авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«М. В. Фомин ПОГРЕБАЛЬНАЯ ТРАДИЦИЯ И ОБРЯД В ВИЗАНТИЙСКОМ ХЕРСОНЕ (IV–X вв.) Харьков «Коллегиум» ...»

-- [ Страница 5 ] --

Происходящие изменения в моде и костюме также нашли отражения в находках из погребений. Исчезают фибулы, столь многочисленные в позднеантичную эпоху, в изготовлении одежды стали преобладать крой и шитье [404, с. 470;

42, с. 73 — 79]. Очевидно, по этой причине в погребениях увеличивается число пуговиц. Необходимо отметить, что застежки — фибулы, которые крепились на верхней одежде, могли указывать на принадлежность к имперскому чиновничеству, провинциальной администра ции [540, s. 167;

168, с. 127].

Подобный характер захоронений не может выступать как показатель бедности или нищеты умерших [ср.: 455, с. 260]. Скорее, он является следствием традиции право славного чина погребения. Нагим приходил по воле Творца в земной мир христианин, нагим должен был покинуть его, чтобы скромно предстать перед Богом на последнем Страшном Суде.

Место прежних масляных светильников, необходимых в быту и в захоронениях уже с IV — V вв. начинают зани мать восковые свечи и стеклянные лампады, свет которых был связан с иными, христианскими представлениями о потустороннем мире [165, с. 147 — 156;

143, с. 71 — 72;

530, р. 111 — 119]. Насколько широко их использовали при погребениях установить сложно. Но на их присутс твие в обряде предания земле указывают изображения горящих свечей в сюжетах росписей некоторых херсонес ских склепов, датирующихся концом IV — V вв. (склеп 1904 г. (1853 г.) у Южного загородного храма Богоматери Влахернской, склеп 1905 г. к югу от храма Богоматери Влахернской, склеп 1909 г. на Западном некрополе [319, с. 455 458 — 263, 467 — 469. табл. CVIII, 1, 6, CV, 2;

220, л. 40 — 41, 44 — 45;

203, с. 54;

См.: 155, с. 4 — 18;

146, с. 58 — 98;

85, с. 34 — 37]). Это подтверждают находки ранневизантийских глиняных светильников — свечников характерной формы в виде вертикальной трубки на плош ке с ручкой, а также стеклянных лампад, подсвечников бронзовых и поливных, которые изредка встречались при раскопках некрополя у Карантинной бухты. Например, свечник в вырубной позднеантичной могиле № 1960 с де формированными черепами, свечник в насыпи некрополя на месте бывшего монастырского скотного двора, свечник в склепе № 2286 с индикациями римских монет и херсонес скими монетами III в. н.э., которые могли использоваться в ранневизантийское время, фрагметы двух лампад среди костяков на двух лежанках в склепе № 2514 с материала ми VII в., обломок лампады в засыпи склепа № 31/ г, бронзовый подсвечник из вырубной могилы участка не крополя около южной оборонительной стены, часть брон зового подсвечника и часть керамического подсвечника, покрытого ярко зеленой глазурью, в насыпи над склепом с материалом IX — X вв.) [298, с. 34;





217, л. 21;

220, л.

33;

225, с. 96, 112;

203,с. 55;

308, с. 153, 243, с. 195, 212;

ср.: 530, р.114, fig.1, 1 — 3]. Подобные свечники могли ставить и в небольших нишах некоторых усыпальниц, ко торые К. К. Косцюшко — Валюжинич необоснованно отнес к нишам для урн с кремациями.

Значительное место среди погребального инвентаря ранневизантийского времени сохраняют стеклянные баль замарии [243, с. 187 — 256;

308, с. 147 — 186]. И. П.

Засецкая, анализируя коллекцию боспорского стекла из собрания Эрмитажа, называет аналогичные сосуды «колбо образными» [120, с. 49 — 60]. Рассматривая их типологию, исследовательница указывает на их распространенность до VII ст. включительно. Это же можно сказать и в отношении кладбищ Херсонеса — Херсона. Возможно, прекращение использования таких бальзамариев связано с арабскими завоеваниями, в результате которых Империя лишилась Месопотамии, Сирии, Египта — традиционных мест, откуда поставлялись ароматические масла, использовавшиеся не только в парфюмерии, но и для елеосвящения. Возникший таким образом дефицит мог отразиться и в погребальной традиции. Если до VII в. в погребение помещался целый, пусть и не большой сосуд, наполненный елеем, то теперь, очевидно, могли ограничиваться несколькими каплями, возливаемыми непосредственно на покойного.

Надгробия. К их числу может быть отнесено 30 средне вековых памятников, 16 из которых датируется рассмат риваемым периодом (см. подр.: 2.2.2.5).

В VI — X вв., подобно более раннему времени, херсон ские надгробия продолжали изготавливать в основном из известняка, в редких случаях — из песчаника. Кроме того, встречается и ракушник, мрамор. По форме и размерам памятники мало отличаются от более ранних. В текстах эпитафий сохраняется стоицизм, лаконичность: «Здесь ле жит иже во блаженной памяти раб Божий Кануполий (?) почил месяца июля 29 года 6423 (915 г.)» [Фонды НЗХТ, инв. № 10, / 3625;

см.: Прил. В].

Столь незначительное число памятников должно иметь объяснение, видимо, связаное с самой погребальной тради цией. Отдельные склепы содержали до нескольких сотен покойных. Надгробия часто не моги вместить список имен покойных. Можно предположить, что в кладбищенских церквах существовали специальные поминальные списки, в которых указывались имена погребенных на соответству ющем кладбище. Во время поминальных служб и божест венной литургии такие списки зачитывались. Фактически надгробие как элемент погребальной традиции утрачивало свои функции, ввиду трудностей фиксации и сохранения информации о покойных.

3.2.2.  Организация  погребений.  Мы не располагаем письменными источниками, которые помогли бы восста новить процесс организации похорон в раннесредневековом Херсоне. Но, опираясь, на известные факты об организа ции похорон в столице Византийской империи, к которой принадлежал город, можно попытаться хотя бы приблизи тельно реконструировать картину погребальной традиции, существовавшую в провинциальном Херсоне.





Уже со времен Константина I был обычай, предусмат ривавший равные права всех граждан на одинаковые похо роны вне зависимости от доходов и положения. В период правления Юстиниана I это было подкреплено на законо дательном уровне. Все расходы брала на себя Церковь. Для тех, кто пытался нарушить установленные правила — до плачивать за погребение, предусматривались значительные штрафы [502, р. 57 — 58;

478, р. 156 — 163].

С целью покрытия расходов на похоронную процессию и погребение к Великой церкви (храму св. Софии) были приписаны эргастирии (лавки — мастерские, где торговали изготовленными тут же товарами) [476, 1832, р. 628]. Вла дельцы таких предприятий часть своих доходов отчисляли на необходимые приготовления и организацию похорон. В свою очередь, владельцы и сами мастерские освобождались от налогов, это было достаточно выгодно для них [478, р.

156 — 158]. За счет таких отчислений содержались лектиа рии (носильщики погребальных лож) и деканы (погребаль ные служащие, могильщики), кроме того, оплачивались погребальные процессии [477, nov 43, 59].

Можно предположить, что в ромейском Херсоне похоро ны организовывались аналогичным образом. При населении Константинополя в VI в. (до эпидемии чумы 542 г.) около 300 — 400 тыс. жителей количество приписных эргасти риев составляло 950 [478, р. 156]. Соответственно, взяв за основу приведенное соотношение, можно утверждать, что для Херсона, где население в тот же период составляло около 6 — 7 тыс. человек [365, с. 127 — 132;

350, с. 1032], необходимое количество таких лавок — мастерских не пре вышало двух десятков.

В Херсоне подобные эргастирии могли быть приписаны к епископскому центру — кафоликону Святых Апостолов (Уваровская базилика). В Константинополе практика «при писных» мастерских сохранялась на протяжении длитель ного времени. О них упоминает в конце IX в. новелла Льва VI [514, №. 51]. Сумма отчислений эргастирия на погре бальные нужды в столице составляла около 5 % от дохода [478, р. 156 — 163;

519, р. 345 — 356].

Сама похоронная процессия в столице строилась следую щим образом: впереди шло не менее восьми женщин, далее шествовал аскитер (носильщик свечей), а за ним — группа, состоящая из канонников или певчих, исполнявших псал мы [478, р. 156 — 158].

При кафедральном соборе мог находиться специальный запас восковых свечей, использовавшихся для погребаль ных процессий и выдававшихся бесплатно для их орга низации. Вероятно, все необходимое для таких шествий могло располагаться на территории комплекса Уваровской базилики.

Как и в столице, расходы на погребения, скорее всего, брала на себя Церковь, таким образом, подчеркивая равное право всех на рождение и на похороны. Процессия, воз главляемая женщинами и клириками, певшими псалмы, двигалась от церкви к месту погребения, за ними несли умершего, а далее шли родственники и собравшиеся поч тить память усопшего. Непосредственно перед приданием тела земле совершался краткий молебен — лития. На тот факт, что подобные молебны могли совершаться периоди чески прямо у могилы или в склепе указывают некоторые из находок, в частности, подсвечники различной формы, встречающиеся среди раннесредневековых погребений [298, с. 34 — 35;

225, с. 96;

203, с. 55].

Период VI — X вв. стал временем становления церковной службы в современном ее виде. К концу эпохи фактически устанавливалась структура суточного и годичного богослу жений, сформировались церковные уставы, сам ход службы формализовался в специальных сборниках — типиконах.

Первый, так называемый Иерусалимский типикон, поя вился в VI в. Он был собран Саввой Освященным. В VIII в.

свод дополнили Иоанн Дамаскин и Косьма Маюмский. Ти пикон использовался в Студийской обители Константинопо ля. Дальнейшие изменения внесли братья Студиты — Мит рофан, Иосиф Песнописец и др. [334, с. 286 — 287] Для священников и диаконов, непосредственно совершающих службу, создавали требники и служебники — евхологио ны — богослужебные книги, содержавшие молитвы и пос ледовательность священнодействий. Отдельную часть в них составляли разделы, посвященные подготовке к смерти, отпеванию и погребению христиан.

В погребальной традиции христианской Церкви мож но выделить несколько основных разделов: погребения и службы связанные с похоронами умершего;

поминальные службы и панихиды в дни памяти погребенного;

помино вение во время богослужения. На основании имеющихся письменных источников и археологического материала можно восстановить развитие этой церковной традиции на примере раннесредневекового Херсона.

