авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

«Федеральное агентство по образованию ГОУ ВПО «Белгородский государственный университет» ЧЕЛОВЕК В ИЗМЕНЯЮЩЕЙСЯ РОССИИ: ФИЛОСОФСКАЯ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНАЯ ...»

-- [ Страница 2 ] --

– земной мир один из миров, в который человек приходит, чтобы, решая поставленные жизнью (им самим до воплощения) задачи, приобре сти определенный духовный опыт и продолжить свою эволюцию;

– задачи, которые стоят перед человеком определяются его кармой, то есть прошлыми жизнями;

– человек изначально свободен, т.е. способен осуществлять само стоятельный выбор, хотя мотив выбора может быть и не осознан;

– каждый человек сам своими мыслями и подсознательными уста новками формирует свою жизнь и свой мир, в котором он живет (внешнее есть проекция внутреннего);

– человек несет полную ответственность за свою жизнь (никто дру гой не виноват в его бедах);

– мир, в котором живет человек, является абсолютно справедливым;

– человек изначально рожден для радости и счастья;

– земная жизнь имеет столь же важное значение, как и небесная, по этому практическая деятельность «в миру» так же необходима, как духов ное совершенствование;

– боль и страдания являются показателями того, что человек должен усвоить определенный урок;

– страдание не обязательный способ существования и усвоения жиз ненных уроков;

– усваивать кармические уроки можно без боли и страданий, если воспринимать возникающие на жизненном пути препятствия как задачи, которые следует решить, руководствуясь божественными законами;

– человек состоит из нескольких составляющих (тел – физического, эфирного, астрального, ментального и духовного);

– проблемы, которые возникают у человека: болезнь, нищета, разла ды в личной жизни вызваны нарушениями гармонии в разных телах:

а) неправильным образом жизни (несбалансированное питание, ре жим);

б) негативными чувствами, мыслями (обида, злость, страх, зависть и т.д.);

в) ложными мировоззренческими установками, идеализациями («жизнь – это борьба», «вокруг одни враги и конкуренты», «я недостоин этого …», «хорошие мужья поступают только так …», «друзья никогда не предают» и т.п.;

г) уроками, не усвоенными в прошлых жизнях;

– восстановление здоровья и решение других проблем должно быть комплексным через восстановление гармонии на всех уровнях, начиная с изменения мировоззренческих установок, эмоциональных реакций и физи ческих действий;

– подлинная наука призвана не только раскрыть законы физического мира и создать комфортные условия для существования, но и выявить за коны духовного мира, что уже и происходит;





– основные задачи, цель человеческой жизни:

1) научиться толерантности, умению воспринимать мир таким какой он есть, а не переживать по поводу того, что он не соответствует нашим представлениям;

2) возрастать в любви, проявляя ее к себе и всему миру.

Как можно увидеть очень многие положения новой картины мира со гласуются с основными установками традиционных религий, которые так же признают сложное строение мира и человека, рассматривают земную жизнь человека как школу по усвоению божественных законов и подготов ки к новой жизни, признают за человеком свободу воли и ответственность за поступки, считают соблюдение нравственных законов важным условием обретения бессмертия.

Существенным же отличием рассматриваемой картины миры является:

во-первых, признание ценности земной жизни и возможности радо стного и счастливого существования уже здесь и сейчас, в этом мире, а не в будущем, загробном;

во-вторых, усилен мотив личной ответственности человека за проис ходящее с ним в этом мире, когда все что «случается» с человеком, рас сматривается как результат его собственных действий, чувств и мыслей, а не следствие происков злых духов, демонов или врагов;

в-третьих, трудности в жизни рассматриваются не как наказание за грехи, а как жизненные задачи, требующие формирования правильного от ношения к жизни и соответствующих действий;

в-четвертых, основополагающим условием гармоничного существо вания в этом мире признается состояние любви и всеприятия, а не вера в какую-либо теорию, выполнение ритуалов, выполнение духовных практик и предписаний, которые есть лишь средства, помогающие обрести состоя ние любви.

Как представляется появление данной по сути синтетической миро воззренческой парадигмы вполне закономерно. В ней можно увидеть син тез традиционного религиозного мировоззрения, ориентированного на ду ховное спасении от тягот земной жизни, и позитивистского, материалисти ческого и индивидуалистического взгляда на мир, который ориентирован на бесконечное творческое преобразование земного мира и обретение сча стья в этом мире. Все большее погружение в изучение материального мира и крайний индивидуализм, основанный на вере человека в собственные си лы приводят многих к пониманию того, что мир имеет более сложное строение и информационные (фактически духовные), а не физико химические процессы имеют приоритетное значения для земного мира, а собственных интеллектуальных и физических сил, направленных на борьбу за выживание, недостаточно для обретения земного счастья. В тоже время становление индивидуализма автономности человека в этом мире, разру шение систем, построенных на навязанной всем сверху идеологии, приво дит к идее абсолютной ответственности человека за свою теперешнюю и будущую жизнь.

Демократизация общественной жизни, отсутствие тотального идео логического государственного или религиозного давления, мировоззренче ский плюрализм создают условия для принятия человеком той или иной системы ценностей и соответственно признание права других на следова ние собственным идейным установкам, если они не несут угрозы для суще ствования других.





Не утверждая абсолютной истинности подобной мировоззренческой системы, следует отметить, что она имеет достаточно убедительную внут реннюю логику и имеет ряд преимуществ перед традиционными мировоз зренческими парадигмами религиозной и материалистической, что может способствовать ее быстрому распространению и высокой значимости для общества, в котором очень много неверующих и номинальноверующих людей.

Во-первых, система исходит из того, что земная жизнь человека име ет важное значение, и может быть наполнена радостью и счастьем, что яв ляется заветным желанием не только для материалистов, но и для многих верующих людей.

Во-вторых, система предлагает множество доступных и внешне про стых способов достижения счастья здесь и сейчас.

В-третьих, она практически не требует отказа от традиционных рели гиозных представлений, поскольку концентрирует внимание не на доктри нальных теоретических концепциях, а на техниках достижения состояния любви (как условии земного счастья), через преодоление тех качеств, кото рые этому мешают.

В-четвертых, система, обладая внутренней логичностью, рациональ ностью, наукообразностью, опираясь на научные данные и религиозные традиционные и эзотерические учения, последовательно подводит челове ка, первоначально заинтересованного лишь материальным благополучием, к признанию универсальных религиозных истин, при сохранении важности практический действий в этом мире, но мотивированных уже не борьбой за выживание, а любовью к миру, ближнему и самому себе.

Таким образом, рассмотренная альтернативная мировоззренческая парадигма, представляет собой вполне естественное развитие существую щих мировоззренческих систем и имеет значительный потенциал в реше нии многих существующих проблем современного мира, поскольку увязы вает достижение человеком земного благополучия с повышением его ду ховного уровня, что в свою очередь будет способствовать формированию гармоничных отношений между людьми. Установка на внутреннее приня тие иного, толерантность и любовь как высшее проявление доверия к миру и его Творцу могут стать серьезным препятствием перед распространением нетерпимости, политического и религиозного фанатизма.

ПРОБЛЕМЫ ПОВСЕДНЕВНОСТИ В СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫХ НАУКАХ Груздева О.П.

г. Белгород, БелГИКИ На сегодняшний день классическая парадигма изучения культуры на основе реконструкции ее идеальных смыслов и значений утрачивает свое ве дущее положение в науке, поскольку не может в полной мере раскрыть и спрогнозировать социокультурные изменения в жизни общества. Логоцен тризму метафизики противопоставляются новые структуры порядка, форми рующиеся на уровне повседневности. Внесение в парадигму исследования человека и культуры элементов «иррационального», «душевного», «психоло гического», «обыденного» позволяют проанализировать, понять и объяснить социальную реальность, выполнить антропологическую экспертизу общества и терапию индивидуальных человеческих проблем. Повседневность – этот фундамент на котором строятся многие гуманитарные науки.

Под повседневностью мы подразумеваем, не только систему практи ческих знаний, включающих нормы поведения и общепринятого в данной социокультурной системе порядка действий в той или иной ситуации, но и относительно целостную совокупность мыслей, верований, навыков духа, которая создает картину мира и скрепляет единство культурной традиции.

При этом соотношение ментального и реального уровней повседневности рассматривается как знаково-символическое.

Изучение ментальностей, неких коренных установок и привычек соз нания, мировидения дает возможность приблизится к пониманию социаль ного поведения людей. Каждое общество на определенной стадии развития людей имеет свои специфические условия для структуирования индивиду ального сознания, матрицу, в рамках которой формируется ментальность.

По мнению Ж. Ле Гоффа, историк ментальностей работает с неосознанным, повседневным, с автоматизмами поведения, с внеличными аспектами ин дивидуального сознания. Ментальности пронизывают всю человеческую жизнь, присутствуют на всех уровнях сознания и диктуют поведенческую мотивацию личности.

