авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

От автора

Эта книга посвящена не только сугубо научным проблемам – она будет

интересна каждому, кто задумывался о том, что такое человек, какое место он

занимает в этом мире, и как

пытается изменить себя и окружающее

пространство, меняя себя не в переносном, а в прямом смысле. Следуя заветам

мировой этнологии, я хотел создать маленькое «зеркальце для человека», чтобы

в него мог заглянуть любой и понять, что разница между жителем мегаполиса и охотником-собирателем из Африки не так уж велика. Насколько это получилось – судить самому строгому арбитру, читателю.

Вторая цель этой работы была более тривиальной, но не менее важной.

Этнология в России к началу XXI века превратилась в одну из самых неизвестных, скучных и непопулярных научных дисциплин. Надеюсь, что кто то, прочитав сей скромный труд, по-настоящему заинтересуется этой прекрасной и удивительной наукой. Вслед за одним из крупнейших ученых современности Ричардом Докинзом я могу лишь повторить: «Science is interesting, and if you don't agree you can f… off».

Эта книга обязана своим появлением на свет многим людям, которым Автор хотел бы выразить свою благодарность. Еще раз большое спасибо моему научному руководителю Алексею Алексеевичу Никишенкову, внимательному рецензенту Элеоноре Сергеевне Львове, наставнику и учителю Наталье Борисовне Леоновой. Также хотелось бы поблагодарить весь творческий коллектив Донской археологической экспедиции МГУ, группу CORPUS в целом, а Фредерика Дюарта и Романа Игнатова в особенности. Большое спасибо Наталье Борисовне Беляевой, Александру Рэмовичу Абалову, Елене Игоревне Лариной, Виталию Михайловичу Харитонову за их педагогические таланты, Ольге Лебедевой за помощь в сборе материалов и Александру Красноперову за вдумчивые комментарии к тексту.

Спасибо всем друзьям и коллегам, создававшим творческую атмосферу в моей жизни.

Отдельное спасибо Денису Валерьевичу Пежемскому, подвигнувшему на этот труд, и любимой жене, вытерпевший все муки творчества.

Работа выполнена на кафедре этнологии Исторического факультета и в НИИ и Музее антропологии Московского государственного университета.

Наука – это интересно, а если вы не согласны, катитесь к черту (англ.) Введение_ I. Соматические модификации: терминология и атрибуция_ II. История изучения соматических модификаций III. Kлассификация_ IV. Cоматические модификации черепа Деформации черепа Трепанации черепа _ V.





Деформации зубной системы _ VI. Соматические модификации лицевого отдела Прободение и деформация губ _ Прободение и деформация ушей _ Деформации языка _ Деформации носа VII. Соматические модификации корпуса Растяжение шейных позвонков_ Деформации груди _ VIII. Cоматические модификации половых органов Обрезание мужское Подрезание _ Надрезание _ Прободение _ Обрезание женское_ Оскопление IX. Cоматические модификации конечностей _ Ампутация фаланг пальцев рук Деформация ступней Х. Соматические модификации кожных покровов _ Скарификация Татуировка XI. Соматические модификации: личностная и социальная мотивации Заключение Список использованной литературы _ Введение О человеческом теле написано огромное количество работ, посвященных всевозможным аспектам его функционирования. Это абсолютно справедливо, учитывая, что тело это не просто основа человеческого бытия – это нечто гораздо большее. Для того, чтобы убедиться в этом достаточно обратиться к мифологии народов мира.

«Как высочайший столб стоял великан Пань-гу между небом и землёй, не позволяя им вновь превратиться в хаос. Так стоял он, один-единственный, поддерживая небо и упираясь в землю, и не заметил в этой тяжёлой работе, как прошли целые эпохи. Наконец небо и земля, видимо, стали достаточно прочными, и Пань-гу мог больше не опасаться, что они соединятся вновь,- ведь ему тоже надо было отдохнуть. В конце концов он, подобно всем людям, упал и умер. Вздох, вырвавшийся из его уст, сделался ветром и облаками, голос громом, левый глаз - солнцем, правый - луною, туловище с руками и ногами четырьмя странами света и пятью знаменитыми горами, кровь - реками, жилы - дорогами, плоть - почвою, волосы на голове и усы - звездами на небосклоне, кожа и волосы на теле - травами, цветами и деревьями, зубы, кости, костный мозг и т.п. - блестящими металлами, крепкими камнями, сверкающим жемчугом и яшмой, и даже пот, выступивший на его теле, казалось бы, совершенно бесполезный, превратился в капельки дождя и росу»1.

Приблизительный аналог китайского мифа мы встретим и в Европе.

«Сказал тогда Ганглери: «За что же принялись тогда сыновья Бора, если они были, как ты думаешь, богами?». Высокий сказал: «Есть тут о чем поведать. Они взяли Имира, бросили в самую глубь Мировой Бездны и сделали из него землю, а из крови его – море и все воды. Сама земля была сделана из плоти его, горы же из костей, валуны и камни – из передних и коренных его зубов и осколков костей». Тогда молвил Равновысокий: «Из крови, что вытекла из ран его, сделали они океан и заключили в него землю. И окружил океан всю землю Юань Кэ. Мифы древнего Китая. М.1965. С.32.

кольцом, и кажется людям, что беспределен тот океан и нельзя его переплыть». Тогда молвил Третий: «Взяли они и череп его и сделали небосвод. И укрепили его над землей, загнув кверху ее четыре угла, а под каждый угол посадили по карлику. Их прозывают так: Восточный, Западный, Северный и Южный»2.

И на других континентах картина похожа. Тело – мера всех вещей, основа мироздания. При условии, что тело являлось вселенной в миниатюре, воздействие на него, могло считаться актом почти космического масштаба, сопряженного с миром магических таинств. Подобную схему описал еще Джеймс Джордж Фрезер в своей «Золотой ветви». Именно по этой причине тело и стало одним из главных объектов ритуалов у народов земного шара.





Такой интерес и внимание к телу, конечно, вызван не только религиозными представлениями. Современные социальные философы вынуждены признать, что тело лежит в основе социальных отношений:

«Характер и качество социальных связей в существенной мере зависит от того, как люди в процессе деятельности размещают свои тела, какую телесную дистанцию выбирают, какую позу тела принимают, какие жесты используют»3.

Коммуникация неразрывно связана с информацией, а функция хранения и передачи информации считается основной для любой культуры4. В связи с чем стоит отметить, что именно тело человека является первым и одним из основных источников передачи информации5. До 80 процентов информации при общении передается не вербально, причем это не только специальные движения, но и вполне стандартные обыденные жесты (сидение, стояние и т.п.)6.

В подобной ситуации любое украшение тела дает еще больше вариантов для уплотнения информационного потока - раскрашивание, одежда, украшения – все это также несет информацию, но первичным все равно остается тело.

Младшая Эдда. М.2005. С.18.

Вульф К. К генезису социального. Мимезис, перформативность, ритуал. М.2009. С.83.

Уайт Л. Избранное: Наука о культуре. М.2004.

Байбурин А. Топорков А.У. У истоков этикета. М.1990.

Мосс М.Техники тела // Общества. Обмен. Личность. М.1996.

Соответственно при небольшом его изменении появляется масса дополнительных возможностей, чтобы увеличить количество информации.

Таким образом, тело приобрело новые функции, продиктованные ему социумом и культурой.

С учетом всего этого не удивительно, что интерес к проблематике тела и телесности возник у этнологов давно: еще в начале ХХ века Марсель Мосс опубликовал ставшую классической работу «Техники тела», в которой довольно подробно рассмотрел тело и способы его использования, как инструмент передачи разнообразной, в том числе и социо-культурной, информации о его владельце.

Позднее идеи Мосса преобразовались сразу в несколько научных направлений: так работы Рея Бирдвистела положили начало кинесике – науке по изучению жестов. Появились такие научные направления как гаптика (наука о языке касаний и тактильной коммуникации), окулесика (наука о языке глаз) и другие. О языке тела и жестов появлялось все больше научных и научно популярных работ. Таким образом, постепенно к концу прошлого века уже практически сформировалась невербальная семиотика – научное направление, основным объектом которого стало тело в системе коммуникаций7.

Однако, несмотря на значительные успехи в данной области, из внимания ученых выпал один из самых значительных элементов невербальной коммуникации – речь идет об искусственных изменениях тела. Сложилась в целом парадоксальная ситуация, когда данное явление было настолько широко известно всем, что на первый взгляд не требовало дополнительного внимания и изучения. Однако при чуть более тщательном рассмотрении оказалось, что существует масса вопросов, на которые нет четких ответов.

В итоге по непонятным причинам это по-своему уникальное явление долгое время оставалось практически за границами научных интересов этнографии. В этой работе будет предпринята практически первая попытка Бутовская М.Л. Язык тела. М.2004.;

Крейдлин Г.Е. Невербальная семиотика. М.2002.;

Рейзвих Д.А. Тело в традиционной культуре// Культурология традиционных обществ. Омск 2002.;

Уэнрайт Г.Язык тела. М.2002.

рассмотреть феномен искусственных изменений человеческого тела, как отдельную онтологическую единицу в системе социо-культурных символов.

