авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

Международная конференция молодых

филологов-славистов

Тезисы докладов лингвистической секции

Тарту 27–29 апреля 2007 г.

Тартуский

Университет

Тарту 2007

ОГЛАВЛЕНИЕ

ДИАЛЕКТНОЕ СЛОВО В СТРУКТУРЕ ФОЛЬКЛОРНОГО ТЕКСТА

Мария Александровская.....................................................................................................................6

НОВЫЕ ПРИНЦИПЫ ОБУЧЕНИЯ РУССКОЙ ОРФОГРАФИИ ИНОСТРАННЫХ СТУДЕНТОВ, ОСНОВАННЫЕ НА ОТОБРАННОМ ГРАММАТИЧЕСКОМ МАТЕРИАЛЕ Надежда Алексеева...............................................................................................................................8 ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ СОЮЗА А В ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОМ ТЕКСТЕ А. И.

СОЛЖЕНИЦЫНА Ольга Амельченко.............................................................................................................................. КОНКУРЕНЦИЯ ФОНЕМАТИЧЕСКИХ ВАРИАНТОВ СЛОВ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЛИТЕРАТУРНОМ ЯЗЫКЕ Лилия Анисимова............................................................................................................................... К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ТОПОНИМОВ СЛАВЯНСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛАТВИИ (ЛАТГАЛЕ) Владимир Богов.................................................................................................................................. ПОЛИФУНКЦИОНАЛЬНОСТЬ ПРЕДЛОЖНЫХ СИНТАКСЕМ КАК ФАКТОР ЭВОЛЮЦИИ СТРУКТУРЫ ДРЕВНЕРУССКОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ (НА МАТЕРИАЛЕ БЕРЕСТЯНЫХ ГРАМОТ) Лариса Боряева................................................................................................................................... РОЛЬ КОНЦЕПТА «ЦВЕТ» В ИДЕОСТИЛЕ И. А. БУНИНА (НА МАТЕРИАЛЕ РАССКАЗОВ «НОВЫЙ ГОД», «ОСЕНЬЮ», «ПОСЛЕДНЕЕ СВИДАНИЕ») Кристина Дмитриева......................................................................................................................... УЗУАЛЬНЫЕ ФОРМЫ ОБОБЩЕННО-ЛИЧНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ В РУССКОМ И ЭСТОНСКОМ ЯЗЫКАХ Андрей Паппинен................................................................................................................................ К ВОПРОСУ ОБ ЭТИМОЛОГИИ СЛОВА КОСТЕР‘КРЕПОСТЬ, СООРУЖЕНИЕ, УКРЕПЛЕНИЕ’ Анна Ефимова..................................................................................................................................... РАБОТАТЬ ТАК РАБОТАТЬ: СЕМАНТИКА И СИНТАКСИС КОНСТРУКЦИЙ ‘Х ТАК Х’ Александра Файнвейц....................................................................................................................... МЕЖЪЯЗЫКОВЫЕ РАЗЛИЧИЯ И ОТРАЖЕНИЕ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ РОЛЕЙ В ДИАЛОГИЧЕСКИХ ЭХОПОВТОРАХ Ольга Герасименко............................................................................................................................ ЛЕКСИЧЕСКАЯ СОЧЕТАЕМОСТЬ СЛОВ С СЕМАНТИКОЙ «НИЗКАЯ ТЕМПЕРАТУРА ОБЪЕКТА»

Ольга Голубева................................................................................................................................... ПРОПОЗИТИВНЫЕ КОНСТРУКЦИИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ Валентин Гусев.................................................................................................................................... О ПРОИСХОЖДЕНИИ ДРЕВНЕРУССКОГО СУЩ. ЛУКЪНО Ольга Ягинцева................................................................................................................................... РАЗВИТИЕ СЕМАНТИЧЕСКИХ ПОЛЕЙ «ПЬЯНСТВО» И «ЛОЖЬ, ПУСТОСЛОВИЕ»



В ИСТОРИЧЕСКОМ КОРНЕВОМ ГНЕЗДЕ ГЛАГОЛА ЛИТЬ Ирина Колесова................................................................................................................................... СРЕДСТВА ЯЗЫКОВОЙ ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТИ В РЕЧИ СОВРЕМЕННОГО ЛЕКТОРА Антонина Кононова............................................................................................................................ РАЗВИТИЕ АНАЛИТИЗМА НА МАТЕРИАЛЕ РУССКОГО И АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКОВ Валерия Константинова.................................................................................................................... ДИНАМИКА ТЕКСТОВОГО ВРЕМЕНИ В ПРОЗЕ РУССКОЙ ЭМИГРАЦИИ I ВОЛНЫ (НА МАТЕРИАЛЕ РАССКАЗА Г. И. ГАЗДАНОВА «ПАНИХИДА» И В. В.

НАБОКОВА «ЗАНЯТОЙ ЧЕЛОВЕК») Дана Корнишова................................................................................................................................. ПРОБЛЕМЫ ПЕРЕДАЧИ ПОЛЬСКИХ ИМЕН СОБСТВЕННЫХ НА РУССКИЙ ЯЗЫК Micha Kozdra....................................................................................................................................... СЛУЧАИ ПЕРЕНОСНЫХ УПОТРЕБЛЕНИЙ ГЛАГОЛЬНЫХ ФОРМ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ Вера Ковальская................................................................................................................................. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ФОРМ ПЕРФЕКТА И ПЛЮСКВАМПЕРФЕКТА С ДРУГИМИ ВРЕМЕННЫМИ ФОРМАМИ В СЛОЖНОПОДЧИНЕННОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ С ПРИДАТОЧНЫМИ ПРИЧИНЫ В ЭСТОНСКОМ ЯЗЫКЕ В СОПОСТАВЛЕНИИ С РУССКИМ Сирье Купп........................................................................................................................................... ФРАЗЕОЛОГИЗМЫ СО ЗНАЧЕНИЕМ «БЕЗДЕЛЬНИЧАТЬ»: АКТИВНЫЕ МОДЕЛИ В ЯЗЫКЕ Александра Левицкая........................................................................................................................ ЛЕКСИКА ОДЕЖДЫ В РАССКАЗАХ ТЭФФИ (Н.А.ЛОХВИЦКОЙ) Людмила Орлова................................................................................................................................ СЛУЧАИ НЕАДЕКВАТНОСТИ КОДИФИКАЦИИ СОВРЕМЕННОЙ АКЦЕНТНОЙ НОРМЕ В ЛЕКСИКЕ МУЗЫКАЛЬНОГО ДИСКУРСА Елена Попова....................................................................................................................................... О ДОБРОТЕ И ДОБРЕ: К ОПИСАНИЮ СЕМАНТИКИ И СИНТАГМАТИКИ СИНОНИМОВ Михаил Родин...................................................................................................................................... СТЕРЕОТИП ИНОСТРАНЦА В РУССКОМ И ФРАНЦУЗСКОМ ЯЗЫКАХ Елена Рунова........................................................................................................................................ СЕМАНТИКА ПРОСТРАНСТВЕННЫХ ПОЛОЖЕНИЙ: ЛЕЖАТЬ, СИДЕТЬ, СТОЯТЬ Петр Сафронов.................................................................................................................................... ИЗ ИСТОРИИ ВАРИАНТОВ КОРНЯ В ЭТИМОЛОГИЧЕСКОМ ГНЕЗДЕ РУССКОГО ГЛАГОЛА ЛИТЬ, ЛЬЮ Татьяна Шалаева................................................................................................................................ К ТИПОЛОГИИ АКАНЬЯ В РУССКИХ ГОВОРАХ Евгений Шаульский........................................................................................................................... РОЛЬ РИТМА В ОБУЧЕНИИ РУССКОМУ ЯЗЫКУ КАК ИНОСТРАННОМУ Татьяна Торопова............................................................................................................................... КАК ЖИВЕТСЯ НА ЛОБОДЫРЩИНЕ, ИЛИ К ЭТИМОЛОГИИ АРХАНГ. ЛОБОДАРЬ И НЕКОТОРЫХ РОДСТВЕННЫХ ЛЕКСЕМ Мария Турилова................................................................................................................................. СПЕЦИФИКА КОММУНИКАТИВНЫХ СБОЕВ В ТЕКСТОВОЙ КОММУНИКАЦИИ (НА МАТЕРИАЛЕ РЕКЛАМНЫХ И ПУБЛИЦИСТИЧЕСКИХ ТЕКСТОВ) Ирина Ярушина.................................................................................................................................. ВЛИЯНИЕ ВОЛЮНТАТИВНОСТИ НА ВЫБОР МОДАЛЬНЫХ ЗНАЧЕНИЙ В ИНФИНИТИВНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЯХ «ПОВЕСТИ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ»





Ватанабэ Кику..................................................................................................................................... ЭКЗОТИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ: ЭКСПЕРИЕНТИВ Наталия Вострикова.......................................................................................................................... БИБЛЕЙСКИЙ БЕСТИАРИЙ И ЕГО СИМВОЛИКА. ПРОБЛЕМЫ ПЕРЕВОДА Наталия Егорова................................................................................................................................. ЦИРКУМФИКСЫ КАК ПОКАЗАТЕЛИ АКТАНТНОЙ ДЕРИВАЦИИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ Наталья Зевахина............................................................................................................................... ЯЗЫК И МИР ЧЕЛОВЕКА Анна Косоротова................................................................................................................................. СПОСОБЫ ОРГАНИЗАЦИИ ТЕКСТА В ЖИВОМ ЖУРНАЛЕ (www.livejournal.com) Мария Голованова.............................................................................................................................. ДИАЛЕКТНОЕ СЛОВО В СТРУКТУРЕ ФОЛЬКЛОРНОГО ТЕКСТА Мария Александровская Латвийский университет (Рига, Латвия) В фольклорных текстах активно используется лексика, имеющая этимологическое родство со словами широкого употребления, но в то же время не относящаяся ни к литературному языку, ни к диалектам. Тем не менее её анализ необходимо проводить с учётом связей с названными разновидностями языка. В этом случае в центре внимания выявление конкретных материальных отличий фольклорного слова от диалектного и литературного.