По утверждению М. Фуко необходимо «стремиться к тому, чтобы обнаружить те мыслительные процедуры, способы мировосприятия, при вычки сознания, которые были присущи людям данной эпохи и о которых сами эти люди могли и не отдавать себе ясного отчета, применяя их как бы автоматически, не рассуждая о них, а потому и не подвергая их критике.

При таком подходе удалось бы пробиться к более глубокому пласту созна ния, теснейшим образом связанному с социальным поведением людей, подслушать то, о чем эти люди самое большее могли только проговориться независимо от своей воли» [2]. Данный подход дает возможность ближе подойти к пониманию социального поведения людей – поведения индивида в группе, группового поведения, ибо это поведение формируется под мощ ным воздействием ментальных структур.

Культурологи выделяют несколько разновидностей ментальностей:

стиль и образ мышления, распространенные в традиционном обществе, ориентированный на предметное решение жизненных ситуаций и конкрет ных проблем, стоящих перед этнокультурной общностью;

«западный» де дуктивно-познавательный менталитет, стремящийся в форме понятий и суждений отражать окружающую действительность;

и «восточный» ин тровертный тип интуитивного мышления направленный в большей степени на созерцание, духовное самосовершенствование, развитие внутреннего мира. Очевидно, что именно тип ментальности определяет повседневную жизнь человека.

На протяжении всей истории человека повседневность переходила в различные плоскости общества. Значимость обыденной культуры для чело века претерпевает изменения: в зависимости от типа общества и разновид ности ментальности. Социологический подход в рассмотрении повседнев ности дает возможность проследить циклическое изменение повседневно сти от ментальности традиционного общества до футурологического демо дернистского общества.

Традиционное общество – общество, где ценится не индивидуаль ность, а как можно более идеальная вписанность в социальную роль. В тра диционном обществе просто нельзя не соответствовать роли, и у каждого – одна роль. Социальная память, социальные механизмы работают не через «сознание» индивида, а через ритуал. В крестьянских сообществах повсе дневность и практические схемы деятельности кодифицированы: через распорядок дня и года, обычаи и ритуалы, через народную мудрость, за ключенную в пословицах и поговорках. Эти коды существуют длительное время и, как правило, не фиксируются в письменной форме. Повседнев ность при этом пронизана сакральным смыслом поскольку человек живет в мифологизированном мире. Любое отклонение от повседневности приво дит к конфликту, который разрешается либо принятием инновации и впи санием в традицию, либо исключением ее из общества и наложением за прета, в соответствии с практической рациональностью.

В индустриальном обществе личное время жизненного цикла сменя ется временем жизненного пути. Повседневность теряет сакральный смысл. Человек освобождается от предназначенной роли, но становится перед выбором, который пугает его. Открытость будущего порождает ощущение риска, нестабильности, незащищенности. Повседневность пере стает гарантировать социальные связи: на индивидуальные связи, на само человеческое переносятся способы обращения современных технологий с материальными объектами.

По мнению Х. Ортега-и-Гассета, подлинное человеческое бытие за ключается в постоянном взаимодействии людей, которое освящено опреде ленным смыслом. Человек, общаясь, ждет встречи с Другим, но лишь для того, чтобы узнать и понять себя. Человеку нужен олицетворенный, овеще ствленный, материализованный смысл, и его он находит в постоянном кон такте с другими людьми.

Неопределенность и усложнение повседневной жизни приводят к кризисным ситуациям. Тревоги порождаются и умножением жизненных миров. Жизнь становится постоянно меняющейся, мобильной. Индивиду альная биография начинает ощущаться как последовательность движения по разным мирам, ни один из которых не воспринимается как «дом».

В постиндустриальном обществе «всеобщего благосостояния» имеет место бесконечное умножение объектов, услуг, товаров. Имеет место не столько обмен людей друг с другом, сколько статистический процесс об мена товарами и сообщениями: начиная со сложной организации дома с множеством технических «слуг» до городов-мегаполисов с их коммуника ционной и профессиональной активностью и вечным праздником рекламы в повседневных сообщениях медиа. Потребление – способ активного пове дения, коллективный и добровольно-принудительный. Одновременно по требление составляет завершенную систему ценностей.

Стремительное развитие принципиально новых технологий повсе дневной жизни, создание, по существу, глобальной информационной среды и общества потребления, придает вещам еще более высокий статус в се миотической системе материально-пространственной среды. Само потреб ление в современном обществе, по мнению французского философа Жана Бодрийяра, становится «деятельностью систематического манипулирова ния знаками», то есть символическим потреблением. «Потребляются не са ми вещи, а отношения… отношение более не переживается – оно абстраги руется и отменяется, потребляясь в вещи-знаке» [1].

Вместе с основными благами, которые несет в себе информационное общество, человек получает также унификацию быта, массовую культуру, определенный стандарт «современного человека». Наступает кризис лич ности и кризис самоидентификации, которые сливаются в один поток, вы ражающий противостояние обыденности и прогресса. Ответом на сложив шуюся ситуацию является демодернизация как возврат своего рода тради ционного общества.

Конечно, повседневность всего лишь один ракурс рассмотрения об щества, не способный дать решающей информации для понимания его ис торической динамики, а лишь дополняющий, конкретизирующий научные подходы, вскрывающие его сущность. Но исследование повседневной жиз ни в ее дисциплинарных порядках и душевных структурах является важ нейшей частью социально-гуманитарных дисциплин. Изучение повседнев ности оказывается весьма сложно оснащенным в методологическом отно шении предприятием, для реализации которого используются логический анализ и герменевтика, история и социология, психоанализ и критика идео логии, философия и психология.

Литература 1. Бодрийяр Ж. Система вещей. – М., 1995. – С. 165.

2. Фуко М. Археология знания. – Киев, 1996. – С. 17.

ПРАКТИЧЕСКАЯ ЛОГИКА – ЧЕЛОВЕКУ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ Жалдак Н.Н.

г. Белгород, БелГУ Практической логикой будем называть фактически интуитивно ис пользуемую логику, главным образом, естественного языка и продукт при кладной адаптации логических знаний, выработанных наукой. Во-первых, практическая логика, по основному смыслу слова «практика», – это преоб разовательная деятельность, которая не отождествляет себя с преимущест венно весьма ограниченной логикой обыденных рассуждений, но и содер жит средства и методы повышения логической культуры этих рассужде ний. Во-вторых, базовый язык научного мышления, основной язык науки, по крайней мере, ее метаязык и язык междисциплинарного общения (в том числе и общения между логиками профессионалами и прочими учеными) – это естественный язык. Поэтому исследование логики естественного языка, логических и вместе с тем философских категорий, т.е. категорий мышле ния на этом языке – это исследование действительных глубинных фило софских оснований науки, ее первоистоков. В-третьих, в мышлении в це лом, а не в какой-то его разновидности, действует именно логика естест венного языка, именно такая логика, которая, будучи переведенной из со стояния интуитивной в состояние научно осознанной, способна использо ваться как всеобщая прикладная (практическая) логика.

Хотя развитие символической логики в значительной части оторвало ее от проблем развития мышления и выражения мыслей на естественном языке, но вместе с тем и открыло новые возможности для решения этих проблем. Современная практическая логика – это особое, направление, ко торое прогрессирует в направлении оптимизации средств и методов обуче ния и контроля над рассуждениями, расширяет состав используемых в ней логических средств естественного языка.

Практическая логика, ориентированная на развитие мышления, его упражнение, тренировку, – это система методов решения задач. Но ее раз витие основывается на эмпирическом и теоретическом решении специфи ческих проблем. Одна из них – проблема принципов ее построения и вме сте с тем критериев, по которым приемлемый для нее материал отличается от неприемлемого. После восстановления преподавания логики в России лишь в 1986 – 1991 гг. были опубликованы три работы автора статьи под названием «Практическая логика»1, в которых конкретизировались ее кри терии, а после этого учебные пособия на русском языке, в названии кото рых употреблен термин «практическая логика» издали В.Н.Брюшинкин, А.А.Ивин, Е.Б.Кузина, В.А.Светлов, А.И.Уёмов и др.

Жалдак Н.Н. Практическая логика // Путь в науку. – 1987. 16 (931). – С. 4. Жал дак Н.Н. Практическая логика. – Кемерово: Изд-во КемГУ, 1988. Жалдак Н.Н. Практи ческая логика. – Белгород: Изд-во Белгородского СХИ, 1991.

В части работ «практическая» логика не выходит за рамки традици онной. Системы логики В.А.Светлова и А.И.Уемова нетрадиционны. Сход ное в понимании большинством авторов общей формы практической логи ки, например, то, что она должна представлять собой синтез учебника или теоретической части и задачника. А.И. Уёмов признает отличительные признаки практической логики, предложенные Поварниным, и судя по публикациям его последователей предлагаемый им самим метод логиче ского контроля над рассуждениями «язык тернарного описания», находится в процессе определения круга задач и сфер приложения для решения кото рых он оптимален. В науке достаточно широка сфера, где необходимы спе циальные искусственные формализованные языки, а естественный оказы вается недостаточно практичным вместе с его логикой.

