авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
-- [ Страница 1 ] --

Дипломат без штанов

(Возмутительные записки обнаглевшего циника)

ххх

Вместо предисловия

Предлагаемая

вниманию читателя книга не имеет прямого

отношения к какому-либо, отдельно взятому отрезку истории дипломатии

советского периода или новейшей истории внешней политики и

дипломатии России. Точно так же мало относится всё изложенное ниже к

исторической конкретике мировой дипломатии на том или ином этапе её длительного существования и впечатляющего действия. Единственным (и главным) вопросом, который серьёзно волновал автора и подвиг его на написание данного эссе, был вопрос о том, насколько и как несвобода в жестком тоталитарном государстве влияет на личность и професиональную деятельность дипломата. Все остальные аспекты, в той или иной мере затронутые в ходе раскрытия основной темы, имеют второстепенное, несущественное, почти нулевое значение. И хотя история СССР дала исчерпывающий ответ на затрагиваемый вопрос, как кажется, читателю новой, демократической России, особенно молодому, будет небесполезно прочесть некоторые соображения современника советской эпохи, безвозвратно ущедшей за исторический горизонт.

В мысленном возврате к минувшему есть определённый, врачующий момент: вчерашние наши ошибки можно при желании легко "забыть", списать на время и обстоятельства;

походя отделаться от мертвящих объятий идиотизма и преступной халатности прошлого-весьма трудно. А надо, если мы хотим выжить перед лицом безжалостных вызовов нового века. За нелепые и трагические промахи минувшего (и сегодняшнего) дня нас никто со стороны не пожалеет, если мы не пожалеем себя сами и не сделаем надлежащих выводов.

Безжалостный, часто жёсткий, а потому не слишком приятный самоанализ тут не помеха. Без резких оценок прошлого нам не обойтись, оно у нас сияет далеко не ангельским светом. По личному опыту знаю:

правда часто груба и усваивается с трудом. Понять и принять её откровение в целом, без купюр и умолчаний для некоторых весьма проблематично, а кое-кому-невозможно. Уверен, не избежал невольного субъективизма, а может быть даже крайностей, сказанных в эмоциональном запале и автор данной работы. Не ошибается тот, кто не хочет думать, оценивать, шевелиться. Но жизнь от этого не становится лучше, краше и беспроблемнее.

Поскольку это наполовину литературное, наполовину журналистское исследование с элементами политического анализа так или иначе посвящено дипломатии и дипломатам, я был вынужден обращаться к отдельным фактам истории этой дисциплины, с моей точки зрения обосновывающим и подтверждающим то или иное положение, высказанное на страницах предлагаемой читателю книги. Можно спорить о форме изложения, концептуальной глубине авторского взгляда на затронутые проблемы и отбор иллюстративного материала, но вряд ли стоит отвергать с порога тезис об актуальности в наше время затронутой темы. Между прошлым и настоящим нет непроницаемых перегородок.




Вчерашний день, хотим мы того или нет, проник в наше настоящее и довольно заметно искажает его лицо. Будем делать вид, что ничего неприятного в этом нет, что можно пытаться идти вперёд, повернувшись назад? Но мы слишком долго самоустранялись от нелицеприятных оценок фактов нашей новейшей истории. О нашем прошлом не всё сказано открыто и прямо до конца, а некоторые моменты всё ещё остаются закрытыми табу для общественного мнения. Мы не можем быть откровенными, боимся или не хотим делать резких движений? Свобода и демократия-это только звонкие декларации политиков? Что бы там ни говорили, наконец-то мы живём в России свободы слова и убеждений!

Понимание этой фундаментальной истины придавало автору уверенности и смелости без обиняков говорить о собственных слабостях, ошибках вчерашнего дня и сегодняшней реальности. Спокойно и холодно судить себя и своё прошлое-дело довольно трудное, сплошь и рядом можно впасть в ошибки, преувеличения, поддаться искушению думать о себе лучше, чем ты есть на саммо деле. Читатель имеет право оспорить, дополнить и уточнить упущенное автором. Будь иначе, вряд ли стоило бы браться за дело, сулящее мало хорошего...

Сделаем одно уточняющее замечание. Перед вами, дамы и господа, не научное исследование в строгом смысле этого слова, не исторический очерк генезиса дипломатии как разновидности социальной и общественной активности, и не справочно-биографический фолиант для учёных историков-педантов в очках с роговой оправой, хотя затрагивать биографии отдельных дипломатов самых разных эпох автору пришлось довольно часто. С учётом этих моментов скорее всего можно признать, что на свет родилось некое полубиографическое произведение взыскующего ума с лёгким критическим уклоном, включающее в себя в разных пропорциях первое, второе и третье. Насколько удачно выдержаны пропорции такого подхода к поставленной задаче пусть судит читатель: о вкусах можно и нужно спорить.

Весь конкретный исторический материал, имеющий отношение к дипломатии, использован исключительно в качестве скользящего фона для анализа и прояснения тревожившего автора вопроса: каким образом степень гражданских свобод в государстве влияет на эффективность деятельности дипломата и успешность дипломатии в целом. Скажут, вопрос явно не проблемный, он давно решён вековой практикой и критические весы решительно склоняются в пользу признания благотворного влияния свободы на любую разновидность человеческой активности. Справедливо. Автору кажется тем не менее, что для каждой исторической эпохи характерны свои, часто весьма экстравагантные пропорции сочетания свободы и успеха. Проблема, как представляется, не имеет ни однозначного, ни общего, глобального решения: дипломатия тоталитарного государства может быть чрезвычайно продуктивной на определённом отрезке времени-таковой была послевоенная дипломатическая активность СССР вплоть до восьмидесятых годов, которая, увы, закончилась тотальным проигрышем всего ранее достигнутого, как только в пределы Советского Соза вторглась её величество свобода. Соединённые Штаты Америки, и так называемый "западный мир", где демократических свобод было намного больше, чем в СССР, на протяжении многих лет терпели ряд курьёзных тактических поражение, пока в конечном счёте не выиграли в дипломатической схватке с советским феноменом всё, что можно было выиграть.





История знает немало примеров, когда дипломатия деспотического режима была чрезвычайно успешной не только потому, что опиралась на военную мощь государства, а потому, что отдельные гениальые одиночки в дипломатии становились выше запретов и репрессивной политической практики полицейского строя, который они олицетворяли. Вывести некий точный, научный закон зависимости успешности дипломатической активности конкретной страны от степени гражданских свобод в ней вряд ли удастся, но ясно одно: свободный дипломат-гражданин имеет гораздо больше морально-нравственных преимуществ перед дипломатом, безгласным роботом политического режима, которому он бездумно, безоглядно и верно служит. Казалось бы, если всё так просто, к чему ломать копья? Не стирается, не тускнеет ли истина от того, что её повторяют тысячу раз? Думаю, что нет. Над подтверждением справедливости и очевидности этого бесспорного тезиса наивный, порой нерешительный автор и трудился, забывая о пище и отдыхе. За кропотливую настойчивость будем к нему снисходительны...

Несколько смущённому создателю данной монографии хотелось бы верить, что сваренное блюдо придётся по вкусу если не всем, то многим:

свет не без добрых людей. Данное утверждение далось сомневающемуся творцу не без внутреннего трепета и мучительных размышлений;

о категоричной безжалостности суждений читающей публики, не прощающей высокомерным смельчакам даже самые малые промахи, автор осведомлён более чем достаточно. Втуне он надеется теперь только на то, что возможно недооценил уровень собственной гениальности, на которую однажды обратил его внимание сотрудник ГИБДД, оштрафовавший мыслителя за лихой проезд на красный свет. Вот и в случае с опусом с интригующим названием, я рискнул повторно рвануть на красный свет, в надежде выпить шампанское, к которому пристрастился не без помощи дипломатов разных стран и народов.

О чём же конкретно эта нкига, спросит нетерпеливый читатель, взявший её в руки для предварительного, беглого, но придирчивого просмотра? Отвечу так, как и положено отвечать перед строгим критиком:

она о многом, но, если говорить коротко и ясно, прежде всего о судьбе и роли личности в дипломатии. Я не люблю темнить. Признаюсь прямо: всё прочее расчётливо притянуто за уши в качестве литературных красот для оживления сухого стиля фактов и фактиков. Если вас, уважаемый читатель, хотя бы немного интересуют вопросы психологии, социологии, история драматических коллизий и стычек, жестокие подковёрные игры, в которые бесконечно играют искусные дипломаты всего мира, тогда принимайтесь за чтение. Чему-нибудь оно вас всё же научит. Если нет-сообщите о выходе в свет этой книги друзьям и знакомым:

дополнительная реклама хорошему произведению не повредит! Спасибо и за это.

ххх Дипломат-друг человека ххх Природа швырнула голого человека на голую землю-виноватого лишь в том, что он родился на свет.

Плиний Старший (ок. 24- гг.)-римский государственный деятель, учёный, писатель.

Бывают бандитские правительства, но не может быть бандитского народа.

Гюго Виктор Мари (1802- гг.)-французский писатель Можно дурачить часть народа всё время;

можно дурачить весь народ некоторое время, но нельзя дурачить всё время весь народ.

Линкольн Авраам (1809- гг.)-президент США.

История повторяется, это один из её недостатков.

Дарроу Кларенс Стюард (1857-1938 гг.)-американский юрист, писатель.

10.07.2007.

ххх Миром правит магия имён и понятий. То, что человек не в состоянии рационально понять и пережить в личном опыте, он пытается себе представить. Отсутствие опыта и конкретного знания тогда замещает блестящее понятие, образ, логический (или абсурдный) фетиш, созданный кем-то другим, человеком с иной судьбой, отличной от нашей собственной. О мире мы узнаём по большей части из мифов и откровений минувшего и настоящего. Мифотворчество высокомерно покушаетя на наше будущее. Как выражаются ученые американские идеологи, glittering generalities (блестящие, роскошные, сверкающие обобщения, "общие места") помогают человеку одолевать унылую реальность. Ничего не поделаешь, даже самые последовательные учёные и убеждённые философы-рационалисты живут и умирают в мире своих блестящих фантазий.

