авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и наук

а РФ

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Алтайская государственная академия

образования имени В. М. Шукшина»

Кафедра русского языка

ЯЗЫК ГОРОДА

Материалы

II Международной научно-практической конференции

(Бийск, 15 – 16 октября 2009 г.)

Бийск ГОУВПО «АГАО»

2010 ББК 81+83 Я 41 Печатается по решению редакционно-издательского совета Алтайская государственная академия образования имени В. М. Шукшина Ответственный редактор:

кандидат филологических наук, доцент Н.И. Доронина (г. Бийск) Редколлегия:

доктор филол. наук, профессор М.Г. Шкуропацкая (г. Бийск);

кандидат филол. наук, доцент А.И. Акимова (г. Бийск) Я 41 Язык города [Текст]: материалы Международной научно практической конференции (15 – 16 октября 2009 г.) / ГОУВПО «АГАО». – Бийск: ГОУВПО «АГАО», 2010. – 170 с. – ISBN 978-5 85127-628- Материалы конференции содержат статьи, отражающие различные аспекты изучения языка города.

Для специалистов разных областей гуманитарного знания.

ISBN 978-5-85127-628- © Алтайская государственная академия образования имени В. М. Шукшина, 2010.

СОДЕРЖАНИЕ СОДЕРЖАНИЕ РАЗДЕЛ 1. ЯЗЫК ГОРОДА КАК СИСТЕМА Блазнова Н.А. Опыт проведения диалектологической практики по изучению языка города Бийска............................................................... Горшкова Н.Э. Структура и место языка города в системе национального языка (на примере берлинского городского языка)..... Лиеде Су Не Особенности русской разговорной речи в языке иммигрантов (на материале наблюдений над речью русскоязычной диаспоры г. Атланты (США)................................................................ Третьякова В.С. Системообразующие факторы речевого общения................................................................................................. Шарифуллин Б.Я. Коммуникативное пространство города: речевые события и речевые жанры..................................................................... РАЗДЕЛ 2. ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ ЯЗЫКОВОГО ПРОСТРАНСТВА МАЛЫХ НАСЕЛЕННЫХ ПУНКТОВ Базылев В.Н. Запахи уездного города (из семиотических комментариев к гоголевскому «Ревизору»).......................................... Байрамова Т.Ф. К вопросу о степени употребительности диалектной лексики в речи горожан.................................................... Белогородцева Е.В., Бачурина О. Функции студенческого жаргона................................................................

................................ РАЗДЕЛ 3. РЕГИОНАЛЬНАЯ ЯЗЫКОВАЯ ЛИЧНОСТЬ И ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ ЯЗЫКОВОГО СОЗНАНИЯ ГОРОЖАНИНА Дуреко Е.Ю. Мифологема «Екатеринбург – третья столица» в средствах массовой информации Екатеринбурга................................. Королева Н.А. Ассоциативно-образное содержание концепта, реализуемого топонимом (на примере топонимов Центрального района города Волгограда)................................................................... Мачульская С.А. Жаргон школьников г. Петрозаводска в контексте современной социоречевой ситуации................................................... Мигунова И.Л. Потенциальность, окказиональность и их ономастическая реализация.................................................................. Николаева Н.Г. Оренбургский охотник как языковая личность в «Записках ружейного охотника Оренбургской губернии»

С.Т. Аксакова........................................................................................ Цепелева Н.В. Изучение слов-синонимов с опорой на языковое сознание носителей русского языка (на материале синонимов «хлопотливый – хлопотный – маетный»)............................................ Шляхтина Е.В. Понятие «вербальная агрессия» в русской лингвокультуре...................................................................................... РАЗДЕЛ 4. ЛЕКСИКОГРАФИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ИЗУЧЕНИЯ ЯЗЫКА ГОРОДА Ивашова Н. М. Репрезентация сведений о переименованиях в словарях урбанонимов.......................................................................... РАЗДЕЛ 5. ГОРОДСКОЙ ТЕКСТ Барыкова М.И. Противопоставление в текстах городской рекламы................................................................................................. Битаева А.Б. Приемы суггестии в рекламном тексте (на материале рекламы г. Бийска)................................................................................ Данилова В.А. Прозаический шванк в городской литературе Германии эпохи позднего средневековья............................................ Денисова Э.С., Василенко Е.А. Активные способы образования новых слов (на материале языка наружной рекламы г. Кемерово)...... Исакова А.А. Лексикографический аспект изучения рекламы города.................................................................................................... Медведев С.В. Поздравление в контексте деловых отношений.... Соловых О.А., Шкуропацкая М.Г. Использование графических средств в заголовках рекламных текстов........................................... Тамбулатова Н.С., Трофимова У.М., Усольцева И.В. Языковая игра в жанрах естественной письменной речи........................................... Шестакова О.В. Структурные особенности текста радиорекламы...................................................................................... РАЗДЕЛ 6. ГОРОДСКОЙ ОНОМАСТИКОН Акимова Т.П. Коннотации астионима «Москва» в эпистолярном тексте................................................................................................... Евсеева И.В., Нуриева Д.А. Названия кафе, баров, ресторанов г. Лесосибирска................................................................................... Катермина В.В. Имя как национальный и социальный знак........ Позднякова Е.Ю. Порейонимы в языковом пространстве города (на примере неофициальных названий автомобилей).............................. Шишина М.И. Функционирование официальных и неофициальных названий остановок транспорта в пределах городского пространства........................................................................................ Шишкина Т.А. Вариативность неофициальной топонимии г.

Новосибирска...................................................................................... РАЗДЕЛ 7. В.М. ШУКШИН В КОНТЕКСТЕ ЭПОХИ Жукова Т.В. Формы проявления агрессии в рассказах В.М.

Шукшина............................................................................................. СОДЕРЖАНИЕ Поклонова М.М., Егорова Т.И. Функционирование фразеологических единиц в произведениях В.М. Шукшина............. Романенко Л.Б. Роль экспрессивно-эмоциональной окраски глагольных форм в произведениях В.М. Шукшина.......................... Труфанова М.Ю. Ономастическая лексика как носитель лингвокультурологической информации (на примере произведений В.М.Шукшина).................................................................................... СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ............................................................ РАЗДЕЛ 1.

ЯЗЫК ГОРОДА КАК СИСТЕМА Н.А. Блазнова Алтайская государственная академия образования имени В. М. Шукшина, г. Бийск, Россия ОПЫТ ПРОВЕДЕНИЯ ДИАЛЕКТОЛОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКИ ПО ИЗУЧЕНИЮ ЯЗЫКА ГОРОДА БИЙСКА При изучении факторов, формирующих языковую личность, одним из интереснейших аспектов исследования является рассмотрение вопроса влияния городского образа жизни на мировоззрение и быт человека. Раз говорная речь – источник получения информации о языковых особенно стях той или иной урбанизированной системы. Нужно отметить, что дос тижения лингвистики в области изучения письменных текстов огромны и продуктивны. Однако разговорная речь изучена не столь многогранно [1]. Некоторые лингвисты разговорную речь сравнивают с несформиро ванной детской речью и изучают РР не как самостоятельный дискурс, а в сопоставлении с речью детей, постигающих язык [2].

В данной статье отражен опыт разработки и проведения диалектоло гической практики для изучения речи жителей г. Бийска на материале устных текстов. Цель работы заключается в выявлении особенностей ре чевой сферы бытования города Бийска.

В задачи диалектологической практики входит сбор материала в виде аудиозаписей речи горожан, которая оценивается в культурно историческом аспекте бытования жителей города Бийска, а также с точки зрения сугубо языковых параметров: фонетических, лексических, синтак сических и просодических особенностей.

Реципиенту может быть предложена анкета со списком вопросов, на которые необходимо ответить. Таким образом, можно получить как кар тину языковых особенностей речи горожан, так и оценить мировоззрен ческие ориентиры жителей города Бийска.

Для успешного проведения беседы необходимо четкое представлять ее цель, а в ходе разговора важно выражать заинтересованность в том, что говорит информант. В заключение беседы нужно поблагодарить ин форманта, дать ему понять, что встреча была интересной и плодотвор ной.

Предлагаемая анкета может включать следующие аспекты изучения:

образовательный (Расскажите о своем отношении к изучению русского языка в школе? Что для Вас было сложным в курсе образовательной школы? Почувствовали ли Вы в течение жизни, профессиональной дея РАЗДЕЛ 1. ЯЗЫК ГОРОДА КАК СИСТЕМА тельности результаты изучения Вами родного языка?);

ценностный (Ва ши жизненные ценности. Можете ли вы привести несколько правил от ношения к людям, к себе или к работе, которые часто вам внушали роди тели, либо вы внушаете своим детям);

динамический (Заметили ли Вы ка кие-либо перемены в языке за последние годы? В своей собственной ре чи?).

Важным в получении необходимой информации является единооб разное оформление, передача на письме разговорных текстов. Предлага ем следующий вариант. Материал основан на [3].

Паспорт текста. 1. Заголовок текста дается по его первой реплике.

2. Под заголовком, если возможно, дается краткое описание ситуации.

Например: Разговор родственников (А. – свояченица Б) в домашней об становке, у телевизора.

3. Сведения об участниках разговора (пол, возраст, род занятий, обра зование, характер взаимоотношений, место и время записи). Каждый уча стник разговора обозначается прописной буквой русского алфавита (ис пользуются либо начальные буквы русского алфавита, либо первые бук вы реальных мен говорящих: М. – Маша, С. – Сергей). Например: А. – домашняя хозяйка, 24 года;

отец – рабочий, мать – воспитатель детского сада. Б. – маляр со средним специальным образованием, 26 лет. Родители – рабочие.

