авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |

«ХАРЬКОВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. В. Н. КАРАЗИНА СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ УКРАИНСКОГО ОРНИТОЛОГИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА им. К.Ф.КЕССЛЕРА МЕЖРЕГИОНАЛЬНАЯ ГРУППА ...»

-- [ Страница 4 ] --

Кроме того, известны еще точечные гнездовые местонахождения на севере и востоке Европейской части России. Уральские и западносибирские птицы мигрируют, скорее всего, в южном и юго-восточном направлении, направляясь на зимовки в Пакистан и Индию. При этом довольно ранние сроки пролета осенью и поздние сроки миграции весной (вторая половина августа и конец апреля – май, соответственно;

Сушкин, 1897;

Гладков, 1954;

Блинова, Блинов, 1997;

Хроков и др., 1990) позволяют с достаточной долей уверенности исключить их из рассмотрения. Птицы, гнездящиеся в Карпатах, вероятно, мигрируют, в основном, в юго-западном направлении. Крымские и особенно кавказские горные трясогузки могут в зимнее время перемещаться не только в южном, но и в северном направлении, появляясь в предгорьях (где сосредотачивается основная масса зимующих птиц) и даже на равнинах, например, в Степном Крыму (весенние находки) и в Ставропольском крае (Костин, 1983;

Бескаравайный, 1999;

Бескаравайный, Костин, 1999;

Хохлов, 1991;

Хохлов, Хохлова, 1992). Основные сроки их миграции совпадают с известными датами находок в Восточной Украине, однако, маловероятно, чтобы трясогузки могли отлетать на несколько сотен километров к северу или северо-западу, попадая при этом в наш регион. Что касается птиц, гнездящихся в Польше и в прибалтийских странах, то, вероятно, они мигрируют, по крайней мере, через северо-западные районы Украины (находки в сентябре и октябре на Шацких озерах в Волынской области;

Матеріали.., 1991). Вполне возможно, что горные трясогузки, гнездящиеся теперь даже в Финляндии, могут пролетать и восточнее, попадая на территорию Северо-восточной и Восточной Украины и оставаясь здесь на зимовку. В целом, такое представление согласуется с данными кольцевания для Западной Европы, которые показывают, что часть европейских горных трясогузок мигрирует в юго-восточном и даже восточном направлении (Cramp, 1988). Наконец, нельзя не учитывать и возможности того, что на территории Европейской России и Украины могут существовать небольшие гнездящиеся популяции горных трясогузок, появление которых ориентировочно датируется 80-ми годами XX века (см. находки в Харьковской области Украины и Ульяновской области России). Птицы, появляющиеся на зимовках на востоке Украины, могут происходить и из таких популяций.



Тот факт, что первые встречи горных трясогузок на территории Северо восточной Украины приходятся именно на начало двадцатых годов прошлого столетия, то есть на время, когда началась очередная волна экспансии этого вида в северном направлении в странах Западной Европы, кажется нам не случайным совпадением.

Именно это обстоятельство может рассматриваться в качестве аргумента в пользу гипотезы о происхождении горных трясогузок, появляющихся на территории Восточной Украины, из расселяющихся западноевропейских популяций. Поздние сроки миграции осенью и ранние находки весной также могут служить подтверждением этой гипотезы, так как именно такие сроки пролета характерны для западноевропейских птиц, осуществляющих два, а то и три цикла размножения в год.

Дополнительными данными в пользу приведенных соображений могут быть промеры птиц, добытых Н.И. Гавриленко в г. Полтаве. Длина хвоста у этих экземпляров скорее соответствует размерам, характерным для западноевропейских птиц (Виноградова и др., 1976;

Cramp, 1988), чем для восточного подвида (M.c. melanope),- 97 и 94,5 мм, у самца и самки, соответственно.

Хотелось бы еще раз подчеркнуть то обстоятельство (на которое впервые обратил внимание Л.И. Тараненко), что в большинстве случаев горные трясогузки на территории Северо-восточной и Восточной Украины регистрировались в антропогенном ландшафте. Чаще всего это были находки в пределах крупных городов, нередко – на водотоках, в значительной мере преобразованных человеком (бетонированное русло, отсыпанные щебенкой берега и т.п.). И это несмотря на то, что в регионе немало незамерзающих рек и за городской чертой. На многих из них регулярно проводятся зимние учеты. Например, на р. Уды в каждом зимнем сезоне харьковские орнитологи в течение десятка лет проводят маршрутные учеты общей протяженностью около 100 км. Тем не менее, горную трясогузку при этом обнаружить не удается. Такая ее приверженность именно к урбанизированным биотопам опять дает основания для отнесения встречающихся у нас птиц к западноевропейским популяциям равнинных местностей.

Таким образом, в настоящее время, горная трясогузка на Востоке и Северо востоке Украины – нерегулярно пролетный и зимующий вид. Кроме того, в этом регионе возможно ее случайное гнездование. Откуда происходят птицы, появляющихся у нас на зимовках, остается невыясненным, однако наиболее правдоподобным следует считать их происхождение из расселяющихся западноевропейских популяций.

Литература:

1. Белик В.П. Новые и редкие виды птиц Ростовской области// Кавк. орнитол.

вестник.- 1992.- Вып. 3.- С. 53-74.

2. Бескаравайный М.М. Некоторые особенности миграции птиц в Юго-восточном Крыму// Фауна, экология и охрана птиц Азово-Черноморского региона. Симферополь, 1999.- С. 12-17.

3. Бескаравайный М.М., Костин С.Ю. Структура и распределение зимней гидрофильной орнитофауны Южного берега Крыма// Проблемы изучения фауны юга Украины.- Одесса-Мелитополь: АстроПринт, Бранта, 1999.- С. 19-33.

4. Блинова Т.К., Блинов В.Н. Птицы Южного Зауралья. Лесостепь и степь. Т. 1.

Фаунистический обзор и охрана птиц. Отв. ред. д-р биол. наук Ю.С. Равкин. Новосибирск: Наука, Сиб. отд., 1997.- 296 с.





5. Брем А. Жизнь животных. 4-е совершенно перераб. и знач. расшир. изд-е проф.

Отто Цур-Штрассена. В 13 томах. Авторизов. пер. под ред. проф. Н.М.

Книповича. Т. 9. Птицы. Т. 4. Воробьинообразные.- Спб.: рус. Кн. Т-во «Деятель», 1911.- XVIII, 716 с.

6. Ветров В.В., Самчук Н.Д., Литвиненко С.П. О находках редких птиц на территории Луганской области// Мат-лы 10-й Всес. орнитол. конф. г. Витебск, 17-20 сент. 1991 г. В 2 частях. Ч. 2. Стенд. сообщ. Кн. 1.- Минск: Навука і тэхніка, 1991.- С. 107-109.

7. Гавриленко Н.И. Позвоночные животные и урбанизация их в условиях города Полтавы.- Харьков: изд-во Харьк. ун-та, 1970.- 140 с.

8. Гавриленко Н.И. Птицы Полтавщины.- Полтава: Изд-ние Полтавск. Союза охотников, 1929.- 133 с.

9. Гаврилюк М.Н. Зимівля гірської плиски на Черкащині// Беркут.- 1999.- т. 8. Вип. 2.- С. 149.

10. Гладков Н.А. Семейство трясогузковые// Птицы Советского Союза. Т. V. Под общ. ред. Г.П. Дементьева и Н.А. Гладкова.- М.: Гос. изд-во «Сов. Наука», 1954. С. 594-691.

11. Зарудный Н.А. Птицы долины р. Орчика и окололежащей степи// Мат-лы к познанию фауны и флоры Рос. империи.- 1892.- Вып. 1.- С. 138-155.

12. Зарудный Н.А. Несколько заметок по орнитофауне Харьковской и Полтавской губерний// Орнитол. вестн.- 1911.- N 3-4.- С. 272-277.

13. Зиновьев В.А. Птицы лесной зоны европейской части СССР.

Воробьинообразные. Учебн. пособие.- Тверь, 1991.- 158 с.

14. Костин Ю.В. Птицы Крыма.- М.: Наука, 1983.- 240 с.

15. Коханов В.Д. К итогам полувекового изучения орнитофауны окрестностей Красногоровки близ Донецка// Птицы бассейна Северского Донца.- Вып. 6-7. Мат-лы 6 и 7 конф. «Изучение и охрана птиц бассейна Северского Донца». Донецк, 2000.- С. 40-48.

16. Мальчевский А.С., Пукинский Ю.Б. Птицы Ленинградской области и сопредельных территорий. История, биология, охрана. Т. 2. Певчие птицы.- Л.:

Изд-во Ленингр. ун-та, 1983.- 504 с.

17. Матеріали орнітофауністичних спостережень, затверджених Українською регіональною орнітофауністичною комісією (ОФК) в 1982-1986 рр.// Каталог орнітофауни західних областей України. Орнітологічні спостереження за 1989 1990 рр.- Луцьк, 1991.- С. 12-50.

18. Новые и редкие птицы юга Тургайской ложбины/ Хроков В.В., Ауэзов Э.М., Букетов М.Е., Грачев А.В.// Орнитология. Вып. 24.- М.: изд-во Моск. ун-та, 1990.- С. 164-165.

19. Обзор современной орнитофауны Ульяновской области/ Бородин О.В., Барабашин Т.О., Корольков М.А., Киряшин В.В., Кишкинев Д.А., Москвичев А.И., Пилюгина Г.В., Смирнова С.Л., Салтыков А.В.// Актуальные проблемы изучения и охраны птиц Восточной Европы и Северной Азии. Мат-лы межд.

конф. (XI Орнитол. конф.). Республика Татарстан (29 янв. – 3 февр. 2001 г.). Казань, 2001.- С. 109-110.

20. Определение пола и возраста воробьиных птиц фауны СССР/ Виноградова Н.В., Дольник В.Р., Ефремов В.Д., Паевский В.А.- М.: Наука, 1976.- 189 с.

21. Рыкова С.Ю. Многолетняя динамика авифауны Пинежского заповедника (Архангельская область)// Актуальные проблемы изучения и охраны птиц Восточной Европы и Северной Азии. Мат-лы межд. конф. (XI Орнитол. конф.).

Республика Татарстан (29 янв. – 3 февр. 2001 г.).- Казань, 2001.- С. 541-542.

22. Савицкий Р.М., Лебедева Н.В., Савицкая Н.А. Видовой состав и динамика разнообразия птиц в городе Ростове-на-Дону// Кавк. орнитол. вестн.- 1998.- Вып 10.- С. 114-123.