Христианский погребальный обряд, сформировавшийся в первые века, в период VI — IX вв. претерпел значитель ное развитие. Тело человека, по воззрению Церкви — храм души, освященный благодатью таинств. Это соответство вало слову святого апостола Павла: «Тленному сему над лежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие» (1 Кор. 15, 53). Православный обряд приго товления тела усопшего к погребению выражается в сле дующих основных этапах: омовении тела, облачении его в погребальные одеяния, соответствовавшие его статусу, положении во гроб, чтении и пении погребальных молитв, предании земле.

Этот обычай встречается уже в книге Деяний святых апостолов, где упоминается одна из первых христианок, святая Тавифа, ученица апостола Петра: «Она была испол нена добрых дел и творила много милостынь. Случилось в те дни, что она занемогла и умерла. Ее омыли и положили в горнице» [Деян. 9, 20 — 21].

В соответствии со сформировавшимся обычаем, тела умерших архиереев и священников не омывались водой, а обтирались губкой, пропитанной елеем священнослужи телями (иереями или диаконами). Тело усопшего монаха тоже не омывали, а лишь отирали теплой водой, «творя прежде губою крест на челе скончавшегося, на перстах, на руках, и на ногах, и на коленях, вящше же ничтоже», затем «его одевают в одежды, приличные его образу, и сверх их зашивают в мантию, которая и бывает ему как бы гробом;

над мантией делают из того же облачения три креста ради Христа, Крест Которого он нес в своем образе, и сверх всего полагают икону Того, Которого он возлюбил, то есть икону Христа» [331, с. 78 — 94].

Тело священнослужителя облачалось во все одежды, со ответствующие его сану. Лицо покрывалось «воздухом», особым покрывалом. В правую руку вкладывали крест, а на груди полагалось Евангелие, по примеру апостола Варнавы, завещавшего св. Марку положить с ним Евангелие.

Погребения священства известны среди памятников Крыма. Так, почитаемая в средние века могила иерея была открыта и исследована на кладбище при одном из храмов горы Аю — Даг [391, с. 132]. Примечательно, что при за хоронении в качестве «воздуха» или плата был исполь зован фрагмент амфоры с прочерченным «просфорным»

крестом. По мнению некоторых исследователей, традиция помещения в могиле изображения такого креста восходит к эпохе формирования христианского погребального обря да — временам первых Вселенских Соборов [391, с. 132;

202, с. 134 — 136].

К подобным захоронениям можно отнести и могилу, исследованную внутри храма на южной окраине с. Малый Маяк. В ней была найдена бронзовая застежка от кни ги, фрагменты нитей золотого шитья, обломок креста из серебряной фольги, серебряные пластины с отверстиями (нашивки на одежду), обломки звездицы (предмет церков ной утвари) [391, с. 262 — 263, рис. 11: 1 — 3, 5]. Ана логичным является погребение в церкви Богородицы на Мангупе, сопровождавшееся наперсным крестом из зеле ной яшмы, створкой бронзового энколпиона и железной звездицей [70, с. 123 — 124]. К захоронениям духовенства могут быть отнесены и некоторые другие средневековые могилы, открытые и исследованные на полуострове [190, с. 216, рис. 24 — 26, мог. 1, погр. 3].

Что касается Херсона VI — X вв., то во время раскопок погребальных комплексов в черте города и на кладбищах за его пределами был сделан ряд находок, позволяющих предположить, что эти комплексы были связаны с погре бением духовенства, а в отдельных случаях — епископа та. О погребении представителей клира можно говорить, рассматривая закрытые плитами могилы баптистерия при Западной базилике. В одном из захоронений были найдены застежки от Евангелия, в расположенной рядом могиле — множество лавровых листьев, возможно, из подушки. Все это явно указывает на принадлежность погребений архи ереям.

На кладбище в Карантинной балке было найдено брон зовое позолоченное навершие от епископского посоха в виде полумесяца и креста над ним [217, л. 25;

350, с. 1074, рис. 426]. Данная находка явно указывает, что рядом с по читаемым монастырским комплексом Богородицы Влахерн ской был погребен один из местных епископов. Здесь же в склепе №2136 среди костяков было обнаружено известня ковое надгробие с изображением полумесяца и креста под ним [350, с. 1074] Во время исследований на этом участке средневеко вого кладбища были найдены сравнительно многочис ленные застежки от книг, о количестве которых можно судить по планшету, подготовленному автором раскопок [226, с. 17 — 95]. Как указано выше, в случаях погребе ний иереев в могилу клалось Евангелие. Учитывая, что не менее 1/10 населения города могли составлять клирики, число их могил должно было быть значительным [ср.: 350, с. 1017 — 1018].

Погребения представителей духовенства находились и при крупных городских и загородных церквах и церков ных комплексах. [418, с. 132 — 152;

417, с. 317 — 320;

420, с. 144 — 153].

Согласно христианской традиции, тело, усопшего диако на полагалось во гроб в полном диаконском облачении со вложенным в руку кадилом, лицо его не покрывалось «воз духом». Среди находок, сделанных во время исследования участка некрополя рядом с Южным загородным храмом Богородицы Влахернской, были найдены шесть массив ных бронзовых бубенчиковидных «пуговиц от стихари» и «часть бронзового кадила на прямой длинной ручке» [217, л. 21].

В усыпальнице под храмом № 9 было найдено около 20 бронзовых пуговиц и часть «большого кипарисового креста» [204, л. 30 — 32]. При храме № 5 также нахо дились усыпальницы, в одной из которых были найдены девять бронзовых пуговок, стеклянная бусина (возмож но, от четок), фрагмент шелковой материи, лоскут ткани с пришитыми двумя бронзовыми пуговками-бубенчика ми, часть бронзовой цепи, возможно, от кадила [204, л.

18 — 20], что наталкивает на предположение о погребении диакона.

В «часовне Е», открытой в 1899 г., в одной из могил находились «половина бронзового энколпиона с выпуклым изображением распятого Спасителя в длинной одежде и двух неизвестных святых по сторонам и с византийской надписью в две строки, слева и справа от рук Спасителя;

то же с выпуклым изображением распятого Спасителя, очень грубого исполнения и с византийской надписью;

бронзовых пуговок, бубенчиковидных от стихарей» [214, л.

31 — 33]. Таким образом, подобные находки не единичны, хотя раньше в них не видели ничего необычного и не вы деляли из общей массы христианских погребений.

Одной из наименее изученных традиций погребения является так называемый Афонский обряд. Он сохранил ся до сегодняшнего дня в монастырях горы Афон, что и дало ему название. Корни его имеют малоазийское проис хождение [289, с. 36;

518, p 188;

422, с. 90]. Свое начало традиция берет в еще Ветхозаветной церкви. Так, во время раскопок Иерусалимского кладбища I в. н.э. была собрана целая коллекция ассуариев — небольших каменных ящи ков, которые использовали для повторного захоронения [50, с. 326 — 330]. В некоторых восточных монастырях по хожая традиция сохранилась до сегодняшнего дня. Так, в монастыре св. Екатерины на Синае существует три выруб ленные в земле могилы для погребения монахов. В случае смерти четвертого, для него освобождается одна из могил, кости из которой переносятся в специальное помещение — костницу [289, с. 36].

Арабские завоевания вызвали миграцию иноков из оби телей Египта, Сирии, Малой Азии, в том числе и на Афон.

С ними были принесены и некоторые традиции, в частнос ти, связанные и с монашеским погребением [518, p 189;

422, с. 90]. О том, что эта традиция, привнесенная в ви зантийскую Грецию, свидетельствует факт открытия мощей св. Петра Афонского в 880 г [403, с. 356].

Собственно Афонский обряд подразумевает повторное перезахоронение почившего. Согласно традиции, монахов хоронили без гробов, тело усопшего зашивали в рясу или мантию [118, с. 149]. В «Письмах к друзьям о святой горе Афонской» святогорец Серафим объясняет эту традицию тем, что «на Востоке... держится Новозаветная церковь Ветхозаветного правила и предает тела земле самым бук вальным образом.... Когда тело опущено в землю, особен но заботятся о сохранении головы, сбоку ее обкладывают камнями, сверху покрывают каменною плитою» [цит. по:

339, с. 88].

Через некоторое время могила вскрывалась. Кости пе реносили в усыпальницу — костницу. В некоторых обите лях кости до сих пор сортируют по видам и складывают в плоских арочных нишах — аркосолиях [518, р. 320 — 325;

75, с. 244 — 247].

Помимо самого Афона, погребения в соответствии с этой традицией известны и далеко за пределами Греции.

В частности, они встречаются на территории Черниговс кого Троице — Ильинского монастыря [321, с. 16 — 17], в Киево — Печерской лавре [193, с. 100 — 104]. Подобные погребения существовали в Крыму.

Сам Афонский погребальный обряд с интересными де талями описан в первой половине XVIII в. В. Григорье вичем-Барским. «...Кематар, (кимитирий — М. В. Фомин) си есть гробница, в ней же погребаются иноцы. Ту суть несколько келий, и обитающие в них иноцы, и храм не мал, долу мраморы помещен доброзрачно, а под спудом его место праздное, велико, идеже кости самие, от телес оставшиеся, и главы иноческий сохраняют... По триех или четырех летах, и иземши их кости, по закону Свя тогорскому, и омывши главу вином, и поминание о нем сотвори, приносят и полагают в пререченную гробницу, под основание церковное» [370, с. 40 — 41]. Существует также описание подобного обряда, сохранившегося в лавре Саввы Освященного: «…против часовни гроба св. Саввы, к северу от неё, находится великая пещера — общая братская усы пальница, высечена она в скале, под землей, и вход в нее прикрыт большой плитою. Пещера эта тройная: в одной устроен придел во имя Святого Николая, в другой — также придел в честь пострадавших в Лавре, а третья служит об щей усыпальницею. Когда кто — либо из братии умирает, то его тело относят в усыпальницу и кладут на каменное ложе, где и оставляют лежать до следующего покойника, тогда спускаются опять в усыпальницу, и если первый по койник уже совсем разложился, то обмывают его кости, служат над ним панихиду и ссыпают их в особую тут же пещеру — усыпальницу, а череп кладут отдельно на ка менную полку» [300, с. 241].

