авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 15 |

«Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тюменской области «ТЮМЕНСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ, УПРАВЛЕНИЯ И ...»

-- [ Страница 7 ] --

Позиция законодателя, отраженная в действующем УПК РФ, далеко не однозначна и не достаточно последовательна. Так, ст. 15 УПК РФ провозглашена состязательность уголовного судопроизводства, и обязанность по собиранию доказательств возложена на стороны. Однако, в соответствии с положениями гл. 37 УПК РФ, за судом сохранено право по собственной инициативе собирать доказательственный материал: назначение судебной экспертизы, истребование документов, осмотр местности и помещения, следственный эксперимент, предъявление для опознания, освидетельствование. Таким образом, не только в исследовании и оценке, но и в получении доказательств суд остается процессуально активной фигурой. По собственной инициативе он вправе собирать любые доказательства, кроме допроса подсудимого, вызова дополнительных свидетелей и осмотра вещественных доказательств. Невооруженным взглядом видно, что регламентация законом в специальных нормах полномочий суда по собственной инициативе собирать доказательства, противоречит положениям ст. 15 УПК РФ о состязательности судопроизводства, что является правовым основанием для совмещения функций в действиях суда.

Конституционным Судом РФ в Постановлении от 20 апреля 1999 г. еще до принятия УПК РФ была высказана однозначная позиция по данному вопросу: «О неустранимости сомнений в доказанности обвинения следует говорить не только в тех случаях, когда объективно отсутствуют какие бы то ни было доказательства виновности или невиновности обвиняемого, но и когда при возможном существовании таких доказательств органы расследования, прокурор, потерпевший не принимают мер к их получению, а суд, в силу невозможности исполнения обвинительной функции, не может по собственной инициативе восполнять недостатки в доказывании…»1.

Восполнение пробелов в доказательственном материале должно осуществляться сторонами.

Именно стороны должны принимать активное участие в собирании доказательств и представлении их беспристрастному суду. Для того чтобы сохранить независимость и не быть втянутым в состязание сторон, суд не должен наделяться правом без ходатайства сторон производить какие-либо следственные действия, по собственной инициативе восполняя недостаточность доказательственной базы. При признании вины подсудимым, суд обязан вынести обвинительный приговор, а при отказе обвинителя от обвинения – оправдательный. Задача суда так организовать состязание сторон, чтобы они имели реальную возможность полноценно реализовать свои права. Любые изменения данных положений следует рассматривать как отклонение от состязательности.





Если же суд наделен полномочиями по формированию доказательственной базы по собственной инициативе, то тем самым он втягивается в спор сторон, так как инициирует получение или обвинительных, или защитительных доказательств, следовательно, суд выполняет функцию какой-либо из сторон, что создает опасность утраты судом беспристрастности и ведет к нарушению состязательных начал.

При недостаточности доказательственного материала суд должен иметь лишь право предложить сторонам восполнить его, не прибегая к самостоятельным активным действиям, а также обязан разъяснить сторонам в полной мере их возможности по сбору доказательств и обращением «за помощью» к суду. Если сторона не имеет возможности самостоятельно получить необходимое доказательство, то она вправе обратиться с ходатайством к суду, который обязан оказать всевозможное содействие (судебные запросы, назначение экспертизы, привлечение специалиста и т.п.) для получения доказательства, которое сторона не может получить самостоятельно. Таким образом, суд может собирать доказательства только опосредованным путем, разрешая ходатайства сторон.

В том случае, если сторона уклоняется от предоставления необходимого доказательства, то данное обстоятельство должно толковаться в пользу другой стороны с учетом имеющихся презумпций. Например, отказ стороны обвинения от предоставления собранных на предварительном следствии доказательств, подтверждающих обстоятельства, смягчающие наказание, исключающие преступность и наказуемость деяния или иным образом улучшающие положение подсудимого;

не предоставление стороной защиты доказательств, подтверждающих алиби подсудимого, характер и размер вреда в меньшем размере.

К сожалению, как показывает действующая практика активность сторон в судебном заседании достаточно низка. На основе статистических данных, полученных мною в результате исследования и обобщения 970 уголовных дел, рассмотренных судами общей юрисдикции г. Иркутска, Иркутской По делу о проверке конституционности п.п. 1 и 3 ч. 1 ст. 232, ч. 4 ст. 248 и ч. 1 ст. 258 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросами Иркутского районного суда … // Постановление Конст. Суда РФ от 20 апр. 1999 г. № 7–П.

области и Усть-Ордынского Бурятского автономного округа в 2006 г. и 2007 г. (из них 720 уголовных дел рассмотрены в общем порядке судебного разбирательства, а 250 – в особом, предусмотренном гл. 40 УПК РФ), получены следующие показатели:

– при рассмотрении уголовных дел в общем порядке судебного разбирательства адвокаты, участвующие в деле по назначению, в среднем задают в ходе всего судебного разбирательства всем участникам уголовного судопроизводства только по 7 вопросов;

– встречаются единичные случаи, когда в ходе судебного разбирательства адвокаты или государственные обвинители не задают в ходе судебного разбирательства участникам процесса ни одного вопроса;

– при рассмотрении уголовных дел в порядке гл. 40 УПК РФ по каждому второму уголовному делу адвокат или государственный обвинитель не задают участникам процесса ни одного вопроса, а по каждому четвертому адвокат и государственный обвинитель в ходе судебного разбирательства проявляют полную пассивность – не задают участникам процесса вопросов, не заявляют ходатайств, не представляют доказательств.

С другой стороны, как показала практика, довольно часто суд проявляет необоснованную активность. Например, в 14 % случаев суд по собственной инициативе оглашал материалы уголовного дела. Так же было установлено, что по некоторым уголовным делам (единичные случаи) вопросы в ходе судебного разбирательства задавались только судом. Чаще подобное положение вещей встречается при рассмотрении уголовного дела в особом порядке, где по каждому четвертому уголовному делу вопросы к участникам процесса имеются только у суда.

Исполнение сторонами надлежащим образом своих процессуальных функции ведет к предупреждению возникновения у суда сомнений и потребности в самостоятельном выяснении каких либо обстоятельств. И наоборот, если суд будет активно устанавливать фактические обстоятельства, восполнять пробелы предварительного следствия или собирать доказательства в оправдание подсудимого, то у сторон не будет потребности проявлять самостоятельные активные действия.

Таким образом, право суда по собственной инициативе собирать доказательства отрицательно влияет на активность сторон, и ведет к ее снижению. В условиях состязательности суд вправе принимать решение о проведении судебно-следственного действия только по ходатайству сторон.

Таким образом, полагаю, что суд должен быть полностью лишен права по собственной инициативе формировать доказательственную базу, поскольку это противоречит состязательному судопроизводственному началу. Данные изменения необходимо внести в действующее уголовно процессуальное законодательство. Лишение суда права собирать доказательства приведет к повышению активности сторон, а также к независимости, объективности и беспристрастности суда.

Из положений действующего УПК РФ не совсем четко прослеживается позиция законодателя по вопросу инициирования судом оглашения протоколов следственных действий и иных документов (ст. 285 УПК РФ), осмотра местности и помещения (ст. 287 УПК РФ), следственного эксперимента (ст.

288 УПК РФ), предъявления для опознания (ст. 289 УПК РФ), освидетельствования (ст. 190 УПК РФ).

Из данных правовых норм явствует, что организация проведения указанных процессуальных действий возложена на суд, так как они «проводятся судом» или «производятся на основании определения или постановления суда». Однако законодатель четко не определил, вправе ли суд являться инициатором этих процессуальных действий. Так, конструкция вышеуказанных норм, в отличие от ч. 2 ст. 281, ч. 1 ст. 282, ч. 1 ст. 283 УПК РФ, не содержит прямого указания на то, что суд «по собственной инициативе» может назначать и проводить их. Вместе с тем УПК РФ не содержат и указания на обязательность ходатайства или согласия сторон, предусмотренных ч. 1 ст. 276, ч. 1 ст.

281, ч. 1 ст. 284 УПК РФ. Сопоставление рассматриваемых правовых положений с предписаниями Общей части УПК РФ также не дает однозначного толкования, поскольку, с одной стороны, положения ст. 86 УПК РФ допускают возможность собирания судом доказательств по делу, а, с другой стороны, положения ст. 15 УПК РФ, предусматривают, что суд не является органом уголовного преследования, и не выступает ни на стороне обвинения, ни на стороне защиты.

Возникшая правовая неопределенность не позволяет единообразно толковать данные нормы ни научным, ни практическим работникам. Устранить данную неопределенность можно только путем четкой регламентации данных правовых предписаний.