23. Сотников В.Н. Некоторые итоги изучения птиц Кировской области на рубеже веков// Актуальные проблемы изучения и охраны птиц Восточной Европы и Северной Азии. Мат-лы межд. конф. (XI Орнитол. конф.). Республика Татарстан (29 янв. – 3 февр. 2001 г.).- Казань, 2001.- С. 570-572.

24. Сушкин П.П. Птицы Уфимской губернии.- М.: Типо-литография тов-ва И.Н.

Кушнерев и К°, 1897.- 331 с.

25. Талпош В.С. О биологии европейской горной трясогузки (Motacilla cinerea cinerea) в Украинских Карпатах// Современная орнитология. 1990. Сб. научн.

трудов. Отв. ред. канд. биол. наук Е.Н. Курочкин.- М.: Наука, 1990а.- С. 66-74.

26. Талпош В.С. О гнездовании горной трясогузки на Подолии// Орнитология. Вып.

24.- М.: изд-во Моск. ун-та, 1990б.- С. 163.

27. Тараненко Л.И. Авифауна Донецкой области и тенденции ее изменений// Актуальные проблемы изучения и охраны птиц Восточной Европы и Северной Азии. Мат-лы межд. конф. (XI Орнитол. конф.). Республика Татарстан (29 янв. – 3 февр. 2001 г.).- Казань, 2001.- С. 583-585.

28. Тараненко Л.И., Пономарчук В.В. Анализ зимнего состава орнитофауны Донецкой области// Актуальные проблемы изучения и охраны птиц Восточной Европы и Северной Азии. Мат-лы межд. конф. (XI Орнитол. конф.). Республика Татарстан (29 янв. – 3 февр. 2001 г.).- Казань, 2001.- С. 585-586.

29. Тараненко Л.И., Садуло А.М., Прасол А.Г. Дополнения к списку птиц Донецкой области// Бранта. Сб. научн. трудов Азово-Черноморск. орнитол. станции. Мелитополь-Симферополь: Сонат, 1998.- С. 124.

30. Фроммольт К.Х., Шульт И. Горная трясогузка – новый для Молдавии вид пернатых// Экол.-этол. и физиол. исслед. животных. Вопр. биологии и охраны природы.- Кишинев, 1982.- С. 36-37.

31. Хохлов А.Н. Трясогузковые птицы Ставропольского края// Современные сведения по составу, распространению и экологии птиц Северного Кавказа.

Мат-лы научно-практ. конф. 23-27 апр. 1991 г.- Ставрополь, 1991.- С. 90-108.

32. Хохлов А.Н., Хохлова З.И. Зимующие птицы Ставропольского края и сопредельных территорий. Учебн. пособие к спецкурсу.- Ставрополь, 1992.- с.

33. Шарлемань М. Каменный дрозд. Реликт горной фауны на Украине// Зоол.

журн.- 1935.- т. 14.- Вып. 3.- С. 497-500.

34. Bezzel E (Hrg.). Kompendium der Vogel Mitteleuropas. Passeres. Singvogel. Wiesbaden: Aula Verlag, 1992.- S. 113-118.

35. Brichetti P., Fraissinet M., Saniga M. Rock Thrush Monticola saxatilis// Hagemeijer E.J.M., Blair M.J. (Eds.). The EBCC Atlas of European Breeding Birds: Their Distribution and Abundance.- London: T & AD Poyser, 1997.- p. 540.

36. Cramp S. (ed.). Handbook of the Birds of Europe, the Middle East and North Africa.

The birds of the Western Palearctic. Vol. V.- Royal Society for the Protection of Birds, Oxford university press, 1988.- 1063 p.

37. Schifferli L., Flousek J. Grey Wagtail Motacilla cinerea// Hagemeijer E.J.M., Blair M.J. (Eds.). The EBCC Atlas of European Breeding Birds: Their Distribution and Abundance.- London: T & AD Poyser, 1997.- p. 496-497.

ВТОРЫЕ КЛАДКИ У ЛУГОВОГО ЧЕКАНА В ХАРЬКОВСКОЙ ОБЛАСТИ М.В.Баник Харьковский национальный университет им. В.Н. Каразина Second clutches in Whinchat in Kharkov region, Ukraine.- Banik, M.V.

Whinchat is one of those bird species which have only one normal breeding cycle in a season throughout its range. Nevertheless, some cases of second breeding cycle were recorded in Western Europe. Long-term (since 1992) study of the ecology and behaviour of Whinchat using individual marking by colour rings in Kharkov region resulted in registering three new cases of normal second clutches in 2001-2002. All cases were proved by observations of successfully fledged colour-ringed young birds of first brood. The time span between laying of a first egg in first and second clutches was 42, 47 and 48 days. The size of first and second clutch equalled 6 and 4, 7 and 4, 6 and 5, respectively.

The mean number of fledglings per bicyclic pair was 9. In 2002 14 pairs (87,5%) with only one brood produced 69,6% of all successfully fledged young birds in a population while 2 pairs (12,5%) with two broods gave 30,4% justifying significant contribution of bicyclic pairs to the overall population breeding success.

Вопрос о значении числа циклов размножения в годовом цикле у птиц и об особенностях экологии моноцикличных и полицикличных видов по-прежнему далек от своего разрешения (Зимин, 1988). В ходе многолетних популяционных исследований с применением индивидуального мечения выяснилось, что у типично моноцикличных видов встречаются особи, способные успешно вырастить два выводка за сезон.

Доказательства бициклии получены, например, для таких строго моноцикличных видов, как пеночка-весничка (Phylloscopus trochilus), садовая славка (Sylvia borin), мухоловка-пеструшка (Ficedula hypoleuca), зяблик (Fringilla coelebs). Это явление предложено называть факультативной полициклией (Зимин, 1988). В настоящей работе представлены новые сведения о факультативной полициклии у типично моноцикличного вида, лугового чекана (Saxicola rubetra (L.)) в Харьковской области.

Луговой чекан – моноцикличный вид, для которого почти все случаи позднего размножения связаны с повторными кладками после гибели первых (Suter, 1988a;

Cramp, 1988). По-видимому, не менее 30% птиц приступают к повторным кладкам, так что они составляют особую волну размножения в середине лета. Случаи же нормальных вторых кладок (при условии успешного вылета птенцов первой кладки) крайне редки. В литературе известно очень мало доказанных случаев бициклии у этого вида. Так, в исследовании популяционной биологии лугового чекана, выполненном немецкими орнитологами Клаусом Шмидтом и Эберхардом Хантге и до сих пор непревзойденном по своей полноте, подобное отклонение было зарегистрировано всего лишь трижды (Schmidt, Hantge, 1954). В этом исследовании 3 вторые кладки пришлось на 97 первых, а в другом случае было зарегистрировано 2 вторые кладки на 50 первых (Bezzel, Stiel, 1975, 1977;

цит. по Suter, 1988a). Известно еще очень немного доказанных регистраций вторых кладок (Granitz, 1955;

Kummer, 1960;

Horstkotte, 1962;

Gray, 1973;

Heerde, 1983;

Labhardt, 1988;

Sacher, 1993;

а также данные Knollinger, цит. по Frankevoort, Hubatsch, 1966, Suter, 1988a и Bastian, Bastian, 1996;

в каждой из этих работ описывается всего по одному такому случаю). Важно также отметить, что в двух исследованиях экологии лугового чекана, проводившихся на территории бывшего СССР с применением индивидуального цветного мечения, случаи двойного цикла размножения не были отмечены вовсе (Савинич, 1987;

Ильинский, 1991).

Иногда бициклия у лугового чекана сопровождалась сменой партнера по паре.

Последнее явление обычно у этого вида: при переходе к повторному размножению один из партнеров сменяется не менее, чем в 37% случаев (Schmidt, Hantge, 1954).

Характерно, что из трех случаев бициклии, описание которых можно найти в работе К.

Шмидта и Э. Хантге, два были связаны со сменой партнера и не рассматривались этими исследователями как случаи настоящих вторых кладок. При этом самки на стадии выкармливания гнездовых птенцов или вождения выводка покидали свою территорию и партнера, и образовывали новую пару, причем второе их гнездование также было успешным. Несколько иная ситуация, но тоже связанная со сменой партнера, описана в работе А. Лабхардта (Labhardt, 1988): у самки была зарегистрирована вторая кладка после того, как она в одиночку успешно выкормила молодых первой кладки и образовала новую пару. Однако, известно, по крайней мере, три случая бициклии у луговых чеканов, при которых оба партнера остались вместе (Suter, 1988a). Именно такой случай подробно охарактеризован К. Шмидтом и Э. Хантге, как пример настоящей бициклии (Schmidt, Hantge, 1954).

В связи с необычностью бициклии для лугового чекана любые дополнительные данные, касающиеся вторых кладок у этого вида, представляют серьезный интерес. В ходе многолетних исследований (1993-2002 гг.) экологии и поведения лугового чекана в пойме р. Муром (Харьковский р-н Харьковской области), проводившихся с применением индивидуального мечения цветными пластиковыми кольцами, было зарегистрировано три случая вторых кладок (один – в 2001 г. и два – в 2002 г.). При этом удалось собрать некоторые сведения о поведении взрослых и молодых птиц, длительности каждого цикла, особенностях гнездования и т.п.

В 2001 г. луговые чеканы, у которых впоследствии был зарегистрирован второй цикл размножения, обратили на себя внимание 29.05 во время наблюдений за парой черноголовых чеканов (S. torquata), водивших по своей территории выводок первой кладки. На этой же территории была встречена самка лугового чекана с кормом, которая вела себя крайне скрытно и осторожно. Как выяснилось впоследствии, птенцы в ее гнезде вылупились 27 или 28.05, а сама территория этой пары луговых чеканов почти полностью входила в состав территории пары черноголовых. 3.06 было найдено гнездо, расположенное в основании довольно высокой кочки. В нем оказалось 6 7- дневных птенцов, которых активно кормили оба родителя. В этот же день у гнезда был пойман и окольцован самец (в дальнейшем, самец № 7), но, к сожалению, самку поймать так и не удалось. Интересно, что гнездо этой пары луговых чеканов располагалось не далее 25 м от гнезда черноголовых.