Что касается Херсона, то есть основания думать, что погребения по такому обряду могли производиться в кос тницах при комплексе Западной базилики. В качестве столь специфического погребального сооружения, воз можно, использовался подземный склеп — липсанотека под крестообразным кимитирием [418, с. 132 — 152;

417, с. 317 — 320;

420, с. 144 — 153;

422, с. 90]. Некоторые ниши здесь по размерам походят только для укладки кос тей. Кроме того, обращает на себя внимание вероятность существования «костотеки» в Загородном монастыре Бого родицы Влахернской, в «катакомбе» под крестообразным храмом.

Кимитирии — «костотеки» могли быть и при кафоли коне свв. апостолов Петра и Павла (Уваровской базилике).

В числе таковых можно назвать мартириальную часовню или небольшую церковь, которой заканчивалась галерея, пристроенная с южной стороны базилики [350, с. 761 — 787]. Во время исследования церкви «А», входившей в состав епископального комплекса, тоже были открыты гробницы, наполненные костями. Еще одна аналогичная усыпальница — кимитирий была пристроена к храму «А»

с южной стороны [219, л. 20].

Афонский обряд — специфическая форма погребальной традиции, распространенной среди монашества. Наличие таких погребений при церквах Херсона может быть косвен ным подтверждением принадлежности некоторых храмов именно к монастырским комплексам, хотя с максимальной уверенностью об этом можно говорить только в отношении комплекса «дома св. Леонтия», на северо — западной око нечности города.

Отдельно необходимо сказать о погребениях представи телей городской знати. Им могли принадлежать могилы в крестообразных кимитириях при комплексах Западной и Восточной базилик, на что указывают находки, сделанные в некоторых гробницах [418, с. 132 — 152;

417, с. 317 — 320].

Привилегированные погребения высокопоставленных горо жан могли располагаться и в нартексе базилики Крузе.

В качестве примера погребения представителей городс кой аристократии, чиновничества можно привести и ран невизантийские гробницы, в которых некоторые покойные лежали в шелковых, расшитых золотными нитями одеж дах. Одна из таких гробниц была открыта на большой аго ре, рядом с базиликой № 28 [307, с. 4 — 5]. Помимо места погребения, на высокий социальный статус указывает доро гая одежда погребенного. Эти могилы могли быть увенчаны персональными надгробиями. Именно такой памятник был найден в 1904 г. к югу от Владимирского собора, то есть именно на территории агоры. На нем читались буквы от распространенной формулы «Свет. Жизнь», обычной для надгробных надписей.

Для большинства горожан основным типом погребения оставались склепы с многократными ингумациями в локу лах и просто посреди погребальной камеры, а также моги лы, одиночные и содержащие дозахоранения почивших.

Логичным развитием такого многократного использова ния погребальных сооружений стало формирование мно гослойных или многоярусных погребений при херсонских церквах. Фактически, начиная с ІХ в., этот процесс при нимает массовый характер и становится определяющим дальнейшее развитие погребальной традиции.

Процесс  погребения  в  раннесредневековом  Херсоне.  По хороны представляли собой несколько этапов, одним из которых являлась подготовка к погребению. Завершалось все непосредственно похоронной процессией, включавшей в себя «вынос тела» и траурную процессию до храма (цер кви или часовни, предназначенной для кладбищенских функций), после чего следовало отпевание и последующее предание земле в приготовленной заранее могиле или скле пе — усыпальнице, новой или уже содержавшей ингума ции. Не менее важным для ромеев, а значит и херсонитов, было последующее поминовение, молитва за усопшего.

«Ощущая приближение последнего часа, христианин стремился подготовиться к нему наилучшим образом» [331, с. 54]. В первую очередь необходимо было совершить та инства Покаяния, Елоосвящения, Причащения. Все три таинства тесно связаны между собой и совершались над тяжелобольным или умирающим. Они были призваны под готовить христианина к встрече с Богом.

В ранневизантийских средневековых погребениях не редко встречаются стеклянные сосуды или их фрагменты.

Примечательно, что такие находки имеют массовый харак тер. Они могли вмещать в себе масло — елей, оставшееся после соборования умирающего и подготовки к погребению его «мощей» [206, л. 21;

225, с. 71;

308, с. 175, рис. 31 — 33;

455, с. 254, 266, рис. 132,1].

Сами похороны могли происходить во многом в соот ветствии с местными традициями и обычаями. Примеча тельно, что в богослужебных книгах и сегодня нет точных инструкций в отношении организации погребений, есть только общие рекомендации.

Но были и обязательные элементы, среди которых — церковное отпевание. Его полагалось совершать в кладби щенских церквах или часовнях. Традиция подразумевала своеобразное шествие, процессию, предшествовавшую это му. Существующие источники позволяют предположить ор ганизацию такой процессии. Возглавлять ее могли те, кто нес погребальное ложе (лектикарии, экомисты), и погре бальные служащие (кописты, энтафиасты), затем следовали аскитры — носители восковых свечей, которые выдавались в епископальной церкви, далее канонники, певчие и непос редственно участники процессии. Помимо этого, важную роль играли могильщики — деканы, «изготовители» погре бальных сооружений [531, S. 75 — 171;

462, р. 125 — 134;

478, р. 47]. Более того, исходя из писем Феодора Студита, можно сделать предположение, что существовали объеди нения, соответствующие ассоциации, члены которых могли выполнять все необходимые для похорон приготовления, от обмывания тела покойного, организации процессий и до приготовления могил [538, Col. 952 — 956 (I. 13)].

Поминание  и  поминальные  дни.  Традиция поминове ния усопших восходит к ветхозаветной Церкви, о ней не раз упоминается в св. Писании [Чис. 20, 29;

Втор. 34, 9;

1 Цар. 31, 13;

2 Мак. 7, 38 — 46;

12, 45.]. Молитва за по чивших единоверцев становится неотъемлемой частью и новозаветного богослужения. Уже в древних литургиях Иакова и Марка встречаются молитвы о покойных [334, с. 128].

Для поминовения новопреставленных (недавно умерших) были установлены третий, девятый и 40 дни после смерти.

В дальнейшем поминовение совершалось каждую годов щину [подр. см.: 331, с. 90 — 92;

443, с. 96;

329, с. 70].

О значении этой традиции упоминал Иоанн Златоуст: «Не напрасно узаконили апостолы творить перед страшными Тайнами поминовение усопших. Они знали, что великая от сего бывает польза для усопшего, великое благодеяние»

[цит. по: 443, с. 95]. О том же в V в. говорил Кирилл Иеру салимский: «…по совершению духовной жертвы, бескровно го служения … воспоминаем всех прежде усопших, веруя, что великая польза будет душам, о которых приносится моление, когда предлагается святая и страшная Жертва»

[цит. по: 443, с. 95].

Помимо персонального поминовения, были установле ны специальные дни поминовения всех почивших. Таки ми днями стали так называемые Вселенские Родительские Субботы. В годовом круге первым таким днем стала суб бота, накануне начала Великого поста. [443, с. 98]. Тради ция особого поминовения усопших существовала и в канун праздника Троицы. Святитель Василий Великий по поводу этого дня указывал, что Господь прежде всего в этот день благоволит принимать молитвы об умерших и даже о «иже во аде держимых» [443, с. 98].

Сложно судить о том, какие из названых служб со вершались в храмах Херсона, но некоторые поминальные службы в городе могли отправлять и непосредственно на кладбищах. Особенно удобно приспособленными для таких целей могли быть склепы, хотя встречались следы поми нальных служб и среди могил. Как пример такого сви детельства могут быть свечники, обнаруженные во время исследования памятников некрополя. Так, на территории кладбища за Южной оборонительной стеной в одной из 24 открытых К. К. Косцюшко — Валюжиничем грунтовых могил был обнаружен такой свечник [297, с. 34 — 35]. Ана логичные предметы были найдены и в могиле № 1960, и в насыпи некрополя на территории скотного двора монас тыря св. Владимира [225, с. 95, 115]. Такие находки не единичны. Как известно, свечи являлись обязательным предметом во время богослужения.

Одной из поминальных служб является лития, особый молебен, который может совершаться вне помещения цер кви или часовни. Она предшествовала выносу тела, самому погребению. Местом ее отправления могли быть и места погребения — склепы, могилы [443, с. 146]. Периодическое совершение таких кратких молебнов на херсонском клад бище подтверждается находками свечников.

Другим видом поминальных служб является панихида, один из видов церковного поминовения усопших. Само сло во может быть переведено с греческого языка как всенощ ная служба. Название сохранило память о временах гоне ний, когда богослужения совершались в основном ночью, в специальных, скрытых местах [128, с. 95 — 114]. Во вре мя панихиды освящается пища, что является своеобразной заменой раннехристианской агапы — трапезы любви. Ос вященная пища раздавалась как милостыня, призывавшая молиться о почившем. Следы такой пищи нередко встре чаются в погребениях на территории некрополя Херсона и более дальней округи. При этом христианскую привержен ность усопших подтверждают находки среди погребально го инвентаря поясных пряжек с крестами, краснолаковой посуды VI в. со штампами на дне в виде креста, хотя в тоже время в усыпальницах была оставлена погребальная пища (птица, яйца) [407, с. 20 — 24;

8, с. 60 — 61;

145, с. 292 — 293].

Наиболее важным в восточной христианской традиции считалось и считается поминовение на литургии [329, с. 67]. Она, как основная служба, совершающаяся в церк ви, также несет в себе поминовение усопших.

В погребении и дальнейшем поминовении умерших важное место отводится гробничным часовням, где могут совершаться литии и панихиды, а также кладбищенским церквам, иереи которых, помимо отпевания и погребения, поминают почивших на литургиях. Как уже указывалось выше, в византийском Херсоне могли существовать спе циальные списки покойных, которых поминали во время службы.

3.2.3.  О  почитании  мощей  святых  в  херсонских  хра мах.  Традиция помещения мощей в храмах имеет давние корни и относится к временам гонения на Церковь, когда богослужение совершалось на могилах мучеников. Законо дательно это правило было закреплено сравнительно позд но, на VII Вселенском соборе в 787 г. [185, с. 493 — 502].

Первоначально речь шла о необходимости присутствия мо щей в храмах, где совершается Божественная литургия.

Но со временем сформировалась необходимость помещения мощей именно под престолом. Возможно, это произошло в постиконоборский период. Косвенно это может быть под тверждено тем фактом, что согласно доиконоборскому чину освящения храма мощи несут несколько человек, и они полагаются «на уготовленном месте», в то время как чин освящения храма послеиконоборского периода подразуме вал положение мощей в св. престол [67, с. 51 — 52].