Основной целью данного исследования является определение места соматических модификаций в социо-культурном пространстве. Вряд ли будет большим преувеличением сказать, что до сих пор, в глазах большинства европейцев соматические модификации, а равно и их носители, имеют маргинальный статус, что, по меньшей мере, несправедливо.

Некоторые исследователи считали соматические модификации признаком низкой культуры и общей отсталости их носителей. Так известный немецкий этнограф Г. Шурц считал, что «только совершенно отсталые группы человечества любят изменять свое тело и уродовать его»8.

Подобное неадекватное восприятие определенного элемента культуры может вызвать (и зачастую вызывает) целый ряд проблем, связанных с взаимопониманием и приятием других культур. Тщательное изучение соматических модификаций, несомненно, позволит воспринимать их не просто как членовредительство, а как важный самостоятельный элемент мировоззренческой и ритуальной систем.

Первичной задачей следует назвать формулировку и введение в научный оборот самого термина «соматические модификации», который используется для обозначения предмета моего исследования. О проблеме отсутствия в этнографической литературе четкого термина для обозначения интересующего нас явления уже было сказано выше. Эта задача представляется одной из самых важных, поскольку еще А.Р.Рэдклифф-Браун обращал особое внимание на то, что «термин полезен, постольку поскольку и настолько насколько он высвечивает для научного внимания ряд явлений, которые в действительности, а не только по внешнему впечатлению, тесно связаны между собой»9. Таким образом, именно формулировка единого термина для Шурц Г. История первобытной культуры. Спб.1910. С.386.

Рэдклифф-Браун А.Р. Структура и функция в примитивном обществе. М.2001. С. 138.

данного явления будет первым и самым важным шагом в его изучении.

Введение единого и четкого термина способствует признанию соматических модификаций как самоценной онтологической единицы, что также является одной из целей данного исследования.

После решения терминологических проблем первая и важнейшая задача моего исследования - дать системное описание феномена. Теоретически это является задачей любого гуманитарного исследования, и суть подобного системного подхода была сформулирована уже давно: «открыть глубокое, недоступное непосредственному восприятию единообразие, скрывающееся за поверхностными различиями»10. В данном случае для решения данной задачи необходим сбор и классификация фактического материала по соматическим модификациям, с целью установления их смыслового единства. Здесь возникает большое количество проблем, связанных, прежде всего, с источниковой базой, поскольку упоминания о соматических модификациях, даже в полевых исследованиях классиков этнографической науки, зачастую неполны и отрывочны. Однако обозрение большинства известных соматических модификаций является необходимым, по одной простой причине – «никогда не следует делать общих заключений на основании отдельных фактов»11. Только имея перед собой достаточно представительную выборку можно судить о том, действительно ли соматические модификации представляют собой отдельное самодостаточное явление, или они только составная часть более сложных культурных конструкций? Понять, являются ли соматические модификации уникальными явлениями или обнаруживается смысловое и морфологическое сходство между ними? Ответы на все эти вопросы необходимы, для продолжения дальнейших исследований, и по этой причине должны быть найдены.

Вторая задача представляется наиболее сложной, поскольку интерпретация подобного рода сложных и многоуровневых явлений всегда Эванс-Причард Э. История антропологической мысли. М.2003.С.166.

Там же. С.30.

связана с большими трудностями. Не претендуя, на полное и окончательное решение вопросов, связанных с семантикой соматических модификаций, я счел необходимым предпринять попытку очертить основной круг функций искусственных изменений тела в системе социо-культурных символов. Это необходимо для того, чтобы наметить дальнейшие шаги в изучении этого чрезвычайно интересного и проблемного явления.

Следующей и не менее важной задачей можно назвать хотя бы первичное понимание личностной и социальной мотивации искусственных изменений тела. Осознание причин, которые побуждают отдельного человека наносить своему телу повреждения, а социум сохранять подобные ритуалы представляет несомненный интерес для науки.

Проблему актуальности данного, а, впрочем, и любого научного исследования необходимо рассматривать в двух плоскостях: теоретической и практической. Теоретическая, научная ценность работы заключается в рассмотрении хорошо известного и широко распространенного явления, до сих пор практически не включенного в сферу научных интересов этнологии.

Существует острая необходимость в четком обобщающем термине, для его обозначения. Даже общее обозрение и первичная классификация данного феномена помогут снять многие вопросы. Помимо этого, анализ столь сложного и разностороннего явления даст дальнейшие направления для изучения многих проблем классической этнографии уже в рамках комплексного подхода. Это в свою очередь может послужить катализатором к появлению и разработке новых методологических подходов.

Не менее важна и практическая ценность исследования.

Американский культурный антрополога Клайд Клакхон, более полувека назад указывал в своей классической работе «Зеркало для человека» говорил о том, что часть антропологических занятий «…значительная кажется…отчужденными и поглощенными самими собой»12. Подобное Клакхон К. Зеркало для человека. Спб.1998. С.18.

положение вещей, к сожалению, во многом сохранилось и до наших дней.

Однако классическая этнография при адекватном подходе и постановке задач может быть использована для решения актуальных проблем современного общества. Даже изучение такого экзотического, на первый взгляд, явления, как соматические модификации, имеет практическое значение, о чем и будет сказано в дальнейшем.

Соматические модификации – феномен универсальный, в той или иной форме они встречаются практически во всех культурах. Уже поэтому они заслуживают внимания этнографа, как некая общечеловеческая универсалия.

Помимо этого изучение соматических модификаций в традиционных обществах, поможет понять и их место в современных социумах. Соматические модификации – не просто забавный этнографический факт. Это сложное многогранное явление, с которым можно столкнуться повсюду. Мало того, на сегодняшний день проблемы, связанные с соматическими модификациями в некоторых странах уже обсуждаются на правительственном уровне, что показывает их значимость для современного общества. Насколько многообразно явление, настолько же разнообразны проблемы, с ним связанные. Для их решения может потребоваться (и уже требовалась) квалифицированная экспертная оценка, невозможная при отсутствии прочной теоретической базы, которую только предстоит создать.

С явлением соматических модификаций европейцы столкнулись сразу же, как только началась эпоха Великих географических открытий, и чем больше европейская цивилизация открывала новых земель, тем богаче становились ее знания о «диких» народах, их культуре и внешнем облике. Накопление данных о разнообразии физических особенностей различных народов привело к тому, что уже в середине XVII века появилась первая расовая классификация. В дальнейшем европейская наука продуцировала подобные классификации с некоторой периодичностью. Наиболее интересна для темы данного исследования классификация выдающегося шведского естествоиспытателя Карла Линнея (1707 – 1778). Именно он предложил описать современное человечество как биологический вид Homo sapiens и подразделил его на подвиды или расы. Наряду с «обычными» расами им были особо описаны люди с искусственно измененными частями тела. Факт существования соматических модификаций казался ему настолько важным, что он счел необходимым в рамках своей классификации выделить их в особый подвид вида Homo sapiens.

«Человечество делится на пять видов: американцы, европейцы, азиаты и африканцы. Этот список заканчивается чудовищами: природными или теми, чьи чудовищные черты – следствие искусственного вмешательства (намеренное калечение половых признаков и деформация черепа»13.

К большому сожалению, подобная точка зрения сохранялась очень долго. Еще в начале ХХ века в Российской империи подвергались судебным преследованиям члены секты скопцов. На суде же их признали психически невменяемыми, так как «иначе и допустить нельзя, чтобы люди в здравом уме устраивали такие вещи над собою»14. Хотя после манифеста 1905 года ссыльным и осужденным скопцам разрешили вернуться в Европейскую часть России, но тем, кто прошел через операцию, ставили специальные отметки в паспорте. Таким образом, даже государство старалось подчеркнуть асоциальность «непохожих» людей. Хочется надеяться, что эта работа заставит по другому посмотреть на «уродства» и «калечения» в социальной истории человечества.

Линней К. Система природы. Царство животных. Ч. I. СПб., 1804. С. 105.

Энгельштейн Л. Скопцы и царствие небесное. М.2002.С.221.

I. Соматические модификации: терминология и атрибуция В этнографической и антропологической литературе явление, о котором пойдет речь, никогда не рассматривалось, как отдельная онтологическая единица, что повлекло за собой чрезвычайное разнообразие терминов и определений, к нему применявшихся.

Несмотря на недостаточную изученность, интерес к искусственным изменения человеческого тела возник практически одновременно со становлением этнографии как науки. Еще Эдвард Тайлор в конце XIX века, честно признаваясь в том, что смысл операций над человеческим телом не совсем ясен, выделил их в отдельную категорию «церемониальных уродований»15. Данный термин неприемлем сразу по нескольким причинам.

Во-первых, далеко не всегда подобные операции сопровождались церемониями.

Во-вторых, само понятие «уродования» не корректно для этнографа, хотя бы потому, что представления об эстетике всегда и везде относительны.

Фридрих Ратцель предложил более корректное, а главное концептуальное определение – «телесные искажения»16, хотя вслед за Э. Тэйлором он периодически использует и термин «уродования». Однако Ф. Ратцель наиболее близко подошел к тому определению, которое будет использовано в дальнейшем. Единственный минус заключается в том, что слово «искажение»

означает «неправильность, ошибку»17, в то время как, смысл подавляющего большинства подобного рода изменений состоит как раз в обратном – придать телу «совершенную» форму, а не испортить его.

