авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |
-- [ Страница 1 ] --

ВОСЬМЫЕ ВАВИЛОВСКИЕ ЧТЕНИЯ

МИРОВОЗЗРЕНИЕ И БЕЗОПАСНОСТЬ

СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА В ФОКУСЕ

НАУЧНОГО ЗНАНИЯ И ПРАКТИКИ

Материалы постоянно действующей

всероссийской

междисциплинарной научной конференции

с международным участием

Сборник научных статей

Министерство образования и науки Российской Федерации

Марийский государственный технический университет

Российский гуманитарный научный фонд

Правительство Республики Марий Эл

Институт философии Российской академии наук Институт социологии Российской академии наук Научно-культурный центр – Дом ученых г.Йошкар-Олы Факультет социальных технологий МарГТУ ВОСЬМЫЕ ВАВИЛОВСКИЕ ЧТЕНИЯ МИРОВОЗЗРЕНИЕ И БЕЗОПАСНОСТЬ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА В ФОКУСЕ НАУЧНОГО ЗНАНИЯ И ПРАКТИКИ Материалы постоянно действующей всероссийской междисциплинарной научной конференции с международным участием Москва-Йошкар-Ола УДК 378. ББК В Ответственный и научный редактор сборника итоговых материалов чтений – доктор философских наук, профессор, председатель НКЦ – Дома ученых г.Йошкар-Олы В.П.Шалаев.

Редакционная коллегия Проф. В.П.Шалаев, проф. В.И.Аршинов, проф. А.М.Бекарев, проф. А.Т.Липатов, проф. А.Л.Салагаев, проф. М.Г.Салихов, проф. В.С.Соловьев, проф. Е.И.Степанов, доц. С.Л.Шалаева Печатается по решению оргкомитета Вавиловских чтений, секции философских проблем междисциплинарных исследований Института Философии РАН, Центра конфликтологии Института социологии РАН В 76 Восьмые Вавиловские чтения. Мировоззрение и безопасность современного общества в фокусе научного знания и практики:

Материалы постоянно действующей всероссийской междициплинарной научной конференции с международным участием / Под общей редакцией проф. В.П.Шалаева.- Москва-Йошкар-Ола:

МарГТУ, 2005.- 466 с.

ISBN 5-8158-0492- Сборник включает в себя итоговые материалы Восьмых Вавиловских чтений – постоянно действующей всероссийской междисциплинарной научной конференции с международным участием, состоявшейся в Йошкар-Оле 18- ноября 2005 года по теме «Мировоззрение и безопасность современного общества в фокусе научного знания и практики». Главная цель чтений – содействие диалогу ученых и практиков, представляющих различные отрасли научного знания на путях развития отечественной науки и практики. В сборнике статей приняли участие ученые Йошкар-Олы, Н.Новгорода, Казани, Москвы, Санкт-Петербурга, Твери, а также Болгарии и Югославии. Материалы могут быть полезны исследователям, преподавателям, студентам в ходе изучения мировоззренческих проблем современного общества.

Перепечатка материалов осуществляется с разрешения редакционной коллегии УДК 378. ББК Марийский государственный ISBN 5-8158-0492- технический университет, Научно-культурный центр – Дом ученых г. Йошкар-Олы, Фотография Вавилова ВОСЬМЫЕ ВАВИЛОВСКИЕ ЧТЕНИЯ МИРОВОЗЗРЕНИЕ И БЕЗОПАСНОСТЬ СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА В ФОКУСЕ НАУЧНОГО ЗНАНИЯ И ПРАКТИКИ Материалы постоянно действующей всероссийской междисциплинарной научной конференции с международным участием Составитель и научный редактор В.П.Шалаев Компьютерный набор и верстка Л.А.Смирнова Подписано в печать 25.03.2005. Формат 60х84 1/16.

Бумага офсетная. Печать офсетная.

Усл.п.л. 27,1. Уч.-изд.л. 21,2.

Тираж 100 экз. Заказ № 3020.

Марийский государственный технический университет 424000 Йошкар-Ола, пл. Ленина, Редакционно-издательский центр Марийского государственного технического университета 424006 Йошкар-Ола, ул.Панфилова, МИРОВОЗЗРЕНИЕ И КУЛЬТУРА В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛЬНОГО МИРА (Вместо введения) Восьмые Вавиловские чтения – очередной шаг по продолжению традиции Вавиловских чтений на земле Республики Марий Эл. Традиция заложена Домом ученых г.Йошкар-Олы восемь лет назад (1996 г.), когда и состоялись первые чтения, связанные с именем Сергея Ивановича Вавилова, выдающегося ученого-физика, президента академии наук СССР, жившего и работавшего в Йошкар-Оле в годы Великой Отечественной войны и руководившего государственным оптическим институтом (ГОИ), эвакуированным из Ленинграда.

Традиционно организаторами чтений, кроме Дома ученых г.Йошкар-Олы, выступает Марийский государственный технический университет (МарГТУ), на базе которого они также традиционно уже в восьмой раз проходят. Всероссийским признанием чтений является не только факт их долголетия, но и то, что они не однажды поддерживались Институтом философии и Институтом социологии Российской академии наук, Российским гуманитарным научным фондом, Правительством Республики Марий Эл, как широкая многоплановая и междисциплинарная научная конференция, посвященная актуальным проблемам современного общества.

За годы своего существования чтения стали своеобразным научным лицом Республики Марий Эл. В восьми заседаниях приняло участие более 400 тысяч человек - ученых, преподавателей, исследователей, практиков, представляющих самые различные отрасли научного знания. Именно на этой мыслительной основе чтения и формируют свою творческую лабораторию, в основе деятельности которой - принцип диалога наук, науки и практики. Чтения неизменно молоды. Для многих начинающих преподавателей и исследователей они стали своеобразным трамплином в большую науку. Вот и в этих чтениях о своем участии заявили более пятисот ученых, значительная часть которых молодые люди - преподаватели, исследователи, аспиранты и студенты. В рамках Восьмых Вавиловских чтений впервые прошли Малые Вавиловские чтения, участниками которых стали студенты.

Широка география чтений. Она традиционно охватывает Йошкар-Олу, Н.Новгород, Казань, Москву, Санкт-Петербург, Саратов, Самару, Ижевск, Чебоксары, многие другие научные и образовательные центры России. В них нередко принимают участие зарубежные ученые из Германии, Болгарии, Швейцарии, Югославии, США.

Участники чтений представляют самые различные отрасли научного знания – социально-гуманитарное, естественнонаучное, техническое. Нынешние Восьмые чтения охватывали 12 отраслей знаний, в их рамках работало 12 научных секций. Самые значительные из них охватывают области социальной философии, социологии, экономики и менеджмента, психологии и педагогики, социальной работы, филологии и лингвистики, права, биологии и экологии, физики и химии, радиоэлектроники, агроэкологии и др.

Тема Восьмых Вавиловских чтений - «Мировоззрение современного общества в фокусе научного знания и практики»

связана с важнейшей объективной тенденцией нашего времени – превращением мирового сообщества в глобальную социально экономическую и культурную систему. Естественно, что на этом пути проявили себя значительные трудности. Чрезмерная открытость государств и культур друг другу принесла с собой не только заметные экономические и технические блага жизни, но и существенные издержки. Кроме того, говоря о глобализации, мы не можем не констатировать, что в своей сущности, она проявляет себя, прежде всего, как экономическая глобализация мира. Ее пружина в сущности своей связана с экономическими же интересами стран мира и, прежде всего, с интересами наиболее развитых в экономическом отношении стран, стремящихся таким образом ускорить и усилить свое экономическое благополучие, нередко за счет других стран и регионов мира.

Наиболее чувствительно эти издержки сказываются на сознании и духовной культуре населения стран мира, чрезмерно открывшихся проекту глобализации. Особенно сильные и разрушительные удары получают национальное сознание и культура. Смешение, миксиризация ценностей неминуемо ведут к мощным изменениям в области мировоззрения миллионов людей, формируя флюгерный тип личности. Сознание населения мира по существу становится полигоном борьбы традиционных, национальных культур и ценностей массового общества, проникающих в культуры вместе с экономическими системами ценностей и технологиями жизни.

В сущности своей эти ценности можно рассматривать как плод западной цивилизации, тиражирующей посредством экономической глобализации свой социально-организационный и культурный опыт на страны третьего мира. Нельзя не заметить, что этот проект обрекает эти страны и народы на положение не только сырьевого и кадрового ресурса запада, но и на потребителя соответствующей этому статусу массовой эрзацкультуры, воплощенной в многочисленных формах. В этих условиях формируется совершенно новый тип человека – человека глобального экономического и культурно-массового общества. Во все большей степени его отличают утрата национальной идентичности, космополитизм в культуре, этический прагматизм, некритичность восприятия социально культурных ценностей. Это человек, во все большей степени становящийся флюгером экономического успеха, любой ценой, даже ценой утраты духовной системы ценностей, национальных ценностей и истории родной культуры. В определенной степени, с культурологической точки зрения, это человек во все большей степени экономический, чем человек духовный, больше человек цивилизации, чем человек культуры. Тем самым мы можем зафиксировать своеобразное социокультурное противоречие глобализации. Оно в том, что ценой цивилизационного успеха жизни народов во все большей степени становится их национально-культурное достояние.

