авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ

ГОУ ВПО

«ПЯТИГОРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

ФИЛОСОФСКИЕ

ПРОБЛЕМЫ

ИНФОРМАЦИОННЫХ

ТЕХНОЛОГИЙ

И КИБЕРПРОСТРАНСТВА

Материалы

II Международной междисциплинарной

научно-практической конференции

21-22 апреля 2011 года

Пятигорск 2011

ББК 87 Печатается по решению

Ф 56 редакционно-издательского совета ГОУ ВПО «Пятигорский государственный лингвистический университет»

Философские проблемы информационных технологий и киберпространства. Материалы II Международной междисциплинарной научно-практической конференции. – Пятигорск:

ПГЛУ, 2011. – 308 c.

Настоящий сборник включает материалы II Международной междисциплинарной научно-практической конференции ученых, состоявшейся в Пятигорском государственном лингвистическом университете в апреле 2011 года.

Статьи исследователей освещают философские проблемы информационных технологий, киберпространства и информационного общества. Рассматриваются вопросы виртуалистики, теории игр, искуссвтенного интеллекта и другие аспекты.

Результаты публикуемых исследований представляют интерес для специалистов в указанных областях.

Редакционная коллегия: доц. П.Н. Барышников (гл.

редактор);

доц. Л.А. Сергеева;

ст. преп. Ю.М. Шаев.

Технический редактор: спец. Н.В. Добычина.

Рецензенты: кандидат философских наук, доцент М.В. Рутковская;

кандидат педагогических наук, доцент Г.А. Воробьев.

ISBN 978-5-4220-0207-8 © Пятигорский государственный лингвистический университет, © Коллектив авторов, А.Л. Аветян (Самара, Россия) ПРОЦЕСС СЕКЬЮРИТИЗАЦИИ В СФЕРЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИНФОРМАЦИОННО КОММУНИКАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ Характерной чертой терминов, отсылающих к всевозможным современным философским концепциям, научным теориям и отдельным теоретическим конструктам является то, что часто термины, отсылающие к центральным, общим понятиям, образуются с использованием «отрицающих»

средств языка, таких как «новое», «молодое» в противоположность старому, приставок «не-» и «пост-»: пост модернизм, пост-индустриальное (новое, информационное) общество, не-классическая (пост-не-классическая) рациональность, пост-структурализм, не-традиционная угроза, виртуальная реальность (лат. virtus – потенциальный, возможный, следовательно не-существующий). Такая «потеря (поиск) идентичности» терминов есть отражение реального бытия в общественном сознании – не только в среде интеллектуальной, но и широкой обывательской (потребительской) среде.

Ранее монопольно присвоенное интеллигенцией отрицание всего реального через репликацию символов и образов, не связанных с наличной практикой «здесь и сейчас», теперь активно используется многими коммуникаторами и отражает оторванность осознания «жизни» этих коммуникаторов от реальности.

В обыденной жизни – потребление «нового» есть выражение отрицания «старого». Оторванность поля смыслов от поля знаков ярко иллюстрируется постструктуралистами в основной посылке этой методологии культурного анализа:

потеряна связь денотата с десигнатом, поэтому возникает ситуация когда знак отсылает не к означаемому, а к другим знакам.

Исчезновение из общего культурного поля связей с субъективным смыслом, который раньше наполнял в восприятии коммуникатора значения культурных артефактов, привело к всевозрастающему чувству неопределенности, бессмысленности и «беспричинности» будущего, тем самым лишая каждую отдельную личность чувства безопасности.

Отражением фрустрации базовой потребности личности в безопасности является возникновение процесса, по нашему мнению, обратного процессу потери смысла и причинности (хотя на первый взгляд связь их и неочевидна) – секьюритизация.

По мнению одного из исследователей этого процесса в сфере международных отношений Б. Бузана, секьюритизация – это «дискурсивный процесс, посредством которого в политическом сообществе конструируется межсубъектное понимание и отношение к чему-либо как к экзистенциальной угрозе ценному референтному объекту;

процесс, позволяющий призывать к безотлагательным и исключительным мерам, направленным на то, чтобы справиться с этой угрозой»1. Можно дать и более общее определение: секьюритизация – это процесс распространения проблематики безопасности (и соответствующих практик ее обеспечения) на все большее число сфер жизни.

Процесс секьюритизации всегда сопровождается зачастую неадекватным поиском коммуникаторами субъективного смысла – иными словами, вовлечение в широкий общественно политический дискурс понятия безопасность, есть выраженное требование возвращения смысла, причинности и определенности будущего.

На этом фоне возрастает заинтересованность интеллектуальных кругов в исследовании вопросов безопасности, создаются специализированные исследовательские институты, разрабатываются сценарии развития человечества и отдельных стран – характерной общей чертой которых является высокая доля неопределенности и огромная разница между «хорошими» и «плохими» сценариями.

Buzan B. Regions and Powers: The structure of International Security / B. Buzan O. Waever // Cambridge: Cambridge University Press, 2003. P. 490.

Параллельно этим процессам растет популярность маргинальных футурологических опусов описывающих «общество будущего» и его «ценности».

Традиционно существуют два наиболее общих подхода к изучению проблем безопасности и практик ее обеспечения.

Первый – узкий или практический – связан с исследованием конкретных проблем разработки технологий проведения эффективных операций по защите референтного объекта или обеспечению его безопасности.

С этих позиций необходимо создать модель описания угроз, включив в нее как традиционные, так и нетрадиционные (новые) угрозы, на ее основе разработать технологию обеспечения безопасности, а также сравнить эффективность различных средств и технологий для достижения непосредственных целей – главным образом тактических. Он наиболее популярен в постсоветской России, также в США и Великобритании1.

Второй подход – широкий или академический – специфика его заключается в исследовании проблем безопасности в широком социально-политическом контексте и с учетом специфики функционирования общественных (государственных, корпоративных, сетевых и иных сообществ) институтов. Такой подход наиболее полезен для формирования комплексного восприятия проблем обеспечения безопасности.

По мнению А. Казанцева: «На западе (в существенно меньшей степени, чем в России) он развивается в рамках классической университетской традиции исследования проблем безопасности, прежде всего в контексте таких академических дисциплин, как “международные отношения”, “мировая политика”, “политология” и “конфликтология”»2.

Одним из наиболее сложных, актуальных и перспективных направлений исследований в силу наиболее быстро расширяющегося осознания непосредственной практической необходимости применения обоснованного Казанцев А.А. Расширение проблематики безопасности в политике России:

секьюритизация, биополитика и новые административные практики: монография. – М.:

Проспект, 2011. – 200 с.

Там же.

знания являются исследования проблем безопасности в информационно-коммуникативном аспекте или «проблема информационной безопасности».

Практика образа действий аппарата государственного управления, служб, связанных с обеспечением государственной безопасности, научных и аналитических центров, а также метаморфозы в российском обществе в последние годы существования СССР и до сегодняшнего дня обусловила возникновение уникального в своем роде направления научной мысли и публицистики.

Широкое распространение получили работы связанные с рефлексивным анализом происходящих изменений, поиском не только внешних, но и внутренних причин кризиса, а их лейтмотивом стал проигрыш в Холодной Войне в результате искусного применения противником «информационного оружия» при проведении тайных «информационных операций»

в ходе «информационной войны» (реже противоборства).

Разные авторы по-разному оценивают границы применимости и даже ставят под сомнение эвристический потенциал данного дискурса, а также правомерность существования этих теоретических конструктов или попытки эти, по их мнению, фразеологизмы таковыми представить. Так, например, есть мнение, что выражения типа «информационная война», «информационный терроризм», «информационное оружие» и им подобные являются фразеологизмами (идиомами), журналистскими штампами, призванными вызывать соответствующие эмоции на основе ассоциаций, создаваемых словами «война», «террор», «оружие»1.

Что, по нашему мнению, совершенно справедливо, так как их использование отражает специфику большинства работ, посвященных этой проблематике – они публицистические, в них ярко, эмоционально выражено отношение автора.

В рамках данного направления исследований используется понимание термина «информационная См. Атаманов Г.А. Информационная безопасность в современном российском обществе (социально-философский аспект) Дис. на соискание уч. степени кандидата философских наук 09.00.11 социальная философия.

безопасность» связываемое главным образом с обеспечением безопасности (в частности защитой) информационной сферы включающей, помимо прочего, индивидуальное и общественное (иногда массовое) сознание.

Соответственно вводятся понятия и конструкты психологического и социологического дискурсов, кибернетики, синергетики, военной науки, часто образуя термино метафорическую кашу с одной только автору известной логической структурой.

Существуют работы, в которых приводятся попытки построения математических моделей обеспечения информационной безопасности в аспекте отношений субъектов информационного противоборства, но без существующей внятной теории информационной безопасности возможность построения подобных моделей весьма сомнительна, а сами они не выдерживают критики. Тем не менее, несмотря на существенную научную традицию и возрастающий интерес, определение и смысл базового понятия «безопасность» до сих пор остается расплывчатым и как минимум спорным. Тоже можно сказать и о понятии «информация».