Наблюдение над фольклорной лексикой (на материале собственно русского фольклора и русского фольклора на территории Латвии) выявляет ряд признаков фольклорного слова на словообразовательном уровне:

а)нарушение синтагматических законов сочетания морфем;

б) редупликация как художественный приём;

в) переосмысление аффиксов и др.

Необычное для литературного языка сочетание морфем выполняет совершенно особенную, характерную только для языка фольклора функцию: дифференцирует фольклорное слово путём актуализации диалектных элементов. Сравним употребление префиксов ВЫ- и ВОЗ- в фольклорных и диалектных словах:

вытушиться фольк. (А этот волос, говорит, потрёшь в руках, свет-то вытушится, ну, потушится.) [Миф. рассказы];

выворожить фольк. (Она тоже сказала: « Вот, я его и выворожила».) [Миф.

рассказы];

вырощить диал. (Больше не вырощишь.) [СРНГ];

вырушить диал. 'выкопать' (Я эки вырушла.) [СРНГ];

воздивиться фольк. (Валяется среди пути-дороженьки чудо престрашное. Он чуде воздивился, устрашился: «Что это за чудо среди пути-дороженьки валяется?») [СРНГ];

воздалеченько фольк. (Воздалече было, воздалеченько в чистом поле, как и рос вырастал там сырой дуб.) [СРНГ];

возвышить диал. 'повысить' (Землю ценой возвышили.) [СРНГ];

возголомениться диал. 'померещиться' (Воснях, что ли, возголоменилось тебе?) [СРНГ].

Из примеров следует, что префиксы фольклоризмов отличаются большим семантическим спектром.

Для фольклорного текста характерна эстетическая реализация слов, образованных с помощью сложения и редупликации, например, высоколнышко фольк. (высоко+солнышко) (Солнышко-высоколнышко, не пеки взарекой, пеки к нам под окном, у нас пироги с толокном.) [СРНГ], многоневольница фольк. (много+невольница) (Уж поспрошу, многоневольница, Уж у кирпицной белой пеценьки.) [СРНГ].

В этом случае слово редко закрепляется в фольклорной языковой системе как полноценная единица, так как подобные слова, как правило, связаны с конкретным текстом и с конкретным вариантом его исполнения (идиостилем певца или сказителя), то есть является акказионализмами.

Очевидно, что бытовой диалект и фольклорное слово тесно связаны друг с другом.

Их различие определяется тем, что фольклорное слово, сформированное на базе слов общего употребления и диалектов, актуализирует диалектные языковые единицы, что придаёт слову особенный облик и позволяет выполнять художественные функции.

"Актуализация языковой единицы основывается на её выборе и включении в фольклорный текст", где она сочетается с другими единицами и приобретает дополнительные признаки, которые позволяют называть её фольклорной. "Выбор единицы обусловливается фольклорно-жанровой версией, народно-поэтической традицией, идиолектом и мастерством исполнителя". [Бобунова, Хроленко 2003].

Сокращения СРНГ - Филин М. П. 1965-2005 - Словарь русских народных говоров. Л.

Миф. рассказы - Матвеева Р.П. 1987 - Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири. Новосибирск.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Бобунова М.А., Хроленко А.Т. 2003 - Методология выявления "фольклорных диалектов": словарь языка фольклора об идиолектной и диалектной дифференцированности былинной лексики. Материалы IV научной конференции "Рябининские чтения - 2003". Сборник научных докладов. Петрозаводск.

Матвеева Р.П. 1987 - Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири.

Новосибирск.

Филин М. П. 1965-2005 - Словарь русских народных говоров. Л.

НОВЫЕ ПРИНЦИПЫ ОБУЧЕНИЯ РУССКОЙ ОРФОГРАФИИ ИНОСТРАННЫХ СТУДЕНТОВ, ОСНОВАННЫЕ НА ОТОБРАННОМ ГРАММАТИЧЕСКОМ МАТЕРИАЛЕ Надежда Алексеева Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена (Санкт-Петербург, Российская Федерация) Современная методика преподавания русского языка как иностранного предъявляется высокие требования к уровню сформированности навыков и умений письменной речи, предусматривающие владение правилами структурного, графического, орфографического и пунктуационного оформления. Однако, в программе обучения русскому языку как иностранному орфографический аспект обучения практически не отражен. Как показывает опыт преподавания, иностранным учащимся свойственно допускать большое количество орфографических ошибок, не типичных для носителей русского языка. В связи с этим остро встает проблема разработки методики преподавания орфографии, ориентированной на иностранных учащихся, которая будет сопутствовать обучению грамматики и позволит эффективно овладеть навыками грамотного письма на требуемом высоком уровне. Составной частью данной методики будут специально разработанные новые справочные (учебные) материалы по русской орфографии для иностранных учащихся, ориентированные на первый этап обучения языку.

Задача настоящей работы состояла в разработке новых принципов подачи орфографических правил через грамматический материал, которые должны быть использованы при составлении учебных справочных материалов по русской орфографии для иностранных студентов. Кроме того, учитывая особенности восприятия иностранных учащихся необходимо выделить круг наиболее значимых орфографических правил, и отобрать грамматических материал для их иллюстрации.

Анализ лексического минимума I сертификационного уровня по шкале ТРКИ позволил определить объем сведений по русской орфографии для обучения иностранцев на первом этапе: орфограммы в окончаниях, типы окончаний в русском языке, особенность написания основ в русском языке, орфограммы в корне слова (чередование согласных, гласных звуков, написание согласных, безударных гласных), орфограммы в приставках, беглые гласные, правописание существительных, прилагательных, числительных, глаголов и глагольных форм, местоимений, наречий.

На основе проведенного анализа был определён грамматический материал, который целесообразно использовать в справочных пособиях по русской орфографии для иностранных студентов. Данный грамматический материал позволяет в доступной, наглядной форме объяснить иностранным учащимся, как в русском языке строятся слова, как определить части слова, каковы основные значения наиболее частотных суффиксов, приставок. В качестве иллюстрации приводятся словообразовательные цепочки слов, позволяющие не только закрепить определённое правило, но и расширить словарный запас обучаемых. Использование отобранного грамматического материала позволяет иностранным студентам понимать значения морфологических элементов языка, что способствует логическому объяснению орфографических правил и лучшему усвоению орфографии.

Приведём пример использования грамматического материала при объяснении орфограмм в окончаниях:

Окончание – изменяемая часть слова, служит для связи слов в словосочетании и предложении.

Слова: весь, это, день, быть, плохой, погода.

С помощью данных слов при условии изменения окончания можно составить следующее предложение: Все эти дни была плохая погода.

Результаты проведенных исследований показывают, что сознательное усвоение иностранными учащимися русской орфографии возможно только во взаимосвязи с изучением грамматики, причем грамматический материал должен быть организован и интерпретирован с учётом особенностей восприятия норм иностранного языка.

Разработанные в работе принципы подачи орфографических правил через грамматический материал могут быть эффективно использованы при составлении справочных материалов по русской орфографии для иностранных учащихся. Данные справочные материалы будут способствовать развитию навыков и умений письменной речи и могут быть использованы как дополнительный материал при обобщении пройденного или при самостоятельном изучении.

ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ СОЮЗА А В ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОМ ТЕКСТЕ А. И. СОЛЖЕНИЦЫНА Ольга Амельченко Санкт-Петербургский Государственный Университет (Санкт-Петербург, Россия) На рубеже ХХ-ХХI веков наблюдается зарождение нового типа прозы, представляющего собой синтез синтагматической и актуализирующей прозы. Отказ от синтаксической иерархии в прозаических текстах коррелирует с утратой иерархичности современного мира, с релятивностью современного сознания.

Исследуемый исторический очерк А.И. Солженицына «Двести лет вместе»

представляет собой произведение авторской публицистики, или собственно публицистики, и относится к экспрессивно-публицистическому подстилю.

Рассматриваемый очерк, с одной стороны, отражает современные синтаксические тенденции, а с другой стороны – содержит черты авторского стиля, что проявляется в своеобразии употребления сложных предложений. Единство аналитического, объективного и эмоционального, субъективного характеризует переходы между звеньями содержательной структуры, что проявляется, в частности, в особенностях функционирования союза а.

Тенденция к сохранению личностного почерка автора проявляется в наличии особого типа сложных предложений – сложных парцеллированных предложений, которые составляют 15,5% от общего количества сложных предложений. В данных предложениях внешние сочинительные союзы, помимо своего основного значения, вносят оттенки дополнительных значений. Так, союз а, кроме основных значений сопоставления и противопоставления, выражает присоединение, усиление, заключение, вывод, перечислительные и причинно-следственные отношения, временное значение: С 1814 по 1823 хозяйства евреев вовсе не процвели. Статистические таблицы показывали, что на каждую ревизскую душу ими обрабатывалось меньше 2/3 десятины. А при «уклончивости их от тяжких работ» (в оценке смотрителей), они наверстывали торговлей и промыслами. В данном примере сопоставительные отношения дополняются причинно следственными.

Внешний союз а после знака «абзаца» функционирует как межфразовое средство связи на уровне текста. Как и в случае со сложными парцеллированными предложениями, внешний союз, помимо основного, вносит и дополнительные значения и выступает как актуализатор связи с предыдущим, либо с последующим контекстом. Чаще всего предложения с союзом а опровергают содержание предыдущего абзаца, связывая абзацы, относящиеся к одному сверхфразовому единству. С помощью союза а осуществляется и связь между сверхфразовыми единствами. В последнем случае союз может быть абсолютно пустым семантически и служить знаком смены темы, перехода к новой микротеме. Фактически в этих случаях он выступает не как средство содержательного скрепления текста, а как средство его делимитации, расчленения.