Разумеется, мощи или частицы мощей святых помеща лись в храмах и до 787 г. Так, при исследовании херсон ского храма № 19, расположенного на территории бывше го античного театра, в нише под престолом был найден серебряный ларец — ковчежек. Автор раскопок отнес его к Юстиниановскому времени [223, с. 91 — 132]. На ларце были изображены святые, которые могли бы соответство вать свв. Сергию и Вакху, на основании этой находки воз никло предположение, что храм был освящен во имя этих святых [358, с. 58 — 72;

350, с. 862]. Об их особом почита нии в столице говорит тот факт, что константинопольская церковь в честь свв. Сергия и Вакха была прозвана Малой Софией [199, с. 142 — 144;

444, с. 67]. Вероятно, ковчежец был специально изготовлен для перенесения частиц мощей святых из высокопочитаемого константинопольского храма в Херсон и помещен в приготовленную нишу под мрамор ным престолом.

На территории херсонских храмов известно несколь ко типов отверстий для вложения мощей. При исследова нии Западной базилики в алтарной части было открыто углубление для положения мощей вырубленное в скале и имевшее форму креста. Углубление было сложено из плинф на цемянковом растворе. С восточной стороны мощехра нилище имело «пандус», по которому в него опускали мраморный «саркофаг» — ковчег с выдвижной крышкой, остатки которого были обнаружены рядом [216, л. 8]. На личие такого «пандуса» может быть свидетельством того, что мощи, хранившиеся в ковчежце, переносили во время крестных ходов.

Отверстие крестообразной формы для вложения мо щей имела под алтарем и базилика 1935 г. Н. Е. Гайдуков предположил, что такой же формы было углубление под алтарем Уваровской базилики [67, с. 51 — 52]. Но судить об этом сложно, ибо на момент начала исследования ком плекса углубление было разрушено.

Известны аналогичные отверстия прямоугольной формы.

В частности, во время исследования херсонской церкви Бо гоматери Влахернской углубление для ковчега такой фор мы было обнаружено в алтарной части, а остатки самого ковчега — рядом. По описанию, он имел форму саркофага [217, л. 8 — 9]. Прямоугольную форму имело и углубление в алтаре храма № 19.

Таким образом, можно заключить, что форма, напоми нающая «саркофаг», была типичной для ковчегов — мо щехранилищ. Такое сходство подчеркивало традицию, идущую от ранней Церкви, когда литургия совершалась на «гробе мученика».

В раннесредневековом Херсоне было распространено почитание святых, в том числе и местночтимых. Особым отношением горожане окружали и места, связанные с их жизнью и смертью. Так, сохранилось несколько письменных источников, посвященных обретению и перенесению мощей св. епископа Климента [432, с. 141 — 174;

106, с. 327 — 342;

232, с. 154 — 158;

350, с. 1408 — 1429, 1442 — 1477]. Тексты явно говорят о почитании горожанами святых мощей и их расположении в городе, в частности «доме св. Леонтия» и в «большой базилике», то есть епископальном кафоликоне св. Апостолов Петра и Павла. Также известно, что глава святого оставалась в Херсоне даже после того, как его мощи были перенесены в Рим, в базилику св. Климента. А после захвата Херсона — Корсуня князем Владимиром, его кре щения и последовавшего за этим венчания с византийской принцессой, святыня была перевезена в Киев, где и сегодня находится в пещерах Киево–Печерской Лавры.

Особым почитанием со стороны не только херсонитов, но и христиан всего полуострова пользовалось место пог ребения св. Папы Мартина Исповедника. Согласно «Мар тирию Папы Мартина», он был погребен при загородном монастыре Богородицы Влахернской, а спустя некоторое время, его мощи были вывезены из Херсона. Но традиция почитания места его первоначального погребения пережила сам город [424, с. 74 — 75].

Среди наиболее почитаемых святых, мощи которых на ходились в городе, был и св. епископ Василей, первый епископ Херсонский. С местом его погребения наиболее уверенно отождествляется мартирий со склепом, входив ший в комплекс Западной базилики [421, с. 161 — 165].

Помимо этого, как сказано в тексте Жития, памятником в виде колонны с крестом было отмечено место мучени ческой кончины святого. Из того же источника известно, что он был убит на агоре рядом с главной улицей — пла тейей, где в средние века был построен крестообразный храм св. Василея (Василия) (№27), известный по «Повес ти временных лет» как предполагаемое место крещения князя Владимира. Логично предположить, что мощи св.

Василея или их часть были перенесены в эту церковь на агоре. Более того, в память святого мог совершать ся крестный ход от места его кончины на агоре к месту погребения на территории «дома св. Леонтия». Традиция подобных крестных ходов была распространена в Империи [237, с. 105 — 114].

В целом, можно полагать, что в каждой херсонской церкви присутствовали мощи или частица мощей святых.

В Херсоне явно существовали собственные, местночтимые святые, присутствовали и культы святых общего почита ния. Наконец, имела место традиция перенесения мощей, крестных ходов как в исключительных случаях (напри мер, при обретении мощей св. Климента Римского), так и ежегодных крестных ходов, в память о почивших святых (например, связанные с св. епископом Василеем).

Период VI — X вв. оказался не менее сложным в отно шении формирования христианского вероучения, тради ции, обряда, чем раннехристианский. Именно в это время в многочисленных спорах оттачивались догматы и чино последования восточного христианства. Херсон, провинци альный византийский город, находясь на географической и культурной окраине Империи, не был обойден многими из этих процессов.

Рассматриваемый период стал ключевым в формиро вании представлений о смерти и, как следствие этого, в развитии погребальной традиции. Херсонский некрополь стал своеобразным отражением такого процесса. Характе ризуя памятники средневековых кладбищ города, можно прийти к некоторым новым заключениям.

В первую очередь необходимо отметить, что террито рия некрополя в VI — X вв. не сокращается. Более того, она несколько увеличивается вдоль Карантинной балки, где организуется наиболее престижная часть кладбища.

Всю территорию загородного кладбища можно условно разделить на три основные, не равные между собой, со ставляющие — Западный некрополь, Южный некрополь и некрополь в Карантинной балке. Каждая из составляющих объединялась вокруг кладбищенской церкви, в ведении ко торой находилась территория соответствующего участка кладбища. Иереи, диаконы, прислужники церквей и ча совен следили за кладбищенской территорией, совершали отпевание и погребение, а на литургиях — поминовение почивших и погребенных на соответствующем кладбище.

Очевидно, такие церкви были центрами небольших монас тырских комплексов, а в случае церкви Богородицы Вла хернской — крупного монастыря, значительной херсонской святыни.

Наметившийся в первые века христианства уход от ан тичной традиции погребения строго за городской чертой в средние века привел к формированию внутригородских кладбищенских центров. Первоначально в городе появля ются погребения местночтимых святых, при храмах фор мируются специальные мартирии и мемории. Позже возле них появляются погребения представителей духовенства, монашества. Постепенно возникают погребальные сооруже ния для городской, чиновной, сановной знати, и уже с IX в. тенденция становится общей. В последующее время за городный некрополь все больше сходит на нет, в то время как число погребений в черте города неуклонно растет, уже не только за счет «привилегированных» захоронений.

Несмотря на длительное археологическое исследование, значительное количество открытых погребальных соору жений, относящихся к раннему средневековью, количест во надгробий этого же периода не велико. Такое явление можно объяснить тем, что сами надгробия теряют свое значение. Вместо памятников, несущих эпитафии, при кладбищенских церквах могли существовать поминальные списки, куда вносили имена погребенных, которые зачиты вались во время литургии, молебнов, специальных богослу жений. Ввиду этого, сами памятники теряют смысл. В тех редких случаях, когда они все же присутствуют, можно констатировать, что эпитафии, как и в период становления христианства в городе, несут в себе ставшие традицион ными молитвенные формулы, призывающие вспомнить и помолиться об упокоении души умерших.

В раннесредневековый период формируется христиан ское богослужение, составляют первые книги, содержа щие чинопоследования и сборники молитв. Одновременно происходит развитие и погребальной традиции, и обряда, чинопоследование погребения, а также поминовения почив ших. Вероятно, по аналогии со столицей Империи, в городе могли существовать эргастирии, приписываемые к епископ скому кафоликону, часть доходов которых шла на органи зацию похорон и похоронных процессий. После соответс твующей подготовки, тело несли в кладбищенский храм, где отпевали и затем хоронили на определенном кладбище.

Гроб или погребальное ложе могли сопровождать женщины и клирики, которые пели псалмы и молитвы.

В дни особого поминания литии и панихиды могли со вершаться непосредственно у могилы или в склепе, что нашло отражение в археологических находках.

В погребальной традиции возникают некоторые разли чия, связанные с ролью умершего в церковной иерархии.

Применительно к Херсону это позволяет предположить, что здешних иереев хоронили главным образом на участ ке кладбища к югу от загородного крестообразного храма Богородицы Влахернской. Кроме того, захоронения иереев и архиереев встречаются в черте города, в первую очередь при крупных культовых церковных и монастырских цент рах. Фиксируется в городе и погребение по афонскому об ряду, связанное с монашеством. Подходящие для этого ки митирии и липсонатеки существовали при епископальном центре и при «доме св. Леонтия» (Западная базилика).

В городе формируется культ местночтимых святых, свя занный, в главную очередь, с почитанием первых херсо несских христиан, епископов — мучеников и мест, относя щихся к становлению Церкви в Херсоне, с ее легендарной историей. Прежде всего, это гробничная церковь — мар тирий над местом упокоения св. Василея на территории «дома св. Леонтия». Не менее важную роль играл комплекс монастыря Богородицы Влахернской, связанный с памятью не только первых херсонесских христиан и епископов, но и с памятью св. Мартина Исповедника, могила которого находилась некоторое время в этом монастыре. Поиск и обретение святынь, связанных с историей Церкви в городе, приводит к формированию мартириев и мемориев. В цер квах помещаются мощи святых или хотя бы их частицы под престолом, это является необходимым условием для совершения литургии.

В целом, можно заключить, что погребальная традиция, чинопоследование и обряд полностью сформировались в Херсоне к х ст.

Заключение Распространение христианства среди жителей поздне античного — раннесредневекового Херсонеса — Херсона привело к мировоззренческой революции, отразившейся на отношении к жизни и восприятию смерти жителей города. Агиографические тексты и исследование поздне античного некрополя свидетельствуют, что христианская община возникла к концу III — началу IV вв. Но была немногочисленной и только к концу IV в. обрела заметное влияние.