Арнольд Ван Геннеп, который одним из первых обратил внимание на искусственные изменения тела, как отдельное этнографическое явление, применил по отношению к ним термин «членовредительство» (mutilation). Для материала, с которым он оперировал в своей работе, это определение было Тэйлор Э.Б. Первобытная культура. М.1989. С.480.

Ратцель Ф. Народоведение. Спб.1902. С.101.

Ожегов С.И. Словарь русского языка. М.1972. С.232.

вполне достаточным и исчерпывающим. Так, в качестве примеров «членовредительства» он приводит обрезание, вырывание зуба, отрезание фаланги мизинца, прокалывание мочки уха, скарификации и т.д.18. Однако в ряде случаев мы сталкиваемся с другими примерами, когда посредством искусственного воздействия органу не причиняется вред, а лишь изменяется его форма. Поэтому для антропологов, имеющих дело, в основном с искусственными деформациями черепа, этот термин не совсем удобен, а также не вполне корректен.

Само слово «членовредительство» определяется как - «нанесение увечья кому-нибудь или умышленное повреждение органа самому себе»19, поэтому к большинству соматических модификаций оно применимо с очень большими оговорками.

Несмотря на определенные недостатки термин, предложенный А. Ван Геннепом относительно универсален, в отличие от более поздних вариантов.

Вклад А.Ван Геннепа в изучение данной проблематики заключается еще и в том, что он вынес интересующее нас явление за рамки ритуальных систем.

Большинство других авторов, упомянутых ниже, наоборот, рассматривали его исключительно в контексте ритуала и ритуальной практики, что не могло не отразиться на терминологии.

В связи с тем, что в определенный момент искусственные изменения тела жестко привязывают к ритуалам перехода, основным и наиболее популярным термином становится «испытание» (М. Элиаде20, А. Элькин21, Л. Леви Брюль22). Некоторые авторы для усиления термина использовали различные определения, например «мучительные испытания». К сожалению, данный термин ни в коей мере не отражает всю сущность явления искусственных изменений тела, а касается только одного из его аспектов. Здесь необходимо провести четкое разграничение между разнообразными элементами, Геннеп Ван А. Обряды перехода. М.1999. С.70.

Ожегов С.И. Словарь русского языка. М.1972. С.814.

Элиаде М., Кулиано И. Словарь религий, обрядов и верований. Спб.1997. С.35.

Элькин Р. Аборигенное население Австралии. М.1952. С.78.

Леви-Брюль Л. Первобытный менталитет. Спб.2002. С.238.

присутствующими в обрядах посвящения. Обычно под термином «испытания»

подразумевается очень широкий круг действий: «…лишение сна, пищи, бичевание и сечение палками, удары дубиной по голове, выщипывание волос, соскабливание кожи, вырывание зубов, обрезание, кровопускание, укусы ядовитых муравьев, душение дымом,…испытание огнем»23. В данном случае искусственные изменения тела составляют лишь часть всех известных испытаний для неофитов, причем далеко не самую значительную.

Бронислав Малиновский подошел к определению более изящно, однако при этом еще больше его сузил. В его работах соматические модификации фигурируют под формулировкой «акт нанесения телесного увечья… поистине жестокий и опасный»24. В принципе, здесь он использовал более развернутый вариант определения «членовредительство», при этом опять термин опять рассматривался исключительно в рамках исследования ритуала перехода.

Во французской этнографической традиции, вслед за А.Ван Геннепом основным термином оставалось «членовредительство», правда, иногда использовались расширенное и дополненное определение, например «ритуальное членовредительство»25.

Довольно удачно нашел определение для данных явлений Д. Пирцио Бироли, обозначив их просто как «необратимые изменения»26. К сожалению, несмотря на достаточную корректность этого определения, этот термин не полностью отражает своеобразие и самостоятельность феномена, хотя бы в силу своей абстрагированности от самого предмета исследования Иногда искусственные изменения относят к числу украшений тела (body adorements, body decorations), включая в число украшений даже обрезание или Леви-Брюль Л. Ук. Соч. С.238.

Малиновский Б. Магия, Наука и религия. М.1998. С.40.

Марсиро Ж. История сексуальных ритуалов. М.1998. С.46.

Пирцио-Бироли Д. Культурная антропология тропической Африки. М.2001. С.125.

клитородектомию27, что кажется не совсем логичным хотя бы из-за того, что значительная часть модификаций производится с половыми органами, которые в подавляющем большинстве случаев не доступны для всеобщего обозрения, поэтому обозначать их как «украшение» не вполне уместно. Впрочем, в подобном же русле изменения тела рассматривались и в ранней отечественной литературе. Так Н.И. Харузин отнес их к числу «украшений неснимаемых», при этом, например, вывел из их числа прободения губ и ушей «оттого, что в указанных случаях проколы, как таковые, не являются украшениями, а служат лишь вместилищем последних»28.

Некоторые, радикально настроенные исследователи, относили эти операция к пыткам, обосновывая свою точку зрения тем, что они «могли достигать такой степени жестокости, что значительная часть испытуемых их просто не переживает»29. Однако, данное утверждение является явным преувеличением: смертельные случаи во время инициаций, хотя и случаются, но крайне редки. К этому стоит добавить, что под термином «пытка» чаще всего «физическое насилие, истязание при допросе»30, при этом подразумевается далеко не всегда тело или отдельные органы подвергаются изменениям.

В отечественной историографии возобладал западный подход к проблеме:

так термин «физические испытания» был использован Э.С. Львовой31. Что характерно, этот термин был применен только к искусственным изменениям тела в инициационном ряду, когда же речь заходила о соматических модификациях как средстве невербальной коммуникации, то отсутствовало вообще какое-либо четкое определение.

DeMello M. Encyclopedia of Body Adornment. London – Westport. 2007.;

Pendergast S., Pendergast T. Fashion, Costume, and Culture: Clothing, Headwear, Body Decorations, and Footwear through the Ages. Vol.2. Detroit. 2004.

Харузин Н.М. Этнография. Лекции, читанные в Императорском московском университете.

СПБ.1901. С. 276.

Скотт Д. История Пыток. М.2002. С.60.

.Ожегов С.И. Словарь русского языка. М.1972. С.585.

Львова Э.С. Этнография Африки. М.1984. С.126-127.

В более ранних работах, например в «Истории первобытного общества»

В.И. Равдоникаса, употреблялся еще более неудачный термин «варварские операции и мучения»32.

Этот же классический вариант с небольшими изменениями использовали В.П. Алексеев и А.И. Першиц, упоминая «мучительные процедуры» при описании обрядов инициации33. И здесь они опять столкнулись с проблемой раздвоения термина: «нанесение ран» и «выбивание зубов» шли под определением «мучительных процедур», а аналогичные по семантике обрезание и подрезание, причем в том же культурном контексте, обозначались просто как «операции»34.

М.В. Тендрякова в своей диссертации, посвященной проблемам первобытных возрастных инициаций, так же использовала термин «телесные операции»35, который в принципе достаточно полно описывает, те соматические модификации, которые упомянуты в её работе. Однако этот термин неприменим к некоторым из вариантов искусственных изменения тела.

В последних работах, так или иначе затрагивающих интересующее нас явление, по-прежнему используется этот термин. Так при описании юношеских инициаций, упоминаются «болезненные операции»36.

Подобные формулировки указывают, прежде всего, на то, что явление не подвергается глубокому самостоятельному анализу, а рассматривается лишь его внешняя сторона или отдельные составляющие. При этом зачастую из поля зрения выпадает собственно этнографическая сущность: культурная, символическая, эстетическая составляющие. Еще раз необходимо повторить, что к некоторым изменениям тела термин «операция» неприменим в принципе.

Естественно, что сам термин и его определения существенно зависят от тех этнографических явлений, которые включаются в круг искусственных Равдоникас В.И. История первобытного общества. Л.1947. Т.2. С.90-91.

Алексеев В.П. Першиц А.И. История первобытного общества. М.1990. С.188.

Там же. С.189.

Тендрякова М.В. Первобытные возрастные инициации и их психологический аспект.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. М.1992.

С.11.

Сапогова Е.Е. Культурный социогенез и мир детства. М.2004. С.326.

изменений тела. В качестве примера можно привести татуировку, которую обычно рассматривают обособленно, хотя с точки зрения морфологии и семантики это не совсем корректно. И дело здесь вовсе не в «непреходящести, как главном критерии татуировки»37. Кожа является органом человеческого тела, на который в процессе татуирования осуществляется механическое воздействие. По сути, она ничем не отличается от остальных искусственных изменений тела, и поэтому с полным обоснованием может быть к ним отнесена.

В прочем встречаются и обратные точки зрения, согласно которым в татуировку искусственно включаются остальные соматические модификации:

«К ней (татуировке. – И.Г.) следует причислять и многие другие необратимые манипуляции с человеческими телами вроде шрамирования, намеренного выбивания зубов или даже ритуальных ампутаций»38.

Отсутствие единого определения отразилось и в «Своде этнографических понятий и терминов», куда вообще не вошла ни одна из вышеперечисленных формулировок. Об этом явлении упоминается, однако в достаточно спорном контексте: «Специфической формой ухода за телом является его деформация вроде удаления резцов, отрезания пальцев…»39. Особым вариантом «ухода за телом» авторы считают и нанесение шрамов на кожу «Свода…»

(скарификацию).

