авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и науки России

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Кузбасская

государственная педагогическая академия»

Кафедра русского языка и литературы

70-летию

Кемеровской области

посвящается

МОЛОДАЯ ФИЛОЛОГИЯ СИБИРИ – 2013 Сборник статей Новокузнецк 2014 ББК 81.2 Рус + 74.58 Публикуется по решению М 75 редакционно-издательского совета КузГПА от 3 марта 2014 г.

ISBN 978-5-85117-771-2 (протокол № 3) М 75 Молодая филология Сибири – 2013: сборник статей / отв. ред. С.П. Петруни на. – Новокузнецк, 2014. – 149 с.

Сборник статей включает научные работы студентов факультета русского языка и литературы КузГПА и материалы межвузовской студенческой олимпиады по русско му языку «Язык моей малой родины». Среди научных работ представлены материалы докладов, прозвучавших на XLIX региональной научно-практической студенческой конференции «Литературное и лингвистическое краеведение». Конференция и олим пиада были приурочены к 70-летию Кемеровской области.

Сборник адресован учителям-словесникам, студентам филологических факуль тетов.

Редакционная коллегия: С.П. Петрунина (отв. редактор), д-р. филол. наук;

И.А. Пушкарева, канд. филол. наук;

О.В. Смирнова, ст. лаборант.

ББК 81.2 Рус + 74. М ISBN 978-5-85117-771- © Кузбасская государственная педагогическая академия, СОДЕРЖАНИЕ Предисловие…………………………………………………………………... Раздел I. Слово о языке моей малой родины……………………………... Раздел II. Научные работы студентов факультета русского языка и литературы КузГПА………….…………………………………………... Белик С.И. Героическая тема баллады Г. Гейне «Гренадеры»

и её отражение в мировой литературе…………………………………...….. Бондарев М.В. Функции именительного падежа существительных (на материале произведений А.П. Чехова)…………………………………. Быкова Н.В. Способы выражения прошедшего времени в шорском языке…………………………………………………………….... Ибрагимов Д.А. Время в стихотворении А.А. Ахматовой «Высоко в небе облачко серело…» (лингвистический аспект)……………………………… Комарова В.Б. Старославянизмы в «Сказании о Мамаевом побоище»…. Костюченко С.С. Язык журналистской этики в интернет-изданиях…….. Кошелкина Т.А. Стилистические функции метонимии в ранних рассказах А.П. Чехова………………………………...………….... Маргарян Л.В. Цветообозначения в рекламном дискурсе (на материале каталогов «Avon»)…………………………………………… Обухова А.Ю. Образ Любови Алексеевны Никоновой в городской газете «Кузнецкий рабочий»…………………………………... Паноинте М.В. «Где твои крылья?»: лингво-смысловой комментарий к тексту песни «Крылья» (автор слов И. Кормильцев, исп. «Наутилус Помпилиус»)………………………………………………... Рябченко А.С. Образ Альбертины Фёдоровны Фомченко в городской газете «Кузнецкий рабочий»…………………………………... Сергеева Е.Г. Мотив любви-измены в народных песнях о цыганах…… Симанчук С.В. «Персональный конец света»: лингво-смысловой комментарий к тексту песни «Я хочу быть с тобой»



(автор слов И. Кормильцев, исп. «Наутилус Помпилиус»)……………… Слынько А.С. «В нас чувства лучшие стыдливы и безмолвны…»: филоло гический анализ стихотворения Д.С. Мережковского «Молчание»…….. Тараканова И.О. Поэма А.А. Блока «Двенадцать»

в современном осмыслении………………………………………………… Шпехт А.В. Образ отца в ремарках пьес А.В. Вампилова «Прощание в июне» и «Старший сын»: сопоставительно-стилистический анализ….. ПРЕДИСЛОВИЕ … И это всё зовётся безграничной, бескрайней, босоногой малой родиной.

Л.А. Никонова К 70-летию Кемеровской области кафедра русского языка и литерату ры приурочила ряд мероприятий и публикаций. Вышли в свет «Словарь ремесленно-промысловой лексики говоров Кузбасса» (автор-составитель канд. филол. наук, доц. Н.А. Баланчик), хрестоматия «Духовные стихи Ке меровской области» (сост. канд. филол. наук, доц. В.В. Трубицына), сбор ник материалов диалектологической практики 1952–2012 гг. «Кузбасская деревня в рассказах её жителей» (составители: д-р филол. наук, проф.

С.П. Петрунина (отв. ред.), канд. филол. наук Н.В. Петрунина). Проведены межвузовская олимпиада по русскому языку среди студентов ГОУ ВПО и СПО г. Новокузнецка «Язык моей малой родины» и XLIX региональная научно-практическая студенческая конференция «Литературное и лин гвистическое краеведение». Содержание олимпиады и конференции отра жено в материалах настоящего сборника.

В первом разделе сборника представлено творческое домашнее зада ние нескольких команд, подготовленное к студенческой олимпиаде, – «Слово о языке моей малой родины». Участники команд поделились свои ми размышлениями о содержании понятия «малая родина» и творчестве кузбасских поэтов, о топонимике Кузбасса и культуре народов, населяю щих его. Звучали стихотворения о Новокузнецке и земле Кузнецкой, в том числе сочинённые самими студентами.

Основу второго раздела составляют материалы докладов, прозвучав ших на студенческой конференции, в рамках которой работали следующие секции: «Фольклорные традиции и мотивы в русской литературе. Пробле мы поэтики русской и зарубежной литературы», «Проблемы теории и ис тории русской литературы», «Писатели родного края детям и о детях», «Шорский язык и литература», «История языка и региональная лингвисти ка», «Функционально-когнитивный анализ значимых единиц русского языка». Также во второй раздел включено несколько работ, представляю щих опыты филологического анализа текста студентов V курса ФРЯиЛ КузГПА.

Раздел I. СЛОВО О ЯЗЫКЕ МОЕЙ МАЛОЙ РОДИНЫ ЛИТЕРАТУРНАЯ КОМПОЗИЦИЯ «СЛОВО О ЯЗЫКЕ МОЕЙ МАЛОЙ РОДИНЫ»





М.В. Кальсина, А.И. Кабанков, В.Б. Комарова, В.В. Пивкина, Е.В. Тарасова, А.В. Шпехт, Е.А. Юшманова, студенты III и IV курсов ФРЯиЛ КузГПА Руководитель команды: И.А. Пушкарева, канд. филол. наук, доцент Памяти Любови Алексеевны Никоновой посвящается Д.С. Лихачёв назвал русский язык счастливым (см. об этом: [1, с. 552–553]). Счастливы и мы, студенты филологического факультета, по стигающие сокровищницу русского языка. Одна из составляющих счаст ливой судьбы нашего языка – огромное пространство России.

Земля русская богата талантами. И нередко мы с трудом осознаём, что талантливый художник слова жил рядом с нами – в одном городе, учился на том же факультете русского языка и литературы, где учимся мы.

Новокузнецкая поэтесса Любовь Алексеевна Никонова приехала в Кузбасс в 1966 году и за долгие годы плодотворного творчества подарила своим читателям более двадцати поэтических сборников.

По словам М.М. Бахтина, «только в поэзии язык раскрывает все свои возможности, ибо требования здесь к нему максимальные: все стороны его напряжены до крайности, доходят до своих последних пределов;

поэзия как бы выжимает все соки из языка, и язык превосходит здесь себя самого»

[2, с. 65].

Ключевые темы лирики Никоновой – «человек – и космическое чудо жизни;

современная цивилизация – и вечная красота Божественного творе ния;

напряжённая жизнь человеческой души – и “горящая музыка мира”;

дыхание смут и катастроф – и неугасимый свет веры, надежды, любви» [3, с. 4].

Особое место в творчестве поэта занимают стихотворения о родине.

Родилась будущая известная поэтесса в маленьком волжском селе Влади мировка.

«По утрам над Владимировкой струится печной дым. Этот дым пахнет кизяком и кисловатыми лепешками. Это дым моего детства и моего отечества. Своими душистыми частичками проникает он в кровь, достигает первичных, младенческих клеток мозга и дает всему существу сладостное умиротворение и пречистое блаженство.

Так растекается мартовский снег по проталине и обнажает пло ские прилизанные островки зеленой травки.

Так тает сахарная роса на землянике.

Так опадает невесомая пена на парном молоке.

Так дышит нежное темечко новорожденного» (цит. по: [4]).

Любуюсь ненаглядною равниной.

Рассвет чудесный: золотой и розовый.

И воздух тополиный – тополиный.

И ветерок берёзовый – берёзовый.

Светило начинает путь привычный, ласкает мир медвяный, бальзаминовый, А воздух земляничный – земляничный, А ветерок калиновый – малиновый.

А воздух голубичный и черничный, А ветерок вишнёвый и смородинный.

И это всё зовётся безграничной, Бескрайней, босоногой малой родиной [5, с. 12].

За красной калиной По зимнему лесу на лыжах.

По белому снегу.

И видеть чтоб белочек рыжих.

Чтоб дятлы на соснах Трудились с усердьем отменным И звук их ударов Летел по мирам и вселенным.

И облачко птиц красногрудых Чтоб справа горело, А слева чтоб вечное древо Сквозь время смотрело [6, с. 126].

Была бы цыганкой, когда б не Россия, ей-богу.

Легко находить наугад в бесконечность дорогу, легко без пожиток, без шмуток шататься по шару, по шару земному, готовому вечно к пожару.

Легко проходить под изменчивым сводом небесным, земель не считая, по странам просторным и тесным.

Не ждать ни приветов, ни писем, ни бедной открытки и так умереть на ходу иль в убогой кибитке.

Но где зимовать мне, кочевнице?

Ясно, в России, в которой сугробы огромны, огромны и сини.

Но где проводить мне, кочевнице, жаркое лето?

В России оттаявшей, полной прозрачного света.

Что класть в изголовье мне ночью прохладной и тусклой?

Должно быть, поляны с цветами земли этой русской.

Где сном засыпать мне Последним, глухим, незнакомым?

В земле этой русской, На кладбище русском зелёном [5, с. 5].