Профессия дипломата во все века считалась высокопрестижной.

Личность дипломата, его внешне завидная судьба, полная острых приключений, поражающих воображение интриг, взлётов и падений, тайных любовных историй и громких дуэлей приковывали к себе внимание простой публики, с завистью слушавшей рассказы знатоков о великосветских дипломатических раутах, причудливой моде на камзолы, шпаги, пистолеты, пряжки, трости и парики, о роскоши и небывалом разврате придворной жизни, путешествиях в дальние страны, сопряжённых с опасностью и волнующей романтикой. Реальные и вымышленные прелести дипломатической службы заочаровывали не только молодых, наивных простаков, но даже многих, умудрённых жизнью седовласых отцов семейств, неожиданно бросавших всё и к ужасу близких пускавшихся во все тяжкие. Романтика, блеск дипломатической карьеры и соблазны высшего света разбили не одно пылкое, доверчивое и слабое сердце. Жаль, очень жаль! Предупреждал же нас французский моралист восемьнадцатого века Никола-Себастьян Шамфор (1740- гг.): " Кружки, гостиные, салоны-словом, всё то, что именуют светом,-это дрянная пьеса, скверная и скучная опера, которая держится лишь благодаря машинам и декорациям". Многие до сих пор считают за это французских моралистов слишком занудными и поверхностными.

В обществе фигура дипломата всегда подсвечивалась яркими софитами человеческого воображения. Дипломат пользовался реномэ почти небожителя, делившего славу и почёт наряду с известными актёрами, разбогатевшими карточными шулерами, удачливыми придворными альфонсами, смелыми, ловкими казнокрадами, таинственными убийцами тиранов и неуловимыми героями легенд.

Дипломату приписывались сверхестественные способности в политике, знание тайн искусства обольщать необольстимых, умение незаметно пользоваться ядом, кинжалом и клеветой, не оставляя следов;

добиваться того, чего никогда не были в состоянии добиться высокомерные, чванливые, нетерпеливые монархи и короли, хватавшиеся за мечи и арбалеты там, где нужно было всего лишь отвешивать успокаивающие, усыпляющие поклоны и лучезарно улыбаться.

Дипломаты всегда считались волшебниками чарующего слова, убеждающей улыбки, обезоруживающего взгляда гипнотизёра, на виду у всех тонко выдающего белое за чёрное и наооброт. Великим дипломатам, разрешавшим судьбоносные конфликты за рюмкой доброго вина, восторженно рукоплескал весь мир и никто не считал, сколько напомаженных неудачников в кружевах и бантах задыхались в верёвочной петле, теряли хитрую, лисью голову на гильотине, гнили заживо в казематах за ошибки уполномочивших их на подвиги сюзеренов или за свои собственные, глупые промахи на скользком политическом паркете. Изысканная музыка торжественных балов, салонные разговоры протокольно корректных дипломатических приёмов, книксены, помахивания шляпой с приседаниями и умение пятиться, не поворачиваясь спиной к королям и диктаторам, своим театральным великолепием закрывали наглухо уши и застилали глаза обывателю, которому тяжёлая обыденность оставляла только возможность мечтать о недосягаемом, сказочном мире блестящего дипломатического бомонда.

Дипломаты словно звёзды на небесах отродясь указывали человечеству дорогу в непроглядной ночи. Какие молодцы! Какие...Да, некторым везёт под солнцем!

Автор написал резкий абзац и беспокойно задумался: а ведь в этом есть своя правда. Дипломат-это вам не водитель грузовика с овощной базы или агроном распавшегося колхоза из провинциальной глубинки.

Кто, в самом деле, стоит на острие международной политики? Кто ведёт переговоры до самого-самого момента, когда пора паковать чемоданы и спешить на последний, уходящий поезд? Кто летит в гроячие точки сглаживать кипящие противречия? Кто сидит за столом переговоров, когда уже можно только лежать? Кто из последних сил уверяет, что ещё не всё потеряно? Кто... Короче, приходится признать: дипломат-это фигура, без которой мир был бы не только тесен, но и неинтересен.

Приходится констатировать: дипломат, как всякий овощ, регулярно вызревал и вызревает как раз в нужный момент, когда человечество растеряно и не знает: играть ли дальше на бирже или плюнуть на всё и загорать на пляже, в крайнем случае-сходить в сауну и оттянуться текилой с солью по полной программе. Вот тут-то и пояляется дипломат и поднимает спасительный указательный палец кверху: тихо, ребята, слушайте, что я вам скажу! И все видят: на дипломате свежая, белая сорочка, новый, без пятен жира галстук и кружевные, полосатые панталоны с шёлковыми завязками у щиколоток, значит не всё потеряно!

И восторженная, влюблённая в сказку публика забывает на миг, что под платьем дипломат, как и все мы,-голый!

В молодости автор ужасно стеснялся этого открытия. Наглухо застёгивался и не носил шорты, хотя в то время дипломатом не был.

Старался не демонстрировать без нужды хилое тело в уважаемых общественных местах. Скрывал свое настоящее естество. Краснел.

Отводил смущённые взоры в сторону. А куда вы уйдёте от своего естества? Куда спрячетесь, спрашиваю я вас, граждане новой России? А?

Даже марксизм-ленинизм и тот сбросил свои одежды-покрова, а вы всё ещё боитесь подставить оголённую грудь свежему ветру?!

Дипломатничаете? Я вот что вам скажу: бросьте дурачить самих себя.

Мне пришла в голову возможно не совсем свежая мысль: мы верим дипломатам, плотно застёгнутым на все пуговицы. А что они скрывают за пазухой? Что, чаровники? Зачем хоронятся? Дабы узнать это, я и решил слегка раздеть дипломата, сняв с него на первый случай парадные панталоны, ибо без порток любой дипломат-небожитель сразу же превращается в обычного, земного человека, каких вокруг миллион, и не только в городской бане. Каждый из нас испытал это состояние невесомости-раздень нас догола и все увидят, друг ты человека, или контролёр автобуса. На этом оселке я и хотел проверить дипломата, но тут же, чую, поднялась буря возмущения.

Явственно слышу: боже мой, что за безвкусица? Что за фанфаронство! Кому пришла в голову дикая идея раздеть уважаемого дипломата до гола? Наши писатели, психологи, философы сошли с ума?

Чему мы учим почтенную публику и молодое, подрастающе поколение в период, когда падшая Россия начинает подниматься с колен? Разве может быть другом нормального человека дипломат, к тому же без штанов? Без исподнего, то есть! Неглиже нам не гоже!

Может, отвечают специалисты международных отношений, может, да ещё как может! Осуществлять идею дружбы и любви, будучи без порток, даже легче-вам ничто не мешает. История пестрит яркими свидетельствами, подтверждающими этот эпохальный факт. Посему не надо спешить с выводами: у слабого человека настолько мало истинных друзей в подлунном мире, что дипломата, пусть и оголённого, нельзя мановением руки сбрасывать со счетов. Можно сильно просчитаться.

Совершенно верно, подтверждают и весёлые сторонники тотального неглиже на пляжах и закрытых фотосессиях, не придающие в двадцать первом веке никакого значения сковывающей одежде.

Расслабтесь, граждане! В самом деле, что получается: если дипломат остался без порток, значит прощай дружба? А его человеческая сущность осталась при нём или нет? Надеемся! Куда она делась? Ну, тогда подавайте нам его сущность неодетую, без помпы, без утайки тёмных сторон и без праздничного грима! Чтоб всё было как на ладоне.

Как в кино. Подумайте сами, если оголился человек (может в силу служебной необходимости!), что это меняет? Абсолютно ничего. Без штанов у нас живёт половина страны. Исправно платит налоги, голосует, летает на параплане, тяжело, зверски болеет за сборную по футболу и не соблюдает правила дорожного движения ни при каких обстоятельствах, прикрываясь ссылками на черту бедности и всеобщую капиталистическую спешку. Но результат, результат-то налицо: по экономическим показателям Россия входит как минимум в десятку самых развитых стран.

Разве не чудо?! Факт настолько потрясающий, что просвещённый Запад нас ужасно боится, хотя делает вид, что очень уважает. Запад-оплот рационализма. Он знает: оказывается, без штанов можно сотворить, наворочать такое, что не снилось ни одному парижскому моднику в панталонах от Версаче!

Объяснимся: сегодня, если не разденешься догола, никто на тебя внимания не обратит, будь ты семи пядей во лбу. Как принято говорить, чтобы "раскрутиться" (или, чтобы тебя раскрутили), нужно придумать что-то особенное, из ряда вон выходящее, космическое, запредельное. И как же это трудно! Голодная, жаждущая хлеба и публичного совокупления толпа знает всё заранее. У неё выработалась эрекция только на пошлость. Больше её ничем не поразишь, не удивишь. Благодаря рыночным писателям-просветителям, отрезавшим читающей публике пути к культуре, она, эта уличная публика, перепробовала, просмаковала и скушала не такое. Голый дипломат никого не шокирует, не выведет из равновесия, если, положим, зайдёт в кафе близь Красной площади на чашку кофе во время обеденного перерыва. Даже усталая, но строгая и справедливая милиция добродушно скажет: господи, да пусть себе отдыхает, родной и оголённый дипломат, если ему делать нечего, подумаешь, невидаль! Лишь бы кофе горячий второпях не пролил себе куда ни попало, обварится-никакая "Виагра" потом не поможет...

Сразу оговоримся: автор не собирается раскручиваться, врать, лебезить или просить денег у спонсоров на благородное дело просвещения усталого народа. Бесполезное занятие! Будучи человеком наивным, он только хочет привлечь внимание к теме, которая кажется ему интересной и важной для общества. Его не пугает возможное обвинение в окололитературном донкихотстве. Он понимает, что голым задом (и не только) теперь можно никого не удивить, даже если разместить на нём рекламу туров в солнечную Флориду. Этого сегодня явно мало! Если посмотреть кабельное телевидение (до и после полуночи), прислушаться к литературному мату на сцене Большого театра или к остервенелому стёбу дружеской болтовни счастливых, молоденьких невест, распивающих с ошарашенными женихами палёное шампанское близь кремлёвской стены у Вечного огня, многое станет ясно.