4. Комментирование текста. Комментируются (по мере возможно сти) лексические единицы, значение которых не проясняется контекстом;

диалектно-просторечные и жаргонные слова, аббревиатуры, местные гео графические названия и названия культурных реалий. В тесте комменти руемое слово обозначается цифровым знаком сноски, комментарии при водятся в обозначенной последовательности после этого текста.

5. Основные правила передачи устного текста. Для передачи устной речи на письме используется действующая графика (включая букву ё) и литературная орфография. Буквой h обозначается фрикативный соглас ный, произносимый на месте орфографического г в некоторых словах:

господи [hосподи], ага [аhа], угу [уhу].

При фонетическом расхождении разговорного факта с нормативным литературным традиционная запись сопровождается последующей пере дачей этого факта средствами русской графики в квадратных скобках.

Например: А. - А он говорит [грит] / сейчас [щас] приду // погоди // Более существенные деформации или параллели литературного факта отражаются графически непосредственно в тексте. Например: Б. – Так / это можешь сюда ложить //.

6. При интонационно-ритмическом членении речи основными явля ются знаки / (малая пауза) и // (большая пауза), после которых изложение продолжается со строчной буквы, используется ремарка (Пауза).

7. Из знаков традиционной пунктуации используются: а) точка, во просительный знак и восклицательный знак – для указания на цель вы сказывания. После этих знаков текст продолжается с прописной буквы;

б) многоточие – для указания на интонацию недосказанности, сомнения, раздумья, поиска слова, колебания и т.п.

8. Каждая реплика дается с новой строки. Пространная реплика (мно гочисленный фрагмент диалога и полилога) может быть разбита на абза цы, отражающие тематико-смысловое членение фрагмента.

9. Чужая речь и автоцитирование в составе реплики говорящего выде ляется знаком. Логическое ударение обозначается как выделение слова или речевого сегмента жирным шрифтом. Словесное ударение обо значается прописной гласной в ударном слоге в тех случаях, когда оно отличается от нормативного или служит средством разграничения омо графов.

10. Участки текста, существенно отличающиеся по темпу от среднего, выделяются шрифтовым способом. Ускорение темпа обозначается кур сивом.

Например: А. – Как интересно! А остальные что делают которые вокруг стоят? Б. – в ладоши хлопают //. Замедление темпа обозначается разрядкой. Например: А. – Доставали из шкафа пальто / только открыли / от сразу прыг / и там у с т р а и в а е т с я / его выкидывают / он опять/ его опять выкидывают 11. Интонация подчеркнутого ясного произношения (скандирования) передается с помощью дефиса: Например: А. – Бе-зу-сло-вно//. Растяжки гласных и удлинение согласных обозначаются с помощью дефиса. На пример: А. – Всегда-а? Б. – Ты вот что с-скажи… 12. Ситуативные особенности речи с помощью ремарок в круглых скобках. Например: А. – А здесь (Показывает) была эта бородавка//. В случае технической невозможности расшифровки текстового фрагмента используется помета (НРЗБ) – неразборчиво.

Таким образом, мы представили параметры, на которых может стро иться программа проведения диалектологической практики студентов по изучению языка города.

ЛИТЕРАТУРА 1. Разговорная речь в системе функциональных стилей современного русско го языка. Лексика. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1993. 253 с.

2. Фрумкина Р.М. Психолингвистика. М.: Академия, 2001. 320 с.

РАЗДЕЛ 1. ЯЗЫК ГОРОДА КАК СИСТЕМА 3. Разговорная речь в системе функциональных стилей современного русско го литературного языка. Грамматика. // Под ред. О.Б. Сиротининой. М.: Едитори ал УРСС, 2003. 312 с.

Н.Э. Горшкова Московский государственный лингвистический университет г. Москва, Россия СТРУКТУРА И МЕСТО ЯЗЫКА ГОРОДА В СИСТЕМЕ НАЦИОНАЛЬНОГО ЯЗЫКА (НА ПРИМЕРЕ БЕРЛИНСКОГО ГОРОДСКОГО ЯЗЫКА) В германистике неоднократно подчеркивалась необходимость изуче ния различных наддиалектных форм языка, занимающих промежуточное положение между полярными формами существования языка – террито риальными диалектами и литературным языком. К числу таких наддиа лектных форм языка относятся и городские языки (урбанолекты). Языко вые формы, существующие в крупных городах Германии, с одной сторо ны, способствуют сохранению языкового своеобразия на диалектной ос нове, а с другой, обеспечивают распространение таких языковых явлений за узкорегиональные рамки. В городских языках происходит нивелиро вание более характерных, но менее устойчивых диалектных признаков и сохранение наиболее стабильных, но менее специфических диалектных признаков. Важность и актуальность изучения берлинского городского языка объясняется тем, что городской язык Берлина оказывает сущест венное влияние на обиходно-разговорные языки окружающих террито рий. Лексические единицы берлинского урбанолекта пополняли и про должают пополнять на современном этапе развития обиходно разговорные языки окружающих город территорий, общенациональный обиходно-разговорный пласт лексики, обиходно-разговорные языки дру гих национальных вариантов современного немецкого языка.

Всякий состоявшийся, исторически образовавшийся и развитый на циональный язык представляет собой некую сложную, иерархически ор ганизованную, многоуровневую систему форм, в которых он функциони рует и проявляется. Традиционно размышляя в этом русле о современном немецком языке, ученые выделяют в системе языка три основных вида подсистем:

1) Диатопические образования (diatopisch) – иерархически образован ная совокупность территориальных и наддиалектных форм проявления языка, сложившуюся как результат взаимодействия предельных форма ций национального варианта языка: литературного языка и диалектов, то есть совокупность региолектов.

2) Диастратические образования (diastratisch) – включают в себя раз личную социально обусловленную дифференциацию лексики, образую щую совокупность социолектов.

3) Диафазические образования (diaphasisch) – образующие иерархию стилистических слоев или уровней современного немецкого языка, опре деляемые некоторыми лингвистами термином „ситуалекты“(Situalekte) [4, c. 206].

Городские языки (урбанолекты) выступают как микросистема в пре делах макросистемы форм существования современного немецкого языка Германии и являются комплексными многослойными образованиями, ох ватывающими все измерения диасистемы: диатопическое, диастратиче ское и диафазическое.

Немецкий лингвист Ю. Бенеке разграничивает два понятия Berlinisch, понимая под данным термином берлинский обиходно-разговорный язык, и Stadtsprache Berlin – совокупность всех употребительных в данном го роде языковых вариантов и указывает на их отношение как части и цело го. В пределах городского языка различные существующие рядом друг с другом и конкурирующие между собой территориальные и социальные системы коммуникативно-языковых норм и показателей вступают в оп ределенные отношения между собой при более или менее непосредст венном взаимодействии его носителей. Являясь составляющими этой системы, они подвержены постоянной динамике и изменениям.

Данная языковая разновидность является, следовательно, гетероген ным образованием, отклоняющимся от общепринятой нормы. Структура берлинского городского языка может быть рассмотрена в связи с языко выми подсистемами (диатопической, диастратической, диафазической), что, на наш взгляд, позволит наиболее полно и точно описать данное языковое явление.

Так называемая берлинская языковая разновидность, попадает одно временно в разряд областных и городских обиходно-разговорных языков, и даже на диалектный уровень. Такое положение берлинского городского языка обусловлено спецификой его исторического развития и его своеоб разным статусом как языковой формы, занимающей промежуточное по ложение, но оказывающей сильное иррадиирущее воздействие на окру жающие территории [1, c. 43].

Берлинский обиходно-разговорный язык (Berlinisch, Berliner Um gangssprache) является, по мнению Ю. Бенеке, главным детерминан том / ядром городского языка Берлина (Hauptdeterminante der Stadtsprache Berlin). В этом ядре сконцентрированы типичные для города коммуника РАЗДЕЛ 1. ЯЗЫК ГОРОДА КАК СИСТЕМА тивно-языковые характеристики. Престижное положение берлинской языковой разновидности, обусловленное статусом города-столицы, по зволяет данной языковой разновидности оказывать сильное влияние на носителей других вариантов и языковых разновидностей и принуждает их в определенных социальных и ситуативных условиях принимать во внимание, и, в конечном итоге, употреблять в большем или меньшем объеме берлинизмы. С другой стороны языковые феномены, образующие берлинский городской язык, сами подвергаются модификациям и изме нениям [3, c. 26 – 28]. На периферии берлинского городского языка будут располагаться языковые варианты, утрачивающие свою регионально обу словленную специфику, стремящиеся к литературной норме и не воспри нимаемые представителями других регионов как берлинизмы.

Как диатопическое явление берлинский городской язык выделяется в пределах Германии на двух уровнях структуры обиходно-разговорного языка:

1) на уровне обиходно-разговорных языков крупных областей, прояв ляя в большей степени локальную соотнесенность, близость к соответст вующему диалектному региону. Например, согласно классификации Х. Мозера, выделяют: верхнесаксонский, гессенский, вюртембергский, швабско-боварский, берлинский областные обиходно-разговорные язы ки;

2) на уровне обиходно-разговорных языков, сближающихся с диалек тами, так называемые полудиалекты. По радиусу действия их делят на городские, региональные и узкорегиональные [2, c. 84]. На данном уров не берлинская городская языковая разновидность представлена берлин ским городским полудиалектом.

Лексико-семантические варианты берлинского городского языка мо гут в процессе взаимодействия языковых формаций в рамках диатопиче ской системы немецкого языка проникать и на более высокие языковые уровни и тем самым расширять сферу своего существования.

Выше приводилась социально обусловленная классификация языко вых образований. Возникает вопрос о возможности выделения в сложной структуре берлинского урбанолекта диастратических уровней.

На основании проведенного анализа лексикографических источников правомерным представляется выделение в составе берлинского урбано лекта социально обусловленных групп лексем. Однако и сама структура общества города, разнообразие социальных слоев и групп позволяют сделать вывод, что и в языке города такое социальное членение находит свое отражение.