Подобная ситуация с отсутствием четкого термина свидетельствует о том, что в отечественной этнографической школе явление, о котором пойдет речь в работе, не рассматривалось как самостоятельное этнографическое явление.

Как было показано, существующие в настоящее время термины, использующиеся для обозначения искусственных изменений тела человека или его частей, не пригодны для этого по целому ряду причин. По большей части они были предложены еще в XIX в. и отражали соответствующий уровень знаний и уровень научного синтеза, присущий этнографической литературе того времени.

Медникова М.Б. Неизгладимые знаки. Татуировка как исторический источник. М.2007. С. 14.

Там же.

Свод этнографических понятий и терминов. Материальная культура. М.1989. С.204.

Для того чтобы выработать адекватный термин для обозначения изучаемого явления, мы обратились к той отрасли современной биологии, которая изучает морфологическую изменчивость живых организмов.

Морфологическую изменчивость растений и животных биологи начали изучать в середине XIX века, что было связано с основополагающими работами Ч.

Дарвина. Вскоре, среди различных вариантов биологической изменчивости, были описаны «преходящие ненаследственные изменения, возникающие обычно под влиянием внешних условий». Это явление в 1865 г. Карл Нэгели назвал Позднее Хуго де Фриз именовал его «модификациями».

«флуктуациями», но термин в биологической литературе не прижился. Суть морфологических модификаций в том, что различные организмы, испытывая какие-либо воздействия среды, могут изменять размеры, форму или соотношение частей. Для конкретного организма эти изменения необратимы, но по наследству они не передаются. Более всего модификациями занимались ботаники (Г. Боннье, К. Гёбель, Г. Клебс и др.), в зоологии эта проблематика слабее40.

разработана Нельзя не заметить прямых параллелей между модификациями в живой природе и искусственными изменениями тела и его частей в человеческих культурах. Здесь за «внешнюю среду» может быть принята собственно культурная среда, в рамках которой и осуществляются «членовредительства». Поэтому в данной работе предлагается именовать искусственные изменения тела человека модификациями. Для того, чтобы обозначить, что речь идет о теле (соме), и отделить этнографический термин от принятого в биологии, представляется логичным использовать словосочетание «соматические модификации».

Соматические модификации – преднамеренные нарушения целостности или изменения формы органов человеческого тела, проводимые в рамках ритуальной практики или эстетических норм.

Филипченко Ю.А. Изменчивость и методы ее изучения. М.1978. С. 11, 29.

Термин «модификация» был выбран еще и потому, что модификация обозначает видоизменение, преобразование чего-либо, – «изменение, характеризующееся появлением новых свойств»41. Это весьма значительный нюанс, поскольку просто «изменение» не обязательно характеризуется новыми качественными характеристиками, а это немаловажно, учитывая семантическую составляющую явления. Причем речь идет не столько об анатомо морфологических последствиях, сколько о социо-культурных. В подавляющем большинстве случаев соматические модификации отмечают обретение индивидом нового статуса, его выход на новый качественный уровень.

В англоязычной литературе довольно часто можно встретить термин «body modification», обозначающий искусственные изменения тела42, что вполне соответствует предложенному нами термину «соматические модификации», однако он по неясным причинам практически не используется для обозначения исследуемого явления в зарубежной этнографической литературе, хотя активно эксплуатируется в научно-популярных изданиях и СМИ.

На наш взгляд, термин «соматические модификации» наиболее полно отражает сущность и глубину явления, которое будет рассмотрено в данной работе, хотя не исключено, что при дальнейшем изучении феномена он потребует дополнительной корректировки.

Вторым ключевым моментом является то, что под новое определение подпадают не только те модификации, которые по старой традиции называют «членовредительствами». Принципиальным отличием от старого термина является то, что он охватывает и те случаи, когда в ходе модификации органу не наносится реальный вред, а лишь изменяется его форма. Таким образом, сюда можно включать и такие модификации как деформация черепа или удлинение шейных позвонков, которые с очень большой натяжкой могли быть отнесены к категории «членовредительств».

Словарь иностранных слов и выражений. М.1997. С.300.

White T.D. Human osteology. Academic Press, 1991.;

DeMello M. Op.cit.

Отказ от широко распространенного термина «операции», связан с несколькими причинами. Во-первых, само слово «операция» в русском языке истолковывается как «лечебная помощь, выражающаяся в непосредственном механическом воздействии на организм»43. Соответственно, использование данного термина в отношении интересующего нас этнографического явления некорректно, поскольку механическое воздействие на организм проводится или в ритуальных, или в эстетических целях, но не в медицинских. Во-вторых, некоторые модификации, например деформация черепа или ступней, не являются единовременной операцией, а длятся достаточно долгое время.

Теперь следует более подробно обозначить границы изучаемого явления.

Прежде всего, необходимо сказать, что речь идет только о «преднамеренных»

модификациях, соответственно сюда не включаются раны и увечья, получаемые в состоянии религиозного или наркотического транса.

Помимо вышеперечисленных случаев в соматические модификации не будут включены повреждения, наносимые человеческому организму в рамках юридических норм в качестве наказания, как-то вырывания ноздрей, удаление конечностей и т.п44. Хотя формально они и могут подпадать под определение соматических модификаций, но семантически они четко отграничены от последних, как минимум по двум ключевым моментам. Во-первых, соматические модификации всегда проводятся добровольно, или с согласия семьи или общества, что отсутствует при подобного рода наказаниях. Во вторых, в большинстве случаев, они направлены на социализацию человека, в то время как модификации тела при наказании ставят своей целью, как раз обратное - десоциализацию индивида, «выведение» его из общества.

Однако нельзя отрицать, что данные манипуляции с телом также имели социальную функцию. «Рваная ноздря, поротая губа, урезанный язык, выжженное на лице или на теле пятно или тавро – это были примитивные Ожегов С.И. Словарь русского языка. М.1972. С.413.

Скотт Д. История Пыток. М.2002., Евреинов Н. История телесных наказаний в России.

Харьков.1994.

справки о судимости»45. Одновременно с этим подобная десоциализация на деле оборачивалась простым переведением в иную социальную группу, пусть маргинализованную и более низкую по рангу. Еще одним моментом характерным для подобного рода модификаций было то, что в своей основе они имели юридическое обоснование, что также отделяет их от изменений тела, связанных с культурной традицией. В целом, признавая очевидную близость явлений, приходится констатировать, что существуют достаточно объективные причины, не позволяющие включить деформации в рамках наказаний в систему соматических модификаций.

В-третьих, современная косметическая хирургия также не может быть отнесена к соматическим модификациям, несмотря на то, что в основе ее лежит эстетическая составляющая. Причина заключается в том, что косметическая хирургия базируется, прежде всего, на индивидуальных эстетических предпочтениях, и в силу этого слабо связана с общими тенденциями понимания красоты обществом.

Также полностью исключаются из числа соматических модификаций увечья, нанесенные при синдроме нарушения целостности восприятия тела (НЦВТ) или Body Integrity Identity Disorder (BIID)46, характеризующегося навязчивым желанием ампутировать «лишнюю» часть тела, чаще всего конечность. В данном случае модификации тела вызваны психическим расстройством и не несут в себе дополнительного культурного или социального значения, ввиду чего и не подлежат объединению с остальными соматическими модификациями. При этом необходимо заметить, что нельзя исключать, что именно подобные психические отклонения могли привести к возникновению отдельных соматических модификаций на ранних стадиях развития человеческого социума.

Еще одной пограничной формой соматических модификаций, которая морфологически идентична им, но семантически не входит в их число, стало Покровская А. История телесных наказаний в русском уголовном праве. М. 2004. C.211.

Baubet T, Gal B, Dendoncker-Viry S, Masquelet AC, Gatt MT, Moro MR. Apotemnophilia as a contemporary frame for psychological suffering // Encphale, 2007 Sep. №33(4, Pt 1).

такое направление современного искусства, как телесный перформанс. Начиная с 1970-х годов, искусственные изменения тела стали весьма популярным средством художественного выражения. Отныне они, по сути, являляются произведением искусства, которое содержит свою индивидуальную информацию, не связанную с традиционной47, хотя при этом они зачастую несут в себе и семантику оригинальных соматических модификаций. В качестве примера можно привести творчество знаменитой австрийской художницы Вали Экспорт, активно экспериментировавшей в своих перформансах с соматическими модификациями. Так одним из основных моментов ее работ была тема маркирования своей половой идентичности, которая получила свое воплощение в татуировке в виде подвязки для чулок. Да и сами авторы настойчиво подчеркивали и подчеркивают социальную функцию не только своих произведений, но и тела как такового: «Тело это территория для себя, для общества. Для частной сферы, равно как и для публичной сферы»49.

Кратко подводя итоги, можно сказать, что главным отличием нового термина от предыдущих вариантов является его относительная гибкость и широта, что собственно отражает характерные черты явления в целом.

