авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

УДК 341(470+571):341.17(4)

ББК 67.910.621(4)+67.91(470+571)

Р76

Российская Федерация в Европе: правовые аспекты со

Р76 трудничества России с европейскими

организациями. Сборник

статей / Под ред. профессора Д. Раушнинга и канд. юр. наук

В.Н. Русиновой. – М.: Междунар. отношения, 2008. – 256 с.

ISBN 978 5 7133 1221 3

Сборник содержит статьи ведущих ученых России и зарубежья – участ

ников Конференции, которая состоялась в 2007 году в г. Калининграде на юридическом факультете Российского государственного университета им. И. Канта.

Авторы статей анализируют постановления Европейского Суда по пра вам человека в отношении Российской Федерации, вопросы интеграции Рос сии в европейское правовое пространство.

Интерес у читателя вызовут и такие важные для преподавателей и сту дентов, а также ученых темы, как: стратегическое партнерство России и Евросоюза в области бизнеса и энергетики, режима свободных экономиче ских зон.

Сборник информирует об изменениях в подготовке юристов на юри дическом факультете РГУ им. И. Канта, о новых методах преподавания права и иностранных языков.

Для практических работников, ученых, преподавателей, аспирантов и студентов.

УДК 341(470+571):341.17(4) ББК 67.910.621(4)+67.91(470+571) © Коллектив авторов, © «Международные отношения», подготовка ISBN 978 5 7133 1221 3 к изданию и оформление, Оглавление Д. Раушнинг, В.Н. Русинова Введение: размышления на тему «Россия в Европе»..................... Раздел Российская Федерация и Европейский Суд по правам человека Д. Раушнинг Защита прав человека как главная задача государств–членов Совета Европы......................................................................................... В.Н. Русинова Обзор постановлений Европейского Суда по правам человека в отношении России.............................................................................. М.С. Саликов О некоторых аспектах защиты прав граждан Российской Феде рации Европейским Судом по правам человека....................... О.С. Шепелева Ключевые проблемы российской правовой системы, нашедшие отражение в постановлениях Европейского Суда по правам человека................................................................



....................................... А. Паулюс Защита прав человека в ходе внутренних вооруженных конфлик тов в Европе: заметки в отношении решений Европейского Суда по правам человека по делам Исаева и Исаева и другие против России........................................................................................... Ф. Зундберг Исполнение постановлений Европейского Суда по правам чело века Российской Федерацией............................................................ Е.В. Марковичева Проблемы влияния решений Европейского Суда по правам чело века на российское правосудие......................................................... Е.С. Алисиевич Практика применения правовых позиций Европейского Суда по правам человека российскими судами.................................... Р.А. Касьянов Интеграция России в европейское правовое пространство: не которые аспекты применения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод................................ Раздел Россия и Европейский Союз М.Л. Энтин Будущее базовое соглашение между Россией и Европейским Союзом глазами бизнеса...................................................................... П.А. Калиниченко Формирование strategic partnership acquis в контексте разработки Договора о стратегическом партнерстве между Россией и Европейским Союзом............................................................................ В.В. Войников Правовые основы сотрудничества России и Европейского Союза в области обеспечения свободы передвижения......................... К. Хобер Энергетический диалог ЕС–Россия: правовая сфера...................... К. Феддер Смешанные соглашения: заключение и результаты......................... К.Н. Нилов Правовой режим свободных (особых) экономических зон в Рос сии и Европе............................................................................................. Приложение Д. Раушнинг Реализация программы «Еврофакультет» в Российском госу дарственном университете им. И. Канта в г. Калининграде Введение:

Размышления на тему «Россия в Европе»

Настоящий сборник статей подготовлен авторами на основе их докладов на международной Конференции «Российская Феде рация в Европе: правовые аспекты сотрудничества России с евро пейскими организациями». Эта Конференция была организована в рамках реализации программы Совета государств Балтийского моря «Еврофакультет» на юридическом факультете Российско го государственного университета им. И. Канта (далее – РГУ им. И. Канта) и состоялась 17–19 марта 2007 г. в г. Калининграде.

Тема Конференции и сборника можно разделить на две подтемы.

В первой – представлены статьи, посвященные защите прав че ловека в Европейском Суде по правам человека, а во второй – о взаимодействии Российской Федерации и Европейского Союза.

При подготовке мы, организаторы, поставили перед собой цель – дать Конференции название, которое могло бы объединить эти два направления. Предложение назвать конференцию «Право вые вопросы отношений между Россией и Европой» было откло нено как некорректное и дезориентирующее. Название «Россия и Европа» было бы неправильно и означало, что Россия не явля ется частью Европы. То, что Россия – европейское государство, закреплено, в том числе, и принятием Российской Федерации в Совет Европы.





Таким образом, выбор названия «Российская Федерация в Европе: правовые аспекты сотрудничества России с европейски ми организациями» отразил процесс возобновления сотрудниче ства и обмена между европейскими странами, включая Россию.

В выступлениях участников Конференции и статьях подчеркива лось, что все страны Европы, включая Россию, объединяют об щие принципы и исторический опыт. Вне всякого сомнения, Россия является одной из великих мировых сил, но нельзя забы вать и о том, что на международной арене появляются новые силы, которые имеют значительное численное преимущество.

Отсюда следует вывод о необходимости более тесного сотрудни чества между народами Европы, в частностью между Россией и нероссийской части Европы.

Одной из форм реализации такого сотрудничества является деятельность ученых государств Европы в области научных ис следований. Подтверждение успешного взаимодействия участни ков этого процесса – прошедшая в г. Калининграде Конференция и, как ее итог, сборник статей ведущих ученых, занимающихся исследованиями этой темы.

Авторами статей являются как российские, так и зарубежные ученые. Среди них те, кто занимается разработкой проблем меж дународного и европейского права: профессор, доктор юридиче ского факультета Университета г. Гёттингена (Германия), ведущий координатор проекта «Еврофакультет» (секция «Право») в РГУ им. И. Канта Д. Раушнинг;

директор Европейского учебного ин ститута при Московском государственном институте международ ных отношений (Университете) МИД России, доктор юридиче ских наук, профессор М.Л. Энтин;

директор Института юстиции Уральской государственной юридической академии, доктор юри дических наук, профессор М.С. Саликов;

профессор юридиче ского факультета Университета г. Упсала (Швеция) К. Хобер;

профессор, заведующий кафедрой публичного права, междуна родного публичного права и европейского права юридического факультета университета г. Аугсбурга (Германия) К. Феддер, а также профессор юридического факультета Университета г. Гёттингена (Германия) А. Паулюс. Кроме того, в сборнике опуб ликованы научные работы кандидата юридических наук, декана юридического факультета Орловского государственного универ ситета Е.В. Марковичевой;

кандидата юридических наук, доцента кафедры международного права Российского университета друж бы народов Е.С. Алисиевич;

кандидата юридических наук, стар шего преподавателя кафедры европейского права Московского государственного института международных отношений (Уни верситета) МИД России Р.А. Касьянова;

кандидата юридических наук, доцента кафедры права Европейского Союза Московской государственной юридической академии П.А. Калиниченко.

В сборник также вошли работы преподавателей юридического факультета Российского государственного университета им. И. Кан та: кандидата юридических наук, доцента, заведующего кафедрой предпринимательского права К.Н. Ниова, кандидата юридиче ских наук, доцента кафедры международного и европейского пра ва В.В. Войникова, а также кандидата юридических наук, Mag. jur, доцента кафедры международного и европейского права В.Н. Ру синовой.

Участниками Конференции и авторами научных статей явля ются не только теоретики в области права, но и практические работники. Речь идет о статье заместителя начальника Департа мента исполнения постановлений Европейского Суда по правам человека Ф. Зундберга и о статье координатора исследовательс ких проектов и юриста Центра содействия проведению исследо ваний проблем гражданского общества «Демос» О.С. Шпелевой.

В качестве приложения к сборнику представлена статья про фессора Д. Раушнинга о реализации программы «Еврофакультет»

в РГУ им. И. Канта в г. Калининграде.

Благодаря этой программе Совета государств Балтийского моря стало возможным проведение данной Конференции и изда ние настоящего сборника.

Д. РАУШНИНГ, В.Н. РУСИНОВА Раздел РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ И ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА Д. Раушнинг Профессор, доктор юридического факультета Университета г. Гёттингена (Германия), почетный доктор РГУ им. И. Канта Защита прав человека как главная задача государств–членов Совета Европы Тема первого дня Конференции – влияние Европейской кон венции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. (далее – Конвенция) на российскую правовую систему.

В частности, предстояло проанализировать решения Европейско го Суда по правам человека (г. Страсбург), в которых Российская Федерация выступает в качестве ответчика. Более чем в двухстах решениях Суд признал нарушение прав человека, гарантирован ных Конвенцией, со стороны российских властей. В значительном числе решений Суд присудил заявителям компенсацию немате риального вреда, причиненного вследствие нарушения прав чело века. Все решения озаглавлены: «Истец против России». На пер вый взгляд представляется, что все эти решения направлены против Российской Федерации. Как раз напротив – я хотел бы доказать вам, что, по моему мнению, эти решения приняты в пользу России.