Для установления равенства сторон необходимо уравнять участников уголовного судопроизводства, являющихся сторонами, не только в нормативном закреплении, но и в реальной реализации своих прав. Для того, чтобы в полной мере реализовать и защитить свои права участникам необходимо знать их. Для этого и во исполнение обязанности, предусмотренной п. ст. 15 УПК РФ, о создании условий для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, необходимо разъяснять непрофессиональным участникам в письменной форме их права и обязанности, предусмотренные УПК РФ. Данную обязанность необходимо возложить на суд, основной функций которого является создание необходимых условий для осуществления равноправия сторон. Процессуальные права и обязанности в судебном заседании должны разъясняться в письменной форме всем «непрофессиональным» участникам, как относящимся к сторонам, так и иным лицам, например, свидетелям, эксперту, специалисту, переводчику. При этом разъяснение прав должно быть осуществлено заранее, особенно сторонам, чтобы они могли с учетом знания все предоставленных им законом возможностей, построить тактику реализации и защиты своих интересов. Данное положение следует закрепить в уголовно процессуальном законодательстве.

Литература:

1. Бабинков А.М. Конституционный принцип состязательности и равноправия сторон при осуществлении правосудия : Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – М., 2004. – 24 с.

2. Баранов А.М. Состязательность в уголовном процессе : лекция. – Омск : Юрид. ин-т МВД России, 1998. – 36 с.

3. Бобылев М.П. Обвинение как предмет уголовного правосудия в современной России :

Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Уфа, 2004. – 24 с.

4. Галаганов Е.А. Роль суда как субъекта доказывания в уголовном судопроизводстве // Российский судья. – 2003. – № 1. – С. 36–38.

5. Дадонов С.В. Реализация принципа состязательности на досудебных стадиях уголовного процесса : Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – М., 2003. – 26 с.

6. Калиновский К.Б. Законность и типы уголовного процесса : Автореф. дисс. … канд. юрид.

наук. – СПб., 1999. – 21 с.

7. Ковтун Н.Н. О роли и месте суда в доказывании по уголовному делу в свете конституционного принципа состязательности процесса // Государство и право. – 1998. – № 6. – С. 59–63.

8. Митрофанова Е.В. Действие принципа состязательности сторон в досудебных стадиях уголовного процесса : Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Волгоград, 2004. – 22 с.

9. Москалева Н. Конституция России и проблемы судопроизводства в уголовном процессе // Российская юстиция. – 1996. – № 6. – С. 23.

10. Мотовиловкер Я.О. Основные уголовно-процессуальные функции. – Ярославль : ЯГУ, 1976.

– 91 с.

11. Орлов Ю.К. Новые теории доказательств в уголовном процессе. Научно-практическое пособие. – М. : Проспект, 2000. – 144 с.

12. Пиюк А.В. Роль суда в собирании доказательств по уголовному делу на стадии предварительного расследования и при рассмотрении дела в суде первой инстанции : Автореф. дисс.

… канд. юрид. наук. – Томск, 2004. – 30 с.

13. Плашевская А.А. Собирание судом доказательств при рассмотрении дела по первой инстанции в уголовном процессе России : Дисс. … канд. юрид. наук. – Томск, 2006. – 229 с.

14. Попов В.Н. Судебное следствие. Проблемы оптимизации : Дисс. … канд. юрид. наук. – Н.

Новгород, 1998 – 208 с.

15. Румянцева И.В. Ситуационный подход в судебном следствии суда первой инстанции :

Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Калининград, 2004. – 20 с.

16. Соколовская Н.С. Роль суда в состязании сторон по уголовно-процессуальному законодательству Российской Федерации : Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Томск, 2005. – 22 с.

17. Соловьев А. К вопросу о преемственности принципов уголовного процесса России // Уголовный процесс. – 2001. – № 3. – С. 73–74.

18. Чичканов А. Б. Принцип состязательности в российском уголовном судопроизводстве // Изв.

вузов : Правоведение. – 2001. – № 5. – С. 120–131.

*** Ж.В. САМОЙЛОВА – ст. преподаватель кафедры правовых дисциплин БГУЭП РОЛЬ И ИНТЕРЕСЫ ГРАЖДАНСКОГО ИСТЦА В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ Участники уголовно-процессуальной деятельности имеют различные процессуальные интересы, под которыми понимается выраженная в конкретном поведении участника уголовного судопроизводства его потребность к тому, чтобы итогом уголовно-процессуальной деятельности стал определённый устраивающий его результат[5, c.11]. В уголовном судопроизводстве существует два вида интересов: публичные (государственные, общественные) и частные (личные). Представителем государства, отстаивающего публичные интересы в суде, выступает государственный обвинитель.

Иные участники уголовно-процессуального спора отстаивают частные интересы. Некоторые авторы, частный интерес интерпретируют в узком смысле, только как требование о возмещении причинённого вреда, а конфликт по поводу вменённого обвинения относят к публичному обвинению[13, c.12].

Подобный подход по данному вопросу представляется неверным. Данная позиция уравнивает в правовом положении потерпевшего с гражданским истцом, поскольку, если потерпевший имеет интерес возмещения причинённого преступлением имущественного вреда, то он находит свое выражение в гражданском иске, и как следствие этого, потерпевший признается гражданским истцом.

Если же рассматривать частный интерес только как требование о возмещении имущественного вреда, то сотрется грань между уголовным и гражданским судопроизводством, а, следовательно, отпадет необходимость рассматривать потерпевшего и гражданского истца как разных участников уголовного судопроизводства.

Безусловно, потерпевший и гражданский истец родственные субъекты, соответственно, их интересы во многом пересекаются. Так, Конституционный Суд РФ четко определил, что «частный интерес потерпевшего состоит в восстановлении всех его прав, нарушенных преступлением, в защите чести и достоинства личности, в возмещении причинённого ему не только материального, но и морального вреда … потерпевший заинтересован в том, что бы способствовать раскрытию преступления, установлению истины по делу, изобличению преступника и справедливому воздаянию за содеянное»[15, cт.602].

Процессуальная деятельность гражданского истца обусловлена, прежде всего, гражданско правовыми интересами, такими как:

- возмещение вреда, причиненного гражданскому истцу, в полном объеме (ст. 1064 ГК РФ);

- освобождение лица, причинившего гражданскому истцу вред, от его возмещения только в случаях, установленных законом (ч.2 ст. 1064, ст. 1066, ч.2 ст. 1067, ч.1,2 ст. 1038 ГК РФ);

- решение вопроса о возмещении ущерба, причинённого лицом, не достигшим совершеннолетия, являющимся недееспособным, ограниченно дееспособным (ст. ст. 1073-1078, ст.

ст. 1084-1094 ГК РФ).

Однако, как справедливо замечает Л.И. Ильиницкая, разрешение гражданского иска в уголовном процессе зависит от решения основного вопроса о виновности либо невиновности лица, привлекаемого к уголовной ответственности. Соответственно, гражданский истец имеет и уголовно процессуальные интересы: в признании деяния преступлением при наличии признаков, указанных в законе;

в привлечении обвиняемого к уголовной ответственности при наличии условий, указанных в законе [4, c.110].

Таким образом, общий процессуальный интерес гражданского истца состоит в признании обвиняемого виновным и в удовлетворении заявленного гражданского иска. Суть названного общего интереса раскрывается в системе более частных процессуальных интересов гражданского истца, в частности: принятие компетентными лицами заявленного гражданского иска, в своевременном признании заявителя гражданским истцом, создание условий для реализации гражданским истцом принадлежащих ему прав, своевременное принятие мер обеспечения гражданского иска, установление лица, преступными действиями которого гражданскому истцу причинён ущерб, в точном установлении характера и размера вреда, в законном и обоснованном решении судом, процессуальных вопросов, возникающих при исполнении приговора в части гражданского иска.

В связи с тем, что Устав уголовного судопроизводства (далее УУС) впервые закрепил понятие гражданского истца и гражданского иска, рассматриваемый в непосредственной связи с уголовным делом [16, ст. 15], наука уголовного процесса того времени, представленная целой плеядой замечательных дореволюционных процессуалистов (А.Ф. Кони, В.Д. Спасович, В.К. Случевский, Н.С. Таганцев, И.Я. Фойницкий, А.П. Чебышев и др.), занялись теоретическими разработками нового института российского уголовного процесса.

УУС разделил понятие потерпевшего на две части, а именно - оперировал терминами частного обвинителя и гражданского истца. Гражданин, пострадавший от преступления, защищал свои интересы, приобретая в установленном порядке статус частного обвинителя или гражданского истца [1, c. 21].

Подчеркивая значимость гражданского истца в производстве по уголовному делу, И.Я.

Фойницкий писал: «…пока доступ к уголовному суду частным лицам в качестве обвинителей стеснен, институт присоединенного гражданского иска представляется необходимым коррективом. Им значительно облегчается процессуальное положение потерпевшего и ускоряется удовлетворение его требований » [10, c. 267].

Укрепление процессуального положения потерпевшего и гражданского истца, допуск их в процесс в качестве стороны по делу, открыли новые, неизвестные ранее возможности для защиты прав, свобод и законных интересов лиц, пострадавших от преступления. Практически всеми основными положениями, включаемых сегодня в институт рассмотрения гражданского иска в рамках производства по уголовному делу (природа иска, основания иска, предмет иска, процессуальное положение гражданского истца и гражданского ответчика, процедура предъявления и рассмотрения иска и т.д.), отмечает И.В. Жеребятьев, мы обязаны исследованиям конца Х1Х века [3, c. 183].