Любовь к Родине. Любовь к людям. Любовь к Истине… Любовь Алексеевна вспоминает: в детстве «старенький сельский священник о. Ва силий приголубил мою детскую душу, поселил её в атмосфере райской доброты и теплоты … Это была первая встреча с любовью как с духов ным явлением» [3, с. 6]. Любовь Алексеевна утверждает: «будущее для людей возможно лишь при условии, если от них не уйдёт любовь» [3, с. 10]. Любовь Алексеевна раскрывает божественный смысл Любви: «Лю бовь ведь сопрягается с верой, входит в вечное измерение (как писал Габ риель Марсель: сказать человеку “Я тебя люблю” – то же самое, что ска зать ему: “Ты будешь жить вечно, ты никогда не умрёшь”) [3, с. 6].

Какой любви исполнена печаль!

Случайный звук и дуновенье ветра былую боль напомнят невзначай, но эта боль теперь светлее света.

Не плакать, нет.

Не насмехаться, нет.

Но ощутить с первоначальной силой тот вечер, первый, первый тот рассвет, когда могла любить и быть любимой.

И даже запах старого пальто Таит в любой из сокровенных нитей всё милое, всё грустное, всё то, что остаётся от больших событий.

Как хорошо, что были рождены и что живём и знаем, что мы жили, что были удивительно нежны и нежности с годами не изжили.

Люблю простое – травы, небеса – не потому, что мне оно служило, не потому, что радует глаза, а потому, что это вечно живо, что в этом есть глубинный смысл любви, который от себя не отпускает, что девочка с балкона над людьми игрушку на верёвочке спускает… И чем заметней надо мною власть твоя, зелёный маленький листочек, тем ближе к жизни хочется припасть, и жить, и жить, благословив источник.

И в памяти любимый человек таким родным и радостным предстанет, что в сердце, очарованном навек, ещё печальней и светлее станет [7, с. 86–87].

Литература 1. Лихачёв Д.С. Заметки и наблюдения // Русская риторика: Хрестома тия / авт.-сост. Л.К. Граудина. М., 1996. С. 551–553.

2. Бахтин М.М. Проблема содержания, материала и формы в словесном художественном творчестве // Бахтин М.М. Литературно-критические ста тьи. М., 1986. С. 26–89.

3. Никонова Л.А. Похожи встречи на подарки. Кемерово, 2003. 440 с.

4. Михайлов Савва. Сокровенные встречи // Кузнецкий рабочий. февраля 2007 г.

5. Никонова Л.А. Я живу под столетней ветлой: Стихи. М., 1988. 112 с.

6. Никонова Л.А. Над звездами горящая звезда. Кемерово, 2006. 176 с.

7. Никонова Л.А. Скрипичный ключ. Стихи. Кемерово, 1974. 128 с.

СЛОВО О ЯЗЫКЕ МОЕЙ МАЛОЙ РОДИНЫ О.А. Дорошенко, И.С. Добрынина, А.А. Загребецкая, А.Е. Калякина, А.А. Денщикова, Н.К. Платонов, А.Е. Чемодурова, студенты ФПО КузГПА Руководитель команды: Л.А. Инютина, д-р филол. наук, доцент Ведущий: Вы никогда не замечали, что наша область на карте похожа на Африку?

1-й студент: С точки зрения психологии… Ведущий: С любой точки зрения, это издевательство – делать область в Сибири схожей с самым жарким континентом! Товарищи студенты, кто назовёт мне определение психолога?

2-й студент: Психолог – это человек, наблюдающий за присутствующими мужчинами, когда в комнату входит красивая девушка.

Ведущий: Ладно. Какой праздник недавно отмечала область?

3-й студент: День психолога. День рождения Зигмунда Фрейда… Ведущий: Подумай хорошенько, чему посвящена олимпиада?!

3-й студент: А, 70-летию области!

Ведущий: Ну, наконец-то! Кто расскажет стишок в честь праздника?

4-й студент:

Как открою Фрейда том, Нахожу в себе симптом, А как подвернется Фромм, Нахожу в себе синдром.

Ведущий: А сколько тебе лет?

4-й студент: Осенью будет 19.

Ведущий: Надо же, какие мы оптимисты!

5-й студент: Команда факультета психологии образования Все: Всегда на позитивной волне!

СЛОВО О ЯЗЫКЕ МОЕЙ МАЛОЙ РОДИНЫ Е.О. Бетхер, К.Ю. Каськова, Т.В. Корнева, О.А. Шайдурова, С.В. Щербакова, студенты ФМФ КузГПА Руководитель команды: Л.А. Инютина, д-р филол. наук, доцент На кетско-енисейском языке слово «река» СЕС;

кетско-пумпокальском ТЕТ;

кетско-аринском- СЕТ;

кетско коттском- ЧЕТ, ШЕТ;

кетско-ассанском УЛ, УЛЬ, УР, ГУР.

Топонимы произносились кетами в форме Борузас, Борунет, Ускат Где «КУНДО»- длинная, а «БУ» - река.

«СУ» – река, вода «КОЛЧАК» - ручей, речка «ЧУЛАТ» -очень маленькая речка, речоночка СЛОВО О ЯЗЫКЕ МОЕЙ МАЛОЙ РОДИНЫ Л.В. Крушкомолова, Ю.И. Плаксина, А.Н. Сине-Никольская, М.К. Филимонова, И.С. Черных, студенты ФИЯ КузГПА Руководитель команды: Л.А. Инютина, д-р филол. наук, доцент Так повелось, так предками дано нам, Что Родина своя у каждого из нас.

Моей родной землёй, любимым краем Стал ты, единственный навеки, мой Кузбасс!

Кузбасс объединил народы.

Приезжие и те, что от природы, Живут в Сибири испокон веков.

И англичанин здесь имел свой кров, И русские, татары, украинцы, Удмурты, шорцы и марийцы.

И среди сотен разных поселенцев В Кузнецком Алатау проживают немцы.

Здесь каждый свою родину обрёл, И свой язык в семью языков ввёл.

СЛОВО О ЯЗЫКЕ МОЕЙ МАЛОЙ РОДИНЫ Л.А. Баталова, К.В. Лямкина, Е.И. Пикалова, Н.С.Тимченко, В.Д. Часовникова, студенты КузТСиД Руководитель команды: Е.И. Пьянова, преподаватель русского язы ка и литературы ГБОУ СПО КузТСиД Великий русский писатель Константин Паустовский сказал: «Ис тинная любовь к своей стране немыслима без любви к своему языку. С русским языком можно творить чудеса. Нет ничего такого в жизни и в на шем сознании, что нельзя было бы передать русским словом. Нет таких звуков, красок, образов и мыслей, – для которых не нашлось бы в нашем языке точного выражения».

«Честь и слава нашему языку, который в самородном богатстве сво ём, почти без всякого чуждого примеса, течет как гордая, величественная река – шумит, гремит – и вдруг, есть ли надобно, смягчается, журчит неж ным ручейком и сладостно вливается в душу, образуя все меры, какие за ключаются только в падении и возвышении человеческого голоса» (Н.М.

Карамзин). Только на своей Родине мы можем выражаться многогранно и полно с помощью своего родного русского языка.

Слово «Родина» имеет огромный и глубокий смысл. Родной край это наша малая родина, место, где мы родились. Для нас нет ничего роднее и ближе места, где мы выросли. Ведь человека рано или поздно будет тя нуть на свою малую Родину, где ему дороги знакомые дороги, улицы, до ма, леса и поля, что отражено в стихотворении о родном крае. Всё это име ет большое значение в жизни каждого человека и занимает особый уголок в его сердце.

Мой край родной, знакомый край!

Тебе я рада день и ночь.

Скажу тебе: «Ты только знай – Один лишь ты сумел помочь».

Когда печально, одиноко На сердце было мне тогда, Я шла дорогами твоими, И уплывали вдаль луга… Я знала – поле бесконечно, И солнце здесь светлее всё ж.

Неподалёку пела речка, Раскинулась вдоль поля рожь.

И радостно, и так отрадно – Слились сердцами мы с тобой, Мой край, мне большего не надо, Лишь вновь увидеть облик твой.

Сейчас я далеко, я знаю, Что не хватает мне лесов.

И дом я часто вспоминаю, И улицу, и верных псов.

И нет предела у мечтаний.

О, Милый край, ты дай понять, Что нет и вовсе расстояний, Когда вдали кому есть ждать… Каждый человек привязан к своей малой Родине. Именно к своей собственной, любимой и настоящей. Что я считаю своей малой Родиной?

Это место, которым я горжусь!

И нашей малой Родине – Кузбассу посвящаются такие строки:

Пламенеют зарницею алой Поднебесных стада облаков.

Напрягаясь душою и телом, Помогая природе собой, Земляки мои, словом и делом, Ежедневно выходят на бой.

За здоровье людей и животных, За спокойный и радостный быт, За обиженных жизнью, голодных, Чтобы каждый одет был и сыт, За бездомных детей, беспризорных, За седых и больных стариков, Против замыслов страшных и чёрных, Беззакония грубых оков.

Так, в трудах и заботах привычных – Каждый день, каждый миг, каждый час, Героических дел и обычных, Жизнь идёт на земле и у нас.

Урожай на полях созревает, Спеет ягода в личных садах, В соты пчёлы нектар собирают, И карась нерестится в прудах.

Так цвети же, мой край плодородный, Золотою звездою сияй!

Родничок животворный, народный, И страну своей славой венчай!

Язык малой Родины создавался в «горниле» житейского опыта, через трудное обретение смысла, чувств, настроений и созерцание живых духов ных истин. Духовное предназначение слова заключается в его движущей силе, которая стремиться к красоте и истине.

Максим Горький говорил: «Язык – это голос народа, который соз дал художественную литературу, не знающую себе равных среди литера тур мира, создал удивительное искусство. И наша задача – любить, вдум чиво изучать родной язык, ценить его».