Союзы, являясь средством выражения межфразовых связей, обеспечивают связность текста. В то же время они выступают как смысловые актуализаторы, как проявление авторского начала. Таким образом, синтагматические средства используются как актуализирующие, что позволяет говорить о совмещении черт синтагматической, интеллектуальной и актуализирующей, деирархизованной прозы и о зарождении нового типа прозы, представляющего собой синтез этих двух типов.

КОНКУРЕНЦИЯ ФОНЕМАТИЧЕСКИХ ВАРИАНТОВ СЛОВ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЛИТЕРАТУРНОМ ЯЗЫКЕ Лилия Анисимова Московский государственный университет (Москва, Россия) Цель нашей работы заключается в сравнительном анализе кодифицированной и узуальной нормы употребления фонематических вариантов слов – вариантов, отражающих на письме различие в произношении. Для данного исследования были выбраны слова, которые являются наиболее частотными среди слов, имеющих фонематические варианты: ноль – нуль, галоша – калоша, матрас – матрац, тоннель – туннель. Исследование проводилось на основе анализа употребления вариантов слов в речи дикторов телевидения, образованного населения города Москвы, студентов Московского государственного университета, а также на основе орфоэпических, орфографических, толковых, словообразовательных, историко-этимологических, фразеологических, грамматических, сводных, комплексных, частотных, энциклопедических словарей, словарей морфем, синонимов, словарей иностранных слов, словарей научной и технической лексики, учебников математики и физики.

В результате анализа нормы употребления фонематических вариантов ноль–нуль в узусе и кодификации было выявлено два случая несоответствия кодификации современной произносительной норме:

1. Вариант нуль, отмеченный большинством орфоэпических словарей как «допустимый устаревающий», в узусе является, однако, преобладающим, тогда как вариант ноль, рекомендуемый словарями как предпочтительный, встречается в речи лишь в ударной позиции корневой гласной фонемы.

2. Кодифицированный вариант ноль является недопустимым в научной речи, единственно возможным в ней на современном этапе развития языка является вариант нуль.

Есть основания предполагать, что здесь мы имеем дело или с преждевременной кодификацией того, что еще не закрепилось, не стало нормой, или с движением в развитии нормы в сторону вытеснения нового кодифицированного варианта старым.

Узуальные нормы употребления фонематических вариантов слов матрац – матрас и тоннель – туннель совпадают с кодифицированными: в настоящее время более предпочтителен вариант матрас и абсолютно равноправны варианты тоннель – туннель.

Вариант слова калоша, отмеченный в кодификации как устаревающий, в узусе имеет сильную позицию.

Какая-либо зависимость выбора вариантов галоша–калоша, тоннель–туннель от возраста испытуемых отмечена не была. В употреблении вариантов матрац – матрас выявлена следующая закономерность: вариант матрац выбирали респонденты в возрасте от 40 лет и старше. А варианты тоннель – туннель можно признать равноправными.

Данные, полученные в результате исследования речи носителей среднелитературного и элитарного (полнофункционального) типов речевой культуры, несколько отличаются: в элитарном типе наблюдается равноправие вариантов всех трех слов, тогда как в среднелитературном отмечается поглощение сильным вариантом матрас (выбранным 81% информантов) слабого варианта матрац, а также высокая частотность (61,9%) начинающего, по мнению кодификаторов, устаревать варианта калоша.

Актуальным представляется продолжение изучения узуальной нормы с привлечением большего числа информантов и отражение в новых изданиях словарей фонематических вариантов, закрепившихся в узусе.

К ХАРАКТЕРИСТИКЕ ТОПОНИМОВ СЛАВЯНСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛАТВИИ (ЛАТГАЛЕ) Владимир Богов Латвийский Университет (Рига, Латвия) В настоящее время изучение топонимии и гидронимии является одним из актуальных направлений в исследовании этногенетических проблем. Полученные данные с высокой степенью вероятности позволяют как подтвердить или опровергнуть результаты проведенных ранее историко-археологических исследований, связанных с проживанием какой-либо народности на определенной территории, так и выявить ареал распространения в древности того или иного диалекта, выявить границы его исторического контактирования с другими языками и диалектами.

Предметом рассмотрения являются славянские топонимы и гидронимы на территории Восточной Латвии (Латгале) в аспекте их общей структурно-языковой характеристики, а также в аспекте сопоставления с топонимами и гидронимами славянского происхождения на территории Псковской области.

Под топонимами и гидронимами Латгале понимаются названия – лексические единицы, входящие в ареал распространения латгальских говоров (верхнелатышский диалект). Границы данного ареала определяются в соответствии с данными диалектного членения латышского языка, указанными М. Рудзите в книге «Латышская диалектология»

[Rudzte 1964]. В докладе рассматриваются некоторые топонимы и гидронимы Восточной Латвии, например: Зайцево, Поречье, Залесье и пр. Топонимы и гидронимы Псковской области выявляются как названия, распространенные на территории псковских говоров [Русская диалектология 1989], например: Ручьи, Посинье, Пустошка и пр.

Латгальские топонимы и гидронимы были и являются предметом изучения в работах многих латышских языковедов – Я.Эндзелинса, В. Дамбе, А.Брейдакса, Л.Балоде, О.Буша и др. Кроме того, к данной проблематике обращались языковеды-балтисты: А.Ванагас, В.

Топоров, Е. Катонова и др.

На территории Восточной Латвии, в Латгале распространены географические названия славянского (Росица и др.), балтийского (Верпулево, Стропы и др.) и финно-угорского происхождения (р. Утроя и др.). Кроме того, распространены также вторично заимствованные из русского языка топонимы.

Названия рек славянского происхождения (р. Рудня), неславянского – балтийского или финно-угорского, точнее, прибалтийско-финского происхождения (р. Кухва, р. Луданка), а также вторично заимствованные из славянских языков (р. Вяда) названия сконцентрированы в восточной Латгалии и южной Латгалии. Эта же закономерность относится и к славянским словообразовательным формантам, с помощью которых образовано значительное количество названий рек Латгалии. Это свидетельствует о связях латгалов с соседними славянскими народами, что подтверждается как данными других отраслей лингвистики, так и данными археологии и истории.

Топонимика Восточной Латвии (Латгале) отражает типологические особенности формирования топонимов. Как известно, в качестве топооснов употребляются, как прави ло, слова, связанные со специфическими особенностями объектов. При этом отражаются также характерные черты каждого исторического этапа: апперцепция человека выбороч на, и у людей определенного круга, определенной эпохи, определенного культурного уровня эта выборочность носит обусловленный характер. Как и в других ареалах, в этом ареале также выделяются так называемые естественно возникшие топонимы (Залесье) и искусственно созданные (Семеново).

К числу обязательных топооснов относятся различные географические термины – сло ва, отражающие реально существующие разновидности ландшафта. Это, в свою очередь, создает широкую возможность для омонимии. Повторяясь, названия требуют добавочных определений. Так возникают двухсловные и многословные топонимы. Из них наиболее типичны двухсловные. Многословные топонимы на территории Латгалии практически отсутствуют: всего лишь 3 названия (Большие Клецки, Большое Жильцово и Новая слобода), в Псковской области таких топонимов – 18 (Сосновый Бор, Пустое Воскресенье, Синяя Никола и пр.

В славянской топонимике исследуемого района наиболее распространенным является суффиксальный способ образования. Названия населённых пунктов более всего образовывались при помощи суффиксов -ово/-ево (Быково, Зайцево), -ино (Гришино), -к (а) (Пустынка), -ск (Павловск). Самыми распространенным суффиксами в Латгалии являются -ово и -ево. Распространённость их практически одинакова. Так, топонимы, образованные суффиксальным способом при помощи одного суффикса широко распространены на территории Латгале – 67% (от общего числа), при этом в Псковской области насчитывается 54% подобных топонимов. Формообразование только при помощи флексии преобладает в Псковской области – 45% от общего числа топонимических употреблений, в Латгале – только 35%.

Среди простых непроизводных топонимов выделяются названия, мотивация которых «прозрачна» с точки зрения современных языков – отапеллятивные топонимы, омонимичные именам нарицательным (Ясенец, Черная). Особенно многочисленны среди них онимизованные местные географические термины и слова, близкие к ним по значению (Горница, Мирный). Среди флексий самыми распространенными являются флексии -и, -ы (Лучи, Лавры).

С точки зрения происхождения рассмотренных топонимов, подавляющее большинство названий рек Латгале балтийского происхождения, на втором месте по количеству занимают прибалтийско-финские названия, и лишь третье место принадлежит названиям рек славянского происхождения. В Латгале, например, научно подтверждаются пять названий рек славянского происхождения: Рудня, Синюк, Сарянка, Тартак, Трещанка.

Ср.: Тартак – правый приток реки Дубна с польского «tartak» `лесопильня;

Трещанка (офиц. Тростянка) – правый приток реки Кира рус.диал. Тресцянка апеллятив «треста» `тростник`. [Брейдак 1973, 92] и т. д. Однако славянская стихия проявляется не только в том, что несколько названий рек являются славянскими по происхождению, но и в том, что часть балтийских и прибалтийско-финских названий рек вторично заимствованы из славянских языков и часть гидронимов неславянского происхождения оформляется славянскими суффиксами. Например, происхождение гидронима Луданка связывается с одним из прибалтийско-финского языков. Ср.: название реки Луда (Россия) М. Фасмер связывает с финским Luoto-joki и прибалтийско-финским апеллятивом: фин.

luoto, карел. luodo «kleine Insel, Steinbank» [«небольшой остров»] [Цит. по Брейдак 1973, 91] Гидроним проник в латгальские говоры из какого-то прибалтийско-финского языка, оформлен при помощи славянского суффикса -anka.

ЛИТЕРАТУРА Брейдак А. Славянские названия рек Латгалии, Baltistica IX (1), Вильнюс, 1973, с. 89-94.

Русская диалектология. Под редакцией Л.Л. Касаткина. 2-е изд., переработанное Москва,1989.

Rudzte M. Latvieu dialektoloija. Rga, 1964. (Рудзите М. Латышская диалектология.