8.06 были окольцованы (в возрасте 12-13 дней) 4 птенца этой пары (№№ 30-33), причем именно в этот день они уже начали покидать гнездо, так что двоих птенцов окольцевать не удалось. 17.06 между самцом № 7 и неокольцованной самкой наблюдалось характерное поведение, предшествующее спариванию. 20.06 на этой же территории самец № 7 вместе с самкой водили выводок первой кладки (молодым птицам было уже 24-25 дней). При этом в составе выводка были встречены и окольцованные, и неокольцованные ювенильные птицы. Поэтому можно предположить, что все молодые успешно поднялись на крыло. 22.06 самка с частью выводка (достоверно отмечены juv № 32 и 33, а также, вероятно, № 30) встречена на расстоянии 100-150 м от центра своей территории (то есть уже за ее пределами). При этом она все еще кормила молодых птиц, возраст которых составил 26-27 дней (выводки луговых чеканов распадаются обычно, когда ювенильные птицы достигают возраста 26-28 дней;

Schmidt, Hantge, 1954). К сожалению, самец № 7 в этот день обнаружен не был, и не удалось выяснить, был ли выводок разделен в это время между ним и самкой. В последний раз один из молодых первой кладки этой пары луговых чеканов (№ 30) был встречен 11.07 в возрасте 45-46 дней на расстоянии 1,81 км к северо-востоку от гнездовой территории.

5.07 самец № 7 был обнаружен на своей территории вблизи нового гнезда.

Самка насиживала кладку из 4 яиц. Гнездо было построено на расстоянии около 30 м от гнезда первой кладки, и, как и первое, было расположено в основании крупной кочки.

18.07 птенцы второй кладки (в возрасте около 12-13 дней) были найдены в 50 см от гнезда. По всей вероятности, именно в этот день они и покинули его. Окольцевать удалось только двоих птенцов (№ 51, 52). В последний раз летный выводок второй кладки (в том числе, и обе окольцованные птицы) был встречен в сопровождении самца № 7 на границе гнездовой территории 27.07, когда молодые птицы были в возрасте 21 22 дней. В этот же день наблюдали их перемещение за пределы гнездового участка.

31.07 выводка на гнездовой территории и в ее окрестностях уже не было.

Интересно, что на следующий год 22.04 самец № 7 был обнаружен на территории, частично перекрывавшейся с прошлогодней (расстояние между их центрами составило менее 100 м). К 28.04 он уже образовал пару, и впоследствии его участок стал центром формирования скопления из 5-6 гнездовых территорий луговых чеканов. Однако, гнездование этого самца в 2002 г. не было успешным: после гибели первой кладки на стадии насиживания птицы приступили к повторному гнездованию, которое также оказалось неудачным. В последний раз самец № 7 был встречен на своей гнездовой территории 12.06.

В 2002 г. были собраны данные о еще двух случаях бициклии. Обе пары, у которых впоследствии отмечены вторые кладки, были обнаружены на гнездовых территориях 4.05. У одной из этих пар 10.06 было найдено гнездо, расположенное в основании большой кочки. В нем находилось 7 готовых к вылету птенцов в возрасте дней. Все они были окольцованы, а также была поймана и помечена самка (№ 93).

Птенцы покинули гнездо в тот же день, или 11.06. Самец оказался очень осторожным и поймать его не удалось. Еще 26.06 весь выводок этой пары наблюдали на гнездовой территории (встречено 6 окольцованных ювенильных птиц, 5 из которых были точно опознаны). Молодые птицы были уже вполне самостоятельны (возраст – 29 дней), и выводок, вероятно, находился в стадии распадения. В последний раз одна из ювенильных птиц этого выводка (№ 96) была встречена 5.07 в возрасте 38 дней в составе скопления луговых чеканов в 100 м от центра гнездовой территории.

В то же время, уже 26.06 у самки № 93 было отмечено поведение, которое могло расцениваться как подготовка ко второму циклу размножения. И действительно, 2.07 было найдено ее гнездо, расположенное довольно открыто, на среднего размера кочке, выше ее основания. Расстояние между первым и вторым гнездами этой пары не превышало 15 м. В гнезде было 4 яйца, и самка уже приступила к их насиживанию.

Вылупление произошло 11-12.07 (насиживание началось с откладки предпоследнего яйца). 19.07 все 4 птенца были окольцованы. 23.07 2 птенца еще находились в гнезде на попечении самки, а двое других, вероятно, покинули его, и были уведены самцом за пределы гнездовой территории. 25.07 самка № 93 вместе с 2 птенцами была встречена на гнездовой территории, неподалеку от гнезда, но к 29.07 они уже ушли с этого участка. В этот день самка № 93 со своей частью выводка была отмечена в 60-70 м от центра своей гнездовой территории, на территории другой пары луговых чеканов, участвовавших в повторном цикле размножения. 2.08 наблюдали объединение разделенного выводка самки № 93: обе взрослые птицы, а также, по крайней мере, окольцованные молодые птицы (точно опознан juv № 58) в возрасте 22 дней были встречены на удалении 150 м от центра своей территории. Самка продолжала кормить ювенильных птиц, причем последние очень активно выпрашивали корм. К 7.08 этот выводок, вероятно, уже распался. В последний раз самка № 93 была обнаружена 10.08 в скоплении из десятка луговых чеканов на расстоянии 620 м от своей гнездовой территории.

Первое гнездо еще одной бицикличной пары, также, как и в предыдущем случае, было обнаружено 10.06, в пределах того же самого локального поселения, насчитывавшего около 20 гнездящихся пар луговых чеканов. Гнездо было искусно замаскировано и располагалось в основании небольшой кочки. В нем находились 6 8 дневных птенцов, которые в тот же день были окольцованы. Тогда же была поймана и помечена самка (№ 202). К сожалению, самца отловить не удалось. Все птенцы благополучно покинули гнездо, вероятно, около 14.06, но точная дата вылета осталась неизвестной. 22.06 выводок, несомненно, был разделен между самцом и самкой, но обе его части оставались на гнездовой территории. 26.06 выводок этой пары по-прежнему пребывал на гнездовой территории. К этому времени он еще не распался, и взрослые продолжали кормить молодых птиц, возраст которых составлял около 25 дней (достоверно встречены juv № 203, 205, 206, 207). Тем не менее, ювенильные птицы были уже вполне самостоятельны, и часто перемещались за пределы родительской территории. К 2.07 выводок распался, а самостоятельные молодые птицы из его состава были встречены 3-5.07 в возрасте 32-34 дней в пределах крупного послегнездового скопления луговых чеканов на удалении 250 м от родительской территории (достоверно отмечены № 204 и 205). В последний раз молодая птица из этого выводка (juv № 207) была обнаружена 25.07 в возрасте 54 дней на расстоянии 240 м от центра родительской территории.

Уже 2.07 поведение пары взрослых птиц (самка № 202 и ее партнер), указывало на то, что они приступили ко второму циклу размножения: обе птицы явно беспокоились у гнезда. Яйцекладка началась, вероятно, 3.07, а 5.07 самка была спугнута с гнезда во время насиживания. В кладке оказалось 3 яйца, однако при повторном обследовании гнезда 15.07 выяснилось, что величина полной кладки – 5 яиц, и, следовательно, самка приступила к насиживанию после откладки третьего яйца (!).

Гнездо располагалось на расстоянии не более 15 м от первого на скошенном участке луга и было превосходно замаскировано. Вылупление растянулось на несколько дней:

19.07 в гнезде было обнаружено четыре однодневных птенца и одно яйцо. Проверка гнезда 23.07 показала, что успешно вылупились все 5 птенцов. Интересно, что в промежуток между 10 и 15.07 самец этой пары покинул территорию, и появился лишь 19.07, уже после вылупления птенцов (в связи с тем, что он не был окольцован, нет полной уверенности, что это была та самая птица). 25.07 птенцы этой пары были окольцованы, но, к сожалению, гнездо было разорено (вероятно, лаской) между 25 и 29.07. После этого взрослые птицы покинули территорию.

Таким образом, для трех пар луговых чеканов в 2001-02 гг. были зарегистрированы настоящие вторые кладки. Получены четкие свидетельства о втором цикле размножения, поскольку во всех случаях удалось проконтролировать судьбу достигших самостоятельности молодых особей первых выводков, что и представляет собой основное условие строгого доказательства бициклии (Зимин, 1988).

Интересно оценить эффективность размножения бицикличных пар луговых чеканов. Величина кладки в трех описанных случаях в первом и втором циклах размножения составляла, соответственно, 6 и 4, 7 и 4, и 6 и 5 яиц. Для сравнения, в одном случае бициклии, для которого известна точная величина кладок, вторая содержала столько же яиц, что и первая, – 4 (Bezzel, Stiel, 1975). В случае, описанном К. Шмидтом и Э. Хантге (Schmidt, Hantge, 1954), в первой кладке было 7 яиц. Второе гнездо найдено не было, но в выводке оказалось 3 молодые птицы.

В двух из трех прослеженных случаев бициклии оба цикла размножения были успешными (100%), и общее количество вылетевших птенцов обеих кладок составило 10 и 11 птиц в 2001 и 2002 гг., соответственно (хотя до возраста полной самостоятельности могли дожить не все из этих молодых птиц). В третьем случае ( г.) гнездовые птенцы второй кладки погибли, а суммарная успешность двух циклов размножения составила 54,6%. Таким образом, среднее число успешно вылетевших слетков в расчете на одну бицикличную пару было равно 9. Эта величина вполне сравнима с показателями, известными для полицикличного черноголового чекана: 8, слетка в Нидерландах и 5,7 слетка в Германии (Suter, 1988b). В то же время, среднее число слетков в расчете на одну пару луговых чеканов при моноциклическом размножении составило, по нашим данным, 2,7 слетка в 1993 и 2002 гг.;

n = 27 (в Германии – 3,3 слетка;

n = 114;

Schmidt, Hantge, 1954).

В 2002 г. из 16 пар луговых чеканов, находившихся под наблюдением, моноцикличных пар (т.е. 87,5%) дали 69,6% всех успешно вылетевших молодых птиц, а всего 2 бицикличных пары (12,5%) – 30,4%(!). Таким образом, даже небольшое число бицикличных пар может существенно увеличивать успешность размножения популяции.

К сожалению, во всех описанных выше случаях бициклии была окольцована только одна птица из пары, что не позволяет с полной достоверностью утверждать, что при этом не происходила смена партнера. Однако, по данным наблюдений только для случая, зарегистрированного в 2001 г., можно сделать предположение о возможной смене партнера, и предположить, что второй цикл самец № 7 мог осуществить не с той самой, с которой начинал сезон размножения. В пользу такого предположения могут быть истолкованы, например, данные о позднем нахождении самки при выводке.

Если все же считать, что пара луговых чеканов в 2001 г. не распалась в промежутке между кладками, то период гнездостроения второго цикла приходился на время вождения первого выводка обеими взрослыми птицами. Период яйцекладки также совмещался с вождением выводка, как это отмечалось К. Шмидтом и Э. Хантге (Schmidt, Hantge, 1954). Начало насиживания второй кладки могло совпасть со временем распадения выводка (22-23.06). В этом случае между вылетом молодых первой кладки и появлением первого яйца второй кладки прошло около 12 дней.