В структуре берлинского городского языка можно выделить моло дежный жаргон. К. Ф. Траксель в словаре “Glossarium der Berlinischen Wrter und Redensarten, dem Volke abgelauscht und gesammelt” (1973) при водит примеры, попавшие в берлинский из молодежного сленга: uffmu cken (aufbegehren), uffjedornen (stark geschminkt sein), einen Affen haben (betrunken sein). Й. Визе в издании “Berliner Wrter und Wendungen “ (1987) приводит ряд примеров, которые используются преимущественно молодыми берлинцами: Mach da dit ab (aus dem Sinn schlagen);

bescheuert, doof (dumm). В словаре “Berliner Wrterbuch” П. Шлобински (1993 г.) встречаются лексемы с пометами “jgdsprl.” (jugendsprachlich). Всего в словаре П. Шлобински обнаружено 22 лексические едини цы / фразеологизма с пометой „jgdsprl.“: abrocken, beaten, dancen, flippen, hotten, rocken (tanzen) и др. В словаре Х. Кюппера „Wrterbuch der deut schen Umgangssprache” также у слов, отнесенных к берлинскому город скому языку, встречается помета jug. (jugendsprachlich), например: Bedie ne (Kellnerin, jug), Beere (1. b) lebenslustiges Mdchen, jug.) usw.

Хельмут Шенфельд выделил в берлинском урбанолекте детский жар гон как язык отдельной возрастной группы [5, c. 274-275]. Данная лекси ческая группа описывает обстоятельства и предметы объективной реаль ности, значимые для детей. Часто такие словоформы являются звукопод ражательными (Baba (erste Silbe betont) = Bett, Baba (zweite Silbe betont) = Schmutz, Baubau = Hund (veraltend)). Дети более старшего возраста при думывают особые названия для обозначения игрушек, игр, зверей (Mond hopse, Jummihopse, Jummitwist – названия подвижных игр).

Уже в 19 веке в среде школьников существовали специфичные слова жаргонизмы. Некоторые из них можно найти в словаре, составленном Траксель („Richtigen Berliner“1873): Stall (Schule);

Klatsche, Schmook (un erlaubt benutzte bersetzung);

im Tee sein (beim Lehrer beliebt sein). Совре менные школьники также используют подобного рода жаргонизмы. В 19 ом и начале 20-ого веков жаргон школьников значительно пополнился словами из студенческого жаргона и арго.

Представители разных профессий также имеют специфичные слова, которые известны остальному населению города только отчасти, или же неизвестны совсем. Так, например, в сфере общественного питания:

Schwarze (ein Stck Schwarzwlder Kirschtorte), Konfi (Konfitre), Kotti (Kotelett), Anna (eine Tasse Kaffee), Berta (ein Knnchen Kaffee), Putzi (Hilfskellner), Kaffe an’e Wand (Kaffe wird nicht mehr verkauft).

Таким образом:

1) различные социальнообусловленные языковые группы действи тельно представлены в составе берлинского городского языка с давнего времени;

2) в рамках урбанолекта происходит взаимодействие социально обу словленных языковых вариантов. Сообщества и группы людей сущест РАЗДЕЛ 1. ЯЗЫК ГОРОДА КАК СИСТЕМА вуют в городе не азобщено, ежедневно контактируют друг с другом, кроме того, представитель одной социальной группы, может одновре менно входить в другую группу и, таким образом, владеть уже несколь кими социально обусловленными языковыми формами. Например, моло дой человек, учащийся в университете и работающий в сфере общест венного питания, вероятно, может в разной степени использовать и по нимать молодежный, студенческий и профессиональный жаргоны.

В составе диафазической субсистемы берлинский городской язык располагается ниже стилистически нейтрального уровня. Анализ стили стических особенностей лексики берлинского городского языка свиде тельствует о том, что в лексикографическом описании отдельных лексем могут содержаться сведения об эмоционально-экспрессивных и иных эмотивных свойствах лексем.

В минисловаре берлинского городского языка “Da kiekste, wa?” Г. Бутца встречаются следующие пометы эмоционально-экспрессивного характера: abwertendes Schimpfwort, Schimpfwort, abwertend, однако, в предисловии используемая стилистическая шкала автором не описана.

Эмоционально-экспрессивная оценка в данном лексикографическом ис точнике не носит системного характера и применяется с целью ознако мить читателя с особенностью семантики слова: Aas (2. abwertendes Schimpfwort);

abjelutscht (2. Negative Bewertung des Aussehens);

Absteije (abwertende Bezeichnung fr Lokal, Nachbar);

Backfeifenjesicht (Schimpf wort);

Emmerich (abwertende Bezeichnung fr eine mnnliche Person);

fein (oft ironisch) usw.

Минисловарь берлинского городского языка издательства Ланген шайд содержит в отдельных словарных пояснениях следующие замеча ния: spttisch, ironisch, Schimpfwort, однако стилистическая шкала также не описана системно: ehrpusselich (spttisch sehr ehrbar);

Emmerich (abwer tend Mann);

Hammelbeene (drohend langgezogene Beine);

jedrngte Wo chenbersicht (scherzhaft Bulette);

Jejenteil (mit ironischem Unterton fr Ver neinungen);

Ladenschwengel (abwertend Kaufmannsgehilfe);

Sachsenjesocks (Schimpfwort fr die Sachsen) usw.

В словаре П. Шлобински стилистические и эмоционально-оценочные маркеры представлены также несистемно в качестве дополнительной ин формации к лексике, лексико-семантическим вариантам или фразеологи ческим единицам берлинского городского языка. В словаре встречаются следующие маркеры: ironisch, abwertend, Schimpfwort. В предисловии ав тор не описывает стилистические особенности берлинского городского языка. В словарных статьях применение стилистических помет представ лено следующим образом: abbumsen (ironisch fr abkindern);

Arsch (wie in anderen Dialekten auch fehlt dieses Wort nicht im Berliner Schimpfwortschatz);

Blaffke (spttisch fr feiner Herr). Следующая схема, на наш взгляд, представляет наглядно структуру берлинского городского языка.

Большой круг целиком представляет собой берлинский городской язык в целом. Ядро урбанолекта образует берлинский обиходно разговорный язык (2), который не является по своему составу однород ным и включает ряд различных социально и ситуативно обусловленных групп лексических единиц (на схеме это маленькие круги в кругу 2)), это молодежный жаргон, детский жаргон, жаргон школьников, профессио нальные жаргоны, студенческий жаргон, вульгаризмы, бранные слова, грубая лексика и т.д. Социально и ситуативно обусловленные лексиче ские группы находятся в тесном контакте, вследствие чего, происходит процесс расширения сферы использования лексических единиц. Отме ченное на схеме серым цветом поле (1) – периферия берлинского город ского языка, которую образуют лексические единицы, находящиеся на границе с литературной нормой, вышедшие за рамки городского упот ребления и переставшие восприниматься как собственно проявления бер линского городского языка.

ЛИТЕРАТУРА 1. Копчук Л. Б. Национальная и региональная вариативность лексики и фра зеологии современного немецкого языка: Монография. – СПб.: Образование, 1997. – 170 с.

2. Миронов С. А. Полудиалект и обиходно-разговорный язык как разновидно сти наддиалектных форм языка // Типы наддиалектных форм языка / Отв. Ред. М.

М. Гухман. – М.: Наука, 1981. – С. 79 – 97.

3. Beneke J. Die Stadtsprache Berlins im Denken und Handeln Jugendlicher. – Ber lin: Akad. Der Wiss. Der DDR, Zentralinst. Fr Sprachwiss., 1989 – 137 S.

4. Dittmar N. Grundlagen der Soziolinguistik – Ein Arbeitsbuch mit Aufgaben. – Tbingen: Niemeyer, 1997. – 358 S.

РАЗДЕЛ 1. ЯЗЫК ГОРОДА КАК СИСТЕМА 5. Schnfeld H. Die berlinische Umgangssprache im 19. und 20. Jahrhundert // Ber linisch. Geschichtliche Einfhrung in die Sprache einer Stadt / Hrsg. von J. Schildt, H.

Schmidt, Berlin: Akademie-Verlag, 1992. – S. 222 – 303.

Лиеде Су Не г. Атланта, США ОСОБЕННОСТИ РУССКОЙ РАЗГОВОРНОЙ РЕЧИ В ЯЗЫКЕ ИММИГРАНТОВ (НА МАТЕРИАЛЕ НАБЛЮДЕНИЙ НАД РЕЧЬЮ РУССКОЯЗЫЧНОЙ ДИАСПОРЫ Г. АТЛАНТЫ (США) Изменение геополитической картины мира обусловило и динамику развития таких любопытных языковых феноменов, как билингвизм и мультилингвизм на всех континентах.

В условиях новой волны всемирной интеграции значительно возросла актуальность проблем, связанных с формированием и функционировани ем этих языковых систем 1.

Отражение билингвальных особенностей в разговорной речи – один из самых интересных аспектов данного языкового явления. Целью дан ной статьи и является рассмотрение функционирования русской разго ворной речи в условиях иммиграции людей в одной конкретной стране (в США).

Русская разговорная речь2 – широкая, всеохватная и всепроникающая языковая система, смещающая все языковые стандарты и преступающая общепринятые понятия нормы и нормированности. К концу XX – началу XXI вв. русская разговорная речь стала занимать центральную ключевую позицию в русской языковой культуре. Такая позиция разговорной речи обусловливается ее неограниченными возможностями: неформальностью общения, свободой словотворчества, непринужденностью, ситуативно стью, высокой вариативностью, стихийностью и проч.

Процессы, происходящие сегодня в русской разговорной речи, воз можно, не всегда несут в себе положительные тенденции, но само ее функционирование – явление уникальное с точки зрения всеохватности и неотделимости от человеческой жизнедеятельности.