Права гражданского истца, то есть меру его возможного поведения в процессе не следует рассматривать изолировано от правового положения потерпевшего. Поэтому, прежде всего, необходимо выяснить соотношение гражданского истца и потерпевшего и взаимное положение этих лиц в процессе. Это тем более необходимо, что в уголовно-процессуальном праве, в отличие от уголовного, понятие потерпевшего употребляется в более узком смысле [7, c.82]. В уголовном праве потерпевшим считается всякое лицо, которому преступлением причинен тот или иной вред.

В этом смысле гражданский истец всегда является потерпевшим от преступления. В уголовном процессе понятие потерпевшего употребляется в значении участника процесса. Потерпевшим признается либо физическое лицо, которому преступлением причинён физический, имущественный, моральный вред, либо юридическое лицо, в случае причинения вреда его деловой репутации и имуществу, при этом признание лица потерпевшим мыслится не как обычная констатация факта, что такое-то лицо пострадало от преступления, а как процессуальное действие, завершаемое вынесением постановления (определения).

Процессуальный статус гражданского истца по своему содержанию очень близок к процессуальному статусу потерпевшего. Не случайно В.С. Шадрин называет их даже «родственными» субъектами, поскольку признание лица как потерпевшим, так и гражданским истцом обусловлено наличием материально-правовых последствий в виде вреда, причиненного преступлением [12, c.183]. Мало того, в качестве и того и другого субъекта может выступать одно лицо, если потерпевший, понесший вред от преступления, признан одновременно гражданским истцом.

Таким образом, гражданский истец может выполнять две процессуальные функции, однако, надо иметь ввиду, что хотя потерпевший и истец «являются родственными субъектами уголовного процесса, они не тождественны» [11, c. 116].

В процессуальной литературе по вопросу о функции гражданского истца, имеются разногласия.

Одни авторы считают, что гражданский истец выполняет не уголовно- процессуальную, а гражданско-процессуальную функцию. Его деятельность ограничивается требованием о возмещении причиненного ему ущерба, и он не может выходить за рамки гражданского иска [9, c.

138].

По мнению других авторов, гражданский истец поддерживает иск и тем самым, выполняя особую функцию, присоединяется к обвинителю, составляя с ним одну сторону – сторону обвинения [6, c. 8].

Третьи считают, что гражданский истец (равно как и гражданский ответчик) выполняет в уголовном деле побочную уголовно-процессуальную функцию, которая всегда производна от уголовного дела [14, c. 66]. Сторонники данной точки зрения утверждают, что гражданский истец может разбирать улики и опровергать объяснения подсудимого, но он не может касаться вопроса о характере наказания [11, c. 116].

И, наконец, четвертые заявляют, что гражданский истец по существу тоже является обвинителем, он, как и потерпевший, стремится к тому, чтобы подсудимый был признан виновным и наказан, хотя непосредственная задача его состоит в том, чтобы обосновать заявленный им иск.

Само обоснование иска сводится, по существу, к доказыванию вины подсудимого, то есть к обвинению [8, c. 29].

Принимая во внимание все вышеперечисленные точки зрения и высказывания процессуалистов, по нашему мнению, можно заключить, что кроме основных функций обвинения, защиты и разрешения дела, уголовному процессу свойственна особая функция – поддержания гражданского иска, как форма защиты имущественных прав пострадавшего от совершенного преступления. Названную функцию необходимо отнести к факультативным, причём факультативность, в данном случае, должна означать единственное - ее реализация, а, следовательно, и само ее существование должно зависеть целиком от желания гражданского истца (потерпевшего).

Подводя итог, необходимо отметить, что гражданский истец вполне самостоятельный участник уголовного процесса, у которого имеются характерные для его правового статуса права и обязанности, а также возможности, пусть и ограниченные законодателем, для защиты своего нарушенного права. В этой связи полагаем, что элементами уголовно-процессуального положения гражданского истца, на наш взгляд, являются:

- уголовно-процессуальные нормы;

- права гражданского истца;

- обязанности гражданского истца;

- гарантии реализации прав и обязанностей гражданского истца;

- правосубъектность гражданского истца.

Литература:

1. Афисов В.В. Предсовременные подходы к понятию потерпевшего в российском уголовном судопроизводстве // Российский судья.– 2007.– №3.

2. Волосова Н.Ю. Потерпевший в уголовном процессе. Его процессуальное положение.– Оренбург, Изд-во Оренб. ун-та,1998.

3. Жеребятьев И.В. Личность потерпевшего в современном уголовном судопроизводстве России – Оренбург: РИК ГОУ ОГУ, 2004.

4. Ильиницкая Л.И. Личные интересы участников российского уголовного процесса: дис.. канд.

юрид. наук: 12.00.09. – М., 2003.

5. Лукожев Х. М. Проблемы поддержания государственного обвинения в суде первой инстанции : Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Краснодар, 2006.

6. Мазалов А.Г. Гражданский иск в уголовном процессе. – М.: Юрид. лит., 1977.

7. Разумовский Д.Б. Гражданский иск в уголовном деле: Дис…..канд. юрид. наук: 12.00.09.: М, 2004.

8. Савицкий В.М. Потерпевший в советском уголовном процессе. – М.: Госюриздат, 1963.

9. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса – М.: Изд-во АН ССР, 1958.

10. Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства : в 2 т. – Т. 1 (печатается по третьему изданию. СПб., 1910). – СПб. : Альфа, 1996.

11. Чельцов М.А. Советский уголовный процесс.– М.: Изд-во юрид. литер., 1962.

12. Шадрин В.С. Обеспечение прав личности при расследовании преступлений.- М., ООО Издательство «Юрлитинформ», 2000.

13. Шманатова В. Е. Публичное начало как основа уголовного преследования в уголовном процессе Российской Федерации : Автореф дисс. … канд. юрид. наук. – Самара, 2004.

14. Элькинд П.С. Сущность советского уголовного права.– Л.: Изд-во ЛГУ, 1963.

Судебная практика 15. По делу о проверке конституционности положений частей первой и второй Уголовно процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина М. А. Клюева: Постановление Конституционного Суда РФ от 15 января 1999 года № 1-П // Собрание Законодательства РФ, 1999. – № 4. – Ст. 602.

16. Ведомости Верховного Совета СССР.– 1959. – № 1. – Ст. 15.

*** Т.Б. САРКИСЯН – аспирант кафедры уголовного процесса Краснодарского университета МВД России СУЩНОСТЬ ДОСУДЕБНОГО СОГЛАШЕНИЯ О СОТРУДНИЧЕСТВЕ Федеральным законом от 29 июня 2009 г. № 141-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» в российское уголовное судопроизводство законодателем введен новый институт – особый порядок принятия судебного решения при заключении досудебного соглашения о сотрудничестве. Ст. 317. УПК РФ предусматривает право подозреваемого или обвиняемого заявить ходатайство о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве с указанием действий, которые он обязуется совершить в целях содействия следствию в раскрытии и расследовании преступления, изобличении и уголовном преследовании других соучастников преступления, розыске имущества, добытого в результате преступления. Частью 2 ст. 62 УК РФ предусмотрено, что в случае заключения такого соглашения и при отсутствии отягчающих обстоятельств срок или размер наказания не могут превышать половины максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ.

Необходимо отметить, что соглашение возможно лишь по тем делам, в которых обвиняемый (подозреваемый) помог разыскать имущество, добытое в результате преступления (надо полагать, имеется в виду преступление, ставшее основанием для заключения соглашения о сотрудничестве, а не какие-либо другие преступления). Если судья в этом не убедится, то он не примет решения о применении особого порядка в данном случае.

Процедура этого действия достаточно подробно представлена в уголовно-процессуальном законе, однако остаются вопросы теоретического плана, которые в определенной степени могут оказать влияние на регламентацию порядка применения досудебного соглашения о сотрудничестве.

Основным вопросом является выявление сущности досудебного соглашения о сотрудничестве.

Традиционно соглашение определяется как договор двух или более лиц, направленное к установлению, изменению или прекращению юридических отношений. Это определение относится к родовому понятию соглашения, что позволяет исходить из приведенных в нем признаков при определении соглашения в рамках уголовного судопроизводства.

Применительно к действующему досудебному соглашению о сотрудничестве в науке имеется следующее определение: «Досудебное соглашение о сотрудничестве – это соглашение между сторонами обвинения и защиты, в котором указанные стороны согласовывают условия ответственности подозреваемого или обвиняемого в зависимости от его действий после возбуждения уголовного дела или предъявления обвинения» [2, с. 35]. Л.Г. Татьянина считает досудебное соглашение о сотрудничестве с подозреваемым или обвиняемым со стороной защиты «сделкой с правосудием» [1, с. 21].