Государства–члены Конвенции выразили свое желание обес печить каждому в пределах своей юрисдикции соблюдение прав и основных свобод. Договор был заключен сторонами с тем, что бы помочь друг другу в достижении общей цели. В соответствии с европейской традицией стороны зафиксировали перечень прав и основных свобод человека и учредили общие органы по обеспе чению соблюдения этих прав всеми сторонами Конвенции. Сторо ны наделили каждого, кто находится в пределах их юрисдикции, правом обращаться и подавать заявления в эти органы. В первое время индивидуальные жалобы можно было подавать только в Европейскую комиссию по правам человека, которая затем могла направить дело в Европейский Суд по правам человека.

С 1998 г. заявления направляются непосредственно в Суд.

Таким образом, перед Судом предстают две стороны, фор мально равные в правах, – истец и ответчик, в роли последнего выступает государство, чья власть предположительно нарушила права истца. Очевидно, что ответчик со своей стороны ни в коей мере не должен отстаивать позицию, выражающуюся в том, что их органы власти вправе совершать действия, нарушающие права человека. Мы должны помнить, что ответчик, будучи членом Совета Европы и участвуя в системе защиты прав человека, за ключая Конвенцию, выразил свое искреннее желание защищать права человека.

Органы, находящиеся в Страсбурге, – это не единственные и не самые главные институты защиты прав человека для насе ления стран–членов Европейской конвенции. Европейский Суд по правам человека не в состоянии принимать участие во всех спорах по поводу нарушений прав человека, имеющих место в го сударствах–участниках Конвенции. Высокие договаривающиеся стороны имплементировали положения Конвенции, направленные на защиту прав человека, в законодательство на национальном уровне. Адресатами обязательств по соблюдению прав человека являются органы государственной власти, а также органы, находя щиеся под контролем государства (муниципальные образования и даже университеты). В нормах по имплементации положений Европейской конвенции по правам человека заложена воля госу дарства, следовательно, они предопределяют все действия госу дарственной власти.

Частное лицо вправе принимать решения, руководствуясь личными мотивами и желаниями. Однако служащий, реализую щий государственную власть, обязан принимать решения исклю чительно в интересах государства и соответствующего органа власти;

и этот интерес изначально предопределяется правовыми нормами. Воля государства закреплена в его Конституции и иных правовых актах, к которым в государствах–участниках Конвенции относятся и договорные нормы о защите прав человека. Ни личный интерес, ни чувства, ни родство не должны влиять на официаль ные решения, принимаемые органами власти. Государственные служащие и должностные лица, осуществляющие исполнитель ную, законодательную и судебную власть, не имеют права подме нять волю государства, закрепленную в законодательных актах, собственным усмотрением, прикрываясь интересами государства.

Не может быть, чтобы интерес государства противоречил приня тым им же законам. Высшим в иерархии интересов государства является стремление к тому, чтобы законы государства исполня лись, и поэтому интересы государства не могут противоречить праву. В европейских государствах нормы, направленные на за щиту прав человека, включены в состав национальных правовых систем. Нормы, направленные на защиту прав человека, подле жат соблюдению на всех уровнях власти. Ни один орган не вправе попирать эти нормы, ссылаясь на то, что для их защиты и испол нения предусмотрены специальные международные органы.

Все эти выводы применимы и к России. Кроме того, подтверж дение им можно найти в Конституции Российской Федерации 1993 г., а именно в ст. 2, где указывается: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность го сударства».

Годом раньше, в 1992 г., Россия направила заявку на вступле ние в Совет Европы, и это вполне соответствовало политике но вого государства, преодолевшего советскую систему. В 1992 г.

я имел честь поздравить Российский государственный универси тет им. И. Канта с 25 летним юбилеем, и в своей речи особо под черкнул важность такого решения для России. Тогда я назвал это событие подарком для университета по случаю юбилея. Россия вступила с Совет Европы в 1996 г. и ратифицировала Европей скую конвенцию о правах человека и основных свобод в 1998 г.

В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации эта Конвенция является частью российской правовой системы.

Конечно, нужно признать, что в России соблюдение прав человека не было традицией. На Конференции по применению Европейской конвенции по правам человека, которая состоялась в Екатеринбурге в 2001 г., один из докладчиков заявил, что приме нение Конвенции в России невозможно, так как она противоре чит русским традициям. Многие изменения могут противоречить традициям, однако, тем не менее, они имеют место. До сих пор значительное количество государственных служащих всё еще не осознали, что нормы, направленные на защиту прав человека, обладают верховенством. Это подтверждают решения Европей ского Суда по правам человека по делам, в которых Россия вы ступает в качестве ответчика. Но, будучи знаком со значительным числом студентов юристов, я верю, что ситуация изменится.

Особенно на этом переходном периоде Страсбургский Суд играет очень важную роль в формировании правильного отноше ния к вопросу уважения прав человека. Большинство дел в отно шении России, рассмотренных в Европейском Суде по правам человека, связаны с ситуациями, которые должны трактоваться как нарушения прав и свобод человека. В некоторых решениях нарушением прав человека признается отсутствие расследования, необходимого для установления фактов. Есть решения, свидетель ствующие о преступных действиях органов власти и должност ных лиц, а также о недостатках в самой организации деятельности органов власти. Исследуя решения Суда, в которых признаются нарушения прав человека со стороны российских органов, нельзя найти ни одного из них, где бы Правительство России, как ответ чик, могло бы истинно утверждать, что тот или иной акт или поведение представителя власти, установленные Судом и вменя емые государству, соответствуют положениям Конвенции.

Как уже указывалось ранее, не может быть в интересах Рос сийской Федерации, чтобы ее право, которое включает нормы о защите прав человека, нарушалось российскими органами госу дарственной власти или соответствующими должностными лица ми, в том числе и судами. Можно сделать вывод, что решения Европейского Суда по правам человека, в которых устанавлива ется нарушение прав человека, выносятся в пользу России, помо гая ей таким образом обеспечивать достойное применение рос сийских законов российской властью. Поэтому, когда речь идет о решениях Европейского Суда по правам человека, нужно иметь в виду, что они вынесены в отношении России, а не против нее.

Юриспруденция не занимается вопросом о том, полезно или нет исполнять правовые нормы, имеющие высший ранг в иерар хии норм права. Но в рамках теории государства и права возмо жен вопрос: какое значение имеет для государства то, что оно придерживается норм, направленных на защиту прав человека, это его ослабляет или усиливает?

Функциями защиты прав человека являются предотвращение тирании и дискриминации, а также создание условий для демо кратического политического режима государства. Есть ряд решений, в которых государственные органы или их служащие оказывали давление на тех, кто не разделял их политические, идеологиче ские или религиозные воззрения, используя пытки и негуманное обращение, лишая личной свободы или ставя под угрозу их жизнь.

Но те, против кого были направлены эти действия, могут примк нуть к тайному сопротивлению. В государстве, где соблюдаются права человека, граждане, несогласные с правящим режимом, – это оппоненты или соперники. Но и они, будучи гражданами этого государства, являются членами общества. Если их существование находится под угрозой вследствие несоблюдения прав человека, то они могут стать врагами.

Чем больше людей подавляет правящая верхушка, тем больше врагов у нее появится. Государство не только потеряет поддержку части населения, сделав ее своим врагом, но и вынуждено будет выделить значительные силы на поиск и преследование врагов, не говоря о тех убытках, которые государство понесет в резуль тате действия вражеской оппозиции. Таким образом, соблюдение прав человека может только усилить государство. Кроме того, уважение прав человека – залог успешного функционирования многонационального государства. Это я могу подтвердить из прак тики: в течение восьми лет я был судьей Международного суда по правам человека в Боснии и Герцеговине в Сараево, куда был на значен Комитетом министров Совета Европы.

Итак, можно сделать вывод: даже с политической точки зре ния не в интересах государства дозволять своим органам или должностным лицам нарушать права человека. Усиление защиты прав человека приводит к усилению государства. Помогая госу дарствам–членам Совета Европы защищать права человека, Европейский Суд по правам человека действует в их интересах.

В.Н. Русинова Кандидат юридических наук, Mag. jur., доцент кафедры международного и европейского права юридического факультета РГУ им. И. Канта Обзор постановлений Европейского Суда по правам человека в отношении России С момента, когда Конвенция о защите прав человека и основ ных свобод1 стала обязательной для Российской Федерации, прошло девять лет. За это время Россия вышла на первое место по количеству обращений в Европейский Суд по правам человека2:

по состоянию на 1 января 2007 г., на рассмотрении Европейского Суда по правам человека находилось 19 300 дел в отношении России3. Кроме того, за это время в отношении нашего государ ства Судом было вынесено более 250 постановлений, то есть решений по существу.

Исходя из того, что ЕСПЧ рассматривает индивидуальные жалобы, следовало бы ожидать, что его практика в отношении Рос сийской Федерации будет представлять собой некое лоскутное одеяло, сотканное из множества самых разных решений. Но, как показали прошедшие девять лет, особенность постановлений ЕСПЧ в отношении нашей страны состоит том, что большинство из решений типичны и без труда могут быть классифицированы в несколько групп. При этом их анализ показывает, что Суду уда лось вскрыть наиболее острые и актуальные проблемы россий ской правовой действительности.

Цель данного обзора состоит в том, чтобы исследовать и про анализировать основные группы нарушений Европейской кон венции по правам человека, установленные решениями ЕСПЧ в отношении России.

Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. 2001 г. № 2.

Ст. 163. Далее сокр.: Конвенция.

Далее сокр.: Суд или ЕСПЧ.

http://www.echr.coe.int/ECHR/EN/Header/Reports+and+Statistics/ Statistics/Statistical+ information+by+year/.

I. Длительное неисполнение судебных решений Самую многочисленную группу постановлений ЕСПЧ в отношении России составляют решения по делам, связанным с неисполнени ем вступивших в силу судебных решений органами государствен ной власти. В основном это дела о взыскании невыплаченных сумм пособий и пенсий4, дела о взыскании компенсаций за непра вомерные действия государственных органов5 или о предоставле нии положенных по закону льгот (к примеру, квартиры или автомобиля)6. Заявителями по таким делам, как правило, высту пают физические лица.

Первым в череде подобных дел было решение ЕСПЧ по делу Бурдова, которое касалось неисполнения в течение нескольких лет Управлением социальной защиты населения решения суда о выпла те заявителю компенсации за вред здоровью, возникший в связи с его участием в ликвидации последствий аварии на Чернобыль ской АЭС. В качестве причины неисполнения судебного решения должник ссылался на отсутствие средств. Рассматривая это дело, ЕСПЧ решил, что отсутствие денежных средств у государства не может служить оправданием для неисполнения решения суда7.

При этом Суд не отрицал, что в определенных случаях задержки могут быть оправданы, однако указывал на то, что такие задерж ки не могут сводить на нет само право, гарантированное ч. 1 ст. Конвенции8. В решении по делу Вассермана ЕСПЧ подчеркнул, что не являются таким оправданием трудности в работе государ ственной службы судебных приставов или сложности функциони рования бюджетных структур органов государственной власти9.

Неисполнение судебных решений Суд квалифицирует как нару шение ч. 1 ст. 6 Конвенции, ссылаясь на то, что «право на суд» было бы иллюзорным, если бы оно не было подкреплено гарантией исполнения вступившего в силу судебного решения;

поэтому исполнение решения должно рассматриваться как неотъемлемая Постановления ЕСПЧ по делам: «Burdov v. Russia» от 7 мая 2002 г., «Borshchevskiy v. Russia» от 21 сентября 2006 г., «Gerasimenko v. Russia» от 17 ноября 2005 г. и др.

Постановления ЕСПЧ по делам: «Timofeyev v. Russia» от 23 октября 2003 г., «Shvedov v. Russia» от 20 октября 2005 г. и др.

Постановление ЕСПЧ по делу «Mikryukov v. Russia» от 8 декабря 2005 г. и др.

Burdov, § 35.

Там же.

Постановление ЕСПЧ по делу «Wasserman v. Russia» от 18 ноября 2004 г., § 39.

часть «судебного разбирательства» по смыслу ст. 610, и судебные решения должны исполняться государством в течение разумного срока11.

В деле Яворивской присужденные судом денежные средства в течение долгого времени не удавалось взыскать с муниципаль ного учреждения – больницы12. Несмотря на положение Консти туции Российской Федерации о том, что органы местного само управления не входят в систему органов государственной власти, ЕСПЧ не сделал отступления от своей прецедентной практики и признал, что понятие «государственная организация» не ис черпывается органами центрального правительства, и в случаях, когда государственная власть децентрализована, это понятие включает в себя любой национальный орган власти, осуществля ющий публичные функции13. На основании этого Суд сделал вывод о том, что государство должно нести ответственность за долг муниципального учреждения.

II. Затягивание срока рассмотрения гражданских и уголовных дел Суд установил нарушение ч. 1 ст. 6 Конвенции в целом ряде слу чаев неоправданного затягивания срока рассмотрения дел в рос сийских судах. И если ЕСПЧ в деле Левшиных признал чрезмер ным срок в три года14, в течение которого длилась тяжба между частными лицами, то понятно, что нарушение ч. 1 ст. 6 было зафиксировано Судом и в деле Кормачевой против России, когда гражданский процесс по требованию, возникшему из деликтных обязательств, длился пять с половиной лет15, и в деле Васягина, когда иск о защите прав потребителя рассматривался более деся ти лет16, а также в деле Соколова, когда трудовой спор затянулся на семь лет17. Нарушение требования о «разумном» сроке судеб Burdov, § 34.

Burdov, § 35–37.

Постановление ЕСПЧ по делу «Yavorivskaya v. Russia» от 21 июля 2005 г., § 25.

См.: Постановления ЕСПЧ по делам: «Zhovner v. Ukraine» от 29 июня 2004 г., § 37;

«Piven v. Ukraine» от 29 июня 2004 г., § 39.

Постановление ЕСПЧ по делу «Levshiny v. Russia» от 9 ноября 2004 г.

Постановление ЕСПЧ по делу «Kormacheva v. Russia» от 29 января 2004 г.

Постановление ЕСПЧ по делу «Vasyagin v. Russia» от 22 сентября 2005 г.

Постановление ЕСПЧ по делу «Sokolov v. Russia» от 22 сентября 2005 г.

ного разбирательства Суд также неоднократно признавал и в от ношении уголовных дел: к примеру, в деле Калашникова продол жительность производства по делу составила более пяти лет18.

Здесь следует отметить, что ЕСПЧ обладает юрисдикцией ratione temporis только начиная с 5 мая 1998 г., когда Конвенция вступила в силу в отношении России, но при этом Суд, следуя своей прак тике, при оценке обоснованности длительности процесса прини мает во внимание «обстоятельства того или иного дела» и до указанной даты19.

Рассматривая обращения, в которых заявители жалуются на чрезмерное затягивание срока судебного процесса, ЕСПЧ из дела в дело указывает на обязательство государств–участников Кон венции организовать свою судебную систему таким образом, чтобы суды могли гарантировать каждому право на окончатель ное решение в течение разумного срока20. Однако Суд признает, что государство обладает широкими дискреционными полномо чиями в выборе способа, посредством которого будет достигаться эта цель: это может быть увеличение числа судей, нормативное установление сроков и другие меры;

но, если длительность про цесса не укладывается в рамки «разумного срока», установленно го ст. 6 Конвенции и государство ничего не предпринимает, чтобы ускорить рассмотрение дела, ответственность за такие задержки возлагается на государство21. При установлении, была ли длитель ность процесса обоснована или нет, ЕСПЧ учитывает обстоятель ства каждого дела и оценивает их на основе критериев, уста новленных прецедентной практикой Суда, к которым относятся «сложность дела», «поведение заявителя и соответствующих властей», а также «предмет спора»22. В большинстве российских дел ЕСПЧ признал, что дела не представляли собой большой сложности23;

а в деле Бакиевец Суд сделал вывод о том, что даже сложность дела, связанная с необходимостью изучения мате риалов процедуры банкротства, не может служить оправданием Постановление ЕСПЧ по делу «Kalashnikov v. Russia» от 15 июля 2002 г., § 124.

См.: Постановление ЕСПЧ по делу «Sawicka v. Poland» от 1 октября 2002 г., § 42–43.

См.: Постановление ЕСПЧ по делу «Frydlender v. France» от 27 июня 2000 г., § 45.

См.: Постановление ЕСПЧ по делу «Price and Lowe v. the United Kingdom» от 29 июля 2003 г., § 23.

См.: Frydlender, § 43.

Levshiny, § 29;

Постановление ЕСПЧ по делу «Plaksin v. Russia» от 29 апреля 2004 г., § 40.

столь долгого рассмотрения иска – дело рассматривалось более шести лет24.

В своих меморандумах Правительство Российской Федера ции в качестве оправдания задержек при рассмотрении граждан ских дел, как правило, ссылается на отсутствие или нехватку судей25, перегруженность судей работой26, на плохое техническое состояние зданий судов27 и даже на географическую удаленность суда от места проживания заявителя28. Во всех подобных случаях ЕСПЧ признает, что данные трудности не освобождают государ ство от обязанности гарантировать разумный срок судебного раз бирательства. В деле Шеломкова Суд установил, что причиной продления судебного процесса было поведение государственных органов, которые выступали на стороне ответчиков29, а в деле Соколова ЕСПЧ возложил ответственность за затягивание про цесса на государство в связи с тем, что «национальные власти не использовали меры, доступные им в соответствии с национальным законодательством, чтобы дисциплинировать участников судебно го процесса и обеспечить рассмотрение дела в разумный срок»30.

Кроме того, в Постановлении по делу Волович Суд сделал вывод о том, что основная ответственность за задержку по причине дли тельной подготовки заключения экспертов также лежит на госу дарстве31. В делах Плаксина, Бакиевец и Соколова Правительство России указывало на то, что в затягивании процесса виноват сам заявитель, однако Суд последовательно отвергал и этот аргумент Правительства, основываясь на уже выведенной в решении Ягчи и Саржин против Турции формуле, согласно которой «заявитель не может быть обвинен в том, что он использовал все возможные ресурсы, предоставляемые национальным законодательством при защите своих интересов»32.

Практически во всех случаях, связанных с затягиванием срока рассмотрения дел в судах, ЕСПЧ устанавливает нарушение и ст. Постановление ЕСПЧ по делу «Bakiyevets v. Russia» от 15 июня 2006 г., § 41, 49.

Kormacheva, § 55;

Levshiny, § 30.