Все эти штучки-дрючки для нашей стремительно развивающейся моды на доселе небывалое, как говорят утончённые французы, давно "пасе", что означает в переводе с учтивого парижского диалекта-невозвратное прошлое. Канувший в мутную Лету этап нашего бурного социо-культурного взлёта, как сказал бы мрачный летописец эпохи побеждающей демократии и модернизированных памперсов многоразового использования.

Так зачем всё же этот оскорбительный намёк в заглавии эссе (с бородой к тому ж!) о дипломате без порток? Кому мешает скромный международный работник периода бурного развития дипломатических отношений возрождающейся Родины с умирающим, но так и не загнившим до конца, подлым Западом? Как выражается прогрессивная молодёжь (наша последняя трагическая надежда и несказанная радость), "кого это сечёт"? Никого! Ноль всякого воздействия и противодействия.

Не сечёт и баста, как говорят итальянцы. Молодые и знающе посмеиваются (олигархи и члены истинно народных партий-не в счёт, им всегда весело, дипломатия им по барабану). Безденежные пенсионеры неулыбчивы, они читают только прошлогодние газеты и не подписываются на толстые журналы из соображений экономии. Они помнят: экономика должна быть экономной. Затурканным инфляцией домохозяйкам, как вульгарно, но точно выражаются на нашей обновлённой эстраде тонкие острословы, политика и голые дипломаты-до фени. Для кого же тогда наше претенциозное послание?

Заигрываем с наевшимся, отрыгивающим читателем из рядов перепуганного дефолтом среднего класса? Коньюнктурно пользуемся случаем, мол цензура позорно пала четверть века назад, почему бы не выпендриться? Но где этот наш средний класс? А цензура пала совсем, или на время?

Определимся по мере сил и возможностей. От читающего требуется набраться терпения до конца, иначе он так и останется при своих смутных ощущениях при вполне ясной погоде и розовых надеждах на рост цен на нефть в ближайшем (светлом) будущем. Подчеркнём ещё раз: данное сочинение не является ни научным, ни историческим исследованием серьёзной темы, ни фривольным литературным произведением в строгом смысле этого слова. Жанр свободно скомпанованных записок, в которых под определённым углом сконцентрированы разрозненные исторические факты и личные наблюдения автора, позволяет скорее говорить о попытке робкого журналистского осмысления довольно интересной и важной во всех отношениях задачки, частично обозначенной в названии предлагаемой читателю полудокументальной, слегка печальной повести.

Автор не претендует ни на глубокий, диалектический анализ избранного для освещения материала (метод столь близкий уму и сердцу кабинетных любителей исторических учёностей), ни на лавры безответственного ниспровергателя каких бы то ни было основ-роль, которую с таким замечательным азартом прибыльно эксплуатирует сегодняшняя литературная попса, завалившая книжный рынок качественной макулатурой о гангстерах, маниакальных извращенцах-оборотнях и публично онанирующих феминистках под руководством мегерообразной Мадонны.

Более доступный для творческого освоения жанр критической журналистики выбран в данном случае потому, что, по нашему мнению, нарождающееся российское общественное сознание ещё не вполне созрело для обстоятельного, по-настоящему критического, глубокого разговора о роли дипломатов и дипломатии в историческом процессе.

Чувствуете серьёзную нотку? Хорошо. При социализме эта тема, как и было положено по тогдашним правилам, была выхолощена, приглажена по лекалам победившего марксизма-ленинизма, бациллы которого можно было обнаружить даже в назидательной инструкции по пользованию соковыжималкой, туалетной бумагой, которой при социализме не было, или сапожной щёткой. Но разве инструкции в состоянии охватить все перепитии жизни, особенно современной?

Насколько известно автору, социально-политический контекст служебной роли дипломатии в системе социализма пока не подвергнут внимательному научному и традиционно нелицеприятному журналистскому разбору. А сделать это следовало бы ради нашего общего морального здоровья. Материал-то удивительно красочный! А здоровье-хилое, сероватое, неспокойное. Однако, вопреки всему этому, благодатная тема всё ещё живёт и вяло дышит на уровне молчаливой советской апологетики. Консервативный работник общественного присутственного места, именуемого Министерством иностранных дел, этому страшно рад. Он уверен: бюрократизм непобедим.

Дипломатический чиновник ничем не лучше любого другого занюханного чиновника: ему дорог покой и свой мундир, даже изрядно запачканный, запылившийся и подозрительно пахнущий. На всякий научный разбор министерскому работнику начхать, ему и без того тепло и уютно.

Но есть момент, тревожащий и не отпускающий наше обострённое гражданское воображение: Министерство иностранных дел России, занятое ужасно важной текучкой, глухо молчит о своих оценках благословенного советского периода. Дипломатично выжидает уже семнадцать лет. По традиции делает вид, что дела внутри страны его мало касаются. Ни слова дружеской, но острой критики, принципиального, но спасительного осуждения или вызывающих чувство глубокой благодарности и удовлетворения пояснений об условиях своего исторического правопреемства богатого социалистического наследия до сих пор оно не промолвило. Не решилось. Отложило до будущих перемен.

До греческих календ. Загруженность по работе не позволила сподобиться.

Святая, впечатляющая (кладбищенская?) тишина.

Видим-наш МИД сурово, глубокомысленно хмурит дипломатическое чело: разве мы не как все? В том-то и дело, что не как! Не как! Поэтому нам и жаль упущенных возможностей, и очень хочется узнать истину.

Хотелось бы пояснений: состоялась ли там давным давно забытая, всеми поруганная перестройка и в какой униформе бродит (и бродит ли?) на этажах высотки на шумной Смоленской площади наша бедная, но столь дорогая прогрессистам из славных рядов КПРФ, желанная демократия?

Скажем критично: с прошлым серьёзных проблем у нас море разливанное (с настоящим, впрочем, не меньше!). Посему даже в штиль никто из умных, расчётливых оптимистов не хочет заплывать слишком далеко от берега: без компаса можно не вернуться домой. А если и вернёшься, можешь обнаружить, что власть уже семь раз поменялась и в цене совсем другие пироги с новой, непривычной начинкой. И сильно пахнет жареным. Живёт и действует другая вертикаль, а ты от неё отклонился (себе на погибель) не в ту, хотя и очень нужную тебе сторону.

Такая Одиссея не для нашего Евсея, говаривал мой дед, деревенский кузнец, второй муж моей бабушки по отцовской линии. Ошибёшься, что тогда? Лучше уж писать оптимистические сюжеты для фабрики звёзд на первом телеканале, строгать детекивы под марининых, исповедываться под сорокиных и иже с ними, в меру слышно и томно петь в хоре в ближайшем районном доме культуры. Никакой скорбный труд, как известно, не пропадает. Нужно стараться жить и трудиться соборно, если нет природного таланта и смелости одиночки. Да долго ли так проживёшь? Где сегодня наша соборность? И в чём наши смелость и открытость?

А сам автор, скажет наконец раздражённый читатель, смельчак?

Решил нырнуть в морскую пучину откровенности, в самую глубину самокритики нашей дипломатической и иной рутины? Снял с себя портки прикрытия? Пошёл ва-банк? Сделал смелую заявку на букеровскую премию? Замахнулся на священную корову, выступил с уничтожающей критикой наших вечных, подлых, изворотливых врагов, внутренних и внешних, решился на освежающую, поднимающую и обновляющую душу повесть о собственных пороках? Эге-ге! Вышучивать других за потерю важной части спасительногро туалета не накладно, но сам-то он чего добивается? Раскрыл, подлец, свои карты?

Из вышеизложенного ясно: ничего подобного пока не произошло.

Пока ещё на раскрыл подлец свои карты. Автор тоже-как все. Штаны на нём еле держатся, но всё таки не упали. У него обычное образование и общий, средний (совковый) кругозор. Автор по привычке всё ещё немного трусит. Сомневается в собственной правоте. Колеблется в допустимых пределах. Пишет как Эзоп-прозрачными полунамёками с чертовски острым подтекстом. Не высовывается, а только показывает за спиной кукиш. Как добропорядочный мещанин, он тоже не созрел для серьёзных переживаний в научной форме. Автор слабеет перед лицом строгих требований научности. Его тянет в легковесную журналистику, которую его недруги по праву назовут беззубым очернительством. Как некрасиво, однако, так себя вести!

Это однако не значит, что подлец сознательно стремился уйти от трудных вопросов затронутого дискурса, отделавшись шуточками и обывательскими анекдотами, потому что у нас это любят поклонники ночного стриптиза и рейдерских захватов по-большевистки. Просто автор обожает юмор с лёгким привкусом сатиры. И вот что получается: многим (и прежде всего безумно серьёзным профессионалам на ниве дипломатии) может показаться, что вместо углублённого, ответственного разговора о роли дипломата в обществе автор занимается плоским зубоскальством. Что за фривольности? Разве так можно: дипломат, уважаемая персона и вдруг-без нижнего белья?! Он же не артист провинциального цирка! Стыдоба! Да, возможно всё задуманно автором сердито, но коньюнктурно и дёшево. Балаганно. Спекулятивно и неубедительно. Всё та же гнилая попса. О каком букеровском замахе может идти речь, дамы и господа?

Тем, кому всё изложенное дальше покажется неправдоподобным, злобным и невероятно оскорбительным вымыслом, априори обиженный автор предлагает: садитесь и пишите о дипломатах что-то своё. Личное.

Выстраданное. Непредвзятое. Объективное. Комплиментарное.

Дружеское и семейно тёплое. Со слезой сочувствия и признательности.

Уверен: намучаетесь, если вы честный человек без растревоженной язвы желудка, ранее судимы не были и никогда не состояли ни в какой скомпрометированной группировке. Потрудитесь на писательской ниве!