Рига, 1964.) ПОЛИФУНКЦИОНАЛЬНОСТЬ ПРЕДЛОЖНЫХ СИНТАКСЕМ КАК ФАКТОР ЭВОЛЮЦИИ СТРУКТУРЫ ДРЕВНЕРУССКОГО ПРЕДЛОЖЕНИЯ (НА МАТЕРИАЛЕ БЕРЕСТЯНЫХ ГРАМОТ) Лариса Боряева Санкт-Петербургский государственный университет (Санкт-Петербург, Россия) Работа посвящена анализу объёма, иерархии и распределения синтаксических функций предложно-падежных форм в древнерусских берестяных грамотах XI-XIV вв.:

самостоятельных, предложенческих и присловных. Вопрос о расширении объёма функций предложно-падежных форм в составе предложения напрямую апеллирует к интерпретации эволюции структуры древнерусского предложения в целом:

от односоставности к двусоставности или наоборот. В результате исследования получены следующие выводы:

1. Отсутствие приглагольной зависимости предложно-падежной формы является нормой для берестяных грамот. Материал древнерусских грамот показывает, что функции, традиционно считавшиеся поздним новообразованием (детерминант, предикат в эллиптическом предложении, присубстантивное определение «на основе эллипсиса»), широко известны уже берестяным грамотам.

2. Ранняя полифункциональность предложно-падежных форм, возможность самостоятельно (без глагольных связок) выражать узловые семантические компоненты предложения: субъект, предикат, объект, хронотопический маркер – свидетельствует о самостоятельности развития предложно-падежных форм как особой структуры внутри предложения, а приобретение ими широкого диапазона функций, на наш взгляд, является показателем прохождения древнерусским предложением различных стадий в своей эволюции, причём односоставность и включение в состав предложения детерминантов, полагаем, не могут быть объяснены как следствие распада двусоставности.

3. Исторический материал позволяет установить иерархические связи внутри различных функций синтаксем. Так, У+род. п. развивает функцию каузирования в семантически и синтаксически неоднородных позициях (ср. совр. узнать у кого-то;

Вызвать у читателей восторг). Соотносимость функций синтаксемы на разных уровнях свидетельствует о ядерном статусе рассматриваемого значения, о том, что, возможно, это значение сформировалось одним из первых и прошло все стадии эволюции.

В заключение отметим, что берестяные грамоты представляют особый интерес при обращении к общетеоретической проблеме эволюции предложения, так как являются ранним примером текста, приближенного отчасти к спонтанной, разговорной (с установками на краткость и информативность), отчасти к юридической (клишированной) сфере функционирования языка.

РОЛЬ КОНЦЕПТА «ЦВЕТ» В ИДЕОСТИЛЕ И. А. БУНИНА (НА МАТЕРИАЛЕ РАССКАЗОВ «НОВЫЙ ГОД», «ОСЕНЬЮ», «ПОСЛЕДНЕЕ СВИДАНИЕ») Кристина Дмитриева Пермский государственный университет (Пермь, Россия) Картина мира И. А. Бунина предстает как система концептов и связывающих их идей.

Выявление зависимости между концептами различных уровней абстракции опирается на изучение особенностей включения единиц концептов в контекст.

Своеобразие концептосферы И.А.Бунина проявляется в следующем: в том, что концепт «цвет» тесно связан с концептом «свет»;

в том, что границы концепта «цвет»

диффузны, поэтому одна лексема или атрибутивная конструкция репрезентирует два и более концепта;

в оригинальности ассоциативно-смыслового наполнения концептов за счет уникальных текстовых ассоциативов;

в способах их лексической репрезентации в текстах автора;

в выдвижении в качестве центральных концептов «ахроматических», которые имеют чувственнообразное ядро «бескрасочный цвет» и включают такие универсальные субконцепты, как черный, белый, серый, светлый, темный.

В творчестве И.А.Бунина доминирующими регулятивными субконцептами, значимыми для экспликации ключевых концептов, являются «темный» (темный, темнота, темен, темнеющий, темно);

«белый» (белый, белизна, белоснежный, белеть, седой, снежный);

«черный» (черный, угольный, черно);

«красный» (красный, красны);

«зеленый» (зеленый, зеленоватый, зеленя, позеленевший);

«светлый» (светлый, бледный, побледневший, поблекший).

Частеречный анализ знаменательных доминант показывает, что рассказы И.А.

Бунина отражают признаковый мир писателя, поскольку имена прилагательные составляют большую часть используемых колоративов.

Для идиостиля автора характерно умеренное употребление окказиональных цветообозначений разных типов в качестве регулятивных средств, не представляющих сложности для интерпретации читателем. Семантические неологизмы типа вороний появляются на основе метафоры и других переносов наименования. В результате особого, личностного, взгляда на мир некоторые лексемы, относящиеся к «нецветовым» лексико семантическим объединениям, получают способность вступать в отношения функциональной эквивалентности с исходными единицами тематического ряда цвета: в угольных волосах = черных (…видеть твои… почти черные от солнца и от крови наших предков татарские сияющие глаза - невидящие меня! – желтую розу в угольных волосах).

Неологизмы отражают специфику индивидуально-авторского мировосприятия …И до чего эта шинель, этот картуз, эти веточки идут к нему, - к его небесно-голубым, ясным глазкам;

…Лунный свет воздушно-серебристой полосой падал на лежанку и озарял ее странною, яркою бледностью…).

Авторские модели цветонаименований полифункциональны: они выполняют текстообразующую, концептообразующую и стилеобразующую функции.

Концептосфера И.А.Бунина отражает эстетическую программу автора, тематическое идейное и жанровое своеобразие его творчества. Единицы субконцептов репрезентируют концепты антропоцентрического характера, связанные с человеком как личностью.

УЗУАЛЬНЫЕ ФОРМЫ ОБОБЩЕННО-ЛИЧНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ В РУССКОМ И ЭСТОНСКОМ ЯЗЫКАХ Андрей Паппинен Тартуский университет (Тарту, Эстония) Целью нашей работы является проверка частотности употребления обобщенно-личных предложений в различных стилях речи в русском и эстонском языках, выявление наиболее типичных случаев их употребления.

Уточнения на конкретных примерах сопоставляемых языков требует также утвердившееся мнение о том, что обобщенно-личные (в эст. яз. ldisikulised) – это такие предложения, сказуемое в которых выражено глаголом в форме 2 л. ед. и мн.ч. наст. и буд.

вр., а также формами императива и иногда ед.ч. муж. р. прош. вр. и сослагательного наклонения, но не выражается 1 л. мн.ч. наст. и буд. вр., или неопределенно-личными формами в их смысловом сходстве с обобщенно-личными формами.

Не меньший интерес представляет выявление случаев эстонских соответствий русским обобщенно-личным формам, напр., в каких случаях употребляются неопределенно личные предложения (umbisikulised laused ) и др. В пословицах и поговорках эстонский язык воспринимает действие как стабилизировавшееся, обычное в отличие от русского языка, в котором содержание обобщенно-личных предложений эмоционально окрашено, для них характерна семантика объективной обусловленности и, как следствие, неизбежности наблюдаемых явлений.

Рассматривается также возможное влияние и правомерность употребления тех или иных форм исходного языка в языке перевода в обоих направлениях, как с эст. на рус., так и наоборот.

К ВОПРОСУ ОБ ЭТИМОЛОГИИ СЛОВА КОСТЕР ‘КРЕПОСТЬ, СООРУЖЕНИЕ, УКРЕПЛЕНИЕ’ Анна Ефимова Пермский государственный университет (Пермь, Россия) В докладе делается попытка выявить этимологию слова костер ‘крепость, сооружение, укрепление’, а именно – определить, является ли данное слово исконно русским по происхождению, или же оно было заимствовано из латинского языка (от лат. castrum через среднегреческое ‘крепость’).

О. Н. Трубачев считает слово костер ‘крепость’, встречающееся в письменных памятниках XIV-XV веков, славянским по происхождению, связанным с праславянским *kostra ‘отходы от трепания льна’: «у русского слова костер в общенародном значении не может быть собственной самостоятельной этимологии, так как оно этимологически тождественно русскому же слову костра ‘жесткая кора, треста’ и значение ‘костер, куча дров, горящая куча’ восходит к значению последнего слова – ‘треста, очески’ как к более архаичному. Первоначально костер называлось сложенное кучей некоторое количество этой тресты, кострики, оставшейся после ломания стеблей льна или конопли. Далее это же название было распространено, по-видимому, более широко на кучи всякого другого материала, идущего на сжигание, на топку, тем более что именно такое употребление более всего подходило для самих отходов от обработки волокна» [Трубачев 1966: 83-84].

Однако обращает на себя внимание ряд фактов, которые заставляют по-иному взглянуть на этимологию слова костер ‘крепость, сооружение, укрепление’.

В современном русском литературном языке слово костер имеет основное значение ‘горящая или приготовленная для горения куча дров’, однако существует также профессиональный термин костер – ‘укрепление для поддержки кровли горной выработки’. В русских народных говорах слово костер употребляется в значении ‘ящик форма для складывания свода печи’. В XIX веке в офенских языках существовало слово костер ‘город’, заимствованное из греческого языка.

Перечисленные факты позволяют убедиться в том, что значение ‘укрепление’ у слова костер сохраняется и по сей день, в то же время оно едва ли может быть связано со значением ‘насыпь’, так как слово костер означает, как правило, укрепление особого вида: укладку бревен или жердей в виде клети (сруба). Поэтому мы вслед за М. Фасмером [Фасмер 1986, 2: 347] предполагаем, что слово костер ‘крепость, сооружение, укрепление’ пришло в русский язык из латинского языка через среднегреческий, где слово имело значение ‘крепость’.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ Трубачев О. Н. 1966 — Ремесленная терминология в славянских языках. М.

Фасмер М. 1986 — Этимологический словарь русского языка. М. Т. 2.

РАБОТАТЬ ТАК РАБОТАТЬ:

СЕМАНТИКА И СИНТАКСИС КОНСТРУКЦИЙ ‘Х ТАК Х’ Александра Файнвейц МГУ им. М. В. Ломоносова (Москва, Россия) 0. Согласно определению синтаксической фраземы, данному И. А. Мельчуком 1, русские предложения типа Гулять так гулять являются синтаксическими фраземами.