Vasyagin, § 32.

Kormacheva, § 55.

Там же.

Постановление ЕСПЧ по делу «Shelomkov v. Russia» от 5 октября 2006 г., § 43.

Sokolov, § 40.

Постановление ЕСПЧ по делу «Volovich v. Russia» от 5 октября 2006 г., § 30.

Постановление ЕСПЧ по делу «Yagci and Sargin v. Turkey» от 8 июня 1995 г., § 66.

Конвенции33. Так, в деле Кормачёвой Суд фактически установил отсутствие в Российской Федерации средств правовой защиты, которые могли бы способствовать ускорению рассмотрения дела заявителя или предоставления ему адекватной компенсации за уже произошедшие задержки34. В этом деле ЕСПЧ счел, что жа лобы в квалификационную коллегию судей не являются эффек тивным средством правовой защиты в отношении длительности судебного разбирательства, и обосновал это следующим обра зом35. Жалоба в квалификационную коллегию судей является не более чем информацией, поданной в надзорный орган с просьбой использовать свои полномочия в случае, если это будет необхо димо. При этом заявитель не является стороной разбирательства по жалобе, а действие любого принятого решения коллегии будет касаться исключительно личного положения соответствующего судьи и не будет иметь никаких прямых незамедлительных по следствий для разбирательства, затягивание которого послужило поводом для подачи жалобы. В деле Бакиевец, несмотря на то что областной суд вынес по делу заявительницы определение, в ко тором указал на неоправданные задержки процесса, ЕСПЧ также признал нарушение ст. 13 Конвенции в связи с тем, что государство не сумело доказать, каким образом данное определение областно го суда могло ускорить рассмотрение дела заявительницы36. Суд также не признает в качестве эффективного средства правовой защиты от чрезмерного затягивания судебных процессов обжало вание решений по существу37. Таким образом, остается лишь кон статировать, что в Российской Федерации на данный момент от сутствуют средства правовой защиты от нарушения «разумного срока» судебного разбирательства в смысле ст. 13 Конвенции, а следовательно, поток подобных решений ЕСПЧ, в которых ус танавливается нарушение ч. 1 ст. 6 и ст. 13 Конвенции, вряд ли прекратится.

III. Процедура пересмотра в порядке надзора ЕСПЧ вынес несколько десятков решений о нарушении Россией ч. 1 ст. 6 Конвенции в связи с пересмотром вступивших в силу Постановление ЕСПЧ по делу «Plaksin v. Russia» от 29 апреля 2004 г., § 49, 50;

Sokolov, § 45, 46.

Kormacheva, § 61.

Kormacheva, § 62.

Bakiyevets, § 53.

Vasyagin, § 37.

судебных решений в порядке надзора38. Практически все жалобы касались одной и той же ситуации: пересмотра в порядке надзора решения по делу, которое уже вступило в силу и в отношении которого уже началось исполнительное производство. Во всех подобных делах, начиная с дела Рябых, ЕСПЧ ссылался на выво ды, сформулированные им в Постановлении по делу Брумареску против Румынии от 28 октября 1999 г. Рассматривая это дело, Суд счел необходимым рассматривать ч. 1 ст. 6 Конвенции в свете пре амбулы, где зафиксирован принцип верховенства права, одним из элементов которого является правовая определенность, и на основании этого пришел к выводу о том, что ч. 1 ст. 6 Конвенции гарантирует не только «право на суд», но и предполагает оконча тельность решений, вступивших в силу39.

В своих решениях ЕСПЧ указал на несколько аспектов над зорного производства в Российской Федерации, которые наруша ют принцип правовой определенности. В первую очередь, это срок, в рамках которого дело могло быть пересмотрено в порядке надзора. Действовавший до 1 февраля 2003 г. Гражданский про цессуальный кодекс 1964 г. предусматривал возможность прине сения протеста в порядке надзора в любое время после того, как решение вступило в силу. Таким образом, вступившее в силу решение Суда могло быть пересмотрено в порядке надзора в те чение неопределенного периода времени. К примеру, в деле Бор щевского решение Суда было пересмотрено через два года после вступления в силу и возбуждения исполнительного производ ства40. Отметим, что новый Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации ограничил возможность возбуждения надзорного производства одним годом41.

Кроме того, ЕСПЧ признал, что право участника судебного процесса на суд было бы иллюзорным, если законодательство государства позволяло бы вышестоящим судам отменять судебные решения, которые являются окончательными и подлежат испол нению, по протесту должностного лица, которое не являлось сто роной процесса42. Напомним, что ранее действовавший ГПК Постановления ЕСПЧ по делам: «Ryabykh v. Russia» от 24 июля 2003 г.;

«Volkova v. Russia» от 5 апреля 2005 г.;

«Roseltrans v. Russia» от 21 июля 2005 г.;

«Kutepov and Anikeyenko v. Russia» от 25 октября 2005 г.

Постановление ЕСПЧ по делу «Brumarescu v. Romania» от 28 октября 1999 г., § 61–62.

Borshchevskiy, § 47.

Ч. 2 ст. 376 Гражданского процессуального кодекса Российской Фе дерации от 14 ноября 2002 г. № 138 ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 46. Ст. 4532.

Ryabykh, § 56;

Roseltrans, § 27.

в зависимости от вида судебного решения наделял таким правом Председателя Верховного Суда, Генерального Прокурора Россий ской Федерации и их заместителей, а также председателей судов и прокуроров на уровне субъектов Российской Федерации. Новый Кодекс ограничил круг должностных лиц, имеющих право на об жалование решения в суд надзорной инстанции, должностными лицами органов прокуратуры, при условии, что прокурор участ вовал в рассмотрении дела, а также наделил таким правом лиц, которые участвовали в деле или чьи права и законные интересы были нарушены43.

Тем не менее, помимо срока, в течение которого возможен пересмотр дела в порядке надзора, а также круга лиц, которые могут возбуждать надзорное производство, ЕСПЧ поставил под сомнение соответствие принципу правовой определенности са мих оснований, которые дают возможность возбуждать надзор ное производство. Особенно ярко это видно в деле Кот: несмотря на то, что вступившее в силу решение суда было пересмотрено в порядке надзора в течение полугода после вступления в силу и надзорное производство по делу было инициировано ответчи ком, а не должностным лицом, ЕСПЧ счел необходимым прове рить, был ли соблюден «справедливый баланс между интересами индивида – с одной стороны, и необходимостью обеспечить над лежащее отправление правосудия – с другой»44. В этом деле ос нованием для отмены решения в порядке надзора было то, что суды первой и кассационной инстанций неправильно применили материальное право. В своем Постановлении ЕСПЧ отметил:

пересмотр в порядке надзора должен осуществляться в исключи тельных случаях, а в данном деле при обжаловании не было за явлено, что суды превысили свои полномочия или что было допущено существенное нарушение при рассмотрении дел, а тот факт, что Президиум областного суда не согласился с оценкой первой и кассационной инстанций, сам по себе не является исклю чительным обстоятельством, гарантирующим отмену вступив шего в законную силу и обязательного к исполнению решения и возобновления производства по делу заявителя45.

Европейский Суд сделал вывод, что пересмотр дела в подоб ных случаях нарушает разработанный еще римскими юристами принцип res judicata, который состоит в том, что окончательность вступившего в силу решения не должна подвергаться сомнению;

Ч. 1, 3 ст. 376 ГПК РФ.

Постановление ЕСПЧ по делу «Kot v. Russia» от 18 января 2007 г., § 27.

Kot, § 29.

никакая сторона не имеет права добиваться отмены окончатель ного решения суда только для цели повторного рассмотрения дела и вынесения нового решения;

вышестоящие суды должны исполь зовать свои полномочия для того, чтобы исправлять судебные ошибки;

и надзор не должен быть скрытой апелляцией, так как само по себе наличие двух взглядов в отношении одного и того же предмета спора не может быть основанием для пересмотра окончательного решения46. Стоит добавить, что, если после отме ны решений в порядке надзора и дальнейшего пересмотра дела суд в итоге удовлетворяет требования заявителя, ЕСПЧ все равно признает, что заявитель пострадал от «правовой неопределен ности»47.

В соответствии с утратившим силу ГПК РСФСР основания ми к отмене судебных постановлений в надзорном порядке были:

1) неправильное применение или толкование норм материального права;

а также 2) существенное нарушение норм процессуального права, повлекшее вынесение незаконного решения, определения, постановления суда48. Статья 387 ГПК РФ в редакции, которая действовала до 8 января 2008 г., к таким основаниям относила «существенные нарушения норм материального или процессу ального права». Таким образом, содержание оснований для пере смотра дела в порядке надзора в течение нескольких лет, несмотря на многочисленные решения ЕСПЧ, не претерпевало значитель ных изменений, а значит, несмотря на реформирование, в россий ском гражданском процессуальном праве оставались положения, применение которых нарушало принцип правовой определенности, а следовательно, и ч. 1 ст. 6 Конвенции. Однако 8 января 2008 г.

вступили в силу изменения в ГПК РФ, и теперь основания для пересмотра решений сформулированы следующим образом: «Суще ственные нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невоз можны восстановление и зашита нарушенных прав, свобод и за конных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов»49. К такому изменению гражданско процессуальных Brumarescu, § 62.

Ryabykh, § 49.