Хотя исследования конкретно «информационной безопасности» (по крайней мере, в открытой литературе) в столь широком аспекте уникальное российское явление, за рубежом сейчас активно развивается частично пересекающаяся по рассматриваемым вопросам научная школа Security Studies. Она появилась как ядро теории международных отношений после Второй Мировой войны, а сегодня активно расширяется, в том числе и в направлении исследования информационной безопасности.

Существует также узкий, практический подход к пониманию вопросов стоящих на повестке дня в области исследований информационной безопасности, он практикуется ведомственными экспертами и связан, прежде всего, с обеспечением безопасности информации, информационных технологий и информационных систем – то есть информационных ресурсов и инфраструктуры.

Данная область представляет собой разработку средств, технологий, математических моделей, правовых моделей и норм, организационных принципов и технологических стандартов защиты информации, используемой при принятии решений, от множества угроз. Хотя сами по себе эти исследования проводятся довольно давно под совершенно корректным, определенным и точным названием: «проблемы защиты информации».

Например, еще с советских лет при министерстве обороны, Гостехкомиссии, а ныне Федеральной службе по техническому и экспортному контролю России работает государственный научно-исследовательский институт проблем технической защиты информации, исследования в котором практически полностью, за исключением правовых вопросов, покрывают все аспекты затрагиваемые в рамках узкого подхода к информационной безопасности.

Стоит отметить, что самого термина «информационная безопасность» в советские годы просто не существовало, а соответствующее поле исследований называлось проблемами защиты информации. Такой конфуз с подменой устоявшегося термина произошел вследствие калькирования английского термина Information Security, который на языке оригинала означает примерно тоже самое, что и безопасность информации, и является, по сути, желаемым результатом деятельности по защите информации (Data Protection).

Проблемы безопасности, актуализирующиеся с развитием информационно-коммуникационных технологий, выходят далеко за рамки традиционных вопросов безопасности информации и затрагивают абсолютно все сферы жизни – наступил закономерный этап в эволюции коммуникативных технологий – они тотальны для общественной регуляции и уже закрепились в сфере межличностных коммуникаций.

Закономерно также и то, что такая тотальность и перевод коммуникаций из сферы непосредственного контакта в сферу опосредованную технологиями коммуникации стремительно меняет их характер и тысячелетиями складывающиеся стереотипы межличностного взаимодействия, превращая их в бесконечную рефлексивную игру. Под ударом оказались, в том числе, и стереотипы репродуктивного поведения – что уже сейчас сильно отражается на демографической ситуации в развитых странах и является актуальной угрозой для развивающихся.

Информационный аспект является обязательным атрибутом любого процесса по обеспечению безопасности, а точнее он составляет квинтэссенцию процесса управления (самоуправления) референтного объекта, которое и направлено на обеспечение его существования до тех пока в этом есть какой-либо смысл, содержащийся или внутри референтного объекта (в случае живой системы), или привносимый извне через наделение смыслом. Но и сами процессы наделения и утраты смыслов – по сути информационные.

Это открывает для нас невероятно широкое поле для распространения проблематики информационной безопасности во все сферы жизни, так как метаморфозы знаково-смысловой системы общества можно объявить угрозой безопасности в информационной сфере.

Что уже сделано в Доктрине информационной безопасности РФ и озвучено как «девальвация духовных ценностей, пропаганда образцов массовой культуры, основанных на культе насилия, на духовных и нравственных ценностях, противоречащих ценностям, принятым в российском обществе»1.

Существует очевидное противоречие между распространением новых информационных технологий и сохранением «старых», переходящих ценностей. Переходящие ценности, наполненные субъективным смыслом, обеспечивают связь между телесностью и культурой – они участвуют в формировании интересов, направленных на удовлетворение потребностей человека.

В свою очередь, сформированные интересы определяют направленность активности личности в культурном поле, обеспечивающем общественную регуляцию – управление.

Иными словами, смена технологии управления в широком смысле (информационной технологии) должна происходить параллельно со сменой интересов (ценностей), чтобы при этом Доктрина информационной безопасности Российской Федерации от 9 сентября 2000 г.

N Пр- не нарушалась связь между базовыми витальными потребностями и отражающими их в сознании интересами.

Интересы обеспечивают адекватность действий личности направленных на удовлетворение потребностей. Переходящие ценности и сформированные на их основе интересы при смене информационной технологии в общем случае не обеспечивают адекватность активности личности направленной на удовлетворение обусловленных телесностью потребностей. Тем самым новая информационная технология сама по себе, не зависимо от того с какой целью она используется, меняет мир.

Человек вынужден адаптироваться к изменяющимся правилам игры и с ростом скорости изменений увеличивается и количество людей не адаптировавшихся.

Говоря словами Достоевского: «Это, говорят, так и следует. Такой процент, говорят, должен уходить каждый год...

куда-то... к черту, должно быть, чтоб остальных освежать и им не мешать. Процент! Славные, право, у них эти словечки: они такие успокоительные, научные. Сказано: процент, стало быть, и тревожиться нечего. Вот если бы другое слово, ну тогда...

было бы, может быть, беспокойнее... А что, коль и Дунечка как нибудь в процент попадет!.. Не в тот, так в другой?..»

(Преступление и наказание).

Реальный «процент» за послевоенные годы набрал критическую массу и отчетливо осознается обществом как актуальная угроза каждому. Это и есть основная предпосылка возникновения процессов секьюритизации в сфере оборота информации и информационно-коммуникационных технологий.

Показательны изменения, произошедшие в сферах общественной жизни связанных с оборотом персональных данных и защитой частной жизни. Здесь новые инфокоммуникационные технологии принципиально изменили характер общественных отношений, самым прямым образом повлияв на реализацию базовых прав человека, в частности на неприкосновенность частной жизни.

Если раньше использование информации о человеке (персональных данных) сильно ограничивалось возможностями ее сбора и обработки документов, то сейчас возможности собирать, обобщать, анализировать, сопоставлять информацию из различных источников, хранить и распространять существенно изменились. Это послужило причиной появления новой отрасли права для регуляции сильно усложнившихся общественных отношений и весьма существенным разделом здесь является сфера регулирования использования информационно-коммуникационных технологий и обеспечения безопасности.

Использование при принятии решений персональных данных, обработанных при помощи информационных технологий способно в огромной мере повлиять на возможность реализации прав субъекта этих персональных данных (физического лица): от решения вопроса назначении тех или иных лекарств, до премирования и карьерного роста.

В тоже время «доступность персональных данных и связанная с ней открытость частной жизни могут привести и часто приводят не только к правонарушениям, но и к тяжким преступлениям, жертвами которых становятся граждане»1.

Информационная технология вне контекста (цели) ее использования (телеологический аспект) абсолютно нейтральна, но само по себе развитие информационных технологий дало человечеству новый «кухонный нож», которым оно еще не научилось пользоваться.

Позволим себе закончить статью цитатой из книги А.П. Назаретяна «Антропология насилия и культура самоорганизации»: «От атомных бомб – самых первых и еще сравнительно маломощных – погибло (включая отсроченные жертвы) до 300 тыс. человек.

Танки, артиллерийские системы и бомбардировочная авиация унесли миллионы человеческих жизней. Жертвами легкого стрелкового оружия пали десятки миллионов. А кухонные ножи, стеклянные бутылки, хозяйственные топоры, вилы, охотничьи ружья и прочие “невоенные” предметы, используемые при бытовых конфликтах, унесли больше Травкин Ю.В. Персональные данные – М.: Амалданик, 2007. – 432 с.

человеческих жизней, чем все виды боевого оружия вместе взятые»1.

Список литературы 1. Атаманов Г.А. Информационная безопасность в современном российском обществе (социально философский аспект) Дис. на соискание уч. степени кандидата философских наук 09.00.11 социальная философия.

2. Доктрина информационной безопасности Российской Федерации от 9 сентября 2000 г. N Пр- 3. Казанцев А.А. Расширение проблематики безопасности в политике России: секьюритизация, биополитика и новые административные практики: монография. – М.:

Проспект, 2011. – 200 с.

4. Назаретян А.П. Антропология насилия и культура самоорганизации: очерки по эволюционно-исторической психологии – М.: ЛКИ, 2008. – 256 с.

5. Травкин Ю.В. Персональные данные – М.: Амалданик, 2007. – 432 с.

6. Buzan B. Regions and Powers: The structure of International Security / B. Buzan O. Waever // Cambridge: Cambridge University Press, 2003. P. 490.

Назаретян А.П. Антропология насилия и культура самоорганизации: очерки по эволюционно-исторической психологии – М.: ЛКИ, 2008. – 256 с.

М.А. Акинфина, С.П. Бондаренко (Минск, Беларусь) ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ В ЮРИДИЧЕСКОМ ОБРАЗОВАНИИ Современному специалисту юридического профиля просто необходимо умение работать с программными продуктами, обеспечивающими полноценную работу с текстовыми документами, электронными таблицами, электронными базами данных, а также программами, позволяющими преобразовывать печатные документы в электронный вид, программами-переводчиками и автоматизированными информационно-поисковыми (справочно-поисковыми) системами и многими другими. Для грамотного, комплексного регулирования общественных отношений, складывающихся в процессе правовой информатизации, правоведу необходимо владение современными информационными технологиями, юридическими правовыми системами, современными программными и техническими средствами защиты информации, средствами электронной цифровой подписи, информационными технологиями, лежащими в основе функционирования современных компьютерных сетей и глобальной сети Интернет1.