«Синтаксическая фразема – это поверхностно-синтаксическое дерево, не содержащее узлов, выраженных знаменательными лексемами (его узлы выражены или лексическими переменными, или служебными лексемами), однако обладающее определенным означаемым, имеющим в качестве означающего определенную синтаксическую структуру с определенными просодическими характеристиками, а также отличающуюся определенной синтактикой» [Mel’uk 1995].

1. С семантической точки зрения мы можем выделить два типа подобных конструкций:

а. …Х так Х: фразема неконтролируемого выбора, употребляющаяся для указания на то, что говорящий не может полностью контролировать ситуацию Х, не способен или не хочет в ней ничего изменить, однако соглашается с ней.

(1) Беда была в том, что Зоя надумала меня женить на своей ученице. … Пройдя через легкомысленный ад собственной жизни, Зоя решила, что надо укреплять устои, в углу у неё висели иконы, у изголовья лежало Евангелие. Ну что ж, жениться так жениться, не обижать же старуху. (Волга, №9, 1998) б. Х так Х!: фразема полноты признака, употребляющаяся для указания на то, что описываемая ситуация реализует присущие ей признаки в их максимальном проявлении (24).

(2) Но уж если пить так пить, есть так есть, танцевать так танцевать, петь так петь, и люди быстро забывают, что они в гостях. (М. Булгаков. Кабала святош) 2. Но разделение этих двух конструкций можно провести не только по семантическому признаку: семантика определяет их контекст, в котором они могут появляться, а так же возможность заполнения переменной Х (см. Таблицу).

…Х так Х Х так Х!

Просодический контур безударная частица, безударная частица, может падение тона на конец сопровождаться большим фразы чем обычно удлинением ударных гласных.

Заполнители переменной Лексема любой части номинатив Х речи: глагол глагол существительного (5) и (инфинитив (1), финитная прилагательного, форма глагола, инфинитив (6) и финитная форма глагола 2 (7) причастие), существительное (как в именительном (3), так и в косвенных падежах (4)), предикатив, Кроме работ И. А. Мельчука, посвященных фраземам, настоящая статья базируется на подходах, центральным понятием которых является конструкция: прежде всего это Грамматика конструкций ([Fillmore et al. 1988], [Goldberg 1995], [Kay, Fillmore 1999]), экспериенциализм ([Lakoff 1997]) и «Модель языка, основанная на употреблении» (Usage-based model) ([Langacker 1988-1991], [Kemmer, Barlow 1995]).

Подчиняясь нестрогим правилам, обычно используются формы совершенного вида прошедшего времени и инфинитивы несовершенного вида.

прилагательное, числительное Контекст Х – переменная (любая Х – переменная, на месте самостоятельная лексема, которой может стоять предлог), имеющая номинатив (редко семантического косвенный падеж) антецедента в прилагательного или предшествующем нарицательного (редко контексте и принимающая собственного) морфологическую форму существительного, антецедента, дефолтную финитная форма глагола форму или – реже – или инфинитив. Благодаря являющаяся синонимом этому, конструкция антецедента. Это является более контекстно обуславливает свободной.

обязательность контекста (3) — Чего тебе? — Лошадок долго ждать, а в тихой половине офицер банчок предлагает.

Мирно и покойно время скоротаете. — Банчок так банчок. (Б. Васильев. Картежник и бретер, игрок и дуэлянт) (4) Ну, думает Вереницын, коли Протобекасова, так Протобекасова. Благо же он человек тоже с состояньем. (И. Тургенев Месяц в деревне) (5) Вот встреча так встреча! – как обухом по голове ударил Тараса бойкий голос невесть откуда взявшегося Простенки. (O. Новикова. Мужской роман) (6) Казнить так казнить, жаловать так жаловать: таков мой обычай. (А. Пушкин.

Капитанская дочка) (7) Вот Чубайс мочит так мочит – сразу города с полумиллионным населением отключает, люди замерзают, голодают. («Советская Россия», 2003.04.05) В докладе будет предложено более подробное рассмотрение синтаксического поведения этих конструкций и более детальное обоснование их разделения. а также обоснование их разделения.

СПИСОК УПОМИНАЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 1. Fillmore Ch., Kay P., & O’Connor M. ‘Regularity and Idiomaticity in Grammatical Constructions: The Case of Let alone’// Language, 64/3, 1988. — Pp. 501–538.

2. Goldberg A. Constructions. A Construction Grammar Approach to Argument Structure. — Chicago: University of Chicago Press, 1995.

3. Kay P., Fillmore Ch. ‘Grammatical Constructions and Linguistic Generalizations: The What’s X doing Y? Construction’// Language, 75/1, 1999. — Pp. 1–33.

4. Kemmer S. & Barlow M.: A Usage–based Conception of Language// LAUD, Series B, № 295, 2005.

5. Lakoff G. Women, Fire, and Dangerous Things: what Categories Reveal about the Mind. — Chicago: University of Chicago Press, 1987.

6. Langacker R. Foundations of Cognitive Grammar. V. 1–2. — Stanford: Stanford University Press. 1988-1991.

7. Mel’uk I. A. ‘Phrasemes in Language and Phraseology in Linguistics’// M. Everaert, E J. van der Linden, A. Schenk, and R. Schreuder (eds.), Idioms: Structural and Psychological Perspectives. — Hillsdale, New Jersey, Hove, UK: Lawrence Erlbaum Associates, 1995. — Pp.

167–232.

МЕЖЪЯЗЫКОВЫЕ РАЗЛИЧИЯ И ОТРАЖЕНИЕ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ РОЛЕЙ В ДИАЛОГИЧЕСКИХ ЭХОПОВТОРАХ Ольга Герасименко Тартуский университет (Тарту, Эстония) Полные или частичные эхоповторы предыдущей реплики собеседника в диалоге тесно связаны с информационной структурой и входят в систему обратной связи, определяющей ход диалога. К функциям эхоповторов в речи относится выражение 1) согласия, 2) подтверждения получения информации и 3) запроса о правильности полученной информации 3. Последние две функции не всегда различаются в речи – молчание в ответ на правильный повтор является доказательством его верности, как и подтверждение повтора, а неправильный повтор вызывает исправляющую реакцию, даже не будучи вопросительным. В докладе рассматриваются формальные параметры эхоповторов (интонационный рисунок, наличие предшествующей повтору «паузы замешательства» и следующей за повтором «ожидающей паузы» 4 ), а также другие факторы (структура диалога, распределение ролей в диалоге, межъязыковые различия в использовании повторов), определяющие реакцию собеседника на эхоповтор. Корпус состоит из телефонных диалогов (три независимых подкорпуса числом в 60 диалогов: русские регистратурные диалоги, эстонские регистратурные диалоги и эстонские диалоги справочной службы). Анализ показывает, что, при наличии межъязыковых статистических различий в использовании эхоповторов, реакцию собеседника определяет позиция повтора в последовательности речевых актов 5, а также распределение ролей говорящих в различных диалоговых рутинах. Хотя в русском регистратурном диалоге повторы, как требующие, так и не требующие подтверждения, используются значительно чаще, чем в сопоставимом эстонском подкорпусе, для всех подкорпусов характерно, что:

- повторы, оформляющие «вторые члены» смежной пары речевых актов, всегда получают подтверждение собеседника, в отличие от дополняющих смежную пару «третьих членов»;

- частота использования повторов звонящим и отвечающим различна для диалогов с разной информационной структурой 6 ;

- систематическое подтверждение повторов собеседника, не запрашивающих подтверждения, (т.е. наложение подтверждения на продолжающуюся реплику произнесшего повтор собеседника) отражает роль ведущего в диалоге 7.

Perrin, Deshaies, Paradis 2003. Pragmatic functions of local diaphonic repetitions in conversation. – Journal of Pragmatics 35, 1843- ten Have, Paul 1999. Doing Conversation Analysis: a Practical Guide. London: Sage Searle, John 1969. Speech Acts. Cambridge: Cambridge University Press Gerassimenko, Olga, Mare Koit, Andriela Rbis, Krista Strandson. Archieving goals in collaboration: analysis of Estonian institutional calls. Tartu: Proceedings of NoDaLiDa 2007 (в печати) cf Kurhila, Salla 2006. Second Language Interaction. Amsterdam: John Benjamins ЛЕКСИЧЕСКАЯ СОЧЕТАЕМОСТЬ СЛОВ С СЕМАНТИКОЙ «НИЗКАЯ ТЕМПЕРАТУРА ОБЪЕКТА»

Ольга Голубева Тартуский университет (Тарту, Эстония) Объект данного исследования — русские имена прилагательные и адъективированные причастия с семантикой «низкая температура объекта». Работа выполнялась на языковом материале, собранном методом сплошной выборки из словарей и текстов разных функциональных стилей.

Цель анализа — с учетом лексической сочетаемости слов названной семантики уточнить особенности структуры синонимических парадигм и представить данные об этой группе в систематизированном виде. При распределении лексем, обозначающих температуру, учитывалась их способность / неспособность характеризовать объекты, которые относятся а) к живому миру и б) к неживому миру. В ходе анализа сочетаемостных особенностей имен прилагательных со значением температуры принимались во внимание не только семантические, но и стилистические нюансы употребления. В докладе отмечается особая значимость лексической сочетаемости 1) при определении синонимичности слов и 2) при составлении синонимических парадигм.

Изучение лексической сочетаемости имен прилагательных и адъективированных причастий с семантикой «низкая температура объекта» позволило а) определить наиболее типичные для изучаемых единиц контексты;

б) сделать выводы о типах сочетаемости «температурных» лексем;

в) выявить у синонимов разный оценочный потенциал, влияющий на тип употребления. В в ходе анализа учитывались как прямые, так и переносные значения лексем, что позволяет представить полную картину функционирования данных слов и уточнить их место в лексической системе русского языка. Доклад иллюстрируется схемами, таблицами и большим количеством языковых фактов.