Эти и иные имеющиеся в теории уголовного процесса мнения относительно сущности соглашения о сотрудничестве убеждают в том, что к числу основных специфических признаков досудебного соглашения о сотрудничестве следует отнести: наличие сторон в соглашении, установление определенного характера дальнейших правовых отношений между сторонами, определение взаимных прав и обязанностей сторон.

В настоящее время в Российском уголовно-процессуальном законодательстве, а также в теории уголовного процесса выделяется три основных вида соглашения: признание обвиняемым обоснованным предъявленного ему обвинении (гл. 40 УПК РФ), досудебное соглашение о сотрудничестве (глава 40.1 УПК РФ) и прекращение уголовного дела в связи с примирением сторон (ст. 25 УПК РФ). Основой для такого суждения выступает наличие в каждой из указанных процедур элементов договора, сделки, при которой каждая из сторон делает другой стороне определенного вида уступки, принимает на себя отдельные обязательства.

В указанном контексте можно также отметить институт медиации, не получивший своего отражения в уголовно-процессуальном законодательстве РФ. В науке утверждается мнение, что медиация представляет собой специальный вид соглашения. По нашему мнению, медиация сама по себе не образует отдельного вида соглашения в уголовном судопроизводстве. Медиация – это внесудебный способ, при помощи которого стороны получают необходимые предпосылки для заключения того или иного вида соглашения в рамках уголовного процесса.

Не имея возможности в рамках одной статьи рассмотреть особенности всех видов уголовно процессуальных сделок, остановимся на досудебном соглашении о сотрудничестве.

Рассматривая детали процедуры заключения досудебного соглашения о сотрудничестве в порядке гл. 40-1 УПК РФ следует обратить внимание на следующие обстоятельства, выражающие его суть. Для того что бы удовлетворить ходатайство подозреваемого или обвиняемого о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, следователь, руководитель следственного органа, прокурор должен убедиться в том, что:

- подозреваемый или обвиняемый действительно располагает сведениями, которые могут способствовать раскрытию и расследованию преступления, изобличению других соучастников преступления, розыску имущества, добытого в результате преступления;

- сведения, которые может сообщить подозреваемый или обвиняемый, не получены из других источников в ходе доследственной проверки или предварительного следствия.

При составлении ходатайства о заключении досудебного соглашения о сотрудничестве, подозреваемый или обвиняемый может ограничиться изложением своих намерений содействовать следствию, не сообщая при этом сведений, которыми он располагает и не указывая конкретные действия, которые он обязуется выполнить в рамках предполагаемого сотрудничества. Однако такое положение не может устраивать следователя, которому необходимо проверить искренность намерения подозреваемого, обвиняемого заключить указанное соглашение и наличие к тому необходимых предпосылок, а именно информированность лица, против которого ведется головное преследование об указанных в законе обстоятельствах. Для этого следователь должен допросить подозреваемого или обвиняемого и в порядке уточнения выяснить, что именно ему известно о существенных для уголовного дела обстоятельствах. В целях обеспечения прав и защиты интересов подозреваемого и обвиняемого вопросы должны быть сформулированы таким образом, чтобы для ответа на них ему не пришлось сообщать весь объем информации, которым он располагает и намерен изложить лишь в случае заключения с ним досудебного соглашения о сотрудничестве.

Например, следователь не вправе задать подозреваемому или обвиняемому прямой вопрос о том, где находится имущество, добытое в результате преступления. В случае, когда подозреваемый или обвиняемый исчерпывающе ответит на этот вопрос, смысл заключения досудебного соглашения о сотрудничестве в определенной степени для следователя утрачивается. Поэтому следователю необходимо ограничиться постановкой такого вопроса, ответ на который дает основание полагать, что подозреваемый или обвиняемый знает, о каком имуществе идет речь, а значит, в случае заключения досудебного соглашения о сотрудничестве может указать место его нахождения.

Признаками соглашения в уголовном процессе являются: стороны, участвующие в соглашении;

условия ответственности подозреваемого (обвиняемого), порядок заключения. Особенностями уголовно-процессуального соглашения можно считать отсутствие взаимной ответственности сторон в случае отказа от условий соглашения. Помимо этого весьма важным отличием уголовно процессуального соглашения от гражданско-правовых аналогов является ограниченность полномочий одной из сторон при определении условий заключения соглашения. Речь идет о стороне обвинения. Исходя из установленного законом порядка заключения досудебного соглашения о сотрудничестве, сторона обвинения в лице следователя (дознавателя), прокурора принимает решение о возможности заключения указанного соглашения, обвиняемый, подозреваемый выполняет свою часть обязательств. Однако эти обязательства связаны с такой взаимной целью как получение определенной выгоды от этого сотрудничества. Сторона обвинения получает эту выгоду немедленно, еще в досудебном производстве, при этом она не несет каких либо обязательств относительно получения соответствующей процессуальной выгоды обвиняемым в дальнейшем, она не принимает на себя каких-либо обязательств в том отношении, чтобы наказание, которое будет назначено, соответствовало ожиданиям подозреваемого или обвиняемого. Решение того вопроса находится в компетенции другого государственного органа – суда, который не принимает на себя каких-либо обязательств по отношению к подозреваемому или обвиняемому и решает уголовное дело по собственному внутреннему убеждению согласно закону и совести.

Таким образом, в уголовном процессе имеются предпосылки для заключения специфических сделок, сопровождающихся следующими особенностями:

1) обязательства устанавливаются только для подозреваемого (обвиняемого), что обуславливает неравноправие сторон в сделке;

2) суд является самостоятельным участником уголовного процесса и существенным образом вмешивается в заключение сделок (ч. 2 ст. 317.6 УПК РФ гласит « если суд удостовериться…….»), принимая в результате собственное решение, возможно противоречащее, по сути, условиям заключенного между сторонами обвинения и защиты в досудебном производстве соглашения.

В силу указанных особенностей полагаем, что в уголовном судопроизводстве РФ отсутствует основания именовать досудебное соглашение о сотрудничестве сделкой. В то же время следует отметить нарастающую тенденцию, связанную с развитием согласительных процедур, которые можно определить как установленный законом порядок достижения соглашения между сторонами обвинения и защиты по поводу квалификации предъявленного обвинения, объёма обвинения, продолжительность уголовного преследования.

По нашему мнению, досудебное соглашение о сотрудничестве – это один из видов согласительных процедур, основанный на волеизъявлении сторон и представляющий собой самостоятельный процессуальный инструмент, направленный на упрощение процедуры и ускорение разрешения уголовных дел.

Литература:

1. Татьянина Л. Г. Проблемы применения досудебного соглашения о сотрудничестве по уголовным делам. Ижевск, 2010.

2. Шаталов А. С. Заключение досудебного соглашения о сотрудничестве: правовая регламентация, достоинства и недостатки // Журнал российского права. 2010. № 5.

*** В. А. СЕМЕНЦОВ – д-р юрид. наук, профессор, профессор кафедры уголовного процесса Кубанского государственного университета ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ СЛЕДОВАТЕЛЯ И ЕГО ФУНКЦИОНАЛЬНОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ В последние годы в юридической литературе активно обсуждается вопрос об укреплении процессуальной самостоятельности, независимости следователя, повышения его статуса и роли как необходимое условие повышения эффективности предварительного следствия. Еще в период действия УПК РСФСР 1960 г. в литературе высказывались аргументированные пожелания о необходимости расширения полномочий следователя, а его недостаточную процессуальную самостоятельность сравнивали с «самостоятельностью коня, которому всадник время от времени отпускает поводья» [1, с. 31–37].

В УПК РФ 2001 г. институт предварительного следствия подвергся существенным преобразованиям, но при этом законодателем не было уделено должного внимания укреплению процессуальной самостоятельности следователя, более того, считаю, что ее пределы были существенно снижены. Вместе с тем, еще в Концепции судебной реформы в РФ 1991 г. отмечена необходимость: а) укрепления процессуальной самостоятельности следователя за счет запрета вмешательства в деятельность следователя со стороны лиц, не являющихся субъектами уголовного судопроизводства;

б) обеспечения независимости в деятельности следователя от каких-либо государственных или общественных организаций, учреждений и должностных лиц, кроме прокурора и суда;

в) верховенство полномочий следователя по отношению к органам дознания [2, с. 25, 63–67].

Процессуальная самостоятельность следователя заключается в реализации предоставленных ему законом полномочий по решению задач досудебного производства по раскрытию преступления и изобличению виновного, сообразуясь с условиями возникшей следственной ситуации. Все направления расследования, версии и пути их проверки следователь определяет сам. Большинство процессуальных решений он принимает самостоятельно, т.е. ему не требуется согласие руководителя следственного органа. Лишь наиболее важные решения следователь согласовывает с руководителем следственного органа и получает разрешение суда на производство процессуальных действий, затрагивающих конституционные права и свободы личности. Процессуальная самостоятельность призвана служить гарантией законности и обоснованности процессуальных решений и действий следователя, поскольку дает ему возможность в пределах компетенции самостоятельно формулировать выводы в ходе досудебного производства, а не действовать вопреки своему убеждению и совести.

В соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ следователь уполномочен самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с законом требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа. Но на практике по-прежнему возникают проблемы обеспечения процессуальной самостоятельности следователя, повышения качества предварительного следствия и совершенствования форм взаимодействия с оперативными службами.

Нет ясности и по вопросу о соотношении процессуального руководства, прокурорского надзора и судебного контроля за деятельностью следователя.

Процессуальная самостоятельность следователя проявляется в свободе выбора и по своему внутреннему убеждению путей решения вопросов досудебного производства с правом отстаивать свое мнение. Наделение следователя процессуальной самостоятельностью в решении разнообразных вопросов досудебного производства необходимое условие выполнения возложенных на него обязанностей. Без свободы выбора при принятии решении и производстве процессуальных действий следователь не может осуществлять своих уголовно-процессуальных обязанностей. В отличие от ранее действовавшего УПК РСФСР объявление самостоятельности следователя не сопровождается указанием на его полную ответственность за законное и своевременное проведение соответствующих процессуальных действий, хотя она вытекает из тех установлений, которые содержатся в ч. 1 и 2 ст. 21 УПК РФ.

Процессуальная ответственность следователя наступает тогда, когда принятые им решения, произведенные процессуальные действия противоречат цели предварительного следствия и его задачам, не соответствуют требованиям закона. Предпосылки для процессуальной ответственности следователя как главного участника досудебного производства уже имеются в действующем уголовно-процессуальном законодательстве. Например, руководитель следственного органа вправе отстранить следователя от дальнейшего производства расследования по уголовному делу, если им допущено нарушение требований закона (п. 6 ч. 1 ст. 39 УПК РФ). Однако этого не достаточно.

Представляется, что в уголовно-процессуальном законодательстве должно быть закреплено правило об ответственности следователя за законность и своевременность принятия решений и проведения процессуальных действий. Наряду с этим целесообразно пересмотреть механизм привлечения следователя к дисциплинарной ответственности.

И здесь уместно будет использовать опыт Международного уголовного суда. В ст. 54 Римского статута международного уголовного суда указывается, что обязанность проведения расследования возлагается на прокурора, который может быть отрешен от должности (ст. 46) или к нему принимаются дисциплинарные меры (ст. 47). Решение об отрешении от должности принимается, если установлено, что данное лицо совершило серьезный проступок или серьезное нарушение своих обязанностей, либо неспособно выполнять функции, возлагаемые на него Римским статутом.

Применение же дисциплинарных мер предусмотрено при совершении прокурором проступка менее серьезного характера, чем при решении вопроса об отрешении от должности [3, с. 56-57, 63-65].

Заслушивает также внимания предложение И. В. Ткачева о создании в следственных органах квалификационных комиссий, которые были бы вправе решать вопросы о дисциплинарной ответственности следователя по представлению руководителя следственного органа [4, с. 9].

В соответствии с п. 47 ст. 5 УПК РФ следователь отнесен законодателем к стороне обвинения, а в силу требований ст. 21 УПК РФ обязан осуществлять уголовное преследование от имени государства по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения, принимая меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в его совершении.

Несмотря на это, вопрос о процессуальной функции следователя остается дискуссионным.

Дело в том, что согласно ч. 2 ст. 154 УПК РФ следователь по-прежнему обязан всесторонне и объективно исследовать все обстоятельства дела, несмотря на отказ рассматривать всесторонность, полноту и объективно как основное начало уголовно-процессуальной деятельности. Об этом же свидетельствуют предписания ст. 73 УПК РФ, где предусмотрена обязанность следователя устанавливать и исследовать не только обстоятельства, указывающие на виновность обвиняемого, но и смягчающие наказание, обстоятельства, влекущие освобождение его от уголовной ответственности и наказания. Согласно предписаниям ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении следователь обязан указать не только перечень доказательств, подтверждающих обвинение, но и перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты, а также обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание.

Моя позиция по этому вопросу такова – содержание задач предварительного следствия и совокупность властных полномочий следователя позволяют утверждать, что деятельность следователя не сводится исключительно к изобличению виновного в совершении преступлении, т.е.

выполнению функции обвинения, а охватывает и другие направления – от рассмотрения сообщения о преступлении до прекращения уголовного дела, которые в единстве правильнее именовать функцией предварительного исследования обстоятельств совершенного преступления. С учетом этого будет правильнее именовать следователя не «преследователем», а объективным исследователем обстоятельств совершенного преступления, при усилении его процессуальной самостоятельности и персональной ответственности за качество предварительного следствия.

Обладая процессуальной самостоятельностью, следователь вправе обжаловать указания руководителя следственного органа и представить уголовное дело руководителю вышестоящего следственного органа с письменным изложением своих возражений. В этом случае исполнение указания руководителя следственного органа приостанавливается на период его обжалования.

Данный правовой механизм обеспечения процессуальной самостоятельности редко используется следователями на практике и чаще всего из нежелания вступать в конфликт со своим непосредственным руководителем, который обычно более профессионален. Подтверждением этому служит личный пятнадцатилетний опыт работы автора в должности следователя и руководителя следственного органа.

По мнению В. А. Азарова, можно с уверенностью спрогнозировать реакцию руководителя «вышестоящего следственного органа» на возражения следователя своему непосредственному начальнику. С учетом нашей ментальности, корпоративного мышления отряда руководителей следственных органов, наличия жестких субординационных отношений «вышестоящий начальник», скорее всего, подтвердит решение нижестоящего [5, с. 10].

В то же время, очевидно, что законность и обоснованность производства предварительного следствия обеспечивается не только за счет личной ответственности следователя, но и наличием действенного механизма процессуального руководства, прокурорского надзора и судебного контроля.

С этой целью закон наделяет руководителя следственного органа, прокурора и суд определенной совокупностью прав, позволяющей достаточно эффективно обеспечивать законность уголовно процессуальной деятельности следователя. Система этих прав – неотъемлемый и органичный элемент концепции совершенствования уголовно-процессуальной деятельности при производстве предварительного следствия.

Руководитель следственного органа призван обеспечивать своевременность, высокое качество, всесторонность, полноту и объективность предварительного следствия. Прокурор осуществлять надзор за процессуальной деятельностью следователя, в рамках которого обеспечивать своевременное и квалифицированное выполнение всех необходимых процессуальных действий, выявлять факты нарушений закона при их производстве. Суд же должен обеспечивать соблюдение конституционных прав и свобод участников предварительного следствия в тех формах, которые предусмотрены законом.

Концепцией судебной реформы определены два возможных пути реформирования предварительного следствия: путем создания Следственного комитета либо посредством учреждения института следственных судей в судебном ведомстве с признанием за нынешним следственным аппаратом функции вспомогательной службы прокуратуры [6, с. 67].

Несмотря на реализацию в тексте УПК РФ многих прогрессивных достижений уголовно процессуальной науки, использования положительного законотворческого опыта зарубежных стран, была сохранена ведомственная принадлежность следователей, хотя сосредоточение всего следственного аппарата в Следственном комитете РФ есть наилучшее решение вопроса об организационной форме предварительного следствия. Этому, возможно, способствовал негативный опыт реформирования органов предварительного следствия в Республике Казахстан, где 6 октября 1995 г. был создан государственный следственный комитет, но практика показала его нежизнеспособность и 9 декабря 1998 г. он прекратил свое существование, не выполнив поставленных задач.

В 2002 г. разработан проект Федерального закона «Об органах предварительного следствия в Российской Федерации», где предполагалось объединить в единую федеральную службу все органы предварительного следствия. У этого законопроекта были как сторонники, так и противники.

Первые утверждали, что объединение следователей различных ведомств в одной структуре позволит сделать следствие более независимым и объективным. Так, глава комитета Государственной Думы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству П.А. Крашенинников считает целесообразным создание в стране единой независимой следственной службы, а Следственный комитет при прокуратуре РФ рассматривает как начальный этап этого. Предлагается проводить эту работу поэтапно и очень аккуратно, чтобы не потерять квалифицированных специалистов. Для этого нужно решить и организационные, и кадровые вопросы, внести соответствующие поправки в действующее законодательство, «затягивать эту работу не надо, но и поспешности допустить в этом вопросе нельзя» [7]. М.Ю. Барщевский отмечает, что создание единой службы расследования, аналогичной ФБР, позволит сделать следствие самостоятельным и единым, сделав исключение для ФСБ, оставив за ней расследование по статьям «терроризм», «шпионаж» и «измена родине» [8].

Вторые опасались того, что реформа значительно снизит роль прокурорского надзора за производством предварительного следствия, может привести к утере контроля за новой федеральной службой. По мнению, например, Председателя Следственного комитета при прокуратуре РФ А. И. Бастрыкина, создание такого отдельного органа, оторванного от оперативных служб МВД, ФСКН, ФСБ это нехорошо. Уже был такой опыт, когда в конце 50-х годов вся подследственность передана прокуратуре, и уже через 2,5 года прокуратура перестала справляться с таким валом уголовных дел. Поэтому А. И. Бастрыкину представляется оптимальной нынешняя структура она функционирует уже 60 лет и функционирует очень неплохо [9].