Раздел I. НАУЧНЫЕ РАБОТЫ СТУДЕНТОВ ФАКУЛЬТЕТА РУССКОГО ЯЗЫКА И ЛИТЕРАТУРЫ КузГПА ГЕРОИЧЕСКАЯ ТЕМА БАЛЛАДЫ Г. ГЕЙНЕ «ГРЕНАДЕРЫ»

И ЕЁ ОТРАЖЕНИЕ В МИРОВОЙ ЛИТЕРАТУРЕ С.И. Белик (V курс) Научный руководитель: С.Ф. Рябцева, канд. филол. наук, доцент Баллада Г. Гейне «Гренадеры» выделяется на общем фоне первого раз дела «Книги песен». «Юношеские страдания» в целом – это надрывный рас сказ о глубоко несчастной любви, боль которой заставляет поэта забыть, жи вет ли он во сне иль наяву, обитает в миру или почивает в могиле. Баллада подчеркнуто объективна, присутствие автора в коллизии не обнаруживается.

По словам Гейне, она была написана им в 1816 г., по мнению современных исследователей, наиболее вероятной датой создания может считаться год.

«Гренадеры» открывают в творчестве Гейне наполеоновскую тему. Так же, как в прозаическом очерке «Идеи. Книга Ле Гран», история преподно сится как ее отражение в сознании рядового участника. В этом случае реаль ное событие с временной и пространственной дистанции обретает характер анекдота, предания, легенды – все зависит, сколь значителен разрыв во вре мени. Существенно, что народное сознание факт интерпретирует как миф, а в данном случае, коли событие совсем недавнее, оно обретает черты герои ческой легенды. Аналогично поступает и М. Лермонтов в стихотворении «Бородино», где великое событие выступает в восприятии рядового его уча стника, который, впрочем, себя объединяет со многими: у Лермонтова часто повторяется и подразумевается – «мы». Общность подхода к недавнему ис торическому прошлому у Гейне и Лермонтова весьма знаменательна.

Внимание поэта настигает гренадеров в скорбный час. Бравые вояки со старились, предчувствие близкой кончины тяготит их. Тревожит судьба ос тавленной на произвол судьбы семьи. Но главное – мысль об императоре, о Наполеоне. Умирающий гренадер готов ему служить не только до последне го часа, но и после смерти. Последнее обстоятельство превращает реальность в легенду, которая определяет жанр стихотворения – баллада. Образ импе ратора мифологизирован: стоит ему, сегодняшнему пленнику, протрубить марш в поход – гренадер на подмогу встанет из гроба.

Гейне с удивительной проницательностью уловил в балладе наиболее характерную особенность народного мышления в переломные эпохи. Рядо вой участник политических катаклизмов ощущает себя необходимым дейст вующим лицом. Он склонен к самопожертвованию во имя высшей цели и ра ди того, в ком историческая миссия персонифицирована. Он видит смысл своей жизни в служении выдающемуся деятелю, интуитивно постигая, что он один из многих, кто творит исторического гения. В этом он находит оправда ние своей обыкновенной и глубоко несчастливой жизни, ознаменовавшейся бесчисленными жертвами.

Важно и то, что диалог гренадеров происходит, когда они оказались на постое в Германии. Их речи услышаны немецким поэтом, воссозданы на не мецком языке для немецкого читателя. Гейне не поклонялся Наполеону, но сожалел о том, что в Германии не было личности, способной объединить на цию, ликвидировать феодальные пережитки и раздробленность страны.

Комментируя это стихотворение, Н. Берковский утверждал:

«В стихотворении сказывается тот некритический культ Наполеона, которому предавался молодой Гейне. Более зрелый Гейне относился более сдержанно к “наполеоновской легенде”» [1, с. 384–385].

Неточность комментатора, на наш взгляд, в том, что он смешивает авто ра с персонажами баллады. Культ Наполеона, безусловно, присутствует в этом стихотворении, но он в сознании гренадеров. Автор возвышается над своими героями, проявляется это, в частности, в том, что гренадеры с удиви тельной легкостью готовы забыть себя и семью во имя императора. Они из быточно самоотверженны у Гейне. Они готовы умереть и встать из гроба, ко гда их призовет к этому кумир. В балладе о гренадерах этот мотив преподне сен достаточно серьезно, как своего рода гипербола верности солдатскому долгу. Ради императора гренадер забывает о семействе, готовый всех пустить по миру:

Да что мне? Просить Христа ради Пущу и детей и жену.

Иная на сердце забота:

В плену император, в плену!

(Пер. М. Михайлова) [2, с. 59].

Показательно, что данная строфа баллады генетически восходит к соот ветствующему фрагменту шотландской народной баллады «Эдвард»:

«Что ж будет с твоими детьми и женой, Эдвард, Эдвард?

Что ж будет с твоими детьми и женой В их горькой, беспомощной доле?»

Пусть по миру ходят за хлебом с сумой, Мать моя, мать!

Пусть по миру ходят за хлебом с сумой, Я с ними не свижуся боле!

(Пер. А. Толстого) [2, с. 82].

Это совпадение лишний раз свидетельствует о том, что молодой Гейне проявлял огромный интерес к жанру баллады, причем не только немецкой, но и иноязычной.

Гейне в дальнейшем своем творчестве легендарную сюжетную колли зию, которую можно обозначить как «погибшее войско поднимается из мо гилы, чтоб освободить отечество», переосмысливает сатирически, для него эти иллюзорные верования превращаются в опасный миф, который он раз венчивает в поэме «Германия. Зимняя сказка» (глава XVI).

В XX в. этот гейневский мотив о самоотверженном солдате, готовом встать из могилы ради служения верховной власти, Бертольт Брехт превра щает в сатирический гротеск. Мертвый солдат, которого поднимают насиль но из могилы, чтоб шел сражаться за своего кайзера, – центральный образ «Легенды о мертвом солдате» (1918) Б. Брехта.

В балладе Г. Гейне героическое воскрешение для подвига преподнесено романтически красочно:

То Он над могилою едет!

Знамена победно шумят...

Тут выйдет к тебе, император, Из гроба твой верный солдат!

(Пер. М. Михайлова) [2, с. 81].

Брехт выстраивает свою «Легенду о мертвом солдате» из множества подробностей и деталей, которые разрушают былые и новейшие легенды о неизвестных солдатах, готовых умирать дважды ради кайзера, императора, вождя или фюрера. Поэт-сатирик нашего столетия скрупулезно воспроизво дит операцию по извлечению трупа во всей своей омерзительности:

Вошла в могилу сталь лопат, прервала смертный сон.

И обнаружен был солдат, и, мертвый, извлечен.

Врач осмотрел, простукал труп, и вывод сделал свой:

хотя солдат на речи скуп — но, в общем, годен в строй...

В прогнившую глотку влит шнапс.

Качается голова.

Ведут его сестры по сторонам, и впереди — вдова.

(Пер. С. Кирсанова) [2, с. 63].

Великий пародист Брехт в своей «Легенде о мертвом солдате», по видимому, в качестве отправной точки использовал заключительные строки «Гренадеров» Гейне. Некоторые детали повторяются в балладах (упомина ния о вдове, батальные атрибуты), хотя, быть может, это объясняется сходст вом ситуаций, в свою очередь порождающим типологические соответствия.

Два известнейших произведения немецкой поэзии отразили изменения в массовом сознании. У Гейне мы находим романтическое самозабвение во имя некоей высшей цели. У Брехта развенчивается отжившая героическая легенда. Показывая абсурдность действий осквернителей праха, он внушает мысль о том, что гибнуть на полях сражений во имя кайзера (у Гейне в ори гинале тоже «кайзер», в русских переводах – император) нелепо во второй раз, равно как и в первый. Брехт перечеркивает романтические представле ния натуралистически преподнесенными подробностями.

Как первооснову пародии использовал это стихотворение в переводе М. Михайлова в окнах РОСТА и В. Маяковский. В стихотворной подписи под плакатом «Два гренадера и один адмирал» (1919), поэт, сохраняя отдель ные строчки из русского перевода знаменитой баллады, превратил двух гре надеров в трех генералов:

Три битых брели генерала, был вечер печален и сер.

Все трое, задавшие драла из РСФСР [3, с. 18].

Комического эффекта сатирик стремился достичь тем, что скулят и се туют на разгром не рядовые гренадеры, а командующие белогвардейскими армиями: Юденич, Деникин и Колчак. Сам по себе стихотворный текст В. Маяковского особенно не примечателен, у него случались и более удачные сатирические подписи. Для данной темы это важно лишь как показатель ши рочайшей популярности у русского читателя баллады Гейне в переводе М. Михайлова.

В России баллада Г. Гейне «Гренадеры» сделалась известной благодаря переводу М. Михайлова. Однако это стихотворение до него первым на рус ский язык перевел М. Катков (Отечественные записки. 1840. Т. 8), а после не го были опубликованы переводы Л. Мея (Сын отечества. 1858. № 36), А. Фе та (Северный вестник. 1893. № 1) и др. Все они уступают переводу М. Михайлова, который стал фактом отечественной поэзии.

Может показаться, что перевод не содержит непреодолимых трудностей, так как баллада имеет повествовательный зачин, далее развертывается сю жет, завершаемый диалогом. Прочитав «Гренадеров» Г. Гейне по-немецки, их можно приблизительно пересказать, что собственно и сделал М. Катков:

ГРЕНАДИРЫ (Из Гейне) Обратно во Францию шли гренадиры Из русского плена вдвоем;

И лишь добрались до немецкой квартиры, Их весть поражает, как гром, – Что Франция гибнет – она уступила, Она проиграла войну, И гвардия знамя в бою опустила И сам император в плену.

Заплакали горько их старые очи.

–Товарищ! – один говорит:

Мне дальше нейдти уж, товарищ, нет мочи, Горит моя старая рана, горит!

«Бал кончен, товарищ». – Другой отвечает:

«И я бы здесь умер с тобой, Но дома семейство меня поджидает:

Что будет с детьми и с женой?..» [4, с. 382].

Несовершенство перевода очевидно. Первый русский переводчик риф мует вслед за Гейне «гренадиры» – «квартиры». Но по-русски в этих словах ударные слоги произносятся различно. Вторая строфа у Гейне – констатация случившегося, у переводчика она – демонстративно патетична. Перевод лек сически скуден и заполняется повтором одних и тех же выражений в целом ряде строф. Анекдотически звучит в устах старого гренадера: «Бал кончен, товарищ!» Нелепо в русском тексте обращение, наряду с многократно повто ренным «товарищ», вдруг в шестой строфе «камрад». В заключительной строфе у Гейне нет повтора первой и третьей строк. Словом, перевод спра ведливо предан забвению.