Что могут противопоставить этим влияниям унификации и космополитизации национальные культуры? Каково влияние глобализации и ее спутника постмодернистского проекта сознания на граждан «нового, глобального мира», на их мировоззрение? Что происходит с главными секторами мировоззрения современного человека, российского прежде всего? Что происходит с традиционными социальными институтами России – Образованием, Семьей, Этикой, Наукой, Правом, Экономикой, Управлением, Экологией и другими? К ответу на эти вопросы и был устремлен проект нынешних Восьмых Вавиловских чтений.

Оргкомитет чтений выражает благодарность за неизменную их поддержку ректорату МарГТУ, лично ректору Г.С. Ощепкову, Российскому гуманитарному научному фонду (РГНФ), Правительству Республики Марий Эл, оказавшим частичную финансовую поддержку в организации, проведении и издании материалов чтения и лично Президенту республики Л.И.Маркелову, зам. Главы Правительства Л.А.Гаранину.

Гостеприимными хозяевами Восьмых Вавиловских чтений традиционно выступил Факультет социальных технологий МарГТУ, преподаватели и студенты которого стали их главной организующей силой.

Представленный сборник научных статей носит междисциплинарный и международный характер и выходит вслед за изданными тезисами чтений. В нем представлены работы исследователей из крупнейших научных центров России (Москвы, Н.Новгорода, Казани, Твери, Санкт-Петербурга, Ухты, Энгельса, Йошкар-Олы и др.), а также Болгарии и Югославии, публикующиеся по итогам работы чтений на основе наиболее значимых докладов и сообщений, прозвучавших в ходе их работы.

В.П.Шалаев, научный руководитель чтений, профессор, доктор философских наук, декан факультета социальных технологий Оргкомитет чтений:

424000, Йошкар-Ола, пл. Ленина, МарГТУ, Факультет социальных технологий, Каб.429. Тел. 8362- Е-mail: SNIT@marstu.mari.ru Раздел Социально-философские аспекты мировоззрения и национальной безопасности современного общества А. М. Бекарев ННГУ им. Н. И. Лобачевского, Н. Новгород МИРОВОЗЗРЕНИЕ: хаос – системность-синергия Есть простые вопросы, мимо которых проходят, словно сквозь тонкую воздушную пелену, не замечая их фундаментальности.

Например, исследователи могут серьезно и плодотворно рассуждать о типах мировоззрений, их преимуществах или изъянах. Однако при этом они почему-то дружно минуют вопрос, насколько вообще необходимо мировоззрение и может ли повседневный деятель обойтись без этой духовно-практической стихии. Конечно, можно не зная законов логики, прекрасно ими пользоваться и не делать логических ошибок. Равным образом, можно предположить, что обыватель, не зная термина "мировоззрения", обладает этим феноменом и использует его в полной мере. Но окажись в ситуации выбора между хлебом единым и научным мировоззрением, наш добропорядочный гражданин или семьянин едва ли выберет мировоззрение. Другой вопрос, что подобная ситуация кажется слишком фантастической. Тем не менее, оставаясь в пределах логики "робинзонады" мы не найдем оснований для оправдания необходимости мировоззрения: теоретически всегда можно создать образ и модель человека, который не нуждается ни в каком мировоззрении и довольствуется растительной жизнью.

Приведем один пример, который как будто бы свидетельствует об отсутствии мировоззрения. Речь идет о небольшой группе племен «кубу», обитающих на юго-востоке Суматры. Голландский исследователь В. Фольц записал несколько интервью с аборигенами [1, С.99-100]. Вот отрывок одного из них:

Ходил ли ты когда-нибудь один ночью в лес?

Да, часто.

Слыхал ли ты там стоны и вздохи?

Да.

Что же ты подумал?

Что трещит дерево.

Не слыхал ли ты криков?

Да.

Что же ты подумал?

Что кричит зверь.

А если ты не знаешь, какой зверь кричит?

Я знаю все звериные голоса.

Значит, ночью в лесу ты ничего не боишься?

Ничего.

И ты никогда не встречал там ничего неизвестного, что могло бы тебя испугать?

Нет, я знаю все… Исходя из содержания интервью, можно заключить, что кубу не наделены даже элементарными мировоззренческими конструктами с их житейской мудростью. Не наделены, если исходить из хрестоматийных определений мировоззрения как «концептуально выраженной системы взглядов человека на мир, на себя и на свое место в мире» [2, С.488]. Едва ли представитель племени связывает воедино (концептуально) все «кусочки» окружающего его леса. Но самое главное, едва ли его «система взглядов» представляет собой систему, а мир концептуализируется в целостном образе. Правда, результаты интервью с представителями различных племен никогда не бывают валидными в силу настороженности аборигенов. И если приведенный отрывок говорит об отсутствии мировоззрения у кубу, то наличие института шаманов («дукун» или «малин») красноречиво свидетельствует о мире, который находится за пределами ясного и простого леса. И именно этот факт, а не слегка «хвастливые» ответы кубу, дает весомый аргумент в пользу существования довольно сложного комплекса мировоззрения, где есть место и духам, и запредельному бытию.

Исходная «клеточка» мировоззрения является гигантской. Это – «мир в целом». Вернее, некий холистический образ, который отражает мир в каких-то внешних границах. По ту сторону границы находится принципиально иной, но вряд ли постижимый мир.

Обладатель мировоззрения «рисует» мир по детски: на чистом листе бумаге изображается контур, и уже внутри контура располагаются зримые предметы.

С другой стороны, есть философско-мировоззренческие системы, в которых по виду и терминологически отсутствует запредельный мир («вещь в себе», боги, мировая воля, мир идей и т.п. – лишь некоторые обозначения запредельного мира, который простирается за границей постижимого). В частности, последовательный материализм «снимает» проблему пограничности мира посредством использования понятия бесконечности. Вместе с тем, бесконечность как раз и предстает как нечто непостижимое и беспредельное за границами конечного и предельного. Другими словами, суть не изменится, если мы вместо понятия «Бог» используем понятие «Бесконечность»: независимо от терминологии запредельный мир остается. Таким образом, бытие мировоззрения определяется представлением о границе мира:

Граница Человек Запредельный мир Предельный мир или «мир в целом»

Рис 1. Двойственность предельного и запредельного миров как возможность мировоззрения Надо сказать, что подавляющее большинство индивидов пытаются обнаружить «следы» запредельного мира в рамках «мира в целом» (духи, полтергейсты, знамения и и иные тайны). С другой стороны, граница предельного и запредельного не является ровной и прочной. Контур, скорее всего, является принципиально неопределенным.

С другой стороны, чтобы все-таки отстоять гордое имя "человек", наделим его имуществом в виде элементарного "мировоззренческого набора", полагая, что это имущество для чего-то годится и иногда "работает". Что касается реальной необходимости мировоззрения, то она (необходимость) становится фактом на уровне социального бытия человека.

Для человека мир чаще всего с двойным дном. "Все-все, что ни видит взор, - писал П.Флоренский,- все имеет свое тайное значение, двойное существование и иную заэмпирическую сущность. Все причастно иному миру: во всем иной мир отображает свой оттиск" [3, С.106]. Для русского философа этот мир насыщен тайными знаками, символами, которые исходят из мира "иного", божественного, непостижимого разумом. Однако мир удваивается не только на горний и дольний, явный и тайный. У древних греков мир предстает как калейдоскоп изменений. Изменения не скрываются, они доступны чувственному созерцанию. Но за ними таится нечто постоянное и неизменное. Неизменный (вечный) мир доверяет себя лишь разуму. Для И. Канта мир удваивается несколько иначе: "в себе" и "для нас". Мир сущностей и мир существования. Дилемма двух миров не снята и в рамках классического марксизма, где материя "при всех своих изменениях остается неизменной".

Богословские интерпретации двойного мира тоже незамысловаты.

Особенно в рамках христианства и ислама, где четко подразделяются сотворенный и несотворенный миры. Более тонким является экзистенциальное удвоение существования: абсурдное на тотальном уровне и осмысленное на уровне единичностей.

По существу в любой паре философских категорий выражается удвоение человеком наличного бытия. При этом одна из категорий ближе к человеку, другая - дальше. Сознание, случайное, явленное в большей степени соприкасаются с непосредственным миром человека, чем материя, необходимость, сущность. Кажется, будто материя или сущность весьма фундаментальны. В них проявляется величие Космоса, и они требуют к себе более серьезного отношения, чем сознание или явление. И называются, поэтому, базисными категориями. Они, словно киты и черепахи, на которых покоится мир.

Куда ни кинуть взор, везде человек удваивает мир. Возможно, делал это не всегда. Тем не менее, удвоение мира – эмпирический факт. В то время как единство мира - тезис, который нуждается в доказательстве. Здесь парой фокуснических фраз не обойтись.