Основным заблуждением авторов при создании какого-либо термина, было стремление назвать не весь феномен, во всем его многообразии, а лишь ту его часть, с которой они непосредственно работали. Отсюда многочисленные и не всегда адекватные термины, которые далеко не всегда полностью отвечают обозначаемому ими явлению. Хочется надеяться, что предложенный вариант определения, так или иначе, включит в себя все возможные аспекты изучаемого этнографического феномена и в какой-то мере устранит терминологические разночтения, что, несомненно, должно положительно сказаться на изучении явления в целом.

Pitts V.L. In the flesh. The cultural politics of body modification. NY.2003.

Пыркина Д.А. Женская доля // Искусство. №2. М.2007.

Экспорт Вали. Каталог специальной выставки на 2-ой Московской Биеннале. Вена.2007. C.4.

II. История изучения соматических модификаций Прежде, чем приступать к собственно истории изучения соматических модификаций, необходимо заметить, что вопросы, поставленные в работе, не подвергались специальному изучению в этнографической литературе. Несмотря на то, что многие авторы упоминали об искусственных изменениях тела, практически никто не выделял их в отдельное самостоятельное явление и не ставил основным объектом исследования. Тем не менее, некоторые этнографы пытались так или иначе описать и проанализировать этот феномен в целом.

Следует выделить две основные группы исследований. К первой относятся работы, посвященные конкретным соматическим модификациям. Ко второй – исследования, в которых предпринимались попытки проанализировать искусственные изменения тела в рамках определенного культурного комплекса.

Естественно, что вторая группа исследований представляет особый интерес, однако она крайне немногочисленна. При этом специальных отдельных исследований, посвященных данной проблематике, по сути, нет, и приходится оперировать лишь отдельными фрагментами из работ. Во многом по этой причине, анализ историографии вопроса будет построен по хронологическому принципу, чтобы показать трансформацию понимания места и роли соматических модификаций этнологами и антропологами.

Как уже было сказано, одним из первых, кто обратил внимание на соматические модификации, был Эдвард Тайлор. В своей работе «Первобытная культура» он, скорее всего, первым дал определение этому явлению и попытался его классифицировать. К сожалению, тот материал, который был в его распоряжении, не дал ему возможности объективно подойти к решению данной проблемы, собственно он и не ставил перед собой такой задачи. Из всех соматических модификаций он подробнее всего остановился на ампутации фаланг пальцев. На основании достаточно подробного анализа этой модификации он сделал вывод, что эта и подобные ей операции относятся к «категории церемониальных уродований». Основным мотивом их проведения Э.Тайлор считал частичное жертвоприношение.

Спустя 10 лет, в своей «Антропологии» Э.Тайлор вернулся к проблематике соматических модификаций и уже более подробно остановился на их функции. Начав с того, что «при татуировании, главной целью является красота»50, он все же был вынужден признать, что «нередко знаки на коже служат не для украшения, а для иных целей»51. Одновременно он сконцентрировал внимание на публичности и социальной значимости подобных «уродований»: «Со введением одежды, подобные первобытные украшения кожи естественным образом прекращаются, так как невидимое украшение не имело бы никакого смысла»52. В этом отрывке стоит выделить слово «первобытные» - Тайлор был абсолютно уверен, что подобные изменения тела принадлежность «низших рас мира», и даже факт их наличия в более развитых обществах не убедил его в обратном. Наоборот, он видел «высокий интерес» в подобных «первобытных» украшениях «в стремлении высоких цивилизации к их постепенному устранению»53. Более интересно с теоретической точки зрения, то, что Э. Тайлор чрезвычайно прозорливо объединил столь разные по своей морфологии явления, как татуировка, подпиливание зубов, деформации черепа и прочие соматические модификации в единый блок.

В отличие от Э. Тайлора, который семантически сблизил соматические модификации с обрядами жертвоприношения и украшениями, один из классиков диффузионистского направления немецкий этнограф Фридрих Ратцель рассматривал их, как одно из средств невербальной коммуникации54. Однако интуитивно Ф. Ратцель осознавал одну очень важную особенность соматических модификаций - их полифункциональный характер: «в подобных вещах (отсечение сустава, обрезание, скарификации) украшение, отличие и исполнение религиозных или общественных постановлений не могут Тайлор Э.Б. Антропология. Спб., 1882. С.236.

Там же.

Там же. С.237.

Там же. С.241.

Ратцель Ф. Народоведение. Спб.,1902.С.101.

быть строго разграничены одно от другого»55. Это очень существенный шаг в понимании широты и многообразия соматических модификаций, как этнографического феномена.

Затронул проблематику соматических модификаций и французский этнограф Арнольд Ван Геннеп в своей классической работе «Обряды перехода».

Естественно, что, тщательно анализируя ритуалы, связанные с инициациями, он не мог не столкнуться с разнообразными соматическими модификациями, и надо отметить, что он подошел к их анализу очень строго. Фактически, он был первый, кто попытался обобщить и классифицировать обширный материал по соматическим модификациям. Именно А. Ван Геннеп обратил внимание на тот факт, что соматические модификации нельзя рассматривать и изучать изолированно друг от друга, то есть, выделил их как самостоятельное культурное явление. Помимо этого он в лучших традициях французской социологической школы четко обозначил соматические модификации, как «прием коллективной атрибуции»56, тем самым однозначно указав на социальный характер данного феномена.

Значительный вклад в исследование феномена соматических модификаций внес известный немецкий этнограф Генрих Шурц. В той или иной степени ему удалось осветить большинство аспектов и функций соматических модификаций, однако главным недостатком его исследований по данной тематике является отсутствие единого термина для изучаемого явления. Г.

Шурц иногда обозначал искусственные изменения тела как «уродливости, которые исчезают вместе с цивилизацией»57. В контексте возрастных инициаций Г. Шурц упоминает об «утонченных истязаниях», под которыми подразумевает обрезание, скарификации, выбивание зубов и т.п.58. Целью подобных он считал доказательство мужественности.

«истязаний»

Одновременно с этим Г. Шурц расценивает прободения, скарификации и Там же.

Геннеп Ван А. Обряды перехода. М.1999. С.70.

Шурц Г. История первобытной культуры. Спб.1910. С.62.

Там же. С.114.

татуировки как обозначающие принадлежность к знаки», «телесные определенному племени59. Также противоречиво немецкий этнограф пытается объяснить истоки данного явления. Вначале он трактует соматические модификации, как далее пытается обосновать их моды», «прихоть существование «некоторым стадным влечением», присущим только отсталым народам или некоторым низшим слоям современного общества60. Вместе с тем он не отрицает и общечеловеческие мотивы подобных операций, объясняя их «желанием выложить свою душу»61.

Очень подробно проанализировал соматические модификации в австралийской культурной традиции А. Элькин62. Он выдвинул оригинальную гипотезу о происхождении подобного рода обычаев искусственного изменения тела, увязав их с некоторыми моментами погребального цикла. В частности он провел параллели между шрамированием и традицией экскориации (посмертного удаления кожных покровов). Это особенно важно в свете признания общности семантики прижизненных и посмертных модификаций тела.

Известный британский культурный антрополог Эдмунд Лич в своей работе «Культура и коммуникация»63 посвятил отдельную главу «телесным повреждениям». Он продолжил традицию рассмотрения соматических модификаций в контексте обрядов перехода и дал две основные трактовки.

Первая – соматические модификации являются средством очищения, так как большинство из них направлены на удаление пограничных зон тела (крайней плоти, клитора, зубов и т.д.). Второй вариант – соматические модификации являются маркером изменения социального статуса своего носителя. По большому счету, Э. Лич в данном случае повторил гипотезы Э. Тайлора и Ф.

Ратцеля. В более развернутой форме он фактически снова вернулся к темам частичного жертвоприношения и невербальной (знаковой) коммуникации.

Там же. С.186.

Там же. С.401.

Там же.

Элькин А. Коренное население Австралии. М.1952.

Лич Э. Культура и коммуникация. М.2001. С.75.

Однако он привнес и новые элементы, рассмотрев соматические модификации в системе бинарных оппозиций. Удаление определенных областей тела ведет к его очищению, точнее, по мысли Э. Лича, к выделению четких границ в оппозиции «человек - окружающий мир». Только так, насильственно очистив себя и определив границы своего тела, человек обретает свою сущность и место в мире. Подобный подход характерен для структуралистского направления в целом.

Некоторые исследователи, например, Дэвид Гилмор, рассматривают соматические модификации под другим углом - в рамках гендерной психологии.

В их трактовке физическая боль от проведения соматических модификаций должна способствовать выработке необходимых мужских качеств и становлению мужского характера64. Правда, здесь совершенно не учитывается тот факт, что вариаций изменений тела в женских суб-культурах ничуть не меньше, чем в мужских.

Стоит отметить и исследование Жака Марсиро65, несмотря на его явный научно-популярный характер. Главная заслуга Ж. Марсиро заключается в том, что он первым попытался создать определенную систему при анализе соматических модификаций. И хотя многие элементы в ней упущены, видимо, из-за недостатка фактического материала, но, тем не менее, это значимый факт в изучении данного явления. К сожалению, этот положительный и прогрессивный момент заслоняется огромным количеством ошибок, непроверенных данных и логических неувязок, что, в принципе, сводит научную значимость работы к нулю. Немаловажно и то, что автор изначально рассматривал ритуальные членовредительства в контексте сексуальной культуры, что также не могло не сказаться на выборе материалов и сделанных выводах.