М. Михайлов создал два по существу совершенно различных перевода.

Первый, опубликованный в журнале «Иллюстрация» (1846. № 40), весьма невыразителен.

Во Францию два гренадера пошли.

В плену на Руси они были...

Когда же в немецкую землю пришли – Повеся головы тужили.

Услышали горькую весть они там, Что край свой они потеряли, Что храброе войско сдалося врагам, Что в плен императора взяли...

И плачут они о родной стороне, Царя своего вспоминают...

Один говорит: «О как тягостно мне, – И как мои раны пылают!»

Другой говорит: «Все прошло для меня!

И я здесь умру, брат, с тобою!..

Но дома ведь дети мои и жена...

Что будет с детьми и с женою?..» [5, с. 44].

Гренадеры поданы переводчиком с заметной сентиментальностью. Пе реводчик умилен их трогательным отношением к императору и, в отличие от Гейне, сохраняющего спокойствие, впадает в излишнее волнение. Явно не удачно желание гренадера быть засыпанным пылью родною. О святой мо литве в стихотворении Гейне не упоминается вовсе.

Через тринадцать лет М. Михайлов вернулся к гейневскому тексту и сделал перевод, который стал всем известен. Переводчик нашел точное, ем кое слово «брели», передающее печальное возвращение гренадеров домой.

Удачно обращение их друг к другу словом «брат».

Однако, сличая перевод с оригиналом, А. Блок отметил тридцать шесть неточностей. Некоторые носят частный характер: «раны вместо рана», «ма лолетки вместо ребенок», «вымолвил вместо сказал», «ленточка – вместо лента» и т. д. Такого рода разночтения не только следует простить перево дчику, а скорее поставить в заслугу, потому что они-то и создают довери тельную интонацию, придают интимность тексту. А. Блок заметил: «Мечи звенят и блистают», а у Михайлова «Знамена победно шумят». При этом Блок добавил: «Откуда, кстати, у Гейне мечи? Из романтики». Это еще одно подтверждение связей Гейне с романтизмом, он пользуется романтическими метафорами, хотя по существу у него эта расхожая метафора использована не столько поэтически, а скорее на разговорном уровне как обозначение ба тальных действий, а не с целью создания возвышенного романтического об раза.

Существенно замечание о несоответствии размера. Действительно, М. Михайлов и другие отечественные переводчики пользовались не дольни ком, а трехсложными стопами. А. Блок в упрек переводчику ставит то, что у Гейне первая и третья строчки в строфе рифмуются, а переводчик их не рифмует. У Гейне зачастую нечетные строки не рифмованы, но в данном стихотворении в строфах всюду перекрестная рифма присутствует.

В итоге А. Блок дает самую высокую оценку переводу Михайлова, на зывая его тем не менее не переводом, а подражанием.

На наш взгляд, у Михайлова это перевод из Гейне, отступления от под линника всегда неизбежны, но в этом тексте они носят второстепенный ха рактер. Переводы этой баллады А. Фета и Л. Мея крайне неудачны и произ водят впечатление испорченного текста М. Михайлова:

Во Францию двое плелись гренадер Из русского снежного гроба, И только дошли до немецких квартер – Повесили голову оба.

(Пер. Л. Мея) Во Францию два гренадера пошли, В России в плену они были;

Но только немецкой достигли земли, То головы тут же склонили.

(Пер. А. Фета) [5, с. 53].

К максимальной точности перевода стремился В. Брюсов, различавший, как и А. Блок, подражание и перевод.

Немецкая поэзия привлекала В. Брюсова в течение всего его творческо го пути. Наибольший интерес вызывал у русского поэта Гёте, а вслед за ним – Гейне. Брюсову принадлежит ряд переводов из Гёте и Гейне.

Характерно, что Брюсов обращался к хрестоматийным стихам Гёте и Гейне, которые прежде до него уже переводились и стали фактом русской отечественной поэзии. Так, он переводит «Ночную песнь странника», хорошо известную в интерпретации М. Лермонтова. У Гейне он выбирает для пере вода балладу «Два гренадера», также весьма популярную в нашей стране благодаря давнему переводу М. Михайлова. Переводческие принципы Брю сова обнаруживаются уже в самом выборе объекта. Переводы предшествен ников Брюсова, обладая большими поэтическими достоинствами, зачастую отличались существенными неточностями как в передаче содержания, так и в плане поэтики.

Отчетливо видя недостоверности этих и ряда других русских классиче ских переводов, Брюсов-переводчик не ставил своей целью превзойти старых мастеров перевода. Он лишь стремился к максимальной точности и отточен ности перевода, не позволяя малейших отступлений ни в лексике, ни в рит мике переводимых стихотворений.

Выигрывая в точности, он проигрывал в поэтической выразительности.

Но для Брюсова соответствие оригиналу было первейшим критерием высоко го переводческого искусства. Поэтому с полным основанием можно утвер ждать, что В. Брюсов, наряду с А. Блоком, К. Бальмонтом, Н. Гумилевым и другими переводчиками, утверждал новые принципы отечественной школы переводчиков XX в., заключавшиеся прежде всего в соответствии подлинни ку.

Среди лирических произведений В. Брюсова есть немало подражаний Гёте («Миньона», «Классическая вальпургиева ночь») и Гейне («Лорелея»).

Эти стихотворения можно рассматривать как осовремененный вольный пе ресказ оригинала. В них Брюсов отказывается от детального сходства, вклю чая в текст лишь отдельные узнаваемые образы.

Если для русских переводчиков XIX в. было характерно слияние автор ского оригинала и субъективного его восприятия, то в творчестве Брюсова произошло четкое разделение переводчика, строго следующего за избранным оригиналом, и просто поэта, свободно передающего впечатление от близкого по духу иноязычного произведения. Перефразируя известные слова Жуков ского, можно утверждать, что в переводе он был рабом оригинала, в подра жании – самовластным хозяином.

Молодой В. Брюсов, как и многие его современники, пережил страстное увлечение поэзией Генриха Гейне. Об этом он рассказал в своих мемуарах:

«Одно лето я увлекся Гейне. Говорят, что Гейне это болезнь, которую должен пережить каждый из пишущих стихи. Я знал немецкий язык доволь но посредственно, я понимал не все даже со словарем, но угадывать было еще сладостнее, чем знать. То лето у меня была комната наверху, под кры шей. Я не любил гулять. Я сидел у себя наверху даже в самую жестокую жару, когда под железной крышей было едва возможно дышать. Я разде вался почти донага, ложился на пол, где было немного прохладнее, читал Гейне, переводил, или писал новые октавы в «Короля» и «Землю»... Из своих переводов Гейне припоминаю один, где мне удалось – еще тогда — уловить особенности немецкого размера, на которые отваживался Тютчев, но ко торых боятся новые переводчики Гейне. «Проходят годы, уходят»...» [5, с. 56].

В этих же мемуарах он рассказал о встрече, которая, вероятно, заставила вспомнить старых «Гренадеров» и заново перевести их:

«Под Парижем, в Версале, я встретил солдата-ветерана. Так как мы с женой недурно говорили по-французски, он не узнал в нас русских, и разгово рившись, стал рассказывать, как бил когда-то русских. Где же? Под Сева стополем, в 1854 году! «C'etaient de grand moujiks, - говорил старый солдат, — дюжие были мужики, но мы знали, что деремся за императора, и ах! как они летели кубарем под нашими ударами!» — За «императора!», т.е. за пе чальной памяти Наполеона Малого! Но с каким восторгом произносил его титул старый солдат, которому правительство Третьей Республики дало место сторожа в Версале!» [5, с. 57].

Это воспоминание В. Брюсова лишний раз подтверждает, сколь устой чив кодекс солдатской чести.

Перевод В. Брюсова точен, но неудачен:

Во Францию два гренадера шли, Что русский плен испытали, И вот, достигнув немецкой земли, Поникли они от печали.

Узнали они о несчастных вещах, Что Франции блеск весь утрачен, Великая армия пала во прах, И сам император – захвачен!

И, выслушав горький рассказ, в тишине Заплакали два ветерана.

Один говорит: «О как тяжко мне, Болит моя старая рана!»

Другой отвечал: «Желал бы и я Близ тебя мертвецом застынуть, Но дома с ребенком жена моя, Без меня обоим им сгинуть!..» [5, с. 58].

В переводе Брюсова метрика и семантика немецких и русских слов и выражений идентичны. Но нет поэзии, потому что, как справедливо отмечал М. Гаспаров: «Молодой Брюсов переводил не поэзию, а поэтику» [Там же].

Переводы М. Михайлова и В. Брюсова противоположны друг другу. В одном случае поэтическая интуиция, в другом — точный расчет.

Данный пример характеризует два противоположных подхода русских интерпретаторов Гейне. В целом, для XIX в. характерен подход, аналогич ный Михайловскому переводу. Для переводчиков XX в. теоретическим обоснованием являются взгляды на мастерство переводчика А. Блока и В. Брюсова, но на практике максимальная точность далеко не всегда дости жима. Вольность и отступления от подлинника нередко воссоздают атмо сферу и дух иноязычной поэзии, в частности, поэзии Генриха Гейне.

Литература Гейне Г. Собр. соч.: в 10 т. М., 1958. Т. 1. 680 с.

1.

Гейне Г. Избранные произведения в четырех томах. Т. 4. М., 1972.

2.

403 с.

Маяковский В.В. Полн. собр. соч. М., 1957. Т. 3. 540 с.

3.

Гейне Г. Собр. соч.: в 10 т. М., 1958. Т. 5. 742 с.

4.

Пронин В. Поэзия Генриха Гейне. Генезис и рецепция. М., 2011. 244 с.

5.

ФУНКЦИИ ИМЕНИТЕЛЬНОГО ПАДЕЖА СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ (на материале произведений А.П. Чехова) М. В. Бондарев (III курс) Научный руководитель: Н.С. Баланчик, канд. филол. наук, доцент В современной России, где с каждым годом русский язык упрощается и искажается, необходимо знать нюансы родного языка. Знания позволят нам глубже понимать всю палитру русского языка, помогут разработать более совершенную методику преподавания русского языка. А.П. Чехов – признанный мастер, классик русской литературы. Именно его произведе ния демонстрируют всё богатство русского языка.