Обнаружите массу интересных мелочей, изящных вещиц и нежных крапинок на фоне декораций, написанных крупным мазком. И кое-что поймёте. Я заранее протягиваю вам дрожащую руку дружбы в знак страстного сочувствия. Благодарное человечество вас тоже не забудет, если просуществует ещё хотя бы одно поколение лобастых читателей.

Чтобы быть ближе к теме, возьмём сразу быка за рога и заявим на удивление несведущим: дипломат редко участвует в выработке основных направлений внешней политики государства, которое он представляет на международной арене. Ещё меньше отвечает он (или хочет, желает отвечать) за то, что творится внутри страны. Основную ответственность за внешнюю и внутреннюю политику несёт высшее политическое руководство, государственные и политические деятели, в услужении у которых находится наш фигурально и фактически голый, но такой милый дипломат. Они, эти дорогие нам верхи, являются творцами политической линии, которую дипломат вынужден представлять вовне. Если такая политика носит реакционный, агрессивный характер, дипломат неизбежно ставится перед моральным выбором: либо полностью солидаризироваться с курсом своего безумного правительства и безоговорочно выполнять его инструкции, либо подать в отставку по высшим этическим соображениям и навсегда остаться без штанов и надежд на будущее.

Чаще происходит первое, чем второе, ибо дипломат в сущности такой же наёмный чиновник, как и всё остальное чиновничество в государстве, но он ещё и дипломат! История подтверждает известную истину: дипломаты всех времён и народов всегда были (и, увы, останутся!) конформистскими, безгласными соглашателями с политикой своих государственных владык. Дипломаты-вечные друзья нахмуренного человека, сидящего на троне. У дипломатии и дипломатов нет другого выбора. Ни одно министерство иностранных дел в мире не проводит самостоятельную, независимую политику. Оно живёт и действует по указке свыше. Министр иностранных дел может входить в правительство, может пытаться что-то советовать своему государю, но действовать он (министр) будет так, как ему прикажут. Дипломат несёт в этом случае историческую ответственность за все преступления и ошибки тех, кому он верно и бездумно доверяет и служит. Сума и тюрьма, следовательно, ему обеспечены, а в некотрых случаях и гильотина, как это случилось с фашистской дипломатией, уроки которой забывают авторы и проводники политики однополярного мира, пытающиеся добиваться своих целей любой ценой.

И вот что поражает воображение законопослушного гражданина без дипломатической выучки: услужливый, расчётливый дипломат никогда не забывает о своей собственной, частной выгоде. Он всегда (или почти всегда) действует, руководствуясь верным принципом: своя шкура дороже. Кто-то действует иначе? Американские дипломаты потратили немало усилий для создания мифа о наличии у Ирака оружия массового поражения. Это стало причиной военной агрессии США против Багдада.

Страна была стёрта с географической карты, превращена в очаг разбоя и терроризма. Как только это произошло, доблестные американские дипломаты заявили о нежелании ехать туда на работу. Фигурально выражаясь, нагадить нагадили, а убирать не хотят. Аргумент при сём высказывается простой, как колумбово яйцо: если меня там убьют, кто будет заботиться о моей жене и детях? Фацит, он же вывод: политические лицемеры оказались ещё и заурядными, шкурными трусами. Настоящего дипломата на мякине не проведёшь?

Что же вытекает из сказанного? Из сказанного вытекают одни чёрные сомнения и неприятное беспокойство. Получается, дипломат-аморальная личность, отодвигающая в сторону соображения добропорядочности и призывы совести ради чиновничьей карьеры?

Получается именно так, хотя в каждом конкретном случае невозможно вывереть на самых точных весах соотношение политической продажности и личной, гражданской порядочности дипломата, отметившегося в истории не общим лица выражением. Как хорошо известно, историю можно толковать и так и сяк. Сложность проблемы не должна, однако, уводить нас в сторону от основного вопроса: кто есть кто?

Является дипломат действительно другом человека (не только сидящего на троне, но всех нас), работающим на благо человечества, или правы те, кто утверждает, что дипломатия-прибежище политических проституток, лицемеров, трусов и государственных преступников? Мама мия, сказали бы всё те же итальянцы...

Не будем спешить с окончательным ответом на вопрос, поставленный ребром. Диалектика случайного и закономерного, как известно, любит проявляться в сложной и запутанной форме.

Попытаемся оценить некоторые исторические факты и сделать собственные выводы, помня на всякий случай верную поговорку о том, что своя рубашка ближе к своему, а не чужому телу. Продажность и преступное соглашательство пронизывают, увы, не только дипломатию, а все слои и направления государственной и общественной жизни, но истинные преступники часто умело прячутся за спины тех, кто позволяет им безнаказанно вершить тёмные делишки. Пожалеем дипломата: он несёт личную ответственность за свое персональное соглашательство, но его ещё пытаются сделать и ответственным за грехи, к которым он прямо, непосредственно не причастен. Казнить нельзя помиловать?

Во все времена отношения между государствами основательно портили цари, короли, диктаторы и президенты. На заклание за это вели раздетых догола дипломатов. Самый свежий пример: грузинский президент Саакашвили, пришедший к власти в результате уличного путча, разваливший экономику страны и испортивший добрососедские связи Грузии с Россией, жестоко подавил мирное выступление оппозиции в Тбилиси в ноябре 2007 года. Политический протест в стране был вызван тяжелейшими социально-экономическими противоречиями в грузинском обществе. Но Саакашвили обвинил в организации "беспорядков"...

дипломатов российского посольства в Грузии. Впечатляющая логика!

Избиение своих сограждан на улицах Тбилиси грузинский диктатор дипломатично назвал "проявлением демократии". Вывод: всякий раз, когда мы слышим обвинения в адрес того или иного дипломата в цинизме и вероломстве, давайте попытаемся смотреть в корень проблемы. К сожалению, в роли друзей человека и человечества зачастую выступают не ангелы. Как выразился один француз, ангел, у которго связаны руки и ноги, страшнее чёрта. Дипломаты-люди, причём, подневольные, связанные по рукам и ногам. За что их можно судить, а за что нет, попробуем разобраться хотя бы в первом приближении.

Мы все учили в золотом детстве известные школьные стихи о том, как "в лесу раздавался топор дровосека". Помним: звонко и споро раздавался. Незабываемо. Сухой остаток высокой производительности труда дровосека известен: чем дальше в лес, тем больше дров.

Дровосек-это мастер своего дела. Лес рубят-щепки летят. Раззевать рот нельзя ни в коем случае! Зашибёт, если не отскочишь в сторону.

Безответственно наломать дров мы мастера, а ты попробуй нарубить их цивилизованно! Не всем это удаётся: в жизни кто в лес, а кто по дрова. В результате мы, к примеру, вывозим древесину родных лесов в Китай (и даже намного дальше) так, что лысеют целые области, по площади равные четырём блистательным Франциям, не говоря уже об Андорре или Монако. Дровосек с топором обществу нужен обязательно, но если его вовремя не остановить, не поправить...

Наболевшим, страдающим сердцем подлеца я уже чувствую: откуда дровишки, то бишь, материал для книги о голом дипломате, спрашивает меня дотошный читатель? Небось, одни измышления, летописец?

Наломал сырых дровишек, дровосек? Семь вёрст до небес и всё лесом?

Отвечаю: дровишки из лесу, вестимо. Откуда ж ещё? В мире лес книг о голоштанных дипломатах. Среди повестей о них можно заблудиться и ничего не понять с первого раза, так сердобольно и правдиво пишут их авторы о трудной судьбе послов, посланников и рядовых атташе, выходцев из густой толщи трудной жизни народной. Захотелось и мне сказать свое слово о праведниках, со слезами смешанное. Честное, без вранья слово. Без скрытых намёков. Без подковёрной дипломатической игры. Что, разве нельзя? Во всех моих производственных характеристиках социалистического периода подозрительные, завистливые партийные секретари черным по белому писали: "К интригам не склонен". Я обещаю к тому же не ругаться матом, как это принято сегодня везде, а только ссылаться на источники и подлинные исторические документы. Документы такие, что сомнений вызвать ни у кого не могут. Первоисточники чистой воды. Из глубокого колодца дипломатической мудрости.

Имя того колодца-Министерство иностранных дел, в него так просто, с наскока не плюнешь, даже если кому-то никогда и напиться не захочется. Всё таки солидная организация-первоклассное дотационное государственное учреждение, а с этим не шутят даже прожжённые циники, которым всё до лампочки, кроме навара и барыша. Давай поэтому в меру сил придерживаться принципов научности, решил я для себя как автор. Есть, правда в ткани моего полухудожественного произведения и легковесная, расчитанная на публику, мемуарная дребедень, ну да ведь как без неё? Смелый автор должен иметь возможность за кого-то спрятаться. Особенно, когда в лесу раздаётся и раздаётся весёлый топор дровосека, а у автора большая семья, недостроенная дача, проржавевшие "Жигули", вызов в налоговую инспекцию и неожиданно, авантюрно вскрывшийся адюльтер с безкопромиссной любовницей из местного ЖЭКа. Сознаюсь, чтобы разбавить сухую повесть временных лет, я щедро черпал из незамутнённых мидовских источников, прибавляя к сверкающим извлечениям кое-какие мрачноватые картинки из собственного, тщедушного дипломатического опыта. Юридически очень подкованные англичане в таких случаях говорят: есть за что привлечь потерпевшую сторону в суд для ответа.

Итак, чтобы читатель не сомневался в добропорядочности моих авторских намерений, сообщу: весь фактический, биографический материал, касающийся государственных деятелей и дипломатов, все данные о международных договорах, конференциях и встречах на высшем уровне, соглашениях и конвенциях, а также о дипломатических достижениях, провалах и казусах, приведённые в данном эссе, взяты мной без остатка и полностью из трёхтомника под названием "Дипломатический словарь", издательство "Наука" (1984 г). Вся научно-подготовительная, составительская и редакторская работа над 4-м изданием "Дипломатического словаря" была осуществлена группой сотрудников Историко-дипломатического управления МИД СССР, со многими из которых мне в далёком прошлом пришлось счастливо контактировать по работе в министерстве, чью профессиональную и человеческую порядочность я с удовольствием и подтверждаю. Более полного, компактного и лучшего учебника по истории дипломатии я, в силу моих скромных понятий об этой важной стезе человеческой деятельности, и представить себе не могу. Без подробных материалов, нагло выуженных мной из словаря, я написал бы совсем другую, более сухую, вымученную, менее интересную, и, конечно, более злую и желчную книгу. Погружение в великолепные анналы дипломатического справочника оросило мою душу взвихрённого скептика освежающим оптимизмом, озарило измученное сердце отступника светлой надеждой.