Единство «любит» скрываться (Гераклит). Раздвоение лежит на поверхности и бросается в глаза. Животные не делят свое бытие пополам. Окружающая среда - их орган тела, органическое продолжение животного. «Ты» для человека - нечто чуждое, хотя и не обязательно злое. Оно может быть и доброжелательным, и виноватым, и снисходительным. Каким угодно. Человек с неразвитым понятийным мышлением отражает его в смутных образах, сподручными средствами: небо - корова, человек - птица, земля - женщина и т.д.

Бытие человека изначально и понемногу раскалывается на две расходящиеся половины. От одной половины уклоняются, перед другой преклоняются. Человек- канатоходец (вспомним образ канатоходца - мертвого ученика Заратустры). Он стремится сохранить баланс. Накапливает в многотрудной практике редкие счастливые случаи, действует словно коллекционер. И отвергает несчастные. Даже память строится таким образом, чтобы забывать неприятные случаи, не думать о них. По внешним реакциям, индивид мало чем отличается от подопытной лягушки, отдергивающей лапу, когда к ней прикасается игла. Но в отличие от нее, человек сам произвольным действием вызывает к жизни эти случаи. Природа движется своим путем, человек - своим. Их траектории не совпадают и не параллельны. Они встречаются. Место встреч – редкие, порой неповторимые, случаи. «Случение» двух путей, двух рядов необходимостей, совершается постоянно, но в разных местах. От него не уклониться. Оно может быть успешным.

Оно может убить. "Быть или не быть?" - вопрос вечный, хотя, разумеется, примитивный человек и датский принц вкладывали в него разный смысл.

Таким образом, раздвоенное бытие человека характеризуется как неустойчивое равновесие. Оно является таковым, поскольку человек - существо практическое. Действие вызывает противодействие.

Человек вмешивается во внутренние дела природы и проявляет назойливость. Природа "раздражается" и отвечает. Вместе с тем, естественно желание людей обрести твердую почву под ногами, найти надежную опору в жизни. Хотя это желание может вызвать удивление. Ведь человек живет не для того, чтобы, в конце концов, успокоиться. Жизнь - переживание, беспокойство, борьба. И, тем не менее, угасание свечи ("нирвана"), принцип "деяния посредством недеяния", "атараксия" - это неувядаемые факты культуры. Словно человек желает найти среднее арифметическое между жизнью и смертью. Покой тверже изменений. Необходимость надежнее случая, сущность надежнее явления, материя (общее в вещах) – надежнее мнительного сознания. Ориентация к устойчивому миру вместо истощающей силы вражды требует определенных расчетов.

Устойчивый мир возможен. Он лишь скрыт от глаз. В него пытаются заглянуть, минуя толщу случайного и явленного. К нему пытаются прийти.

Человек удваивает мир по-разному. Мир можно мерить по разному: шагами, метрами, футами, тоннами, штуками, эргами. В конечном счете, и чаще всего неосознанной мерой (в значении "мерки") внешнего мира является сам человек. Истина о человекоразмерности мира, добытая еще в древности, остается верной и поныне [4, С.118;

5, С.174;

6, С.140]. Правда, в качестве измерительного прибора человек сомнителен. Все зависит от уровня его развития. В каждую историческую эпоху мера развития определяется почти интуитивно, здесь нет жестких критериев. С другой стороны, по частоте использования человек есть мера абсолютная. Чемпион среди остальных "линеек".

Измеряя собой мир, человек вынужден создавать некий «угол», один конец которого составляют представления о мире как таковом, мире "глазами" естествоиспытателя;

другой конец составляют представления о мире каким-он-должен-быть. Способность судить об окружении с позиций долженствования иногда трактуется как родовая черта человека. Наверное, это правильно. Мир «каким-он должен-быть» богат и разнообразен. Здесь живут совершенства всех родов – мечты, цели, эталоны, образцы, стандарты. Это мир ценностей, объективированных во внешний мир, вынесенных за черту субъективности. Мир, о котором мечтают, на который равняются и ориентируются. С учетом образуемого «угла» двойное отношение человека к миру можно выразить схематически:

Мир должный Человек Мир сущий Рис.2. Удвоение мира на «должный» и «сущий»

М должный - мир должного, М сущий - мир сущего, действительного.

Обоюдоострые линии между тремя точками тоже имеют значения.

Стрелка от человека к миру должного ассоциируется с творчеством, созиданием новых ценностей. Стрелка от человека к миру сущего сопряжена с познанием объектов самих-по-себе-сущих (человек находится как бы «за скобками»). Творчество и познание идут рука об руку. Линия, соединяющая оба мира - это линия практики. В горниле практики человек пытается наполнить мир должного действительным содержанием. Или, что то же самое, внедрить должное в мир сущего путем практической деятельности, реализовать то, что должно быть. Исходя из того, что человечество ставит перед собой только те задачи, которые может решить, логично предположить, что мир должного и мир возможного пересекаются. Все, что должно быть, уже возможно. По меньшей мере, абстрактно. Но не все возможное должно быть. Мир возможных предметов богаче сферы должного. Важно иметь в виду, что мир должного обладает большей «ценой» по сравнению с миром сущего. Даже если в сфере должного остались одни иллюзии.

Люди обычно не ценят, что имеют. Между тем скачок в ценах на действительность - явление частое. Подобное случается в связи с утратой чего-то привычного и повседневного (часто, незаметного). В целом же мир долженствования более привлекателен. Ж. П. Сартр писал: "Человек – это, прежде всего, проект, который переживается субъективно, а не мох, не плесень и не цветная капуста. Ничто не существует до этого проекта, нет ничего на умопостигаемом небе, и человек станет таким, каков его проект бытия" [7, С.323].

Возможности бытия пребывают в разные временных модусах.

Молодые люди живут преимущественно возможностями будущего (более или менее близкого). Они там, где еще ничего нет и ничего не создано. Этих людей ждет сизифова участь. Зрелые люди и даже лица весьма преклонного возраста тоже живут не одним только прошлым. Они видят продолжение своей жизни в детях, внуках и правнуках, А потому пребывают в мире нереализованных возможностей, упущенными в прошлом. Большую радость приносят реализующиеся в виде фортуны объективные возможности. Мы надеемся на улыбку судьбы, которая может подарить нечаянный интерес. Неважно что - приезд друга или неожиданное получение наследства, интересное знакомство или любопытная информация.

Мы радуемся, хотя и не повинны в сюрпризах, приготовленных как будто специально для нас. По этому поводу Демокрит писал, что люди предпочитают иметь не удачный ум, а умную удачу.

Рисунок биографий, несмотря на массу модификаций, достаточно прост. Если, разумеется, учитывать постоянный процесс отторжения человека от наличной действительности или от мира фактичности. И раньше было известно, что мир, который есть, "не удовлетворяет человека, и человек своим действием решает изменить его".

Знакомый закон возвышения потребностей, где удовлетворенная первая потребность, действие, орудие удовлетворения порождают новую потребность. Этот закон дает наглядное представление о людях как крайне неудовлетворенных существах. Правда, надо заметить, что не всегда потребности возвышаются. Но они всегда изменяются в сторону появления иных требований.

В широком смысле слова лучше говорить о законе изменения потребностей. На первый взгляд, от добра добра не ищут. А жизнь показывает, что ищут. Еще большего добра. Человек живет в действительности. Но не живет ею. В ставшем бытии он присутствует. Человек жив возможностями, которые таятся в действительности. Бытие в мире ставшего, действительного люди предпочитают рассматривать как нечто неподлинное. Человек присутствует больше в мире возможного. Именно здесь он пытается укорениться. Только редким мудрецам, таким как Шри Ауробиндо, удавалось жить каждый день как последний. Миряне предпочитают благословлять "завтра" или "вчера": там они пускают корни. "Сегодня" ограничивается ролью слуги. Его бытие - в подсобке для создания условий жизни.

Если социальный мир вращается вокруг ценностей, то отдельный индивид вращается вокруг ценностей из своего мира должного.

Малая группа для успешной консолидации нуждается в минимуме ценностей: общая территория, язык, идеалы, цели и нормы поведения. Любая общность, от малой до большой, скрепляется и цементируется ценностями, которые составляют основание мировоззрения и внедряются за счет действия механизмов культуры (в данном случае, культура понимается как то, что "культивируется"). Примем в качестве критерия такой показатель как "мера целостности", который означает степень согласованности (когерентности) и единства элементов системы. Попытаемся при помощи этого критерия оценить состояние традиционных и современных типов мировоззрения. При этом получится интервальная шкала с двумя крайними полюсами. На одном полюсе окажется "стихийное", хаотичное, не ставшее и некритичное мировоззрение. Оно напоминает "кучу хлама или песка" и характерно для молодых представителей обществ периода аномии.

Элементы подобного мировоззрения практически не связаны с друг другом и часто логически несовместимы (например. когда человек одновременно верит в бином Ньютона, полтергейст, христианского бога и черную магию). Хаотичное мировоззрение можно описать в терминах постмодернизма. С другой стороны, постмодернизм отражает деградацию мировоззрения от целостности к возрастанию энтропии. Когда в мире «должного» ни порядка, ни согласья нет, тогда и получается столь размытое мировоззрение. Здесь нет центра тяжести. Есть «ризома».