Русская разговорная речь в условиях иммиграции – явление куда бо лее сложное, более пластичное и даже причудливое, чем разговорная речь внутри страны. На территории Российской Федерации билингвалы в О билингвизме как особом языковом явлении см. зарубежные и отечествен ные исследования [1 – 4, 9, 12 и др.].

О проблемах русской разговорной речи см. известные труды [5 – 7, 10, 11 и др.].

большей или меньшей степени владеют и русским, и своим националь ным языком, т.е. являются «чистыми» билингвами. В условиях же имми грации носители русского языка, как правило, не владеют вообще или владеют не в достаточной мере языком страны проживания (в данном случае, английским), т.е. не являются билингвами как таковыми.

Именно этой точкой зрения была обусловлена тема данной статьи – особенность русской разговорной речи в условиях иммиграции. По скольку к началу XXI века устойчивая миграция людей на Запад и Вос ток породила особые закономерности языковых контактов, появилась на стойчивая необходимость выявить и осмыслить своеобразие языковой адаптации при миграционных процессах.

Наблюдения над повседневной речью людей позволяют сделать лю бопытные выводы. Безусловно, в стране, где господствует «чужой» язык (английский для русскоязычного населения, в данном случае), очень сильно влияние и проникновение англо-американских заимствований или «американизмов»1 на всех речевых уровнях, включая жестикуляцию2.

Самая яркая особенность разговорной речи иммигрантов – интерфе ренция, т.е. наличие иноязычных выражений в родном языке вследствие влияния одного языка на другой. Такой вид особенности двуязычия, по словам Л.В. Щербы, можно назвать «смешанным», т.к. «... действитель но, при нем нормально происходит в той или иной степени смешение двух языков, их взаимопроникновение. В наиболее выраженных случаях этого рода создается своеобразная форма языка, при котором каждая идея имеет два способа выражения, так что получается в сущности единый язык, но с двумя формами. Люди при этом не испытывают никаких за труднений при переходе от одного языка к другому: обе системы соотне сены у них друг к другу до последних мелочей» [12].

Придерживаясь в целом мнения Л.В. Щербы относительно «смешан ного» двуязычия, мы хотели бы выделить все же совершенно особый вид именно разговорной речи. «Особость» эта выражается в том, что большая часть русскоязычной диаспоры в Америке не является билингвами как таковыми, т.к. не владеет английским языком в достаточной мере или со всем не владеет, но вкрапливает в свою речь те или иные заимствования.

Разумеется, данный процесс носит сугубо односторонний характер по отношению к основному населению. Прибывающие на постоянное ме Учитывая, что «British English» и «American English» разнятся по факту произ ношения и словарному запасу, мы считаем правомерным обоюдное употребление этих понятий и также термина «американизм» как равноценного к слову «англицизм».

Самый популярный жест – показывание кавычек путем сгибания указательного и среднего пальцев обеих рук 2 раза. Условный знак собеседнику, что произносится не то, что имеется в виду на самом деле.

РАЗДЕЛ 1. ЯЗЫК ГОРОДА КАК СИСТЕМА стожительство иммигранты должны «с ходу» встраиваться в незнакомую среду, принимать ее и привыкать к чужому образу жизни, к людям дру гой ментальности, к привычкам, к традициям и, в первую очередь, к язы ку. С первого дня приезда иммигранту необходимо устраивать свою жизнь, а следовательно, общаться, говорить, без этого существование в чужой стране невозможно. (Как тут не вспомнить гениальный рассказ В.Г. Короленко «Без языка»).

Проникновение «американизмов» в разговорную речь русскоязычного населения – явление естественное и закономерное, но проявление его весьма своеобразно и стихийно. Нет никаких определяющих и регули рующих принципов.

Среднестатистический иммигрант, знавший только несколько слов по-английски: «Yes», «No», «My name is…»... – должен «с ходу» овладе вать чужим языком. Самые первые слова, осевшие в памяти, укореняются крепче всех. Возможно, поэтому в дальнейшем они входят в привычку и употребляются в речи вместо аналогичных русских слов.

Живая обыденная речь изобилует заимствованиями. Наиболее часто можно услышать в речевом потоке слова, связанные с жильем, бытом и сервисом.

Условно их можно разделить на несколько категорий. Самая большая группа заимствований связана с понятием жилья: с домом, с квартирой и с категориями, так или иначе связанными с жилищными вопросами:

«Loan» – ипотека. Я получил Loan в банке.

«Mortgage» – кредит. У Вас большой Mortgage?

«Interest rate» – процентная ставка. В банках низкий Interest rate сей час.

«Loan officer» – работник, занимающийся кредитами. У меня хороший Loan officer.

«Property» – собственность. У него огромная(ый) Property.

«Mansion» – особняк. У него не дом, а целый Mansion.

«Broker» – специалист по продаже недвижимости. Он Broker(ом) ра ботал раньше.

«Real estate» – недвижимость. Можно работать в Real estate, там хо рошие комиссионные.

«Apartment» – квартира. Мы Apartment сняли недорого.

«One bedroom» – квартира с одной спальней. Мы живем в One bed room Apartment.

«Two bedroom» – квартира с двумя спальнями. А мы сняли Two bedroom.

«Three bedroom» – квартира с тремя спальнями. А мы в Three bedroom уже давно.

«Bathroom» – ванная комната. Нам Bathroom надо отделать и все не когда.

«Hallway» – прихожая. А в нашем доме огромный Hallway.

«Living room» – зал. У вас красивый Living room.

«Dining room» – столовая. А у нас маленький Dining room.

«Shower» – душ. Сейчас приму Shower и спать.

«Pool» – бассейн. Там большой Pool, красивый.

«Bill» – счет. Биллы замучили, каждый день приходят.

«Leasing» – аренда. Надо Leasing оформить, и все некогда.

«Leasing office» – офис, где оформляется аренда. Leasing office закрыт уже.

Кстати, в этом ряду понятий слово «kitchen» не так часто употребляе мо, видимо, слово «кухня» звучит уютнее для русского слуха. Употреб ление этих слов, в принципе, объяснимо. Вся социальная жизнь человека связана с жильем, с работой. То, что человеку нужнее всего, находит от ражение и в его речи.

Разумеется, быт и бытовые предметы, повседневно окружающие че ловека, также влияют на речь. Такие названия бытовых предметов как:

«Dishwasher» – посудомойка «Microwave» – микроволновая печь «Coffee maker» – кофеварка «Juice maker» – соковыжималка «Washer» – стиральная машина «Dryer» – сушилка и др. практически вытеснили их аналоги в русском языке. Возможно потому, что дефицит этих вещей в бывшем Советском Союзе не позволял частого употребления этих терминов. Однако любо пытно, что в этой «бытовой» парадигме слово «refrigerator» абсолютно непопулярно, гораздо чаще люди употребляют привычное слово «холо дильник».

Группа слов, связанная условно с сервисными, медицинскими, школьными учреждениями, также стала неотъемлемой частью речи:

«Highlight» – обесцвечивание. Завтра же сделаю себе Highlight.

«Alteration»– пошивочная. Платье порвалось, надо опять в Alteration идти.

«Laundry» – прачечная, стирка. Laundry буду делать в субботу.

«Laundromat» – прачечная. В Laundromat(е) темно, лампочки перего рели.

«Receipt»» – чек. Сохраните Receipt на всякий случай.

«Prescription» – докторский рецепт. Не забудьте свой Prescription у доктора.

«Appointment» – назначение, встреча. У Вас Appointment завтра.

РАЗДЕЛ 1. ЯЗЫК ГОРОДА КАК СИСТЕМА «Dentist» – зубной врач. Dentist хороший попался.

«Root canal» – корневой канал. Root canal иду делать.

«Account» – счет. У Вас Account в каком банке?

«Saving» – сберегательный счет. У меня нет Saving(а), а у вас?

«Checking» – банковский счет. У меня только Checking.

«Business account» – бизнес счет. Я пользуюсь толькоBusiness account(ом) «Cash» – наличные деньги. Купил машину на Cash и все дела.

Подобные слова и выражения весьма устойчивы в словоупотребле нии.

Профессиональная и рабочая занятость принесла в жизнь следующий ряд слов:

«Schedule» – график, расписание. Что сегодня на Schedule(е)?

«Busy» – заняты. Мы очень Busy, а Вы?

«Slow» – не заняты. А у нас Slow, совсем работы нет.

«Taxes» – налоги. Вы Taxes (Таксы) уже сделали?

«Tax return» – возврат налогов. Вот получу Tax return и рассчитаюсь.

«Accounter» – бухгалтер. У них хороший Accounter.

«Accounting» – бухгалтерия. Я на Accounting пойду учиться.

«Fiscal year» – календарный год. Не забудьте, что Fiscal year заканчи вается.

«List» – список. Запишите меня в свой List и др.

Работа, занимающая основное время человека в Америке, предполага ет знание таких слов, и они вошли в русскую разговорную речь в том ви де, в каком существуют в английском языке.

Условия жизни Атланты накрепко связывают жизнь человека с маши ной, поскольку практически отсутствует общественный транспорт1. На личие машины обусловливает прочную связь человека с дорогами, на правлениями, системой дорожных знаков, с заправочными станциями, автомастерскими, полицейскими и другими, косвенно соприкасающими ся понятиями. Отсюда в речи людей находят употребление такие слова, как:

«Dealer»– профессиональный торговец машинами. Иди к другому Dealer(у) «Dealership» – автомагазин. У них большой Dealership.

«Driver» – шофер. Driver хороший попался.

«Drive» – водить машину. Сначала Drive(ить) научись.

«Highway» – скоростная автомагистраль. Будь осторожнее на Highway(е) Об особенностях жизни Атланты см. подробнее нашу статью [8].