И хотя придирчивый ум найдёт в словаре массу досадных пропусков, глухих умолчаний, скрипучих натяжек и объяснимых преувеличений, обусловленных временем и его идеологическими догмами, солидный источник можно смело рекомендовать каждому заблуждающемуся, но упорному человеку, лелеющему заветную мечту стать прославленным дипломатом (в панталонах). Искренне надеюсь, что исторические тексты коллективного труда Министерства иностранных дел, из которого я обильно черпаю и на который без меры, самовлюблённо ссылаюсь, не испорчены моими мизантропическими комментариями к блестящим достижениям мировой дипломатии. В неё я совершенно случайно (и необдуманно) внёс свою более чем мизерную лепту, в чём каюсь теперь публично. А засим перейдём к делу, ибо всякая затянувшаяся исповедь нудна и подозрительна тем, что исповедующийся, взыграв духом, не может обойтись без лицемерия и неодолимого желания свалить вину на ближнего...

Я хряпну вас по морде?

ххх Цивилизация-ужасное растение, которое не растёт и не расцветает, пока его не польют слезами и кровью.

Граф Артуро (1848-1913 гг.)-итальянский писатель, историк культуры, филолог.

Руины одного нужны вечно живой природе для жизни другого.

Лессинг Готхольд Эфраим (1729- гг.)-немецкий мыслитель, писатель, критик.

Большая империя, как и большой пирог, легче всего объедается с краёв.

Франклин Бенджамин (1706- гг.)-американский политический деятель, учёный-физик.

Достаточно считать себя рабом, чтобы быть им.

Ален (наст. имя Эмиль Огюст Шартье, 1868-1951 гг.)-французский литературный критик, философ.

ххх Все великие империи обречены на развал и исчезновение. Это закон истории, о котором высокомерные политики вспоминают, когда глупое, не желающее ничему учиться человечество заставляет их ошеломлённо остановиться перед свершившимся, непреложным фактом.

Мы являемся живыми (пока) свидетелями краха романовской (российской) и ленинской, советской империй. Эхо нашей национальной катастрофы ещё долго будет звучать в ушах не одного поколения искренне озадаченных русских людей. Умудрённые историки будут бесконечно ломать голову над вопросом, по каким причинам гигантское государство, демонстрировавшее всему миру неплохое на первый взгляд здоровье убеждённого оптимиста с хорошими легкими, почками и накачанными бицепсами, неожиданно сморщилось, испустило дух словно проколотый футбольный мяч. При этом, слава богу, никто даже не шелохнулся. А дров могло быть наломано немало. По этой части мы непревзойдённые мастера.

Мистика истори постигается человечеством с трудом. Да и постигается ли гомосапиенсом смысл ушедшего? Может быть только смерть и есть последняя, самая трудная, окончательная правда о наших земных заблуждениях? Не потому ли мы так её боимся? Заброшенность человека в глухих космических просторах порождает ужас, но редко пробуждает здравый смысл и намерение действовать благородно и безкорыстно. Возможно человеческая история всего лишь бесконечная книга глупостей и бессилия. Высокопоставленных военных и политиков Австро-венгерской империи, с тупым упорством разваливавших этот пышный западноевропейский монархический феномен, величайший умница и насмешник Йозеф Швейк называл полупердунами (тысячу, тысячу раз пардон!). Грубо сказано? Нелитературно? Солдафонский юмор? Арго пражских такелажников, волапюк крестьянских люмпенов, забритых габсбургами в солдаты? Может быть. Зато предельно точное арго. Лучше, правдивие об умственной и физической немощи не скажешь. Тёрпкое слово способно многое выразить и очистить. Не зря всегда вначале из кромешного мрака небытия выплывало к свету разящий глагол. Без точного слова не было бы цивилизации и человеческих следов на луне. Мы бы не знали, что такое спид, "Пепси", аборты и американская жвачка. Только живым и страстным словом можно выразить в полной мере, что такое гомосексуализм. Не зря мир кишит филологами и писателями. Без них, без их слова, как правильно заметил знаменитый поэт-самоубийца, улице было бы нечем разговаривать.

Нежный дамский слух может пострадать от грубости откровенного слова. Никуда от этого не деться. Потом всё пройдёт. Кстати, он, этот дамский слух, уже привык и не к такому перлотворчеству.

Неподражаемый русский мат пестрит теперь не только в анекдотах про Вовочку и сметливых евреях с одесского привоза. Российская литература наших дней предлагает изнеженному уму определения похлеще швейковских. Но я, как автор, ругаться матом не буду. Клятвенно обещаю ещё раз. Это сделали многократно за меня другие. Хватит.

В Советском Союзе старческих склеротиков, расплодившихся в жизни и госаппарте, продажные журналисты величали государственными деятелями. Сами себя деятели ещё называли и дипломатами. Для солидности. В этом мире всё условно и относительно. Склеротики предпочитали не думать об этом. Дипломатические ранги и право творить дипломатию казались им божественным даром. Под громкими титулами они пытались скрыть своё убожество и обречённость. Да, вывеска была красивая. О том, что она скрывала на самом деле, теперь хорошо известно..

Перед вами размышления советского склеротика с тридцатилетним стажем работы в Министерстве иностранных дел. Бывший советник первого класса, пенсионер без штанов. Уточню: автор покинул МИД по собственному желанию за три года до наступления заветной пенсионной зрелости. Если бы не покинул, сидел бы в учреждении со строгим режимом, потому что был готов придушить любого, кто называл себя дипломатом. За тридцать плодотворных лет дипломатического служения у него накопилось предостаточно верных друзей до гроба и степенных знакомых с высокими дипломатическими рангами. Это были сущие ангелы во плоти. Подозреваю, что после прочтения этой книги широким кругом читателей с дипломатическими званиями, у автора на грешной земле не останется ни одного почитателя. Россияне научились брать вещи в кредит и знакомство с человеком, с насмешкой выворачивающим карманы и душу отечественной дипломатии, может повредить репутации кредитопользователя. А кушать хотят все. Поэтому лучше не рисковать.

Среди близких мне лиц найдётся предостаточно защитников мидовского мундира, которые "не ради правды, а ради истины" (по Ильфу и Петрову) с удовольствием сделают мне ауто да фе по-испански или японское харакири в тёмном переулке блестящей Москвы: взявший слово от него же и погибнет. Крыши у меня нет. Рыцарских доспехов тоже. Один раз неизвестные в масках кости мне уже переломали в тёмном подъезде, могут повторить эксперимент ещё не раз.

Ровно пятьдесят четыре года тому назад (трудно в это поверить!) в советском посольстве в мощнейшей капиталистической стране, в Люксембурге, перед дипломатами выступала наша шахматная звезда зрелого мужского пола. В то время заезжим звёздам советского высшего света, гастролировавшим по западным странам с заданием пропагандировать передовой советский образ жизни, вменялось в обязанность сообщать дипломатам последние новости страны пребывания, добытые звёздами в процессе раскованного общения с местными империалистическими кругами. Сами дипломаты обычно ничего путного не знали (почитайте хотя бы въедливого, мстительного Илью Эренбурга), так как строгости по части контактов с враждебным окружением вызывли у них паралич. Как сказал бы притупившийся, острый сатирик Жванецкий, они кексовали, то есть, читали только местные газеты, секретные указиловки из центра с нагоняями и горестные письма родных из СССР с просьбами о материальной помощи через диппочту. И ни черта не делали, чтобы изменить ситуацию с острым недостатком доверительной информации о кознях мирового империализма, крайне необходимой для склеротиков в Кремле, которые из последних сил боролись тогда за мир во всём мире, за что мы теперь расплачиваемся по полной программе, восстанавливая капитализм в одной, отдельно взятой стране.

Шахматная звезда рассказала заинтересованным дипломатам (не помню уж по какому поводу) проверенный, идеологически выдержанный анекдот: старый меломан в опере на протяжении всего действия забрасывал гнилыми помидорами фальшивившего тенора. Когда опера кончилась, он принялся бурно аплодировать певцу, спрятавшемуся за сценой. Меломана спросили: "Зачем вы хлопаете теперь? Вы же забрасывали его помидорами!". Меломан возразил: "Я его вызываю на поклон. У меня ещё остались помидоры!".

Как сказали бы сегодня лица без определённой профессии, называющие себя политологами, реакция нашей посольской аудитории была неоднозначной. Мы все смеялись от души. Только жена жутко ответственного дипломата, третьего секретаря, путавшая натурализм с реализмом и Гегеля с Бабелем, в ужасе сказала: "Какое хулиганство в общественном месте! Это возможно только у нас!". Смех моментально угас. Юмор-хилое детя. Один раз дадут юмористу по шее-всю оставшуюся жизнь будешь ходить кривой и горбатый. Это не помешало шахматной звезде, тем не менее, с удовольствием принять лишний стаканчик "Кампари" и закурить буржуазную сигару из представительских фондов посла. В среде советской творческой интеллигенции тоже было полно полупердунов (тысячу, тысячу раз пардон!), но были среди них и смелые люди.