На противоположном полюсе будет мифологическое мировоззрение (архаическое и современное). Его называют синкретичным ввиду атомарности (неразделимости) целого. Но более адекватным термином является "тотальность", поскольку в мифе целое настолько подавляет части, что в итоге каждая часть оказывается тем же целым в миниатюре. Основные идеи мифа строятся на оппозициях сил света (порядок) и тьмы (хаос), смерти (опять-таки хаос) и бессмертия (порядок), судьбы и борьбы (героизм). Архаические мифы, сочетая научные догадки, житейскую мудрость, комплекс верований, большей частью воплощены в художественно-поэтическую форму. Эти мифы выступали духовными скрепами для родовых общностей и племен. Их сила определялась границами рода или племени. Что касается современных мифов, то они действенны в качестве средства консолидации в скромных границах малых групп. Тотальное мировоззрение лишает мир «сущего» всякой ценности: только должное, твердое, как скала.

Между крайними полюсами на интервальной шкале откладываются другие типы мировоззрений: философское (к нему примыкает художественное), религиозное, научное. Опять-таки, типы различаются в зависимости от строения мира «должного» (что там преобладает). Поскольку все типы являются "идеальными", в реальности преобладают их симбиотические варианты, где роль доминанты играет то философия (античное мировоззрение, современная философия Востока), то религия (средневековое мировоззрение в Европе), наука (начиная с 17 века в западноевропейской культуре). Важно отметить, что мера целостности и внутренней когерентности возрастает в направлении к научному типу, в то время как философско-художественные построения являются менее связными и едиными.С другой стороны, кризис затронул все мировоззренческие типы. И если кризис мифологии и философии пришелся на время античности, то кризисная ситуация в науке стала складываться с начала 20 века (от парадоксов в "цитадели точности" и появления многопартийной математики до антропологической революции, когда изгнанный за "скобки" человек вернулся в лоно естествознания).

Так или иначе, но вотум недоверия испытали все мировоззреческие конструкции по вполне понятной причине.

Доминирующие сферы сознания претендовали на экуменическую роль в поле культуры, но не справились с заявленными претензиями.

Не справились даже в масштабах отдельной личности. Между тем человечество остается разрозненным, единая общечеловеческая культура не сложилась и, следовательно, на месте консолидирующей силы остается вакуум. Причем, в силу отсутствия явных претендентов на роль лидера, сложилась ситуация постмодернизма.

Ослабленные кризисами мифология, философия, искусство, религия, наука и обыденное (фрагментарное) сознание не способны в одиночку сплотить глобальный мир, подобно тому, как его сплотила глобальная сеть, транснациональные корпорации и электронные деньги. Но обладая общим телом, человечество не имеет единой души и цельного духа.

С другой стороны, "взаимодействия" между мировоззренческими конструкциями, а точнее, между их творцами и адептами, никогда не отличались толерантностью и взаимопониманием. Напротив, приверженцы той или иной линии всегда настаивали на исключительности своего учения и противопоставляли его другим.

Так, одна религиозная конфессия настроена против другой, наука выступает против всех конфессий, а вместе они дружно противостоят языческой мифологии. Тем не менее, междисциплинарные синтезы в науке стали основой многих прорывов в познании. Синергия разнообразных типов мировоззрения вполне возможна. Только вместо стратегии "вражды" нужно принять стратегию "единства", где краеугольным сделать великий принцип комплементарности.

Литература Токарев С. А. Религия в истории народов мира. М.:

1.

Издательство политической литературы, 1976.

Современный философский словарь/ Под ред. В. Е.

2.

Кемерова – Лондон-Москва, 1999.

Флоренский П.А. Общечеловеческие корни 3.

идеализма//Философские науки.1991. № 1.

Балашов Ю.В.Антропные аргументы в современной 4.

космологии//Вопросы философии. 1988. № 7.

Коблов А.Н. Диалектико-материалистическая концепция 5.

развития и современная физика. Иркутск,1987.

Сагатовский В.Н. Против своемерия человека// Человек 6.

мера всех вещей. Горький. 1990.

Сартр Ж.-П. Экзистенциализм - это гуманизм// Сумерки 7.

богов. М., 1990.

УДК 101. К.Э. Бурнашев МарГТУ, Йошкар-Ола ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ: СИНЕРГЕТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Данная статья посвящена актуальной проблеме осмысления феномена информационных технологий в современном мире.

Методологической основой этого осмысления служит теория самоорганизации, как наиболее адекватная современным реалиям, учитывающая открытость, нестабильность и нелинейность развития цивилизации. Подходя диалектически к анализу информационных технологий, сделана попытка их всестороннего осмысления и выявления, как положительных, так и негативных сторон их влияния на современного человека. В заключении делается вывод о роли информационных технологий в нынешней реальности.

Нельзя не признать, что информационные технологии стали существенным компонентом социальной реальности и с полным правом могут рассматриваться, как фактор, оказывающий влияние на глобальное развитие мировой цивилизации. Важность развития информационных технологий трудно переоценить и для современной России, где идет процесс демократизации, рост информационной активности и потребления информации.

Российское общество стремится к открытости, прозрачности, диалогу со всем остальным миром, после долгого состояния закрытости. В таких условиях информационные технологии становятся мощным средством управления общественным сознанием, а зачастую и манипулирования им.

Выбрав объектом осмысления данной статьи информационные технологии, считаем наиболее объективным подойти к их анализу диалектично, то есть избежать односторонне восторженных или же напротив однозначно негативных оценок, попытаться определить как бесспорную полезность и необходимость, так и латентное их влияние на процессы, происходящие в обществе. Наряду с диалектическим подходом, для более конкретного анализа нами будут использованы идеи и принципы теории самоорганизации (синергетики), как наиболее адекватной, с нашей точки зрения, методологии, имеющей возможность объяснить процессы и явления современного открытого, сверхсложного, нелинейно развивающегося мира.

В истории человечества, по мнению исследователей, было четыре глобальных информационных революции, которые имели значительный резонанс во всех сферах общественной жизни:

экономической, политической, социальной и духовной.

Во-первых, это изобретение Иоганном Гуттенбергом печатного станка. Библия Гуттенберга, напечатанная в 1456 г., приоткрыла дверь в культурное пространство. Впервые в истории человечество получило возможность массово производить и распространять информацию в компактной, сохраняемой длительное время и общедоступной форме.

Во-вторых, это изобретение телефона, позволившее коренным образом поменять представление человека о связи и скорости передачи информации.

В-третьих, это изобретение радио, позволяющее охватить принципиально большую аудиторию, чем ранее.

Две последние информационные революции конца XIX - начала XX веков (изобретение телефона и радио) оказались по большей степени личной коммуникационной технологией, а радиосвязь кардинально расширила понятия коммуникационной сети и информационного пространства.

Четвертую информационную революцию совершил персональный компьютер. Если вторая и третья революции охватывали средства передачи информации, то создание персонального компьютера решительно преобразовало способ формирования, организации и распространения знаний. Это изобретение позволило массе людей приобщиться к профессиональным знаниям, общественному информационному богатству без помощи посредников и тем самым превратить профессиональные знания в личностно - значимые. Интеллект человека, поддерживаемый компьютером, стал инструментом, ориентированным на самопознание и саморазвитие. Компьютерные технологии значительно расширили возможности человека в плане обработки и получения информации, широко распахнули ворота в информационный век.

Теперь осталось лишь обеспечить легкий и свободный доступ к информации по всему миру. Это и происходит сегодня, причем революционное значение сетевых коммуникационных технологий уже осознано одновременно с их созданием. Глобальная информационная инфраструктура, информационная супермагистраль, "информация на кончиках пальцев" – это различные наименования пятой информационной революции, революции в телекоммуникациях. Эти метафоры означают, что новые информационные технологии призваны стереть из обихода понятие расстояния как таковое [1].

Фактически эта революция интегрирует эффекты всех предшествующих, ибо создает технологическую основу объединения интеллектуальных способностей и духовных сил всего человечества. Как никакое предшествующее открытие или изобретение в мире информации и коммуникаций, сетевая информационная революция оказывает мощное воздействие на все сферы жизни общества: политику, экономику, культуру и, разумеется, на жизнь и безопасность людей.

С развитием инновационных информационных технологий меняется сознание потребителя. Электронные магазины, офисы, биржи и т.п. уже не являются прерогативой Западного мира, а представляют собой российскую действительность. Все большее число потребителей обращаются к Internet не для развлечения, а для поиска информации [2].

Таким образом, можно констатировать, что информационные технологии являются мощнейшим фактором самоорганизации современного мира, так как без них уже невозможно стабилизировать общественную систему, найти новые параметры равновесия со средой.