Ст. 330 Гражданского процессуального кодекса РСФСР от 11 июня 1964 г. // Ведомости Верховного Совета РСФСР от 18 июня 1964 г. № 24.

Ст. 407.

Федеральный закон РФ от 04.12.2007 г. № 330 Ф3 «О внесении изме нений в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2007. № 50. Ст. 6243.

нор законодателя подтолкнуло Постановление Конституционно го Суда РФ от 5 февраля 2007 г. № 2 П, которое было вынесено Конституционным Судом РФ под влиянием правовых позиций Европейского Суда по правам человека50.

Вместе с тем требования правовой определенности не являют ся абсолютными51: позиция Суда состоит в том, что по уголовным делам такие требования должны рассматриваться в совокупности с положениями п. 2 ст. 4 Протокола № 7 к Конвенции52, которые прямо разрешают государству осуществлять пересмотр дел в слу чаях, когда имеются сведения о новых или вновь открывшихся обстоятельствах или когда в предыдущем разбирательстве были допущены существенные ошибки, которые могли повлиять на исход дела. Рассматривая жалобу Никитина, который утверждал, что надзорный пересмотр вступившего в силу оправдательного при говора в отношении него представляет собой нарушение права на справедливое судебное разбирательство, ЕСПЧ пришел к выводу, что Россия не нарушила ст. 6 Конвенции. Дело в том, что согласно прецедентной практике Суда ст. 6 не применима в случаях, кото рые касаются отклонения обращений о пересмотре дела, и ее действие распространяется только на новые процессы, которые имеют место после удовлетворения обращения о возбуждении надзорного производства53. Отметим, что 1 июля 2002 г. вступил в силу новый Уголовно процессуальный кодекс Российской Федерации, в соответствии со ст. 405 которого возможность при менения надзорного порядка ограничена тем, что пересмотр не может вести к ухудшению положения осужденного, а пересмотр оправдательных приговоров и постановлений в порядке надзора вообще не допускается54.

Постановление Конституционного Суда РФ от 05.02.2007 г. № 2 П «По делу о проверке конституционности положений статей 16, 20, 112, 336, 376, 377, 380, 381, 382, 383, 387, 388 и 389 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом кабинета министров Республики Татарстан, жалобами открытых акционерных обществ «Ниж некамскнефтехим» и «Хакасэнерго», а также жалобами ряда граждан» // Собрание законодательства РФ. 2007. № 7. Ст. 932.

Постановление ЕСПЧ по делу «Nikitin v. Russia» от 20 июля 2004 г., § 56.

Протокол № 7 к Конвенции о защите прав человека и основных сво бод от 22 ноября 1984 г. // Собрание законодательства Российской Феде рации. 3 августа 1998 г. № 31. Ст. 3835.

Nikitin, § 60.

Уголовно процессуальный кодекс РФ от 18 декабря 2001 г.

№ 174 ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2001.

№ 52 (ч. I). Ст. 4921.

Относительно пересмотра решений в порядке надзора ЕСПЧ из дела в дело повторяет, что «аннулирование решения суда после того, как оно стало окончательным и не подлежащим обжалова нию, нарушает право на беспрепятственное пользование имуще ством», так как лишает заявителей возможности получить деньги, которые они законно ожидали получить, и накладывает на заяви телей чрезмерную нагрузку55. На основе таких доводов Суд наря ду с установлением нарушения ст. 6 Конвенции делает вывод о нарушении государством и ст. 1 Протокола №156.

IV. Условия содержания лиц, находящихся под стражей ЕСПЧ вынес достаточно большое количество решений о наруше нии Россией ст. 3 Конвенции в связи с условиями содержания лиц, находящихся под стражей: значительной перенаселенностью камер, антисанитарными условиями, отсутствием возможности нормально спать, с помещением лиц, больных туберкулезом и ве нерическими заболеваниями, к здоровым лицам, а также в связи с неблагоприятным влиянием этих факторов на здоровье заклю ченных57. Прецедентным стало вынесенное Судом в 2003 г. По становление по жалобе Калашникова, в котором заявитель жало вался на условия содержания в сизо. Правительство Российской Федерации утверждало, что Конвенция не была нарушена, ссыла ясь на то, что условия содержания заявителя не отличались от условий, в которых находится большинство заключенных под стражу лиц;

власти не ставили своей целью причинить физи ческие страдания заявителю или нанести ущерб его здоровью;

а руководство изолятора предпринимало все возможные меры для того, чтобы обеспечить медицинскую помощь всем нуждающим ся и предотвратить заражение здоровых заключенных58. Помимо этого, правительство указывало на то, что условия в местах пред варительного заключения остаются неудовлетворительными по экономическим причинам и государство старается улучшить сло жившуюся ситуацию: в частности, принимаются целевые про Ryabykh, § 61;

Kot, § 33.

Протокол № 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 20 марта 1952 г. // Собрание законодательства Российской Фе дерации от 8 января 2001 г. № 2. Ст. 163.

См., к примеру, постановления ЕСПЧ по делам: «Kalashnikov v. Russia»

от 15 июля 2002 г, «Labzov v. Russia» от 16 июня 2005 г., «Romanov v. Russia»

от 20 октября 2005 г.

Kalashnikov, § 93.

граммы, направленные на создание новых мест заключения и ре конструкцию существующих, а также программы, направленные на предотвращение распространения туберкулеза и других ин фекций. В свою очередь, ЕСПЧ признал, что ни одно из указан ных обстоятельств не может оправдать посягательство на одну из самых фундаментальных ценностей демократического общества59.

В постановлениях по данной категории дел Суд указывает на то, что сам факт перенаселения говорит о нарушении ст. 3 Кон венции: одного такого обстоятельства, что заявитель вынужден жить, спать, пользоваться туалетом в одном и том же помещении со многими другими сокамерниками, уже достаточно, чтобы уни зить или оскорбить человека, вызвать чувство страха, тревоги и неполноценности60. При этом ЕСПЧ ссылается на разработан ный Европейским комитетом по предотвращению пыток и бесче ловечного и негуманного обращения или наказания примерный стандарт для обустройства камер для заключенных, в соответст вии с которым на одного заключенного должна приходится пло щадь в 7 кв. м61. Напомним, что в деле Калашникова Суд установил, что заявитель находился в условиях ограниченного пространства размером менее 2 кв. м на человека62, в деле Лабзова на одного человека приходилось вообще менее 1 кв. м63.

Большинство дел, в которых заявители жаловались на наруше ние ст. 3 Конвенции, касались условий содержания в следственных изоляторах и тюрьмах, однако в этот ряд попали и изоляторы вре менного заключения органов внутренних дел. В частности, по делу Федотова отсутствие еды, воды и возможности пользо ваться туалетом с учетом длительности задержания – более 22 ча сов – ЕСПЧ признал нарушением ст. 3 Конвенции64.

Рассматривая подобные дела, Суд постоянно отмечает, что в со ответствии со ст. 3 Конвенции государство обязано обеспечить лицу, находящемуся под стражей, такие условия, которые не посягали бы на человеческое достоинство;

добавляя при этом, что нарушение этой статьи имеет место в том случае, когда страдания Kalashnikov, § 95.

Labzov, § 46.

2nd General Report on the CPT’s (European Committee for the Prevention of Torture and Inhuman or Degrading Treatment or Punishment) activities covering the period 1 January to 31 December 1991. CPT/Inf (92) 3. para. 43 // http:// www.cpt.coe.int/EN/annual/rep 02.htm.

Kalashnikov, § 97.

Labzov, § 44.

Постановление ЕСПЧ по делу «Fedotov v. Russia» от 25 октября 2005 г., § 66–70.

и унижение превышают те неизбежные страдания и унижение, которые связаны с самим лишением свободы как правомерной мерой пресечения или наказания65.

V. Срок содержания под стражей Прецедентное право ЕСПЧ состоит в том, что длительное содер жание под стражей может быть обосновано в каждом конкретном случае только при условии, что имеются конкретные признаки подлинной необходимости ограждения интересов общества, что – несмотря на презумпцию невиновности – перевешивает принцип уважения свободы личности, установленный в ст. 5 Конвенции66.

Российские дела, в которых заявители жаловались на превы шение разумного срока содержания под стражей, похожи друг на друга: срок разбирательства по делу затягивается, и все это время подозреваемый или обвиняемый находится под стражей. При этом отказ в освобождении из под стражи обосновывается российски ми судами, как правило, тяжестью предъявленных обвинений, а также опасением, что подозреваемый будет препятствовать ус тановлению истины по делу: оказывать давление на свидетелей или заниматься фальсификацией доказательств67. Анализируя эти основания, ЕСПЧ исходит из того, что опасения в воспрепят ствовании следствию вкупе с подозрениями, что заявитель совер шил преступления, в которых он был обвинен, первоначально являются достаточным основанием для санкционирования за ключения заявителя под стражу, однако по мере того, как произ водство по делу продвигается вперед и собирание доказательств близится к концу, такие основания для предварительного заклю чения утрачивают свою значимость68.

Вместе с тем, продлевая срок содержания заявителей под стражей, суды зачастую не указывают в своем решении никаких фактических обстоятельств, способных продемонстрировать обо снованность опасений относительно возможных действий заявите ля, которые могли бы воспрепятствовать проведению следствия69, Labzov, § 42.