В то же время, в обоих случаях бициклии в 2002 г. совмещения отдельных фаз двух последовательных циклов размножения вообще не было или оно было незначительным. В частности, промежуток времени между вылетом птенцов первой кладки и откладкой первого яйца во второй составил 17 и 19 дней, соответственно.

Сроки распадения выводка первой кладки и появления первого яйца во второй кладке приблизительно совпали для первой пары 2002 г., а для второй разрыв между этими событиями составил 5-6 дней. Для сравнения, можно указать, что в одном из описанных в литературе случаев бициклии у лугового чекана между вылетом молодых птиц первой кладки и появлением первого яйца второй кладки прошло всего 6 дней (Horstkotte, 1962;

цит. по Frankevoort, Hubatsch, 1966). Интересно, что длительность периода от разорения первого гнезда до начала яйцекладки при повторном размножении у лугового чекана обычно составляет от 4 до 6 дней (Ильинский, 1991;

Suter, 1988a). Можно также отметить, что у черноголовых чеканов между вылетом молодых птиц первой кладки и появлением первого яйца второй кладки проходит 8- дней (Johnson, 1971;

Frankevoort, Hubatsch, 1966).

Промежуток времени между двумя последовательными циклами размножения (между откладкой первого яйца в первой и второй кладках) у бицикличных луговых чеканов в Харьковской области составил, приблизительно, 42 дня в 2001 г. (начало яйцекладки 9 или 10.05), а в 2002 г. – 47 и 48 дней (начало яйцекладки – 11 и 16.05, соответственно). Интересно, что у полицикличного черноголового чекана промежуток между двумя последовательными циклами зависит от сроков размножения и составляет 42,5, 45,2 и 48,3 дня для кладок, начатых в мае, июне и июле, соответственно (Suter, 1988b).

По данным 2002 г. можно также оценить, как сроки размножения бицикличных пар соотносились со сроками размножения тех луговых чеканов, которые приступили к повторному гнездованию после гибели первых кладок. Средняя дата вылупления птенцов в повторных кладках в 2002 г. – 12.07 (n = 6;

для тех случаев, когда эта дата могла быть точно определена). Самая ранняя, точно известная дата вылупления – 28.06, самая поздняя – 15.07 (разброс значений был, вероятно, несколько большим). В двух гнездах вторых кладок птенцы вылупились 11 и 18.07. Поздние сроки вылупления птенцов в последней кладке (птенцы погибли) могли существенно снизить их шансы на выживание.

Случаи бициклии у типично моноцикличного лугового чекана следует, по видимому, рассматривать как проявление изменчивости жизненных циклов, не зависящей от внешних факторов, а не как следствие прямого влияния особенно удачных условий гнездования (отсутствие беспокойства, господство благоприятных погодных условий во время первой кладки), о чем пишут немецкие авторы (Frankevoort, Hubatsch, 1966). Такое необычное поведение очень интересно, поскольку многие существенные различия в экологии лугового и черноголового чеканов связаны с тем, что у этих видов разное число циклов размножения. Возможно, присутствие в популяции некоторого числа особей, использующих отличную от преобладающей стратегию размножения, имеет определенное эволюционное значение.

Литература:

1. Зимин В.Б. Экология воробьиных птиц Северо-запада СССР.- Л.: Наука, Ленингр. отд., 1988.- 184 с.

2. Ильинский И.В. Биология лугового чекана в Псковском Поозерье// Мат-лы 10-й Всес. орнит. конф.: В 2 ч. Ч. 2. Стенд. сообщения, кн. 1.- Минск: Навука і тэхніка, 1991.- С. 244-245.

3. Савинич И.Б. Сезонные явления годового цикла лугового чекана (Saxicola rubetra L.) в юго-восточном Приладожье// Тр. Зоол. ин-та АН СССР.- 1987.- т.

163. Исследования по фауне и экологии птиц Палеарктики.- С. 112-125.

4. Bastian A., Bastian H.-V. Das Braunkehlchen. Opfer der ausgeraumten Kulturlandschaft.- Wiesbaden: Aula Verlag, 1996.- 136 S.

5. Bezzel E., Stiel K. Zur Verbreitung und Okologie des Braunkehlchens (Saxicola rubetra) am deutschen Nordalpenrand// Ardeola.- 1975.- Bd. 21.- S. 841-859.

6. Bezzel E., Stiel K. Zur Biologie des Braunkehlchens Saxicola rubetra in den Bayerischen Alpen// Anz. Orn. Ges. Bayern.- 1977.- Bd. 16.- S. 1-9.

7. Cramp S. (ed.). Handbook of the Birds of Europe, the Middle East and North Africa.

The birds of the Western Palearctic. Vol. V.- Royal Society for the Protection of Birds, Oxford university press, 1988.- 1063 p.

8. Frankevoort W., Hubatsch H. Unsere Wiesenschmatzer. Aus dem Leben von Schwarz- und Braunkehlchen.- Wittenberg-Lutherstadt: A.Ziemsen Verlag, 1966.- S.

9. Granitz R. Zweitbrut beim Braunkehlchen, Saxicola rubetra// Beitr. Vogelk.- 1955. Bd. 4.- S. 174-175.

10. Gray D.B. Breeding behaviour of Whinchats// Bird study.- 1973.- v. 21.- p. 280-282.

11. Heerde H. Zweitbruten des Braunkehlchens (Saxicola rubetra)// Beitr. Naturk.

Wetterau.- 1983.- Bd. 3.- S. 171-172.

12. Horstkotte E. Beitrage zum Brutverhalten des Braunkehlchens (Saxicola rubetra)// Ber. naturw. Ver. Bielefeld.- 1962.- Bd. 16.- S. 107-165.

13. Johnson E.D.H. Observations on a resident population of Stonechats in Jersey// Br.

Birds.- 1971.- v. 64.- N.6.- p. 267-279.

14. Kummer J. Zur Frage einer Zweitbrut beim Braunkehlchen (Saxicola rubetra L.)// Beitr. Vogelk.- 1960.- Bd. 6.- S. 436-437.

15. Labhardt A. Siedlungsstruktur von Braunkehlchen-Populationen auf zwei Hohenstufen der Westschweizer Voralpen// Beih. Veroff. Naturschutz Landschaftspfl.

Baden-Wurttemberg.- 1988.- Bd. 51.

16. Sacher G. Zu Vorkommen und Brutbiologie des Braunkehlchens, Saxicola rubetra, in Thuringer Schiefergebirge// Anz. Ver. Thuring. Ornithol.- 1993.- Bd. 2.- S. 29-45.

17. Schmidt K., Hantge E. Studien an einer farbig beringten Population des Braunkehlchens (Saxicola rubetra)// J. Orn.- 1954.- Bd. 95.- H. 1/2.- S. 130-173.

18. Suter W. Saxicola rubetra – Braunkehlchen// Handbuch der Vogel Mitteleuropas.

Hrsg. Von Urs N. Glutz von Blotzheim. Bearb. von Urs N. Glutz von Blotzheim, Kurt M. Bauer.- Wiesbaden: Aula Verlag, 1988a.- S. 392-446.

19. Suter W. Saxicola torquata – Schwarzkehlchen// Handbuch der Vogel Mitteleuropas.

Hrsg. Von Urs N. Glutz von Blotzheim. Bearb. von Urs N. Glutz von Blotzheim, Kurt M. Bauer.- Wiesbaden: Aula Verlag, 1988b.- S. 446-509.

ЗАВИСИМОСТЬ ЭФФЕКТИВНОСТИ РАЗМНОЖЕНИЯ ЗАРЯНКИ ОТ ПОВТОРНОГО ГНЕЗДОВАНИЯ А.А.Ткаченко, Е.А.Ткаченко Харьковский национальный университет им. В.Н.Каразина The dependence of the breeding efficiency on repeated clutches in Robin. Tkachenko, A.A., Tkachenko, E.A.

The breeding success of Robin population was studied in Zmiev district, Kharkov region in 1999-2000. Robin has normally two broods in a season in studied area. Repeated clutches were produced when first breeding attempt failed. Clutch size reduced significantly in repeated clutches comparing to first ones from 6,6 to 3,5. Hatching, fledging and breeding success is much lower in repeated clutches as compared to first and normal second clutches.

Исследования проводились в лесном массиве на правом берегу р. Мжа недалеко от с. Соколово Змиевского района Харьковской области в 1999-2000 гг. Была предпринята попытка провести сравнительный анализ эффективности размножения зарянки в зависимости от повторности гнездования. Материалы по этому вопросу сведены в таблицу.

Количество (шт.) Эффективность (%) Number Success Яиц Птенцов выкармливания размножения насиживания Кладки Eggs Nestlings breeding hatching fledging Clutches Гнезд Nests Вывелось на гнездо Вылетло Hatched per nest fledged Всего total Первые First 5 32 6,6 28 20 87,5 70,1 62, Возобновляемые Repeated 2 7 3,5 5 2 71,4 40,0 28, Вторые Second 4 21 5,2 18 12 85,2 66,0 57, В наших широтах зарянка осуществляет две кладки за сезон. В случае гибели по какой-либо причине первых кладок птицы их возобновляют. Но при этом плодовитость снижается с 6,6 до 3,5 яиц на гнездо. Особенно наглядно это видно на кладках, возобновляемых в более поздние сроки, когда в соседних гнездах уже идет интенсивное насиживание или даже кормление птенцов.

Вылет птенцов из возобновляемых кладок невысок. Это можно объяснить тем, что оптимальные условия для развития яиц и птенцов начинают постепенно ухудшаться. А так как птицам необходимо осуществить еще и вторую кладку в сезоне, то и размер возобновляемых кладок небольшой, что способствует сокращению гнездового периода. В случае гибели вторых кладок, птицы уже не приступают к их возобновлению.

Основной причиной элиминации является разорение гнезд серой вороной, сойкой, домашним скотом и человеком. Более высокий отход птенцов можно объяснить тем, что во время насиживания яиц самка покидает кладку редко и ее трудно обнаружить. После вылупления птенцов родители начинают часто приносить им корм, улетая на некоторое время от гнезда, оставляя его без присмотра. В это время птенцов легче обнаружить и они чаще становятся жертвами хищников.

К ИЗУЧЕНИЮ ГНЕЗДОВОЙ БИОЛОГИИ ДВУХ ВИДОВ ПЕНОЧЕК (PHYLLOSCOPUS COLLYBITA И PHYLLOSCOPUS SIBILATRIX) О.А. Коноваленко Харьковский национальный университет им. В.Н.Каразина On the study of breeding biology of two warbler species (Phylloscopus collybita et Phylloscopus sibilatrix).- Konovalenko, O.A.