В.А. Светлов расширяет «предназначение» практической логики за пределы изучения законов правильного мышления до «исследования зако нов целостного человеческого существования»1. Излагаемые им результаты такого изучения в рамках работ по практической логике оригинальны.

Этим расширением он ставит проблему новых критериев разграничения логики и смежных с нею дисциплин. Фактически он предлагает называть практической логикой то, что не является специальным разделом общей логики, кроме логических, использует и математические языки. Может быть возражение, что, используя количественные показатели, он лишает логику ее «качественного характера» (выражение Пиаже). Однако много значные логики используют числовые обозначения истинности.

Вообще выбор названия для называемого и называемого для назва ния – это в большой мере вопрос соглашения, в тех границах, в которых это соглашение не ведет к противоречиям и не мешает общению. Всякий автор имеет право на авторский подход. Тем не менее, мы, не проводя жесткой границы между логикой и философией и даже тяготея к тому, чтобы стро ить систему философского знания как логику, не беремся категорично от рицать распространенное ныне понятие предмета логики, предпочитаем, по крайней мере, пока, общие законы человеческого существования рассмат ривать в практической философии. Результатом исследования указанных законов должны быть практические рекомендации для деятельности, но ав тор этих строк, сейчас, не может утверждать, что формальнологическая выжимка, например, из теории и даже философии принятия решений мо жет дать достаточно практичный сам по себе результат.

Ссылаясь на работу когнитивного психолога Джонсона-Лэрда П.Н.

«Рассуждение без логики», Светлов так характеризует представленное в ней понимание вывода: «не вывод из аксиом и даже не натуральный вывод, а вывод, основанный на информационной связи посылок и заключений ха См.: Светлов В.А. Практическая логика: Учеб. пос./Изд. 2-е испр. и доп. – СПб.:

ИД «МиМ», 1997. С. 3-4.

рактерен для человеческого интеллекта»1. Эта характеристика согласуется с формулировкой релевантного вывода Е.К. Войшвилло. Существенно то, что в обычном человеческом интеллекте такой вывод обеспечивается изо бразительным семантическим методом, построением умственных моделей.

В образной практической логике принимается та идея, что вывод де лается на основании прямого учета передаваемой информации, но все же определенные правила вывода при этом действуют, так что проблематично, можно ли ее не считать системой натурального вывода. Доказательство или опровержение того, что выражения символического языка логики истинны или ложны, а заодно и того, что вся их совокупность непротиворечива, осуществляется посредством ссылки на образы множеств обсуждаемых элементов и отношений между данными множествами, т.е. посредством выраженного в этих образах практического опыта, а не путем чисто симво лических доказательств.

Использование выводов, основанных на информации, не есть отказ от логики, так как предмет логики – сами выводы, независимо от того де лаются ли они на языке символов или на языке образов.

В.А.Светлов показал интересную возможность решать все дедуктив ные и недедуктивные задачи методом графов2. Однако этот метод не всегда оптимален.

Практичность логики состоит в эффективности приложения ее мето дов к логическим задачам, которые должны решаться в ходе контроля над изобразительным или символическим выражением мыслей и обучения ре шению таких задач и вместе с тем логичному мышлению. Это значит, что, среди альтернативных средств и методов практическая логика выбирает те, которые требуют для достижения заданного результата минимальной за траты сил, времени, а заданными затратами позволяют получить макси мальные результаты. Иначе говоря, критерий выбора – соответствие инте ресам потребителей логического знания, а именно интересам решения ука занных задач.

Руководство этим критерием – основной принцип практической ло гики. Производными от основного являются следующие принципы: связь слов, символов с образами, а через них с практическими действиями;

как можно более полное сознательное освоение логических форм понятий, су ждений, умозаключений и языкового выражения этих форм;

самостоятель ное, не переданное машине выполнение логических операций с целью формирования интуитивной логичности.

Показатели соответствия интересам потребителя выступают при этом как обобщением показателей эффективности и качества продукции и вы ражаются соответственно такими двумя формулами: 1) Из = Рмакс. : З;

2) Ир = Р : Змин., где: Ир – интерес достижения заданного результата;

Р – за См.: Светлов В.А. Практическая логика: Учеб. пос. / Изд. 2-е испр. и доп. – СПб.: ИД «МиМ», 1997. – С.24.

См.: Светлов В.А. Практическая логика: Учеб. пос. / Изд. 2-е испр. и доп. – СПб.: ИД «МиМ», 1997. – С.4.

данный результат;

Змин – минимум затрат, необходимый и достаточный для достижения заданного результата;

Из – интерес осуществления данных за трат;

З – данные (заданные) затраты;

Рмакс – максимум результатов, дости жимых посредством данных затрат.

Показателями результатов при сравнении логических методов служат число логических операций, выполняемых за установленное время, разно образие решаемых задач, разнообразие или количество рассуждений, логи ческий контроль над которыми удается осуществить;

количество информа ции, извлекаемой в процессе умозаключения из посылок и другие.

Степень освоения логических средств естественного языка, который является базовым языком мышления, – базовый показатель логической культуры мышления, в котором сочетаются показатель потерь информации и показатель искажения информации.

В традиционных курсах логики в роли наиболее пригодных для обу чения контролю над рассуждениями выступают классическая логика вы сказываний и традиционная силлогистика. Однако ни та, ни другая на роль логики естественного языка не годятся. Логика высказываний нерелевант на, то есть не избавляет от парадоксов материальной импликации, иначе говоря, не улавливает то значение союза «если..., то...» и родственных ему, которое они имеют в естественном языке. Алгоритм традиционной силло гистики позволяет контролировать правильность умозаключений всего лишь из четырех (Это число может быть увеличено в два-три раза за счет того, что общеутвердительное, общеотрицательное, частноутвердительное и частноотрицательное суждения могут выражаться разными близкими по значению конструкциями.), что много меньше, чем количество используе мых и допустимых форм суждений в рассуждениях на естественном языке.

Система практической логики, предлагаемая мной, обеспечивает контроль над рассуждениями из более чем шестидесяти форм суждений, притом со всеми возможными комбинациями положительных и отрицательных тер минов (304 формы в словаре суждений о предметах), притом использует простейшие диаграммные методы и основывается непосредственно на по нимании значений логических конструкций естественного языка, т.е. на информации, которая передается этими конструкциями.

ОНТОЛОГИЧЕСКИЙ КОНФЛИКТ В СОВРЕМЕННЫХ СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНЫХ НАУКАХ И ДИСКУРСНАЯ МЕТОДОЛОГИЯ Кожемякин Е.А.

г. Белгород, БелГУ.

В рамках данной статьи мы постарались обозначить возможное поле использования дискурс-анализа в контексте и при условии тех концепту альных положений современного социально-гуманитарного знания, кото рые, с одной стороны, на сегодняшний день признаются базовыми, и, с другой стороны, обнажают кризисное положение методологии социально гуманитарных наук. Подобный кризис мы обозначаем как «онтологический конфликт», характеризующий неоднозначные, противоречивые и, в неко торых случаях, взаимоисключающие точки зрения (а) на объект социально гуманитарного исследования, (б) на категории, выражающее сущее, и (в) на инструмент познания. Поскольку подобный конфликт, как это представля ется, далёк от разрешения, мы полагаем крайне актуальным поиск конст руктивных методологических позиций, способных если не стать универ сальными и неоспоримыми для всего корпуса социально-гуманитарного знания, то, по крайней мере, прояснить то положение вещей, с которым всё чаще сталкиваются современные исследователи.

Во-первых, мы перечислим основные допущения, характеризующие теоретико-методологическую базу современных социально-гуманитарных наук.

Во-вторых, мы обозначим наиболее принципиальные черты онтоло гического конфликта в современных социально-гуманитарных науках. По добное рассмотрение мы намереваемся осуществить в аспекте межпара дигмального противоречия следствий из основных социально гуманитарных «аксиом».

В-третьих, мы рассмотрим ту логику движения теоретической мысли, присущей каждой из «конфликтующих» парадигм, которая приводит или смогла бы привести к дискурсной методологии.

Основные допущения в современных социально-гуманитарных науках.

Социально-гуманитарные науки конца XX – начала XXI веков бази руются на следующих концептуальных положениях:

(1) «человеческое пространство-время» является доминантным объ ектом изучения по отношению к «механистическому, природному про странству-времени». Данное положение базируется на идее о том, что ло кализация объектов исследования имеет место в т.н. «человеческой» сис теме координат: та или иная сущность полагается как таковая не в зависи мости от своего места в физическом пространстве и времени, а в соответст вии с субъектом. «Человеческое пространство-время» нерелевантно «при родному, механистическому», а, стало быть, (а) речь идет о новой онтоло гии (назовём её «атропоцентрической», находящейся в оппозиции «меха нистической») и (б) эти онтологии различны по своим сущностям, локали зации объекта и его внутренним отношениям. Сущностями «антропоцен трической» онтологии являются взаимоотношения между людьми, их по ведение, а также значения, смыслы и представления, релевантные взаимо действию и поведению. Сущностями «механистической» онтологии явля ются «вещи», бессознательные факты и предметы материального мира.