К чему эта байка? А вот к чему. Причины развала СССР проанализируют и сведут в законченную систему всё те же жизнерадостные, безответственные политологи. Им помогут серьёзные, придирчивые историки с чахоточной грудью, не знающие, что такое архивная пыль и убийственная скука. Боюсь только, что никто из них авторитетно не заявит, что крах Советского Союза был вызван катастрофическим недостатком юмора в стране. Пусть даже элементарного, солдафонского, чёрного, швейковского, но официально допущенного и признанного. Империя советов рухнула, потому что у неё не было своего добродушного и честного Швейка, способного прилюдно высказать правду-истину (она же матка) в зло прищуренные начальственные очи. Предвижу, первыми, кто с отвращением отшвырнёт в сторону эту книгу, будут возмущённые бывшие советские и нынешние российские дипломаты (сочту себя чрезвычайно и полномочно счастливым, если сделают это не все). Знаю и помню: юмор не положен дипломату по определению. Он-зараза. Для дипломата это гибели подобно. Рядом с юмористом дипломату нужно надевать защитную марлевую повязку. Иначе он может заразиться юмором и умереть как от юго-восточного гриппа неизвестного штамма. За тридцать лет общения с грузными послами и толстеющими посланниками я в этом убедился.

Среди них не было ни одного юмориста, только убийственно серьёзные люди с безупречной анкетой и лёгкой перхотью. Это именно о них сказал писатель Паустовский: скитайтесь, голодайте, бегите солидных людей...

На славу Швейка автор не претендует-она недостижима. Он лишь слегка решил подражать великому литературному персонажу в скромном рассказе о минувшем, о советских политических склеротиках (по-нашему, по-народному-"старперах"), в том числе также, и о великих государственных деятелях и дипломатах закатившихся эпох. Правда, не о всех. Их больно много. Если кого-то устраивает такая установка, желаю терпения и понимания. Мы ведь не привыкли спокойно выслушивать о себе правду, а как сказано в известной кинокомедии, "надо, Федя, надо!".

Попытаемся и мы держаться этой линии, пусть даже попытка откровения подана в шутливой, издевательской форме. Те, кого она оскорбила, могут вызвать автора на дуэль, в суд или, в крайнем случае, к барьеру на канале НТВ, но для этого придётся запастись доказательными фактами, а не просто ссылкой на то, что у вас слабые, расшатанные капитализмом нервы.

Во многих издательствах, куда автор робко предлагал ещё тёплую рукопись "для издания на безгонорарной основе", его с подозрением спрашивали: принёс очередную клевету на свое прошлое? Лавры Пушкина не дают покоя? Гоголевщина? Райкинщина? Циничное самораздевание в сложный для России период? Не стыдно? Вы не Чикатило? Отказывали и не краснели. Кому сейчас стыдно? Спрашивали:

не болен ли автор чем чем-то заразным? Советовали не злобствовать.

Заканчивали вводную беседу, дипломатично поглядывали на дверь, намекали на графоманство. Вежливо подталкивали писателя под зад.

Но стоило издалека заговорить об издании рукописи "за свой счёт", как все разногласия моментально улаживались, испарялись в ничто.

Из-за туч идеологической неприязни и редакционной бытовщины выглядывало приветливое солнце. Ошарашенному, по-детски смущённому, счастливому автору, предлагали выпить чаю (кофе с цикорием и без, какао-по выбору и возможностям редакции), с обворожительной улыбкой просили пройти к главному редактору вне очереди. Как Марку Твену. Или Марининой. А до этого опытные сотрудники холодно, упорно размышляли вслух, как это случилось в одной очень интеллектуальной редакции, что в книге у автора "не те понты". Тут они были правы: "понты", отвечающие духу времени, особенно продажнему, всегда в цене. Рынок не любит сомнительные шуточки, если за них хорошо не заплачено. И плевать ему на "понты", пусть и не те, если, однако, они с многообещающими процентами.

Проценты оправдывают любые "понты". Это знал лучше всех великий Карл Маркс, автор пухлого "Капитала", бородатый друг обездоленного пролетариата, творца всяческой истории. Но где взять эти самые проценты, вовремя спохватившись, тоскливо думал автор? Главный редактор быстро мрачнел на глазах. Назидательно постукивал попочкой остро отточенного, как казацкая пика, карандаша по столу. Осуждающе покачивал породистой головой. Сурово покашливал. Сообразительная секретарша с подтянутым бюстом и пронзителным взглядом диетической красавицы из журнала "Бурда", подозрительно требовала от автора вымыть чашку из-под кофе в туалете в конце коридора. И он понимал, что попался во щи в очередной раз.

"Непрохонже", говаривал в таких случаях один мой бедный товарищ-дипломат, много лет напрасно изучавший трудный, шипящий польский язык без гласных. У него была жена полячка. Без иностранного паспорта. И даже без свидетельства о рождении. Он с ней развёлся после долгих лет совместного, счастливого существования, так и не поняв, чего она от него хочет. Потом выяснилось, что жена была урождённой турчанкой из Ташкента, куда она в своё время перебралась из Бердичева.

Товарищ по-польски запомнил только одни ругательства. В Варшаве, куда он регулярно ездил челночить, поляки принимали его за местного ксендза. Просили благословить. Товарищ осенял поляков крестом, они ссужали его злотыми на обратный билет.

В редакциях меж тем автор постыдно оседал, приседал и мучительно откланивался. И вспоминал остроумный анекдот о том, что англичане уходят и не прощаются, евреи прощаются, но не уходят. Он понимал, что ему придётся возвращаться не раз, хотя он и не еврей, иначе никогда не попал бы на сверхсекретную работу в советский МИД. А рядом незримо улыбался великий насмешник, вечно живой, бравый, шарообразный солдат Швейк: он отлично знал, как продать на пражском рынке огурцы, чтобы стать католиком.

Снизойдём к человеческим слабостям. В самом деле, чего мы хотим от несчастного, уязвимого гомосапиенса? Человек рождается не тогда, когда врач-гинеколог железными щипцами вытаскивает его голову из лона матери. Все мы родились гораздо раньше-в момент большого взрыва, создавшего вселенную. До этого жили-были, как говорят философы, в свёрнутом состоянии. Все мы умрём вместе со вселенной.

Возможно, для новых превращений и испытаний. Возможно, не возникнем больше никогда. Возможно, знаменитого платоновского эйдоса личности нет в природе. Есть только случайная фикция, химеричное, бесполезное человеческое сознание-привидение. Учёные никак не допытаются, что это такое. Тайна за семью замками. С печатями.

В среднем каждому из нас отведено каких-то шестьдесят лет для условно свободного дыхания. Для страха и боли. Для вопросов без ответа. Некоторым отпущено и того меньше. И хочется спросить: зачем рождаются младенцы, чтобы тут же умереть? Их миллиарды и они никогда не узнают, что такое оргазм. Не прочтут гениальное произведение Брежнева Леонида Ильича "Малая земля". Не попробуют вонючую, кактусовую текилу в обществе позолоченных нуворишей. Не проедут зайцем в трамвае. Или на трамвайной "колбасе". Не поймут, как сладко в детстве сосать палец. И как плохо сосать его в старости. Они, крошечные, бессильные зародыши человека, беззвучно кричат от ужаса при абортах.

Редко кого из них поцеловала мать. В мире больше зверства, чем звёзд во вселенной! Но ещё больше тех, кто неплохо зарабатывает на чёрном пафосе.

От судьбы не уйдёшь. Судьба-сплошная глупость. Прекрасной русской красавице из рода Оболенских, участвовавшей в движении французского сопротивления "маки", рыжий немецкий ефрейтор-палач отрубил голову обычным топором. Заплечных дел мастер получил за прилежание семь пачек сигарет, коробок спичек и пару презервативов.

Изящная женская головка русской дворянки упала на захарканный немецкой солдатнёй пол какого-то подвала. Но разве ужасает только подобное? Абсурд в избытке повсюду. И какой!

Автор долго присматривался, принюхивался к своей жизни и призрачному миру. И только мрачнел. Деловитые святоши говорили: все страдания от бога. Для восхождения к вершинам духа. Для очищения. Но откуда в авторе скверна на уровне сперматозоида, зачем очищение, если ещё сопливым мальчиком он поклялся служить святому человечеству?!

Это же, кстати, до него сделали пылкие идеалисты Герцен с Огарёвым.

Милые, милые дурачки! Да мало ли кто оказался облапошенным, осмеянным за романтический маразм? Спросите себя: если в мире пахнет только серой и дёгтем, кто создал этот мир? Молчите? Понятно.

Интуитивные догадки порой сильнее научного факта.

Древние греки страдали точно такими же как и мы подозрениями.

Но, в отлчие от нас, умели смеяться над собой и богами. Ацтеки, те вообще считали, что жалости в мире нет, есть только справедливость, установленная правителем, земным богом. И улыбались, когда проигравшим в футбол отрубали потные головы. Улыбчивые китайцы прилюдно, с китайским юмором, расстреливают своих коррупционеров.

Молодцы. Американцы пользуются электрическим стулом двадцать четыре часа в сутки. И посмеиваются, когда от них требуют отмены смертной казни. Они и сами требуют отмены, только не у себя дома, а в других странах. Абрамович купил в Европе пять дворцов по сотне тысяч долларов за каждый. И не разу не задал себе вопрос: кто я такой? Жизнь, как всегда, сурова и неулыбчива. Забытые звёздные артисты советского кино умирают в покинутых деревнях в чудовищной нищите. В дранных подштанниках. Без белых тапочек. Без махорки и аплодисментов. Их хоронят на свои сбережения древние, сострадательные, усатые старухи, на которых ещё держится русская земля. Вы мне будете рассказывать о правах человека? Значит вы не созрели для юмора. О сатире не может быть и речи.

Я намаялся с Гегелем, Фихте, Юмом, Кантом, Беркли, экзистенциалистами, материалистическими пророками, новейшими ничевоками. С эсхатологически настроенными поэтами и поэтессами. С челноками на базаре. С грубиянами и пьяницами из ЖЭКа. С умными режиссёрами и пропагандистами. Придурочными работниками парткомов КПСС. Наконец, с демократами и ультрамодернистами. Чёрт бы вас всех побрал гамузом, как выражаются нелегально заезжие узбеки! Да, нервы играют с нами злую шутку: натерпишься, наешься, намаешься, оглянешься-вокруг одни сволочи. Кровососущие. Пиявки. И становишься поневоле взбалмашным циником. Кому верить? Умных провиденциалистов надо убивать по рецепту Остапа Бендера. На месте их возникновения. Иначе человечество не доживёт до зрелого возраста второго пришествия. Будем только безнадёжно околачиваться вечно голодными возле задрипанных ларьков с надписью "шаурма" и "восточный массаж"...