Именительный падеж (далее И.п.) единственного числа представляет собой основную форму имени существительного в русском языке. У суще ствительных И.п. единственного числа наблюдается наибольший набор грамматических различий, а также различаются по окончаниям слова среднего и мужского рода, окончания же косвенных падежей у них совпа дают. Благодаря многофункциональности И.п. чаще остальных встречается в текстах, и, кроме того, И.п. является самой употребляемой формой вы ражения подлежащего. Частотность употребления И.п. в тексте может варьироваться от 30 до 50 процентов [1] и растет вследствие новых синтак сических конструкций (например, И.п. в назывных предложениях). Мно жество функций И.п., совпадение окончаний И.п. некоторых существи тельных с окончаниями винительного падежа (далее В.п.), сложные син таксические конструкции с И.п. и В.п., где порой сложно определить под лежащее (Сидоренко сразу узнал Федоренко), зависимость функции от контекста, а также различные функции В.п. (например, участвует в пере даче субъектно-объектных отношений) усложняют воспроизведение и вос приятие текста. Это приводит к обеднению речи, к оскудению человече ского мышления (т.к. мысль существует в форме слов, вне языка, вне речи она существовать не может [2]). Ослабление речи приводит к ослаблению таких речевых процессов, как ассоциативное мышление, воображение, па мять и т.д. [3]. В конце концов, как полагал Э. Сепир, речь – это черта лич ности [4].

Синтаксические функции И.п. противопоставляются функциям ос тальных падежей русского языка. И.п. занимает особенное место в падеж ной парадигме. Прежде всего, И.п. употребляется в функции именования.

Также в традиционной грамматике считается, что И.п. подлежащего не управляется глаголом-сказуемым, а находится с ним в особых синтаксиче ских отношениях [5]. И.п. выражает самостоятельное, независимое поло жение имени существительного. Остальные же падежи выражают подчи ненное, зависимое положение в синтаксической конструкции. Стоит заме тить, что И.п. представляет имя существительное без каких-либо грамма тических значений. По традиции, идущей от античной грамматики, И.п.

называется прямым падежом, остальные же падежи называются косвен ными падежами.

Существительное в И.п. может выступать:

1. В роли подлежащего. С точки зрения современной русистики, И.п.

является единственным способом выражения подлежащего в двусоставном предложении. Специальная предназначенность И.п. для этой функции вы являет его способность координироваться с глаголами любого класса, кро ме безличных. Соответственно, И.п. может играть роль агенса (источник действия), носителя признака, пациенса состояния (объект действия), субъекта отношения. Например:

Даже звук её шагов прекрасен… (Чехов А.П. «Чайка») 2. В роли главного члена односоставного номинативного предложения (назывные предложения). Номинативные предложения представляют со бой безглагольные конструкции, которые состоят из изолированной имен ной группы в И.п. Такие предложения передают значение зафиксирован ного в момент речи наличия некоторой ситуации. Благодаря тому, что в предложениях отсутствуют глаголы, создается эффект перцептивности, «кинематографичности» описываемого события. Согласно принятому мнению, которое восходит к мнению А.А. Шахматова, главный член но минативного предложения сочетает в себе свойства подлежащего и ска зуемого. Например: Земская больница (Чехов А.П. «Хирургия»).

3. В роли обращения. Вследствие утраты звательного падежа И.п. взял на себя его функцию. Устная речь может содержать усеченные формы имен собственных (Кать, Вась и т.д.). Примеры: А я, брат, люблю лите раторов (Чехов А.П. «Чайка»), Петруша! Петруша, дорогой мой… (там же).

4. В роли темы представления. Признаком темы представления явля ется употребление местоимения 3-го л. (вместо существительного) в со ставе следующего за ним предложения. Функция темы представления по зволяет вынести в начало предложения ту именную группу, которая явля ется темой текста. Например: Сестра моя… милая сестра моя… где она теперь? (Чехов А.П. «Дядя Ваня»).

5. В роли указателя пространственно-временной локализации. Выне сенный в начало текста И.п. существительных, обозначающих пространст венные и временные ориентиры, закрепляет локализацию всех описывае мых впоследствии событий. Часто это функция употребляется в сцениче ских ремарках. Например: Часть парка в имении Сорина (Чехов А.П.

«Чайка»), Комната Ольги и Ирины…. Третий час ночи… (там же).

Также именительный падеж может выступать и в зависимой роли:

1. В роли именной части составного именного сказуемого, в этом слу чае он имеет предикативное значение. В этой функции И.п. соперничает с творительным падежом (далее Т.п). И.п. употребляется в том случае, когда речь идет о постоянном признаке, Т.п. же может употребляться и в случае временного признака и в случае постоянного признака: …главное в жизни – это её форма (Чехов А.П. «Три сестры»).

2. Имеет оппозитивное значение в роли приложения. Оппозитивное значение – это отношения между приложением и определяемым словом, выражающие качества, родовой признак, свойства [6]. Например: Осетин извозчик неутомимо погонял лошадей (Лермонтов).

3. Выступает в роли приложения. Чаще всего приложения относятся к подлежащему или прямому дополнению, из-за чего приобретают вслед за главным словом форму И.п. или В.п. Например: В окно беззаботно входил черноморский бродяга-ветер (Паустовский), Крестьянин Харитон оста новился, поднял камень и пустил им в Тимофея (Хармс).

Разграничение функций и значений именительного падежа име ни существительного обнаруживает определенную сложность, т.к. анализ соотнесенности падежных значений с категориями семантической струк туры включает множество деталей, как пишет Н.Ю. Шведова, «эта струк тура формируется при участии многих факторов формального устройства и семантики самой структурной схемы предложения;

лексических значе ний слов, занявших позиции элементарных компонентов предложения и его распространителей;

тех внутренних отношений, которые связывают весь состав предложения в единое целое. В эту сложную систему органи чески вписывается и падеж как носитель таких значений, которые отвле чены языком от семантических категорий синтаксиса и к этим же катего риям обращены» [7, с. 467].

Также, по мнению А.М. Пешковского [8], при определении значений падежа необходимо избежать субъективизма, т.к. падежное значение тесно связано с лексическим значением управляющего и управляемого слова, следовательно, по словам А.М. Пешковского, мы подвергаемся соблазну надумать новые значения, которые являются лишь комбинацией извест ных.

Вследствие перечисленных и иных проблем, а также из-за немного численности научных работ по данному вопросу, типология функций и значений И.п. имени существительного не имеет однозначного подхода.

Большое количество исследований функций и значений И.п. базируется на интуиции исследователей (тот самый субъективизм, по Пешковскому), а в текстовом материале они находят искомые функции. В настоящее время нам неизвестны попытки рассмотреть различные функции И.п. на мате риале крупного массива текстов, в конце концов, это стало возможно со всем недавно, после того как мощные компьютеры стали доступны людям.

Сейчас еще рано говорить о полноценной системе (алгоритме) полу чения данных о каком-либо языковом явлении, однако в будущем, вероят но, будет разработана специальная методика.

Чтобы полнее представить проблематику, нам необходимо уточнить содержание понятий «значение» и «функция». Значение – это понятие, ко торое имеется у определенного слова, оно отражает представление о не кой реалии. Функция – это роль, которую играет слово в высказывании.

Может показаться, что функции и значения представляют собой одно и то же, однако это не так, хотя они и тесно связаны. Зачастую определенное падежное значение обуславливает ту или иную грамматическую функцию, однако они не привязаны постоянно к одной и той же функции.

Объективность в определении семантики падежа дает рассмотрение функций падежа с оглядкой на роль падежа в построении «семантической структуры предложения» [9, с. 23]. Семантическая структура предложения, по определению Н.Ю. Шведовой, – это его (предложения) абстрактное языковое значение, которое выступает как связь семантических компонен тов, формируемых взаимным действием лексических и грамматических значений членов предложения [7].

Как считает Е.В. Клобуков, модальные значения, полученные при по мощи языковых средств, вносятся в смысловую структуру предложения в качестве его компонентов [10].

Большинство исследователей не выделяют падежные значения, кото рые связаны с модальностью, притом что падежные формы не лишены связи с модальными категориями (оценочность, экспрессивность и т.д.).

К примеру, И.п. с функцией обращения выступает в роли контакто устанавливающего средства, что дает повод сближать функцию обращения с модальной сферой языка. К тому же функция обращения может иметь характеризующее значение: Заткни фонтан, Вафля! (Чехов А.П. «Дядя Ваня»). Сильная эмоционально-экспрессивная окраска свойственна И.п., который функционирует в вокативных предложениях, где говорящий вы ражает эмоциональную реакцию: Бабушка! Дядя Ваня! Умоляю вас! (Че хов А.П. «Дядя Ваня») (см. анализ падежа как средства выражения мо дальности в пьесе А.П. Чехова «Дядя Ваня»: [11]).

И.п. в художественном тексте выполняет и другие функции, которые связаны с модальностью. К примеру, функция, которая вводит основную тему сообщения (тема представления) привносит субъективное значение экспрессивной патетики (характеристика): Сестра моя… милая сестра моя… где она теперь? Если бы она знала! Ах, если бы она знала! (Че хов А.П. «Дядя Ваня»).

Функция номинативного предложения позволяет не только создать впечатление фрагментарности событий, но и внести значение негативной реакции (характеристика): В великом посту на третьей неделе поехал я в Малицкое на эпидемию… Сыпной тиф… Грязь, вонь, дым, телята на полу, с больными вместе… (Чехов А.П. «Дядя Ваня»).

И.п. имени существительного вместе с местоимением какой совме щают значение бытия со значением его оценки, местоимение же выполня ет функцию усиления: И в то же время какое самомнение! Какие претен зии! (Чехов А.П. «Дядя Ваня»).

И.п. в функции подлежащего также может иметь различные падежные значения (см. об этом: [12]).

Агенс (субъект) выражается в высказываниях с глаголами движения, глаголами физического изменения, каузативными глаголами: В это время входит Лопахин (Чехов А.П. «Вишнёвый сад»). Подчеркивается актив ность субъекта.