В соответствие с учебными программами на первом этапе обучения студенты получают первичную подготовку в области информатики. Так, на занятиях по дисциплинам «Основы информационных технологий» ими изучаются: устройство компьютера, его составляющих, основы работы на персональном компьютере, автоматизированное рабочее место юриста, программное обеспечение. «Правовая информатика»

находящаяся на стыке теории права и информатики представляет собой логическое продолжение дисциплины «Основы информационных технологий» В процессе изучения Кашинский Ю.И. Информационные технологии для юристов. Учеб. пособие /Ю.И.

Кашинский, С.Ф. Сокол, Б.С. Славин. – Минск: ООО "БИП-С Плюс", 2005.

пользуются уже готовыми информационными системами, используемыми в юриспруденции (Консультант Плюс и т.д.), но и на основе их использования реализовывать прикладные задачи.

Остановимся подробнее на применении информационных технологий в различных сферах правовой деятельности.

Работникам судов необходимы знания и навыки поиска информации, ее декодирования, распознавания, идентификации, статистической обработки данных1. Расширение круга сложных и наукоемких дел в судах диктует необходимость использования высоких информационных технологий судебной экспертизы, создания межведомственной автоматизированной информационно-справочной системы судебно-экспертных технологий, электронной библиотеки собственно экспертных технологий, к которой сможет обратиться судья (следователь, прокурор) для получения более глубоких профессиональных сведений о методике экспертизы 2.

В органах предварительного расследования важными являются проблемы внедрения и использования информационных технологий с целью решения задач сбора и обработки информации, ведения документооборота, принятия решений на основе использования систем искусственного интеллекта3.

Информационные технологии внедряются и в практику уголовно-исполнительной системы. Работа с информацией в данной системе на основе использования офисных пакетов становится обычной информационной деятельностью4.

При изучении правовой информатики одними из широко применяемыми в последнее время методов исследования являются методы искусственного интеллекта.

Гусев А. Высокие технологии для судебных экспертиз / А. Гусев, В. Колдин // Российская юстиция. – 2002. – № 7.

Там же Егоров В.А. Информационные технологии предварительного расследования преступлений / В.А. Егоров // Российский следователь. – 2006. – №6.

Прийма В.Н. О современных информационных технологиях в уголовно исполнительной системе / В.Н. Прийма, Л.В. Россихина //. Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. – 2006. – № 4.

В отличие от обычных информационных систем интеллектуальные юридические системы осуществляют моделирование рассуждений юристов при решении задач профессиональной деятельности. Результатом работы таких систем является решение юридической задачи с её обоснованием: информация о правовом статусе, рекомендуемая линия поведения.

Перспективные направления развития правовой информатизации не исчерпываются вышеизложенными. Новые информационные технологии создают новые возможности, которые постоянно расширяют поле их применения в юридической деятельности.

Приведем примеры лабораторных работ по курсу «Основы информационных технологий» и «Правовая информатика», выполняемых студентами факультета права Белорусского государственного экономического университета и студентами юридического факультета Белорусского государственного университета1.

Лабораторная работа СИСТЕМЫ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА Задание. Из предложенных вариантов помещений выбрать и обосновать наилучший выбор офисного помещения для юридической консультации.

Рекомендации к выполнению 1. Ознакомьтесь с интерфейсом СППР «Assistant Choice», запустите деморолик командой Пуск – Программы – Спец. Программы – Assistant Choice.

2. Запустите программу «Assistant Choice».

3. Откройте Проблема – Новая проблема. Введите название проблемы.

4. Сформируйте дерево критериев командой Добавить подкритерий. ОК.

5. Сохраните файл в своей папке с именем Фамилия_СППР_консульт.

Акинфина М.А. Информационные технологии в правоведении: лабораторный практикум / М.А. Акинфина, Т.В. Куратева. – Минск: БГЭУ, 2011. – 162 с.

6. Оцените критерии по 10-ти балльной шкале.

7. Во вкладке Выбор альтернатив установить заданное количество альтернатив (предложенных вариантов расположения юридической консультации).

8. Оцените последовательно каждую альтернативу по 10-ти балльной шкале (проследите изменение значка критерия после его оценки).

9. Во вкладке Результат посмотрите решение.

10. Сформируйте отчет по работе в Word командой Проблема – Экспорт в MS Word.

11. Отредактируйте отчет согласно требованиям:

– укажите наименование проблемы;

– укажите перечень критериев с коэффициентами их относительной важности ;

– укажите перечень альтернатив с рассчитанными векторами приоритетов:

№ п/п Наименование Вектор альтернативы приоритетов 1. 1.Помещение в гостинице 0. «Минск»

– отсортируйте таблицу по убыванию вектора приоритетов;

– укажите наиболее приемлемый вариант выбора;

– перечислите возможные варианты, в случае отказа в выбранном лучшем варианте.

Предлагаемые варианты помещений:

Вариант 1: Помещение на 1-ом этаже гостиницы «Минск» (проспект Независимости) общей площадью 30 м2, арендная плата – 2000 у.е. в месяц.

Вариант 2: Помещение в здании по адресу: пр-т Независимости, 117 (здание напротив Московского вокзала);

возможность продажи помещения. Арендная плата: с 1-го по 3-й этаж – 1000 у.е. в месяц;

с 4-го по 7-й этаж – 800 у.е. в месяц;

с 8-го по 16 этаж – 620 у.е. в месяц. Помещения однотипные, площадь каждого 41 м2.

Вариант 3: Помещение площадью 40 м2 на 1-м этаже по адресу: пл. Победы, 4. Помещение требует ремонта, сдается на срок до 5-ти лет, арендная плата – 1200 у.е. в месяц.

Вариант 4: Помещение площадью 30 м2 на 1-м этаже в здании завода им. Ленина (пр-т Независимости, 58, справа от центрального входа). Помещение требует перепланировки и ремонта. Сдается на срок до 3-х лет. Арендная плата – 1200 у.е.

в месяц.

Вариант 5: Помещение с 5-го по 8 этажи в здании научно производственного объединения «Планар» по адресу: пр-т Партизанский, 2. Помещения однотипные после косметического ремонта площадью 60 м2. Арендная плата – 15 у.е. за 1 м2 в месяц.

Вопросы для самоконтроля 1. Понятие искусственного интеллекта.

2. Применение искусственного интеллекта.

3. Определение СППР.

4. Задачи, решаемые СППР.

5. Определение ЭС.

6. Основные компоненты СППР.

7. Отличия ЭС и СППР.

8. Определение дерева критериев.

9. Примеры СППР в праве.

10. Примеры ЭС в праве.

Лабораторная работа Конструирование web-страниц средствами MS FrontPage. Публикация сайта на бесплатном сервере.

Задание 1. Создать web-сайт юридической консультации, состоящий не менее чем из 3-х связанных между собой web страниц. Обеспечить навигацию как внутри web-сайта, так и внутри каждой отдельной web-страницы с помощью гиперссылок и закладок.

Рекомендации к выполнению 1. Запустите приложение MS FrontPage и создать новый web-сайт.

Чтобы запустить программу Microsoft FrontPage 2003, выполните следующие действия: на панели задач Windows нажмите кнопку Пуск, выберите в главном меню пункт Программы – Microsoft Office – Microsoft FrontPage 2003. Для создания сайта нажмите кнопку Файл в строке меню и выберите пункт Создать. Справа в области задач Создание выберите пункт Одностраничный веб-узел. В появившемся окне Шаблоны веб-узлов на вкладке Общие выберите шаблон Одностраничный веб-узел, а в правой части окна в поле Параметры с помощью кнопки Обзор укажите адрес, где будет храниться ваш сайт (полный путь к вашей рабочей папке + имя папки, которая будет содержать ваш сайт) и нажмите кнопку OK.

2. Создайте фреймовую структуру сайта.

Фреймы (в переводе с англ. frame означает кадр) – части, на которые делится окно web-обозревателя. В каждом отдельном фрейме загружается своя web-страница. В одной – набор гиперссылок, в другой – заголовок сайта, в третьей – сведения об авторских правах, а в самой большой – основное содержимое страницы. Схематично это можно представить так, как показано на рисунке.

Заголовок сайта Набор Полезное содержимое гиперссылок для сайта перехода между страницами сайта Сведения об авторских правах разработчика сайта Для создания страницы фреймовой структуры необходимо использовать команду Файл–Создать. Справа в области задач Создание выберите пункт Другие шаблоны страниц. В появившемся окне Шаблоны страниц выбрать вкладку Страница рамок и шаблон Колонтитулы и оглавление и нажать кнопку OK. В результате будет создана главная страница фреймовой структуры. В появившемся окне кнопка Задать начальную страницу позволяет выбрать созданную ранее web-страницу (если таковая была заранее создана).

Кнопка Создать страницу позволяет создать новую web страницу.

Для создания заголовочной web-страницы в верхней части фреймовой структуры нажмите кнопку Создать страницу. По аналогии, нажав кнопку Создать страницу создайте левую боковую страницу, которая будет содержать навигационное меню с набором гиперссылок, нижнюю страницу, в которую поместим сведения об авторских правах, и правую боковую страницу, в которой разместится основная информация.