Хочется отдохнуть перед тем, как мои глазные впадины станут похожими на два пустых кратера. Незаметно превратившись в пенсионера с почечуем (грыжа по-современному), я меняю постельное бельё раз в три месяца-давно сломалась стиральная машина. Зачем всё это, творец большого взрыва, а? Взорвал бы уж всё до конца. Ах вы, сени, мои сени, сени новые мои... Мы ещё повоюем?! Превозмогём, превозмогём! И богатые из сериалов без юмора тоже плачут. А цены на всё тем временем резво скачут. Если цены за баррель нефти в свою очередь резво скакать перестанут, ничего другого нам не останется, как смеяться вместе с паяцем над разбитой любовью и таким же корытом. А с юмором мы победим!

Для чего пишутся книги? Картины? Музыка? Не знаю. Это очень безутешное занятие. Претензия на создание того, что саркастические критики называют сквозь зубы произведением искусства.

Ответственность подавляет, расплющивает только автора. Об этом с ужасом признался однажды ничего кроме смерти не боявшийся, Сальвадор Дали. Ему было страшно брать в руки кисть. Живём мы в такое время, когда написать книгу в тысячу раз легче, чем опубликовать, если твой папа или ты сам-не олигарх. Но люди хватаются за перо, кисть, резец, горбатятся перед компьютером. Надо заставлять себя следовать примеру отчаянных. Иначе зачем коптить небо, если не веришь себе? От скромности можно умереть. Французский моралист XVIII века Люк де Клапье де Вовенарг (1715-1747 гг.) справедливо заметил: " Критиковать автора легко, трудно оценить".

В жизни, даже не отмеченной высоким человеческим полётом, нас окружают любимые вещи, выбранные нами. У богатых и удачливых вещей больше, у бедных и больных-меньше. Но и те и другие, в гроб берут только самое необходимое. Вещи, принадлежащие нам, объеденены особым, таинственным смыслом. Кажется, они живут с нами в неразрывном согласии. Мы понимаем друг друга и благодарны судьбе за эту возможность мистического единения. Трудно доподлинно представить себе, как будут выглядеть эти вещи после нас, каким будет мир после нашего ухода из него. Точно известно одно: близкие нам вещи для потомков всегда остаются чужими, чтобы мы ни говорили в опровержение этой истины. Посмотрите, в какой мертвенный покой погружены предметы обихода великих людей в музеях. Ушёл хозяин и умерли вещи? Нет, они остались прежними, просто они обрели другой смысл, ждущий своего возможного раскрытия. Чтобы узнать, каким будет мир в будущем, достаточно пытливо всмотреться в него в настоящем. И в прошлом тоже. Вещи переживают людей, но мысли человека переживают вещи. Они-мостик между прошлым и будущим. Видимо для того, чтобы преодолеть мертвящую, безмолвную власть вещей и пишутся книги.

Перед тем как начать творить, испытываешь тягостное томление.

Тоска. Силы покидают бренное тело. Это почти лёгкое сумасшествие.

Хочется выпить. И не закусывать. К преодолению нашей бренности призывали великие. Луций Анней Сенека (ок. 54 г. до н.э,- ок. 39 н.э.) римский ритор и философ, требовал от каждого человека сказать что-нибудь своё, новое. Попытаться продвинуть человечество вперёд хоть в чём-то. По своему, иначе, чем другие. Что зажигает скромного бухгалтера или сельского почтальона на подвиг во имя человечества? У каждого это происходит по-разному. Продвигать вперёд человечество-это не в парк культуры и отдыха сходить с любовницей. Великий Исаак Левитан рыдал от невозможности понять жизнь и смерть. Неземная тоска Левитана-в его картинах ушедшей, деревенской России. Пессимисты считают: поиски утерянного времени ничего не дадут. Тупик не имеет конца. Кто из нас не плакал от одиночества и предрешённости? Вокруг нас только стены непонятного лабиринта. Человек не в состоянии объяснить себе ни что такое жизнь, ни что такое смерть. Анонимная угроза постоянно подминает нас. Хочется свернуться бубликом, чтобы ничего не слышать и не видеть. Но уйти от себя некуда. Об этом хорошо сказал Михаил Лермонтов. Плачьте, глядя на себя со стороны. Плачьте. Внутри, в себе-только хаос. Снаружи тоже не лучше. Бандитский капитализм.

Американцы в Ираке. Английская разведка в Москве. Падающий индекс Доу-Джонса. И меньшинства с нетрадиционной ориентацией. Как они до чёртиков надоели, извращенцы! А наши политики? Как они обрыдли! Если так, остаётся только делать деньги. Но это уже дело вкуса. Не в деньгах счастье, но без них-никуда.

Признаюсь: с трудом выношу Пушкина. Ах, какой всё же гениальный подлец! Хорошо ему, он со мной не знаком. Что за светлый шум вокруг, что за сверкание? Женский поэт. Рифмы и рифмочки-качели. Разве можно так бездумно скользить по поверхности? Я не рисуюсь. Он наше всё, но не моё. Оптимисты не понимают, что такое жизнь. Я испытываю давящее уныние от его соловьиных трелей. У него куда ни ткни пальцем, везде одно золото. И нет метафизики молчания. Воспринимаю подобное пение как обман. А ведь говорят, страдал человек! Мало страдал. Да умер ведь в муках.! Согласен, в муках. Таков удел всех нас. Но я лично не хочу никаких мук. К дьяволу муки! Я слабый. Очень. Хватит и того, что родился.

Любая привилегия должна быть оплачена в меру. Если за жизнь платят отсутствием юмора, это уже слишком. А где у Пушкина юмор? Нет у Пушкина юмора, нет! Да, не мой поэт, но ведь это же никому не мешает, в конце-то концов! Вот статья 29, пункт 1 Конституции Российской Федерации: " Каждому гарантируется свобода мысли и слова". Всю жизнь у меня не было никакой гарантии, не говоря о слове и даже мысли. Теперь есть и если это моё качество кому-то не по душе, пусть пойдёт погуляет...

Жизнь учит (или не учит) умению преодолевать себя, свои комплексы. Французский автор ностальгической книги " Letteres a l' Inconnue" ("Письма к незнакомке") Андре Моруа (Эмиль Герцог, 1885- гг.) в главе "Броситься в воду" пишет, что можно сомневаться всю жизнь, но так и не начать творить. Я сомневался всю жизнь. Жалкий чудак с тремя дипломами. Надо бы творить, возможно что-то и натворил бы!

Только подумать: оказывается, мне как Ильфу и Петрову было трудно начать! Мне! И им! Они мечтали и советовали начать с чего-бы-то ни было. Начинай! Вот когда наступает просветление. Не ной, не сомневайся, начинай. Бросайся в воду, иначе не научишься плавать.

Строгай, как братья Стругацкие.

Я начинаю с простых, бесспорных вещей и, возможно, тем и закончу.

О чём вообще можно спорить в этой жалкой, короткой, оскорбительной и призрачной жизни?! Вот оно, начало для повести о промелькнувшем.

Стиль не пушкинский? Так и слава богу, если он, господь, есть! Не мудрствуй. Важно согласиться с самим собой. Это и будет твой стиль.

Истинное счастье всегда небольшое, глубоко затаённое, личное. Без ямбов. Какие ямбы в эпоху Хиросимы, Нагасаки, березовских-абрамовичей?! Нашему волчьему времени хочется хряпнуть из-за угла по зверской, оскаленной морде. Можно, я хряпну? Заеду?

Слегка двину? Садану? Смажу? Врежу?

Вот я уже и осерчал. А когда-то я был пай-мальчиком. Первых впечатлений от детства хоть отбавляй. Довоенная пора. Призрачное счастье для одних и лагеря, пытки, смерть и гниение в наспех вырытой яме-для других. Весь этот ужас жизни как-то совмещается, сосуществует со мной и вокруг меня. Для тревожного малютки без подгузника, он пока никак не проявлен. Меня крутит как осенний лист на ветру счастливое детство. Об этом детстве можно сладко плакать бесконечно. Но хватит, не всё потеряно. За минуту до кончины природа провернёт киноплёнку ещё разок. Для утешения безутешных. Дальше-бездна нескончаемых превращений в пустоте, тишине, кромешной тьме, абсолютная покинутость. Заклинаю себя: не бойся. Умирают же невинные ангелы-дети. Хоть бейся лбом об стену-так нужно. На этом свете ещё никто не задерживался. Так или иначе, выпроваживают всех.

Самые яркие впечатления-послевоенные. Городишко Артёмовск на Украине. Незабываемый аромат провинции. Даже до тла сожжённой гитлеровцами. Всё родное, понятное, потому что тут родился. Довоенный мир нищенских вещей снова оживает, но душу терзает страшный голод и нестерпимый холод. Лето-как рай, спустившийся с небес к отчаявшимся людям.

Что вспоминается чаще всего? Второстепнные, не главные ситуации. В них, видимо, пробуждалось от золотой спячки моё тщедушное детское сознание. Вот теплый июльский вечер. На краю города, за рекой обмелевшей Бахмуткой садится горячее, свекольное солнце. Белые мазанки во мгле на берегу кажутся пунцово-фиолетовыми, как на известной картине Куинджи. На бледном небе первая вечерняя звезда. От реки пахнет болотцем, сырой рыбой, дымком костра рыбаков.

Захлёстывает неведомое, мощное чувство причастности к прекрасному и жестокому космосу. Начинаю догадываться о многом...

Я прожил свою жизнь как все. Без крупных эксцессов и процессов.

Пошловато? Возможно. Трудно, в полусне, в полуобмороке незнания.

Обычная история! Как все, набивал себе шишки. Большие и маленькие.