«Exit» – выезд со скоростного пути. Тебе нужен Exit 25.

«South» – юг. Лучше на South поезжай.

«North» – север. Я на North направляюсь «East» – восток. Через 285 East доберешься быстрее.

«West» – запад. Возьми 20 West и потом налево.

«Speed» – скорость. Следи за Speed(ом), не нарушай.

«Gas» – бензин. Gas кончается, успеть бы.

«Gas station» – заправочная станция. Gas station рядом, сейчас заедем.

«Police» – полиция. Осторожнее, там Police везде.

В речевом потоке русскоговорящих людей частотны такие известные слова и выражения, как:

«Boyfriend»– друг. Ты с Boyfriend(ом) придешь?

«Girlfriend» – подруга. А где твоя Girlfriend?

«Credit card» – кредитная карточка. Я расплачусь Credit card.

«Let’s go!» – призыв к действию. Ладно, Let’s go!

«Come on!» – давай, да ладно тебе и др. Come on! Ты можешь это сде лать.

«All right!» – ладно, хорошо. All right! Вместе пойдем.

«Any way! – по-любому, так или иначе. Мне надо в школу Any way!

«Pissed off». – замучился. Я уже Pissed off.

«Shopping» – покупка и процесс покупки. Целый день были на Shopping.

«Well!»– хорошо (часто в значении возражения). Well! Мы уже реши ли.

«Sorry!» – извинение. Sorry! Не могу прийти.

«That’s it!» – Вот это и есть. That’s it! А что еще?

Эти и многие другие лексемы, включая универсальное «OKAY!», на столько органично входят в русскую речь, что даже не воспринимаются как «чужие» заимствования для иммиграционного слуха.

Освоение «американизмов» происходит и на словообразовательном уровне. Весьма своевольно и стихийно носители русского языка обра щаются с «чужим» словом. Особенно легко адаптируются глаголы анг лийского языка. «Новые» слова создаются путем прибавления к основе английского глагола различных словообразовательных аффиксов (при ставок, суффиксов, возвратных суффиксов, окончаний). Наиболее харак терные примеры:

«Drive» + ть – «дравить»– вести машину, ехать.

«Upgrade» + ть – «апгрэйдать» – обновить.

«Resign» + ть – «резайнать» – уходить в отставку, отказываться.

«Understand» + а + ешь (или + ть) – «андестэндаешь» (андестэндать) – понимать.

РАЗДЕЛ 1. ЯЗЫК ГОРОДА КАК СИСТЕМА «Check» + про ---- + а + ть – «прочекать» – проверить.

«Move» + а + ть – «мувать» – переезжать, передвигаться и др.

Иногда «новаторство» принимает уродливые формы. Например, очень часто в русских магазинах на просьбу порезать кусок колбасы или ветчи ны, можно услышать абракадабру такого рода: «Вам посписать или по слайстать?», что означает «Вам порезать кусками («piece») или тонкими слоями («slice»). В подобных ситуациях нельзя даже говорить о норма тивных, стилистических или этических нарушениях. Трудно дать назва ние подобным языковым процессам. На наш взгляд, это вульгарная рече вая игра, которая не только засоряет «могучий русский язык», но и сни жает, обесценивает предмет гордости русского народа. При таком нека чественном, некрасивом злоупотреблении интерференцией теряется цен ностная характеристика самой нации.

Проблема культурной (языковой) зависимости в иммиграционной среде, пожалуй, одна из самых больших этических проблем, когда асси миляция и интеграция в чужое общество происходит вот таким причуд ливым образом. Думается, что подобные процессы обладают сходными чертами в языках других иммигрантских групп населения.

Удивительно слышать, как часто чехи, поляки, словаки, сербы, румы ны, болгары и другие выходцы из Восточной Европы, разговаривая на своем языке, ругаются отборным русским матом1. Когда слышишь такой речевой поток, создается ощущение, что, действительно, языковые гра ницы стираются, создается какой-то особый метаязык.

По-своему преломляются и азиатские языки, испытывая влияние аме риканского варианта английского языка. В частности, носители корей ского языка удивительно своеобразно «подгоняют» американо английские заимствования к своим языковым стандартам.

Как известно, корейский язык – слоговый, каждый слог должен состо ять из гласной и согласной буквы или одной гласной. Слогов, состоящих из одних согласных, или односложных слов, в корейском языке нет. В английском же языке они существуют. И вместо того, чтобы произнести слово на своем языке, корейцы произносят английское слово, но на свой лад. В людных местах довольно часто приходится слышать некоторые, абсолютно непривычные для нашего слуха и потому кажущиеся комиче скими, слова такого типа:

«Table» – «тэй-бо-лу»

«Orange» – «о-ран-дю»

«Lipton» – «ли-пи-то-ну»

«Salt» – «со-лу-ту»

Почему именно русский мат так легко адаптируется иностранцами – вопрос своеобразный и деликатный, но и любопытный с чисто лингвистической точки зрения.

«Creamer» – «ки-ри-ме-ру»

«If» – «и-пу»

«Buford» – Би-по-ру».

В двух последних примерах происходит еще и замена звука. В корей ском языке нет звука «ф», поэтому корейцы заменяют звук «ф» звуком «п».

И, наконец, как уже отмечалось, слово «OKAY» – универсальное, его употребляют в речи все представители всех национальностей, прожи вающих в Америке. Корейцы тоже часто произносят это слово, но весьма своеобразно.

В корейском языке несколько «возрастных» речевых уровней. В зави симости от возраста человека разговаривать с ним необходимо на опре деленном уровне, и не соблюдать эти речевые условия практически не возможно. В Америке же нет речевого барьера, язык для любой возрас тной группы одинаков.

Корейцы в своем уважительном отношении к старым людям или лю дям старше себя, всегда добавляют окончание «е» или «её» («анненха соё» – приветствие). Американские корейцы к слову «Okay» добавляют длинное окончание «и-е-ё» и произносят «Okay-е-ё». Истинная языковая адаптация!

Наблюдения над речью иммигрантов разных национальностей в не родной среде позволяют говорить об общих закономерностях развития разговорной речи.

Языковые потребности общества в условиях билингвизма заставляют принимать чужой язык, адаптировать тем или иным путем.

Именно в иммигрантской среде происходит процесс смешения язы ков. Вставляя в свой речевой поток слова и выражения из других языков, сходные по смыслу и, возможно, более легко произносимые, носители родных языков создают какой-то свой, неповторимо колоритный, свое образный язык.

Таким образом, разговорная речь иммигрантов обусловлена необхо димым образом жизни, особенностями мышления и существования в другой среде. Данный вопрос требует широкомасштабного изучения, так как есть все предпосылки говорить об особом языковом феномене, веро ятно, со знаком «минус», поскольку язык ломается, теряет свою чистоту.

Меняется речевая компетенция. Язык становится малоузнаваемым, отходит от общепринятых литературных норм. Все это – негативные ас пекты подобных языковых интеграций. Однако язык социален по своей природе и не может функционировать вне связи с жизнью. Назначение языка – средство общения между людьми – имеет ярко выраженный со циальный характер, и общественные функции языка во многом опреде РАЗДЕЛ 1. ЯЗЫК ГОРОДА КАК СИСТЕМА ляют направление его развития. В таких масштабных иммигрантских странах, как США или Евросоюз, иммигранты играют колоссальную роль в социальной, экономической, политической, культурной жизни.

Следовательно, разговорная речь иммигрантов занимает особое место в социолингвистической типологии и, шире, в лингвокультурологической парадигме билингвизма.

ЛИТЕРАТУРА 1. Hakuta K. Mirror of language: The debate on bilingualizm. New York. Basic Books. 2. Hakuta K. Bilingualizm and Bilingual education. A research perspective. Occa sional papers in Bilingual Education. Washington DC: Delta System and the Center for Applied Linguistics. 3. Burek C. Multilingual Living. Explorations of Language and Subjectivity.

Hampshire: Palgrave. MacMillan. 2005;

Garland Stanley. The Bilingual Spectrum.

Guirnada Publishing. Orlando, Florida 4. Верещагин Е.М. Психологическая и методическая характеристика двуязы чия (билингвизма). – М., Изд-во Моск.ун-та, 5. Земская Е.А. Русская разговорная речь. М., Русский язык. 1979.

6. Земская Е.А. Русская разговорная речь: лингвистический анализ и пробле мы обучения. М., 1974.

7. Земская Е.А. Словообразование как деятельность./ Под редакцией Росс.

Акад. Наук. – М.: Наука, 1992.

8. Лиеде Су Не. Атланта как инновационный город Америки // Инновацион ное развитие города: методология и практика. Инновационное развитие Алтай ского региона: социально-политическое, ресурсное и информационное обеспече ние. - Бийск. 20075.

9. Михайлов М.М. О разновидностях двуязычия // Двуязычие и контрастивная грамматика. – Чебоксары, 1987.

10. Разговорная речь в системе функциональных стилей современного лите ратурного языка./ Под редакцией О.Б.Сиротининой. – Саратов: изд-во Саратов ского ун-та, 1983.

11. Сиротинина О.Б. Современная разговорная речь и ее особенности. М.:

Знание, 1974.

12. Щерба Л.В. К вопросу о двуязычии. // Щерба Л.В. Языковая система и ре чевая деятельность. – Л., 1974.

В.С. Третьякова Российский государственный профессионально-педагогический университет, г. Екатеринбург, Россия СИСТЕМООБРАЗУЮЩИЕ ФАКТОРЫ РЕЧЕВОГО ОБЩЕНИЯ В лингвистике последних десятилетий произошли значительные из менения в определении объекта исследований: сущность их заключается в переходе от лингвистики языка к лингвистике общения. Важнейшим объектом исследования становится дискурс – «связный текст в совокуп ности с экстралингвистическими – прагматическими, социокультурными, психологическими и другими факторами» [1, с. 136]1. В отличие от тек ста, понимаемого преимущественно как абстрактный, формальный кон структ [2;


с. 212], дискурс рассматривается в качестве единицы, обра щенной к ментальным процессам участников коммуникации и связанной с экстралингвистическими факторами общения [3].