В период IV — V вв. происходит становление раннех ристианской погребальной традиции и обряда. Христиан ское кладбище возникло на той же территории, где рас полагался позднеантичный языческий некрополь.

Территория, на которой совершались погребения может быть условно поделена на три основных района — Запад ный, Южный и Юго — Восточный, эти районы отлича лись друг от друга по пространственной планировке. Нет оснований говорить о сокращении площади, на которой хоронили, ни в IV — V вв., ни в более позднее время. Из вилистая линия из полосы загородных погребений охва тывала свыше 10 га и тянулась на три километра вплоть до крайней оконечности Карантинной бухты. Кладбища объединялись вокруг церквей или часовен. Для Западного некрополя таковым был храм над «склепом св. Василея»

и меморий — склеп с фресками «на земле Н. И. Тура»;

для Южного кладбища — склеп, перестроенный в цер ковь на восточном склоне Девичьей горы, для некрополя в Карантинной балке — ранний однонефный храм во имя Богородицы Влахернской. Они стали своеобразными сак ральными центрами херсонесского христианского клад бища. В церквах и часовнях отпевали почивших, совер шались поминальные службы, молебны по умершим. Их служащие, священники, диаконы участвовали в процессе погребения и в их ведении могли находиться сами клад бища.

На рубеже IV — V вв. возводят первые христианские храмы в черте города. Об их внутреннем убранстве свиде тельствуют немногочисленные находки раннехристианской скульптуры, мраморных алтарных преград, плит с баре льефами на Евангельские темы. В дальнейшем ранние, очевидно, небольшие церкви сменили крупные базилики, возведенные в VI — VII вв.

Среди бесспорно христианских могил ранневизантий ского времени встречается погребальный инвентарь, а в отдельных случаях остатки пищи. Это свойственно и за хоронением Горного Крыма, Боспора, подобные находки известны и в Римских катакомбах. В отношении остатков пищи можно говорить о следах агап — «трапез любви», которые могли совершаться в память о покойных и были широко распространены среди христиан вплоть до VII в..

Среди бытовых предметов присутствуют многократно упо минаемые исследователями кубки с надписями «пей, ра дуйся», «да будет милостив ко мне Бог», которые могли иметь культовое назначение. Сохраняется античная тра диция класть в погребения монеты (около 25 % от общего числа погребальных сооружений), нередко встречаются светильники (около 12 %), в том числе с христианской символикой, с IV — V вв. распространятся восковые свечи, подсвечники и стеклянные лампады, использовавшиеся во время поминальных служб. Попадаются стеклянные сосуды — бальзамарии (около 12 %), которые могли со держать елей, освящавшийся при маслособоровании, и в свою очередь являлись предметом христианского культа.

В погребениях редко встречаются нательные кресты. Это может объясняться тем, что изготовленные из меди, брон зы, железа и особенно дерева просто не могли сохраниться в больших количествах, изготовленные же из драгоцен ных металлов, скорее всего, передавались по наследству как семейная реликвия. Изображения креста могли со держать погребальные саваны — плащаницы, в которые были обернуты тела покойных.

Хоронили как в коллективных усыпальницах — скле пах, так и в одиночных могилах разных типов: подбойных и грунтовых могилах, (вырытых в земле и вырубленных в скале, а также использовали могилы, сложенные из че репицы или камней). Выбор места или формы гробницы не был связан с религиозной принадлежностью, а скорее, относился к сфере традиции и зависел от имущественной или этнической принадлежности покойного. Явно упроща ется обряд трупоположения, который сводится к разме щению покойника на спине с вытянутыми руками вдоль туловища или руками, лежащими на животе. При этом, нет четкой ориентации погребения по сторонам света.

В лапидарии Национального заповедника «Херсонес Таврический» насчитывается 30 христианских надгробий или памятников, предположительно принадлежащих к ним, из которых 7 может быть отнесено к периоду IV — VI вв., 16 — к VI — Х вв., четыре относится к более поз днему времени, а так же три настенные эпитафии дати руемые IV — V вв. Их анализ наталкивает на мысль об утрате надгробиями своего значения в связи с распро странением традиции коллективных погребений. Их роль могли выполнять поминальные списки, хранившиеся в церквах, к приходам которых принадлежали покойные.

К IV — V вв. относится формирование первых мар тириев, связанных с почитанием святых и легендарны ми событиями из истории местной Церкви. Среди таких памятников выделяется группа, связанная с именем св.

Василея, первого из семи епископов Херсонеса. На месте его гибели в городе был установлен мемориальный столб с крестом, с его памятью связывают гробничный храм «Г», в более позднее время вошедший в монастырский комплекс Западной базилики Херсона, склеп с плинфовым сводом, находившийся под этим храмом — мартирием, а также подземный храм — мартирий в III квартале, ря дом с главной улицей, сооруженный вероятно на месте легендарной пещеры, в которой св. Василей укрывался от преследователей.

Еще одним комплексом, связанным с почитанием пер вых херсонских святых, является собственно некрополь в Карантинной балке. Можно предполагать, что именно здесь, по представлениям херсонеситов, были погребены трое из семи свв. епископов Херсонских — Евгений, Ага фодор и Елпидий. Во второй половине V в., на территории здешнего кладбища начинает формироваться раннехрис тианский мемориальный комплекс, включавший в себя небольшую церковь и ряд соединенных между собой скле пов, превращенных в подземную часовню.

Отдельной группой памятников являются херсонесские расписные склепы. К настоящему времени открыто погребальных сооружений, сохранивших раннехристиан ские фрески и рисунки. На основании комплексного ис следования росписей и материалов из этих погребальных сооружений можно достаточно уверенно говорить об их датировке второй половиной IV — концом V вв.

На основании доступных источников и аналогий мож но реконструировать погребальный обряд и традиции IV — V вв., распространенные в Херсонесе. Вначале тело покойного по обычаю обмывалось и умащивалось масла ми и благовониями, после чего умершего оборачивали в ткань — «плащаницу», саван, прандий. Процессу погре бения предшествовали погребальные службы. Местом их совершения могли быть небольшие кладбищенские цер кви, в них же находились списки для последующего по миновения. Захоронение могло совершаться как в гробу из дерева, так и просто в ткани, причем таковых было подавляющее большинство. При этом ниши — лежанки (локулы) нередко замуровывались кирпичом или камнем, положенным на известковый раствор. Помещения хер сонесских христианских склепов могли использоваться для поминальных служб, панихид, молебнов и даже для агап, и лишь в редких случаях они могли служить для совершения Божественной литургии.

В целом, период IV — V вв. стал переломным в жизни позднеантичного города, это нашло свое отражение в пог ребальных памятниках Херсонесского некрополя.

В VI — X вв. Херсон превращается во влиятельный византийский центр на территории Крымского полуост рова и всего Причерноморья. На это время приходится окончательное формирование христианского вероучения, традиции, обряда. На Церковных соборах и в многочис ленных богословских дискуссиях оттачивается Восточное христианство. Формирование нового восприятия жизни и представлений о смерти, и, как следствие, развитие погребальной традиции находит свое отражение в погре бальных комплексах кладбищ Херсона. Их территория в VI — X вв. не только не сокращается, но и несколько увеличивается вдоль протяженной Карантинной балки.

Кроме того, используются все прежние участки загород ного некрополя. Сохраняется условное деление на три основные составляющие — кладбище за Западными обо ронительными стенами, Южное кладбище и кладбище в Карантинной балке. Каждое из них объединялось вокруг соответствующей церкви. Иереи, диаконы и прислуж ники этих храмов следили за территорией, совершали отпевание и погребение, а на литургиях — поминове ние почивших и погребенных. В этом плане выделяет ся монументальный архитектурный комплекс Богороди цы Влахернской — сравнительно крупный монастырь, значительная херсонская святыня. Одновременно с ним функционировал небольшой монастырь на Девичьей гор ке, а с конца VIII — начала IX — и в районе Западного кладбища.

Строго фиксированная грань между «городом живых»

и «городом мертвых», отражавшая античное отношение к смерти, стирается по мере упрочнения христианства. Все больше распространяется практика погребений в черте города, вокруг церквей и в самих церквах. В VII в. на чинается формирование внутригородских кладбищенских центров — «крытых кладбищ», функции которых выпол няли гробничные часовни — кимитирии при Западной, Восточной, Уваровской, Северной, базилике Крузе и бази лике № 28 на агоре (шесть из 11 действовавших базилик города). При них появляются могилы архиереев, иереев, монашества, возникают погребальные сооружения для го родской знати. После х в. херсониты начинают хоронить в малых квартальных церквах. Очевидно, на смену заго родному некрополю, все более сокращающемуся, приходят внутригородские кладбища.

Материалы кладбищ Херсона не оставляют сомнений, что в VI — Х вв. склепы остаются одной из наиболее рас пространенных форм погребальных сооружений, но это не исключало захоронения и в отдельных, индивидуальных могилах.

В отличие от христианских погребений IV — V вв., в VI — X вв. количество инвентаря в могилах заметно сокращается, особенно с VII в. Исключение составляют некоторые бытовые вещи, предметы одежды, простейшие украшения. Значительное место среди погребального ин вентаря сохраняют стеклянные бальзамарии, распростра ненные до VII в. включительно В VI — X вв. херсонские надгробия продолжали изго тавливать в основном из известняка, в редких случаях — из песчаника. Кроме того, встречается и ракушник, мра мор. По форме и размерам памятники мало отличаются от более ранних. В текстах эпитафий сохраняется аскетизм, лаконичность. Традиция коллективных погребений рас пространенная в Херсоне (отдельные склепы содержали от нескольких десятков до сотен погребенных) приводит к утрате значения персональных памятников. Надгробия в таком случае были не в состоянии вместить бесконечный список имен. Можно предположить, что в кладбищенских церквах существовали специальные поминальные спис ки, в которых указывались имена погребенных на соот ветствующем кладбище. Во время поминальных служб и Божественной литургии такие списки зачитывались.

Фактически надгробие как памятник теряло смысл.

Сегодня нет источников, которые позволили бы в дета лях восстановить процесс организации похорон в ранне средневековом Херсоне. Но по аналогии с практикой, су ществовавшей в Константинополе, можно предположить, что погребение и похоронные процессии должны были организовываться за счет отчислений эргастириев, кото рые имели налоговые льготы, но зато несли соответству ющие повинности. В Херсоне они могли быть приписаны к епископскому центру — кафоликону Святых Апостолов (Уваровская базилика).