Постановление ЕСПЧ по делу «Kudla v. Poland» от 26 октября 2000 г., § 110.

Постановления ЕСПЧ по делам: Kalashnikov, §115;

«Klyakhin v. Russia»

от 30 ноября 2004 г., § 64.

Kalashnikov, § 117.

Постановления ЕСПЧ по делам: Kalashnikov, § 116;

«Smirnovy v. Russia»

от 24 июля 2003 г., § 70.

или доказательств, позволяющих судить о высокой степени веро ятности того, что подозреваемый продолжит заниматься преступ ной деятельностью или совершит побег70. ЕСПЧ подчеркивает, что государственные органы должны приводить убедительные, а не абстрактные аргументы в пользу продления срока содержания под стражей71. К примеру, в деле студентки Долговой, обвиняв шейся в захвате приемной Президента Российской Федерации в 2004 г., суд дважды принимал решение о продлении срока содер жания под стражей сразу всех 39 обвиняемых, не принимая во внимание ни личность заявительницы, ни возможность примене ния к ней личного поручительства со стороны депутата Государст венной Думы Российской Федерации в качестве альтернативной меры пресечения72.

VI. Недозволенные методы расследования В отличие от ранее рассмотренных групп нарушений, применение недозволенных методов расследования было установлено Судом в нескольких делах: это печально знаменитое дело Михеева73, дело Менешевой74, а также дело Шейдаева75. Представляется, однако, что значимость этих решений позволяет выделить их в отдельную группу и включить в список основных нарушений Конвенции, установленных ЕСПЧ в отношении Российской Федерации.

Обратимся к делу Михеева. В Постановлении по этому делу, вынесенному 26 января 2006 г., Суд впервые признал нарушение Россией ст. 3 Конвенции в связи с пытками заявителя со стороны работников милиции. ЕСПЧ пришел к выводу, что во время на хождения в отделении милиции заявитель был подвергнут со стороны представителей властей жестокому обращению с целью получения от него признания или информации об убийстве, в со вершении которого его подозревали76. Заявитель указывал на то, что его избивали, пытали электротоком, а также угрожали поса дить в камеру к рецидивистам;

он пытался пожаловаться на при Romanov, § 92.

См: Постановление ЕСПЧ по делу «Cloth v. Belgium» от 12 декабря 1991 г.

Постановление ЕСПЧ по делу «Dolgova v. Russia» от 2 марта 2006 г., § 48, 49.

Постановление ЕСПЧ по делу «Mikheyev v. Russia» от 26 января 2006 г.

Постановление ЕСПЧ по делу «Menesheva v. Russia» от 9 марта 2006 г.

Постановление ЕСПЧ по делу «Sheydayev v. Russia» от 7 декабря 2006 г.

Mikheev, § 135.

менение к нему незаконных мер воздействия руководству, но в некоторых случаях начальники либо сами принимали участие в пытках либо давали понять заявителю, что поддерживают их.

Под воздействием этих мер заявитель несколько раз давал при знательные показания, а затем отказывался от них. В результате Михеев был доведен до такого состояния, что выбросился из окна помещения, где его пытали током. Заявитель остался в живых, но получил в результате падения перелом позвоночника, размоз жение головного мозга и паралич обеих ног. В день трагедии, якобы убитая им девушка вернулась домой.

В своих решениях Суд неоднократно подчеркивал, что власти обязаны обеспечивать физическую неприкосновенность лиц, на ходящихся под стражей, и когда лицо заключается под стражу в хорошем состоянии здоровья, а при освобождении имеет какие либо повреждения, именно на государстве лежит обязанность представить разумное объяснение происхождения данных по вреждений77. В противном случае применение пыток или жесто кое обращение с заявителем презюмируются и возникает вопрос о нарушении ст. 3 Конвенции. Основываясь исключительно на материалах предварительного расследования, имевшихся у ЕСПЧ, было трудно установить «вне разумных сомнений», что именно произошло в районном управлении внутренних дел в день траге дии. В то же время Суд отметил, что он не имел возможности прийти к окончательному выводу по данному вопросу потому, что соответствующие органы не провели эффективного и адекватно го расследования, а государство не предоставило ему материалы уголовного дела78. На основе того, что до происшествия заявитель не имел никаких явных психических проблем и не было представ лено никакого достоверного объяснения, почему он, зная, что не виновен, должен был попытаться совершить самоубийство, если на него не оказывалось, как утверждали власти Российской Федера ции, никакого давления, ЕСПЧ признал применение пыток к за явителю.

VII. «Чеченские дела»

На данный момент ЕСПЧ вынесено несколько постановлений в отношении Российской Федерации, в которых установлены на рушения Конвенции, имевшие место в условиях вооруженного См.: Постановление ЕСПЧ по делу «Ribitsch v. Austria» от 4 декабря 1995 г.;

Постановление Большой Палаты ЕСПЧ по делу «Salman v. Turkey».

Mikheev, § 131.

конфликта в Чеченской республике. Это дела, связанные с исчез новением79 или гибелью гражданского населения во время воен ных действий80, а также с уничтожением имущества гражданского населения1.

В качестве примера дела, связанного с гибелью гражданского населения, можно привести дело Исаевой, Юсуповой и Базаевой против России82. 29 октября 1999 г. три заявительницы вместе со своими родственниками на машинах пытались бежать из Чечни в Ингушетию. В этот день военными должен был быть предоставлен «коридор безопасности», и заявители находились в многокило метровой колонне машин, ожидавших разрешения ехать. Однако коридор предоставлен не был, а как только машины стали разво рачиваться, чтобы вернуться в Грозный, колонна подверглась бомбардировке с воздуха, в результате которой были убиты двое детей Исаевой, она сама и Юсупова были ранены. По заявлению Правительства Российской Федерации, применение силы было оправдано в свете ч. 2 (а) ст. 2 Конвенции, так как бомбардировка была осуществлена в ответ на атаку самолетов с земли, а причи нение вреда гражданскому населению не было преднамеренным83.

ЕСПЧ признал, что ситуация, существовавшая в то время в Чеч не, требовала от государства принятия исключительных мер для поддержания контроля над Республикой и подавления незакон ных вооруженных действий;

однако применение силы соответ ствует Конвенции, только если это «абсолютно необходимо» для достижения целей, перечисленных в пп. a–c ч. 2 ст. 2 Конвен ции, и строго пропорционально указанным в Конвенции целям.

Но, даже предполагая, что военные преследовали законную цель, использовав 29 октября 1999 г. 12 неуправляемых ракет «воздух– земля», Суд не счел доказанным то, что данная военная операция была спланирована и проведена с предоставлением необходимой защиты гражданским лицам84. В итоге ЕСПЧ постановил, что имело место нарушение ст. 2 Конвенции в отношении обязанно сти государства защитить право на жизнь трех заявителей и двух детей первой заявительницы – Исаевой85.

Постановления ЕСПЧ по делам: «Bazorkina v. Russia» от 27 июля 2006 г., «Imakayeva v. Russia» от 9 ноября 2006 г.

Постановления ЕСПЧ по делам: «Isayeva, Yusupova and Bazayeva v. Russia» от 24 февраля 2005 г.;

«Isayeva v. Russia» от 24 февраля 2005 г.

Isayeva, Yusupova and Bazayeva.

Isayeva, Yusupova and Bazayeva.

Isayeva, Yusupova and Bazayeva, § 174.

Isayeva, Yusupova and Bazayeva, § 169, 199.

Isayeva, Yusupova and Bazayeva, § 200.

ЕСПЧ вынес и несколько решений по делам, связанным с ис чезновением людей в Чечне. Так, в деле Лулуева и других на ос нове того, что тело пропавшей Нуры Лулуевой было обнаружено среди тел тех людей, вместе с которыми она была задержана, и она была одета в ту же одежду, что и в день исчезновения, суд уста новил, что ее смерть и ее арест в рамках проведения т.н. «зачи стки» представителями силовых структур были звеньями одной цепи, и признал нарушение ст. 2 Конвенции86. Несмотря на то, что, в отличие от этого дела, в делах Базоркиной и Имакаевой суд установил только факт ареста членов их семей, ЕСПЧ также при знал нарушение ст. 2 Конвенции. При этом Суд, учитывая то, что с момента исчезновения о судьбе мужчин не было сведений в те чение четырех и шести лет соответственно, исходил из того, что в условиях конфликта в Чечне задержание лица неустановлен ным военнослужащим без последующего официального призна ния факта задержания представляло собой угрозу для жизни87.

Исходя из того, что Правительство Российской Федерации не представило никаких объяснений по поводу исчезновения род ственников заявительниц, а расследование их исчезновения не принесло никаких результатов, Суд признал, что государство должно нести ответственность за презюмируемую смерть пропав ших мужчин88.

Как правило, рассматривая «чеченские дела», ЕСПЧ устанав ливает и нарушение Россией ст. 2 Конвенции в части необеспе чения государством проведения эффективного расследования обстоятельств смерти или исчезновения89. Следует, однако, отме тить, что, делая вывод о нарушении ст. 2, Суд ни в одном деле не признал доказанным факт применения пыток к исчезнувшим лицам90.