Исследование речевого общения не исключает обращения к собствен но лингвистической стороне дискурса – языковым единицам и их рече вой семантике, а также к особой лингвистической дисциплине – культуре речи, представляющей научную область, имеющую предметом исследо вания языковые средства, выбор которых позволяют в определенной си туации общения обеспечить наибольший эффект в достижении коммуни кативных задач.

Лингвистические, лингвопрагматические, психолого-прагматические, психофизиологические и социально-прагматические факторы в комплек се определяют характер коммуникативного поведения человека в рече вом общении.

Многообразны факторы прагматического характера. К таким факто рам можно отнести «различие тезаурусов говорящего и слушающего, различие ассоциативно-вербальной сети говорящего и слушающего, раз нообразие средств референции» [4, с. 9], игнорирование одним из собе седников прагматического компонента в семантике слова, нарушение стереотипных связей между категориями смыслов [5, с. 55—60], а также несовершенство владения языковыми знаками обоими участниками ком муникативного акта, различные уровни чувственных оценок языковых знаков каждым из участников коммуникации и т.д. Все эти факторы можно назвать также лингвопрагматическими, поскольку пониманию смысла суждения, высказанного S1 и воспринимаемого S2, препятствуют См. о значениях слова «дискурс» у П. Серио [13, с. 549—551].

РАЗДЕЛ 1. ЯЗЫК ГОРОДА КАК СИСТЕМА как характер используемых в коммуникации языковых структур, так и сами участники коммуникации, осуществившие ее выбор.

Различные факторы лингвопрагматического характера повлияли, на пример, на исход следующей ситуации: – Здесь сказано: вы бежали за зайцем, – напомнила Вероника. – Собака бежала, – уточнил Зубаткин. – Я же не эфиоп. – При чем тут эфиоп? – Эфиоп – лучший в мире бегун на дальние дистанции (В. Токарева). Предметно-логическое содержание, отраженное в словаре, не включает зафиксированный в практике речи прагматический компонент значения слова «эфиоп» (см.: Эфиопы – 1.

Название народов, живших в древности к югу от Египта. 2. Население в Эфиопии, состоящее из народов, говорящих преимущественно на семито хамитских языках, а также представители этого населения. 3. устар.

Арап, негр, чернокожий) [6, с. 771]. Незнание фонового компонента зна чения или нежелание актуализировать нужный компонент вызывает не понимание у собеседницы и относится к прагматическим провокацион ным свойствам речевой ситуации, приводящим к коммуникативной не удаче, о чем свидетельствует непонимание, выразившееся в вопросе: При чем тут эфиоп?. Можно также говорить в данном случае о различиях в языковом коде говорящего и слушающего: код адресата заключается в знании основного предметно-логического значения слова «эфиоп», рав ного словарному;

код адресанта включает знание того, что на мировых соревнованиях (олимпиадах, чемпионатах) негры (для него то же, что эфиопы) занимали первые места, показывая чудеса быстроты и выносли вости, – значит, эфиопы – лучшие в мире бегуны. Определяет объем кода говорящих различие в объеме фоновой информации: у адресанта она ши ре, чем у адресата.

К собственно прагматическим факторам речевого конфликта мы отне сли бы такие, которые определяются «контекстом человеческих отноше ний», включающим не столько речевые действия, сколько неречевое по ведение адресата и адресанта, т. е. нас интересует «высказывание, обра щенное к “другому”, развернутое во времени, получающее содержатель ную интерпретацию» [7, с. 4]. Центральными категориями в этом случае являются категории субъекта (говорящего) и адресата (слушателя), а также тождественности интерпретации высказывания субъектом (гово рящим) и адресатом (слушающим). Тождественность сказанного субъек том речи и воспринятого адресатом может быть достигнута лишь «при идеально слаженной интеракции на основании полного взаимного соот ветствия стратегических и тактических интересов общающихся индиви дов и коллективов» [8, с. 90]. Но представить такую идеальную интерак цию в реальной практике сложно, а точнее, невозможно как в силу осо бенностей языковой системы, так и потому, что есть «прагматика комму никатора» и «прагматика реципиента», определяющая коммуникативные стратегии и тактики каждого из них. Значит, нетождественность интер претации объективно обусловлена самой природой человеческого обще ния, и, следовательно, характер конкретной речевой ситуации (успеш ность/неуспешность) зависит от интепретаторов, в качестве которых вы ступают как субъект речи, так и адресат: субъект речи интерпретирует собственный текст, адресат – чужой. Для успешного общения при интер претации сообщения каждый коммуникант должен соблюдать опреде ленные условия. Субъект речи (говорящий) должен отдавать себе отчет в возможности неадекватного толкования высказывания или отдельных его компонентов. В связи с этим, реализуя собственную интенцию, он дол жен ориентироваться на своего партнера по коммуникации, предполагая ожидания адресата по поводу высказывания, прогнозируя реакцию собе седника на то, что и как ему говорится. Он должен адаптировать свою речь для слушающего по разным параметрам: учитывать языковую и коммуникативную компетенцию адресата, уровень его фоновой инфор мации, эмоциональное состояние и пр. Таким образом, говорящий «вы полняет двойную работу: предлагая высказывание, одновременно “смот рит” на него глазами воспринимающего, учитывая при этом все возмож ные недоразумения. Этот принцип отражающей оценки говорящим сво его высказывания “со стороны” был отмечен в риториках» [9, с. 171]. Ад ресат, интерпретируя речь говорящего, не должен разочаровывать своего коммуникативного партнера в его ожиданиях, поддерживая диалог в же лательном для говорящего направлении, он должен объективно создавать «образ партнера» и «образ дискурса». В этом случае происходит макси мальное приближение к той идеальной речевой ситуации, которую мож но было бы назвать ситуацией коммуникативного сотрудничества.

Интерпретация текста позволяет реципиенту выявить информацию, заложенную в нем, предположить, каким будет продолжение. Говоря щий, создавая текст, осуществляет контроль за тем, что и как он говорит.

Но несмотря на это S1 не всегда удачно использует языковые и речевые средства и не всегда точно передает свое понимание того, что хотел пе редать. Этот факт, вероятно, отражен в мудром высказывании Ф. Тютче ва «...мысль изреченная есть ложь». С другой стороны, порожденный текст воспринимается S2, слушающим, он также интерпретирует этот текст, и его восприятие может не совпадать с содержанием, заложенным в данный текст S1. Таким образом, возникают сразу два фактора риска, обусловленные противоречием между текстом и его восприятием.

Этнолингвокультурный фактор речевого поведения (РП) определяется рассмотрением объекта исследования «человек – язык» в соотношении с культурой. Субъекты речи – представители конкретной лингвокультур РАЗДЕЛ 1. ЯЗЫК ГОРОДА КАК СИСТЕМА ной общности, национальной культуры, и это определяет специфику их РП. Этнолингвокультурный фактор выступает в качестве регулятора РП говорящих через утверждение ритуалов и традиций, норм и правил, эт нических стереотипов, а также через установление национальных зако номерностей и специфики построения дискурса, закономерностей взаи модействия языковых, речевых, психологических, невербальных меха низмов речевой деятельности коммуникантов.

Культура, в том числе языковая, основывается на национальном мен талитете, под которым понимается «образ и способ мышления лично сти», мироощущение и мировосприятие [10, с. 300], отраженные в языке.

В структуре национальной культуры вычленяются ценности, принципы, представленные в сознании носителей данной культуры, отражающиеся в складе ума, умственном настрое личности. Регулятивная функция куль туры проявляется в таких формах, как моральные, правовые, этические, эстетические нормы, правила, ритуалы, стереотипы и т. д., соблюдаемые и передаваемые от поколения к поколению. Это приводит к формирова нию языковой культуры общества, культуры коммуникативного поведе ния членов конкретной лингвокультурной общности. «Коммуникативное поведение народа есть совокупность норм и традиций общения народа… это совокупность коммуникативных ритуалов общества в данный период его развития» [11, с. 12].

Знание норм, правил, традиций – путь к согласованию поведения кон кретной личности с законами поведения всего народа. Это важное усло вие осуществления речевой деятельности и достижения успешности вы полняемых речевых действий. Взаимодействие представителей одной лингвокультурной общности заведомо более успешно, поскольку их код в большей степени совпадает, нежели код представителей разных лин гвокультур.

В межкультурном взаимодействии код, избранный коммуникантами для осуществления совместной речевой деятельности, совпадает частич но. Каждый из коммуникантов может обладать очень широким объемом знаний своего родного, специфического (национального) кода, но общий код сужается и может стать недостаточным для осуществления эффек тивного общения (рис. 1).

Рис. 1. Межкультурное языковое взаимодействие S1 и S Общение обладает предпосылками успешности только в том случае, если оно происходит в рамках общего для S1 и S2 кода. Выход за его пре делы является конфликтогенным фактором в ситуации общения, т. е. соз дает предпосылки коммуникативных неудач или даже речевых конфлик тов.

Языковой код говорящих включает все уровни языковой системы:

фонетику, лексику, грамматику. Национальная специфика обусловливает функционирование всех единиц языка. Особо чувствительны к культур ному компоненту лексико-семантическая и грамматическая системы, со ставляющие основу лексикона и грамматикона языковой личности, «в них наиболее колоритно и “выпукло” отражаются национальные особен ности восприятия “кусочка действительности”» [12, с. 109].