Объект воздействия выступает в И.п. в пассивных конструкциях:

Как пленник, брошенный в пустой глубокий колодец… (Чехов А.П. «Чай ка»). Также есть и «семантический пассив», где в роли подлежащего вы ступает заведомо инактивный объект, занимающий низкую позицию среди одушевленности и активности.

Субъект существования, наличия или объект обладания представ ляет существующий предмет (субстанцию): Нет, акрополь имеется во многих городах, это просто «место на возвышенности» («Знание – сила», 2003). Существование иногда не получается разграничить с местонахож дением (как в предыдущем примере). Тогда считают, что прямой порядок компонентов свойственен для локативных высказываний, а обратный по рядок является признаком высказываний бытийных. Есть мнение, что об ладание и локативность являют собой один семантический тип. Основани ем для такой точки зрения является то, что И.п. встречается только в ут вердительных бытийных, локативных и посессивных высказываниях, в от рицательных же используется родительный падеж.

Анализ И.п. в функции обращения заставляет обратиться к драма тическим произведениям, так как большую часть текстов составляют диа логи и полилоги, где персонажи постоянно обращаются друг к другу.

А мне, Ермолай Алексеич, признаться, Епиходов предложение сделал.

Пройдемте здесь. Ты, мама, помнишь, какая это комната?

Не свисти, Маша. Как это ты можешь!

(Чехов А.П. «Вишневый сад») Милый Иван Романыч, я знаю все.

Василий Васильич, прошу вас оставить меня в покое… (Садится на другое место.) Это скучно, наконец.

Здравствуйте, барон!

Господа, вечером приходите.

Я, извините, Мария Сергеевна, уйду потихоньку. Чаю не буду пить.

(Чехов А.П. «Три сестры»).

Полина Андреевна. Становится сыро. Вернитесь, наденьте калоши.

Маша. Николай Львович, уходите! Ну, что право...

(Чехов А.П. «Чайка»).

Функции подлежащего употребляется гораздо чаще остальных функ ций, падежное значение чаще всего субъектное. Функция подлежащего в основном встречается в прозаических текстах, так как этим текстам свой ственно описание чего-либо или кого-либо Вот садовник прислал, говорит, в столовой поставить.

Дуняша, кофе поскорей… Мамочка кофе просит.

Душечка моя приехала! Красавица приехала!

Птицы поют в саду. Который теперь час?

…(идет к кофейнику, озабоченно). Барыня здесь будут кушать… (Надевает белые перчатки.) Готов кофий? (Строго Дуняше.) Ты! А слив ки?

(Чехов А.П. «Вишневый сад») Он влюблен! Андрюша влюблен!

…Господи боже мой, мне Москва снится каждую ночь, я совсем как помешанная.

Смысл... Вот снег идет. Какой смысл?

А куда ушел Александр Игнатьич?

И угощение было тоже настоящее кавказское: суп с луком, а на жаркое — чехартма, мясное.

(Чехов А.П. «Три сестры»).

Подробное описание значений и классификация функций И.п. – дело будущего, когда будут проанализированы крупные массивы текстов.

Литература 1. Гагарина Н.В., Воейкова М.Д. Теория функциональной грамматики.

Посессивность. Бытийность. Обусловленность. М.–Л., 1996.

2. Маклаков А.Г. Психология. М., 2001.

3. Вершинина Г.Б. Эмоционально-речевое развитие учащихся на ос нове использования музыки в системе работы над коммуникативными умениями: Диссертация на соискание учёной степени доктора педагогиче ских наук. М., 1993.

4. Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии.

М., 5. Курилович Е. Очерки по лингвистике. М., 1962.

6. Лингвистический энциклопедический словарь / гл. ред. В.Н. Ярце ва. М., 1990.

7. Шведова Н.Ю. Дихотомия «присловные – неприсловные падежи» в её отношении к категориям семантической структуры предложения // Сла вянское языкознание. Материалы Международного съезда славистов. М., 1978.

8. Пешковский А.М. Русский синтаксис в научном освещении. М., 9. Общее языкознание. Внутренняя структура языка. М., 1972.

10. Клобуков Е.В. Падеж и модальность // Русский язык. Функциони рование грамматических категорий. М., 1984. С. 43–65.

11. Болотская М.П. Падеж как одно из средств выражения модально сти в пьесе «Дядя Ваня» А.П. Чехова» // Известия ПГПУ им. В.Г. Белин ского. Гуманитарные науки. 2011. № 23. С. 123–127.

12. Русская корпусная грамматика [Электронный ресурс]. Режим дос тупа: http:// rusgram.ru (дата обращения: 4.04.2013).

СПОСОБЫ ВЫРАЖЕНИЯ ПРОШЕДШЕГО ВРЕМЕНИ В ШОРСКОМ ЯЗЫКЕ Н.В. Быкова (V курс) Научный руководитель: В.М. Телякова, канд. филол. наук, доцент Введение Шорский язык – это язык немногочисленного коренного народа, про живающего на юге Кемеровской области. Согласно лингвистической клас сификации он относится к хакасской подгруппе уйгуро-огузской группы восточно-хунской ветви тюркских языков.

Предметом исследования данной статьи являются формы и значения прошедшего времени в шорском языке. Время, как грамматическая катего рия языка, характеризуется отнесенностью к моменту речи, которая может иметь три значения: предшествование моменту речи, следование за момен том речи, одновременность с моментом речи. Прошедшее время указывает на действия, предшествующие моменту речи.

Актуальность данной работы заключается в том, что формы и значе ния прошедшего времени шорского языка не были предметом специально го рассмотрения.

Целью работы является описание способов выражения прошедшего времени в шорском языке. Для того чтобы полнее представить значения шорских форм прошедшего времени, был проведен сопоставительный ана лиз с соответствующей формой в русском языке. Для достижения постав ленной цели был решен ряд задач, включающий изучение литературы по теме исследования;

выделение шорских форм, выражающих прошедшее время, и определение их значения;

проведение сопоставительного анали за русской и шорских форм с семантикой прошедшего времени;

а также было проведено практическое исследование форм и значений прошедшего времени в шорском языке на примере сказок Софрона Тотыша «Сказки Шапкая» [1].

Практическим материалом для статьи послужили предложения, вы бранные из фольклорных, художественных и учебных текстов по шорско му языку.

Теоретическую базу исследования составили научные труды, учебни ки, учебные пособия и словари по шорскому языку, тюркологии и общему языкознанию. Для проведения сопоставительного анализа использовались статьи, монографии, учебники и учебные пособия по русскому языку.

Основными методами исследования являются описательный и сопос тавительный методы, а также метод наблюдения за языковыми фактами и приемы контекстного анализа.

Практическая значимость исследования заключается в использовании теоретического, исторического и аналитического материала в образова тельном процессе изучения прошедших времен шорского языка в общеоб разовательной школе.

Апробация работы: основные положения данного исследования док ладывались на 49-й региональной научно-практической студенческой кон ференции «Литературное и лингвистическое краеведение», посвященной 70-летию Кемеровской области, 25 апреля 2013 г.

Грамматическая семантика формы прошедшего времени в русском языке В русском языке прошедшее время имеет постоянный временной при знак – указание на то, что действие предшествовало моменту речи. При этом сам момент речи (речемыслительной деятельности) может находить ся не только в настоящем (Я опоздал), но и в прошлом (Я понял, что опо здал) или будущем (Он опять придет раньше назначенного срока и будет говорить, что я опоздал).

В современном русском языке категория времени тесно взаимодейст вует с категорией вида. Вид постоянный морфологический признак гла гола, обобщенно указывающий на характер протекания действия или рас пределение действия во времени. Все глаголы относятся к совершенному виду или несовершенному виду. Глаголы совершенного вида в форме ин финитива отвечают на вопрос «Что сделать?» и обозначают законченное действие (прочитать) или действие, достигшее определенного предела (похудеть). Они описывают действие как факт (Наступила осень, листья пожелтели), очень редко, преимущественно в разговорной речи, могут обозначать факт как пример повторяющегося действия (С ним так быва ет: остановится и задумается). Глаголы несовершенного вида в форме инфинитива отвечают на вопрос «Что делать?» и обозначают незакон ченное действие (читать), или действие, не достигшее определенного предела (худеть).

Таким образом, формы прошедшего времени в русском языке выра жают два основных грамматических значения:

а) прошедшее несовершенного вида («Что делал?») б) прошедшее совершенного вида («Что сделал?») Выделяются два типа прямого употребления формы прошедшего вре мени глаголов совершенного вида: перфектное и аористическое.

Перфектное употребление характеризуется тем, что действие относит ся к прошлому (в этом проявляется категориальное значение формы про шедшего времени), а его результат – к настоящему: Алеша, ты озяб, ты в снегу был, хочешь чаю? (Достоевский Ф.М. «Братья Карамазовы»). Особая разновидность перфектного употребления представлена в тех случаях, ко гда результат предшествующего действия отнесен не к настоящему, а к прошлому – ко времени осуществления тех событий, о которых идет речь в повествовании: Только и жила бедная памятью о милом сердцу... Истаяла вся (Мельников-Печерский П.А. «В лесах»). Эта разновидность перфект ного употребления объединяется с основным его типом общим признаком:

выражается актуальность результата действия для более позднего времен ного плана.

Формы прошедшего времени глаголов совершенного вида в аористи ческом употреблении обозначают прошедший факт без указания на налич ный результат прошедшего действия: Во Владивосток я приехал в начале июля 1943 года (Брагин К. «С паровозом через Тихий океан»). Аористиче ское употребление обычно при повествовании о сменяющих друг друга фактах: Парамон уперся ногой в плетень, дернул из плетня тонкую слегу, сунул в окно и кинул (Булгаков М.А. «Мастер и Маргарита»).

Представим теперь значения прямого употребления форм прошедше го несовершенного вида в русском языке.