ПРОПОЗИТИВНЫЕ КОНСТРУКЦИИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ Валентин Гусев Институт языкознания РАН (Москва, Россия) 1. В докладе рассматриваются русские конструкции со значением предложения: давай(те) + будущее время смыслового глагола, ср. следующие примеры 8 :

(1) Петя, давайте я вам холодцу положу! (В. Шукшин. Петя).

(2) Давайте мы все сговоримся, что едва близко подойдет к нам чумазый, как мы бросим ему прямо в харю слова пренебрежения: «Руки прочь! Сверчок, знай свой шесток!» (А. П. Чехов. В усадьбе).

(3) Давай ты возьмешь на себя старика, а я — обоих молодых… (А. и Б. Стругацкие, Борис Стругацкий. Жук в муравейнике).

(4) Давайте Маринка пожарит нам котлеты без яйца, а я — котлеты с яйцом (Б. Минаев. Детство Левы).

В грамматиках русского языка этим конструкциям практически не уделяется внимания;

так, они вообще не упоминаются в академических грамматиках [АГ-1970] и [РГ-1980], совсем кратко и только в применении к 1-му лицу единственного числа в [Виноградов 1972]. Как отдельный тип императивных конструкций они упоминаются, также кратко, в [Храковский, Володин 1986: 130] и, среди других конструкций с дай и давай — в [Подлесская 2005: 95—96] и [Podlesskaya 2005: 308—310]. Между тем, эти обороты широко распространены в современном русском языке, особенно в разговорной речи;

они высоко грамматикализованы и, по нашему мнению, заслуживают статуса самостоятельной грамматической конструкции, если не аналитической формы глагола.

В докладе рассматривается значение этой конструкции, ее отличия от других оборотов, близких по форме или по значению, особенности разных лиц и чисел, а также некоторые типологические параллели.

2. Рассмотрим значение этих конструкций. Оно следующее: говорящий предлагает слушающему согласиться на некое действие — самого говорящего, самого слушающего или третьего лица. При этом ожидается, что слушающий согласится, но отказ тоже возможен. Поскольку целью высказывания является каузация искомого действия, конструкция, на наш взгляд, относится к числу императивных;

однако то, что допускается возможность отказа, отличает предложение от нейтрального императива, где мнение собеседника не спрашивается. Ср. различие между давай ты возьмешь и возьми;

давайте Маринка пожарит и пусть Маринка пожарит.

От схожих оборотов с дай с конструкции с давай отличаются, как принято считать, тем, что в первых «говорящий просит слушающего или устранить препятствия, или воздержаться от того, что могло бы препятствовать» искомому действию, а во вторых — просит «подтвердить предположение говорящего о том, что слушающий не возражает против того, чтобы действие было осуществлено» (см. [Подлесская 2005: 95—96]);

ср. Дай Маринка пожарит котлеты и Давай Маринка пожарит котлеты (в первом случае предполагается, что слушающий как-то препятствует жарке). Однако поскольку, как отмечается в той же работе, и то, и другое в конечном счете зависит от слушающего (точнее — второе значение является разновидностью первого), дай в этом значении может употребляться вместо давай, ср. Дай я помогу тебе (Борис Шергин. Отцово знанье) и Давайте, ребята, давайте я помогу, тяжело ведь (А. и Б. Стругацкие. Понедельник Все литературные русские примеры — из Национального корпуса русского языка (www.ruscorpora.ru).

начинается в субботу). Отметим, что обратное, как кажется, невозможно: давай в подобных конструкциях не может употребляться вместо дай.

3. Почему мы рассматриваем обороты с давай + будущее время как отдельную конструкцию? Давай в русском языке может иметь значение десемантизированного императива, как, например, Давай работай! и Принести чаю? — Давай. Однако за пределами этой конструкции оно имеет значения общего или даже только категорического императива и нигде не используется как предложение. Отметим также, что давай очень редко отделяется от следующего за ним местоимения другими словами.

4. Как и везде в русском языке, в конструкциях с давай личное местоимение при глаголе может опускаться;

однако здесь есть своя специфика. Дело в том, что в 1-м лице множественного числа опущенное местоимение всегда указывает на инклюзивное прочтение: говорящий предлагает совершить совместное со слушающим действие (давай пойдем — только «мы с тобой пойдем»;

*давай тебе поможем невозможно). Если же местоимение присутствует, то вся конструкция может пониматься и инклюзивно, и эксклюзивно.

5. Приведем некоторые типологические параллели. Вообще специальная конструкция для предложения, подобная рассмотренной выше русской, в языках встречается нечасто. Тем не менее, сходные — хотя и не полностью тождественные — конструкции есть, в частности, в эстонском языке, а также в армянском, ср. примеры:

Эстонский ([Wiedemann 1875: 468] и Моника Урб, л. с.) (5) Las ma aitan sinule ‘Давай я тебе помогу’ (6) Las nemad puhkavad ‘Давай они отдохнут’.

Армянский (Артур Гаспарян, л. с.) (7) Ari // ek na kez dimavor-i ota-nar-akajan-um.

прийти.Imp.2Sg он ты.Acc встретить-3Sg воздух-корабль стоянка-Loc Давай он тебя встретит в аэропорту’.

ЛИТЕРАТУРА АГ-70 — Грамматика современного русского литературного языка. М.

РГ-80 — Русская грамматика. Т. I—II. М.

Виноградов В. В. 1972 — Русский язык. М.

Подлесская В. И. 2005 — Русские глаголы дать/давать: от прямых употреблений к грамматикализованным. Вопросы языкознания. М. № 2. 89—103.

Храковский В. С., Володин А. П. 1986 — Семантика и типология императива: Русский императив. Л.

Podlesskaya V. 2005 — Auxiliation of ‘give’ verbs in Russian: Discourse evidence for grammaticalization. In: T. Tsunoda and T. Kageyama (eds.). Voice and Grammatical Relations.

Amsterdam;

Philadelphia. 297—327.

Wiedemann F. J. 1875 — Grammatik der estnischen Sprache. SPb. (Репринт: Tallinn, 2005.) О ПРОИСХОЖДЕНИИ ДРЕВНЕРУССКОГО СУЩ. ЛУКЪНО Ольга Ягинцева Тартуский университет (Тарту, Эстония) Темой доклада является этимологический анализ древнерусского существительного лукъно ‘корзина из прутьев, коробок из луба’. Поскольку мнения ученых относительно его происхождения расходятся, это дает возможность подробнее рассмотреть его этимологические перспективы и позволяет вновь поставить вопрос о происхождении данного слова. Моя цель — попытаться установить некоторые новые возможности этимологизации.

В докладе сначала излагается история исследования слова (по мнению А. Г.

Преображенского, от лыко, т.к. –ы- может чередоваться с –у-, и объясняет его образование так же, как сук-но, ряд-но, ок-но и т.п. [Преображенский 1959 I: 477]. М. Фасмер даже не упоминает такой версии, т.к. уверен, что в праформе имелся носовой : прасл. *lk(ъ)no [Фасмер 1986–1987 II: 532]). Однако неизвестно, что было на самом деле, поскольку сущ.

лукно не обнаруживается в старой письменности, когда еще использовали юсы. Кроме того, данного слова нет и в польском языке (язык с носовыми гласными). Тем самым, невозможно с полной уверенностью утверждать, что в изучаемой мною лексеме был носовой. Я предлагаю две возможности этимологизации сущ. лукно:

1. Изучаются слова, объединяемые реконструированной праславянской формой *lъkno ‘Nymphea, кувшинка’ [Трубачев 1971: 24]. Проделанный анализ позволяет утверждать, что мы имеем дело с переносом наименования по форме: лукошко обычно округлой формы, а «плоды растения похожи на миниатюрные сосуды» [там же: 28].

2. Однако М. Фасмер возводит лукно к гл. лучить ‘делать изгиб, загибать, пригибать’ (*liti) и отвергает в силу фонетических причин сближение с греч. ‘веялка, плетеная корзина’, вопреки Маценауэру [Фасмер1986–1987 II: 532]. Рассматривается значения праславянского глагола *liti. Делается вывод, что вполне возможно, в основу сущ. лукно положена именно вторичная семантика гл. лучить. Приводится таблица, демонстрирующая связь значений лукно [ЭССЯ 16: 149] и более позднего значения лучить ‘разъединять, разделять, разлучать’. Дается краткий комментарий.

В заключение приводится сравнительная оценка предлагаемых вариантов этимологизации.

РАЗВИТИЕ СЕМАНТИЧЕСКИХ ПОЛЕЙ «ПЬЯНСТВО» И «ЛОЖЬ, ПУСТОСЛОВИЕ» В ИСТОРИЧЕСКОМ КОРНЕВОМ ГНЕЗДЕ ГЛАГОЛА ЛИТЬ Ирина Колесова Вологодский государственный педагогический университет (Вологда, Россия) В структуре исторического корневого гнезда (ИКГ) с глагольным корнем –li(ti)- в процессе его развития, по нашим данным, формируется 21 лексико-семантическая зона (ЛСЗ), например: «Действия человека с жидкостями», «Вода в природе», «Физиологические процессы» и др. Предметом данного доклада является формирование в диалектах и просторечии двух ЛСЗ: «Пьянство» и «Ложь, пустословие», особенность которых состоит в том, что словообразование в них тесно связано с фразообразованием:

производные лексемы опираются на семантику устойчивого словосочетания (фраземы).

ЛСЗ «Пьянство» включает, по нашим данным, около 14 фразем, таких как заливати / залити зенки (глаза, бельмы, личико)- напиваться до сильного опьянения, В оба конца лить – пить спиртное без меры, Залить за галстук – упиться допьяна. При их образовании происходит сужение значений глагола лить и некоторых его производных.