Но, несмотря на бесспорные позитивные стороны, такие как открытость, доступность, стирание межгосударственных, межэтнических, межнациональных границ, проявляют себя и деструктивные начала, которые получают огромное поле деятельности за счет максимальной открытости информационной среды. Наряду с этим открываются негативные моменты, как то разбалансированность социального пространства, кризисы управляемости социумом, усиление малых флуктуаций, могущих привести к разрушительным последствиям в глобальном масштабе и т. д. В глобальном информационном пространстве можно найти не только полезную, познавательную информацию, которая позволяет человеку развиваться, расширять свое представление об окружающем мире, но и негативную информацию, способствующую разложению личности особенно в молодом возрасте, информацию террористического характера, дающую рецепты изготовления взрывчатки или биологического оружия и т. п.

Исходя из вышесказанного, можно предположить, что информационное общество, обретя невиданную ранее свободу, единство и внутреннее многообразие, обрело и новую степень уязвимости перед деструктивными факторами.

Информационные технологии представляют собой механизм самоорганизации такой сверхсложной системы, как общество, но в то же время сами являются открытой самоорганизующейся системой, которая имеет множество взаимообратных связей со средой своего существования – обществом.

Являясь открытой, неравновесной, нелинейной самоорганизующейся системой, информационные технологии появились вследствие необходимости, диктуемой обществом, как отмечалось выше, или, другими словами, в результате процесса социальной самоорганизации.

Поскольку информационные технологии целенаправленно и успешно воздействуют на значительную часть потребителей информации, возникает проблема собственников и управляющих СМИ, как менеджеров общественного мнения. Если цели этих менеджеров и общества не совпадают, среди потребителей информации неизбежны информационные стрессы, по причине обманутых ожиданий и кризис доверия к информации, к ее правдивости и объективности. Это начинает тормозить нормальное развитие общества, а то и замещать нормальное эволюционное развитие катаклизмами, подобными катаклизму 1991 года в СССР [3].

Информационные технологии в современном мире могут сыграть роль малых флуктуаций, действующих на нелинейную среду, и привести ее в резонансное состояние, подводя общество к точке бифуркации, к критической черте, к выбору очередного аттрактора развития. Информационные технологии сегодня – это важнейший инструмент управления. Без включения информационных технологий в процесс социального управления невозможно эффективно управлять современной общественной системой, обеспечить ее рациональное функционирование и успешное развитие, достижение поставленной цели.

Информационные технологии способны вызвать в обществе синергетический эффект разрастания малого, когда микро сигнал разрастается до макроструктуры и наполняется огромной силы.

Данный эффект таит в себе как значительный управленческий потенциал, так и серьезную угрозу. Так акты террора, транслируемые на огромную аудиторию по средством Internet и телетехнологий, имеют огромный разрушительный эффект, потому как разбалансируют социальное пространство, способствуют возникновению массовых страхов.

В современном мире информационные технологии также играют роль своеобразного аттрактора, организующего и структурирующего социальную среду. Под аттрактором в синергетике понимается «активные устойчивые центры потенциальных путей эволюции системы, способные притягивать и организовывать окружающую среду» [4, С.7].

Именно информационные технологии в современном мире притягивают к себе внимание и интеллектуальный потенциал лучших ученых развитых стран мира, и именно успех в их разработке определяет уровень развития той или иной страны и ее авторитет на мировой арене. Как аттрактор информационные технологии способствуют развитию принципиально нового общества – информационного. Информационное общество характеризуется сверхсложностью, принципиальной открытостью, нелинейностью развития, подверженность воздействию малых флуктуаций, приводящих к большим последствиям и т. д. В таком обществе велика роль непредсказуемых изменений, лавинообразных переходов, многовариативность развития. Именно такие процессы изучает синергетика (теория самоорганизации).

Следовательно, осмысление информационных технологий, их перспектив и возможного влияния на общественное сознание может с успехом осуществлять теория самоорганизации, как философия нелинейного мира.

Литература Смолян Г.Л. Сетевые информационные технологии и 1.

проблемы безопасности личности // www. fact. Ru Акиндинова Ю.А. Современные информационные 2.

технологии в Public Relations: проблемы и перспективы // www.

fact. Ru.

Бритков В.Б., Дубовский С.В. Информационные 3.

технологии в национальном и мировом развитии // Общественные науки и современность. – 2000. – №1.

Шалаев В.П. Социосинергетика: истоки, теории и 4.

практика в современном мире. – Йошкар-Ола, 1999.

УДК 101. А.А. Бушмелев МарГТУ, Йошкар-Ола ГЛОБАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОСТИ:

МИРОВОЙ ТЕРРОРИЗМ Статья представляет собой попытку осмыслить теорию мирового терроризма в контакте трансформаций современного мирового сообщества. Автор отмечает взаимосвязь и взаимозависимость между проблемами глобальными и мировым терроризмом как формы протеста повязываемой Западом модели цивилизации.

Как социальный феномен терроризм имеет многовековую историю. Его принципиальным отличием от банального бандитизма и простой уголовщины является неприятие террористами одиночками или организованными группами политической ситуации в стране (регионе, мире) и стремление повлиять на нее нелегитимными средствами воздействия на власть и общество в целом, главные из которых – насилие и психологическое давление.

Соответственно, терроризм можно характеризовать как одну из форм политического конфликта.

Однако, до рубежа XX-XXI веков терроризм не угрожал существованию цивилизации в целом. По нашему мнению, одна из главных причин данной ситуации – процессы глобализации.

Становление глобального мира породило социальные, политические, экономические и экологические противоречия, которые во многом определяют бытие современной цивилизации. Соответственно, терроризм как форма политического конфликта, отражающая политические противоречия, вышел на макроуровень, трансформировался в глобальную проблему. Первостепенная задача современных ученых, на наш взгляд, заключается в выявлении сущностных причин данного феномена, поскольку «лечение симптомов» - устанение лидеров террористов, силовые операции и т.

д. не приносят существенных результатов.

Известный отечесвенный исследователель Бранский В.П. [1] отмечает в общественном развитии наличие тенденции к постепенному смягчению социальных противоречий и снижению уровня конфликтности. Соглашаясь отчасти с ученым, мы считаем этот процесс результатом демократизации общества в глобальном масштабе, иначе говоря, результатом движения к большей открытости социальных систем. В какой-то степени состояние идеальной демократии на сегодняшний день является суператтрактором для значительной части человечества. По крайней мере, Западный мир на протяжении все истории медленно, но верно идет к нему, а вслед за ним и часть его бывших колоний. Однако, очевидным является тот факт, что демократия во многих «третьих странах» не находит культурно-исторической, экономической, политической, социальной почвы для укоренения. Данное обстоятельство во многом затрудняет их развитие и включение в процессы глобализации (поскольку последние определяются западной демократической моделью цивилизации) и увеличивает разрыв по уровню жизни с Западом, что, в свою очередь, создает условия для антизападных настроений. При отсутствии легитимных и одновременно эффективных механизмов отстаивания собственных интересов террористическая деятельность становится одним из главных способов протеста.

Таким образом, терроризм мирового уровня в значительной степени отражает кризис взаимоотношений Запада и Востока.

Мировое сообщество в данный момент находится в состоянии затяжного бифуркационного кризиса. Этим можно объяснить возникновение массы новых острых социальных конфликтов и обострение части старых на всех его уровнях. Однако, кризис принципиально важный момент развития любой системы, в том числе, такой глобальной как общество. Он является свидетельством того, что прежние источники развития системы исчерпали свои ресурсы, и процессы разрушения, распада сложившихся структур стали преобладающими. Вместе с тем, кризис - это новые возможности, поскольку дезорганизация открывает шлюзы новой организации, процессу самоорганизации [2, 113]. Соответственно, террор, приобретающий глобальный характер, как минимум свидетельствует о необходимости поиска новых форм взаимодействия между различными культурами.

По мнению В.П. Бранского, в развитии общества присутствуют две противоположные тенденции: стремление к равновесию и постоянное стремление к изменчивости (нарушение равновесия).

Именно вторая связана с «порождением в результате продолжения старых социальных противоречий новых противоречий, дающих импульсы к развитию» [1, 125]. Сочетание в одной системе противоположных тенденций возможно «тогда (и только тогда), когда в процессе развития имеет место «затухание» или «смягчение»

(уменьшение остроты) противоречий». Смысл сказанного кроется в том, что новые противоречия возникают на основе более глубокого единства элементов системы и сокращения антагонизма между противодействующими причинами. Соответственно, уменьшается масштаб тех жертв, которые необходимы для рождения противоречий. Мировой терроризм, обозначив наличие проблем межцивилизационного взаимодействия, способствует консолидации демократически ориентированной части человечества в поиске выхода из сложившейся ситуации, в борьбе с тем же тероризмом на глобальном уровне.

Однако не все так однозначно. В соответствии с «законом иерархических компенсаций Седова» только при условии ограничения разнообразия нижележащего уровня можно формировать разнообразные функции и структуры находящиеся на более высоких уровнях социальных систем» [3, 100]. На сегодняшний момент в мире наблюдается стремление к структурному упрощению взаимодействий (связей, отношений) между государствами. Проявляется это через унификацию законодательства разных стран, введение единой валюты (Евросоюз), выработке общих правил «игры» на рынке, в общем, в интеграционных процессах. В идеале это должно привести к упрощению такой глобально структуры, как человечество и повысить эффективность его взаимодействия с природой. Однако осуществить это возможно только с ростом разнообразия отношений и связей на более низком уровне (среднем и микроуровнях).