Процессия, возглавляемая женщинами и клириками, певшими псалмы, двигалась от церкви к месту погре бения. За ними на погребальном ложе несли умершего, а далее шли родственники и все собравшиеся почтить память усопшего. Непосредственно перед преданием тела земле совершался краткий молебен — лития. На тот факт, что в Херсоне подобные молебны могли совер шаться периодически прямо у могилы или в склепе ука зывают некоторые из находок, в частности, подсвечники различной формы, встречающиеся среди раннесредневе ковых погребений.

В самой погребальной традиции возникают некоторые особенности, связанные с ролью умершего в церковной иерархии. Это позволяет предположить, что херсонских иереев хоронили главным образом на участке кладбища к югу от загородного крестообразного храма Богородицы Влахернской. Кроме того, погребения архиереев и иереев появляются в черте города, в первую очередь при крупных культовых церковных и монастырских центрах. Фикси руются в городе и немногочисленные поздние погребения по афонскому обряду, связанные с монашеством. Подхо дящие для этого кимитирии и липсонатеки существовали при епископальном центре (Уваровская базилика) и при «доме св. Леонтия» (Западная базилика).

В городе формируется культ местночтимых святых, связанный с почитанием первых херсонесских христиан, первых епископов — мучеников и мест, связанных со ста новлением Церкви в Херсоне, с ее легендарной истори ей. Прежде всего, это гробничная церковь — мартирий над предполагаемым местом упокоения св. Василея на территории «дома св. Леонтия». Не менее важную роль играл комплекс пригородного монастыря Богородицы Влахернской, связанный не только с памятью о первых херсонесских христианах и епископах, но и с почитанием св. Мартина Исповедника (ум. 655 г.), могила которого находилась некоторое время в этом монастыре. Поиск и обретение святынь, связанных с историей Церкви в горо де, приводит к формированию особо почитаемых мартири ев и мемориев. В херсонских церквах помещаются мощи святых или хотя бы их частицы под престолом. Такая традиция с IX в становится необходимым условием со вершения литургии.

В целом, можно заключить, что к концу х в. фактичес ки заканчивается эволюция христианского погребального обряда и связанных с ним традиций, доныне сохранив шихся в Православной Церкви с незначительными допол нениями, несущими скорее этнографический характер.

Позднеантичный и раннесредневековый загородный некро поль и внутригородские кладбища Херсонеса — Херсона позволяют наглядно проследить этот сложный процесс, занявший около шести столетий.

Список источников и литературы 1. Айбабин А. И. Хронология могильников Крыма позднеримс кого и раннесредневекового времени /А. И. Айбабин // МА ИЭТ. — 1990. — Вып. 1. — С. 4 — 86.

2. Айбабин А. И. Этническая история ранневизантийского Кры ма / А. И. Айбабин. — Симферополь: Дар, 1999. — 352 с.

3. Айбабин А. И. Могильники VIII — начала Х вв. в Крыму / А. И. Айбабин // МАИЭТ. — 1993. — Вып.3. — С. 127 — 130.

4. Айбабин А. И. Этническая принадлежность могильников Крыма IV — первой половины VII вв. н.э./ А. И. Айбабин // Материалы к этнической истории Крыма. — К., 1987. — С. 187 — 204.

5. Айналов Д. В. Мемории св. Климента и св. Мартина в Херсо несе / Д. В. Айналов // Древности. Труды Московского архе ологического общества. — М. 1916. — Т. 25. — С. 5 — 88.

6. Айналов Д. В. Развалины храмов / Д. В. Айналов // ПХХ. — М., 1905. — Вып. 1. — 156 с.

7. Аман А-Г. Повседневная жизнь первых христиан / А Г. Аман. — М., 2003 — 348 с.

8. Амброз А. К. Юго-Западный Крым. Могильники IV — VII вв.

/ А. К. Амброз // МАИЭТ. — (1994) 1995. — Вып.4. — С. 31 — 88.

9. Ангелова С. Силистринската гробница / С. Ангелова. — Си листра, 1976. — 84 с.

10. Анохин В. А. Монетное дело Херсонеса (IV в. до н. э. — XII в.

н. э.) / В. А. Анохин. — К.: Наукова думка, 1977. — 174 с.

11. Анохин В. А. Обзор монетного дела средневекового Херсона / В. А. Анохин // Нумизматика и сфрагистика. — 1968. — Вып. III. — С. 106 — 107.

12. Античная культура Херсонеса. Каталог. — К., 1976. — 278 с.

13. Античная скульптура Херсонеса / А. П. Иванова, А. П.

Чубова, Л. Г. Колесникова и др. — К.: Мистецтво, 1976. — 343 с.

14. Антонова И. А. Западный некрополь Херсонеса. Краткая справка о раскопках, описание могил, полевые описи нахо док. 1957 г. / И. А. Антонова // НА НЗХТ. — Д. № 3462. — 128 л.

15. Антонова І. А. Оборонний рів та могильник поблизу першої куртини стін Херсонеса / І. А. Антонова, С. Г. Рижов // АДУ в 1969 р. — К., 1972. — С. 262 — 264.

16. Аркас З. Описание Ираклейского полуострова и древностей его. История Херсониса. / З. Аркас — 2-е изд. — Николаев, 1879. — 29 с.

17. Аркас З. Описание Ираклейского полуострова и древностей его. История Херсонеса / З. Аркас // ЗООИД. — 1848. — Т. 2. — С. 245 — 271.

18. Аркас З. Описание Ираклийского полуострова и древностей его. История Херсонеса / З. Аркас // ЗООИД. — 1879. — Т. 10. — С. 319 — 489.

19. Арьес Ф. Человек перед лицом смерти. / Ф. Арьес. / Пер.

с Фр./ Общ. ред. Оболенской С. В.;

Предисл. Гуревича А.

Я. — М.: Издательская группа «Прогресс» — «Прогресс-Ака демия», 1992. — 528 с.

20. Бармина Н. И. Мозаики Западной базилики / Н. И. Бармина // АДСВ. — 1965. — Вып. 3. — С. 168 — 170.

21. Белов г. Д. Западная оборонительная стена и некрополь воз ле нее (раскопки 1948 г.) / Г. Д. Белов // МИА. — 1953. — № 34. — С. 237 — 254.

22. Белов г. Д. Итоги раскопок в Херсонесе за 1949 — 1953 гг.

/ Г. Д. Белов // СА. — 1955. — № 24. — С. 257 — 281.

23. Белов г. Д. Кварталы XI и XVI (раскопки 1937 г.) / Г. Д. Бе лов, С. Ф. Стрежелецкий, А. Л. Якобсон // МИА. — 1953. — Т. 34. — С. 10 — 58.

24. Белов г. Д. Отчет о раскопках за 1935 — 36 гг. / Г. Д. Белов. — Севастополь: Гос. Издательство Крым. АССР, 1938. — 351 с.

25. Белов г. Д. Отчет о раскопках Херсонеса в 1932 г. / Г. Д. Бе лов // НА НЗХТ. — Д. № 324. — 128 л.

26. Белов г. Д. Раскопки в северной части Херсонеса в 1931 — 1933 гг. / Г. Д. Белов // МИА. — 1941. — № 4. — С. 202 — 267.

27. Белов г. Д. Северный прибрежный район Херсонеса (по новей шим раскопкам) / Г. Д. Белов // МИА. — 1953. — № 34. — С. 11 — 31.

28. Белов г. Д. Отчет о раскопках в Херсонесе в 1955 г. / Г. Д. Бе лов // Хсб. — 1959. — Вып.5. — С. 13 — 74.

29. Белов г. Д. Отчет о раскопках в Херсонесе в 1968 г. / Г. Д. Бе лов // НА НЗХТ. — Д. № 1263. — 87 л.

30. Белов г. Д. Отчет о раскопках в Херсонесе в 1978 г. / Г. Д. Бе лов // НА НЗХТ. — Д. № 1448. — 94 л.

31. Белов г. Д. Отчет о раскопках Херсонеса за 1935 — 36 гг. / Г. Д. Белов — Севастополь: Гос. Издательство Крым. АССР, 1938. — 351 с.

32. Белов г. Д. Херсонесские рельефы / Г. Д. Белов // ВДИ. — 1940. — № 3 — 4. — С. 266 — 287.

33. Белов г. Д. Херсонесские саркофаги / Г. Д. Белов // Культура античного мира. — М.: Наука, 1966. — С. 24 — 28.

34. Беляев Л. А. Христианские древности. Введение в сравни тельное изучение / Л. А. Беляев. — СПб., 2001. — 576 с.

35. Беляев С. А. Вновь найденная раннесредневековая мозаика из Херсонеса (по материалам раскопок 1973 — 1977 гг.) / С. А. Беляев // вв. — 1979. — Т. 40. — С. 114 — 126.

36. Беляев С. А. Крещальня в Корсуне / С. А. Беляев // Наше наследие. — 1988. — №. 4. — С. 28 — 33.

37. Беляев С. А. Пещерный храм на главной улице Херсонеса / С. А. Беляев // Византия и Русь. — М.: Наука, 1989. — С. 34 — 40.

38. Беляев С. А. Христианская топография Херсонеса. Поста новка вопроса, история изучения и современное положение / С. А. Беляев // Рождественские чтения. Церковные древ ности. Сборник докладов. — М., 1999. — С. 3 — 49.

39. Бертье-Делагард А. Л. О Херсонесе. Крестообразный храм — Крещельня — Крепостная ограда / А. Л. Бертье-Делагард // ИАК. — 1907. — Вып. 21. — 207 с.

40. Бертье-Делагард А. Л. По поводу последних раскопок в Хер сонесе / А. Л. Бертье-Делагард // ЗООИД. — 1906. — Т. 26. — Ч. 5. — С. 3 — 8.

41. Бертье-Делагард А. Л. Раскопки Херсонеса / А. Л. Бертье Делагард // МАР. — 1893. — № 12. — 64 с.

42. Болгов Н. Н. Культурный континуитет в Северном Причерно морье IV — VI вв. / Н. Н. Болгов. — Нижний Новгород: Из дательство Нижегородского госуниверситета, 2002. — 150 с.

43. Болотов В.В. Лекции по истории Древней Церкви / В. В. Бо лотов. — К.: Изд-во им. Святителя Льва, папы Римского, 2007. — Т. 2. — 474 с.

44. Болховитинов о. Е. О следах древнего греческого города Херсо на, доныне видимых в Крыму / о. Е. Болховитинов // Отечест венные записки. — 1822. — Ч. 9. — Кн. 22. — С. 145 — 163.