The results of the study of breeding biology of Common Chiffchaff and Wood Warbler in Kharkov region are presented. Both species use a wide range of forest habitats but Wood Warbler prefers mature forests with scarce understory vegetation while Common Chiffchaff meets habitat requirements in thinned forests with well-developed ground vegetation. Some data on nest construction, nest shelter and camouflage characteristics and behaviour of adult birds at the nests are discussed.

На территории Харьковской области пеночка-теньковка (Phylloscopus collybita) и пеночка-трещотка (P. sibilatrix) – наиболее распространенные и обычные представители славковых. В качестве основных мест их обитания можно назвать лиственные леса, как с подлеском, так и без него: березняки, осинники, смешанные леса. В сосновых насаждениях разного возраста эти виды встречаются реже.

Биологии этих двух видов посвящен целый ряд работ (Мальчевский, Пукинский, 1983;

Зиновьев, 1990;

Птушенко, Иноземцев, 1968;

Паевский, 1992), однако, многие частные вопросы их гнездовой жизни в разных регионах и климатических условиях еще малоизучены, что и послужило основанием для опубликования настоящего сообщения.

На основании наблюдений, проведенных в Харьковской области, в окрестностях с. Гайдары, пос. Высокий и х. Кравцова, мы проанализировали степень зависимости этих видов от различных факторов среды, как биотических, так и абиотических, и, в том числе, от факторов антропогенного происхождения.

Были проанализированы материалы по 28 гнездам (15 гнезд теньковки и 13 – трещотки), как обнаруженных лично, так и тех, сведения о которых содержатся в научной картотеке кафедры зоологии и экологии животных Харьковского национального университета.

Особое внимание было обращено на сроки гнездования, строение и расположение гнезд в зависимости от абиотических факторов (в том числе, от освещенности и экспозиции гнездовых участков).

По своим экологическим характеристикам теньковка и трещотка обладают рядом сходств и отличий. Если говорить о последних, то, прежде всего, они касаются спектра гнездовых биотопов.

Для трещотки характерна тенденция к расположению гнезд на склонах, покрытых лиственными и смешанными лесами, почти лишенными травяного яруса и представленными преимущественно одноярусными древесными насаждениями.

Предпочтение нагорных дубрав другим типам лесов для Харьковщины отмечалось для трещотки еще Н.Н. Сомовым (1887), а также для Владимирской области – В.Е.

Михлиным (1986). Свойственное гнездовым биотопам трещотки отсутствие подлеска указывается также для Белоруссии (Никифоров и др., 1989). В то же время, известно гнездование трещотки в лиственных лесах с подлеском (Птушенко, Иноземцев, 1968;

Зиновьев, 1990). Вероятно, оно характерно для другой природно-климатической зоны.

В разных точках ареала трещотка селится в различных биотопах: в Костромской области это – березняки, сосняки, ельники, смешанные леса (Румянцев, Преображенская, 1991);

в Пермской области – осинники и ельники (Фуфаев, 1980);

в Калининградской – ольшаники и березняки (Паевский, 1992);

в Полтавской – лиственные леса и боры (Гавриленко, 1929);

в Псковской – смешанные леса, березняки и сосняки (Щеблыкина, 1986);

в окрестностях Санкт-Петербурга – как лиственные и смешанные, так и хвойные насаждения (Мальчевский, Пукинский, 1983). Гнездование трещотки в еловых лесах говорит о предпочтении ею сомкнутых старовозрастных древостоев без подлеска, на что, в частности, указывает Г. Матюкас (1991) для территории Литвы.

Биотопы, предпочитаемые теньковкой, – опушки лиственных лесов, сосновые боры, плодовые сады, парки. Существенно, что зачастую эти места периодически подвергаются антропогенному воздействию. Гнезда теньковки встречаются, как правило, на склонах смешанных лесов с густым подлеском. В пределах ареала теньковка встречается в различных биотопах. В Калининградской области она отдает предпочтение увлажненным ельникам, полянам и опушкам лесов (Паевский, 1992);

на Южном Урале – селится в широколиственных смешанных лесах и березняках (Ильичев, Фомин, 1988);

под Красноярском – в хвойных насаждениях (Наумов, 1960);

в Тверской области – в смешанных елово-пихтовых лесах (Зиновьев, 1990);

в Московской области – чаще встречается в хвойных лесах, реже – в лиственных (Птушенко, Иноземцев, 1968);

на территории Белоруссии – в хвойных лесах, в том числе, в сосняках и ельниках (Никифоров и др., 1989);

в Пермской области – в лиственных и хвойных лесах (Фуфаев, 1980);

в Псковской – чаще гнездится в березняках и смешанных лесах, реже – в сосновых (Щеблыкина, 1986);

в Закамье – в березняках, осиново-липовых, дубово-березовых лесах (Сербин, 1978);

на территории Карелии – тяготеет к соснякам, ельникам и смешанным лесам (Ивантер, 1962).

Как видно, на всей территории своего распространения теньковка и трещотка встречаются в сходных биотопах, однако, в различных точках ареала отдают предпочтение разным стациям. Возможно, географически разобщенные популяции одного вида могут существовать в экологически неодинаковых условиях, подтверждением чему может служить, например, выработанный ряд адаптаций к короткому северному лету в Карелии (Лапшин, 2001). То есть, особенности различных популяций подтверждают их экологическую специфичность (Поливанов, 1965).

У теньковки гнездовое сооружение может располагаться как на земле, так и на определенном удалении от нее. Высота расположения гнезд над землей варьирует от до 14 м (Ковшарь и др., 1972). По нашим наблюдениям, большинство гнезд располагается на высоте от 0 до 2 м, чаще на небольшом удалении от земли, порядка 50-60 см.

Гнезда у обеих пеночек обладают разной степенью маскировки. У теньковки, если это наземный тип гнездования, гнездо-«шарик» хорошо спрятано в густой траве, и имеет очень маленькое входное отверстие. А трещотка маскирует гнездо-«шалашик»

или «будочку» с заметно более широким входом при помощи «крыши» из сухих листьев, что представляется менее защищенным вариантом по сравнению с гнездом теньковки.

По нашим наблюдениям, при приближении к гнезду исследователя теньковка ведет себя более спокойно, чем трещотка, которая проявляет повышенную активность, прыгает с ветки на ветку, и после исчезновения опасности еще долгое время подает сигналы тревоги. Подтверждает это и наблюдение Е.М. Дерим (1959), которая связывает такую реакцию теньковки на приближение опасности с тем, что наличие хорошо замаскированных гнезд способствуют слабому развитию инстинкта защиты.

Трещотка и теньковка в разной степени страдают от неблагоприятных и неустойчивых погодных условий. Гнездо трещотки в большей мере подвержено промоканию в связи с отсутствием растительности травяного яруса, укрывающего его, а теньковка, располагая гнездо в густой траве, снижает вероятность его гибели от намокания.

Предпочитаемое расположение гнезд трещотки на склоне оказывает на их сохранность двоякое влияние. С одной стороны, гнезда обычно расположены так, что во время дождя потоки воды стекают, не затопляя их, однако, под действием сильных дождей гнезда бывают смыты.

Теньковка и трещотка избирают для гнездования участки разной степени освещенности. В лесах, не имеющих подлеска, при нехватке солнечного света (из-за густоты крон деревьев первого яруса), гнезда трещотки практически всегда располагаются в местах затемненных, а теньковка, поселяясь на опушках и на более открытых пространствах, предпочитает освещенные места, хотя и гнездится в густой траве.

Даты начала сроков гнездования у этих видов пеночек, в целом, сходны и в некоторой мере зависят от метеорологических характеристик года.

По нашим наблюдениям, гнездовой период трещотки начинается на несколько дней позже, нежели у теньковки, что отмечено и для соседней Белгородской области (Березанцева, 2001), и связано с более поздним прилетом трещотки. Наблюдаемое совпадение сроков гнездования обоих видов в Калининградской области (Паевский, 1992) и в Южной Карелии (Лапшин, 2001) можно объяснить более поздним прилетом пеночек в северные пределы ареала.

Литература:

1. Березанцева М.С. Анализ трофических взаимоотношений родственных видов воробьиных птиц в гнездовой период// Актуальные проблемы изучения и охраны птиц Восточной Европы и Северной Азии. Мат-лы межд. конф. (XI орнитол. конф.). Республика Татарстан (29 янв. – 3 фев. 2001 г.).- Казань, 2001. С.83-84.

2. Гавриленко Н.И. Птицы Полтавщины.- Полтава: Издание Полтавского союза охотников, 1929.- 133 с.

3. Дерим Е.Н. Особенности поведения пеночек в гнездовой период// Орнитология.

Вып.2.- М.: изд-во Моск. ун-та, 1959.- С. 54-58.

4. Зиновьев В.И. Птицы лесной зоны Европейской части СССР. Славковые. Уч.

пособие.- Калинин, 1990.- 72 с.

5. Ивантер Э.В. Птицы заповедника Кивач// Орнитология. Вып.5.- М.: изд-во Моск. ун-та, 1962.- С. 68-85.

6. Ильичев В.Д., Фомин В.Е. Орнитофауна и изменение среды (на примере Южно Уральского региона).- М.: Наука, 1988.- 247 с.

7. Лапшин Н.В. Изучение годовых циклов дальних трансконтинентальных мигрантов Восточной Палеарктики (на примере пеночек рода Phylloscopus Карелии)// Актуальные проблемы изучения и охраны птиц Восточной Европы и Северной Азии. Мат-лы межд. конф. (XI орнитол. конф.). Республика Татарстан (29 янв. – 3 фев. 2001 г.).- Казань, 2001.- С. 360-362.

8. Мальчевский А.С., Пукинский Ю.Б. Птицы Ленинградской области и сопредельных территорий. История, биология, охрана. Т.2. Певчие птицы.- Л.:

изд-во Ленингр. ун-та, 1983.- 504 с.

9. Матюкас Г. Пространственное размещение пеночек в еловых лесах Литвы// Мат лы 10-й Всес. орнитол. конф. Витебск, 17-20 сент. 1991 г. В 2 частях. Ч.2. Стенд.

сообщения. Кн. 2.- Минск: Навука і тэхніка, 1991.- С.62-63.

10. Михлин В.Е. Сравнительный анализ структуры орнитонаселения основных типов леса Волжско-Омского междуречья// Изучение птиц СССР, их охрана и рациональное использование: Тез. докл. 1 Всес. съезда орнитол. об-ва и 9 Всес.