27 сентября 2010 г. Президентом РФ Д. А. Медведевым подписан указ о создании на базе Следственного комитета при прокуратуре РФ Следственного комитета РФ в целях совершенствования деятельности органов предварительного следствия и усиления прокурорского надзора. Тем самым поставлена точка в затянувшейся дискуссии о создании единой службы предварительного следствия.

По сообщению пресс-службы Президента РФ функционирование Следственного комитета вне системы прокуратуры РФ должно создать необходимые условия для эффективной реализации полномочий прокуроров по надзору за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия, усиления взаимодействия следственных органов с органами прокуратуры, повысить объективность следствия, тем самым обеспечивая законность в сфере уголовного судопроизводства и неукоснительное соблюдение конституционных прав граждан.

Глава государства заявил на совещании, посвященном обсуждению законопроекта «О полиции», что «органы следствия других ведомств, в том числе и МВД, пока останутся самостоятельными, но время покажет, в каком направлении стоит двигаться…В дальнейшем могут быть приняты иные решения, в том числе передача всех дел в Следственный комитет» [10].

Подводя итог исследованию вопроса о процессуальной самостоятельности следователя и его функциональном предназначении, отмечу главное.

В УПК РФ не уделяется должного внимания укреплению процессуальной самостоятельности следователя как главного участника досудебного производства.

Расширение полномочий следователя предполагает необходимость усиление его персональной ответственности (процессуальной и дисциплинарной) за законность и своевременность принятия решений и проведения процессуальных действий.

Деятельность следователя не сводится исключительно к изобличению виновного в совершении преступлении, а охватывает и другие направления, свидетельствующие о выполнении им функции предварительного исследования обстоятельств совершенного преступления.

Законность и обоснованность производства предварительного следствия обеспечивается не только за счет личной ответственности следователя, но и наличием действенного механизма процессуального руководства, прокурорского надзора и судебного контроля.

Проблема независимости следователя должна решаться не только организационно – путем обособления следственного аппарата в рамках единого Следственного комитета РФ, но и процессуально, за счет усиления самостоятельности и более точного определения его функционального предназначения.

Литература:

1. Смирнов А. В. О процессуальной независимости следователя, защитника и обеспечении законных интересов личности в уголовном процессе // предварительное следствие в условиях правовой реформы: сб. науч. тр. / ред. В. С. Шадрин. Волгоград, 1991.

2. Концепция судебной реформы в Российской Федерации / Сост. С. А. Пашин. М., 1992.

3. Международный уголовный суд (сборник документов). Казань, 2004.

4. Ткачев А. В. Современные проблемы реформирования досудебного производства в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации: автореф. дис.

… канд. юрид. наук. М., 2008.

5. Азаров В. А. Следователь как участник современного уголовного процесса России // Вестник Оренбургского гос. ун-та. 2008. № 83.

6. Концепция судебной реформы в Российской Федерации / Сост. С. А. Пашин. М., 1992.

7. Федеральная служба расследования «за» и «»против» // Интерфакс. 2008. 31 марта.

8. Федеральная служба расследований будет такой же управляемой, как и другие госорганы:

интервью Председателя Высшего совета партии «Гражданская сила» М. Ю. Барщевского // Итоги.

2008. 6 мая.

9. Федеральная служба расследования «за» и «»против» // Интерфакс. 2008. 31 марта.

10. Д. Медведев вывел Следственный комитет из ведения прокуратуры. Доступ из справ. правовой системы «КонсультантПлюс».

*** А.А. СЕНЬКОВ – председатель Варненского районного суда Челябинской области соискатель кафедры уголовного процесса и криминалистики ЮУрГУ ВЫЗОВ ЛИЦ В СУДЕБНОЕ ЗАСЕДАНИЕ ПО УГОЛОВНОМУ ДЕЛУ И ПРИЧИНЫ ИХ НЕЯВКИ Неявка в судебное заседание кого - либо из вызванных лиц, является одним из оснований отложения судебного разбирательства, установленных ч. 1 ст. 253 УПК РФ.

Проведённые анализы показывают, что данное обстоятельство является одной из причин длительного движения уголовных дел на стадии судебного разбирательства. В этой связи, вопрос несвоевременного и ненадлежащего извещения участников процесса, как причина судебной волокиты по уголовным делам, постоянно отмечается в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, а систематичность подобных действий председательствующего, в данной части, может быть причиной лишения судьи полномочий. Порядок вызова лиц, задействованных в разбирательстве по уголовному делу, на стадии судебного производства, законодателем не определен. В отличие от вызова на допрос свидетеля и потерпевшего в ходе досудебного производства (ст. 188 УПК РФ) и вызова участников процесса по гражданскому делу (Глава 10 ГПК РФ).

Традиционно, по аналогии с вышеуказанной статьей 188 УПК РФ, на стадии судебного разбирательства, в судебное заседание лица вызываются повесткой, в которой следует указывать, кто и в каком качестве вызывается в суд, адрес вызываемого лица, в связи с каким делом, дата, время, адрес явки, права указанного лица, связанные с явкой, а также последствия неявки без уважительных причин. Способ доставки повестки может быть самым разнообразным. При первоначальном вызове, после назначения судебного разбирательства, повестка направляется по почте, через курьера, посыльного или судебного пристава. В дальнейшем, в случае неприбытия, вызова новых лиц, а также при длящихся судебных разбирательствах, особенно тогда, когда направление повестки по почте повлечет за собой необоснованное затягивание рассмотрения дела, повестка может быть выдана для вручения, другим участвующим в деле лицам. Помимо согласия этих лиц, в этом случае целесообразно выслушать по данному вопросу мнения сторон, поскольку возможна ситуация когда встреча друг с другом тех или иных лиц, особенно участников уголовного судопроизводства принадлежащих разным сторонам, недопустима.

В Магнитогорском гарнизонном военном суде в 2007-2009 годах, 65 % отложенных судебных разбирательств, по уголовным делам, имели причину неявки вызванных лиц.

Текст определения размещен на сайте Верховного Суда РФ в Internet ( http://supcourt.ru ) Приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 29 апреля 2003 г. N 36, утверждена Инструкция по судебному делопроизводству в районном суде, форма № 29 которой является судебная повестка, по уголовному делу лицу, вызываемому в суд, в качестве свидетеля, потерпевшего или эксперта. Правила вручения повестки, изложенные на данном бланке и указание эксперту о возможности применения к нему мер процессуального принуждения в виде обязательства о явке или привода, не основаны на законе, а подписание повестки секретарем суда, сомнительны. (см. Приложение № 1).

Представители стороны защиты, как правило, охотно и ответственно исполняют обязанность вручения судебных извещений свидетелям со своей стороны, в то время когда государственные обвинители, в данном вопросе активности не проявляют.

В этой связи заслуживает одобрения, мнение С. Желтобрюхова, полагающего, что обеспечение явки свидетелей – обязанность сторон, а не суда. Суд, в пределах возложенных на него полномочий, лишь оказывает содействие сторонам в представлении доказательств по делу, в том числе явки свидетелей, путем выдачи или направления судебных извещений и реагирования на факты невыполнения требований суда.

Военнослужащих, а также иных лиц, находящихся на государственной службе, особенно для явки в суд в населенный пункт отличный от места их службы, целесообразно вызывать через их командование (руководство). Изложенное позволит, в случае необходимости, решить вопрос о замене указанного лица на службе другим, для недопущения срыва задач, выполняемых службой.

Вместе с тем, отсутствие четкого порядка вызова лиц в судебное заседание, дает председательствующему широкий выбор способов судебных извещений. К наиболее применимым, можно отнести передачу телефонограмм, сообщений посредством факсимильной связи, Интернет технологий, а также с использованием других возможностей телекоммуникационных сетей. При этом, передаваемая информация, в обязательном порядке должна содержать сведения, которые условно поделим на три группы:

1. Связанные с информацией о вызываемом лице, а именно его полные фамилия, имя, отчество и адрес, через который производится вызов: адрес проживания, для вызова по этому адресу, телефонный номер, для телефонограммы или сообщения на факс, адрес электронной почты и т.п.

2. Информация, связанная с делом, по которому вызывается лицо: по какому делу вызывается, его процессуальное положение, дата, время, место судебного заседания, разъяснение ответственности за неявку без уважительных причин, сведения о судье, который производит вызов.

3. Данные подтверждающие, что вызов в суд получен именно тем лицом, который подлежит вызову.

Последнее обстоятельство является наиболее важным, так как его несоблюдение лишает возможности, в случае неявки, рассмотреть вопрос о надлежащим, либо не надлежащим уведомлении.

По данной причине нельзя согласиться с мнением М. Устимова и А. Васяева, высказавшихся о возможности вызова в суд лиц, посредством размещения уведомлений о вызове на официальном сайте суда и уведомлений на сотовые телефоны в виде SMS сообщений. Указанные способы извещений не дают достоверной информации о том, получен ли вызов соответствующим лицом, поскольку это лицо не обязано следить за изменениями сайтов судов, а кто принял SMS сообщение, малолетний родственник вызываемого или посторонний человек, также не известно.