В зависимости от типа глаголов форма прошедшего времени несо вершенного вида в прямом употреблении может передавать прошедшее действие: а) в процессе его протекания, б) в его неограниченной повторяе мости, в) в его постоянном существовании, г) действие как обобщенный факт. Как правило, выражается действие, замкнутое в сфере прошлого, не связанное с настоящим: а) Сергей говорил, а Всеволода Андреевича зани мали не только его слова, но и лицо (Карелин Л.В. «Змеелов»);

б) К полу ночи комната выстывала. Он бесшумно открывал железную дверцу печи, складывал костериком с вечера приготовленные дрова и щепки и, сидя на корточках, поджигал их (Бакланов Г.Я. «Мертвые сраму не имут»);


в) Ле са, что кроют песчаное Заволжье, прежде сплошным кряжем между ре ками Унжей и Вяткой тянулись далеко на север (Мельников Печерский И.П. «В лесах»);

г) На третью после войны зиму... ты брал у ней корову на зимний прокорм. Брал? (Калиновская Д. «О, суббота!»). Ред кое исключение из этого правила составляют случаи перфектного упот ребления типа: Он многое видел, образован.

Итак, семантическое содержание каждой формы прошедшего времени – совершенного и несовершенного вида – характеризуется набором диф ференциальных семантических признаков. По признаку предшествования по отношению к грамматической точке отсчета форма прошедшего време ни совершенного вида объединяются с формами прошедшего времени не совершенного вида. По признаку локализованости действия во времени формы прошедшего совершенного противополагаются формам прошедше го несовершеного. Характерной особенностью форм прошедшего совер шенного является возможность выражения признака перфектности.

Доминанту семантического содержания формы прошедшего совер шенного А.В. Бондарко определяет как совокупность дифференциальных семантических признаков предшествования и локализации. Именно сово купность этих признаков, постоянно присущих для данной формы (в пря мом употреблении), специфична для данной формы [2, с. 95]. Доминанта семантического содержания форм прошедшего совершенного сводится к следующему: обозначается конкретное действие (локализованное во вре мени), отнесенное к прошлому (предшествующее по отношению к точке отсчета). Частные значения формы прошедшего совершенного – перфект ное (действие относится к прошлому, а результат к настоящему) и аори стическое (прошедший факт без указания на наличный результат прошед шего действия).

А.В. Бондарко выделяет основные разновидности переносного форм прошедшего совершенного: а) прошедшее в контексте будущего: Если он не вернется, мы погибли (...мы пропали);

б) прошедшее в контексте абст рактного настоящего: Из чужого табачка всегда такие крутят: утром закурил – к вечеру вынул (Антонов С.П. «Дело было в Пенькове»);

в) про шедшее несовершенное в перфектном значении в контексте абстрактного настоящего: В продолжение водополья рыболовство, по большим рекам, производится особенным образом. Как скоро река прошла, но еще не вы ступала из берегов, сейчас начинается первая ловля рыбы «наметкой»

(Аксаков С. Т. «Рассказы и воспоминания охотников о разных охотах») [2, с. 142].

Сюда же А.В. Бондарко относит (но без переноса типа «утверждение вместо отрицания») просторечные фразеологизмы «Плевал я…, Чихал я…»

Особняком стоит фразеологизм «Плакали мои денежки» [Там же].

Итак, в современном русском языке прошедшее время имеет две формы: прошедшее несовершенного вида и прошедшее совершенного ви да. Образование форм числа у форм прошедшего времени представлено отношением [л – л'], при немногочисленных исключениях.

Современная форма прошедшего времени совершенного вида переда ет два прямых значения: перфектное и аористическое. У современной формы прошедшего времени несовершенного вида прямых значений больше. Эта форма может передавать прошедшее действие: а) в процессе его протекания, б) в его неограниченной повторяемости, в) в его постоян ном существовании, г) действие как обобщенный факт.

Помимо прямых значений, каждая из форм обладает еще и перенос ными значениями.

Грамматическая семантика форм прошедшего времени в шорском языке В качестве теоретической основы исследования форм прошедшего времени в шорском языке были выбраны три работы, которые студенты шорского отделения должны обязательно знать: «Грамматика шорского языка» Н.П. Дыренковой [3], «Грамматика шорского языка»

М.П. Амзорова [4] и «Учебник шорского языка» Э.Ф. Чиспиякова [5]. Ка ждый из этих авторов предлагает свою систему форм прошедшего време ни.

Н.П. Дыренкова рассматривает три формы прошедшего времени: не давно-прошедшее время (определенное), давно-прошедшее времени и форму обычного, постоянного, необходимого действия (многократного) – прошедшее-будущее время на -ча / -че [3].

М.П. Амзоров рассматривает две основные формы прошедшего вре мени – недавно-прошедшее время и давно-прошедшее время [4].

Э.Ф. Чиспияков обращает основное внимание на недавно-прошедшее и давно-прошедшее время. Однако он выделяет также прошедшее-будущее время на -ча (обычное, постоянное, многократное);

прошедшее несовер шенное время на -ала, значение которого – указание на действие еще не совершенное, но ожидаемое;

и настоящее-прошедшее несовершенное вре мя на -чатан, обозначающее длительное действие, совершившееся в прошлом (реже в настоящем) [5]. Всего в учебнике Э.Ф. Чиспиякова опи сано 18 форм прошедшего времени в шорском языке. К ним относятся синтетических форм прошедшего времени: недавно-прошедшее;

давно прошедшее;

прошедшее будущее;

прошедшее несовершенное;

настоящее прошедшее несовершенное;

прошедшее неожиданное. И 12 аналитических форм выражения грамматических значений прошедших времен.

Рассмотрим синтетические формы времени.

Недавно-прошедшее время образуется с помощью аффиксов -ды/-ди (с фонетическими вариантами) и выражает действия, которые происходили только что, недавно. В русском языке ему соответствует прошедшее время совершенного вида (я прочитал). Перфектное значение совершенного ви да в русском языке проявляет себя в предельно-результативных глаголах и с контекстуальными показателями настоящего времени (наречиями типа:

уже, сейчас, теперь и др., вводными словами). В отличие от русского язы ка значение формы недавно-прошедшего времени на -ды / -ди в шорском языке, как отмечает Н. П. Дыренкова, очень близко к значению настоящего времени [3, с. 181] и может определяться лексическими элементами толь ко что, вот-вот, сию минуту и т.п.: Я книгу только что нашел.

Давно-прошедшее время образуется с помощью аффиксов -ан/-ан (с фонетическими вариантами) и обозначает действия, совершенные в про шлом, но не приуроченные к определенному моменту. Ему соответствует в русском языке аорист прошедшего времени совершенного вида, который выражает разовые, целостные действия в прошлом, не связанные с на стоящим.

Прошедшее-будущее время образуется с помощью аффиксов -ча / че. Значение его – обычность, повторяемость действия, необходимость его совершения («бывает», «совершается вообще», «обыкновенно», «было обычно»). Эта форма употребляется для выражения действия, которое имело место в прошлом, было обычным и повторялось много раз [5, с. 82].

По нашему мнению, прошедшему-будущему времени соответствует в рус ском языке прошедшее несовершенного вида, которое может обозначать действие постоянное, повторяющееся, абстрактное, не занимающее опре деленного положения во времени (нелокализованное во времени): Я спра шивала вас об этом, но вы не отвечали.

Настоящее-прошедшее несовершенное время образуется с помощью аффиксов -ала / -ала и указывает на то, что действие еще не соверши лось, но ожидается. Данному времени соответствующего прошедшего времени в русском языке нет, но параллель можно провести. Шорские гла голы в форме этого времени обозначают действия, которые передаются в русском языке глаголами прошедшего времени совершенного вида с пер фектным значением. Ср.: «Ты потолстела и помолодела», – сказал он (Л.Н. Толстой) и Ты еще не потолстела и не помолодела, но ожидается, что это вот-вот произойдет.

Настоящее-прошедшее несовершенное время образуется аффиксами -чатан / -четкен. Назначение данного времени – действие, совершавшее ся в прошлом, без указания на его завершение, действие длительное. В ка кой-то мере настоящему прошедшему длительному времени на -чатан в русском языке соответствует прошедшее время несовершенного вида, так как формы глагола прошедшего несовершенного вида выражают длитель ность или повторение действий.

Прошедшее неожиданное время с аффиксом -тыр обозначает дейст вия, совершенные в прошлом, свидетелем которых говорящий не был. Он рассказывает о них либо с чьих-то слов, либо узнал из каких-то других ис точников. Иногда эти действия могут вызывать у говорящего удивление [5, c. 173]. Данное время особенно часто встречается в рассказах шорских ска зителей, в фольклорных и литературных сказках и выражает действие, от носящееся к далекому прошлому: Пурун-пурун полтыр. ‘Давным – давно это было’. Прошедшему неожиданному времени шорского языка в русском языке может соответствовать как прошедшее совершенного, так и про шедшее несовершенного вида.

Аналитические формы выражения грамматических значений образу ются с помощью вспомогательного глагола пол- ‘быть находиться, сущест вовать’ в одной из перечисленной выше синтетической форме прошедшего времени. Первым компонентом, несущим лексическое значение, выступа ют глаголы в разных причастных формах. Это сочетание представляет со бою цельнооформленный комплекс, внешне напоминающий слово. В шор ском языке прошедшее время представлено 12 аналитическими формами.

Перечислим их: (1) -ан полан;

(2) -чатан полан;

(3) -ала полан;

(4) ча полан;

(5) -адыг полан;

(6) -р полан (полды);

(7) -ан полар;

(8) -ан полтыр;

(9) -чатан полтыр;

(10) -кала полтыр;

(11) -ча пол тыр;

(12) -ан полтыр. Значения их до конца не выяснены, и поэтому они могут стать объектами дальнейшего изучения как студентами, так и иссле дователями шорского языка.

В целях наглядного представления использования форм прошедшего времени мы более подробно изучили 18 текстов на шорском языке из сборника С.С. Тотыша «Сказки Шапкая» [1]. Анализ фольклорных произ ведений показал, что в них используются не все представленные синтети ческие формы прошедшего времени, а только три из них: прошедшее не ожиданное время на -тыр, давнопрошедшее время на -ан и недавно прошедшее время на -ды. Из аналитических времен используется в основ ном форма -ан полтыр.

В результате анализа сказок был замечен крайне интересный факт: в повествовании каждая форма употреблена в определенном месте.