Помимо этнографов, внимание на соматические модификации обращали и представители других гуманитарных наук. Примером может служить оригинальная интерпретация данного явления французским философом Гилмор Д. Становление мужественности: культурные концепты маскулинности. М.2005. С.172.

Марсиро Ж. История сексуальных ритуалов. М.1998.

Жаном Бодрийаром. По его мнению, причина появления самого феномена искусственных изменений тела в том, что « в человеке никогда не прельщает природная красота - только ритуальная… ритуальная красота эзотерична и связана с посвящением в таинство, тогда как природная всего только экспрессивна... соблазн - в тайне, которую устанавливают облегченные знаки Именно ради идеи ритуального соблазнения, считает искусственности».

Бодрийар, человек готов изменять свое тело: «Обратить в ритуал, церемонию, вырядиться, одеть маску, изувечить, разрисовать или истязать свое тело чтобы соблазнить: соблазнить богов, соблазнить духов, соблазнить мертвых.

Тело есть первая мощная опора этой грандиозной затеи соблазна». При этом он подчеркивает, что эта искусственная, ритуальная красота может достигаться любыми доступными средствами: «Формы, в которые это отливается, могут нам показаться отталкивающими: бесхитростный обычай покрывать тело грязью, деформация черепной коробки или подпиливание зубов, … деформация стоп в Китае, растягивание шеи, надрезы на лице, не говоря уж о татуировках»66.

Определенный вклад в анализ искусственных изменений тела внесла и социальная философия. Один из ее классиков Торстен Веблен рассматривал их, как обязательный знак финансового благополучия, в рамках своей концепции об искусственности эстетики буржуазии. В главе «Денежные каноны вкуса» своего основного труда «Теория праздного класса» он заявил, что «женщины стараются привнести изменения в свою внешность с тем, чтобы выглядеть сообразно требованиям воспитанного вкуса, а мужчины, руководствуясь каноном денежной благопристойности, находят привлекательными те патологические черты, которые создаются способом»67. Данная гипотеза, конечно, представляет искусственным определенный интерес при исследовании соматических модификаций в современности, но с точки зрения истории их возникновения она выглядит Бодрийар Ж. Соблазн. М.2000. С. 114.

Веблен Т. Теория праздного класса. М.1984. С.169.

более, чем сомнительно, как минимум по двум причинам. Первая – появление искусственных изменений тела относится к той эпохе, когда «денежной благопристойности» и «буржуазии» не было даже в проектах. Во-вторых, Веблен пытается представить их, как исключительно женское явление, хотя это в корне не верно. Примеры, подобранные им (китайское бинтование ног), слишком тенденциозны и отражают далеко не полную картину.

Несмотря на эти очевидные недостатки, идею Веблена, правда в феминистическом ключе и почти век спустя, развила Сандра Бем, которая рассматривала эту проблему в рамках отношения к внешности женщины в традиционном обществе. При этом она отмечала некую амбивалентность этого отношения - внешность женщин пытались сделать непохожей на внешность мужчин, одновременно навязывая ей андроцентричные стандарты красоты68.

Именно с феминистическим движением связан повышенный интерес в современной западной научной литературе к такой соматической модификации, как женское обрезание69. Однако большинство этих работ написано либо медиками, либо публицистами и не рассматривает проблему с точки зрения этнологии, хотя и дают богатый фактический материал для комплексного анализа.

Неким подобием обзорной работы по искусственным изменениям тела можно считать вышедшую в 2007 году «Энциклопедию украшений человеческого тела» Марго Ди Мелло70. Однако эта энциклопедия, скорее, носит научно популярный характер, что подтверждает и круг освещенных в ней тем, куда входит клеймение животных и анорексия. Да и сама структура работы не Бем С. Л. Линзы тендера. М.2004.

Хади. Искалеченная. М.2008;

Almroth L. and others. Primary infertility after genital mutilation in girlhood in Sudan: a case-control study// The Lancet, V. 366. L., 2005. P. 385 – 391.;

Nahid T. Female Genital Mutilation: A Call for Global Action. NY. 1995;

Nahid T. Caring for Women with Circumcision:

A Technical Manual for Health Care Providers. NY. 1999;

Nahid T., Rahman A. Female Genital Mutilation: A Guide to Laws and Policies Worldwide. NY. 2000;

Gruenbaum E. The Female Circumcision Controversy: An Anthropological Perspective. Philadelphia.2000;

Kratz C. A. Seeking Asylum, Debating Values, and Setting Precedents in the 1990’s: The Cases of Kassindja and Abankwah in the United States // Transcultural bodies: female genital cutting in global context. Rutgers.2007.

DeMello M. Encyclopedia of Body Adornment. London – Westport. 2007.

оставляет места для глубокого анализа явления, хотя количество фактического материала более, чем достаточно.

На этом фоне очень выигрышно смотрятся редкие работы, рассматривающие отдельные соматические модификации в исторической перспективе71, хотя и в них не всегда прослеживается единая логика. Так Гэри Тэйлор в своей работе, посвященной кастрации объединил все ритуалы, связанные с оскоплением, вместе исключительно по морфологии, без учета смысловой нагрузки.

К большому сожалению, в отечественной этнографии соматическим модификациям уделялось недостаточно внимания, хотя в России до революции данная проблематика неоднократно затрагивалась. При этом уровень анализа их сущности вполне соответствовал уровню западноевропейской науки.

Один из членов Антропологического общества известный медик Егор Арсеньевич Покровский, написавший несколько трудов по этнографии детства, не мог пройти мимо искусственных изменений тела, которые в подавляющем большинстве проводятся в детском возрасте. Он хоть и негативно относился к подобного рода манипуляциям с телом, тем не менее, посвятил им отдельную работу72, в которой собрал массу интересных фактов, касающихся соматических модификаций. С его точки зрения, соматические модификации имеют социально-эстетическую природу: «По странной черте, отличающей всю человеческую природу, из всего царства животных только один человек, в громадном большинстве случаев менее всего доволен тем, что ему дано и потому всегда и везде неустанно, стремится к изменению своей наружности, смотря по господствующим вкусам и понятиям племени»73.

Gollaher D.L. Circumcision. A history of world’s most controversial surgery. NY.2000;

Glick L.B.

Marked in your flesh: Circumcision from ancient Judea to modern America. Oxford.2005;

Taylor G.

Castration. An abbreviated history of western manhood. NY.2002.

Покровский Е.А. Изменение тела детей у разных народов. М.1881.

Там же. С.1.

Как и Покровский, Михаил Игнатьевич Кулишер отнес соматические модификации исключительно к этнографии детства, причем довольно неожиданно увязав их с инфантицидом. По мнению Кулишера, последствием подобных «истязаний» «весьма часто является смерть, но если этот результат не наступает, то вместо всего человека погибает часть его»74. Для него соматические модификации были лишь средством мучения и истязания детей, ради имитации их смерти.

Николай Михайлович Харузин отнес их к числу «украшений неснимаемых», при этом, например, вывел из их числа прободения губ и ушей «оттого, что в указанных случаях проколы, как таковые, не являются украшениями, а служат лишь вместилищем последних»75. Интересен его анализ предназначения соматических модификаций. Он полемизирует с двумя основными точками зрения на предмет. Первая, религиозная (Эрнст Гроссе и Георг Герланд) – на его взгляд, не совсем обоснованна, поскольку, «все, чему дикарь не может найти объяснения, он приписывает установлению, божеством»76. Вторая же концепция, согласно которой, завещанному соматические модификации это свидетельствующие о – «клейма, принадлежности лица к известной группе и отчасти украшения», гораздо ближе Харузину. Также в его взгляде на искусственные изменения тела присутствует не только расовый детерминизм, который прослеживается еще у Тайлора, но и географический – «народности, живущие на севере… не прибегают к украшению тела»77. При этом он сам упоминал среди этносов, их практикующих, остяков, а татуировку у эскимосов Харузин объяснял пережитком, сохранившимся с тех времен, когда они обитали южнее.

Переориентирование этнографии в советский период на социально экономическую тематику фактически полностью исключило из круга ее Кулишер М.И. Очерки сравнительной этнографии и культуры. Спб.1887. С.66.

Харузин Н.М. Этнография. Лекции, читанные в Императорском московском университете.

СПБ.1901. С.280.

Там же. С.281.

Там же. С.283.

научных интересов не только соматические модификации, но и проблематику телесности в целом. Единственной областью, которая стала исключением, являлась проблематика деформаций черепа, однако ее разработкой занимались преимущественно палеоантропологи78, а не этнографы. Если же искусственные изменения тела и рассматривались, то исключительно в контексте обрядов инициаций, и никогда, как отдельное этнографическое явление. Большинство авторов, затрагивавших в своих работах проблематику соматических модификаций, представляло их как инструмент психофизиологического воздействия на подростков с педагогическими целями79.