Установление общего кода для людей, вступающих во взаимодейст вие, особенно для представителей разных языковых коллективов, обяза тельно. Оно дает возможность определить зону всеобщего, универсаль ного, известного и одновременно зону риска. Чтобы произошла адапта ция говорящих в ситуации повышенной конфликтной опасности, они должны владеть способностью к проведению метаязыковых операций, которые способствуют установлению контакта и понимания и позволяют избежать коммуникативных неудач.

Успешность взаимодействия определяется не только общим языко вым, но и речевым кодом, который является частью морально-этикетных норм поведения и представляет собой «краеугольный камень националь ного самосознания» [12, с. 109]. Эти нормы выработаны каждой лингво культурной общностью и регулируют поведение говорящих на данном языке. Содержание их включает не только этноспецифические, но и все общие правила общения. Следовательно, в национально-специфических нормах можно обнаружить универсальные закономерности организации дискурсивной деятельности (рис. 2).

Рис. 2. Межкультурное речевое взаимодействие S1 и S РАЗДЕЛ 1. ЯЗЫК ГОРОДА КАК СИСТЕМА К всеобщим можно отнести нормы общения, не зависящие, во первых, от индивидуально-психологических качеств субъекта, а во вторых, от его этнолингвокультурной принадлежности.

Другие факторы – психологические, физиологические и социокуль турные, также обусловливающие процесс порождения и восприятия речи и определяющие гармонизацию/деформацию общения, являются част ным проявлением главного, прагматического, фактора и тесно с ним со пряжены. Совокупность этих факторов определяет необходимый темп речи, степень ее связности, соотношение общего и конкретного, нового и известного, субъективного и общепринятого, эксплицитного и импли цитного в содержании дискурса, меру его спонтанности, выбор средств для достижения цели, фиксацию точки зрения говорящего и т. п. Так, не понимание может быть вызвано неопределенностью или двусмысленно стью высказывания, которые запрограммированы самим говорящим или которые появились случайно, а может быть обусловлено и особенностя ми восприятия речи адресатом: невниманием адресата, отсутствием у не го интереса к предмету или субъекту речи и т. п. И в том и в другом слу чаях действует прагматический фактор, указанный нами ранее, но явно присутствуют и помехи психологического характера: состояние собесед ников, неготовность адресата к общению, отношения партнеров по ком муникации друг к другу и т. п. К психолого-прагматическим факторам также относятся различная степень интенсивности ведения речевого об щения, особенности восприятия контекста общения, обусловленные ти пом личности, особенностями характера, темпераментом коммуникантов, и т.п.

Помехи в общении создаются и психофизиологическими особенно стями личности, такими как манера общения, индивидуальная неверба лика, темп речи, тембровые особенности, громкость, артикуляционная нечеткость, акцент. Игнорирование этих особенностей коммуникативно го партнера всегда наносит ущерб процессу общения.

При рассмотрении речевого общения необходимо учитывать и тот факт, что участники коммуникативного акта – это члены конкретной лингвокультурной общности, определенной социальной или националь ной группы, и особенности коммуникативного поведения во многом оп ределяются их социокультурными качествами: отношением к проблемам языка и речи, убеждениями, ценностными ориентациями, социальным и профессиональным статусом, национальными и территориальными осо бенностями общения. Прогнозирование речевого поведения с учетом этих социально-прагматических факторов должно способствовать успеху в достижении поставленных коммуникативных задач.

Факторы, которые определяют характер речевого общения и способ ствуют возникновению в нем различного рода помех, сбоев, недоразуме ний, приводящих к коммуникативным неудачам и речевым конфликтам, имеют лингвистическую, социальную и психологическую природу. По этому речевое поведение понимается не только как явление, обусловлен ное языковыми факторами, но и как действие, включенное в широкий коммуникативный контекст.

ЛИТЕРАТУРА 1. Лингвистический энциклопедический словарь / Под ред. В. Н. Ярцевой. М., 1990.

2. Арутюнова Н. Д. Феномен второй реплики, или О пользе спора // Логиче ский анализ языка. Вып. 3: Противоречивость и аномальность текста. М., 1990.

3. Дейк Т. А. ван. Язык. Познание. Коммуникация. М., 1989.

4. Ильенко С. Г. К поискам ориентиров речевой конфликтологии // Аспекты речевой конфликтологии. СПб., 1996.

5. Ермакова О. П., Земская Е. А. К построению типологии коммуникативных неудач (на материале естественного русского диалога) // Русский язык в его функционировании: Коммуникативно-прагматический аспект. М., 1993.

6. Словарь русского языка: В 4 т. М., 1981—1984. Т.4.

7. Арутюнова Н. Д. От редактора // Логический анализ языка. Язык речевых действий. М., 1994.

8. Комлев Н. Г. Лингво-семантические мотивы возникновения и разрешения межперсонального конфликта // Тез. VI Всесоюзн. симпоз. по психолингвистике и теории коммуникации. М., 1978.

9. Шмелева Т. В. Модус и средства его выражения в высказывании // Идео графические аспекты русской грамматики. М., 1988.

10. Хоруженко К. М. Культурология: Энцикл. Слов. Ростов н/Д, 1997.

11. Стернин И. А. Принадлежит ли язык к явлениям культуры? // Русский язык в контексте культуры. Екатеринбург, 1999.

12. Сафаров Ш. Этнокультурные концепты дискурсивной деятельности // Язык, дискурс и личность. Тверь, 1990.

13. Серио П. Анализ дискурса во французской школе (дискурс и интердис курс) // Семиотика: Антол. / Сост. Ю. С. Степанов. М., 2001.

РАЗДЕЛ 1. ЯЗЫК ГОРОДА КАК СИСТЕМА Б.Я. Шарифуллин Лесосибирский педагогический институт-филиал Сибирского федеративного университета, г. Лесосибирск, Россия КОММУНИКАТИВНОЕ ПРОСТРАНСТВО ГОРОДА:

РЕЧЕВЫЕ СОБЫТИЯ И РЕЧЕВЫЕ ЖАНРЫ В пространстве речевой коммуникации современного города сущест вует своя иерархия всех тех действий и событий, которые формируют саму коммуникацию и тесно связаны с её ядром – речевыми жанрами (РЖ). Это такие понятия как речевая ситуация, речевое событие, речевой акт (РА) и др.

Ближайшее целое по отношению к РЖ – это, как полагают многие лингвисты, речевое событие. Целое более высокого уровня – коммуника тивное событие, далее идут просто события. Целенаправленные действия людей, составляющие основу коммуникативных событий, мы осмысли ваем в качестве поступков. Внутренняя форма события, т.е., как пишет В.Е.Гольдин, подвергающиеся изменению «положения вещей», или си туации, сцены, сценарии [1, с.91], – это и есть коммуникативная ситуа ция. Тоже ситуацией, но уже внешней, «охватывающей» событие, явля ется и та обстановка, на фоне которой происходит событие. Её учет осо бенно важен при квалификации поступков, в том числе, речевых.

Речевая ситуация диктует правила ведения разговора и определяет уместность тех или иных стилистических средств языка, поэтому пра вильное понимание речевых ситуаций необходимо каждому человеку для того, чтобы его высказывания соответствовали нормам культуры речи.

Речевая ситуация представляет собой условия, обстановку, в которой происходит речевое общение между участниками, включая самих участ ников, которые существенно влияют на речевое событие.

Понятие «речевое событие» ввел Делл Хаймс в работе 1971 г. «Со циолингвистика и этнография говорения (или коммуникации)» для того, чтобы определить один из компонентов речевого взаимодействия [2]. Ре чевые события, по Д. Хаймсу, иерархически входят в состав «речевых ситуаций», а сами состоят из РА. Различие между ними заключается в том, что ситуации могут носить не только коммуникативный характер, они состоят из явлений разного рода, коммуникативных и некоммуника тивных, и являются лишь контекстом для речевого общения, не зависят от него, тогда как речевое событие, напротив, обязательно имеют комму никативную направленность и зависят от своего речевого наполнения, от норм речевого взаимодействия. В таком понимании событие выступает как часть речевой ситуации и состоит из одного и более РА (речевых действий).

Это действительно важно, однако требует и некоторых уточнений, учитывая, что с опубликования работы Д. Хаймса прошло уже почти лет. Как полагают В.Е.Гольдин и О.Н.Дубровская, теория Д. Хаймса вы зывает некоторые вопросы уже в связи с тем, что в этнографии коммуни кации сам РА рассматривается несколько иначе, чем в лингвистической прагматике. С одной стороны, РА – минимальная единица речевого со бытия, с другой стороны, его границы недостаточно строго очерчены.

Объём простого речевого события и его отличие от РА у Хаймса не вполне четко выражены [3, с.7-8]. Вот и возникает необходимость раз граничивать простые и сложные речевые события, а также простые и сложные РЖ, как это, впрочем, и делают.

С речевыми действиями, понимаемыми или как РА, или как РЖ соот носятся также речевые стратегии (РС) и речевые тактики (РТ). Однако их понимание в теории речевой коммуникации неоднозначно. Приведу не которые определения:

1. В учебнике «Речевая коммуникация» О.Я. Гойхман и Т.М. Надеи ной (2001 г.) РС определяется как «осознание ситуации в целом, опреде ление направления развития и организация воздействия в интересах дос тижения цели общения» [4].

2. Е.В.Клюев под «коммуникативной стратегией» понимает «сово купность запланированных говорящим заранее и реализуемых в ходе коммуникативного акта теоретических ходов, направленных на достиже ние коммуникативной цели» [5].

3. В учебнике «Культура русской речи» под ред. Л.К.Граудиной и Е.Н.Ширяева читаем: «Стратегия речевого общения включает в себя ори ентировку в ситуации общения, планирование речевого взаимодействия в зависимости от конкретных условий общения и личности коммуникан тов, а также реализацию плана, т. е. линии беседы. Целью разработки стратегии общения с некоторым лицом является завоевание авторитета, воздействие на убеждения, поведение с целью заставить совершить неко торый поступок, пойти на сотрудничество, воздержаться от каких-либо действий» [6].