3. Сохраните страницу фреймовой структуры. Для сохранения созданной страницы фреймовой структуры необходимо выбрать команду Файл–Сохранить как… (обратите внимание на то, что страница, которая в данный момент будет сохранена, выделена). В диалоговом окне Сохранить как имя главной web-страницы фреймовой структуры укажите как index.htm. Затем, щелкнув по кнопке Save сохраните страницу и в появившемся диалоговом окне на вопрос о замене ответить Да (Yes). Аналогично в последующих автоматически появляющихся окнах сохранения укажите имя заголовочной web-страницы как header.htm, имя страницы, содержащей навигационное меню – menu.htm, имя страницы, содержащей сведения об авторских правах – copyright.htm и имя страницы с основным содержимым – main.htm.

4. Заполните заголовочную web-страницу. В заголовочную часть web-страницы внесите сведения, характеризующие содержание web-сайта. Выполните сохранение страницы.

5. Заполните левую боковую web-страницу списком меню, которое включает названия разделов вашего web-сайта, например:

• Главная • Сотрудники;

• Услуги и расценки;

• Новости;

• Клиенты;

• ….

После заполнения выполните ее сохранение. Эта web страница в созданной фреймовой структуре будет содержать навигационное меню.

6. Создайте и заполните правую боковую web-страницу (main.htm). Разместите на ней общую информацию о юридической фирме.

7. Добавьте рисунок на web-страницу. Для добавления рисунка на Web-страницу выберите команду Вставка– Рисунок–Картинки… (позволяет вставить рисунок из папки ClipArt Gallery) или команду Вставка–Рисунок–Из файла… (позволяет вставить рисунок из файла). Выполните сохранение страницы. При сохранении страницы, вам будет задан вопрос о сохранении рисунка, помещенного на страницу. После сохранения значок рисунка появится в структуре сайта (панель Список папок). Необходимо переместить рисунок в папку images в структуре Список папок.

8. Осуществите предварительный просмотр текущей web страницы. Внизу окна MS FrontPage 2003 расположен переключатель представлений страницы, предназначенный для переключения между различными режимами представления страницы. Вкладка Конструктор используется для редактирования web-страницы, вкладка Код предназначена для просмотра и редактирования HTML-кода страницы (предназначена для опытных пользователей). При переходе на вкладку Просмотр осуществляется предварительный просмотр создаваемой страницы.

9. Замените текст, расположенной на заголовочной странице (header.htm) компонентом MS FrontPage «бегущая строка». Бегущую строку можно добавить командой Вставка– Веб-компонент…–Бегущая строка. В появившемся диалоговом окне в поле Текст ввести текст бегущей строки, в группе Размер задать размеры бегущей строки: Ширина – например, 320 пикселей, Высота – 25 пикселей и нажать кнопку OK.

Форматирование параметров бегущей строки можно осуществлять через контекстное меню.

10. Создайте web-страницы в соответствии с содержанием навигационного меню. Для примера создадим web-страницу с пунктом «Сотрудники». Все остальные web-страницы создаются аналогичным способом.

Выберите команду Файл–Создать и шаблон Пустая страница.

Наполните созданную web-страницу информацией и сохраните ее под именем sotrud.htm.

11. Осуществите заливку страницы или поместить на страницу фоновый рисунок. Для заливки страницы необходимо щелкнуть правой кнопкой мыши внутри страницы и в контекстном меню выбрать пункт Свойства страницы…. В появившемся диалоговом окне Свойства страницы перейдите на вкладку Форматирование, в группе Цвета выберите элемент Фон, определить цвет заливки и нажать кнопку OK. Страница будет залита выбранным цветом.

Для помещения на страницу фонового рисунка в диалоговом окне Свойства страницы перейдите на вкладку Форматирование, выделите элемент Фоновый рисунок (поставить флажок) и через кнопку Обзор укажите место расположения фонового рисунка.

12. Установите гиперссылку из навигационного меню, размещенного на странице c именем menu.htm на созданные web-страницы main.htm и sotrud.htm. Для этого выделите первый пункт меню (Главная) и выбрать команду Вставка– Гиперссылка…. В появившемся окне Добавление гиперссылки выберите web-страницу main.htm и нажмите кнопку OK. Аналогично установите гиперссылку пункта меню «Сотрудники» на страницу sotrud.htm. Сохраните изменения на странице.

13. Аналогичным способом сделайте гиперссылками все пункты навигационного меню.

14. Добавьте на страницу sotrud.htm две закладки. Вверху страницы выделите слово из первого предложения первого абзаца. Выберите команду Вставка/Закладка и в диалоговом окне Закладка нажать кнопку ОК. В результате будет создана закладка. Аналогично создайте закладку в конце страницы.

15. Осуществите переход внутри страницы с использованием закладок.

В начале страницы набрать текст «В конец страницы», а в конце страницы набрать текст – «В начало страницы».

Выделить текст «В конец страницы», выбрать команду Вставка–Гиперссылка… и в окне Добавление гиперссылки нажать кнопку Закладки. Выбрать созданную ранее закладку, вставленную в конце страницы и нажать ОК. Аналогичным образом установить переход по закладке из конца страницы на начало страницы.

16. Добавить на страницу sotrud.htm компонент MS FrontPage «Интерактивная кнопка».

Переход внутри страницы (между страницами) можно осуществить и с использованием компонента MS FrontPage «Интерактивная кнопка» командой Вставка–Веб компонент…–Интерактивная кнопка. В появившемся диалоговом окне Меняющиеся кнопки на вкладке Кнопка выбрать образец кнопки. В поле Текст кнопки ввести текст кнопки, в поле Ссылка указать ссылку на соответствующую закладку (страницу веб-сайта, используя кнопку Обзор).

Выполнить сохранение страницы.

17. Осуществите предварительный просмотр созданной фреймовой структуры. Выполните просмотр созданной фреймовой структуры в режиме Web и проверте работу всех интерактивных компонентов можно, как указывалось ранее, щелкнув по вкладке Просмотр, либо выбрать команду Файл– Просмотреть в обозревателе, или запустите приложение Internet Explorer и выберите команду Файл–Открыть, указав путь к главной web-странице фреймовой структуры index.htm.

18. Отредактируйте фреймовую структуру после просмотра ее в Internet Explorer.

После внесения изменений их необходимо сохранить, а в Internet Explorer для просмотра внесенных изменений нажать кнопку Обновить.

Задание 2. Опубликуйте созданный вами сайт в сети Интернет на бесплатном сервере 1. Зарегистрируйтесь на бесплатном почтовом сервере tut.by (или используйте уже существующую регистрацию).

2. После получения имени пользователя и пароля приступайте к загрузке сайта на выбранный вами сервер.

3. В Total Commander выполните команду FTP– Соединиться с FTP.., нажмите кнопку добавить и заполните поля:

• Заголовок – введите название вашего сайте;

• Имя сервера введите ftp.tut.by;

• Сервер – 3128;

• Учетная запись введите имя пользователя;

• Пароль – введите пароль ;

• Локальный каталог введите путь к вашей папке;

• Установите флажок пассивный режим обмена;

Вопросы для самоконтроля 1. Что такое гиперссылка и гипертекстовый документ?

2. Что такое веб- страница?

3. Понятие веб-сайта.

4. Какие вы знаете популярные веб-браузеры для просмотра веб-страниц?

5. Какой универсальный формат для веб-документов?

6. Какие вы знаете редакторы для создания веб-узла?

7. Какие существуют шаблоны для работы с текстом MS Front Page?

8. Какое расширение у рисунков, помещаемых на веб страницу?

9. Как создать гиперссылоку в MS Front Page?

10. Перечислите объекты, на которые можно устанавливать ссылки.

Список литературы 1. Кашинский Ю.И. Информационные технологии для юристов. Учеб. пособие /Ю.И. Кашинский, С.Ф. Сокол, Б.С.

Славин. – Минск: ООО "БИП-С Плюс", 2005.

2. Гусев, А. Высокие технологии для судебных экспертиз / А. Гусев, В. Колдин // Российская юстиция. – 2002. – № 7.

3. Егоров В.А. Информационные технологии предварительного расследования преступлений / В.А. Егоров // Российский следователь. – 2006. – №6.

4. Прийма В.Н. О современных информационных технологиях в уголовно-исполнительной системе / В.Н. Прийма, Л.В. Россихина //. Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. – 2006. – № 4.

5. Акинфина М.А. Информационные технологии в правоведении: лабораторный практикум / М.А. Акинфина, Т.В.

Куратева. – Минск: БГЭУ, 2011. – 162 с.

П.Н. Барышников (Пятигорск, Россия) КОМПЬЮТЕРНЫЕ МЕТАФОРЫ В ТЕОРИЯХ СОЗНАНИЯ Мысль о том, что метафоротворчество обладает мощным когнитивно-эвристическим потенциалом, не раз высказывалась на страницах различных научных работ, посвященных проблемам языка, мышления, когнитивным процессам, философии знаково-символических систем и пр.1 Одновременно с этим подтверждается и тот факт, что способность языковых процессов сознания к иносказанию порождает своего рода образно-ассоциативный «зазор», через который проступают архаичные пласты сознания и свободные ассоциативные интерпретации, которые могут завести исследователей на ложный путь, а иногда навсегда ввергнуть в квазинаучные фантазии.