В общих чертах эту же концепцию поддерживает в своей диссертации и М.В. Тендрякова, при этом она достаточно полно осветила проблематику соматических модификаций в возрастных инициациях, опираясь в основном на австралийский этнографический материал. Однако и здесь не удалось избежать некоторых логических противоречий. Так, вначале автор говорит о том, что «телесные операции обретают смысл только в контексте всего процесса посвящения»80. Далее встречается противоречащий этому тезис, что «телесные операции не являются главной и специфической чертой возрастных инициаций и могут проводиться вне их»81. Это указывает на то, что автор, на мой взгляд, недостаточно четко представил себе роль и место соматических модификаций в австралийской культурной традиции. Хотя в работе и упомянуты и проанализированы несколько основных функций соматических модификаций, отсутствие системного подхода к ним в значительной мере нивелирует ценность этой работы для исследования.

Уделила внимание искусственным изменениям тела и М.Л. Бутовская, исследуя проблематику невербальной коммуникации. Правда в своей работе она См. например Левин М.Г. Деформация головы у туркмен // СЭ, вып. VI-VII, 1947. С. 184-190;

Дунаевская Т.Н. Влияние искусственной деформации на форму головы у туркмен // Вопросы антропологии, вып. 15, 1963.

Абрамян Л.А. Первобытный праздник и ритуал. Ереван. 1983.С.65-66;

Артемова А.Ю. Личность и социальные нормы в раннепервобытной общине. М. 1987.С.97.

Тендрякова М.В. Первобытные возрастные инициации и их психологический аспект.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук.

М.1992.С.11.

Там же. С.23.

рассматривает их, не как элемент невербального общения, а исключительно как «компонент эстетических стереотипов»82. Это характерны момент, поскольку очень редко искусственное изменение тела рассматривают в контексте невербальной семиотики, при том, что проблематике языка тела посвящено множество научных и научно-популярных работ. В этнографической литературе этим функции соматических модификаций практически не придают значения, лишь иногда трактуя их как знаки этнической принадлежности: «особым образом оформленная телесность служит для различения своих и чужих соплеменников»83. Хотя информационное поле, в котором могут быть задействованы соматические модификации, гораздо шире и разнообразнее.

Тема соматических модификаций затрагивается и в связи с гендерными исследованиями, здесь они рассматриваются как «социокультурная манипуляция, которая приводит не только к физическому определению пола, но и к социальному»84. К сожалению, это касается далеко не всех соматических модификаций, а, в основном, таких из них, как обрезание и эксцизия, поскольку именно «с помощью операций на гениталиях общество гласно заявляет о поле человека»85.

Отдельно необходимо упомянуть исследования, посвященные проблематике посмертных соматических модификаций. Даже при поверхностном сопоставлении становится очевидно, что прижизненные и посмертные искусственные изменения тела образуют семантическое единство.

В своей монографии, посвященной истории преднамеренных погребений, коснулся данной проблематики Ю.А. Смирнов86, в общих чертах описав и классифицировав основные практики посмертного нарушения тела. В последнее время также было опубликовано несколько работ, посвященных Бутовская М.Л. Язык тела. М.2004. С.376.

Яременко С.Н. Внешность человека в культуре. Ростов-на-Дону.1997. С.48.

Там же. С.27.

Там же. С.28.

Смирнов Ю.А. Лабиринт. Морфология преднамеренного погребения. М.1997.

постмортальным соматическим модификациям в различных археологических культурах87.

Уделила внимание соматическим модификациям в своих фундаментальных работах по искусственным трепанациям черепа и известный палеоантрополог М.Б. Медникова88. Она соотнесла «мотив манипуляций с телом живого или мертвого человека» с « идей принесения блага обществу, с попытками обеспечить плодородие, устойчивость мироздания и с идеей вечного возвращения»89. Здесь в несколько размытой форме мы вновь встречаемся с тезисом Э. Тэйлора о связи соматических модификаций с жертвоприношениями.

Некоторые отечественные исследователи, вслед за Ж. Бодрийаром, рассматривали соматические модификации исключительно, как средство достижения эстетического идеала, причем они относили искусственные изменения тела только к области женской культуры, что является весьма спорным тезисом: «Раскрашивание и татуировка различных частей тела, деформация черепа и стопы, уплощение груди, затягивание в корсет до деформации ребер, … растягивание ушных мочек, чернение и спиливание передних зубов и масса других фантастических манипуляций с женским телом и женским обликом - вот что дают нам усилия разных ступеней человеческой культуры, направленные на достижение эталонов красоты»90.

Последнее время ознаменовалось выходом в свет публикаций, посвященных проблематике татуировок, скарификаций, прободений и т.д.

Однако, в основной своей массе, они имеют научно-популярный характер и посвящены обзору данного явления в молодежных или маргинальных суб Флеров В.С. Розыскания по обряду обезвреживания погребенных в раннесредневековой Восточной Европе // Степи Европы в Эпоху Средневековья. Донецк. 2000.;

Колода В.В. Новые исследования катакомбных погребений близ села Верхний Салтов // Восточноевропейский археологический журнал. № 3(4). 2000.

Медникова М.Б. Трепанации в древнем мире и культ головы. М.2004.

Там же. С.32.

Кузнецова Л. Н. Женщина на работе и дома. М.1980. С. 49.

культурах91, поэтому не представляют значительного интереса для данной проблематики. Причем иногда ситуация с изучением соматических модификаций приобретает практически курьезный оттенок. Крайне интересный анализ этого явления в своей книге провел российский писатель Михаил Веллер. Несмотря на откровенно популярный характер своего исследования, он довольно точно раскрыл эстетические и ритуальные составляющие соматических модификаций. При этом он затрагивает и психологический аспект искусственных изменений тела: «Смысл в том, что человек еще раз являет свою человеческую сущность: совершать избыточные действия, которые он сам придумал, и через это ощущать свою значительность, свою над-природную сущность»92.

Исходя из всего вышесказанного, можно сделать вывод, что как в зарубежной, так и в отечественной этнографической литературе соматические модификации до сих пор фактически не подвергались подробному систематическому изучению. Их исследование в основном носило побочный характер и практически никогда не проводилось комплексно. Это и послужило одним из поводов для написания данной работы, так как это сложное и интересное явление, несомненно, требует тщательного анализа и осмысления.

Лиходед В.Г. Татуировка – тайна, история, жизнь. М., 2005.;

Муравлева Н.В. Искусство украшения тела. Спб.2003.;

Ольгерд М.В. Татуировка: тайна и смысл. М.1995.

М.Веллер. Любовь зла. СПБ.2006. С.148.

III. Kлассификация Прежде, чем переходить непосредственно к описанию искусственных изменений тела необходимо хотя бы в общих чертах систематизировать их.

Анализируя все разнообразие соматических модификаций можно провести их классификацию по нескольким основным признакам. Морфологически, то есть по способу проведения, все соматические модификации можно разделить на два основных типа:

• Деформации • Дектомии.

Под деформацией подразумевается искусственное изменение формы органов человеческого тела. Наиболее часто этой модификации подвергаются череп, губы, мочки ушей. В связи с этим стоит еще раз обратиться к терминологии и пояснить отказ от довольно широко распространенного термина «членовредительство». Далеко не всегда в ходе соматических модификаций органам человеческого тела наносится реальный вред, иногда просто изменяется их форма или размер. Дектомия, в данном случае, – это полное удаление органа или его части.

С точки зрения функциональности соматические модификации можно разделить на четыре крупные группы:

• маркирующие - обозначающие возраст, гендер, социальную или этническую принадлежность владельца;

• ритуально-социализирующие, т.е. проводимые в рамках обряда или необходимые для изменения социального статуса их обладателя;

• эстетические, выполняющие функцию «не снимаемого украшения»;

• апотропические - исполняющие функции оберега.

При этом надо четко понимать, что абсолютно чистого разделения по этим признакам быть не может, поскольку зачастую в одной соматической модификации могут быть сосредоточены все четыре функции. По этой причине, данное деление несколько условно, но все же оно выделяет основные группы искусственных изменений тела.

Соматические модификации также можно классифицировать и по времени их проведения на:

• Прижизненные • Посмертные На первый взгляд, кажется, что процедуры, совершаемые с телом после смерти, не имеют ничего общего с теми, что происходят при жизни. Однако очень часто прижизненные и посмертные соматические модификации практически не отличаются как по своей семантике, так и по морфологии.

Причина этого в том, что большинство мировоззренческих концепций рассматривало и рассматривает смерть, лишь как еще один из этапов в жизни человека93, в соответствии с этим соматические модификации, сопровождающие обряды перехода, переносились и на обряд перехода в иной мир. Причем связь могла быть и обратной: некоторые похоронные обряды или манипуляции с телом умершего могли полностью или символически повторяться в ритуалах инициации94.

По своей древности посмертные соматические модификации не уступают, а может быть и превосходят прижизненные95, и их изучение представляет огромный научный интерес, в последнее время привлекая все большее внимание со стороны исследователей погребального обряда96. В данной работе мы Леви-Брюль Л. Первобытный менталитет. Спб.2002.С.51-59.

Элькин А. Коренное население Австралии. М.1952. С.161.

Герасимова М.М. Пежемский Д.В. Мезолитический человек из Песчаницы. М.2005.;

White T.D.

Cut marks on the Bodo cranium. A case of prehistoric defleshing // American journal of physical anthropology. V.69. N.4.1986.

Колода В.В. Новые исследования катакомбных погребений близ села Верхний Салтов // Восточноевропейский археологический журнал. № 3(4). 2000.;

Круглов Е.В. Печенеги и огузы:

некоторые проблемы археологических источников // Степи Европы в Эпоху Средневековья. Т.3.