Есть и иные определения. Таким образом, очевидны два подхода к этим понятиям: РС – это «осознание», «планирование» некоторых рече вых действий, и она же (как и РТ) – сами речевые действия.

Второй подход вряд ли приемлем, но и первый необходимо также от корректировать, имея в виду соотнесенность определенных РС и РТ с ка кими-либо конкретными РЖ. Прежде всего, можно в целом согласиться с определением РТ в учебниках «Культура русской речи» и «Речевая ком муникация» – это понятие как-то проще, поскольку практически все со гласны, что РС общения реализуется именно в них.

РАЗДЕЛ 1. ЯЗЫК ГОРОДА КАК СИСТЕМА Речевые тактики, суммируя различные определения в литературе, – это совокупность приемов ведения разговора и линии речевого поведе ния, позволяющие достичь поставленных целей в конкретной ситуации.

В ситуациях бытового общения действуют одни РТ, в деловой сфере – другие и т.п.

Речевые стратегии. Их роль – осознание говорящим коммуникатив ной ситуации в целом, определение направлений ее развития и организа ция воздействия в интересах достижения цели общения. В зависимости от речевой ситуации, отношений между собеседниками и оценки комму никативного события говорящий может изменять стратегии речевого по ведения.

Какое место в этой иерархии речевых событий (РС РТ) занимают или должны занимать РЖ? РС определяет общую интенцию автора рече вого действия, РТ представляют собой совокупность приемов и способов осуществления данной стратегии, а РЖ – определяют возможности и ти пы речевой реализации соответствующей стратегии и тактик. Иначе го воря, какая-либо РС обычно реализуется в том или ином РЖ или их ком бинации из того репертуара, который очерчен выбранными РТ осуществ ления этой стратегии.

Коммуникативное намерение говорящего является общим, интегра тивным началом для всех без исключения РЖ. Но оно же является инте гративным фактором и любых других речевых событий и действий, включая и РТ и РА – никто не начинает общение, не имея какой-либо коммуникативной цели, пусть и неявно выраженной. Поэтому рассмот рим, чем же различаются РЖ и РА, тем более что нередко их смешивают между собой или подменяют одно другим.

В статье «Речевые жанры» Анна Вежбицкая высказала, на мой взгляд, великолепное мнение: «Я думаю, что для выхода из тупика в необыкно венно важной для языкознания (а также многих других гуманитарных наук) теории речевых актов следует начать именно с перенесения акцента с понятия "речевой акт" на бахтинское понятие "речевой жанр"» [7;

вы делено мною. – Б.Ш.].

Есть свое толкование проблемы соотношения РА и РЖ у Ф.С. Баце вича [8], но оно нам не очень интересно, поскольку в этой работе как-то не очень отчетливо представлены прагмалингвистические и собственно лингвистические концепции «генологии», т.е. в его представлении – «теории РЖ», откуда и некоторая «затуманенность» в самом понимании РЖ.

РА – это прежде всего отдельные реплики или высказывания в данной конкретной ситуации общения по типу: «здесь и сейчас», а РЖ, если брать за основу теорию М.М.Бахтина, это типовые речевые действия или события, отражающие также достаточно типовые события социального (коммуникативного) взаимодействия вообще. Следовательно, можно ут верждать, что РА не отображают весь процесс межличностной коммуни кации, в то время как РЖ направлены на описание и организацию про цесса общения в целом. В условиях современной городской коммуника ции это особенно значимо.

РЖ, как его понимает М.М. Бахтин, является действием, а не продук том (точнее, он является кодифицированной формой действия). Слово жанр все же точнее и емче, чем слово акт, потому что акт вызывает представление о высказывании коротком, одноразовом (а, следовательно, вообще говоря, однофразовом). А вот Ф.С. Бацевич считает, что отличия между теорией РА и теорией РЖ являются иерархическими, то есть РЖ состоят из совокупности РА. Этого же мнения, как он полагает, придер живаются и А. Вежбицкая, В.В.Дементьев, Т.В. Шмелева. Однако в их работах ничего такого нет. «Ошибка в объекте»! Вдаваться в дискуссию не собираюсь, поскольку могут быть возражения и со стороны отечест венных жанроведов, также совсем не однозначно понимающих соотно шение и взаимоотношение между РА и РЖ. Хотел бы только опять под черкнуть, что жанры речи у М.М.Бахтина соотносительны не только с текстами, но и с действиями: ср. понятие «языковых игр» как связанных с действием у Л. Витгенштейна;

близость понятий РЖ у М.М. Бахтина и ЯИ у Л. Витгенштейна отмечали неоднократно.

Интересный подход предлагают М.В. Китайгородская и Н.Н. Розанова в своей книге «Речь москвичей» – членение речевого континуума на жанры соотносится с членением коммуникации на коммуникативные ак ты (КА). Выделяются три варианта такого соотношения:

(1) КА реализуется в виде одного жанра, т.е. границы КА и РЖ совпа дают.

(2) КА реализуется в виде цепочки РЖ, т.е. каждому из жанров соот ветствует свой сегмент КА.

(3) Целый ряд ситуаций заведомо реализуется как набор КА, которые могут следовать друг за другом, накладываться один на другой, образуя сложно организованный жанровый континуум (например, ситуация «Гости») [9].

В последнем случае мы, собственно говоря, имеем дело уже с «ги пержанрами» или гипержанровыми сценариями (см. ниже).

Поскольку РТ всегда имеют свое речевое воплощение, реализуясь в каких-либо иных речевых действиях, встает проблема разграничения тех действий, которые являются РЖ, от тех, которые ими не являются. Это не такой простой вопрос: например, похвала, лесть, комплимент – очень РАЗДЕЛ 1. ЯЗЫК ГОРОДА КАК СИСТЕМА похожие речевые действия, поэтому они либо все относят к РЖ, либо ни один из них таковым не считается.

Для разграничения РЖ и тех РТ, которые не могут быть выражены в нужных РЖ, существенное значение имеет иллокутивное употребление глаголов, называющих речевые события или действия. РЖ должен быть адекватно распознан адресатом речи, т.е. жанровая «настройка» автора и адресата должны совпадать – только в этом случае коммуникативная цель РЖ может быть достигнута. РТ может быть направлена на скрытие намерений автора, на то, что адресат не разгадает его интенций. Поэтому употребление соответствующего глагола речи от лица автора высказыва ния будет для него «иллокутивным самоубийством» по Вендлеру. То есть лесть, похвальба – это РТ, а похвала, комплимент – РЖ.

Мы уже говорили о типологии речевых событий и о месте в них РЖ.

Можно еще подчеркнуть, что в генеалогии жанра существует тенденция понимания его как проекции коммуникативных событий на текстовую структуру. Как жанр речевое событие начинает осознаваться, а. следова тельно, и вычленяться из цепочки других речевых действий с приобрете нием своего имени. Называя какой-либо РЖ его именем – как, например, и человека – мы выделяем его и можем лучше познать его суть.

Исторически именно с обращения к именам жанров, толкования их семантики начиналось изучение РЖ. Описывая некоторые РЖ, М.Ю. Фе досюк отмечает, что направление, при котором вместо конкретных вы сказываний, принадлежащих РЖ, исследуются «слова, являющиеся, по мнению исследователей, наименованиями данных жанров, а анализ спе цифических особенностей каждого из жанров, как правило, заменен ана лизом семантики или классификации таких, например, существительных, как вопрос, просьба, жалоба, упор или ссора», представляет собой на чальный этап в изучении РЖ [10, с.61].

Например, М.Ю. Федосюк полагает, что названиями РЖ не могут быть существительные ccopa, угроза, придирка, похвальба (и вообще все такие, семантика которых отражает не вполне благовидную цель). По его мнению, и комплимент не может считаться РЖ. С этим трудно согла ситься, хотя, как было уже сказано раньше, далеко не все речевые собы тия и действия могут быть РЖ. М.Ю. Федосюк фактически отказывает в праве на существование так называемым «косвенным высказываниям» и соответствующим РЖ. В этом вопросе я скорее согласен с В.Е. Гольди ным, который в статье «Имена речевых событий, поступков и жанры рус ской речи» типы РЖ выделяет в связи с такими типизированным языком формами осмысления мира, как ситуация, событие, поступок. «Наиболее естественно, – говорит В.Е. Гольдин, – связывать категорию жанра с ка тегорией ситуации как формы, структуры события» [11, с.24]. Основа ре чевого события – речевое действие, поэтому можно говорить об ответе, разговоре, беседе, извинении, объяснении, споре, ссоре как об именах РЖ.

И справедливо В.Е. Гольдин замечает, что слова типа победа, поражение, успех, достижение, рекорд, провал, промах, измена, шалость, проказа, подвиг, с помощью которых говорят о событиях, сами именами событий не являются. Мы можем сказать во время разговора, в конце ссоры и т.п., но нельзя сказать *во время подвига, *в момент измены, *в конце победы.

Эти существительные могут называть довольно сложные события дейст вительности, во время которых могут происходить и события речевые, но сами речевые события не называют.

Т.В.Анисимова в небольшой работе 2001 г. «О соотношении понятий «речевое событие» и «риторический жанр» также рассматривает, в чем состоит различие между речевыми событиями и РЖ. Жанры, как она по лагает – явления однородные. Это касается не только монологических РЖ, но и диалогических. Так, беседа – это РЖ до тех пор, пока представ ляет собой однородное чередование реплик, обмен репликами. Напротив, совещание – это уже речевое событие, поскольку в его композиции пред полагаются разные как монологические, так и диалогические РЖ: доклад, мнение, предложение;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.