Субъект и внешний объект действия в реальности совпадают, однако в структуре фраземы отражается только внешний объект, обозначаемый с помощью метонимического переноса: человек часть тела/предмет одежды. Кроме фразем, в рассматриваемую ЛСЗ входит 20 лексем, семантически мотивированных фраземами и образующих 3 группы: группа - лексемы со значением ‘пьяница’ (льющий, наливай, наливоня, наливоха, обливоха и др.);

2 группа - лексемы со значением ‘напиваться допьяна’ (наливониться, заливаться);

3 группа - лексемы со значением ‘выпивка, угощение со спиртным’ (литки, слитка, слитки).


ЛСЗ «Ложь, пустословие», включающая 8 фразем (лить воду – лгать;

лить пули – врать и др.) и 2 лексемы (заливать – врать и заливоха – сплетник, лгун), развивается несколько иначе, на базе метафорического переноса, при котором лживая или бесполезная речь уподобляется выливающейся жидкости.

Таким образом, новые ЛСЗ в семантической структуре ИКГ глагола лить развиваются за счет фразообразования и последующего словообразования, семантически опирающегося на эти фраземы. Эти деривационные процессы возникают в говорах и просторечии, но его результаты находят свое отражение и в книжных стилях.

СРЕДСТВА ЯЗЫКОВОЙ ВЫРАЗИТЕЛЬНОСТИ В РЕЧИ СОВРЕМЕННОГО ЛЕКТОРА Антонина Кононова Санкт-Петербургский государственный университет (Санкт-Петербург, Россия) Понятно, что многие техники достижения выразительности являются общеупотребительными. Нас интересовали те риторико-стилистические особенности, которые характеризуют речевой жанр лекции. В докладе рассматривается, при помощи каких средств выразительность достигается на морфологическом, лексическом и синтаксическом уровнях, а также особенности употребления тропов.

Материалом для анализа послужили стенограммы семи лекций, прочитанных в вузах Санкт-Петербурга в 2004-2005 гг. В скобках после примеров указаны фамилии лекторов.

1. Распространенным средством выразительности является обыгрывание черт разговорного стиля.

- употребление лексики (белиберда, кошмар) и отдельных морфем (пятичленка), несущих экспрессивно-оценочную окраску:

- сленг: Ну, тут прибежали люди и, значит, этого Беркмана зафиксировали (А. А.

Аствацатуров).

- использование неологизмов для описания отдаленных исторических событий:

...так же, как на сюрреализме зарабатывал, скажем, Сальвадор Дали, который сделал из этого очень хороший такой, мощный, качественный, стабильный бизнес (А. А.

Аствацатуров).

- больший процент глаголов по сравнению с письменными научными жанрами:

Естественно, лингвисты немедленно бросились к ним со своим материалом и быстро обнаружили, что ничего не получается (Н. Б. Вахтин).

- более короткие фразы, эллиптические конструкции: Нигде он не учился, подрабатывал. Женился очень рано (А. А. Аствацатуров).

Особенности разговорного стиля являются средством выразительности именно в силу своей маркированности для научного дискурса.

2. Введение разного рода стилистических фигур и риторических приемов часто обусловлено структурой материала. Ср.: Но одна культура такая, другая – этакая, одни – охотники-собиратели, другие – ядерные реакторы строят (Ю. Березкин).

Тем не менее, средства выразительности могут применяться при подаче информации любого рода. Например, - прием объективизации: Что такое Левант? Левант – это область на востоке Средиземного моря (Ю. Березкин).

- «фатические» вопросы: Это не просто историческое бессознательное, да, это твое собственное бессознательное. С одной стороны, да? С другой стороны, это история бессознательного (А. А. Аствацатуров).

- введение второго члена оппозиции для создания антитезы: не то что в десять, а в сто и более раз (Ю. Березкин) - лексический повтор для создания эффекта градации разнородных понятий: Всегда присутствовало нечто очень важное, нечто очень творческое, нечто невостребованное (А. А. Аствацатуров).

3. Наличие тропов объясняется функцией популяризации. Однако, поскольку смещение значения языковых единиц противоречит требованию точности научной речи, часто используются стертые метафоры, очевидные аллюзии и т.д. Используя неожиданные образы, лектор тем или иным образом указывает на их неточность, и это указание более маркировано, нежели в художественном стиле.

4. Некоторые особенности устной спонтанной речи могут в определенных ситуациях восприниматься как стилистические или риторические приемы, причем вне зависимости от намеренности их употребления лектором. Так, например, синтаксические сбои, характерные для устной спонтанной речи, могут обеспечивать эффект, аналогичный производимому риторическим приемом ретардации. Слушатель ожидает структурно необходимого окончания фразы, что заставляет его внимательно вслушиваться в «отступление».

РАЗВИТИЕ АНАЛИТИЗМА НА МАТЕРИАЛЕ РУССКОГО И АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКОВ Валерия Константинова Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова (Москва, Россия) Вопрос о развитии аналитизма в индоевропейских языках имеет историческую преемственность и восходит еще к работам братьев Шлегелей, Фр. Шлегель ввёл понятие флективных языков, применив его по отношению к санскриту, греческому и латинскому.

По его мнению, в развитиии языков наблюдается "стачивание" древних совершенных форм. А.В. фон Шлегель ввёл понятие языков, лишённых грамматической структуры (впоследствии их назвали аморфными или изолирующими), и противопоставил им языки аффиксальные и языки флективные. Были введены термины синтетизм и аналитизм, отмечена тенденция к смене первого вторым. Предпочтение отдавалось синтетическим языкам.

В1920-х годов ХХ века в работах А.Мейе и Э.Сепира была прослежена многовековая тенденция к аналитизму в индоевропейских языках. На материале английского языка Э.Сепир отметил три таких тенденции: движение к упразднению падежных различий, движение к использованию позиции слова в качестве важного «грамматического метода»

и движение к неизменяемости слова, характеризуемое стремлением «к простому, безотчетному соответствию между идеей и словом, до последней возможности неизменному. [Сепир 2002] Известно, что древнеанглийский язык был синтетическим языком и имел четырехпадежную систему. Действие процесса смешения падежных флексий, как одного из основных процессов аналитизации, начавшегося еще в конце древнеанглийского периода, стало особенно заметным в среднеанглийский период (конец XI – конец XV вв.), что позднее привело к полной утрате падежных окончаний во всей системе имени и, как следствие, утраты категории рода в английском языке.

В 30-е годы ХХ века А.Мейе обобщил процесс утраты падежных флексий в романских языках. Этот процесс он рассматривал на фоне общей тенденции к аналитизму в индоевропейских языках, а причину этой тенденции видел в том, что имя выражает неизменное понятие, оно стабильно, поэтому не требует много форм;

глагол, в свою очередь, отражает действия, процесс и предполагает разнообразие форм. Тенденция к утрате падежных флексий постепенно преодолевает противоречие между именем и глаголом. В масштабе индоевропейских языков Мейе отмечал разный темп развития аналитизма. Для балтийских и славянских, в частности русского языка, этот процесс идет замедленно, он далек еще от завершения, но и здесь наблюдается его действие.

В отечественном языкознании отдельные элементы аналитизма на морфологическом уровне были замечены еще в конце XIX в. В работах И.А. Бодуэна де Куртенэ [ Бодуэн де Куртенэ 1877:31], а вслед за ними и в трудах В.А. Богородицкого были отмечены черты системы распада склонения имен существительных. В качестве факта морфологического аналитизма в русском языке Богородицкий рассматривал также формы превосходной степени прилагательных типа самый высокий [Богородицкий 1910:16]. В своей диссертации «Очерки науки о языке» Крушевский указывал на формы типа наилучший, самый лучший как на признаки перехода от синтетического строя к аналитическому [Крушевский 1883:112-114].

Качественно новое развитие проблемы было представлено в социолингвистическом исследовании «Русский язык и советское общество» под редакцией М.В. Панова. В этой монографии прослеживаются две основные тенденции развития русского языка:

тенденция к аналитизму и тенденция к агглютинативности. М. В. Панов понимает аналитизм как выражение грамматического значения слова вне его пределов. [РЯСО 1968, т.3] Русский язык на данный момент является языком аналитико-синтетического строя, в котором сосуществуют как синтетические формы, так и аналитические. Собственно аналитические формы концентрируются в замкнутых морфологических группах слов:

аналитические прилагательные (маренго, хаки, беж и др.), географические названия на – ино, -ово (в Пушкино, в Ефремово), сочетания числительного с существительным (сто грамм колбасы и др.), двувидовые глаголы (арендовать, исследовать, использовать и др.) 90-е годы ХХ века и начало ХХI века отмечается активным нарастанием аналитизма в предложно-падежных конструкциях, в которых семантическую функцию выполняет предлог. Например: на президентских выборов, в этих фрагментов, о прелестей свободы и др. Надо отметить, что процесс смешения падежных флексий – это процесс бессознательный и с точки зрения сегодняшнего дня, безусловно, ненормативный.

Однако, это не значит, что в будущем эти флексии станут нормой. Существенно, что ненормативное употребление флексий неосознаваемо носителями языка, в том числе и журналистами, преподавателями, филологами. Наряду с новым материалом смешения флексий продолжает укрепляться несклоняемость слова, что и отмечает М.Я. Гловинская в своих работах. [Гловинская 1997] М.В. Панов предполагал, что в эпоху демократизации языка тенденция к аналитизму должна проявиться особенно сильно. Это предположение подтверждается по отношению к языку 90-х годов и начала XXI века.

Степень аналитизации русского и английского языков разная, но сходность этого процесса прослеживается. Особенно интересным нам представляет тот факт, что материал русского языка позволяет наблюдать специфику процесса развития аналитизма на материале живого языка, в то время как исследователи истории английского языка обращаются к литературным памятникам.

ЛИТЕРАТУРА Аналитические конструкции 1965: Аналитические конструкции в языках различных типов. М-Л., Аракин В.Д. 1985: История английского языка. М., Богородицкий В.А. 1910: Очерки по языковедению и русскому языку. Изд. Казань, 1910.

Бодуэн де Куртенэ И. А. 1877: Глоттологические (лингвистические) заметки. Вып.

1. Воронеж, 1877.