Объект анализа «антропоцентрической» онтологии локализован в поле ак туальной практической деятельности, в «социальном мире», в то время как локализация «механистической» онтологии представлена материальным временем и пространством. Таким образом, физическое пространство и время рассматриваются как таковые в аспекте наделения их значением и в аспекте интенциональности (пространство и время рассматриваются как предмет активности субъекта)1;

(2) «человеческое пространство-время» обладает коммуникативно социальными характеристиками и только через них может быть изучено.

Поскольку область «человеческого» как поле социально-гуманитарных ис следований представляет собой сферу производства значений, то неизбеж но фокус исследователей смещается на условия, логику и субъекта произ водства значений;

(3) «поведение людей адаптивно, оно может реагировать на попытку наблюдения, что заметно повышает эвристическую роль конструирования и интерпретации «образа себя» как исследователя, так и информанта»2. Ис следовательская позиция в современных социально-гуманитарных науках приобретает особое значение;

исследователь имеет непосредственно отно шение к изучаемому предмету, вступая в особые субъект-объектные связи с изучаемым предметом.

Онтологический конфликт современных социально-гуманитарных наук: конфликт парадигм.

Перечисленные исходные положения социально-гуманитарных наук с неизбежностью предполагают ряд теоретических, методологических и эвристических следствий:

(1) если «человеческое пространство-время» полагается доминант ным объектом исследования и характеризуется неким набором значений, то ключевым является вопрос о сущностях первого порядка. В современных социально-гуманитарных науках сложилось двоякое представление о сущ ностях первого порядка: феноменологическое и постструктуралистское. В феноменологической традиции таковыми сущностями полагается сознание и его предметная направленность (интенциональность): сознание направ ленно на предмет, но не на его значение, которое, по сути, является эффек том интенциональности. В постструктуралистской традиции статус сущно сти закрепляется за некоторой системой значений (например, за системой языка), инициирующей активность сознания: языковая (или же – текстовая) реальность делает возможной (или же – создаёт) активность субъекта, «провоцирует» сознание на некоторые объективирующие акты. Иными словами противоречие, сложившееся в науке, можно охарактеризовать так:

является ли значение условием или эффектом человеческой активности?

Принципиальность такого противоречия выражается как в общей стратегии исследования и качестве результата, так и в понимании природы субъекта:

Ром Харрэ и Грант Жилет условно обозначают «человеческую» или «антропо центристскую» онтологию как «онтологию Выготского», а «механистическую» – как «онтологию Ньютона». См.: Harre R., Gillet G. The Discursive Mind. – London;

Thousand Oaks, 1994. – pp. 29-30.

Макаров М. Основы теории дискурса. – М.: «Гнозис», 2003, с.21.

либо субъект автономен и агентивен в аспекте смыслоформирования, либо же он является продуктом (или инструментом) конкурирующих систем значения. Таким образом, противоречие между феноменологической и постструктуралистской парадигмой выражается в следующем:

– в отношении сущностей: для феноменологии сущностью первого порядка является сознание и интенциональность, для постструктурализма – внешний по отношению к сознанию набор значений;

– в отношении локализации объекта исследования: феноменологи помещают объект исследований в систему спонтанно-смысловой жизни сознания, постструктуралисты – в область практик, структур, систем, полей (вос)производства значения;

– в отношении внутренних и внешних связей объекта: феноменоло гическая парадигма предусматривает наличие (и как цель исследования – воссоздание) поля значений между сознанием и предметами, постструкту ралистская – поля вероятностных зависимостей между знаками и значе ниями, а также логику конструирования субъекта, релевантного той или иной системе значения.

(2) если категорию «человеческого» можно познать исключительно на основании коммуникативно-социальных параметров, то язык (как мак симально абстрактная система кодов) и его эффекты имеют крайне важное значение при попытках описания, интерпретации и понимания как катего рии «человеческого», так и производных категорий («сознание», «общест во», «социальная реальность», «деятельность», «творчество», «наука» и т.д.). Соответственно, возникает необходимость в наделении статусом сущностей ряда категорий – таких, как «речевой акт», «дискурс», «комму никативная компетентность», «дискурсивный порядок», «идеология» и т.д.

Принципиальный вопрос, стоящий перед исследователями, можно сформу лировать следующим образом: что является условием и процессом порож дения значений? Феноменологическая традиция предполагает изучение языка как одного из возможных полей непосредственной смысловой со пряженности сознания и предмета: непредметность сознания возможна благодаря различиям «значение – предмет», «значение – знак», «значение – образ», а, следовательно, язык – лишь одна из возможностей означивания.

Особо значимой сферой феноменологического анализа является исследова ние тех случаев, когда языковые практики полагаются как единственно воз можная смыслопорождающая активность, при которой значение заранее приписывается предмету и предлагается как единственно возможное, а сам предмет помещается в систему причинных и функциональных связей. По добное положение вещей рассматривается с феноменологической точки зрения как фальсификация связи между сознанием и предметным миром, и феноменология в качестве первоочередной своей задачи видит высвобож дение сознания из фальсифицированного поля установок, схем и шаблонов.

Постструктуралистская традиция также рассматривает язык как поле специфичных контекстуальных смыслопорождающих практик, однако, ак цент ставится на тотальности контекста, очень часто отрицается возмож ность выработки совершенно определенного значения. Сознание при этом полагается в качестве некоторого аккумулята значений;

оно, однако, сво бодно в интерпретации предметов и в выборе тех или иных значений, но в то же время спектр выбора предопределен языковыми, текстовыми и кон текстуальными возможностями. Известное дерридианское «нет ничего вне текста» является программной сентенцией постструктурализма, при этом текст чаще всего рассматривается как изменчивая, полифоничная, незакон ченная сущность. Системы значений мобильны, но их колебание имеет границы – границы языка. Власть языка описывается в постструктурализме как то, вокруг чего разворачивается борьба между различными структура ми означивания. Итак, и феноменология, и постструктурализм помещают язык в разряд важнейших категорий при описании объекта исследования.

Однако, феноменологический подход требует рассмотрение языка как воз можное условие производства значения, то постструктурализм исследует язык либо как процесс, либо как субъект производства значений. Смысло порождающим процессом для феноменологов является «движение к пред метам», «обретение чистого сознания» с помощью преодоления причинно следственных связей предметного мира, закрепленных в языке. Условием смыслопорождения для постструктуралистов является наличие межтексто вых пространств, деконструкция «объективно» заданных языковых струк тур значений, «наличие чистого желания».

(3) адаптивность и рефлективность объекта исследования предпола гает, что он обладает сознанием, по большому счету, не отличающемся от сознания исследователя. В данном случае парадоксальным, но крайне важ ным представляется вопрос о возможности вычленения такого объекта ис следования, как человек, если он же является и субъектом. Иными словами, вопрос звучит следующим образом: можно ли рассматривать онтологию как истинно-человеческую, как «антропоцентрическую», если это требу ет расщепления между онтологией исследователя и объектом исследова ния. Феноменологическая парадигма устанавливает приоритет совмещения субъекта и объекта исследования, постструктурализм – приоритет жесткого разграничения, основанного на принципе деконструкции: субъект исследо вания осуществляет «разборку» структуры языка власти (объекта исследо вания). Инструмент познания для феноменологов всегда встроен в субъект исследования, для постструктуралистов – скорее обнаруживает себя в объ екте исследования.

Обоснование дискурсной методологии: феноменология и постструк турализм.

Сначала рассмотрим перспективы обращения к дискурсной методо логии в рамках феноменологической парадигмы.

Учитывая, что (1) сущностью первого порядка является сознание и интенциональность (2) в системе их связей с предметным миром посредст вом значений, мы можем утверждать, что подобная система связей предпо лагает некоторую деятельность по означиванию, поскольку значения по определению не имманентны ни предметам, ни сознанию. Любой предмет существует в опосредованном виде – например, в виде представления, суж дения, воспоминания – возможного благодаря некоторой системе общераз деляемых кодов (знаков и значений), и феноменологическая редукция предполагает не воспроизводство новых представлений, суждений, воспо минаний, т.е. ментальных концептов и конструктов, а дескрипцию пережи ваемого сознанием опыта. Дескрипция предполагает использование также некоторой системы кодов. Рефлективная деятельность, направленная на интерпретацию и пере-означивание предметов продолжается до тех пор, пока система значений не замкнется на самой себе, либо пока не обнару жится самоочевидность и самоданность предмета. Язык в процессе такой деятельности перестает быть некоторой заданной извне структурой, а ста новится непосредственно деятельностью, погруженной в контекст опыта.

Иными словами, деятельность с использованием языка, направленная на работу со значениями, есть дискурс.

Также, учитывая, что (3) субъект исследования стремится к отождеств лению с объектом исследования (это предполагает обнаружение и выявле ние «чистого сознания»), феноменология использует ту методологию, ко торая бы не требовала расщепления между онтологией исследователя и он тологией объекта исследования. Дискурсная методология разрешает эту проблему за счет постановки знака равенства между категорией языка и ка тегорией деятельности: исследовать в дискурс-анализе означает подвергать анализу способ деятельности и в первую очередь – собственный способ деятельности, поскольку дискурс представляет собой практическую дея тельность, направленную на работу со значениями.