Донецк, 2000.;

Флеров В.С. Розыскания по обряду обезвреживания погребенных в раннесредневековой Восточной Европе // Степи Европы в Эпоху Средневековья. Донецк, 2000.

сконцентрируемся на прижизненных модификациях. К тому же, посмертные соматические модификации или «искусственные способы нарушения трупа», как их определяют археологи, уже были достаточно подробно описаны и систематизированы97.

• Снятие кожного покрова (экскориация) • Удаление зубов (дедентация) • Удаление половых органов (андротомия) • Обезглавливание (декапитация) • Выламывание нижней или верхней челюсти (демандибуляция) (демаксиляция) • Рассечение корпуса (детрункация) • Нарушение связи между отдельными костями конечностей (дезартикуляция) • Снятие с костей мягких тканей (экскарнация или дефлешинг) Здесь можно упомянуть еще и о таком довольно интересном явлении как псевдо-модификации. В некоторых случаях реальное изменение тела в ритуальных или магических целях заменяют символическим. Можно привести несколько примеров подобных замен. Так в Юго-восточной Азии наряду с обычаем удаления и стачивания зубов существует и традиция их чернения, что можно рассматривать как символическое удаление. Аналогичные примеры можно привести и в отношении татуировок, когда нанесение постоянного рисунка на кожные покровы заменяют временными рисунками, например из хны.

Смирнов Ю.А. Лабиринт. Морфология преднамеренного погребения. М.1997.С.60-61.

IV. Cоматические модификации черепа Деформации черепа Искусственная деформация мозгового отдела черепа – одна из наиболее широко распространенных соматических модификаций. Традиция искусственно изменять форму головы существовала у многих народов в разные исторические эпохи. Это связано, прежде всего, с той символической ролью, которая отводилась в культурах народов мира голове и черепу98. В настоящее время и в относительно недавнем прошлом, этот обычай был отмечен у некоторых этнических групп Средней Азии (туркмены)99, Афганистана (таджики, джемшиды, хазара)100, Африканского континента (мангбету)101 и Океании102, в том числе – на Гаити103.

Не исключено, что деформация черепа является одной из древнейших соматических модификаций. Эрик Тринкаус зафиксировал следы деформации на черепах неандертальцев из погребений Шанидар 1 и 5, имеющих возраст 45000 лет104.

Практика преднамеренной деформации головы неоднократно описывалась античными авторами (Гекатей Милетский, Геродот, Гиппократ, Страбон, Аполлоний Родосский) и средневековыми арабскими учеными (ал-Макдиси, Иакут, аль-Бируни)105. Источники нового времени повествуют о широком Henshen F. The human scull. A cultural history. London,1966.

Левин М.Г. Деформация головы у туркмен // СЭ, вып. VI-VII, 1947. С. 184-190;

Дунаевская Т.Н.

Влияние искусственной деформации на форму головы у туркмен // Вопросы антропологии, вып.

15, 1963.

Ходжайов Т.К. Обычай преднамеренной деформации головы в Средней Азии // Антропологические и этнографические сведения о населении Средней Азии. М., 2000. С. 22.

Пирцио-Бироли Д. Культурная антропология тропической Африки. М., 2001. С. 125.

Smyth R. Brough. The aborigines of Victoria. London, 1878. P. 51;

Blackwood B., Danby P.M. A study of artificial cranial deformation in New Britain // Journal of Royal Anthropological Institute, vol.

85, 1955. P 173-191.

Douglas O. Oceania. Honolulu, 1989. P. 680.

Trinkaus E. Artificial cranial deformation in the Shanidar 1 and 5 Neandertals // Current Antropology.

№ 2. 1982. P.198-199.

Ходжайов Т.К. Ук. соч. С. 24-25;

Балабанова М.А. О древних макрокефалах Восточной Европы // OPUS: Междисциплинарные исследования в археологии. Вып. 3. М., 2004. С. 171-173.

распространении этого обычая в Центральной и Южной Америке106. При этом деформации черепа долгое время сохранялась и в Европе - галло-романская традиционная процедура деформации черепа, практиковалась до конца XIX века (в Нормандии этот обычай исчез к середине XIX в., в Пуату и Лангедоке сохранялся дольше)107.

Представление о пластичности черепа в период его роста зафиксировано у многих народов, даже у тех, которые не практикуют деформацию, например, у якутов108. Так, у восточных славян в процессе купания ребенка мать «лепит, выравнивает череп младенца, придавая ему правильную круглую форму»109.

Точно также на Новой Гвинее матери руками придавали черепам младенцев коническую форму110. Судя по всему, именно эти знания были положены в основу практики преднамеренной искусственной деформации. Однако, обсуждая данную тему, не стоит забывать и о непреднамеренной искусственной деформации черепа, образующейся из-за специфических приемов ухода за детьми, в особенности – формы колыбели и способов привязывания к ней ребенка111. Такого рода искусственные изменения, то есть те, которые не носят преднамеренного характера, не следует ставить в один ряд с соматическими модификациями, скорее их стоит сопоставить с детским травматизмом.

Количество этнографических данных и данных письменных источников пока недостаточно для того, чтобы оценить истинные масштабы разнообразия, время появления и широту распространения обычая искусственной деформации головы. В этом отношении гораздо более обширный материал накоплен палеоантропологией.

Топинар П. Антропология. СПб., 1879. С. 170-176;

Боден Л. Инки: быт, культура, религия. М., 2004. С. 168;

Hooton E.A. The Indians of Pecos Pueblo. A Study of Teir Skeletal Remains. New Haven, 1930;

Brothwell D.R. Digging up Bones. The excavation, treatment and study of human skeletal remains.

Oxford, 1981. P. 48-49.

Любарт М. К. Народы Франции // Рождение ребенка в обычаях и обрядах. Страны зарубежной Европы. М.: Наука. 1999. С. 225-226.

Дьяченко В.И. Воспитание детей у якутов // Традиционное воспитание детей у народов Сибири.

Л., 1988.

Кабакова Г.И. Антропология женского тела в славянской традиции. М., 2001. С. 95.

Миклухо-Маклай Н.Н. Собрание сочинений в шести томах. Т. 3. М., 1994. С. 187.

Рычков Ю.Г. О деформации головы в связи с обычаями ухода за детьми // КСИЭ, вып. XXVII, 1957.

На искусственно деформированные черепа европейские исследователи обратили внимание в середине XIX в. – на заре формирования антропологии как науки112. В соответствии с пониманием того времени такие черепа рассматривались в ряду патологий, вместе с различными отклонениями и уродствами113, иногда даже без указания на то, что речь идет о результатах преднамеренных действий114. В конце XIX – начале ХХ столетий начали появляться обобщающие работы по искусственной деформации головы115, среди которых необходимо особо отметить публикацию Д.Н. Анучина «О древних искусственно деформированных черепах, найденных в пределах России»116. В этом исследовании фактически впервые была подчеркнута этнокультурная составляющая данного феномена.

Существенный вклад в систематизацию наших знаний об искусственной деформации черепа внес Е.В. Жиров, который свел имевшиеся к концу 1930-х гг. данные и представил их в небольшой публикации, предложив различать несколько типов преднамеренной деформации: затылочную, лобно-затылочную, теменную и кольцевую или циркулярную (с двумя вариантами – высокая (башенная деформация) и низкая)117. Эта классификация успешно используется палеоантропологами уже много лет. Недавно был открыт новый тип искусственной деформации – точечный, обнаруженный на черепах эпохи неолита из Южного Приморья118.

Новый важный этап в изучении феномена искусственной деформации открывается исследованием С.С. Тур, которая дала не только развернутую Gosse L.-A. Essai sur les dformations artificielles du crane // Annales d’Hygine publique et de Mdecine lgale, 2 srie, t. III-IV. Paris, 1855.

Топинар П. Ук. соч. С. 149-176.

Ранке И. Физические различия человеческих рас. СПб., 1902. С. 243-247.

Broca M.P. Sur la Deformation Toulousaine du Crane // Journal of the Anthropological Institute of Great Britain and Ireland, vol. 2, 1873. P. 134-135;

Анучин Д.Н. О древних искусственно деформированных черепах, найденных в пределах России // Известия ОЛЕАЭ, т. XIX, вып. 4. М., 1887;

Петри Э.Ю. Деформацiи и аномалiи // Антропологiя. Т. II. СПб., 1897. С 134-156;

Flower W.H. Essays on Museums. London, 1898;

Chapiro H.G. A correction of artificial deformation of skulls // Anthropology papers of the American Museums of Natural History, vol. XXX, 1928;

Hooton E.A.Ibid.;

Dingwall E.I. Artificial cranial deformation: a contribution to the study of the ethnic mutilations. London, 1931.

Анучин Д.Н. Ук. соч.

Жиров Е.В. Об искусственной деформации головы // КСИИМК, вып. VIII, 1940.

Попов А.Н., Чикишева Т.А., Шпакова Е.Г. Бойсманская археологическая культура Южного Приморья.

Новосибирск, 1997. С. 57-66.

картину ее бытования на территории Северной Евразии, но и очертила главные мотивы к закреплению этого обычая у древних народов119.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.