В ряде дел, связанных с исчезновениями людей во время во оруженного конфликта в Чечне, а именно в делах Базоркиной, Имакаевой и Лулуева, заявители среди прочего жаловались и на нарушение ст. 5 Конвенции. Правительство Российской Федера ции указывало на отсутствие доказательств причастности пред ставителей государственной власти к этим исчезновениям. Тем не Постановление ЕСПЧ по делу «Luluyev and others v. Russia» от 9 ноября 2006 г., § 84, 85.

Imakayeva, § 141.

Imakaeva, § 142–143, 155–157;

Bazorkina, § 111, 112.

Постановления ЕСПЧ по делам: Isaeva, § 225;

Luluyev and others, § 101;

Bazorkina, § 125;

«Khashiyev and Akayeva» от 24 февраля 2005 г., § 166;

«Estamirov and others v. Russia» от 12 октября 2006 г., § 95.

Bazorkina, § 133;

Luluyev, § 105–107;

Khashiyev, § 173–174.

менее Суд, именуя такие задержания «непризнанными», установил, что заявители были арестованы и лишены свободы в нарушение всех гарантий, предоставленных ст. 5 Конвенции, и, принимая во внимание условия вооруженного конфликта, на фоне которого происходили эти задержания, признал, что ответственность за них должна нести Российская Федерация. Рассматривая эти дела, ЕСПЧ также пришел к выводу о нарушении ст. 5 Конвенции в связи с уклонением правоохранительных органов от проведе ния быстрого, полного и эффективного расследования обстоя тельств исчезновения родственников заявителей.


В ряде дел, в которых Суд признал нарушение ст. 2 в связи с исчезновениями людей в Чечне, было установлено также нару шение ст. 3 Конвенции в отношении родственников пропавших лиц. Как подчеркивает ЕСПЧ, нарушение ст. 3 Конвенции связа но не столько с самим фактом исчезновения члена семьи, сколько с реакцией и отношением представителей власти к ситуации, на ко торую им было указано91. В делах Лулуева, Базоркиной и Имакаевой Суд счел, что заявители испытывали и продолжают испытывать душевные страдания и чувствовать боль в связи с исчезновением их близких и в связи с отсутствием возможности узнать, что с ними произошло, а также в связи с невозможностью получить полную информацию о ходе расследования. ЕСПЧ уточнил также, что сама «манера, в которой представители власти обходились с об ращениями заявителей, должна быть квалифицирована как бес человечное обращение в свете ст. 3 Конвенции»92.

В настоящее время Суд вынес только одно решение, которое касалось уничтожения собственности в условиях вооруженного конфликта в Чечне. Речь идет о постановлении по делу Исаевой, Юсуповой и Базаевой, которое возникло в связи с авиационным налетом на колонну беженцев. Рассматривая это дело, ЕСПЧ в числе прочих сделал вывод о нарушении ст. 1 Протокола к Конвенции в отношении третьей заявительницы – Базаевой.

В результате нападения были повреждены принадлежавшие ей три автомобиля, один из которых был заполнен семейными веща ми. Отвергнув аргументы Правительства Российской Федерации о том, что, несмотря на тот факт, что уголовное расследование было завершено в связи с отсутствием состава преступления, заявительница могла возместить убытки в рамках гражданского процесса, Суд счел, что не существует никаких сомнений в том, что воздушные удары по колонне представляли собой грубое Bazorkina, § 139.

Imakayeva, § 166, Luluyev, § 118;

Bazorkina, § 141.

и неоправданное нарушение права заявительницы мирно распо ряжаться своим имуществом93.

Выводы На основе проведенного исследования постановлений, вынесен ных ЕСПЧ в отношении Российской Федерации, можно, прежде всего, сделать вывод о том, что большинство из них носят одно типный характер и все они, за исключением так называемых «чеченских дел», в которых речь идет о военных действиях, так или иначе связаны с работой российских правоохранительных органов. Тот факт, что поток «клоновых» дел не иссякает, свиде тельствует о том, что, выплачивая присужденную Судом сумму справедливой компенсации по каждому проигранному делу, Рос сия, тем не менее, не исправляет или не в полной мере исправляет допущенные нарушения прав человека. Наряду с тем, что опре деленные шаги, в том числе законодательного характера, были предприняты. Понятно, что в настоящее время нуждается в изме нении законодательство, касающееся процедуры исполнительно го производства в отношении бюджетных организаций. Но не во всех случаях изменение ситуации зависит от мер законодатель ного характера. Иногда улучшить ситуацию действительно не возможно за несколько лет в силу объективных причин: таких, к примеру, как отсутствие помещений для содержания лиц под стражей. Помимо этого, целый ряд типичных нарушений Конвен ции, установленных Судом в отношении Российской Федерации, красноречиво свидетельствуют о том, что нужно менять сам стиль работы, если угодно, «менталитет» сотрудников значительного числа правоохранительных структур нашего государства, а этот процесс не из разряда быстрых.

Isayeva and others, § 29.

М.С. Саликов Профессор, доктор юридических наук, проректор по учебной работе Уральской государственной юридической академии О некоторых аспектах защиты прав граждан Российской Федерации Европейским Судом по правам человека Действующая Конституция Российской Федерации, как извест но, включила международно правовые нормы в правовую систему государства. Это обстоятельство имеет довольно существенные правовые последствия, так как предполагает прямое применение судами, другими правоприменительными органами норм между народного права в рамках своих полномочий.

Европейский Суд по правам человека – наиболее действен ный из всех существующих на сегодня международных инстру ментов по защите прав человека, юрисдикция которого теперь распространяется и на Российскую Федерацию, принял значи тельное количество решений по жалобам граждан Российской Федерации. В этой связи права и свободы граждан Российской Федерации обрели дополнительную защиту.

Однако было бы упрощением понимать появившееся право просто как возможность «писать в Страсбург». Задача состоит в том, чтобы, как отметил К. Бойл, «принести права человека домой»1. В соответствии с правовой позицией Европейского Суда по правам человека, сформулированной в решении по делу Ireland v. UK, ст. 1 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция) не только возлагает на высокие договарива ющиеся стороны обязанности соблюдать права человека и основ ные свободы, но также требует от государств защищать и устранять любые нарушения, имевшие место под юрисдикцией этих госу дарств, с помощью внутригосударственных правовых средств защиты2. Следовательно, сам факт ратификации Конвенции оз Цит. по: Бурков А.Л. Механизм применения Конвенции о защите прав человека и основных свобод в российских судах // Применение Европейской конвенции о защите прав человека в судах России / Под ред. А.Л. Буркова.

Екатеринбург, 2006 (Международная защита прав человека. Вып. 6. С. 15).

Постановление Европейского Суда по правам человека по делу «Ireland v. UK» от 18 января 1978 г. 2 E.H.R.R. № 25. § 239.

начает для Российской Федерации обязанность не только реаги ровать на те решения, которые выносятся Европейским Судом по правам человека, но и проводить активную профилактическую работу, имеющую целью недопущение самой возможности нару шения прав человека или, как минимум, снижение количества такого рода нарушений. В этой связи ст. 1 Конвенции должна пониматься в неразрывном единстве со ст. 13, согласно которой «каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвен ции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

Государство функционирует в лице своих органов, которые согласно доктрине разделения властей подразделяются на зако нодательные, исполнительные и судебные. Таким образом, все эти органы призваны осуществлять совершенно определенные дей ствия, подчиняясь Конвенции. Между тем, применение Конвен ции – довольно сложная задача. Правоприменитель может полагать, что он применяет нормы Конвенции, однако он может ошибаться, поскольку он знает (или думает, что знает) ее текст, но не знает (или знает недостаточно) «живой Конвенции», то есть той, кото рая, как «живой организм», находится в постоянном развитии по мере появления новых решений Европейского Суда, разъясняю щих значение норм Конвенции. Отсюда, мало знать текст Кон венции, надо знать прецедентное право Европейского Суда по правам человека, поскольку именно этот орган специально создан для применения и толкования Конвенции.

Необходимо отметить, что судебные органы выступают в весьма специфическом качестве, а именно в качестве средств имплемен тации как норм Конвенции, так и «живого» прецедентного права Европейского Суда по правам человека в правовую систему России.

В настоящей статье делается попытка рассмотрения практики применения органами конституционного судебного контроля (Конституционным Судом Российской Федерации и конститу ционными (уставными) судами субъектов Российской Федера ции) норм международного права, в первую очередь Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также решений Европейского Суда по правам человека3.

Вопросы защиты прав граждан Российской Федерации на основе международных инструментов, а также конституционно судебных средств рассматривались нами в ранее изданных работах. См., напр.: Саликов М.С.

Международное право и защита прав человека в России // Воплощение Европейской конвенции по правам человека в России / Под ред. А. Умлан да. Штутгарт, 2004;

Саликов М.С. Международное право и защита прав Применение норм международного права при осуществлении правосудия является сложным и новым делом для российской юстиции. В этой связи большое значение имеет деятельность Верховного и Высшего Арбитражного Судов Российской Федера ции по направлению нижестоящим судам разъяснений по вопро сам судебной практики в данной области. Что касается Конститу ционного Суда Российской Федерации, то здесь можно выделить по меньшей мере две сферы его деятельности, связанные с между народно правовым направлением.

Во первых, в соответствии с Конституцией Российской Феде рации и Федеральным законом «О Конституционном Суде Рос сийской Федерации» Суд разрешает дела о конституционности не вступивших в силу международных договоров Российской Федерации. В случае признания такого договора противореча щим Конституции он не подлежит введению в действие и приме нению.