Далее обратимся к возможностям применения дискурсной методоло гии в контексте постструктуралистской парадигмы.

Власть языка, как мы уже отмечали выше, представляет собой объект борьбы различных систем значений. Доминирующая система значений об ладает потенциалом номинировать объективное, утверждать истинное и конструировать социальные идентичности. В то же время конкуренция ме жду различными системами значений происходит всегда в определенном контексте, нормирующие тексты погружены в многослойный контекст от ношений, прецендентных текстов, коннотаций, картин мира и т.д. подобное наслоение нормирующих текстов и контекстов создает (кон)текстуальное поле, которое начинает выполнять функции первичной реальности. Задачей исследователя, согласно постструктуралистским позициям, является как критика корпусов подобных нормирующих текстов, борющихся за право конституировать наши идентичности, так и деконструкция вторичных, тре тичных и т.д. систем означающих, которые, как полагается в русле пост структуралистской традиции, «навязывают человеческим желаниям чуж дые им расщепления»1.

Автономова Н.С. Постструктурализм // Современная западная философия. Сло варь. – М., 2000. – С. 331.

Борьба систем значений за наши желания и идентичности – это ис ключительно дискурсивная борьба. Исследовать доминирующий (подав ляющий) дискурс – значит быть в нем: таким образом решается проблема кризиса онтологического статуса исследователя.

Мы предприняли попытку раскрыть возможные точки пересечения феноменологии и постструктурализма. Мы указали на основные общие межпарадигмальные теоретико-методологические установки, затем указали на те следствия из установок, которые, с одной стороны, характерны для той или иной парадигмы и, с другой стороны, порождают онтологический конфликт современного социально-гуманитарного знания. Далее, мы обо значили ключевые «моменты несовпадения», противоположные позиции двух парадигм. И, в итоге, мы выяснили, что возможными точками пересе чения двух конкурирующих теоретико-методологических традиций явля ются (а) дискурс как категория относительно новой «антропоцентриче ской» онтологии, (б) дискурс как сущность, составляющая объект научного анализа и (в) дискурс как инструмент, преодолевающий разрыв между он тологией объекта исследования и онтологией исследователя.

НОВЫЕ ПАРАДИГМЫ ФИЛОСОФСКИХ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ЧЕЛОВЕКА И АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ В ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОМ МИРЕ Костина И.Б.

г. Белгород, БелГУ Рассматривая систему «Человек – Общество – Природа», все большее количество исследователей склоняется к мысли, что определенный истори чески сложившийся тип отношений человека к природе составляет основу цивилизации, он же выражает ее специфику (Ф.И. Гиренок). Опираясь на труды философов русского космизма, следует отметить, что отношение к природе есть и отношение к себе, к своей внутренней сущности, нравст венное отношение к другим людям (В.С. Соловьев, Н.Ф. Федоров, Н.А. Бердяев). Следовательно, нужно подробнее изучить единство внешней природы и внутреннего мира человека, как открытой системы.

В.И. Вернандским было разработано учение о биосфере, живом веще стве и эволюции биосферы в ноосферу. Ноосфера (от греч. noos – разум) – сфера разума или «мыслящая оболочка». Согласно этому учению, человече ский разум, деятельность и научная мысль становятся определяющим факто ром развития, мощной силой, сравнимой по своему воздействию на природу с геологическими процессами. Однако до сих пор представления о ноосфере остаются крайне противоречивыми. С одной стороны, ноосферное учение признается как величайшее научное достижение, более того, как основной за кон социальной экологии. С другой же – как светлая, но утопическая мечта об управляемой человеческим разумом окружающей среде.

В геологической истории биосферы перед человеком открывается ог ромное будущее, если он поймет это, и не будет употреблять свой разум и труд на самоистребление.

Угроза глобального экологического кризиса говорит о том, что при рода не способна к самовосстановлению на данной ступени общественного развития. Потенциал среды близок к своему пределу. Из этого следует, что роль регулятора экологической устойчивости системы должно взять на се бя общество.

Сущность экологического кризиса состоит в противоречии между производительной деятельностью человека и стабильностью природной среды его обитания. Если мы хотим направить человечество к достойному его будущему, необходимо изменить, прежде всего, самого человека, то есть переосмыслить социальные установки личности и общества, ориенти руя их на духовно-нравственное совершенствование. Для этого общество должно принять иную философию, иную систему ценностей, и в соответст вии с этим изменить цели и приоритеты своего развития. В связи с этим необходимо сменить экономическую парадигму на экологическую. Циви лизация, в основе которой лежит только потребительское отношение к природе, неизбежно приходит к краху. В связи с этим усиливается значи мость исследования связанного с поиском новых парадигм мышления для взаимодействия человека с окружающей средой. Современные особенности общества и природы актуализируют изучение и анализ социально экологической устойчивости – как необходимое условие перехода от пара дигмы антропоцентризма к парадигме биоцентризма.

Устойчивость – один из важнейших параметров любых систем, в том числе и экологических. Она определяет способность системы сохранять се бя при изменениях среды. В контексте этого определения устойчивость можно считать синонимом термина жизнеспособность. Жизнеспособность систем определяется тремя группами ее параметров: объемом (массой ве щества системы), продуктивностью (скоростью самовоспроизводства ве щества системы) и структурной гармоничностью.

Высокий потенциал устойчивости коренных экосистем в самом об щем виде определяет способность природной среды возвращаться к исход ному состоянию в случаях как естественных (например, климатических), так и антропогенных воздействий. В этом качестве именно устойчивость экосистем задает ширину возможностей для хозяйственного развития чело веческой цивилизации, все формы которой способны изменять природу.

Даже потеряв значительную часть своей площади, коренные экосистемы устойчивых типов продолжают обеспечивать неизменность режима при родных циклов, продуцирования биомассы, утилизации вредных для жи вых организмов веществ.

Хотя центральной проблемой философии всегда была проблема «че ловек и природа», рассматривалась она по-разному. На первом этапе исто рии культуры, когда общественное сознание было мифологическим, и при рода, и человек воспринимались как творения того или иного божества, их взаимоотношения оказывались несущественными в их производности от акта божественного творения. Такой тип философии называют теоцентри стским, и неудивительно, что в своем пределе он приводит к растворению философии в теологии, в богословии, показательно откровенное утвержде ние средневековых схоластов, что философия является «служанкой бого словия». Такой тип философии сохраняется на протяжении всей истории культуры, вплоть до ХХ века. Представители русской религиозной фило софии становились священнослужителями и сводили решение всех фило софских проблем к признанию первичности божественного начала (в книге «Философская теория ценности» Каган М.С. показал, как это происходит в данной области философского знания).

Второй исторический тип философии, сделавший первые шаги в древней Греции, а затем возродившийся и последовательно развившийся в европейской философии Нового времени – биоцентризм. Для него харак терно признание первичности природы, независимо от того, трактуется она материалистически или как воплощение отождествленного с ней божест венного духа, или даже как сотворенная богом, но рассматриваемая фило софией отвлеченно от проблемы ее происхождения.

Антропоцентристский тип философии утвердил исходным пунктом философскую рефлексию человека. Такое понимание человека стало все бо лее активно, целеустремленно и разносторонне разрабатываться в ХХ веке философской антропологией, доказывавшей, прежде всего, необходимость, незаменимость и нерастворимость философского умозрения в науках, потому что понимание человека как уникальной био-социо-культурной системы дос тупно в ее целостном бытии только философскому осмыслению. И именно на этой основе философия получает возможность сосредоточиться на рассмот рении своей «родовой» проблемы отношения человека и мира, понимая сам «мир» как среду природную, социальную и культурную, в которой человек живет, функционирует, исторически развивается, ибо находится с ней в дву сторонних отношениях «прямой и обратной связи».

С появлением религии, науки, искусства, техники перед человеком открылась почти ничем не ограниченная возможность объективировать свои образы и иллюзии. Современный человек как бы «обожествился» тем, что начал строить особый виртуальный мир, способный оживлять любые желания, иллюзии, замыслы и намерения. Эти иллюзии могут становиться настолько значимыми, что способны вытеснять даже и самого человека из той реальности, за пределами которой мир никогда прежде не существовал.

В итоге между миром и реальностью человек прочертил такую черту, которая сразу же стала и внутренним разломом для всего человеческого бытия. Теперь для человека мир – это не только реальность, а реальность – это не только мир. Иначе говоря, реальность приобрела такое «Нечто», ко торое превратило ее в « Ничто». Оказавшись в таком положении, как гово рит Ж. Бодрийар в статье «Совершенное преступление», – «под угрозой страха мы должны расшифровать мир, и этим уничтожить материальную иллюзию». Мы должны расшифровать мир в таком ключе, который необ ходим для нашего нового, «разломного» существования. Это значит, что мы вынуждены очеловечить мир до того, пока мир не расчеловечил нас.