45. Бонгард-Левин г. М. Распространение християнства на Востоке (в свете исследования памятников Дура Европос) / Г. М. Бонгард-Левин, В. А. Гаибов, Г. А. Кошеленко // ВДИ. — 2005. — № 3. — С. 58 — 72.

46. Борисова В. В. Могильник у высоты «Сахарная головка» / В. В. Борисова // Хсб. — 1959. — Вып.5. — С. 179 — 198.

47. Борисова В. В. Отчет о раскопках гончарных мастерских III — II вв. до н. э. и некрополя в 1956 г. / В. В. Борисова // НА НЗХТ. — 1956. — Д. № 730. — 25 л.

48. Буйских А. В. Пространственное развитие Херсонеса Таври ческого в античную эпоху / А. В. Буйских. — Симферополь:

КВ ИВ НАНУ, 2008. — 424 с.

49. Бунятян Е. П. Новый участок детских погребений позднеан тичного некрополя Херсонеса / Е. П. Бунятян, В. М. Зубарь // СА. — 1991. — № 4. — С. 228 — 239.

50. Василиадис Н. Библейская археология / Н. Василиадис. — Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2003. — 415 с.

51. Васильев А. А. Готы в Крыму. Ч. 1. / А. А. Васильев // ИРАИМК — 1921. — Вып. 1. — С. 265 — 344.

52. Васильев А. А. История Византийской империи. Время до Крестовых походов (до 1081г.) / А. А. Васильев. — СПб.:

Алетейя, 1998. — 490 с.

53. Васильевский В. Г. Хождение апостола Андрея в стране мир мидонян / В. Г. Васильевский // Васильевский В. Г. Тру ды. — 1909. — Т. 2. — Вып. 1. — С. 215 — 295.

54. Веймарн Е. В. Некрополь около крестообразного загородного храма в Херсонесе / Е. В. Веймарн // АДСВ. — 1977. — Вып.

14 — С. 8 — 17.

55. Веймарн Е. В. Скалистинский могильник / Е. В. Веймарн, А. И. Айбабин. — К.: Наукова думка, 1993. — 204 с.

56. Византийский Херсон. Каталог выставки / [отв. ред. И. И. Чи чуров]. — М.: Наука, 1991. — 256 с.

57. Византийское искусство. — М. Русский хронограф, 2006. — 568 с.

58. Виничук Л. Люди нравы обычаи древней Греции и Рима / Л. Виничук. — М., 1988. — 488 с.

59. Виноградов А. Ю. К становлению легенды об Андрее Перво званном — апостоле Понта / А. Ю. Виноградов // Византия и Крым. Тезисы докладов. — Симферополь, 1997. — С. 24 — 26.

60. Виноградов А. Ю. Апостол Андрей и Черное море: проблема источниковедения / А. Ю. Виноградов // Древнейшие госу дарства Восточной Европы. — М., 1999. — С. 348 — 368.

61. Виноградов А. Ю. Симон Зелот — «апостол Крыма»? / А. Ю. Виноградов // Причерноморье, Крым, Русь в истории и культуре. Материалы III Судакской международной кон ференции. — Т.2. — К.;

Судак: Академпериодика, 2006. — С. 55 — 57.

62. Высотская Т. Н. Поздние скифы в Юго-Западном Крыму / Т. Н. Высотская. — К., 1972. — 193 с.

63. Высоцкий А. М. Первая церковь Апостолов в Константинопо ле и ее наследие в средневековом мире / А. М. Высоцкий, Ф.

В. Шелов — Коведяев // Римско — Константинопольское на следие на Руси: идея власти и политическая практика. — М.:

Наука, 1995. — С. 65 — 82.

64. Габлиц К. И. Изъяснения плана развалин древнего Херсона / К. И. Габлиц // ОЗ. — 1822., — Ч. 9. — Кн. 22. — С. 158 — 163.

65. Габлиц К. И. Физическое описание Таврической области, по ее местоположению и по всем трем царствам природы. / К.

И. Габлиц. — СПб., 1785. — 340 с.

66. Гайдукевич В. Ф. Некрополи некоторых Боспорских городов / В. Ф. Гайдукевич // МИА. — 1959. — Вып. 69. — С. 228 — 140.

67. Гайдуков Н. Е. Отверстия для вложения мощей в престолах византийских храмов Херсонеса / Н. Е. Гайдуков // Причер номорье, Крым, Русь в истории и культуре. Материалы II Судакской международной конференции. — Ч. 2. — К.;

Су дак: Академпериодика, 2004. — С. 51 — 63.

68. Герасимова М. М. Антропология античного и средневеко вого населения Восточной Европы. / М. М. Герасимова, Н. М. Рудь, Л. Т. Яблонский. — М.: Наука, 1987. — 253 с.

69. Герцен А. Г. Раннехристианские памятники из некрополей Мангупа / А. Г. Герцен // Культура и искусство христиан — негреков: Тез. докл. — СПб., 2001. — С. 10.

70. Герцен А. Г. Христианство в Крыму: время рассвета и испы таний (XIII — XVI вв.) / А. Г. Герцен // Материалы между народной конференции «Во всю землю изыде вещание их». — Симферополь, 1997. — С. 114 — 124.

71. Гилевич А. М. Могила с двумя подбоями / А. М. Гилевич // СХМ — Симферополь, 1961. — Вып. 2. — С. 51.

72. Голофаст Л. А. Западный район Херсонеса в ранневизантий ский период / Л. А. Голофаст // МАИЭТ. — 2007. — Вып.

13. — С. 68 — 128.

73. Голофаст Л. А. Стекло ранневизантийского Херсонеса / Л. А. Голофаст // МАИЭТ. — 2001. — Вып. 8. — С. 97 — 261.

74. Голубцов А. П. Из чтений по церковной археологии и ли тургике / А. П. Голубцов — СПб., 2006. — 482 с.

75. Греция. Путешествие по святым местам / / [Под ред. А. Зи мина]. — СПб.: Издательство Зимина, 2006. — 336 с.

76. Гриневич К. Э. Сто лет херсонесских раскопок (1827 — 1927):

Исторический очерк / К. Э. Гриневич. — Севастополь: Херсо несский музей, 1927. — 55 с.

77. Гриневич К. Э. Херсонес Таврический. История. Руины. Му зей / К. Э. Гриневич. — Севастополь, 1928. — 111 с.

78. Гриненко Л. О. Из истории Херсонесского музея (1914 — 1924) / Л. О. Гриненко // Древности. — Харьков, 1999. — С. 187 — 197.

79. Гробницы, урны и катакомбы, открытые в Херсонесе // ОАК за 1891 год. — СПб, 1893. — С.145 — 150.

80. Гурулева В. В. Византийская нумизматика / В. В. Гурулева // Византиноведение в Эрмитаже. — Л.: Государственный Эрмитаж, 1991. — С. 86 — 101.

81. Даниленко В. Н. Отчет о раскопках 4-х склепов у баш ни Зенона (на территории гаражей) с приложением черте жей. 1972 — 73 гг. / Ю. Н. Даниленко // НА НЗХТ. — Д.

№ 1657. — 17 л.

82. Даниленко В. Н. Отчет о раскопках подбойной могилы у шос се из Севастополя в Херсонесский музей / В. Н. Даниленко // НА НЗХТ. — Дело № 776. — 5 л.

83. Дворкин А. Очерки по истории Вселенской Православной Церкви / А. Дворкин. — Нижний Новгород: Издательство братства во имя св. князя Александра Невского, 2005. — 924 с.

84. Дебец г. Ф. Антропологический состав населения средневе ковых городов Крыма / г. Ф. Дебец // Сб. МАЭ. — 1949. — Т. 13. — С. 330 — 342.

85. Диатроптов П. Д. Еще раз к вопросу о датировке росписей херсонесских христианских склепов / П. Д. Диатроптов // Церковная археология южной Руси. Сборник материалов международной конференции «Церковная археология: про блемы, поиски, открытия» (Севастополь, 2001 г.). — Симфе рополь, 2002. — С. 34 — 36.

86. Диатроптов П. Д. Корпус христианских надписей Боспора / П. Д. Диатроптов, И. А. Емец // Эпиграфический вест ник. — 1995. — Т. 2. — С. 4 — 36.

87. Диатроптов П. Д. Распространение христианства в Херсонесе Таврическом в IV — VI вв. / П. Д. Диатроптов // Античная гражданская община. Межвузовский сборник научных тру дов. — М., 1986. — С. 127 — 151.

88. Димитров Д. П. Раннохристиянска гробница от с. Река Девня / Д. П. Димитров // Известия на Варненското археологичес ко дружество. — Варна, 1960. — Кн. 11. — С. 95 — 100.

89. Димитров Д. П. Стил и дата на стенописите от късноан тичната гробница при Силистра / Д. П. Димитров // Архе ология. — София, 1961. — Кн. 1. — С. 14 — 26.

90. Домбровский О. И. Византийские мозаики Херсонеса Таври ческого. / О. И. Домбровский. — Познань, 2004. — 250 с.

91. Домбровский О. И. Мозаики средневекового Херсонеса. Ч. 4.:

Мозаики и фрески;

мозаичные полы базилик и часовен / О. И. Домбровский // НА НЗХТ. — Д. 3757. — Л. 1 — 113.

92. Домбровский О. И. О некоторых итогах изучения мозаик средневекового Херсонеса / О. И. Домбровский // Проблемы исследования античного и средневекового Херсонеса, 1888 — 1988. — Севастополь, 1988. — С. 40 — 42.

93. Домбровский О. И. О хронологии «Базилики Уварова» / О. И. Домбровский // Историческое наследие Крыма. — 2004. — № 3 — 4. — С. 11 — 31.

94. Домбровский О. И. Отчет о работах Херсонесского отряда Крымской комплексной экспедиции института археологии АН УССР в 1977 г. / О. И. Домбровский, В. А. Кутайсов // НА НЗХТ. — Д. 1980. — 88 л.

95. Домбровский О. И. Раскопки четырехапсидного храма в Херсонесе / О. И. Домбровский, В. А. Кутайсов // АО за 1977 г. — М., 1978. — С. 158 — 159.

96. Домбровский О. И. Фрески средневекового Крыма. / О. И. Домбровский — К, 1966. — 128 с.

97. Домбровский О. И. Фрески южного нефа херсонесской бази лики 1935 г. / О. И. Домбровский // Хсб. — 1959. — Вып.

5. — С. 221 — 223.