В этой связи, надлежащим судебным извещением, в случае неявки лица, можно признать лишь то, вручение которого вызываемому лицу, бесспорно подтверждено.

Таким образом, на данный момент, в век развития высоких технологий и средств связи, самым «надежным» и достоверным способом судебного извещения остается судебная повестка, подтверждением вручения которой является либо ее корешок, с подписью лица его получившего, либо уведомление о вручении почтовой организации.

Рассматривая вопрос явки в суд вызванных лиц, следует отметить справедливое замечание профессора Орлова Ю. и Соловьева Д.Н., которые обращают внимание на то, что из ряда уголовно процессуальных норм, закрепляющих процессуальный статус участников уголовного судопроизводства, удален термин «обязанность» («обязан») и вместо него применяется выражение «не вправе». По УПК РФ потерпевший, свидетель, гражданский ответчик, эксперт и специалист, не вправе уклоняться от явки по вызову в суд (п. 1 ч. 5 ст. 42 и п. 1 ч. 6 ст. 56, п. 1 ч. 3 ст. 54, п. 6 ч. 4 ст.

57, ч. 4 ст. 58 УПК РФ). Совершенно очевидно, что отсутствие прав не является обязанностью и выражение «не вправе», является по меньшей мере не удачным.

Так, согласно ст. ст. 117 - 118 УПК РФ в случаях неисполнения участниками уголовного судопроизводства процессуальных обязанностей, предусмотренных УПК РФ, а также нарушения ими порядка в судебном заседании, на них может быть наложено денежное взыскание в размере до двух тысяч пятисот рублей.

Рассмотрим возможность применения этой нормы к участникам уголовного судопроизводства, умышленно, без уважительных причин, не явившихся в судебное заседание. Судебная практика свидетельствует, что эта норма применяется к неявившимся подсудимым и свидетелям, хотя теоретически, закон не ограничивает ее применение указанными лицами. Вместе с тем, двоякое токование выражения «не вправе» и отсутствие в УПК РФ прямых указаний об обязанности участников уголовного судопроизводства явки по вызову в суд, ставит правильность данной практики, под сомнение, в связи с чем, широкого применения она не находит.

Причины неявки в судебное заседание вызываемых лиц, возможно разделить на группы:

1. Неумышленные, когда лицо вообще не знало о необходимости прибытия в суд, например, если до лица вызов в суд не доведен, 2. Умышленные, когда лицо по тем или иным причинам умышленно уклоняется от явки в суд, 3. Уважительные, когда лицо своевременно извещено о его вызове в суд, но не может преодолеть препятствия явки в судебное заседание.

Вопрос о возможности рассмотрения уголовного дела в отсутствие кого-либо из вызванных лиц, рассматривается, в порядке ст. 272 УПК РФ, в подготовительной части судебного заседания, по инициативе суда, а в дальнейшем, по мере возникновения данных обстоятельств, по инициативе сторон.

Механизм установления причин неявки участников уголовного судопроизводства в судебное заседание, действующим уголовно-процессуальным законодательством РФ, конкретно не определен.

Вместе с тем, статья 262 УПК РФ, возлагает на секретаря судебного заседания, обязанность докладывать не только о явке лиц, которые должны участвовать в судебном заседании, но и сообщать о причинах неявки отсутствующих. Таким образом, установление причин неявки, возлагается на секретаря судебного заседания, который должен знать о данных причинах, в отношении каждого неявившегося. Так как конкретный способ установления причин неявки не установлен, представляется, что он определяется непосредственно секретарем судебного заседания, исходя из процессуального положения неявившегося лица, порядка его извещения и технических возможностей.

Однако данное положение видится справедливым в случаях первоначальной неявки вызванного лица. В дальнейшем же, особенно, когда при повторных вызовах, секретарю судебного заседания, не удается установить причину неявки участника уголовного процесса (речь идет в основном о свидетелях и потерпевших), целесообразно возложить установление этой причины на сторону по инициативе которой, производится вызов, поскольку, как указано выше, обеспечение явки свидетелей, обязанность сторон, а не суда.

Полагаем, что привлечение сторон, к «розыску» неявившегося в суд лица, требованиям действующего уголовно-процессуального законодательства не противоречит и возможно без введения каких либо дополнительных норм. Литература:

1. Желтобрюхов С. Обеспечение явки свидетелей – обязанность сторон, а не суда.

«Российская юстиция» № 6 – 2004 г.

2. Обзор судебной практики по уголовным делам, рассмотренным судами Челябинской области в 2002 году.

3. Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 5 июля 2006 г. № 73-Г06- 4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 1996 г. № 4 "О выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 августа 1993 г. № 7 "О сроках рассмотрения уголовных и гражданских дел судами Российской Федерации" (с изменениями от февраля 2007 г.) Текст постановления опубликован в "Российской газете" от 10 июля 1996 г.

5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 52 от 27 декабря 2007 г. «О сроках рассмотрения судами Российской Федерации уголовных, гражданских дел и дел об административных правонарушениях». Бюллетень Верховного Суда РФ № 2 - 2008 г. с. 8-12.

6. Приказ Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 29 апреля 2003 г. № 36 "Об утверждении Инструкции по судебному делопроизводству в районном суде" (с изменениями и дополнениями) 7. Соловьев Д.Н. Актуальные проблемы уголовного процесса и криминалистики России и стран СНГ: материалы международной научно-практической конференции, посвященной 80-летию со дня рождения профессора, доктора юридических наук, заслуженного веятеля высшей школы Лившица Юрия Даниловича - 2-3 апреля 2009 г. Челябинск: Издательство ЮУрГУ, 2009 - с. 485.

8. Устимов М., Васяев А. Неявка участников судебного разбирательства, как причина длящихся судебных процессов. Уголовный процесс № 4 - 2008 год, с. 118-120.

*** Уголовные дела Магнитогорского гарнизонного военного суда в отношении Ашракаева (2008 год), Лаврентьева, Николаева (2007 год) и другие.

К.А. СЕРГЕЕВ – канд. юрид. наук, старший преподаватель кафедры уголовного процесса ФГОУ ВПО «Челябинский юридический институт МВД России», майор милиции ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ ПРОБЕЛОВ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНИЗОВАННЫХ ПРЕСТУПНЫХ ГРУПП ПО ПРОТИВОПРАВНОМУ ПЕРЕХОДУ ПРАВ НА ВЛАДЕНИЕ И УПРАВЛЕНИЕ ЮРИДИЧЕСКИМИ ЛИЦАМИ Анализ изменений, происходящих в отечественной экономике и связанных с ними криминальных процессах за последние годы, свидетельствует о том, что в структуре современной преступности появились новые виды и способы совершения преступлений против собственности организаций, а также произошла адаптация ранее известных способов к существующим условиям, получившим название криминального рейдерства. Материалы следственной и оперативной практики свидетельствуют о том, что криминальное рейдерство, являющееся одним из видов организованной преступности, способно дезорганизовать деятельность целых регионов и создать высокий уровень социально-экономической опасности.

С позиции противодействия названному негативному явлению важным направлением научного поиска является совершенствование процедуры государственной регистрации юридических лиц в едином государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ), состоящей в осуществлении соответствующих актов уполномоченным федеральным органом исполнительной власти посредством внесения в государственные реестры сведений о создании, реорганизации, ликвидации юридических лиц и иных сведений о юридических лицах.

Ключевым элементом в стратегии любой преступной группы, осуществляющей криминальный перехват прав на владение и управление поглощаемым юридическим лицом является манипулирование с регистрацией. Возможность манипулирования возникает в силу особой трудности в решении вопроса достижения совершенства правового механизма регистрации всего разнообразия изменений, которое возникает в процессе постоянной деятельности юридических лиц. Объектом преступных посягательств в государственных реестрах является их содержание – федеральные информационные ресурсы (базы), разработанные для качественного учёта функционирования (образования, слияния, поглощения, реорганизации, выделения) юридических лиц. Методы и формы создания и наполнения информационных баз используются в преступных целях, нарушая при этом единство и сопоставимость интересующих преступников сведений. Даже двойная форма ведения реестров – на бумажных и электронных носителях – не позволяет полностью предотвратить незаконные изменения. Преступниками постоянно совершенствуется технология противодействия (способы, методы, приёмы) правоохранительным органам в обнаружении следов преступлений, а следовательно, и доказывании преступной деятельности. Нередко «вкрапление» ложной информации в базы данных различных федеральных органов о поглощаемом акционерном обществе столь продуманно, что не срабатывают организационные, методологические и программно технические средства, предназначенные для выявления противоречивости и несовместимости, возникающих с её введением.

Организованным преступным группам регистрация ложной информации позволяет создавать фиктивные юридические лица («фирмы-однодневки») и использовать их как средства в преступном поглощении акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью. Фиктивным юридическим лицом («фирмой-однодневкой») является юридическое лицо, не обладающее фактической самостоятельностью, созданное без цели ведения предпринимательской деятельности, как правило, не представляющее налоговую отчетность, зарегистрированное по адресу массовой регистрации, и т.д.