Гловинская М.Я. 1997: Просто оговорки или тенденция к аналитизму? // Язык:

изменчивость и постоянство. (Сборник статей в честь семидесятилетия проф. Л.Л.

Касаткина). М., Крушевский 1883: Очерки науки о языке. Дис., М., ЛЭС 1990: Лингвистический энциклопедический словарь // Гл. ред. В.Н. Ярцева. М., РЯСО 1968: Русский язык и советское общество // Под ред. М.В. Панова. М., 1968.

Т. 1.

Сепир Э. 2002: Избранные труды по языкознанию и культурологии. М., Смирницкий А.И. 1998: Древнеанглийский язык. М., Смирницкий А.И. 1998: Лекции по истории английского языка. М., ДИНАМИКА ТЕКСТОВОГО ВРЕМЕНИ В ПРОЗЕ РУССКОЙ ЭМИГРАЦИИ I ВОЛНЫ (НА МАТЕРИАЛЕ РАССКАЗА Г. И. ГАЗДАНОВА «ПАНИХИДА» И В.

В. НАБОКОВА «ЗАНЯТОЙ ЧЕЛОВЕК») Дана Корнишова Санкт-Петербургский государственный университет (Санкт-Петербург, Россия) Представление времени в художественном тексте непосредственно связано с картиной мира писателя. Одним из основных моментов трансформации хода времени в тексте служит его растяжение и сжатие [Золотова, Онипенко, Сидорова 2004;

Шмид 2001], что становится очевидным при сопоставлении текстов Газданова и Набокова как важнейших фигур русской эмиграции первой волны.

Анализ текстов рассказов «Панихида» и «Занятой человек» выявляет общий для них комплекс языковых средств, формирующих статическую составляющую времени текста:

Семантические средства: 1)показатели (медленно, поспешно) и предикаты типа тянуться, медлить, которые непосредственно обозначают темп осуществления действия. 2)показатели следования, указывающие на синхронную точку зрения (теперь, вот, сейчас) 3)показатели длительности с открытым интервалом (отныне, часами);

грамматические средства: 1)цепочки предикатов несовершенного вида 2)диалоги и такие конструкции экспрессивного синтаксиса, как вопросно-ответные конструкции (подробно см. [Акимова 1990]) 3)нанизывание придаточных для конкретизации объекта, не имеющего непосредственного отношения к описываемым событиям 4)синтаксические конструкции, служащие либо для яркого выражения динамичности, либо статичности, в зависимости от их наполнения (ряды однородных членов, цепи номинативных предложений).

Применение подобных способов ретардации повествования у Газданова указывает на неизменность мира, изображаемого в тексте, отражает характер сознания повествователя (осмысление действительности, а не ее отображение). Также это подчеркивает уникальность для рассказчика момента панихиды, в обрамлении которого используется сжатие, создаваемое за счет цепочки предикатов совершенного вида и соответствующих временных конкретизаторов, что показывает кратковременность прозрения истины, которое может быть дано человеку в земной жизни. У Набокова замедление темпа повествования достигается также за счет 1)комментирования хода текстового времени повествователем 2)авторских вставок.

Такое построение текстового времени, а также применение эллиптических предложений как средства сопряжения различных пластов повествования в одном временном отрезке текста (Как по камням через ручей, мысль Графа прыгнула с мясника на тушу, а затем: кто-то когда-то рассказывал ему…) позволяет имитировать процесс поэтапного создания текста на глазах у читателя и может оформлять интертекстуальные связи набоковского текста (Остановись, мгновение, ты не очень прекрасно, но все же, остановись!), а развернутость повествования о герое служит средством создания иронической авторской (и читательской) оценки последнего.

ЛИТЕРАТУРА Акимова 1990 – Новое в синтаксисе современного русского языка. М., 1990.

Золотова, Онипенко, Сидорова 2004 - Коммуникативная грамматика русского языка. М., 2004.

Шмид 2001- Нарративные уровни «события», «история», «наррация» и «презентация наррации». Текст. Интертекст. Культура. М., 2001.

ПРОБЛЕМЫ ПЕРЕДАЧИ ПОЛЬСКИХ ИМЕН СОБСТВЕННЫХ НА РУССКИЙ ЯЗЫК Micha Kozdra Люблинский Католический университет Иоанна Павла II (Люблин, Польша) 1. Сопоставление консонантной и вокалической систем русского и польского языков.

2. Определение критерий подбора и объема материала предназначенного для анализа антропонимы и топонимы (преимущественно). Их место в современной ономастике.

3. Основные проблемы передачи польских антропонимов и топонимов на русский язык:

А) методы передачи имен собственных (по Д.И. Ермоловичу, см. список литературы) - принцип графического подобия;

- прицип фонетического подобия;

- принцип этимологического соответствия (транспозиция);

- принцип благозвучия.

Б) определение факторов, влияющих на выбор метода передачи nomina propria, напр.

семантическая категория, генетический (исторический) фактор и т.п.;

В) анализ, извлеченных из Интернета, языковых единиц (имен собственных) и попытка их распределения по проблемным блокам, напр.:

- передача на польский язык ему не свойственных, а типичных для русского языка окончаний фамилий:

-ий, -ая, напр. Зелинский, Туровская;

- передача согласных и гласных звуков русского языка не выступающих в польском языке и т.п.

4. Подведение итогов. Представление точки зрения автора доклада.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ (НЕПОЛНЫЙ) 1) http://www.philosoft.ru/_subsites/tcportal/perevod/tr01_4.htm, Транскрипция англий ских собственных имен.

2) http://www.durov.com/linguistics3/isacenko-63.htm, Исаченко А. 1963- Опыт типологического анализа славянских языков.

3) Ермолович Д.И. 2001- Имена собственные на стыке языков и культур. М.

4) Сусов И.П. 2006- Введение в языкознание. М.

5) Флорин С. 1983- Муки переводческие: практика перевода. М.

(и др. работы, которые будут указаны в докладе) СЛУЧАИ ПЕРЕНОСНЫХ УПОТРЕБЛЕНИЙ ГЛАГОЛЬНЫХ ФОРМ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ Вера Ковальская МГУ им. М. В. Ломоносова (Москва, Россия) В русском языке есть немалое количество слов, которые с разной степенью очевидности восходят к глагольным формам, не являясь таковыми в современном употреблении.

К таким словам относятся, например, почти, хотя, вишь, чуть.

Кроме того, распространены случаи употребления некоторых граммем глагола в непрямом значении.

К таким употреблениям относятся, например, формы повелительного наклонения в предложениях типа Знай я об этом раньше, ничего страшного бы не случилось.

Поехали завтра к нам на дачу.

Таким образом, все случаи переносного употребления глагольных форм распадаются на две группы: к одной относятся те, в которых произошло закрепление какой-то одной определённой глагольной формы в другой части речи, к другой – те, в которых переносное значение приобретает не одна форма, а граммема.

В настоящей работе исследуются вопросы о том, как глагольные формы оформляются в другие части речи, какими процессами сопровождаются переходы, какова зависимость набора характеристик слова от его этимологии;

как внутри глагольных категорий происходит перенос значений.

Основной задачей является обзор переносных употреблений глагольных форм, их классификация по разным критериям и выявление некоторых закономерностей.

Наблюдаются переходы различных глагольных форм (например, повелительного наклонения) в различные части речи (например, наречие), а также употребление одних глагольных форм в значении других (например, прошедшее время в значении повелительного наклонения).

В результате переходов единичных словоформ образуются новые слова, обладающие определённой синтаксической сочетаемостью, семантикой, дистрибуцией и прочими характеристиками, каждая из которых отличается от соответствующих характеристик исходных словоформ.

При этом переносное употребление может «вытеснять» прямое, как в случае со словами здравствуй, хотя, чай, почти, при этом в некоторых случаях по причине выхода из употребления соответствующих глаголов.

Особое внимание уделяется словам, перешедшим в категории наречий, частиц и вводных слов, обладающих модальными значениями.

К таким словам относятся, например, знать, бишь, пожалуй, пускай в составе предложений типа Он, знать, совсем с ума сошёл.

Ты, бишь, завтра собрался уезжать?

Я, пожалуй, не буду рассказывать эту историю.

Пускай он мне завтра позвонит.

При рассмотрении переносного употребления целых классов глагольных форм во внимание принимались случаи перехода деепричастий в наречия, как в предложениях Она идёт по жизни смеясь.

Он читал сидя.

– и другие, как указанные выше.

В докладе будут подробно рассмотрены особенности подобных случаев, будут намечены пути их объяснения, а также предложена их классификация.

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ФОРМ ПЕРФЕКТА И ПЛЮСКВАМПЕРФЕКТА С ДРУГИМИ ВРЕМЕННЫМИ ФОРМАМИ В СЛОЖНОПОДЧИНЕННОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ С ПРИДАТОЧНЫМИ ПРИЧИНЫ В ЭСТОНСКОМ ЯЗЫКЕ В СОПОСТАВЛЕНИИ С РУССКИМ Сирье Купп Тартуский университет (Тарту, Эстония) • В докладе «Взаимодействие форм перфекта и плюсквамперфекта с другими временными формами в сложноподчиненном предложении с придаточными причины в эстонском языке в сопоставлении с русским» рассматривается:

1) взаимодействие двух семантических классов глаголов с сочетаниями форм перфекта и плюсквамперфекта с другими временными формами в эстонском языке и выясняются их функциональные соответствия в русском языке;

2) определяются условия взаимодействия и сочетаемости глагольных форм в зависимости от количества субъектов в предложении • Для реализации поставленных задач был проведен сопоставительный анализ сложноподчиненных предложений с придаточными причины в эстонском и русском языках.

• Рассмотрение видовременных форм русского языка опирается, в первую очередь, на концепцию М. А. Шелякина. В определении значений временных форм в эстонском языке мы придерживаемся точки зрения, представленной в эстонской академической грамматике под ред. Мати Эрелта.

• Примеры, выбранные для анализа, соответствуют следующим требованиям:



Pages:   || 2 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.