орнитол. конф. 16-20 дек. 1986 г. Ч.2. - Л., 1986.- С.75-76.

11. Наумов Р.П. Фауна и распределение птиц окрестностей села Б. Кемчуг (Красноярский край)// Орнитология. Вып.3.- М.: изд-во Моск. ун-та, 1960. С.200-211.

12. Никифоров М.Е., Яминский Б.В., Шкляров Л.П. Птицы Белоруссии.

Справочник-определитель гнезд и яиц.- Минск: Высшая школа, 1989.- 479 с.

13. Паевский В.А. Сравнительно-экологический анализ трех симпатрических видов пеночек – веснички, теньковки, трещотки// Современная орнитология.- М.:

Наука, 1992.- С. 187-197.

14. Поливанов В.М. Экологическая пластичность и внутренняя специализация как две стороны приспособления вида к условиям существования// Новости орнитологии: Мат-лы Четв. Всес. онитол. конф., 1-7 сент. 1965 г.- Алма-Ата:

Наука КазСССР, 1965.- С. 294-295.

15. Птицы Казахстана. Под ред. А.Ф. Ковшаря. т.4.- Алма-Ата: Наука КазСССР, 1972.- 367 с.

16. Птушенко Е.С., Иноземцев А.А. Биология и хозяйственное значение птиц Московской области и сопредельных территорий.- М.: изд-во Моск. ун-та, 1968. 461 с.

17. Румянцев Н.А., Преображенская Е.С., Боголюбов А.С. Динамика численности и некоторые аспекты экологии пеночки-трещотки у северо-восточной границы распространения// Орнитология. Вып.25.- М.: изд-во Моск. ун-та, 1991.- С. 80 83.

18. Сербин Б.А. Структура населения птиц лесостепных дубрав северо-западного Закамья// География и экология наземных позвоночных и птиц.- Вып.3. Владимир, 1978.

19. Сомов Н.Н. Орнитологическая фауна Харьковской губернии.- Харьков: тип. А.

Дарре, 1897.- IX + 194 + 689 с. (Отд. Прил. к 26 тому “Трудов Общества испытателей природы при Харьковском имп. ун-те”).

20. Фуфаев А.А. Топические связи в гнездовой жизни воробьиных птиц в биогеоценозах подзоны широколиственно-хвойных лесов Камского Предуралья// Гнездовая жизнь птиц.- Пермь, 1980.- С. 98-103.

21. Щеблыкина Л.С. Численность и биотопическое распределение симпатрических славковых птиц// Изучение птиц СССР, их охрана и рациональное использование: Тез. докл. 1 Всес. съезда орнитол. об-ва и 9 Всес. орнитол. конф.

16-20 дек. 1986 г. Ч.2. - Л., 1986.- С. 352-353.

Наши гости СОСТОЯНИЕ ОРНИТОФАУНЫ О. ДЖАРЫЛГАЧ И ДЖАРЫЛГАЧСКОГО ЗАЛИВА Т.Б.Ардамацкая Украинское общество охраны птиц The state of bird fauna of Dzharylgach island and Dzharylgach bay. Ardamatskaya, T.B.

Dzharylgach island (5500 ha) is situated in Dzharylgach bay of Black Sea along Azov Sea – Black Sea flyway. The variety of habitats including salt lakes and effluents, sand steppe, salt-marshes, sand beaches and patches of shrub & tree vegetation provides excellent conditions for numerous migrating & wintering and some breeding bird species. The total of 249 bird species were registered within the island since 1920s. 47 species are rare or threatened including White Pelican (over summering flocks, up to 700 individuals), Glossy Ibis, Spoonbill, White-tailed Eagle, Osprey etc. The total of 450,000-500,000 birds stay at the island and in the bay in November-December. Such species as Mute Swan, Whooper Swan, Greylag Goose, White-fronted Goose, Mallard, Common Pochard and Greater Scaup dominate in gatherings. The territory of Dzharylgach island and Dzharylgach bay requires special protection.

Остров Джарылгач площадью 5500 га расположен в мелководном и относительно кормном Джарылгачском заливе и находится на магистральном Азово Черноморском миграционном пути птиц. Это песчано-ракушечниковая коса, отделенная от материкового берега промоиной, глубина и ширина которой постоянно меняется. Значительную часть площади острова занимают внутренние или соединяющиеся с заливом озера, в основном, солоноводные бухты, проливчики (ерики), особенно многочисленные в его западной пониженной части. Суммарное число всех этих водоемов приближается к 600. В более возвышенной (восточной) и центральной частях острова со стороны моря расположены песчаные степи, а вдоль пляжа – невысокие кучугуры (дюны), лишенные растительного покрова или слегка задерненные. На участке песчаной степи, где произрастает золотобородник, на площади 300 га находится государственный заказник. Со стороны залива от Малки к западу тянутся солончаковые степи, влажные понижения, поросшие галофитами с мелкими водоемами, окруженными, по большей части, зарослями тростника. Широкий песчано-ракушечниковый пляж опоясывает остров с южной (морской) стороны почти на протяжении 45 км. С 60-х годов на прежде безлесном острове производилась посадка различных засухо- и морозоустойчивых древесно-кустарниковых пород. Более менее нормально прижились лишь немногие: лох узколистный (основная порода), лох серебристый, белая акация, кое-где у пресных водоемов или вблизи них – ива, черный тополь. Из кустарников в незначительном количестве – тамариск.

Столь мозаичное расположение биотопов, выгодное географическое положение и благоприятные климатические условия (долго незамерзающие заливы, непрочный ледяной покров), длительный период с плюсовыми температурами осенью и февральские “окна” создают благоприятные условия для обитания здесь в период зимовки, миграции, гнездования различных представителей 19 отрядов птиц (Таблица 1).

Таблица Table 1.

Отряд Количество Залетные Нерегулярно Order Number of species Accidental пролетные species Irregular Всего видов Редких %% migrants Total Rare Gaviiformes 1 - - - Podicipediformes 5 - - - Procellariiformes 1 - - - Pelecaniformes 2 1 50 - Ciconiiformes 12 4 33,3 - Anseriformes 29 7 24,1 - Falconiformes 26 14 53,8 6 Galliformes 3 - - - Gruiformes 7 4 57,1 - Charadriiformes 54 12 22,2 - Columbiformes 5 - - - Cuculiformes 1 - - - Strigiformes 5 1 20 - Caprimulgiformes 1 - - - Apodiformes 2 - - - Coraciiformes 3 - - - Upupidiformes 1 - - - Piciformes 3 - - - Passeriformes 88 4 4,6 - Всего: 249 47 19 6 Total Всего в разные годы и сезоны на о. Джарылгач и Джарылгачском заливе отмечено 249 видов птиц. Благодаря богатству и разнообразию орнитофауны во время организации в 20-х годах прошлого века Приморских заповедников (а о.Джарылгач входил в состав Черноморского заповедника до 1951 г.), остров с легкой руки Л.А.Портенко назвали “птичьим Эльдорадо”.

В период сезонных миграций здесь встречаются представители всех 19 отрядов, но самый массовый пролет отмечается у птиц водно-болотного комплекса (лебедей, уток, гусей, чаек, куликов и др.), летящих вдоль побережья. Всего во время весенней миграции на острове и заливе насчитываются многие тысячи водно-болотных птиц, пролетающих как стаями, так и мелкими группами, и поодиночке, днем и ночью. Часть мигрантов делает кратковременные или длительные остановки на отдых и кормежку.

Велико значение острова и Джарылгачского залива, который наряду с Тендровским и Ягорлыцким, имеет международное значение для обитания птиц в период зимовки. Здесь зимуют различные представители гусеобразных, ржанкообразных, а также незначительное количество пастушковых и аистообразных. В суровые зимы увеличивается численность орлана-белохвоста, который в этот период питается, в основном, ослабевшими птицами (лебедями, лысухами и др.).

Несколько меньше значение острова Джарылгач в гнездовой период. На нем отсутствуют тысячные колонии ржанкообразных, как на островах Тендровского залива, или большого баклана и цапель, как на соседних Каркинитских и Каланчакских островах. Однако, здесь гнездится более 20 представителей водно-болотного комплекса, более 25 видов древесно-кустарникового комплекса, степной же комплекс – самый малочисленный. В сравнении с 20-30 годами ХХ века, когда на о. Джарылгач начались первые орнитологические исследования, видовой состав птиц и состояние различных орнитокомплексов претерпели значительные изменения под влиянием антропогенной трансформации ландшафтов (облесение, перевыпас после изъятия острова из состава Черноморского заповедника и передачи его колхозам Скадовского района, а позднее – лесхозу). Из 249 видов 47 являются редкими и исчезающими (Таблица), численность и статус многих из них изменились.

Современное состояние орнитофауны о. Джарылгач и Джарылгачского залива. В настоящее время основными орнитокомплексами являются водно-болотный и древесно-кустарниковый. Значительно уступает им по количеству птиц и числу видов прежде богатый и разнообразный степной орнитокомплекс;

незначительное количество птиц являются синантропами.

К водно-болотному комплексу о. Джарылгач относятся представители гагарообразных, поганкообразных, трубконосых, веслоногих, аистообразных и практически все ржанкообразные, а также 5 видов журавлеобразных. Этот самый характерный комплекс объединяет 109 видов, часть которых встречается здесь круглогодично. В период формирования зимних группировок (ноябрь) и в первый период зимовки (декабрь – начало января) на заливе отмечается самая высокая численность гусеобразных (главным образом, лебедей, шипуна и кликуна, серого и белолобого гусей, речных и нырковых уток). Среди уток фоновыми видами являются кряква, красноголовая и морская чернети. В годы с теплыми и нормальными зимами здесь скапливаются огромные стаи лысух, различные представители ржанкообразных.

Суммарная численность в ноябрьских и декабрьских скоплениях превышает 450- тысяч особей.

С наступлением похолодания многие птицы начинают отлетать на Тендровский и Ягорлыцкий заливы, где на Загребе и на промоинах долгое время остаются свободными ото льда площади открытой воды, на которых они и концентрируются.

Фоновыми видами как на весеннем, так и на осеннем пролете являются такие представители водно-болотного орнитокомплекса, как лебеди, летящие сотенными стаями с февраля до конца марта, а также белолобые гуси. Во время линьки на внутренних озерах острова собираются многочисленные стаи самцов крякв, на заросших харовыми водорослями мелководьях залива кормятся линные лебеди шипуны и лысухи. В период весенне-летних кочевок с конца 90-х годов на заливе и озерах острова наблюдаются стаи розовых пеликанов (в 2000 г. мы насчитали в июле более 700 особей) – вида, занесенного в Красную книгу Украины, который в 20-70 гг.