Еще одно условие – необходимо, чтобы идеалы и цели глобальной системы стали частью идеалов и целей ее элементов. Мы наблюдаем, что идеалы демократии, свободного рынка и конкуренции, навязываемые западными странами отнюдь не являются составной частью идеалов и целей многих Восточных государств. Прослеживается стремление США и ТНК снизить культурное разнообразие человечества, т.к. оно зачастую мешает воплощению их собственных идеалов и целей (отличных, как нам представляется, от идеала демократии и выраженных в принципе «демократии не для всех»). И если на глобальном уровне в последней четверти ХХ века действительно наблюдалась тенденция к снижению уровня напряженности социальных противоречий между Западом и Востоком, то рубеж веков свидетельствует об обратном. Ядерная угроза, которая с началом «перестройки» в СССР казалась бы ушла в прошлое, в начале ХХI века приобрела новую остроту. Региональные войны 50 – конца 80-х годов прошлого века, как проявления «холодной войны», сменялись «крестовыми походами» во имя торжества демократии. Терроризм как мировая угроза, на наш взгляд, есть следствие процессов глобализации в их американизированном варианте.

Принцип «демократии не для всех» снижает конструктивную роль конкуренции в движении к новому порядку. Именно она, по мнению А.Ф. Хайека «представляет собой процедуру открытия, узнавания нового – процедуру, присущую эволюции во всех ее формах, заставляющую человека помимо его собственной воли вписываться в новые ситуации. Именно за счет возрастания конкуренции повышается постепенно наша эффективность».

Очевидным является тот факт, что многие страны третьего мира просто не выдерживают конкуренции с технологически более развитыми государствами. Отсюда стремление ограничить по возможности контакты с западной цивилизацией, пассивное неприятие демократических принципов, активное сопротивление, выраженое террором.

В ходе интерпретации социальных процессов с позиции теории самоорганизации В.В. Василькова выделила особый механизм, обеспечивающий взаимодействие социальных систем – социальный метаболизм (межсистемный обмен) [4, 260], представленный тремя потоками: обмен ресурсами;

обмен в сфере экономики;

информационно-культурный обмен. Крупномасштабные исторические изменения всегда связаны с усилением обменных процессов в ходе «открывания» общества миру. Нарастания внутренней и внешней неравновесности провоцирует переструктурировании системы. При этом, внешние (экзогенные) факторы при определенных критических условиях «включают», стимулируют внутренние (эндогенные) источники социального динамизма. Под последними, она понимает борьбу возникших центров структурной неоднородности, которая в социальном контексте проявляется как обострение социальных противоречий и конфликтов. Усиление социального метаболизма в периоды исторического динамизма увеличивает разнородность, стохастичность в выборе путей эволюции социальной системы.

Оборотной стороной этих процессов является рост хаоса на макроуровне, проявляющийся в социальных потрясениях, переворотах, постоянным переделом благ и привилегий, стремительной классовой дифференциацией. Одним из проявлений хаоса макроуровня, по нашему мнению, выступает мировой терроризм.

Очевидно, что трансформация постсоветских обществ совпадает в историческом времени с трансформацией мирового сообщества, связанной со становлением постиндустриального (информационного) общества. Мы имеем счастье (или несчастье) быть наблюдателями и участниками формирования новых форм порядка не только в России, но и во всем мире. Естественно, что на этом пути усиление социального метаболизма и исторического динамизма имеет место в общепланетарном масштабе. Данный факт дает основание многим исследователям говорить об очередном цивилизационном кризисе, сопряженном с острейшими экологическими проблемами (В.И.Данилов-Данильян, В. Л.

Алекшенко, В.П. Назаретян, Н.Н.Моисеев и др.). Вопреки мнению ряда исследователей (В.П.Бранский) о снижении значимости глобальных социальных конфликтов в дальнейшей истории человечества есть противоположное (Шаповалов В.И., Казаков Н.В.[5], Ефимов Н.Н. [6]), утверждающее о предстоящем «столетии войн». В определенной степени борьбу с мировой террористической сетью с учетом задействованных сил и средств можно рассматривать как войну.

Интересным представляется взгляд историка Медведко Л.И. [7].

По его мнению, прошлый век «не столько завершил одну и открыл через глобальные войны и революции другую эпоху, сколько наметил Великий перелом в эволюционном процессе…» [7, С.107].

Последний заключается в том, что именно после глобальных войн ХХ века «совокупность людей стала сознавать себя как единое Человечество». Однако, этот процесс еще далек от завершения, потому что многие конфликты прошлого столетия так до конца и не разрешены. В качестве главного итога мировых войн и кризисов ученый называет уход с исторической сцены империй [136, 108], но при этом развитие военных технологий в совокупности с экологическими проблемами ставят нас перед угрозой самоуничтожения. Из последнего, проистекают «тревожные для ноосферы тенденции»: давление на природу переходит предел, за которым начинается разрушение биосферы, а также рост косвенных жертв военных столкновений (мирных жителей) [7, С.110]. Еще один итог социальных потрясений ХХ века, который очевидно будет в значительной степени определять окраску войн ХХI века – это перенос противостояния из политической и экономической области в сферу межцивилизационных отношений. Спецификой этих процессов является «аморальный симбиоз религии и политики, который вс более обостряет и затягивает конфликты в межэтнических межконфессиональных отношениях» [7, С.112].

Последнее высказывание, как нам кажется, в полной мере отражает суть идеологии современного терроризма.

На рубеже ХХ-ХХI веков мы наблюдаем ускорение темпов интеграционных процессов во всем мире. Согласно закону иерархических компенсаций (Седов Е.) в начавшемся столетии будут доминировать процессы унификации макрогрупповых социокультурных образований (нации, государства, религии) в их классическом виде. Компенсацией должен стать рост разнообразия микрогрупповых культур, формирующихся вне зависимости от географических, языковых, политических и прочих барьеров [8, С.196].

Безусловно, интеграционные процессы глобального масштаба требуют от государств отказаться о многих атрибутов из былой независимости (границы, валюта, законодательство и т.д.).

Насколько тяжело это осуществить нам показывает пример Евросоюза. Зачастую, разрушаются механизмы, с помощью которых осуществлялась самоидентификация каждого отдельного человека с определенной социальной группой. Данный факт вызывает вполне определенное сопротивление, подтверждение которому мы находим во всплеске националистических настроений в Западной Европе, вызванных притоком эмигрантов из стран третьего мира. Очевидно, что интеграционные процессы развиваются по «западной модели» и связаны с понятиями либерализма, демократии, права человека, свободы слова, рыночной конкуренции и т.д. Однако, попытки навязать образцы культурно-государственного строительства в странах, где никогда не было опыта жизни в условиях демократии, встречают активное сопротивление или пассивное неприятие.

В этих условиях, на наш взгляд, под большим вопросом находится сохранение культурного разнообразия как фактора стабилизации общества в новых условиях. Мы пытаемся строить новое общество и при этом сохраняем старый авторитарный стиль мышления, что не способствует снижению уровня социальной напряженности, как в отдельных государствах, так и во всем мире.

Мировой терроризм – это своеобразная «транснациональная гидра», головами которой являются отдельные террористические объединения, туловищем – идеология и фанатизм, пищей же служат противоречия глобализации (значительное отставание в уровне развития стран третьего мира от Запада, навязывание последним собственной модели мировой цивилизации, нежелание считаться с интересами других и т. д.) В борьбе с террористической угрозой ведущие страны мира пока руководствуются эгоистическими интересами, не смотря на декларируемые общие цели, отсутствует четкий и легитимный в масштабах всего мира алгоритм действий по устранению этой угрозы.

Поэтому решение проблемы мирового терроризма лежит в плоскости поиска оптимальных форм сотрудничества между представителями различных социо-культурных образований.

Необходима переориентация Западных стран на решение проблем глобализации и переход в диалоговый режим при взаимодействии с различными субъектами мировой политики.

Литература Бранский, В.П. Теоретические основания социальной синергетики / 1.

В.П. Бранский // Вопросы философии.- 2000.- №4.- С. 112-129.

Делокаров, К.Х. Системная парадигма современной науки и 2.

синергетика / К.Х. Делокаров // Общественные науки и современность. 2000.- №6.- С. 110-118.

Князева, Е.Н., Курдюмов, С.П. Законы эволюции и 3.

самоорганизации сложных систем / Е.Н. Князева, С.П. Курдюмов – М.:

Наука, 1994.- 229 с.

Василькова, В.В. Порядок и хаос в развитии социальных систем:

4.

(синергетика и теория социальной самоорганизации ) / В.В. Василькова Спб.: Изд-во «Лань», 1999.- 480 с.

Шаповалов, В.И., Казаков, Н.В. Законы синергетики и глобальные 5.