Противоправная цель использования фиктивного лица в поглощении общества (акционерного или общества с ограниченной ответственностью) заключается в исключении (осложнении) возможности установления правоохранительными органами организаторов и исполнителей криминального рейдерства.

Для этого юридическое лицо регистрируют по поддельным паспортам либо паспортам, украденным или одолженным за незначительное вознаграждение у алкоголиков, бомжей, студентов образовательных учреждений, не знающих истинных «учредителей» вновь создаваемого общества (юридического лица) и т.д. После совершения ряда юридически неправомерных сделок посредством использования таких же фиктивных лиц объекты преступного посягательства передаются добросовестному приобретателю. Объектами посягательства могут быть акции акционеров, доли членов общества с ограниченной ответственностью, материальные средства, выведенные из обладания поглощаемого общества на основании изначально очевидной экономически невыгодной сделки и т.д.

Таким образом, в настоящее время является очевидной необходимость кардинального изменения законодательства, с тем чтобы оно позволяло обеспечить достоверность данных, представляемых для государственной регистрации юридического лица, о лицах, учреждающих организацию, и о составе органов, действующих от её имени.

В то же время следует признать, что последние законодательные изменения в ст. Федерального закона «О государственной регистрации юридических лиц» [6] (далее – ФЗ № 129), призванные решить обозначенную проблему, носят поправки стилистического характера, не совершенствуя при этом систему «сдерживания». Собственно система складывается из одного элемента – удостоверения нотариусом подлинности подписи заявления, подаваемого в регистрационный орган. Однако этого средства, очевидно, недостаточно.

В первоначальной редакции ст. 9 ФЗ № 129 устанавливала:

1) способ представления документов на регистрацию: уполномоченным лицом непосредственно, направление почтовым отправлением с объявленной ценностью при его пересылке и описью вложения;

2) представляемые для регистрации документы: заявление, подписанное заявителем (уполномоченным лицом);

3) содержание заявления: существо изменений, подлежащее регистрации;

4) реквизиты заявителя: паспортные данные (или иного удостоверяющего личность документа), идентификационный номер налогоплательщика (заявителя), подпись заявителя;

5) систему исключения ложной информации – нотариальное удостоверение подписи заявителя.

Указанная регламентация порядка представления сведений, подлежащих государственной регистрации, и создала недобросовестным участникам корпоративных правоотношений условия для организации криминальных поглощений юридических лиц. Удостоверение нотариусом подписи не исключало возможности зарегистрировать общество под чужими данными и не предоставляло гарантий обеспечения достоверности регистрируемых сведений. Последующие изменения, внесенные в ст. 9 ФЗ № 129 Федеральным законом от 23 июня 2003 г. № 76-ФЗ [5] и Федеральным законом от 23 июля 2008 г. № 160-ФЗ [1], имели стилистическую направленность. Не содержало каких-либо предупредительных мер и Постановление Правительства РФ от 19 июня 2002 г. № 439 [8], утвердившее формы и сформулировавшее требования к оформлению документов, представляемых для государственной регистрации юридических лиц.

Очевидно, что требует редакционной поправки положение, сформулированное п. 4. анализируемой статьи. В современной редакции данный пункт представлен следующим образом:

«Регистрирующий орган не проверяет на предмет соответствия федеральным законам или иным нормативным правовым актам Российской Федерации форму представленных документов (за исключением заявления о государственной регистрации) и содержащиеся в представленных документах сведения…»1. В соответствии с логикой и содержанием изложенного приведенную норму можно перефразировать: регистрирующий орган проверяет соответствие федеральным законам и иным нормативным актам заявления о государственной регистрации. Очевидно, что данная интерпретация полностью соответствует законодательно закреплённому положению. Предметом проверки сведений, содержащихся в заявлении, могут быть: достоверность паспортных данных, достоверность ИНН, достоверность подписи заявителя. Однако на практике данное условие не выполняется, о чем свидетельствуют многочисленные выступления сотрудников налоговых органов и учёных. Более того, существенным барьером в сдерживании регистрации фиктивных фирм является то обстоятельство, что законодательством не разрешается производство экспертиз документов, подлинность которых вызывает сомнение. Сотрудники не вправе проверять достоверность представленных им документов. В результате этого рейдеры, располагая минимальной информацией о юридическом лице (название, коды, юридический адрес, Ф.И.О. руководителя – открытая информация) и имея элементарные навыки подделки документов, могут официально зарегистрировать изменения, касающиеся руководителя любого предприятия в Российской Федерации. Регистрация и внесение сведений в ЕГРЮЛ означает, что гражданин приобрел статус единоличного исполнительного органа юридического лица и имеет законное право отчуждать любые активы предприятия. Такие действия формально имеют легитимный вид, но, по сути, являются хищением имущества юридического лица.

Также законом запрещено истребование дополнительных документов: «Регистрирующий орган не вправе требовать представление других документов кроме документов, установленных настоящим Федеральным законом» (п. 4 ст. 9 ФЗ-129).

Пункт 4.1 введен Федеральным законом от 30 дек. 2008 г. № 312-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» (см.: Собр. законодательства Рос. Федерации. 2009. № 1. Ст. 20). См. также: О рассмотрении обращения : письмо ФНС РФ от 11 февр. 2010 г. № 3-7-07/84.

Из сказанного следует, что если у регистрирующего органа возникло обоснованное сомнение в достоверности представленных для регистрации документов, то он лишён права принять меры по проверке сомнительных документов посредством предложения представить другие материалы, подтверждающие правильность предстоящих изменений.

Не решает проблемы выявления попыток фиктивного внесения данных в ЕГРЮЛ и требование 1.2 ФЗ № 129: подпись заявителя в заявлении должна быть нотариально засвидетельствована1.

Неэффективность данного правового приёма изначально была предопределена ст. 80 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате [11], где указывалось, что нотариус, свидетельствуя подлинность подписи, не удостоверяет фактов, изложенных в документе, а лишь подтверждает, что подпись сделана определенным лицом.

Однако следует признать, что государство, несмотря на сложность ситуации и неэффективность принимаемых до настоящего времени мер по сдерживанию регистрации фиктивных фирм продолжает искать пути решения рассматриваемых вопросов.

С целью решения проблемы проверки предоставляемых для регистрации документов (в частности данных паспорта и номера ИНН) разработан и принят Федеральный закон от 27 июля г. № 210-ФЗ «Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг» [7]. В соответствии с названным законом создаваемые многофункциональные центры с 1 января 2011 г. по запросам, касающимся государственной регистрации юридических лиц, будут обеспечивать поиск сведений, имеющихся в различных государственных структурах, что должно будет выполнять и проверочную функцию содержащихся в заявлении паспортных данных и ИНН.

План перехода на предоставление государственных услуг и исполнение государственных функций в электронном виде федеральными органами исполнительной власти утвержден распоряжением Правительства РФ от 17 октября 2009 г. № 1555-р [9].

Положительный эффект от существования названной системы контроля будет заключаться уже в том, что позволит выявлять попытки регистрации юридических лиц (обществ) по поддельным паспортам (естественно, если факт хищения паспорта будет своевременно зарегистрирован в ОВД, а информация об этом будет своевременно размещена в указанном центре). В то же время система не будет выявлять регистрацию фирм по паспортам бомжей и студентов, ради собственной материальной выгоды готовых их предоставлять незнакомым лицам для любых целей.

Наряду с положительным воздействием Федерального закона № 210-ФЗ на регистрационную систему, Федеральный закон № 227-ФЗ [2] от 27 июля 2010 г. дозволяет направлять в регистрирующий орган документы в электронной форме с использованием информационно телекоммуникационных сетей общего пользования, в том числе сети Интернет, включая единый портал государственных и муниципальных услуг, что вызывает определённые опасения в части осложнения задачи обнаружения подделки подписи электронных документов.

Таким образом, можно констатировать, что многочисленные законодательные новеллы, направленные на создание действенного гражданского правового механизма, позволяющего исключать возможность регистрации фиктивных юридических лиц (обществ), названную задачу до настоящего времени не решили. В связи с этим представляется своевременным и закономерным использование государством средств уголовно-правового характера, позволяющих усилить противодействие криминальному рейдерству посредством создания и последующего использования в преступной деятельности фиктивных юридических лиц. Сказанное относится к введению Федеральным законом [3] в Уголовный кодекс Российской Федерации ст. 285.3 «Внесение в единые государственные реестры заведомо недостоверных сведений». Однако, чтобы статья «заработала», необходимо ускорить научные разработки по созданию соответствующей методики выявления, пресечения, раскрытия и расследования преступных действий, направленных на внесение заведомо ложной информации в единые государственные реестры юридических лиц. На данный момент работа в этом направлении только начинается.

Литература:

1. О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием осуществления полномочий Правительства Российской Федерации : федер.



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 15 |
 










 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.