нерегулярно отмечался летом в заливах северо-восточной части Черного моря по 1- экз. В послегнездовой период здесь собираются сотни больших белых, серых и малых белых цапель.

Среди представителей водно-болотного комплекса – 24 редких вида, но часть из них в последние годы, после введения в строй Северо-Крымского канала, увеличивали свою численность, у некоторых изменился статус (розовый пеликан, колпица, каравайка, краснозобая казарка, скопа, черноголовый хохотун);

появились на гнездовании гага обыкновенная и вновь, после длительного перерыва, – большой кроншнеп.

Древесно-кустарниковый комплекс – самый разнообразный. Он объединяет более 120 видов, – представителей отрядов соколообразных, курообразных, голубеобразных, кукушкообразных, совообразных, козодоеобразных, ракшеобразных, удодообразных, дятлообразных и подавляющее большинство воробьинообразных. В основном, представители этого комплекса встречаются на острове в период сезонных миграций, но некоторые гнездятся, и небольшая часть зимует. Древесно кустарниковый комплекс претерпел значительные изменения по сравнению с прошлыми годами, когда остров был почти совсем «безлесным». С 60-х гг. по мере подрастания деревьев и кустарников количество дендрофильных видов увеличивается.


Птицы все чаще останавливаются на отдых и кормежку в период миграции;

увеличиваются возможности для их гнездования.

Большинство птиц использует для строительства гнезд лох узколистый и серебристый, архитектоника крон которых очень удачно подходит для этого. Из врановых, чаще всего, на гнездовании встречаются сороки;

в их гнездах охотно поселяются обыкновенная пустельга, кобчик. Среди представителей этого комплекса в отряде соколообразных – 14 редких видов. Один из самых интересных и еще встречающийся на пролете и зимовке вид – орлан-белохвост.

Степной комплекс в прошлом богат и разнообразен, однако, в настоящее время значительно обеднел. Типичные степняки, такие как степной орел, журавль-красавка, дрофа, стрепет, авдотка, степная тиркушка, не смогли приспособиться к изменившимся условиям (облесение) и из гнездящихся стали редкими, и встречаются нерегулярно и в незначительном количестве. Резко сократил численность прежде обильный на пролете и обычный на гнездовании перепел. Менее всего пострадали от трансформации ландшафта жаворонки, особенно полевой. Появились впервые интродуцированные виды, например, фазан, но, в целом, состояние этого типичного для острова в прошлом комплекса вызывает тревогу.

Кроме основных орнитокомплексов на о. Джарылгач существует небольшая группа синантропных видов: обыкновенный скворец, деревенская ласточка, серая мухоловка, воробьи – полевой и домовый. Эти виды поселяются в непосредственной близости от человеческого жилья (дом егеря, летние постройки в бухте Глубокая). На Малке острова уже несколько десятилетий гнездится пара воронов и существует небольшое поселение черного стрижа.

Для сохранения всего биоразнообразия о. Джарылгач необходимо в кратчайший срок придать ему статус национального парка с обязательным выделением абсолютно заповедных участков.

ЗИМНЯЯ ОРНИТОФАУНА САДОВО -ОГОРОДНИЧЕСКИХ ТОВАРИЩЕСТВ ПРИДНЕСТРОВЬЯ А.А. Тищенков Приднестровский государственный университет им. Т.Г. Шевченко, 3300, г. Тирасполь, ул. 25 Октября 128, тел. (233)-3-70- E-mail: tdbirds@rambler.ru Winter bird communities on the lands of horticultural associations in Pridniestrovye region, Pridniestrovye Moldova Republic.- Tishchenkov, A.A.

In 1990s the spread of horticultural practice became one of the most prominent land use changes in the former USSR, and in Pridniestrovye region also. The lands of horticultural associations are well distinct from the other agricultural landscape by higher habitat mosaic. The structure of winter bird communities was studied on the lands of horticultural associations in 2000/01 season using line transect counts. The total of 36 species was registered. The population dynamics showed clear peaks in December and February due to significant effect of migration in both studied habitat types (horticultural lands in forest matrix and within open landscape). The similarity indices for the structure of bird communities of lands of horticultural associations and urbanised habitats were analysed. Bird communities of urbanised habitats are distinguished by higher population density and higher species diversity.

В последние два десятилетия на территории Приднестровья, как и других государств бывшего СССР, возникло большое количество дачных участков, основной целью создания которых была своеобразная экономическая поддержка населения городов. Отвечая этой задаче, структура садово-огороднических товариществ (СОТ) Приднестровья включает в себя участки различных травянистых и древесно кустарниковых сельхозкультур, строений самой разнообразной архитектуры, расположенных на очень небольшой площади.

По набору ассоциаций (Ганя, 1975) СОТ представляют собой нечто среднее между сельскохозяйственными угодьями и населенными пунктами (селами). От первых они отличаются мозаичностью ассоциаций на относительно небольшой территории, а от вторых – более низким фактором беспокойства и др.

Летняя орнитофауна СОТ Приднестровья рассматривалась нами ранее (Котомина, Юзюк-Брылко, Тищенков, 1999;

Тищенков, 1999). Несомненный интерес представляет также зимняя орнитофауна этой системы урбанизированного ландшафта региона. Особенно если учесть, что в зимний период дачи, за редким исключением, не посещаются людьми.

Исследования проводились в декабре 2000 г. и в январе – феврале 2001 г. Учеты повторялись несколько раз в сезон, на постоянных маршрутах, заложенных еще при изучении летней орнитофауны дач. Описание СОТ приводится в предыдущих работах (Котомина, Юзюк-Брылко, Тищенков, 1999;

Тищенков, 1999). В качестве методической основы при проведении количественных учетов использовалась работа В.И. Щеголева (1977). Дальность обнаружения большинства видов на дачах составляла 30-100 м, активность (процент учтенных особей) – 50-70%. Информацию об обитании некоторых птиц (сов и др.) мы получали путем опроса немногих дачников, практически постоянно там живущих, за что выражаем им благодарность.

Наиболее многочисленными и распространенными на дачах (расположенных как в открытом ландшафте, так и среди леса) видами птиц являлись полевой воробей, грач, большая синица и др. (см. Таблицу 1).

Таблица 1.

Качественная и количественная характеристика зимней орнитофауны садово огороднических товариществ Приднестровья Table 1.

The composition of winter bird fauna of the lands of horticultural associations in Pridniestrovye region.

СОТ, расположенные horticultural associations situated:

среди леса среди открытого ландшафта within forests within open landscape Вид Декабрь январь Февраль Декабрь январь Февраль Species December January February December January February 2000 г. 2001 г. 2001 г. 2000 г. 2001 г. 2001 г.

ос/км2 ос/км2 ос/км2 ос/км2 ос/км2 ос/км ind./sq.km ind./sq.km ind./sq.km ind./sq.km ind./sq.km ind./sq.km 1 2 3 4 5 6 Accipiter nisus - - - 5 3 Perdix perdix - - - - 26 Phasianus colchicus - - - 19 13 Streptopelia decaocto - - - 1 1 Athene noctua - - - 1 1 1 2 3 4 5 6 Picus canus - 8 - - Dendrocopos major 4 - - - - Dendrocopos syriacus 8 8 8 10 11 Dendrocopos minor - - - - 3 Galerida cristata - - - 30 19 Troglodytes 8 8 8 2 1 troglodytes Erithacus rubecula 17 17 33 - - Turdus merula 17 - 17 - - Turdus pilaris - - - - - Parus major 258 167 283 198 155 Parus caeruleus 97 - 111 106 175 Certhia familiaris - 56 - - - Emberiza citrinella - - - 18 12 Emberiza schoeniclus - - - 15 21 Fringilla coelebs 42 306 139 74 8 Chloris chloris - - - 16 6 Spinus spinus - - - - Carduelis carduelis - - - 28 70 Acanthis cannabina - - - 95 146 Coccothraustes - - - - 32 coccothraustes Passer domesticus - - 56 42 36 Passer montanus 500 - 972 367 197 Sturnus vulgaris - - 33 - - Pica pica - - - 13 22 Corvus monedula - - - - - Corvus frugilegus 150 100 417 177 236 Corvus cornix 42 33 67 21 14 Помимо 32 видов птиц, приведенных в таблице, на дачах были зарегистрированы также ястреб-тетеревятник (Accipiter gentilis L.), полевой лунь (Circus cyanеus L.), пустельга (Falco tinnunculus L.) и белая трясогузка (Motacilla alba L.).

Анализируя внутрисезонную динамику численности птиц (Рис.1) следует отметить, что она была наиболее высока в декабре и феврале. В первом случае это связано, вероятно, с продолжающимися кочевками некоторых птиц к югу из более северных районов, а также с наличием кормов антропогенного происхождения, оставшихся после дачного сезона. Во втором, – с начинающейся миграцией некоторых видов, а также с тем, что часть птиц (домовый воробей и др.) уже начинают занимать свои гнездовые участки, возвращаясь на дачи из окрестных биотопов.

1717 СОТ, среди леса 1500 СОТ, в открытом 1000 ландшафте декабрь январь февраль Рисунок 1. Внутрисезонная динамика численности птиц (особей/км2).

Figure 1. Intra-seasonal dynamics of the bird abundance (individuals/ sq.km).

Структура зимней орнитофауны СОТ во многом зависит от ряда факторов и условий, например, от наличия в СОТ пустырей и неухоженных участков или от присутствия в СОТ людей. Так, обитание на дачах домового воробья в декабре-январе, на наш взгляд, связано с содержанием отдельными дачниками домашних птиц и млекопитающих, возле которых воробьи и некоторые другие птицы находят корм.

Возраст дач для формирования зимней орнитофауны особого значения не имеет, а вот возраст древесно-кустарниковых насаждений обуславливает наличие и численность птиц, кормящихся на стволах и в кронах деревьев (дятлы, большая синица и др.).

Существенно влияет на многих птиц, кормящихся на земле, снежный покров: при обильном снеге они вынуждены покидать СОТ и искать другие места для кормления (фермы, населенные пункты, дороги и др.). Безусловно, большое значение для формирования орнитофауны дач имеет их биотопическое окружение. Так, на дачах, расположенных среди леса, встречаются типичные представители лесного орнитокомплекса (черный дрозд, пищуха, седой дятел и др.). На дачах, заложенных среди открытого ландшафта, их доля относительно мала. Там их «место» занимают виды, относящиеся к полевому комплексу (серая куропатка, хохлатый жаворонок и др.).