Со времен становления кибернетики и нейрофизиологии (середина ХХ в.) многие философские теории сознания разрабатывались на умозрительных аналогиях работы головного мозга и функций компьютерного процессора. В результате революционного развития информационно-коммуникационных технологий давняя мечта человечества о создании искусственного интеллекта оказалась как никогда близкой к воплощению. Автомат Неймана, тест Тьюринга, китайская комната, символьные системы, гибридные интеллектуальные системы, теории сильного и слабого искусственного интеллекта – вот лишь немногие мыслительные эксперименты и теории, которые примеряли к машинным процедурам такие философские понятия как мышление, понимание, коммуникация, намерение, действие и т.д. Результаты Алексеев К.И. Метафора в научном дискурсе // Психологические исследования дискурса / Отв.ред. Н.Д. Павлова. М.: ПЕРСЭ, 2002. С. 40-50.;

Гогоненкова Е. А.

Метафора в науке: философско-методологический анализ : диссертация... канд.

философ. н. : М., 2005 156 c.;

Барышников П.Н. Миф и метафора: лингвофилософский подход. СПб: Алетейя, 2010. – С. 154- взаимодействия теорий искусственного интеллекта, когнитивных наук, эпистемологии, лингвистики и математики налицо – это экспоненциальное развитие информационных технологий. Но из-за неразрешимой проблемы естественного языка совершенство даже современных интеллектуальных систем и, уж тем более, близость информационных технологий к феномену человеческого сознания вызывают некоторые сомнения.

Нам представляется актуальным рассмотрение ассоциативно-образных параллелей в философии сознания и теориях ИИ. Анализ метафор научного дискурса данных направлений позволяет выявить границу между подлинно эвристическими теоретическими прорывами и несбыточными квазинаучными утопиями.

Конечно, самый известный мыслительный эксперимент был связан с аналогией, представляющей человеческое мышление как когерентную цепочку непротиворечивых высказываний, релевантных диалогическому контексту – всем известный тест Тьюринга, созданный еще в 1950 году, в котором компьютер, поддерживая диалог с человеческим коммуникантом, должен был «обмануть» наблюдателя.

По последним данным, т.е. спустя только 61 год экспоненциального роста информационных технологий, чатбот См. http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/e/e4/Turing_Test_version_3.png (Дата обращения 9.04.11) Suzette смог ввести в заблуждение эксперта, который принял его за живого человека.1 В чем же состоит ценность тьюринговской метафоры, сводящей все жизненные миры человека к непротиворечивой болтовне? Дело в том, что у нас нет никаких неоспоримых доказательств того, что работа сознания не является всего лишь природными биохимическими процессами, которые «на выходе» имеют алгоритмически упорядоченную информацию. Разумеется, у нас есть некоторые внутренние интуиции, интроспекция, внутренняя речь, понимание, языковое мышление и т.п., что, на первый взгляд, является недоступными процедурами для полупроводниковых транзисторных цепей.

Но, сточки зрения теории сильного ИИ, если мышление и разумность определить через способность к решению задач, анализу, планированию, обучению, то современные машины, особенно состоящие в сетевой системе, можно было бы отнести к искусственным разумным существам. Но… В философии сознания, так и не разработан до сих пор универсальный принцип описания феномена сознания. И, если самосознание, естественный язык, свободу выбора, творчество, интуицию мы определим как атрибуты сознания или разума, то всем интеллектуальным искусственным системам будет еще очень далеко до этого уровня, по той причине, что эти свойства попросту невычислимы. Парадокс в том, что, по сути, для приобретения подобных свойств, пришлось бы моделировать процессоры, работа которых нарушала бы известные законы физики. Современная физика работает с исчисляемыми мирами, даже если это множественные квантовые миры, со всеми их «неопределенностями», «дополнительностями» и «чудесами»

корпускулярно-волнового дуализма. Сознание как уникальный эпифеномен, содержась в физическом носителе, каким-то непостижимым образом «подключено» к культурно исторической памяти, к архетипным слоям, к образному метафоротворчеству, к поэтическим интуициям естественного 1 См. Чатбот Suzette выиграл премию Лебнера, смог обмануть судью. [Электрон. ресурс] Режим доступа: http://habrahabr.ru/blogs/artificial_intelligence/106850/#habracut (Дата обращения 9.04.11) языка, к необъяснимой природе комического, оно способно к мифогенезу и вере в иррациональное, к сомнению и аффектам, к прозрению и созерцанию. Это те области культуры, которые издавна занимали гуманитарные области науки и никак не сводились к логико-математическим основаниям, необходимых для программирования и обучения машин. Если предположить, что машина «пересчитает» все духовное наследие человечества, расположенное в Интернете, и если ее непротиворечивый дискурс будет неотличим от подлинно человеческого, то и в этом случае перед нами будет автомат, не понимающий смысл высказывания, а реагирующий на входящий сигнальный запрос, выдающий реакцию согласно статистической интегральной схеме. И важно понимать, что автомат этот будет не новой мыслящей синтезированной личностью, а системой данных, запрограммированной не на производство смыслов, а на вывод на монитор любого типа информации, релевантной запросу. И вот здесь происходит самое любопытное: сам факт релевантности ответа на посланный месседж воспринимается сознанием, как состоявшийся акт коммуникации. Отсюда все доводы теории сильного ИИ. Человек, не зная природы сознания, наделяет машинный непротиворечивый синтаксис разумными чертами.

Эту проблему 1980 году описал в своем оригинальном мыслительном эксперименте «Китайская комната» Дж. Серл1, где человек, незнающий китайского языка, без всякого понимания, основываясь на определенном алгоритме, будет безошибочно располагать иероглифы, согласно внешним осмысленным запросам. Фундаментальные вопросы теории искусственных интеллектуальных систем и философии сознания состоят в следующем: вычисляемы ли смыслопроизводные семантические процессы, может ли усложнение синтаксических систем и повышение скорости обработки данных элиминировать разрыв между осознанным и неосознанным действием?

Черчленд П. М., Черчленд П. С. Может ли машина мыслить? / В мире науки, 1990, № 3, с. Известный физик Р. Пенроуз в работе «Новый ум короля»

предполагает, что все противоречивые моменты в натуралистических концепциях сознания разрешатся при построении единой теории квантового поля или «Теории всего».

По мнению автора, все тайны сознания от интенциональности, до ретенции и интроспекции кроятся в фрактальных «зазорах»

между дискретными вычислимыми единицами и в редукции волновой функции. При таком положении дел, если удастся смоделировать нелинейную работу процессора, можно будет говорить и об искусственном интеллекте.

Интересным в данном контексте выглядит аргументация противников мнения Пенроуза и теоремы Геделя-Тьюринга, описывающих закрытые формальные системы. Например, директор лаборатории искусственного интеллекта МТИ Родни Брукс считает, что интеллектуальная система должна быть проста и … непредсказуема;

именно последним параметром можно достигнуть автономности. Моделируя новый тип автономных систем, Брукс выдвигает следующие положения:

«1) Интеллектуальное поведение может быть достигнуто и без планирования в традиционном смысле этого слова;

2) В центральном представлении информации нет необходимости;

3) Понятие моделирования мира не практично и не является необходимым. Лучшей моделью мира является сам мир;

4) Биология и эволюция являются более удачными моделями в создании ИИ. Лобовой подход к построению интеллекта человеческого уровня, очевидно, сталкивается с непреодолимыми трудностями и не является единственно верным. Эволюция создала множество менее интеллектуальных прототипов, прежде чем последовательно, инкрементно создала человеческий интеллект. Брукс разработал т.н. поглощающую архитектуру (subsumption architecture, в литературе часто "категориальная", "категоризирующая" архитектура).

Поглощающая архитектура - это формализм параллельных распределенных вычислений для связи рецепторов и эффекторов робота.» Иными словами, интеллектуальная система, имитируя эволюционный процесс, поэтапно формирует примитивные реакции на сигналы, исходящие от среды. И здесь не идет речь о коммуникации или о мышлении, а лишь о целесообразных автономных «алгоритмических мутациях». Загвоздка лишь в том, что среда никогда не предложит роботу условия, для написания алгоритма под зарождающееся сознание, т.к. даже в Brooks R. A. Intelligence Without Reason.. MIT Artificial Intelligence Lab. 545 Technology Square. Cambridge, MA 02139, USA [Электрон. ресурс] Режим доступа:

citeseerx.ist.psu.edu/viewdoc/download?doi=10.1.1.108 (Дата обращения 04.04.11);

См.

также мнения на форуме: http://www.e-lasso.net/forum/viewtopic.php?f=77&t= открытых формальных системах, использующих случайные генерации значений, помимо ограниченности в числовых показателях есть еще антиэволюционный показатель оптимальности. Творческий потенциал эволюции не оптимален, а эвристичен, поэтичен, а иногда абсурден. Об абсурде в искусственных интеллектуальных системах речь пойдет ниже.

Пока очевидно, что усложнение синтаксиса машинных процессов не приводит к сколь либо свободному семиозису, ключевой характеристике естественного языка. Но не исключен вариант, что наши мозговые процессы, это тоже лишь усложненная математическая комбинаторика (просто не создано еще универсальное математическое описание), тогда у машин есть надежда когда-нибудь стать нашими железными братьями по разуму.