Начнем с зачина, обычно это самое первое предложение. Реже он со стоит из нескольких начальных предложений. Практически у всех сказок зачин одинаково оформлен аналитическим давнопрошедшим временем на -ан полтыр. Значение данного времени – действие, совершавшееся в от даленном прошлом, которое вызывает у говорящего удивление фактом своего совершения. Эта форма также может выражать действие необыкно венное, не всегда достоверное:

По чарыта пир орту озана чатан полтыр. (озана) ‘На свете один трусливый Зайчик жил-был.’(Зайчик) И только в некоторых сказках зачин формируется глаголами в форме других времен. Например, сказка «айде ара Селей аан полара санаан»

начинается с предложения, в котором глагол стоит в форме недавнопро шедшего времени на -ды/-ты:

Пир темде ара Селей талар стибиле чр келерге тооланыб-алды.

Черде кдириниб-алып, учуыбысты. (айде ара Селей аан полара санаан) ‘Однажды задумал Глухарь прогуляться над горами. Поднялся с земли и полетел.’ (Как глухарь хотел быть ханом) Это время как бы приближает слушателей (читателей) к тому собы тию, о котором идет речь. Употребив такое начало, автор повествования неявно говорит о том, что эти события произошли вот только что, и слу шатели (читатели) могли бы быть их свидетелями.

В сказке «Чашы Апша» самое первое предложение стоит в форме давнопрошедшего времени на -ан:

Мрас-су иштинде ол полан. (Чашы Апша) ‘В долине Мрас-су это было.’(Добрый Медведь) Форма на -ган подчеркивает не только то, что это событие было дав но, но и его достоверность. Рассказчик повествует о событии, которому, возможно, он сам был свидетель.

Следующие за зачином предложения обычно строятся глаголами в форме прошедшего неожиданного времени на -тыр. Эта синтетическая форма времени продолжает показывать слушателям (читателям), что дей ствие принадлежит давнему прошлому, рассказчик сам свидетелем тех со бытий не был, рассказывает он со слов других людей и поэтому не уверен в достоверности описываемых событий:

(а) Пир чаш ачы кижи чатан полтыр, ады Ачы полтыр. Пир кат нап Ачы талара, апшаты анап шытыр. (Чаш Ачыба Парс) ’Жил был один молодой охотник, звали его Ачи. Однажды Ачи отправился в горы добывать медвежье мясо.’ (Молодой охотник и Барс) (б) По чарыта пир орту озана чатан полтыр. Пир атнап эр тен эрте озана, позыны арааызын чрен чолын чо эдибизерге, наа арда арчы-перчи р чртир.(озана) ‘На этом свете один трусливый Зайчик жил-был. Однажды рано утром Зайчик свои собственные ночные следы чтобы запутать на свежем снегу туда-сюда долго бегал.’(Зайчик) Перейдя от зачина к средней части, рассказчик уже может употребить и другие формы прошедшего времени.

Так, если глаголы стоят в форме недавно-прошедшего времени на -ты/-ды, то, на наш взгляд, автор повествования хочет подчеркнуть еди ничность и достоверность описываемого факта:

(а) Тогус када озана аратарын тплет та полбан-салды - адай р-шыкты. (Козанак) ‘Девять раз Зайчик глазами моргнуть не успел - со бака залаяла.’(Зайчик) (б) Ачы, мылтыты ыйлаын тартыб-алып, ара Паганы тырышты кксине кстеп-келип, адыбысты, мулты табыжы, кзрек чилеп, талар пажына шалан чр эрт-парды. (Чаш Ачыба Парс) ‘Взвёл Ачи курок, прицелился в шершавую спину Жабы, блеснул огонь, и, как гром, раскатился в горах выстрел.‘ (Молодой охотник и Барс) Концовка сказок – это последнее предложении или несколько послед них предложений, которые в сказках С.С. Тотыша как бы возвращают слушателей из сказочного в реальный мир. Поэтому многие сказки закан чиваются предложениями, в которых глаголы стоят в форме недавно прошедшем времени на -ды / -ты. Приведем примеры.

(а) Турна уяткан озыба саса порыбысты, анда куш ас. (Турнаба усун) ‘Журавль от стыда ушёл на болота, где совсем мало птиц. ‘ (Жу равль и Кускун) (б) Анапеере писти черде парс чо пол-парды. (Чаш Ачыба Парс) ‘С тех пор в наших местах и не стало барсов. ‘ (Молодой охотник и Барс) (в) Ана пере мыс чашы, аргастанман иштеп-шыты. (Кымыскаш Кмыс) ‘С этого времени Кмыс хорошо, нелениво стал работать.’ (Муравей Кмыс) (г) Ол темнерде аара ара Селейди аратары ызыл чат-алды.

(Кайде Кара Селей каан поларга санаан) ‘Но с тех пор у Черного Глухаря глаза красными остались.’ (Как Черный Глухарь хотел быть ханом) (д) Ол кижи, ыйты кижи полара чабал теп, пилиб-алды. (ыйты эр кижи) ‘Тот человек (что) жадным человеком быть (– это) плохо, понял. ’ (е) Ана пере писти черде парс чо пол-парды. (Чаш Анчыба Парс) ‘С тех пор на нашей земле барсов не стало.’ Гораздо реже встречается концовка в форме других времен. Так, в сказке «ргетче уроы» используется время на -тыр, указывая на то, что речь идет о каком-то давнем событии, в котором рассказчик «не замешан»:

не является ни участником, ни свидетелем этого события.

Чашы ргетче уроы полтыр. (ргетче урогы) ‘Хороший поучи тельный урок был, оказывается.’ (Поучительный урок) Интересно то, что сказочник иногда может закончить свое повество вание глаголами в настоящем времени вместо прошедшего. По нашему мнению, это происходит из-за глубокого желания еще раз подтвердить ре альность тех событий, о которых он рассказывал.

Несмотря на то, что в переводах сказок, собранных С.С. Тотышем, использованы не все формы прошедшего времени шорского языка, они сохраняются в других произведениях шорского народа и свидетельствуют о богатстве и самобытности шорского языка.

Литература 1. Тотыш С.С. Сказки Шапкая. Кемерово, 2011. 112 с.

2. Бондарко А.В. Вид и время русского глагола (значение и употреб ление). М., 1971. 239 с.

3. Дыренкова Н.П. Грамматика шорского языка. М., Л., 1941. 307 с.

4. Амзоров М.П. Грамматика шорского языка. Новокузнецк, 1992.

116 с.

5. Чиспияков Э.Ф. Учебник шорского языка: Пособие для преподава телей и студентов. Кемерово, 1992. 318 с.

6. Бондарко А. В., Буланин Л. Л. Русский глагол / ред. Ю. С. Маслов.

Л., 1967. 192 с.

7. Шахматов А.А. Синтаксис русского языка. 2-е изд. М., 1941.

624 c.

8. Шенцова И.В. Шорский язык. Морфология: Учебное пособие. Но вокузнецк, 1999. 71 с.

9. лгер: Книга для чтения на шорском языке / сост. Г. В. Косточаков.

Кемерово, 1995. 174 с.

ВРЕМЯ В СТИХОТВОРЕНИИ А.А. АХМАТОВОЙ «ВЫСОКО В НЕБЕ ОБЛАЧКО СЕРЕЛО…»

(ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ) Д.А. Ибрагимов (III курс) Научный руководитель: В.М. Телякова, канд. филол. наук, доцент Изучение временных и пространственных отношений является одним из самых действенных путей постижения поэзии. Взаимосвязь временных и пространственных отношений называется хронотопом [1, с. 234]. Хроно топ, понимаемый вслед за М.М. Бахтиным как формально-содержательная категория литературы [Там же], помогает раскрытию внутреннего единст ва и целостности поэтических произведений, особенности эволюции их ав тора, а также художественные принципы ахматовской поэзии. Художест венное время и пространство в лирике автора обеспечивают целостное восприятие образа и непростого внутреннего мира поэта, организует ком позицию ее произведений.

В предлагаемой статье будет рассмотрена только одна сторона хроно топа – время, в качестве примера выбрано стихотворение «Высоко в небе облачко серело…» из сборника А. А. Ахматовой [2]. Цель нашего исследо вания – описать лингвистические способы выражения времени в этом сти хотворении, чтобы на его примере глубже вникнуть во внутреннее психо логическое пространство поэтических произведений автора.

В современной науке еще недостаточно хорошо разработана проблема хронотопа именно в поэзии, в отличие от теории изучения прозы. В част ности, отсутствуют серьезные исследования по этому вопросу произведе ний А. А. Ахматовой. Этим объясняется выбор данной темы и ее актуаль ность.

Прежде чем приступить к анализу, приведем полностью стихотворе ние:

Высоко в небе облачко серело, Как беличья расстеленная шкурка, Он мне сказал: «Не жаль, что ваше тело Растает в марте, хрупкая Снегурка!»

В пушистой муфте руки холодели.

Мне стало страшно, стало как-то смутно.

О, как вернуть вас, быстрые недели Его любви воздушной и минутной!

Я не хочу ни горечи, ни мщенья, Пускай умру с последней белой вьюгой.

О нем гадала я в канун Крещенья.

Я в январе была его подругой.

Время в анализируемом произведении представлено различными средствами – грамматическими и лексическими.

Основным грамматическим способом представления времени в стихо творении является морфологическое время личных форм глаголов. В про изведении описывается смятение и страдание героини, поэтому время по хоже на клочки разнородных движений, соединяющихся в одном фиксиро ванном миге при помощи глаголов, в которых прошлое, настоящее и бу дущее словно входят друг в друга, закручиваясь подобно спирали. Форма глаголов отражает эту временную особенность анализируемого произведе ния: глаголы употреблены с аффиксами, указывающими на настоящее, прошедшее и будущее время.

Во всех трех строфах стихотворения «Высоко в небе…» глаголы в прошедшем времени свидетельствуют, что героиня в своих переживаниях вспоминает о былых событиях, о былом страдании: Высоко в небе облачко серело;

Он мне сказал;

В пушистой муфте руки холодели;

Мне стало страшно, стало как-то смутно;

О нем гадала я в канун Крещенья;

Я в ян варе была его подругой.

Однако в третьей и четвертой строке первой строфы глаголы стоят в форме будущего времени, что является намеком на предстоящую разлуку, поясняющую причину состояния страдания лирической героини в настоя щем времени. Из произведения ясно, что, в основном, время данного стиха – это прошлое, характеризуемое воспоминаниями героини об утраченной любви.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.