тенденции / В.И. Шаповалов, Н.В. Кзаков // Общественные науки и современность.- 2002.- №3.- С. 141-148.

Ефимов, Н.Н. Нас ждт грозное столетие войн / Н.Н. Ефимов // 6.

Мир за неделю,- №10 (27), -18-25 марта, 2000.

Медведко, Л.И. Россия, Запад и ислам (Диалектика и синергетика в 7.

«интегральном сопряжении» войны и мира) / Л.И. Медведко // Общественные науки и современность.- 2002.- №1.- С. 106-117.

Назаретян, А.П. Цивилизационные кризисы в контексте 8.


Универсальной истории: Синергетика, психология и футурология / А.П.

Назаретян - М.: ПЕР СЭ, 2001.- 239 с.

УДК 001.18:62:316. Я. Ю. Васильев УхтГТУ, Ухта ТЕХНОЛОГИЯ КАК ОСНОВА ИЗУЧЕНИЯ БУДУЩЕГО Когда Маркс объявил, что хозяйственная деятельность детерминирует остальные сферы общественной жизни, это произвело огромное впечатление на всех мыслителей, изучающих общество. Экономические отношения имеют определенные правила, изменить которые нельзя. Например, в сфере материального обмена если отдавать больше, чем получать, то это приведет к разорению.

Но Маркс показал, что в экономике происходят качественные изменения. Изучая производство, он отметил роль орудий труда повышающих производительность. Именно от идей Маркса берет начало технологический детерминизм. Это направление столь влиятельно, что трудно найти футуролога, не берущего технологию за основу изучения будущего.

Прежде чем рассмотреть роль технологии в развитии общества, необходимо понять причины, по которым другие принципы не столь востребованы при изучении будущего. Важным аспектом изучения будущего является познание нового. Если мы попытаемся применить иные подходы, например, этические, то ни к каким продуктивным выводам прийти не сможем. Не вдаваясь в основания этических принципов можно указать на ряд серьезных моментов, затрудняющих анализ будущего, исходя из этики. Этические принципы неизменны на всем протяжении известной человеческой истории. Трудно предположить, что ложь, предательство, воровство, убийство смогут получить какие-либо иные оценки, чем те, которые нам уже известны. Таким образом, если мы скажем, что в будущем люди будут обманывать друг друга, что будут иметь место войны и убийства, то мы ничего не скажем. Вывод, к которому можно прийти анализируя будущее с точки зрения этики, давно уже сделан «Нет ничего нового под солнцем, что было, то и будет».

Каждое новое поколение людей усваивает этику с нуля, молодежь на личном опыте постигает вековую мудрость, чтобы к старости прийти к заключениям, которые давно уже сделаны. То же самое ожидает нас при попытке изучения будущего при помощи психологии. Психологические мотивы поведения людей и их закономерности, безусловно, будут действовать и в будущем.

Психология и физиология могут сказать нечто определенное о возрастных особенностях психики человека, например, что в старости люди более консервативны и не склонны менять взгляды, которые сложились у них в течении всей жизни.

Аналогии с циклом человеческой жизни, проецируемые на функционирование и развитие общества, могут принести пользу, но опять же сказать, что страны и народы переживают стадии молодости зрелости и упадка со всеми их признаками это констатировать, что «ничего нет нового под солнцем».

Разнообразные цивилизационные модели Шпенглера, Тойнби, Гумилева, опираются именно на такие аналогии. Безусловно, некоторая ценность в этих моделях существует, если действительно аналогия между этапами развития общества и человека оправдана, то это может принести определенную пользу. Если удастся высчитывать цивилизационные циклы так же успешно, как и экономические, то наверняка это будет очень полезно.

Заслуживает изучения культурологический подход к обществу.

Культурные этапы развития западной цивилизации, такие как античность, средневековье, возрождение, реформация, просвещение, безусловно, уникальны. Влияние идей культурных, парадигм и духовных векторов, безусловно, имеет важнейшее значение.

Прекрасным примером такого анализа может служить работа Вебера «Протестантская этика и дух капитализма». Зависимость всех сфер общества от духовных ориентиров, безусловно, присутствует.

Однако есть серьезные возражения против того, чтобы в прогнозировании делать упор на культурологический анализ.

Первое;

духовная эволюция Европы это локальное западное явление. Народы Азии и Африки живут в других духовных координатах. Многочисленные исследования этих феноменов показали, что различия в религиях являются решающими для формирования культурной атмосферы. А в то же время, принципы технологического развития едины везде, независимо от того, в какой культуре появилась технология. Технология базируется на естественнонаучных законах и не зависит от конкретной культурной среды. Культура лишь распоряжается технологией. Так, в Китае изобрели компас, порох, бумагу, ракеты и еще множество полезнейших вещей, каждая из которых могла вывести китайскую цивилизация в мировые лидеры еще тысячу лет назад. Однако, китайская культура оказалась невосприимчива к этим новациям.

Второе, культурные ценности невозможно подвергнуть сравнительному анализу для выявления существенных изменений.

Можно ли сравнивая литературные шедевры разных эпох выявить прогрессирующий вектор, сказать, что Шекспир стоит на одном уровне, а Сервантес на другом. Очевидно, что нет. Технологические новации имеют качественные отличия. Сравнивая древний лук, средневековую аркебузу и современный автомат, легко увидеть совершенно ясную тенденцию.

Таким образом, технология - действительно универсальный феномен, изучение которого дает возможности для прогнозирования глобальных тенденций.

Опираясь именно на эту возможность, теоретики постиндустриального общества предложили технологию в качестве основного критерия для построения эволюционной концепции развития человечества. Дэниел Белл предложил историческое деление человеческой цивилизации на три сменяющих друг друга типа: доиндустриальное (аграрное), индустриальное (промышленное) и постиндустриальное (информационное) Так же он ввел понятие «осевого принципа», на основе которого можно выстраивать этапы человеческой истории.[1] Тоффлер также делит историю цивилизации на три «волны», которые так же укладываются в схему Белла [2].

Однако упрощение и сведение всего многообразия цивилизации к этапам технологического развития не дает даже полноценного осмысления самого феномена технологии. Вышеупомянутый пример Китая показывает, что для полноценного развития технологии необходимы соответствующие социально-экономические, политические и духовные условия. Безусловно, неолитическая революция как кардинальный технологический сдвиг в жизни человечества определил появление таких институтов, как государство и религия. Однако внедрение земледелия породило огромное количество непохожих друг на друга культур.

Промышленный переворот при всей его значимости пока не снял этих различий. Можно предположить (опираясь на схему технологических этапов) несколько вариантов. Первый:

взаимодействие культуры и технологии проходит циклически.

Аграрная революция породила многообразие человеческих культур, промышленный переворот как второй этап несколько сузил варианты культурных возможностей. Все народы вынуждены практиковать науку, массовое единообразное техническое образование, индустриальная эпоха дала нам два полюса социальной организации - тоталитаризм и либерализм. Значит ли это, что постиндустриальный этап породит новый спектр разнообразных культурных и цивилизационных моделей. Второй: смущает огромный временной разрыв. Аграрное общество существует уже несколько тысячелетий, а промышленное всего пару столетий.

Очевидно, что социальные структуры, порожденные индустриальным производством, всего лишь тонкая пленка на огромном культурно историческом слое. Возможно, что новое культурное разнообразие не появилось, так как промышленный этап развития общества не достиг той критической фазы, при которой он станет новым культурообразующим фундаментом. Речь идет о постиндустриальном этапе не как новом качественном скачке, а как о дальнейшем развитии принципа технологического этапа.

Либо промышленный этап развития общества сужает культурообразующие возможности, либо промышленный этап не самостоятельный уровень развития общества, а искусственно выделенная краткосрочная ступень в наступлении чего-то более значительного.

Эпоха промышленного индустриального производства породила самое значительное проявление технологии в нашей жизни. Речь идет о научно-технической революции. Эрих Фромм в статье «Гуманистическое планирование» указывает специфическую особенность технологии в промышленную эпоху. Он говорит:

«Каждый должен делать все, что находится в пределах возможностей техники. Этот технологический принцип означает:

если у нас есть возможность полететь на Луну мы безотлагательно должны ее осуществить. В такой перспективе техническая осуществимость оказывается первоосновой всех ценностей» [3, С.76] Другими словами, этот принцип звучит так: Любое техническое новшество будет внедрено во все сферы общественной жизни с максимальной полнотой.

Это свойство объясняет феномен научно-технической революции. Эпоха промышленного капитализма создала необходимые условия для лавинообразного внедрения технологии в нашу жизнь. Принцип экономической эффективности и прибыльности заставляет извлекать из технологии прибыль, внедряя ее во все сферы жизни. Появление новой технологии это затраты человеческих трудовых и финансовых ресурсов. Следовательно, полученную технологию необходимо использовать для того, чтобы вернуть затраты и получить доход. Легко увидеть аналогию развития технологии с развитием капитала. Как оценить такую взаимосвязь?