Сегодня все больше входят в нашу жизнь семантические нейронные сети (еще одна эффективная метафора), которые являются расширенным вариантом представления информации, позволяющим обрабатывать смысл текста как функцию некоторой алгебры. То есть машинные формы коммуникации переходят от простого обмена кодами к своеобразной форме понимания!


Для наглядности позволим себе цитату из работы Дж.

Серла:

«Нейронные сети копируют главное свойство микроструктуры мозга. В этой трехслойной сети входные нейроны обрабатывают конфигурацию активирующих сигналов и передают их по взвешенным связям скрытому слою. Элементы скрытого слоя суммируют свои многочисленные входы, образуя новую конфигурацию сигналов.

Она передается внешнему слою, выполняющему дальнейшие преобразования. В целом сеть преобразует любой входной набор сигналов в соответствующий выход, в зависимости от расположения и сравнительной силы связей между нейронами». Функции строятся из отдельных нейронов, выполняющих логические операции дизъюнкции, конъюнкции и отрицания.

Структура нейронной сети определяет порядок применения базовых операций этой алгебры к входным данным. Отдельный нейрон обозначает элементарное понятие анализируемого языка.2 Здесь важно отметить, что программисты не обращают внимания на то, что лингвисты и философы еще не решили вопрос об онтологическом статусе смысла. Поэтому первым приходиться использовать банальное, никак не связанное с жизненными мирами и многомерными смыслами человеческой повседневности логическое определение понятия как формы мышления, отражающей предметы в их общих существенных признаках. Однако, надо отдать должное современным программистам – компьютеры впервые будут обрабатывать информацию на уровне контекстных смыслов и т.н.

«культурных шлейфов», которые содержатся в интенсионале понятия.

Каким же образом можно выявить недостаточность одномерной моносемии для интеллектуальных процессов? На наш взгляд, подлинное разумное действие и, тем более, творчество, актуализируются только при нарушении концептуальных схем. Как мы видим, нейронные сети – это своего рода «разветвители» семантических полей, которые увеличивают синтаксические соединения между жесткими десигнаторами. И если нейронная семантическая сеть обучается посредством статистического анализа, например, интернет дискурса, релевантность информации на выходе посылаемому 1 Серл. Дж. Разум мозга — компьютерная программа? // В мире науки. (Scientific American. Издание на русском языке). 1990. № 3. Цит. по [Электрон ресурс] Режим доступа: http://www.raai.org/library/books/sirl/ai.htm (Дата обращения 04.04.11) 2 Семантическая нейронная сеть, как формальный язык описания и обработки смысла текстов на естественном языке. [Электрон. ресурс] Режим доступа:

http://chernykh.net/content/view/1092/1175/ (Дата обращения: 05.04.11) запросу будет стабильно высокой. Возможно ли в запросе разместить смысл, противоречащий алгоритму нейронной сети?

То есть нужен такой, к примеру, игровой смысл, которые невозможно прописать в номенклатурной системе, но который легко производится творческим актом сознания. Мы утверждаем, что машины не способны к игре и чувству юмора, как бы ни были богаты их имитационные комбинации.

На наш взгляд, наиболее очевидным может стать пример из области шахмат, в которых так преуспели представители ИИ.

А так как шахматы – это смесь математики спорта и искусства, может создаться впечатление, что машины действительно играют. Большая часть шахматных программ пишется на основе алгоритма Minimax, который рекурсивным методом просчитывает коэффициент полезности хода по «дереву возможностей» от ствола до листьев.

Например:

function Minimax-Decision(state) returns действие action inputs: state, текущее состояние игры v Max-Value(state) return действие action в множестве Successors(state) со значением v function Max-Value(state) returns значение полезности if Terminal-Test(state) then return Utility(state) v for a, s in Successors(state) do v Max(v, Min -Value(s)) return v function Min-Value(state) returns значение полезности if Terminal-Test(state) then return Utility(state) v for a, s in Successors(state) do v Min(v, Max-Value(s)) return v На основании значения полезности искусственный игрок принимает решения. В алгоритм игры заложено понятие «хода»

- как перемещения объекта определенного ранга с набором функциональных качеств с одного поля на другое. Хотя на самом деле шахматные программы работают на принципе полухода, но это алгоритмический шаг, который не видится машиной в концепции игры. На сегодняшний день машина просчитывает комбинационные деревья со скоростью триллионов операций в секунду! Быстрее невозможно из-за чисто материального фактора – процесс впадает в квантовую нестабильность. Вопрос: способна ли машина решить задачу шутку? Если, это будет известная задача с неоконченной рокировкой 0-0-0 или 0-0, то, пожалуй, анализируя позицию на полуходах, компьютер ее решит. А если задача на грани абсурда?

Здесь либо коня и слона расположить в одном поле с3, либо «приподнять» коня, чтобы слон из-под него «выстрелил».

Очевидна ломка алгоритмической парадигмы это ситуация «вне игры», здесь происходит резкая трансформация всего символьного ряда. И такая нестандартная задача будет компьютеру не под силу, хотя бы из-за отсутствия коэффициента полезности в ходе.

Если предположить, что в компьютер будут заложены игровые алгоритмы, связанные с шутками, абсурдом, нарушением правил и прочими девиантными путями расчетов, играть в шахматы он не сможет. Именно на этом принципе строится основание «невычислимости сознания» и геделевская теорема о неполноте, которая гласит, что множество "содержательных" истин всегда превосходит по объему множество истин, доказуемых с помощью любой сколь угодно сложной формализованной системы доказательств. Возможно, эта проблема несводимости мозговых процессов к алгоритмам решится с применением квантовых подходов в психологии1, но это не означает, что мы вместе с тем поймем сложность феномена Человека.

Мы не станем отрицать, что эти рассуждения не выходят за рамки умозрительных спекуляций. И, наверняка, у программистов и сторонников сильного ИИ найдется масса математических решений предложенной задачи, но для нас главное понять принцип, из-за которого почти безграничный синтаксис не способен к пониманию примитивного семантического ядра, как, к примеру, различение множества предметов по определенным признакам.

На наш взгляд, непостижимость естественного языка лежит не только в метапозиции второй сигнальной системы (знак по поводу знака), не только в эволюционной потребности в коммуникации, но и в универсальных свойствах сознания, способного к постоянному нарушению концептуальных моделей, к новому смысловому синтезу. Компьютерные метафоры и, вообще, вся область теорий ИИ позволяет строить оригинальные натуралистические теории сознания. Но даже при непротиворечивой физико-редукционистской теории мы не раскроем тайну Человека.

В этом и состоит парадокс: даже при избыточной экспликации сознания всегда остается, зазор из которого ведется наблюдение. Для полного феноменологического описания процессов сознания познающий субъект должен перестать быть человеком. Возможно, когда-нибудь компьютер создаст целостное описание природы человека, но тогда это описание должно будет лежать вне диапазона, смыслов производимых в границах одной из известных нам знаково символических систем. То есть для нас это буду шумы.

Итак, из приведенных рассуждений видно, что аналогии и метафоры на стыке теорий ИИ и философии сознания приводят к довольно продуктивным результатам.

Человечество совершило колоссальный скачок относительно нумеризации бытия, репликации мозговых процессов в искусственных интеллектуальных системах. Но Stapp H. Mind, Matter and Quantum Mechanics. Found. Phys. V.12, №4, 1984 –P. 363- бытие и сознание остаются до сих пор несводимыми к единому рационально-алгоритмическому знаменателю.

Важно еще раз подчеркнуть, что человеческая мечта о создании кибер-голема подпитывается культурными процессами отчуждения, которые проявляются в результате постмодернистской детабуизации духовной составляющей человека. Распространение натуралистических подходов будет лишь усиливать экзистенциальные страдания сознающего субъекта. В таких условиях компьютерная имитация разумности будет все более востребованной. Уже сегодня блогосфера представляется не как сообщество киберсубъектов, а как некое мифологическое существо, со своим специфичным разумным поведением, реакциями, вирусами и болезнями. Причем влияние этого существа на реальные социальные процессы в последнее время только увеличивается.

Необходимо понимать, что даже если труды программистов в области искусственного интеллекта не увенчаются успехом, человек будущего, чтобы вновь испытать тепло живого общения, простит машине все ее семантические огрехи и «дорисует» в сознании все необходимые декорации, лишь бы вновь почувствовать себя понятым и услышанным. За этой машинной лингво-комбинационной имитацией не будет личностных сенситивных квалиа, представлений, фантазий и снов, ошибочных суждений, лжи, лукавства, иронии но это прерогатива останется лишь за теми, кто сможет позволить себе роскошь общения с Человеком.

Список литературы 1. Алексеев К.И. Метафора в научном дискурсе // Психологические исследования дискурса / Отв.ред.

Н.Д. Павлова. М.: ПЕРСЭ, 2002. С. 40-50.

2. Барышников П.Н. Миф и метафора: лингвофилософский подход. СПб: Алетейя, 2010. – 216 c.

3. Гогоненкова Е. А. Метафора в науке: философско методологический анализ : диссертация... канд.

философ. н. : М., 2005 156 c.