Умнел трудно, потому что слишком близко принимал к сердцу плёвые ошибки. Глупец. Хватило бы спокойствия-смеялся бы и шёл дальше. Так нет же, спотыкался, горевал. Терзался. Извинялся во сне и наяву. Тёртые практики зло издевались: кисейная неженка. Розовая институтка. Не раз грозились набить физиономию. Хряпнуть по роже. Слабых и примиренцев не любят. Пару раз хряпнули меня довольно здорово...

Хотелось смысла, объяснений, гармонии. Философствовал. Мог прошляпить всё на свете. Меня, не умеющего приспосабливаться и ловчить, всегда или почти всегда выручал счастливый случай. Фартило.

За что? Почему? Неведомо. Такая вот чертовщина. До сих пор не понимаю, за какие пироги заслужил счастливую судьбу человека из общего ряда. Оговорюсь: я не из числа тех посредственностей, что правят миром. В этом смысле я-житейский анахорет. Середняк с беспроблемной биографией. Не участвовал ни в мировых событиях, ни тем более, в кровавых революциях. Хотя и не только лежал на печи в ожидании чуда.

Мог даже взбрыкнуть. На свою голову. Случалось не раз. Получал, однако, всегда безоговорочно по вые.

Моё деревенское детство не избавило меня от трёх фобий: боюсь воды, пожара, замкнутого пространства. На людях превосходно скрываю это малодушие. Ханжа? Ну, извольте, ханжа. А вот плакал в тиши одиночества не раз. Иногда от слабости-по мелочам. Чужие слёзы тоже не выношу совершенно. Они меня ломают. Мы, деревенские мальчишки, после войны нашли в болоте между деревнями Рождествено и Даймище ленинградской области сбитый немцами советский истребитель. Лётчик не спасся. Это было страшно. Спрятавшись, я сдавленно рыдал в кустах.

Мои сверстники ели болотную клюкву, молча курили газетные цигарки.

Только деревенский житель знает, помнит как звенят на ветру листья русской, осенней берёзы...

Чему научила меня жизнь? Скажу только одно: я так и не понял, как играть на разнице биржевых курсов. Ловлю себя на том, что стою в стороне от жизни. И горестно стараюсь только наблюдать. Самому себя жаль, понимаю: слаб от природы, а хряпнуть так и тянет. Хряпун эдакий!

Знаменитый французский физик, математик и философ Декарт Рене (1596-1650 гг.) был прав: раз я мыслю, значит существую. Хочется добавить: если есть у тебя чувство юмора, значит ты и мир реальны (иначе юмор был бы без содержания). Юмор всегда в цене у понимающих.

Любитель афоризмов француз Никола-Себястьян де Шамфор (1740- гг.) считал: "Наименее полезно прожит тот день, который мы провели, ни разу не засмеявшись". Раз я смеюсь, значит я существую. Может ли вещная реальность быть лишь чьим-то воображением? Может. Есть же ещё и реальность небытия без всякого воображения, восприятия, чувства, самосознания. Без человека и вещей. Сознаёт ли себя абсолютная пустота? Древние считали: да. Если что-то существует, оно вынуждено самоопределиться, как-то заявить о себе. Философы говорят:

быть данным. Положенным. Возможно это и есть"самое само", о котором так впечатляюще писал последний русский энциклопедист со старого Арбата Алексей Фёдорович Лосев (1893-1988 гг.).

Хаос и небытие-неисчерпаемый источник нового содержания, немыслимых форм (дипломатии, коррупции и всех остальных прелестей бытия в том числе). Здесь, на этой грани теплится сумасшедшая надежда человека на бессмертие. А если всё сущее-очередная трагическая ошибка нашего недомыслия? Совсем честно: страшно презираю пошляков, тратящих жизнь на разгадку газетных кроссвордов. Эти люди никогда не проснутся. А усыпят кого хочешь. Некоторые из них за пустяк голову оторвут любому, гуманитарии! Да, я неоправданно суров.

Простите. Но ведь серый человек не интересуется глубоко ничем, он опасен своей подвластностью и внутренней несвободой. Вдохновенные кроссвордные гадальщики служили при советах палачами на Калыме, назидательно цитировали наизусть Пушкина, могли расстрелять и свалить в яму за день четыреста и более человек. А сегодня, счастливо дожив до пенсии, не желают ничего слышать о мясорубке НКВД в перелесках подмосковного Бутова...

Чтобы понять, что жизнь коротка, надо прожить самую долгую жизнь.

Чтобы понять, что жизнь глупа, бессердечна, полна унизительного, бессмысленного сарказма, нужно проснуться хотя бы раз, отказавшись от диктата вещей и условностей. Какой тяжелейший труд души! Некоторым это удаётся перед смертью, некоторым-в момент рождения, некоторым не удаётся никогда. Понять себя, свое прошлое, значит понятиь всё. Но люди спотыкаются на ровном месте. Некоторые лезут в петлю, выиграв в лотерею миллион. Другие уходят в пустынь, поругавшись с женой.

Месяцами не моются и стоят на одной ноге под палящим солнцем. Пойди, разберись в этой каше! Вокруг полно умных глупцов и глупых умников. И я, прозревший пророк, желающий бежать впереди этой толпы со знаменем правды-матки? Да нет же, я-отрицатель. Я ошалел и изверился.

Я отбегался. Я циник. Хочется крикнуть: идите вы все к ядрённой бабушке, но я этого не скажу!

Люди, не ответившие на вопрос о целесообразности, разумности бытия, веками ведут кровавые войны за ничто. Устраивают друг другу весёлую жизнь. Сколько отрубленных голов валяется по миру! И отрезанных гениталий (так проявляется неизлечимое бешенство воинственных варваров). А в короткие промежутки перемирий кровожадные рыцари и дипломаты увлекаются высокой модой, нетрадиционным сексом, ограблением банков, балетом, космосом, работают прорицателями в ранге государей. И очень пугаются, когда земля вдруг возжелает поменять угол наклона своей оси. Подлецы и мелкие трусы? Отцы лицемерной морали?

Я вот что хочу сказать, читатель: хамелионы ползают не в джунглях.

Они гнездятся в столицах мировых империй. Плевать хамелионы хотели на инфляцию и пенсионеров с изжогой. Для них они сработали гильотину и электрический стул. Кому хочется быть старым, больным склеротиком?

Никому. Мы все мечтаем теперь стать олигархами. На российскую пенсию, пардон, даже клизму импортную не купишь. А хочется ещё и сверкающую, лакированную "Ауди". В крайнем случае- велосипед со щадящим переключением передач для рахитичных, с кривыми ногами слабаков, выживших из ума. Если всё это недостижимо, несмотря на высшее образование и интеллигенсткое самомнение, очень хочется хряпнуть по жирной, буржуазной физиономии мира. Так можно я хряпну?

По подлому, продажному антлицу? По самодовольному, мещанскому фэйсу? Но кто ж нам это позволит!? Никто. Ясное дело, никто! Этого я больше всего и боюсь. Поэтому всё же хряпну через "немогу". Я очень долго откладывал это своё заветное желание. Руки больно чешутся. Но может я слишком уж разошёлся? Разнервничался по пустякам?

Многовато буру на слабую грудь? Тогда укажите мне моё место, переубедить меня можно легко, как всякого вздорного старика родом из прошлого века...

ххх Зачем дипломату солнечные часы?

ххх Дипломатия пытается превратить новейшую историю в резинку, чтобы с её помощью стереть революцию.

Геббель Христиан Фридрих (1813-1863 гг.)-немецкий драматург и поэт.

Истина в смехе.

Жирарден, Дельфина Гэ дё (1805-1855 гг.)-французская писательница.

Таково моё мнение и я его разделяю.

Монье Анри (1799- гг7)-французский художник, писатель, актёр.

Бояться иронии-значит страшиться разума.

Гитри Саша (1885- гг.)-французский драматург и актёр.

ххх Мой дед, колхозный кузнец в известном, знаменитом селе Рождествено под Гатчиной, гнул руками подковы. Глядя на меня, замученного голодом военных лет, сокрушался, что не смогу продолжить династию молотобойцев. Молоток выпадал из моих помертвелых, детских рук. Дед сопел молча. Давал мне подзатыльник, выгонял из мастерской. В соплях и слезах я бежал на реку Оредеж купаться. Солнечные часы у входа в кузницу, сработанные дедом, отсчитывали космические минуты моего позора. И в это же время сомнительно великий Эйнштейн плавал в лучах славы сомнительной теории относительности. Сомнительная "Малая земля" товарища Брежнева ещё не была написана его сомнительными помощниками и соратниками. Но уже витала в стратосфере. Сомнение рождает шедевры.

Нервно вспенивая воду по-собачьи, я по-чёрному сомневался в своём будущем. А зря. Судьбе было угодно дать мне возможность ознакомиться с работами по социализму и языкознанию товарища Сталина и трудами товарища Ленина по таинственному эмпириокритицизму. Сталинские труды в пух и прах разбивали теоретика буржуазной лингвистика Мара, ленинские были против товарища, а позднее ренегата и нетоварища Богданова, неизвестного теперь идеалиста.

Несколько лет, согнувшись в три погибели в институтской читалке МГИМО, я конспектировал товарищей Маркса и Энгельса. До этого не откосил, а честно отслужил в армии. Съел положенный солдату котел плохо просеянной сечки с камешками и мышиным помётом. Святое время, товарищ сержант! Смирно!

Жизнь безжалостно разрушала мой советский инфантелизм. Стал лысеть. Азербайджанцы выбили мне зубы при ограблении. Раскроили череп обрезком водопроводной трубы. Сняли кольцо и часы. Плакал. От обиды люмпенпролетария. Терял эрекцию. Бегал на митинги демократов.

А дед в родной деревне всё гнул подковы, хотя колхозы разваливались в полном соответствии с теорией относительности и теорией отрицания отрицания. Солнечные часы перед кузницей в ясный день показывали время-единственную реальность этого химеричного, призрачного мира.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
 





<

 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.