В целом, зимняя орнитофауна СОТ Приднестровья несколько беднее в видовом и, значительно, в количественном отношениях, чем зимняя авифауна населенных пунктов ПМР, расположенных на той же широте, в частности, селитебной зоны г.

Тирасполя (Тищенков, Стоянова, 2000).

Коэффициенты видового сходства зимней орнитофауны СОТ и селитебной зоны г. Тирасполя, рассчитанные по формуле Сёренсена, составляют: для СОТ, расположенных среди открытого ландшафта, – 72.5%;

для СОТ, расположенных среди леса, – 56.6%.

Коэффициенты сходства зимнего населения птиц СОТ и селитебной зоны г.

Тирасполя, вычисленные по формуле Р.Л. Наумова (1964) (цит. по: Белик, 2000), приведены в таблице 2.

Таблица 2.

Коэффициенты сходства зимнего населения птиц СОТ и селитебной зоны г. Тирасполя Table 2.

Similarity indices for winter bird communities of horticultural lands and urbanised habitats of Tiraspol’ city Коэффициент Коэффициент Коэффициент сходства сходства сходства населения в населения в населения в Сравниваемые объекты декабре январе феврале Bird communities in (в %) (в %) (в %) certain habitat types Similarity index for Similarity index for Similarity index December data January data for February data (in %) (in %) (in %) СОТ, расположенные среди открытого ландшафта, и селитебная зона г.

Тирасполя 23.5 15.6 26. Horticultural lands in open landscape and urbanised habitats in Tiraspol’ city СОТ, расположенные среди леса, и селитебная зона г.

Тирасполя 22.7 7.1 26. Horticultural lands in forest matrix and urbanised habitats in Tiraspol’ city Как видно из таблицы 2, наибольшее сходство зимнего населения СОТ и города приходится также на декабрь и февраль, причем коэффициенты достаточно близки (и даже совпадают в феврале) для обоих «типов» СОТ.

Таким образом, на территории садово-огороднических товариществ Приднестровья в зимний период было зарегистрировано 36 видов птиц, относящихся к 6 отрядам. Наибольшая суммарная плотность и разнообразие птиц характерно для февраля, но в целом эти показатели уступают таковым в населенных пунктах Приднестровья. Структура зимней орнитофауны дачных участков зависит от ряда антропогенных и естественных факторов.

Литература:

1. Белик В.П. Птицы степного Придонья: Формирование фауны, ее антропогенная трансформация и вопросы охраны.– Ростов-на-Дону: Изд-во РГПУ, 2000. – с.

2. Ганя И.М. Влияние антропогенных факторов на орнитофауну Молдавии// Экология птиц и млекопитающих Молдавии.– Кишинев, 1975. – С. 39-63.

3. Котомина Л.В., Юзюк-Брылко Ю.И., Тищенков А.А. Экология гнездящихся птиц садово–огороднических товариществ Приднестровья// Вестник Приднестровского университета. – Тирасполь: РИО ПГУ, 1999. № 1. С. 61 – 66.

4. Наумов Р.Л. Птицы в очагах клещевого энцефалита Красноярского края.– Автореф. дисс. … канд. биол. наук.– М., 1964. – 19 с.

5. Тищенков А.А. Летняя орнитофауна дачных участков Приднестровья// Развитие зоологических исследований в Одесском университете. Академик Д.К.

Третьяков и его научная школа: Сборник воспоминаний и научных трудов.– Одесса: Астропринт, 1999.– С. 221-230.

6. Тищенков А.А., Стоянова И.О. Характер зимовки птиц в селитебной зоне г.

Тирасполя в 1998-1999 гг.// Птицы Азово-Черноморского региона на рубеже тысячелетий.– Одесса: АстроПринт, 2000.– С.17-18.

7. Щеголев В.И. Количественный учет птиц в лесной зоне// Методики исследования продуктивности и структуры видов птиц в пределах их ареалов.

Ч.1.– Вильнюс: Мокслас, 1977.– С. 95-102.

ПРОЕКТЫ ХАРЬКОВСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ УКРАИНСКОГО ОБЩЕСТВА ОХРАНЫ ПТИЦ ПРИВЛЕЧЕНИЕ СЕРОЙ НЕЯСЫТИ (STRIX ALUCO L.) В ИСКУССТВЕННЫЕ ГНЕЗДОВЬЯ В ХАРЬКОВСКОЙ ОБЛАСТИ: ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ПРОЕКТА“ARK FOR OWLS” Е.А.Яцюк, А.П.Биатов Харьковский национальный университет Attraction of Tawny Owls (Strix aluco L.) to artificial nest boxes in Kharkov region: preliminary results of the project “Ark for Owls”.- Yatsuk, E.А., Biatov A.P.

The aim of the project “Ark for Owls” developed by Kharkov branch of Ukrainian Union for Bird Conservation and funded by Office of the Agricultural Counsellor, Royal Netherlands Embassy in Ukraine was to create favourable conditions for the breeding of Tawny Owl in large Gomolsha forest at the border of forest-steppe and steppe zones in Kharkov region. The project was accomplished in 2001-2002. The history of conservation measures for Tawny Owl population in Kharkov region is briefly discussed along with the main results of the project. 53 nest boxes were installed in Gomolsha forest in 2001-2002 and by February, 2003 24 nest boxes were actively used by owls including 3 boxes where nesting was recorded in 2002. Clear tendency to occupy those nest boxes placed near forest edges or big openings was registered.

В литературе многими авторами отмечается уменьшение численности серой неясыти, которое связывается, прежде всего, с отсутствием старых дуплистых деревьев – естественных мест гнездования. В качестве одного из способов поддержания численности практиковалось привлечение сов в искусственные гнездовья. Такие работы велись на территории Харьковской области в конце 70-х гг. Данный проект является их продолжением.

Лесной массив Гомольшанской лесной дачи, расположенный близ биостанции Харьковского национального университета, площадью 9 тыс. га, представляет собой водораздельную дубраву на правом берегу Сев. Донца. Основным типом леса является клёново-липовая дубрава с преобладанием дуба черешчатого, липы сердцевинной, клёна остролистного и полевого, ясеня высокого. Встречаются вяз, яблоня, груша. Из кустарников – лещина обыкновенная, клён татарский, бересклет, боярышник, шиповник и др.

Расположение района на границе между лесостепной и степной ландшафтными зонами обусловило большое разнообразие природно-территориальных комплексов.

Здесь на небольшом протяжении в пределах двух ландшафтов – лесостепного водораздельного и степного долинного – сменяется пять местностей: водораздельная (плакорная), склоновая, пойменная, песчано-боровая, лессово-террасовая. В пределах лесостепного водораздельного ландшафта выделяют плакорный и полого-волнистый типы местности. Плакорная местность имеет слабо выраженный наклон к северу, характеризуется глубоким залеганием грунтовых вод, незначительным разнообразием урочищ и занята нагорной дубравой. Полого-волнистый тип местности образовался за счет эрозионного расчленения поверхности глубокими древними балками. Эта местность характеризуется большим разнообразием урочищ и фаций – урочища облесенных склонов балок, урочища плоских днищ балок, урочища наклонных поверхностей под дубравой и пр. Степной долинный ландшафт содержит в себе склоновую, пойменную, песчано-боровую и нижнелессово-террасовую местности.

Склоновая местность правого берега р. Сев. Донец представляет собой крутой склон, расчлененный балками, промоинами, оврагами под кленово-липовыми дубравами, и, – на необлесенных участках – формациями луговых степей. Здесь наблюдается большое разнообразие урочищ и фаций: урочища крутого склона под нагорной дубравой, урочища остепненного плоского днища балки и пр. (Географическая база «Гайдары», 1991).

Планомерные работы по развешиванию искусственных гнездовий с целью привлечения серой неясыти в лесные угодья области велись с 1976 года, когда первые гнездовые ящики были вывешены в районе биостанции ХГУ. В 1977 году подобные работы были выполнены на орнитологическом стационаре «Липцы» УкрНИИЛХА (Кривицкий, Садовская, 1979).

В 1979 г. студентами Харьковского университета на территории Гомольшанской дачи были установлены дощатые ящики и дуплянки в количестве 50 штук. Общая площадь охваченной территории – около 2700 га. По материалам проверок заселяемости этих гнездовий 1981-1984 гг., любезно предоставленным выпускником каф. зоологии Харьковского университета С.П. Гащаком, из 40 обследованных гнездовых ящиков совами использовались 17, причем в 4-х были гнезда.

В течение зимнего сезона 2000/2001 гг. были предприняты поиски гнездовий, отмеченных на картосхемах 1979 г. Из 36 обследованных точек развески двадцатилетней давности в 6 точках были найдены еще пригодные к использованию и посещаемые совами гнездовья, а в 5 точках обнаружены остатки гнездовых ящиков.

Судя по материалам 1981-1984 гг., половина из уцелевших на сегодняшний день гнездовий была заселена еще в те годы.

Материалы работ 1979-1984 гг. использовались нами также при определении перспективных участков развески в 2001/2002 гг. Кроме того, учитывался такой фактор, как близость открытых пространств. 12 новых гнездовий планировалось развесить на месте старых, 33 – в пределах 300 м от полян, опушек и вырубок, 20 – в глубине леса. Район развески был несколько расширен – его площадь составила га.

53 искусственных гнездовья были изготовлены областным объединением “Харьковлес”. Позже гнездовые ящики были укреплены проволокой и обработаны снаружи смесью дизельного топлива и смолы для предотвращения загнивания. Подстилкой в ящиках служили опилки либо сухая листва. Развеска была проведена с июля 2001 по февраль 2002 г.

По результатам проверок в 2002 году (в марте, мае, июле, октябре, ноябре), оказалось, что 10 совятников, вывешенных в феврале, в течение гнездового сезона совами не использовались. Поэтому далее все приведенные расчеты относятся к гнездовьям, вывешенным с июля по январь включительно.

При проверке в марте 2002 года совы или признаки их присутствия (погадки, перья) отмечены в 16 совятниках, причём в 3-х из них зарегистрировано гнездование.

Количество яиц составляло 4 (2 гнезда, вылупились все птенцы) и 2 (1 гнездо, впоследствии разорено). Все птенцы были нами окольцованы. Судьба вылетевших выводков по большей части неизвестна, однако в одном из гнездовых совятников при проверке в июле был найден труп совёнка с кольцом. Кроме того, одна кладка была найдена в гнездовье 1979 г. развески. При этом, крышка совятника не сохранилась и гнездо хорошо просматривалось сверху. В кладке было 4 яйца, все птенцы успешно вылетели.

Заселение гнездовий продолжалось в течение года, и, к середине февраля г, совы или следы их присутствия были отмечены в 24 совятниках.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.