Возможно, что доминирующая функциональная модель определяет все области деятельности в том смысле, что уподобляет их себе. То есть, при капитализме свойством максимального расширения и внедрения обладают все виды деятельности, затронутые капиталом.

Однако можно предположить и другое. До промышленного переворота в жизни не появлялось сколько ни будь универсальных технологий, востребованных в разных областях деятельности.

Поливное земледелие не подходило к районам с обильными осадками, умение строить корабли не особо востребовано в континентальных районах, а каменное строительство не нужно там, где нет каменоломен.

Таким образом, опираясь на эту закономерность появляется возможность делать конкретные прогнозы, экстраполируя техническую новинку на максимально широкую сферу жизни. Для примера можно взять наиболее динамичные и востребованные технологические кластеры современности – кибернетику и генетику.

В начале 50-х годов вычислительные машины были в единичных экземплярах и казались экзотическими игрушками математиков и военных. В начале XXI века компьютеры - незаменимый элемент функционирования всех сфер общественной жизни. Это экономика, быт людей, государственное управление, наука и искусство.

Тенденции, которые мы наблюдаем сейчас, необходимо самым серьезным образом проанализировать. Есть несколько аспектов распространения компьютерных технологий, вызывающих наибольший интерес. Это появление киберсферы – искусственной среды обитания, в которой окультурено и начинено компьютерами все окружающее человека пространство. Возможности создания киборгов – функционального сращивания микросхем и биологических тканей и все последствия такого шага. А также вероятность появления искусственного интеллекта – нечеловеческого машинного разума и варианты взаимодействия с ним людей. Отдельно стоит упомянуть перспективы виртуальной реальности.

В области генетики это, прежде всего, идея клонирования – точного генетического копирования отдельных органов либо целых организмов. В связи с перспективами генной инженерии обсуждаются вопросы создания новых биологических видов, практической евгеники, и искусственного оразумливания высших животных.

Как видно перспективы крайне пугающие. Реализация вышеописанных вариантов ведет к кардинальному пересмотру всех аспектов нашей цивилизации. С некоторой осторожностью можно предположить следующее. Так как широчайшее внедрение технологических новинок - это признак промышленной капиталистической цивилизации (при промышленном социализме технология находится под контролем идеологии), то можно предположить, что это правило будет действовать не всегда. По всей видимости, на новом (постиндустриальном) этапе развития бесконтрольное внедрение технологии станет невозможным. Будет создана система ограничений политического и юридического характера. Основанием для таких ограничений, безусловно, станут этические принципы. Запрет на некоторые виды технологий в прошлом был возможен при условии существования закрытой идейно-политической системы, контроля над воспитанием и культурой людей. Одним из известных нам способов контроля является тоталитаризм, он действительно может остановить расширение технологии. Но, безусловно, появятся и другие системы социального контроля, функционирующие, например, на принципах самоорганизации.

Литература Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. М.:

1.

Academia, 1999. 788 c.

Лем С. Сумма технологии. М.: АСТ, 2002. – 668 с.

2.

Тоффлер Э. Третья волна М.: АСТ, 2002. – 781 с 3.

Фромм Э. Кризис психоанализа. С-Пб.: Академический 4.

проект, 2000. - 214 с.

УДК 316. Е.Н. Кряжева, Л.А. Кряжева МГПИ, МарГТУ, Йошкар-Ола ГУМАНИСТИЧЕСКОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ:

ИСТОКИ И СОЦИАЛЬНЫЙ СМЫСЛ Особенность современного исторического момента в том, что если человечество не найдет нравственно-разумные способы разрешения социальных проблем, то оно может погибнуть. Авторы данной статьи считают, что гуманистическое мировоззрение может содействовать концентрации усилий прогрессивного планетарного сообщества для успешного выхода из сложившейся ситуации.

Человечество – уникальное творение Вселенной. Его существенным свойством является разум, с помощью которого человек может тем или иным смыслом обусловить все свои действия. Социальный смысл – это определенное нравственно ценностное содержание, предназначенное для осуществления предполагаемого результата. Используя термин социальный смысл, мы хотим усилить важность рационального момента, его сознательно-целевой составляющей для прогностического предвидения социальных последствий. Прогнозирование, неотъемлемая функция научного исследования для любой формы, вида научного знания, поэтому, вполне оправдан и философский прогностический подход в осмыслении развития социума и его субъекта. С нашей точки зрения, именно он может дать универсально-целостную модель разного рода последствий той или иной ориентации развития общества, что позволит предотвратить нежелательные явления.

Сегодня все более очевидным становится нарастание обострения разнообразных социальных противоречий регионального и глобального масштаба, что способствует увеличению степени угрожаемости бытию социума. Это актуализирует проблему социально-исторической перспективы всего планетарного сообщества. Социально-историческая перспектива – определенные потенциальные возможности, тенденции развития конкретных социальных явлений с разновероятностными последствиями в зависимости от условий их реализации. В этом плане особое значение имеет деятельность субъектов разных уровней.

Современная проблема субъекта многоаспектна не только в традиционном плане исследования его сути, его природы, но к традиционным проблемам сейчас добавляются такие новые проблемы, которые человечество никогда еще не имело. Это проблемы клонирования человека, его генной модификации, проблемы роботизации и так далее. То есть, научные достижения планетарного сообщества стали настолько «сверхгениальными» в генетике, физике, химии, медицине и других науках, что возникает проблема предела научно-технического и социального прогресса, а также нормативно-этических критериев для каждой существующей и новых, рождающихся видов деятельности субъектов социума.

Поэтому закономерно, что проблема качественно нового субъекта социума волнует все прогрессивное мировое сообщество, представителей разнообразных форм научного знания, и всех мыслящих социально-ответственно жителей планеты. Предотвратить преступления против человечества, отдельного человека на сто процентов не сможет ни кто и ни что, но это не означает абсолютную безнадежность и обреченность социума на Земле. Если каждый на своем месте, своей конкретной работой, отношением будет нравственно-разумно разрешать все возникающие проблемы, то уже это может дать некоторую большую гарантию для жизни каждого и всех. Социальный смысл этой установки в том, что она может быть основой единения людей. Последнее, является значимым фактором решения разного рода социальных проблем.

Более эффективным средством единения, изначально исторически было то или иное мировоззрение. Сегодня гуманистическое мировоззрение может способствовать единению людей. Для этого оно имеет, в качестве некоторой гарантии, свою историю и свой позитивный социальный опыт. В настоящее время более плодотворным, с нашей точки зрения, является рассмотрение прошлого с позиций, которые использовали такие исследователи как Якоб Буркхард, Йоханн Хейзинга и другие. В подходе к изучению прошлого они стремились «не извлечь уроки на будущее», но увидеть непреходящее [1, С.8], то есть надо увидеть то основное, что значимо для человека. В этом плане, прежде всего, необходимо оговорить метод «идеальных типов», то есть наиболее общих понятий в которых фиксируются в вербальной форме существенные моменты исторического процесса. Рассматривая эту веберовскую терминологию надо отметить, что мы принимаем в целом метод «идеальных типов», ибо по своей сути он есть общенаучный метод идеализации, но мы не разделяем его позицию по отношению к понятиям «общество», «человечество», «народ», «коллективное» и т.д., ибо они имеют тот же механизм формирования, и ту же природу, что и понятия («идеальные типы»), которыми оперирует М.

Вебер: «капитализм», «бюрократизм», «религия» и т.д. Мы, для осмысления проблемы понимания природы человека рассматриваем историю планетарного сообщества через эволюцию смыслового содержания терминов «социальное» и «человеческое», где первый реализует функцию формы, второй - содержания. Представление о социальном начинает зарождаться уже в греческой древности, в мифологическом мировоззрении через образ богини Дике. Дике – в греческой мифологии божество справедливости. Любопытно то, что «В Дике больше отвлеченной персонифицированности, чем живой мифологической образности» [2, С.378]. Один из серьезных исследователей античности Г.В.Драч в работе «Рождение античной философии и начало антропологической проблематики» [3] отмечает, что проблема справедливого решения у древних греков прерогатива богов и у Гомера, и у Гесиода. Она у обоих решается вне сообщества и, тем не менее, однако, нельзя отрицать, что уже в этот период начинает функционировать внутренний механизм регулирования взаимоотношения людей. Более отчетливо он себя проявляет в полисной форме жизнедеятельности. Впервые один из семи мудрецов, знаменитый государственный деятель Афин - Солон пошел на компромисс с ремесленниками, торговцами стремящимися к участию в управлении государством и для этого требовавших уничтожить остатки родового строя, который мешал развитию демократии. Солон, чтобы преодолеть кризис, удовлетворил часть справедливых требований и,тем самым, избежал более коренных преобразований. Проведенные Солоном демократические реформы путем совершенствования государственно-правовых норм – это качественно новый позитивный социальный опыт справедливого разрешения противоречий. В это же время формируется еще одно социально-важное явление философская система мировоззрения, которая трансформирует образное восприятие, представление в терминологическое и теоретическое осмысление мира и человека.

Последние в процессе жизнедеятельности Древней Греции постепенно содержательно все более развиваются, углубляются.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.