Очеловечивание мира сопровождается расчеловечиванием человека.

В этом фундаментальном противоречии человека с миром скрыт один из существенных механизмов истории. Что происходит в этом механизме – раскачка маятника или уравновешивание «весовых категорий» между че ловеком и миром? В какую эпоху, куда и как может раскачиваться этот ма ятник истории, или же он зависнет между уравновешенными чашами весов, соизмеряющих человечность мира со всемирность человека? Пока на эти основные вопросы мы не получим вразумительных ответов, не может быть и речи о предрекаемом Фукуямой конце всемирной истории.

Современный человек должен понимать, что достижение и сохране ние таких ценностей как жизнь и здоровье сегодня, когда экологическая ка тастрофа признаётся неизбежной, требует от человека основательного от ношения к окружающей среде и включение нечеловеческого мира в сферу этических оценок. Это понимание даёт импульс развитию биоэтического движения, основанного на представлении о природе не как об «окружаю щей среде», а как о своеобразном продолжении «внутренней среды челове ка», составляющей с ним неразрывное единство.

Биоцентризм есть абсолютная стадия развития антропоцентризма, поскольку высшее служение Человеку может заключаться лишь в достиже нии гармонии взаимоотношений человека с окружающим его миром. Био центризм основывается на предположении естественного порядка, в кото ром все движется в соответствии с естественным законом, порядка в кото ром поддерживается совершенный баланс до тех пор, пока в нём не поя вится человек совсем его» невежеством и самонадеянностью». Биоцентри сты рассматривают природу как наиболее совершенное и наделённое ду ховными качествами сущее, воплощающее в себе основополагающие принципы жизнедеятельности всего живого и разумного. Человек должен быть свергнуть с трона монарха всего сущего, должен прекратить попытки управлять биосферой, превратиться просто в «гражданина биоты». Биоцен тризм должен быть обращён в живой мир поведения людей, в котором при рода уже полна смысла и ценностей.

ПРОЕКТ МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЙ ПРОГРАММЫ ИЗУЧЕНИЯ ДИСКУРСНЫХ ПРАКТИК Кротков Е.А., Носова Т.В.

г. Белгород, БелГУ 1. Сознание современного человека, его мышление, миропонимание и мироощущение формируется в пространстве гетерогенных дискурсов, поскольку дискурс – всё, что в форме письменной или устной речи пред назначено для целенаправленного воздействия одних людей на других. Из вестно деление дискурса на институциональный (социализированный по Р.Барту) и личностный, научный и публицистический, а также юридиче ский, политический, философский и т.п. Каждый из них имеет свою спе цифику в лингвистическом, семантическом и прагматическом отноше ниях, у них разносортная онтология, различающиеся системы абстрак ций (идеальных объектов), расходящиеся (вплоть до противоположно сти) целевые факторы и т.п. Данное обстоятельство нередко порождает феномен мозаичности (разорванности) картины окружающего человека природного и социального мира и, как следствие, эклектичность мыш ления, атрофию смысложизенной «вертикали» личности, шизофрениче ские явления в её психике, экзистенциальную фрустрированность либо, напротив, фанатизм, что способствует принятию человеком иррацио нальных решений и совершению импульсивных поступков, разрастанию в обществе интолерантности, экстремизма и терроризма. В этой связи осо бую актуальность приобретает трансдисциплинарные – семиотические, лингвопрагматические, социологические и философско культурологические – исследования природы (сущностных свойств) раз нообразных дискурсных практик, механизмов их комплексного влияния на личность человека, на общественное сознание в целом.

2. Почему необходимо понятие дискурса (при наличии корреля тивных понятий «язык», «речь», «мышление» и «текст»)?

Во-первых, правила языка, составляющие предмет исследования лин гвистики, – это лишь часть правил, управляющих производством и рецеп цией речевой продукции. Между совокупностью правил языка и множест вом правил его речевого употребления пролегает «пропасть» неопреде ленности (И.Тодоров). И хотя дискурс и соткан из языка, он, однако, вы ходит за рамки чисто лингвистической проблематики (Гийомо, Мальди дье). Во-вторых, картезианская дихотомия «res cogitas – res extensa», став шая эпистемологической парадигмой новоевропейской науки, отгородила непроницаемой стеной человеческую субъективность от всего остально го мира, мышление от действительности. И только рассмотрение отно шения между ними через призму разнообразных речевых практик (тради ция, восходящая к создателям лингвистической философии) позволило обо значить путь к их долгожданному «воссоединению».В-третьих, любой дис курс является, конечно же, текстом. Но не каждый текст – это дискурс.

Дискурс – это текст, в отношении которого занимают позицию, то есть ак туализированный (осмысленный, «дешифрованный») текст.

По меткому замечанию Д.Гершеля, нельзя внести точность в рассу ждения, если она сначала не введена в определения. Любая дефиниция, не исчерпывая полного смыслового содержания определенного термина, призвана сфокусировать внимание на его конститутивных компонентах.

В нашем понимании дискурс – это произведенная в определенных исто рических и социальных рамках, институционально организованная и тема тически сфокусированная последовательность высказываний, рецепция ко торой способна повлиять на модели субъективного опыта человека, его внутреннюю репрезентацию мира, убеждения и поведение. Дополним эту денфиницию некоторыми разъяснениями.

• Дискурс биполярен: он располагается в коммуникативном «про странстве» между автором, то есть субъектом, производящим его, и ре ципиентом (потребителем), то есть субъектом, воспринимающим этот дискурс (реципиентом может быть и сам автор).

• Дискурс мотивирован: автор дискурса создает его с намерением что-то изменить в реципиенте (в познавательном, психологическом или по веденческом планах).

• Дискурс является речевой проекцией некоторой внелингвистиче ской (субъективной или объективной) реальности. В постмодернистской парадигме дискурса любой его текст замыкается на другой, а тот, в свою очередь, на последующий, ad infinito (Жак Деррида;

«Нет ничего вне текста»). Однако, данный подход – его следовало бы назвать «лингвис тическим солипсизмом» – имплицирует отказ от семантических категорий «смысл», «значение (референт)» и «истина», что уже само по себе пре дельнодеструктивно для теории и философии языка. Как мы уже упомина ли, дискурс выходит за рамки лингвистической проблематики.

• Существует аутентичное смысловое содержание дискурса, то есть то, что посредством текста действительно «высказано» в нем его автором (иногда – вопреки его собственным намерениям). Отказ от этого посту лата денонсирует целевую интенцию дискурса. Не потому ли мы так тщательно редактируем свои выступления, письма, статьи и книги, что хо тим предельно точно выразить то, что намерены выразить?

• Дискурс интерсубъективен: при некоторых условиях аутен тичное смысловое содержание дискурса доступно разным реципиен там. Любое радикальное сомнение в справедливости этого тезиса под рывает коммуникативную интенцию дискурса. Если каждый понимает текст только на свой лад (по-своему», Гадамер), то для чего мы вообще пишем эти письма, статьи и книги?

• Общим условием адекватной рецепции дискурса, его «прозрач ности» является наличие у автора и реципиента сходных коммуникатив ных «кодов», институциональных и контекстуальных правил употребле ния языка в типовых речевых ситуациях и т.п., то есть того, что можно было бы назвать единством дискурсных парадигм. Автор «просчитывает»

(прогнозирует) рецептивные особенности предполагаемого потребителя его дискурса, а потребитель производит «надстройку» своего дискурсно го рецептивного аппарата на коммуникативные намерения его автора, на возможные условия производства дискурса. Тем не менее, некоторый интервал субъектно-личностной дивергенции в рецепции смыслового со держания дискурса, по-видимому, неизбежен.

• Смысловое содержание дискурса отражает (отрицает, согласуется, включает, восполняет) тематически связанные с ним дискурсы других ав торов, включая прежний дискурс самого автора.

3. Совокупность сформулированных выше постулатов задает дискурс как предмет научного исследования. Основная задача научной теории дискурса – построение унитарной (единой) матрицы (модели) дискурсной деятельности, представляющей собой систему коррелятивных параметров этой деятельности. Ясно,что такая модель должна быть многоаспектной и многопараметральной, поскольку дискурс – это многослойный, много уровневый и многофакторный феномен – языковой, речевой, психиче ский, когнитивный, социальный. Поэтому решение этой задачи предпола гает осуществление комплексного (междисциплинарного) исследования методами и средствами лингвистики, семиотики, теории речевой комму никации, когнитивистики, социологии, теории аргументации, логики, ме тодологии и философии языка.

Исходя из предложенного выше определения дискурса и его презен таций другими авторами, мы считаем релевантными дискурсу следующие аспекты его анализа:

• Синтаксические и стилевые характеристики языка дискур са. Одно дело – построение фраз, высказываний официального документа, доклада, иное – синтаксические конструкции продукта неформального речевого общения;

стилистика научной статьи и пропагандистского ма териала. Эти различия отражают, в конечном счете, различия в онтоло гии, семантике и прагматике дискурсных жанров.