4. Черчленд П. М., Черчленд П. С. Может ли машина мыслить? / В мире науки, 1990, № 3, с. 5. Семантическая нейронная сеть, как формальный язык описания и обработки смысла текстов на естественном языке. [Электрон. ресурс] Режим доступа:

http://chernykh.net/content/view/1092/1175/ (Дата обращения: 05.04.11) 6. Серл., Дж. Разум мозга – компьютерная программа? // В мире науки. (Scientific American. Издание на русском языке). 1990. № 7. Stapp H. Mind, Matter and Quantum Mechanics. Found.


Phys. V.12, №4, 1984 –P. 363- 8. Brooks R. A. Intelligence Without Reason.. MIT Artificial Intelligence Lab. 545 Technology Square.

Cambridge, MA 02139, USA [Электрон.

ресурс] Режим доступа:

citeseerx.ist.psu.edu/viewdoc/download?doi=10.1.1. (Дата обращения 04.04.11) Д.Б. Безруков (Москва, Россия) ФИЛОСОФСКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ЕДИНОГО ИНФОРМАЦИОННО КОММУНИКАТИВНОГО ПРОСТРАНСТВА Цель настоящей статьи состоит в экспликации изменения роли знания (в его связи с информацией) в современную информационную эпоху, называемую постсовременностью (постмодерном), а также - в демонстрации влияния глобальных тенденций информационного общества на условия личностного существования.

В качестве отправной точки исследования мы примем следующее соотношение между знанием и информацией:

информация – это любые внешние сведения, которые мне предстоят в процессе приспособления к окружающему миру и которые воздействуют на меня. Иначе говоря, за основу размышлений возьмем бытовое употребление понятия информации.

Реалии постсовременного информационного общества Одной из особенностей постсовременных информационных обществ является транспарентность социального в различных сферах, будь то образование или здравоохранение. Данная особенность приводит к тому, что ученики зачастую больше информированы (и/или знают) о состоянии дел современного этапа развития изучаемой дисциплины1. Все это приводит к тому, что меняется схема взаимоотношения между учителем и учеником: традиционная вертикаль становится горизонталью (Рисунок 1). Традиционно Об этом свидетельствуют различные социологические исследования. Так, группа исследователей под управлением доцента кафедры библиотековедения и теории чтения Санкт-Петербургского университета культуры и искусств, президента регионального отделения Ассоциации школьных библиотек России Ольги Старовойтовой провела исследование о профессиональном и досуговом чтении учителей из трех регионов России. См. электронный ресурс:

http://student.km.ru/view.asp?id=42B00D373B4C49F1B99661B1A14AB считалось, что учитель и ученик были в неравных положениях, учитель знал больше ученика, информационная взаимосвязь была односторонней – от учителя к ученику.

Рисунок 1 - Сравнение традиционной и постсовременной моделей знания В условиях постсовременности проявляется тенденция редукции знания к информации, в том плане, что знание исчезает и замещается информацией.

В нижеследующем изложении мы проследим философские основания таковой тенденции, а также рассмотрим вопрос о том, насколько оправдан (и оправдан ли) тезис об исчезновении знания в условиях информационного общества и тотальном распространении информации.

Акцентуации на природу обоснованности знания Как известно, в истории философской мысли выделяют три парадигмы в развитии идеала рациональности:

классическая, неклассическая и постнеклассическая.

В контексте данных парадигм знания происходит изменение характера знания.

Знание в классической парадигме (XVII в. – пер. треть XIX в.) рассматривалось через призму субъект-объектных отношений, характер которых подвергся трансформации.

Начиная с Античности, под знанием понималось обоснованное мнение (Платон). В этот период философы попытались осмыслить то, что должно быть в качестве фундамента знания.

Так возникла проблема гносеологического фундаментализма.

Несмотря на различные онтологические и антропологические предпосылки Античности (примат целого над частью) и Нового времени (первенство индивидуального начала), в целом для классической гносеологической парадигмы характерен объективистский подход: знание должно покоиться на неком универсальном основании, элиминирующем влияние субъекта (сверхрациональная интеллектуальная интуиция, «cogito»

Декарта, трансцендентальное сознание у Канта и проч.). Знание в классическое парадигме предполагало точное описание объекта – рассматривалось как точная копия реальности.

Считалось, что законы природы неизменны, и неуклонный прогресс науки позволяет достигать все более точного объяснения явлений как они «есть на самом деле». Для классической философской парадигмы характерна строгая приверженность исключительно метафизической проблематике:

поиск сущности, истины, конечных, сверхчувственных, субстанциональных оснований. Представители данной парадигмы выстраивали свои системы в соответствии с установкой, предполагающей рассмотрение мира как устойчивого и стабильного в своей основе, они пытались возвыситься над множественностью вещей мира и постигнуть подлинное его единство.

С последней трети XIX в. начинается перелом в развитии философской мысли, проявляющийся в содержательном дистанцировании от классической философской парадигмы.

Именно в этот период появляются иррационалистические течения в философии (Шопенгауэр, Ницше), основа которых – отход от метафизической проблематики.

Научное знание уже не рассматривается как точная копия реальности, как нечто объективное. Выяснилось, что одна и та же реальность может быть описана в разных теориях, не существует одного метода научной деятельности.

Неклассическая парадигма начинается с т.н. «лингвистического поворота» в философии, в рамках которого конструирование мира приписывалось уже не трансцендентальной субъективности, а грамматическим структурам языка.

Представители данной парадигмы считали, что реальность недоступна познающему субъекту потому, что люди являются пленниками языка. Знание опосредуется сеткой концептов, которые описывают определенное состояние дел. В данной парадигме принципиальная роль отводится плюральности знания: поскольку нет единственного верного описания действительности, то на передний план выступают множественные описания (т.н. «концептуальные каркасы», «языковые игры», «словари» и др.). Знание становится актуальным лишь с позиций определенного языка науки.

Классическая парадигма знания исторически была подорвана теорией относительности Эйнштейна, а философско методологическое объяснение было дано американским методологом науки Томасом Куном (ему принадлежит введение в научный оборот термина «парадигма»). Кун, обратил внимание на то, что смена теорий в науке не подчиняется рационально-логическим основаниям, а происходит революционно и на основе т.н. смены гештальта (попросту говоря, смена одной теории на другую объясняется верой, похожей на религиозное обращение). Однако, рассмотрение знания сквозь призму языковой реальности привело к релятивизации истины: всякой системе знания соответствует своя истина. Возникла проблема несоизмеримости различных систем знания.

Когда стало очевидным, что мир плюралистичен, и универсальным его описание быть не может, началась эпоха постмодернизма. По отношению к науке постмодернизм обернулся провозглашением ее конца через отказ от универсализма и объективизма в когнитивном аспекте и как антисциентизм - в социальном. Для постмодернизма характерно преодоление бинаризма, свойственного традиционной аристотелевской логике. Посмодерн выступает против господства «метанарративов» во всех сферах, т.е. против знания, претендующего на роль абсолютного. Гносеологической установкой в постнеклассической парадигме является принцип Различия, а не тождества: «современная мысль порождается...

утратой тождеств... Человек в нем не переживает Бога, тождество субъекта не переживает тождества субстанции»

(Жиль Делез)1.

Постнеклассическая парадигма (вторая половина XX в.) делает акцент на отказе от теоретического фундаментализма2:

больше не существует никаких окончательных, раз и навсегда данных оснований знания (знание не фундируется ни объективностью, ни «языковыми играми»). В самосознании ученых это выражается если не как отказ от объективизма, являвшегося доминантой научного исследования, то как пересмотр концепции объективизма. В новом формирующемся мировидении, называемом холистическим, объективизм достигается скорее в учете субъективного.

Объективность не отождествляется с объектностью, не противопоставляется субъективности, а соотносится с «жизненностью», «полнотой» (Юрген Хабермас). Реальность постнеклассической науки - это сеть взаимосвязей, в которую включен человек, причем не только через условия познания.

Постмодернизм атакует разум, истину, методологизм и призывают вернуться к полноте вещи, противостоящей «тюрьме» языка (Лиотар). Постмодернизм называют идеологией «смерти субъекта». Согласно Ю. Кристевой, смерть человека выступает его растворением в детерминационных воздействиях на индивидуальное сознание со стороны структур языка и различных дискурсивных практик. По мысли Жака Деррида, «интерпретирующее Я» само по себе есть не более, чем текст, сотканный из «культурных универсалий и дискурсивных матриц, культурных кодов и интепретационных конвенций»3.

Делез Ж. Различие и повторение. Спб.- ТОО ТК «Петрополис», 1998. – С. В своей радикальной форме эта позиция представлена «методологическим анархизмом» Пола Фейерабенда. Познание, утверждает Фейерабенд, не является постепенным приближением к истине, а скорее представляет собой увеличивающийся океан взаимно несовместимых альтернатив, в котором каждая отдельная теория, сказка или миф являются частями одной совокупности;

благодаря этому процессу конкуренции все они вносят вклад в развитие нашего познания. Суть своей методологии Фейерабенд формулирует в правиле «все дозволено». Ее суть – в формировании установки на открытость, терпимость и любознательность ученого как к другим, противоположным объяснениям, так и к альтернативным способам постижения реальности (миф, религия и пр.).

Новая философская энциклопедия. – М.: Мысль, 2010. – С. 620.