98. Домбровский О. И. Архитектурно — археологические ис следования Загородного крестообразного храма Херсонеса / О. И. Домбровский // МАИЭТ. — 1993. — Вып. 3. — С. 289 — 319.

99. Домбровский О. И. Средневековый Херсонес / О. И. Домбров ский // Археология Украинской ССР. — К., 1986. — Т.3. — С. 535 — 548.

100. Дюрант В. Жизнь Греции / В. Дюрант. — М.: Наука, 1997. — 416 с.

101. Евсевий Памфил Церковная история / Евсевий Памфил [пре дисл., коммент. С. Ершова]. — СПб.: Амфора, 2005. — 491 с.

102. Емельянова Л. С. Развитие символики раннехристианских храмов / Л. С. Емельянова // [Цит. 2009, 10 апреля] Режим доступа: /http://www.rusarch.ru/emelianova1.htm/.

103. Жеребцов Е. Н. К изучению раннесредневековых памятни ков Херсонеса / Е. Н. Жеребцов // вв. — 1964. — Т. 23. — С. 205 — 213.

104. Жиров Е. В. Об искусственной деформации головы. / Е. В. Жиров. / КСИИМК. — 1940. — Вып. 8. — С. 81 — 88.

105. Житие Ап. Петра // [Цит. 2008, 18 октября] Режим доступа:

/http://days.pravoslavie.ru/Life/life6793.htm/.

106. Житие и перенесение (мощей) Св. Клемента. (Итальянская ле генда в русском пер. — из рук. Румянцевского музея) // Ки рило — Мефодиевский сборник. — М., 1865. — С. 327 — 342.

107. Житие и перенесение мощей св. Климента (Итальянская легенда). Vita cum translacione S. Clementis // Книга для чтения по истории средних веков / [под ред. П. г. Виногра дова]. — Изд. 5-е. — М., 1912. — Вып. 2. — С. 215 — 225.

108. Житие, подвиги и страдания Святого и Всехвального Вер ховного Апостола Петра  // Жития святых на русском языке, изложенные по руководству Четьих-Миней св. Димитрия Рос товского с дополнениями из пролога.  [Цит. 2009, 10 марта] Режим доступа: /http://www.agiograf.globalfolio.net/agset.

htm?/dimitriy/month/july12peter_apostol.htm/.

109. Завадская И. А. О происхождении христианской архитектуры Херсонеса / И. А. Завадская // МАИЭТ — 2001. — Вып. 8. — С. 261 — 289.

110. Завадская И. А. Христианизация ранневизантийского Хер сонеса / И. А. Завадская // МАИЭТ. — 2003. — Вып. 10. — С. 402 — 426;

111. Завадская И. А. Декаративно — символическая система рос писи херсонесских христианских склепов / И. А. Завадская // МАИЭТ. — 2005. — Вып. 11. — С. 258 — 288.

112. Завадская И. А. Еще раз о датировке загородного крестооб разного храма / И. А. Завадская // Восток — Запад: межкон фессиональный диалог. — Севастополь, 2002. — С. 14 — 15.

113. Завадская И. А. Некоторые проблемы датировки комплек са Уваровской базилики Херсонеса / И. А. Завадская // БИАС. — Симферополь, 1997. — Вып. 1. — С. 304 — 311.

114. Завадская И. А. Проблемы стратиграфии и хронологии архитек турного комплекса «Базилика 1935 г.» в Херсонесе / И. А. За вадская // МАИЭТ. — 1996. — Вып. 5. — С. 94 — 105.

115. Завадская И. А. Раннесредневековые храмы западной час ти Херсонеса / И. А. Завадская // МАИЭТ. — 1998. — Вып.

6. — С. 327 — 343.

116. Завадская И. А. Христианство в ранневизантийском Херсонесе (по культовым памятникам): дис. на соискание Диссертация на соискание ученой степени канд. ист. наук.: спец. 07.00. «всемирная история». — Симферополь: Таврический нацио нальный университет им. В. И. Вернадского, 2000. — 217 с.

117. Завадская И.А. Хронология памятников раннесредневековой христианской архитектуры Херсонеса (по археологическим данным) / И. А. Завадская // МАИЭТ. — 2000. — Вып. 7. — С. 77 — 90.

118. Зайцев Б. Афон. Русские на Афоне / Б. Зайцев. — Свято Пантелеймонов монастырь, 1992. — 348 с.

119. Засецкая И. П. Относительная хронология склепов позднеан тичного и раннесредневекового Боспорского некрополя (конец IV — начало VII вв.) / И. П. Засецкая // Археологический сбор ник Гос. Эрмитажа. — Л., 1990. — Вып.30. — С. 97 — 106.

120. Засецкая И. П. Стеклянная посуда некрополя Боспора второй половины IV — рубежа VI–VII вв. н.э. (из собрания Государс твенного Эрмитажа) / И. П. Засецкая // Боспорские исследова ния. — Вып. 10. — Симферополь — Керчь. — 2008. — 224 с.

121. Зиневич г. П. Антропологические материалы средневековых могильников Юго — Западного Крыма. /Г. П. Зиневич. — К.:

Наукова думка, 1973. — 256 с.

122. Золотарев М. И. О епископе Капитоне и крещение жителей Херсона в IV в. / М. И. Золаторев, Д. Ю. Коробков // Пра вославные древности Таврики. — К., 2002. — С. 68 — 74.

123. Золотарев М. И. Археологическая периодизация памятни ков Херсонеса Таврического / М. И. Золотарев // ВДИ. — 2002. — № 2. — С. 71 — 82.

124. Золотарев М. И. Монеты Херсонеса Таврического. IV в. до н..э. — XIII в. н.э. / М. И. Золотарев, Е. М. Кочеткова. — Се вастополь, 1999. — 142 с.

125. Золотарев М. И. Отчет о раскопках в Северо — Восточном районе Херсонеса в 1976 г. / М. И. Золотарев // НА НЗХТ. — Д. № 1836. — 64 л.

126. Золотарев М. И. Раскопки т.н. «базилики Крузе» в Херсо несе (Украино — Австрийский проект) / М. И. Золотарев, Д. Ю. Коробков, С. В. Ушаков, Р. Пиленгер, А. Пюльц // Хсб. — 2003. — Вып. 12. — С. 229 — 247.

127. Золотарев М. И. Херсонесские святыни / М. И. Золотарев, В. В. Хапаев. — Севастополь, 2002. — 178 с.

128. Зом Р. Церковный строй в первые века христианства / Р. Зом — СПб., 2005. — 468 с.

129. Зубар В. М. Два нових склепа пізньоантичного часу із Хер сонеса / В. М. Зубар, С. Г. Рижов, А. В. Шевченко // Архе ологія. — 1986. — Вип. 54. — С. 58 — 70.

130. Зубар В. М. Історія разкопок і топографія античного не крополя Херсонеса / В. М. Зубар // Археологія. — 1978. — Вип.25. — С. 50 — 59.

131. Зубар В. М. Нові длслідження середньовічних поховань Херсонеса / В. М. Зубар, Б.В. Магомедов // Археологія. — 1981. — Вип.36. — С. 71 — 77.

132. Зубар В. М. Підбійні могили Херсонеського некрополя / В. М. Зубар // Археологія. — 1977. — Вип.24. — С. 68 — 73.

133. Зубар В. М. Про сарматський елемент в пізньоантичному Херсонесі / В. М. Зубар // Археологія. — 1976. — Вип.20. — С. 39 — 40.

134. Зубар В. М. Склепи з нішами — лежанками з некрополя Херсонеса / В. М. Зубар // Археологія. — 1978. — Вип.

28. — С. 35 — 45.

135. Зубар В. М. Склепи з нішами-лежанками з некрополя Хер сонеса / В. М. Зубар // Археологія. — 1978. — Вип.28. — С. 36 — 45.

136. Зубар В. М. Час та обставини будівництва комплексу Захід ної базиліки Херсонеса — Херсона / В. М. Зубар // Архео логія. — 2006. — №1. — С. 25 — 41.

137. Зубарь В. М. История и методика раскопок античного некро поля Херсонеса Таврического / В. М. Зубарь // Сугдейский сборник. — Киев — Судак, 2005. — С. 670 — 707.

138. Зубарь В. М. Отчет о раскопках западного некрополя Херсо неса в 1987 г. / В. М. Зубарь, В. П. Бунятян, А. В. Шевченко // НА НЗХТ. — Д. № 2741. — 35 л.

139. Зубарь В. М. Некрополь Херсонеса Таврического античной эпохи / В. М. Зубарь // Археология УССР. — К., 1986. — Т.2. — С. 348 — 353.

140. Зубарь В. М. Некрополь Херсонеса Таврического в I — IV вв.

н.э. / В. М. Зубарь — К.: Наукова думка, 1982. — 286 с.

141. Зубарь В. М. Новый погребальный комплекс Западного некро поля Херсонеса / В. М. Зубарь, С. Г. Рыжов, А. В. Шевченко // Античные древности Северного Причерноморья. — К.: На укова думка, 1988. — С. 148 — 165.

142. Зубарь В. М. О датировке нового погребального комплекса из некрополя Херсонеса / В. М. Зубарь, С. г. Рыжев // Ма териалы по хронологии археологических памятников Укра ины. — К., 1982. — С. 118.

143. Зубарь В. М. О некоторых аспектах идеологической жизни населения Херсонеса Таврического в позднеантичный период / В. М. Зубарь // Обряды и верования древнего населения Украины. — К., 1990. — С. 71 — 72.

144. Зубарь В. М. О свинцовых зеркалах из некрополя Херсоне са / В. М. Зубарь // Проблемы античной культуры. — М., 1986. — С. 150 — 154.

145. Зубарь В. М. Об основных тенденциях процесса христиани зации населения Юго-Западного Крыма / В. М. Зубарь // Хсб. — 1999. — Вып.10. — С. 282 — 293.

146. Зубарь В. М. От языческтва к христианству. Начальный этап проникновения и утверждения христианства на юге Украины (вторая половина III— первая половина VI вв.) / В. М. Зубарь, А. И. Хворостяный. — К.: ИАНАНУ, 2000. — 179 с.

147. Зубарь В. М. Отчет о раскопках западного некрополя в 1983 г. / В. М. Зубарь, А. В. Шевченко // НА НЗХТ. — Д.

№ 2348. — 50 л.

148. Зубарь В. М. Отчет о раскопках западного некрополя в 1984 г. / В. М. Зубарь, А. В. Шевченко // НА НЗХТ. — Д.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.