Во вторых, Конституционный Суд применяет общепризнанные принципы и нормы международного права в своей деятельности.

Необходимо отметить, что молодая российская конституционная юстиция демонстрирует широкие возможности по применению международно правовых норм, что является хорошим примером как для конституционных (уставных) судов субъектов Россий ской Федерации, так и для судов общей и арбитражной юрис дикции.

Крайне важным для Российской Федерации является факт ее вступления в Совет Европы. В настоящее время Европейская человека российским Конституционным Судом // Проблемы права. 2003.

№ 1;

Salikov M.S. Russia’s Transition to Democracy: Constitutional Justice and the Protection of Civil Liberties // William J. vanden Heuvel., ed. The Future of Freedom in Russia (Philadelphia & London: Templeton Foundation Press.

2000);

Саликов М.С. Права и свободы: проблемы соотношения конституци онно правового и международно правового регулирования // Гражданские свободы и образование на рубеже веков и континентов. Екатеринбург, 2000;

Salikov M.S. Rule of Law: Constitutional Regulation of Human Rights and Freedoms in Russia // Urals International Journal of Philosophy. 1999. № 1;

Salikov M.S. Federal Constitutional Court: Human Rights’ Protection Approach and Public Interest // Acta Juridica Hungarica. Budapest, 1998. V. 39. № 3–4;

Саликов М.С. Применение норм международного права в судебных реше ниях // Конституционное право Российской Федерации. Сборник судеб ных решений / Сост., автор введения и коммент. М.С. Саликов. СПб., 1997;

Саликов М.С. Вопросы защиты основных прав и свобод человека и гражда нина субъектами Российской Федерации // Российская Федерация в Совете Европы: проблемы применения норм о защите прав человека. Екатерин бург, 1997, и др.

конвенция о защите прав человека и основных свобод ратифици рована Российской Федерацией, вступила в силу на ее террито рии и, следовательно, в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции является составной частью ее правовой системы. Большой инте рес в этой связи вызывают решения Конституционного Суда, принятые им после того, как нормы Европейской конвенции ста ли составной частью правовой системы российского государства.

В то же время Конституционный Суд ссылался на Конвенцию и до этого. Так, в Постановлении от 4 апреля 1996 г. Суд ссылается на ст. 2 Протокола № 4 к Конвенции4. Между тем, Конвенция стала составной частью правовой системы лишь с 1998 г. Поэтому в данном решении ссылку Суда на норму Конвенции можно рас сматривать лишь как имеющую «вспомогательный характер», способную «обогатить аргументацию решения»5.

Довольно иллюстративными в плане демонстрации примеров применения норм Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод Конституционным Судом Российской Феде рации является ряд его решений. Рассмотрим некоторые из них.

В Постановлении от 16 мая 2000 г. по делу о проверке консти туционности отдельных положений п. 4 ст. 104 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобой компании «Timber Holding International Limited» (в котором исключение социальных объектов, жизненно необходимых для региона, из конкурсной массы и передача их муниципальному образованию рассматривается в качестве допустимого ограниче ния частной собственности должника, то есть соответствующая норма указанного закона признана не противоречащей Конститу ции Российской Федерации) Суд ссылается не столько на ст. Протокола № 1 к Конвенции6, сколько на правовую позицию Европейского Суда по правам человека по данной проблеме.

Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 4 апреля 1996 г. № 9 П «По делу о проверке конституционности ряда нор мативных актов города Москвы и Московской области, Ставропольского края, Воронежской области и города Воронежа, регламентирующих поря док регистрации граждан, прибывающих на постоянное жительство в на званные регионы» // Вестник Конституционного Суда Российской Феде рации. 1996. № 2.

Тиунов О.И. О применении Конституционным Судом Российской Федерации норм международного права // Первая научно практическая конференция по вопросам применения норм международного права рос сийскими правоохранительными органами (7–9 февраля 1996 г.). М., 1996.

Данная норма предусматривает, что «никто не может быть лишен своего имущества, кроме как в интересах общества и на условиях, преду смотренных законом и общими принципами международного права».

«Согласно этой правовой позиции Европейского Суда по правам человека, – отмечает в своем решении Конституционный Суд, – лишение собственности без предоставления разумной компенсации с учетом ее стоимости, как правило, представляет собой несораз мерное вмешательство, которое не может считаться оправданным.

Вместе с тем ст. 1 Протокола № 1 не рассматривается им как предоставляющая право на получение полной компенсации, по скольку при определенных фактических обстоятельствах учет публичных интересов, связанных с необходимостью обеспечения большей социальной справедливости, может обусловливать вы плату возмещения ниже рыночной стоимости (решение от 23 сен тября 1982 года по делу Sporrong and Lonnroth, Series A no. 52, paras. 69;

решение от 21 февраля 1986 года по делу James and Others, Series A no. 98, paras. 50, 54;

решение от 8 июля 1986 года по делу Lithgow and Others, Series A no. 102, paras. 109, 122)».

Таким образом, опираясь в том числе на норму Конвенции и правовую позицию Европейского Суда по правам человека, Конституционный Суд выносит решение о неконституционности оспариваемых положений в той части, в какой они по смыслу, придаваемому им сложившейся правоприменительной практи кой, позволяют производить передачу названных объектов без выплаты должникам собственникам, находящимся в процедуре конкурсного производства, разумной, справедливой компенса ции, обеспечивающей баланс между публичными и частными интересами, а также не допускают судебной проверки такой пе редачи по существу.

Практическое значение данного решения видится в следую щем. Во первых, законодателю рекомендовано предусмотреть размер и порядок выплаты разумной и соразмерной компенса ции должникам, находящимся в процедуре конкурсного произ водства, и механизм реализации решений федеральных органов государственной власти, приводящих к увеличению расходов бюджетов разных уровней. Во вторых, установлено, что впредь до внесения в законодательство необходимых изменений суды, другие правоприменительные органы и должностные лица в це лях обеспечения гарантий, предусмотренных в ч. 3 ст. 35 Кон ституции Российской Федерации (принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмеще ния), должны непосредственно применять – с учетом выводов, содержащихся в данном Постановлении, – нормы Конституции Российской Федерации, а также гражданского и финансового за конодательства.

В решении Конституционного Суда от 27 июня 2000 г. осуще ствлялась проверка конституционности положений ч. 1 ст. и ч. 2 ст. 51 Уголовно процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова. В отношении последнего в рамках расследования по уголовному делу следственными орга нами был произведен ряд следственных действий, в том числе, обыск (после которого он был принудительно доставлен в управ ление по борьбе с оргпреступностью, где удерживался более 16 часов), опознание, допрос в качестве свидетеля, очная ставка.

Ходатайство Маслова об обеспечении помощи адвоката не было удовлетворено. Следователь разъяснил, что в соответствии с ч. ст. 47 УПК РСФСР такая помощь предоставляется только обви няемому – с момента предъявления обвинения и подозреваемо му – с момента объявления ему протокола задержания или поста новления о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу, а, поскольку В.И. Маслов по своему процессуальному положению является свидетелем, его просьба не может быть удов летворена. Данная норма7 была признана не соответствующей Конституции Российской Федерации.

Аргументируя свое решение, Конституционный Суд приме нил и нормы Конвенции, в частности ст. 5 и ст. 6, согласно ко торым каждому арестованному или задержанному сообщаются незамедлительно причины ареста и предъявляемое обвинение и обеспечивается право на безотлагательное решение судом воп роса о законности задержания и справедливое публичное разби рательство дела при предоставлении возможности защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника.

Суд, однако, не ограничился ссылкой на названную норму. Он, как и в решении, рассмотренном выше, использовал правовые позиции Европейского Суда по правам человека. Так, в решении отмеча ется: «Рассматривая право обвиняемого на получение помощи адвоката как распространяющееся на досудебные стадии произ водства (решение от 24 мая 1991 года по делу Quaranta, Series A, no. 205, para 27;

решение от 24 ноября 1993 года по делу Ymbrioscia, Series A, no. 275, para 36), Европейский Суд по правам человека сформулировал ряд положений, согласно которым отказ задер жанному в доступе к адвокату в течение первых часов допросов полицией в ситуации, когда праву на защиту мог быть нанесен невосполнимый ущерб, является – каким бы ни было основание такого отказа – несовместимым с правами обвиняемого, преду Решение, принятое в отношении другой оспариваемой нормы, в данной статье не рассматривается.

смотренными ст. 6 (п. 3с) Конвенции о защите прав человека и основных свобод (решение от 8 февраля 1996 г. по делу Murray, 1996 I, par. 66). При этом под обвинением в смысле ст. 6 Конвен ции Европейский Суд по правам человека понимает не только официальное уведомление об обвинении, но и иные меры, связан ные с подозрением в совершении преступления, которые влекут серьезные последствия или существенным образом сказываются на положении подозреваемого (решение от 27 февраля 1980 г. по делу Deweer, Series A, no. 35, para. 44, 46;

решение от 15 июля 1982 г. по делу Eckle, Series A, no. 51, para. 73;

решение от 10 декабря 1982 г. по делу Foti, Series A, no. 56, para. 52), то есть считает необходимым исходить из содержательного, а не формального понимания обвинения».



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.