• Онтология дискурсного текста. Имеются в виду типы объектов, существование которых постулируется системой гносеологических абст ракций дискурса, виды детерминации одних объектов другими, способы существования этих объектов. К примеру, предметную область естест веннонаучного дискурса составляют материальные объекты с физиче скими, химическими и биологическими формами взаимодействия;

гу манитарного дискурса – системы социокультурных смыслов и ценностей, возникающие на их основе межличностные и групповые отношения.

• Семантика языка дискурса. Речь идет о способах связи знако вых форм языка дискурса с их предметными значениями, о связи языко вых выражений по их смысловому содержанию. Семантической является хорошо известная «проблема языковых кодов» – правил (алгоритмов) интерпретации текста. Проблема состоит именно в том, что практическое использование языка нередко не укладывается в рамки стандартной его семантики, находится под влиянием ситуативного и исторического, со циального и идеологического контекстов, не эксплицируемых этой семан тикой. Известна также проблема семантического анализа интенсиональных контекстов.

• Когнитивные структуры дискурса. К ним мы относим формы и методы реализации дискурсом познавательных целей – описание и объяс нение фактов, формирование и обоснование гипотез, прогнозирование, а также логические средства дискурса. Несложно усмотреть различия в способах обоснования, характерных для дискурса эмпирических наук (физики, биологии, социологии), с одной стороны, и формальных (логики, математики) – с другой;

в моделях объяснения фактов в гуманитарном и естественнонаучном дискурсах;

в логических принципах дискурса класси ческой и интуиционистской математики, и т.п.

• Прагматика дискурсного текста. Сюда относятся типологиче ские характеристики возможных адресатов (реципиентов) и адресантов (авторов) дискурса, разновидности его коммуникативных тактик, цели и задачи суггестивных технологий, речевых актов. Характерной и извест ной иллюстрацией существующих в этом плане различий является под разделение спора как разновидности дискурса на спор для установления истины (научный спор) и спор для убеждения (эфистический спор).

• Дискурсная рефлексия. Имеется в виду наличие двух уровней речи (языка): высказывания об объектах внетекстовой, экстралингвисти ческой реальности – предметный дискурс, и высказывания о языке, тексте, смысловом и предметном содержании – метадискурс. Настоящая про грамма пишется языком метадискурса, в то время как специалист по строительным конструкциям в своём экспертном заключении о причинах обрушения здания «работает», в основном, в рамках предметного дис курса;

преподаватель биологии, освещающий, к примеру, образ жизни ка кого-либо вида хищных животных, редко прибегает к метавысказываниям, а преподаватель курса логики продуцирует метадискурс, обращаясь к предметным высказываниям лишь в качестве материала для анализа.

4. Общепризнано наличие некоторого множества дискурсивных жанров (разновидностей дискурсов) – естественнонаучный, гуманитар ный, философский, математический, социологический, юридический и т.д. Однако, их specifica differentia редко удостаивается внимания методо логов. Мы связываем решение этой проблемы с построением дескриптив но-квантитативной матрицы, содержащей некоторый набор дискурсных параметров. В качестве таковых предлагается рассматривать выделенные выше шесть «измерений» (аспектов) дискурса: синтаксический, онтоло гический, семантический, когнитивный, прагматический и рефлексивный параметры. Каждый из этих параметров, в свою очередь, может быть ассо циирован с определенным множеством субпараметров. В качестве значе ний параметров (и субпараметров) будут фигурировать: а) их наличие ли бо отсутствие и б) их частотная характеристика в анализируемых текстах.

Корреляционный анализ и метод экспертной оценки позволит произвести классификацию дискурсов, уточнить их жанровые особенности и межвидо вые связи.

Реализация этого проекта позволит также осуществлять диагностику дискурсивных практик, совершенствовать их методику, повысить их коммуникативную и познавательную эффективность, социальную значи мость.

ПРОЦЕСС УСВОЕНИЯ НОВОЙ ИНФОРМАЦИИ В КОНТЕКСТЕ ИНФОРМАЦИОННОГО ПОДХОДА Мальцева Н.Н.

г. Белгород, с ш № Пеньков В.Е.

г. Белгород, БелГУ Современный мир все больше и больше насыщается новой информа цией. В связи с этим задача современного образования состоит не столько в том, чтобы дать школьнику или студенту новые знания, сколько в том, что бы научить его, работать с поступающим информационным материалом.

Как человек реагирует на информацию, которая не может быть сразу им осмыслена? Первая реакция: «Этого не может быть, потому что не мо жет быть никогда!»

Если вновь поступившая информация в данный момент не актуальна, от нее можно отмахнуться подобным образом. Если же новый блок информа ции не может быть игнорирован в силу каких-либо причин, то возможны два варианта. Либо происходит развал сознания, который может проявляться в виде психических отклонений, либо человек «впускает» негативный блок в сознание и путем его переосмысления устанавливает взаимосвязи между но вым и уже имеющимися в сознании блоками информации. Этот период ха рактеризуется стрессовыми состояниями и неустойчивостью.

Переосмысление можно рассматривать как генерацию нового ин формационного блока, позволяющего внести некоторые добавки в имею щиеся блоки и установить те связи, которые раньше не могли быть уста новлены. При этом происходит трансформация негативной информации в позитивную, система самоорганизуется и переходит на качественно новый уровень устойчивости.

В рамках концепции самоорганизации процесс осмыслении новой информации можно представить как образование порядка из хаоса с пере ходом через точку бифуркации. При этом сознание человека будет работать как самоорганизующаяся система.

В.Г. Буданов, рассматривая открытые системы в иерархической структуре мироздания, выделяет три уровня: микро- макро- и мега-. Тогда для макроуровня микроуровень будет восприниматься как хаос, поскольку его временные и пространственные масштабы таковы, что для вышележа шего уровня они воспринимаются как бесконечно малые и нет возможно сти описать движение отдельных его составляющих. Мега-уровень будет для среднего уровня восприниматься как образованный сверхмедленными, «вечными» параметрами, которые играют для макроуровня роль управ ляющих параметров1.

Буданов В.Г. Трансдисциплинарное образование, технологии и принципы си нергетики // Синергетическая парадигма. Многообразие поисков и подходов. – М.: Про гресс – Традиция, 2000. – С. 285-304.

При таком подходе образование порядка из хаоса может быть пред ставлено следующим образом. Случайные элементы новой информации на уровне микромира, попадая в определенную систему макроуровня начина ют под воздействием управляющих информационных параметров мегау ровня образовывать определенные устойчивые структуры. Структурирова ние происходит за счет образования взаимосвязей между элементами вновь поступающей и уже имеющейся в системе информацией, что соответствует закономерностям информационного подхода.

В процессе обучения роль мегауровня будет играть сознание челове ка, роль микроуровня – отдельные блоки информации, поступающие в соз нание, а на макроуровне будет образовываться структура взаимосвязанных блоков, которая собственно и будет представлять собой новое осмысленное знание.

Рассмотрим процесс обучения в контексте описанной методологии.

Представим совокупный опыт ученика как состоящий из отдельных блоков информации. Его целостность и устойчивость определяется относи тельным количеством связей между информационными блоками. При со общении ученику новой информации она входит в его сознание и должна вписаться в имеющуюся структуру. Чем быстрее и полнее происходит впи сывание информации, чем прочнее будет процесс усвоения. Такой методо логический подход работает при изучении материала, который может быть увязан с имеющимся в сознании предыдущим материалом.

Если же начинается изучение принципиально нового предмета, мате риал которого сложно увязать с имеющимся наличным опытом (например, аксиоматика в геометрии, символика химических элементов и т.п.), для его описания можно использовать модель формирования самоорганизующейся системы. Отдельные фрагменты материала воспринимаются как хаос – сис тема принимает информацию до определенного предела, после чего насту пает момент, когда дальнейшее поглощение информации невозможно.

Следующий этап заключается в том, что отдельные элементы хаотической информации объединяются в параметры порядка образующегося нового информационного блока – происходит как бы «архивация» информации, и весь новый блок воспринимается как система знаний с определенными па раметрами порядка. Запомнив минимум фактов, ученик или студент может «вытянуть» как по цепочке всю информацию из нового блока. После такой «обработки» будет гораздо легче вписывать новый блок информации в имеющуюся структуру по вышеприведенной методологии.

При этом надо учесть, что сознание человека способно генерировать новую информацию и создавать принципиально новые блоки, которые по могут осмыслить поступающий из вне материал и ускорить процесс струк турирования системы знаний.

Исходя из сказанного можно несколько по-иному интерпретировать известные приемы и методы обучения. Во-первых, при изложении нового материала особые акценты расставить на тех вопросах, которые наиболее тесно связаны с предшествующим материалом и являются наиболее важ ными для восприятия новой информации (выделить параметры порядка сис темы).