«Смерть субъекта» это смерть классического субъекта познания, тождественного самому себе (фихтеанский принцип «Я=Я»).

«Смерть знания» в постсовременном информационном обществе На вопрос о соотношении знания и информации, в частности возможности его полного вытеснения информацией в постсовременную эпоху, существуют две противоположные точки зрения.

Одни авторы утверждают1, что знание не может быть полностью заменено информацией, т.к. знание включает в себя познавательную деятельность, которая всегда личностна и требует усвоения субъектом познания того содержания (выраженного в символико-знаковой форме), с которым он сталкивается.

Другие авторы2 настаивают на том, что в условиях постмодерна знание теряет свой смысл, что оно исчезает в силу того, что происходит исчезновение субъекта познания (выступающего в качестве своего рода фильтра входящей информации, «концептуальной матрицы»), а вместе с тем и всех субъект-объектных отношений. Смысл данного подхода состоит в том, что знание – это репрессивный продукт (концепция «власть-знание» М. Фуко). Знание в классической философской парадигме представляла собой следствие безличной силы «воли к власти» (Ницше), следствие иррационального стремления к тотальности и подавлению.

Если мы согласимся с позицией, согласно которой знание в постмодерне невозможно, то не признаем ли мы данный тезис в качестве очередного метанарратива? В основании данной точки зрения, на наш взгляд, лежит модернистская позиция:

«только модерн имеет право признавать знание в качестве собственного продукта». На наш взгляд, знание будет существовать до тех пор, пока будет существовать социум, поскольку знание есть определенная форма социальной организованности. Вопрос в том, каким образом данная Петров М.А.О соотношении понятий «знание» и «информация»: Дис. канд. филос.

наук: 09.00.01 Красноярск, 2005 146 с.

Дугин А.Г. Постфилософия. Три парадигмы в истории мысли. М., «Евразийское движение», 2009. 744 с.

социальная организованность достигается. «Смерть субъекта»

еще не говорит о том, что знание также исчезает в условиях постсовременности, но скорее свидетельствует о «недолжной»

форме социальной организованности знания: появление в постмодернистском дискурсе таких концептов как «ризома», «тело без органов» как раз свидетельствует об этом. До тех пор пока существует некто, кто осуществляет процесс познания (не важно, субъект ли это, или «ризома»), постольку будет существовать знание.

Представители постмодернистского дискурса предложили пересмотреть характер социальной связи в условиях постмодерна, пересмотрев идею познавательного актора, предлагая такие концепты как «ризома», «тело без органов».

У Делеза и Гваттари «тело без органов» фактически интерпретируется как ризоморфное, т.е. противопоставляется организму как стабильной системе органов с устойчиво дифференцированными функциями. «Тело без органов вовсе не противоположно органам. Его враги – не органы. Его враг организм». Органы интерпретируются как принципиально ситуативные. Тело без органов это некая целостность как «распределение интенсивностей». Организм это не жизнь, а темница жизни. «Тело без органов» открывает неограниченный простор для самореализации свободы, снимая клещи конечной «органической организации органов»1.

Метафора «ризомы»2 противопоставляется у Делёза метафоре «корня», выражающей идею глубины как места пребывания некой сущности. В классической философской парадигме, с точки зрения познания эта метафора означала проникновение вглубь вещей, к первопричине. В данной парадигме эта метафора выступала как интенция мысли на универсализм бытия. Данная парадигма, по мысли Делёза, «никогда не знала множественности: ей нужно прочное коренное единство». Для постмодернизма характерно познавательное обретение множественности: «поистине, мало Новая философская энциклопедия. – М.: Мысль, 2010. – С. 653-655.

Делез Ж. Тысяча плато: Капитализм и шизофрения/ Жиль Делез, Феликс Гваттари. – Екатиренбург: У-Фактория;

М.: Астрель, 2010. – С. 6-45.

сказать: «Да здравствует множественное!, ибо призыв этот трудно выполнить. Никаких топографических, лексических или синтаксических ухищрений не будет достаточно, чтобы он был услышан и понят. Множественное нужно еще создать, не добавляя к нему внешние качества, а, напротив, всего лишь на уровне тех качеств, которыми оно располагает, по-прежнему n- (единица является часть множества, будучи всегда вычитаемой из него). Вычесть единственное из множества, чтобы его установить;

писать в n-1. Ризома как скрытый стебель радикально отличается от корней и корешков…»1.

Идея корня связана с бинаризмом традиционной философии. «Когда множественное действительно исследуется как субстантивное, множественность, оно больше не связана с Единым как субъектом и объектом, природной и духовной реальностью – как образом мира в целом»2.

«Создавайте ризому, а не корни!.. Не будьте ни единым, ни множественным, станьте множеством! Рисуйте линии, а не точки!.. Не лелейте в себе Генарала» 3.

«Смерть субъекта» - это концепт, характеризующий разрушение традиционного представления о знании как того, что должно иметь прочный фундамент. В свою очередь, эссенциалистские коннотации знания были возможны в рамках определенного понимания истины, сложившегося в европейской философии. Господствующей концепцией истины была концепция истины как корреспонденции («истина есть тождество вещи и представления»).

В основе данной концепции истины лежит аристотелевская логика (прежде всего, законы тождества и исключения третьего (ИЛИ…ИЛИ)). Постмодернистские концепты «ризома» и «тело без органов» позволяют пересмотреть традиционную концепцию знания и истины. Как писал Делез, «…ризома – это союз и только союз «принципиально ускользающий» от консервации, …, ризома, чтобы стать сетью, всегда предполагает конъюнкцию, и… и… Новая философская энциклопедия. – М.: Мысль, 2010. – С. 470-472.

Там же Там же и». Ризома «ни стабильна, ни нестабильна, а скорее метастабильна… Наделена потенциальной энергией»1.

В русской философии в свое время были высказаны идеи о цельном знании. Так, С. Франк, ввел в теорию познания т.н.

принцип антиномистического монодуализма (трансрационального металогического единства (всеединства)).

Говоря о духовной жизни личности, он отмечал, что «духовная жизнь одновременно и автономна, и гетерономна и что она вместе с тем ни автономна, ни гетерономна;

ибо, согласно своей антиномистической трансрациональности, она по существу и исконно монодуалистична, так что само автономное в ней гетерономно и само гетерономное – автономно»2. И далее: «по существу же ответ может состоять лишь в том, что и здесь разделяющее «или-или» должно быть преодолено объединяющим «и то, и другое» или еще более глубоким единством «ни то, ни другое»3.

Роль единого информационного пространства в контексте личностной экзистенции Понимание знания в фундаменталистском ракурсе и человека как субъекта, т.е. как способного зеркально отражать природу (Рорти), больше не отвечает потребностям современной постметафизической и информационной эпохи.

Исчезновение субъекта познания в условиях постсовременности приводит к тому, что информация непосредственно воздействует на человека, минуя всевозможные искажения, обусловленные тотальностью господствующего дискурса. В некотором смысле, действительно, можно согласиться с авторами, утверждающими невозможность знания в постмодерне. Знание в современную эпоху становится децентрированным, в том смысле, что нет больше единой инстанции, которая бы формировала определенную систему идей в социуме4. Основная Там же Франк С. Непостижимое: Онотологическое введение в философию религии. – М.: АСТ, 2007. – С. 305.

Там же. – С. 396.

Американский социолог Д. Белл в своей работе «Конец идеологии», написанный в конце 50-х годов XX века, размышляя о грядущем «постиндустриальном» обществе, гносеологическая тенденция современности состоит в том, что знание становится множественным, оно везде и в то же время нигде. Фуко пересматривая концепт власти, рассматривал структуры власти как децентрированные образования, суть которых в том, что они везде, хотя их нет нигде. Весь социум пронизан самоорганизующимися процессами взаимоориентации.

Задача педагога в современных условиях снабдить обилием информации (знаний) и научить мыслить парадигмально, научить ориентироваться в огромном потоке не структурированной информации.

Организация данной информации как раз возможна в рамках построение единого информационного пространства (ЕИП), которое представляет собой определенным образом организованную систему информационных ресурсов (посредством информационно-коммуникативных технологий).

ЕИП предоставляет человеку огромный инструментарий в принятии определенного рода решений (в том числе управленческих), в формировании собственной системы ценностей и мировосприятия, что, в конечном итоге, делает человека более свободным и расширяет границы его личной ответственности. Человек самостоятельно может получить информацию из первоисточника, благодаря чему сокращается ограничительное влияние всевозможных институций, которые в свое время играли роль «фильтров дискурса» (имлицитный запрет на говорение о некоторых вещах).

Обладание полнотой информации, используя возможности ЕИП, позволяет осуществлять более свободную коммуникацию. Французский философ и теоретик культуры Жан Франсуа Лиотар писал: «…в обществе, где коммуникационная составляющая становится с каждым днем все явственнее, одновременно как реальность и как проблема, акцентировал внимание на том моменте, что для управления таким обществом не требуются идеологические доктрины (коммунизм, фашизм и проч.), а политика будет строиться на принципах технократии и медиа манипуляциях. См. Тузиков А.Р. Теории идеологии в западной социологии (От критики ложного сознания к анализу дискурсивных практик масс-медиа): Дис. д-ра социол. наук: 22.00.06: Москва, 2003 c.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.