Во-вторых, новый материал давать с большим количеством примеров, исходя из различных подходов, с целью обеспечения максимально большого числа возможных ассоциаций с имеющимся различным опытом каждого учащегося (обеспечить возможность выбора информации). В-третьих, давать обучаемым свободу выбора в установлении взаимосвязей новой и имеющейся информации – не заставлять его просто пересказывать учебник или конспект преподавателя, а давать ему возможность высказывать свое мнение по изу чаемому вопросу, что соответствует осмыслению материала на творческом уровне. При таком подходе у каждого будет своя структура знаний, однако составляющие элементы любой из них будут одни и те же – а именно, пара метры порядка системы, составляющей новый блок знаний. А вот взаимосвя зи между отдельными блоками у каждого учащегося будут свои (нелиней ность в развитии самоорганизующихся систем).

На первом этапе учитель анализирует склонности и предпочтения учащихся, определяя возможности ученика к восприятию новой информа ции. Сознание ученика имеет определенные блоки информации На втором этапе учитель стимулирует познавательную активность каждого учащегося с учетом его возможностей и индивидуальных склон ностей путем выявления в каждом блоке информации своих параметров порядка вместе со связями между ними, которые можно рассматривать как подсистемы, обладающие всеми признаками самоорганизации На третьем этапе в систему сознания вводится новый блок инфор мации.

Четвертый этап является кульминационным, и здесь познавательная активность учащихся играет наиболее существенную роль. Путем анализа в новом блоке информации выявляются взаимосвязанные друг с другом со ставляющие, соответствующие уровню развития сознания учащегося При этом, как правило, активность системы ведет к тому, что она может сгенерировать новые блоки информации, которые облегчат процесс осознания и ускорят «вписывание» новой информации в уже имеющиеся в сознании блоки. Далее, шаг за шагом, осуществляется «вписывание» эле ментов нового информационного блока в первоначальную структуру соз нания.

Заключительный этап предусматривает синтез полученных знаний, который выражается в определении наиболее главного в изученном мате риале, что выражается в «архивации» информации и выделении параметров порядка уже в качественно новой структуре сознания.

При этом отдельные блоки как бы «прячутся» в энергию связи сис темы, обеспечивая ее устойчивость и легкость запоминания.

Еще один способ, основанный на подобной методике преподавания представлен в работе Г. Шефера, который основу своего метода положил идею о том, что хаотические элементы периферийной информации, распо ложенные справа и слева от основной линии «в конце концов соединяются в полную смысла картину, которая запечатлеется в памяти гораздо лучше, чем одноразмерная цепь целенаправленного учебного материала, препод носимого при обычном, «прямом» обучении»1.

Основная идея этого метода состоит в том, что учитель дает большой объем информации на конкретных примерах, а каждый ученик из этого «хаоса» выбирает именно ту информацию, которая наиболее понятно для него. Естественно, что «красной нитью» через любое информационные блоки должна проходить основная информация, содержащая именно тот учебный материал, который требуется программой как обязательный, а вот его подача и дополнительные ассоциативные блоки у каждого ученика мо гут быть различными Таким образом, вышеописанная методологическая концепция, осно ванная на информационном подходе, дает возможность в несколько ином ключе рассматривать процесс познания нового материала и по иному взглянуть на известные дидактические приемы и методы.

«НОВАЯ РАЦИОНАЛЬНОСТЬ» КАК ДИАЛОГИЗМ НАУКИ Монастырская И.А.

г. Белгород, БелГИКИ Осмысливая социально-культурный перелом и тенденции развития современной техногенной цивилизации научное сообщество сталкивается с определенными трудностями: утвердившиеся в науке и практике «леги тимные» способы познания, действия и оценки (М.Вебер) не могут уже быть эффективными. В такой период в научном сообществе возникает но вая парадигма, критикующая принятые в сообществе «идеи-ценности» и формирующая новый образ мира.

Новую парадигму как новую методологию науки разрабатывали с середины 19 века многие видные ученые и мыслители, как в России, так и в Западной Европе: А.Хомяков, И.Киреевский, К.Аксаков, М.Бахтин, А.Лосев, Ю.Лотман, М.Бубер, Х.Гадамер, О.Розеншток-Хюсси и др.

М.М.Бахтин определил новую парадигму как «диалогический метод» по знания, а О.Розеншток-Хюсси назвал разработанную им методологию «грамматическим методом». Философия диалога предполагает совершенно «новую рациональность» в противоположность позитивистскому подходу, включающую в себя наряду с историей общества и культуры также то, что традиционно называли «естественной историей». Физические принципы познания должны войти составной частью в мировоззрение современного человека (А.Д.Сахаров). Исходя из данной методологии, на основании «но Шефер.Г. «Зигзаг» как метод обучения, или Может ли из сумбура возникнуть порядок? // Синергетическая парадигма. Многообразие поисков и подходов. – М.: Про гресс-Традиция, 2000. – C. 272-284.

вой рациональности», понимаемой как синтез «наук о природе» и «наук о человеке», приоритетным началом в котором выступает человек, структу рируется исследуемая проблема.

Экстенсивность культурных контактов, информационного обмена и интенсивность миграционных процессов на рубеже 20-21 веков определя ют новый постмодернистский тип культуры. Современный культурно исторический тип сочетает в себе своеобразие различных культурных групп, стремящихся к единению на основе универсальных ценностей.

У. Пробст (Мюнхенский институт политологии) утверждает, что идея ма териального прогресса исчерпала себя и требует незамедлительной замены новой идеей сотрудничества человека с окружающим миром и человека с человеком. Распространение с Нового времени философии рационализма как признание разума основой познания и поведения человека привело к утверждению абсолютной роли науки в культуре и духовной жизни обще ства. В самой науке все более определяющей характеристикой становится материальный критерий, то есть производительность, эффективность и т.п., но не «теоретичность». Знание становится все менее энциклопедичным, уз ким, дифференцированным, что в свою очередь приводит к тому, что част ное знание объявляется точным, то есть истинным, а общее (гуманитарное) – неточным.

Наука сегодня действительно играет огромную роль в жизни общест ва, она формирует новую социальную реальность, но опасность «мира науки», о которой в начале 20 века писал М.Хайдеггер, заключается в том, что доминанта духовной жизни превращается в сциентизм, означающий крайнее ограничение творческих возможностей человека как субъекта культурно-исторического процесса. «Обедненный, ущербный образ науч ного знания – это тот сциентистский «идеал», который под видом превоз несения науки сам же отрицает… ее человеко-воспитательное, субъектно образующее значение»1. Э. Фромм писал о так называемой «неосознанной»

«некрофилии технической цивилизации», в которой развивается «цифровой вандализм». В погоне за точным знанием из науки исключается знание неточное. Но в то же время за пределами узких границ становится видно, что проблема «точности» и «чистоты» научного знания не решается просто «здесь и теперь», а вписывается в широкий контекст социокультурного пространства «вечных проблем» человечества. И тогда «физики» вынужде ны все чаще освобождаться от сциентистских установок и обращаться к гуманитарным проблемам.

В ситуации культурного перелома на рубеже эпох, когда ломаются старые стереотипы мышления и рождаются новые ценности и установки познания – «новая рациональность» – формируется новое отношение к нау ке и научной деятельности сообщества как к открытой диалоговой системе.

И если «пределом точности в естественных науках является идентифика Батищев Г.С. Истина и безусловные ценности //Гуманистические ценности со временной культуры. – М.,1988.- С. ция…, – писал М.М.Бахтин, – в гуманитарных наука точность – преодоле ние чуждости чужого без превращения его в чисто свое»1. Бытующее мне ние, что «науки о природе» существуют в форме монологического знания, а «науки о духе» – в диалогической форме не совсем верно с точки зрения мыслителей-диалогистов. Феномену диалога Бахтин придает универсаль ное значение, ибо диалогические отношения людей – не просто «одно из…» проявлений их бытия, а феномен, пронизывающий речь и сознание человека, все отношения и проявления человеческого бытия, одним сло вом, все, что имеет смысл и значение.

Необходимость целостного и многомерного отражения действительно сти все сильнее и отчетливее проявляется в современной науке;

все более яв но осознается необходимость перехода от обособленного «узкого» знания к целостному, синтетическому знанию. О таком целостном, «живом знании» в 19 веке писали русские мыслители-диалогисты. Все они критически относи лись к позитивистской методологии, осознавали ограниченность философии рационализма в интерпретации человека, социума и культуры. Разум не может быть главным критерием человеческой жизни, потому что «он еще не уничтожил страдания на земле;

говорить, что страдание есть необходимость – значит противоречить тому началу, которое в нашей душе произвело воз можность вообразить существование нестрадания, откуда взялось оно?» – пи сал В.Ф.Одоевский в письме А.А.Краевскому2. Этот вопрос, полный боли и неудовлетворенности несовершенством мира, будут постоянно задавать мно гие русские мыслители, что приведет их, в конечном счете, к отрицанию кар тезианского принципа: «cogito ergo sum» и к утверждению принципа сопере живания, сочувствия, любви человека к человеку. В.Ф.Одоевский пишет об особом «внутреннем чувстве», особой внутренней способности души, назы ваемой «инстинктивной» или «инстинктуальной» силой души, превышающей возможности холодного рассудка в постижении мира и человека в их целост ности и гармонии.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.