авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
-- [ Страница 1 ] --

ОБРАЗ РОССИЙСКОЙ

МОЛОДЕЖИ

В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ:

ЕЕ САМОСОЗНАНИЕ

И СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ

ОРИЕНТИРЫ

МОСКОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ОБРАЗ

РОССИЙСКОЙ МОЛОДЕЖИ

В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ:

ЕЕ САМОСОЗНАНИЕ

И СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ

ОРИЕНТИРЫ

Доклады и материалы

Всероссийской научной конференции

Москва, 6–7 декабря 2007 года

Москва

Издательство Московского гуманитарного университета

2007 ББК 66.3 О23 Сборник докладов и материалов Всероссийской научной конфе ренции «Образ российской молодежи в современном мире: ее само сознание и социокультурные ориентиры» подготовлен к печати в Ин ституте гуманитарных исследований Московского гуманитарного университета при поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект № 07–06–03404г).

Ответственный редактор доктор философских наук

, профессор Вал. А. Луков О23 Образ российской молодежи в современном мире: ее самосознание и социокультурные ориентиры : доклады и материалы Всерос. науч. конференции, Москва, 6–7 де кабря 2007 г. [Текст] / отв. ред. Вал. А. Луков. — М. : Изд во Моск. гуманит. ун-та, 2007. — 332 с.

ISBN 978–5–98079–394– В сборнике представлены доклады и выступления на Всерос сийской научной конференции «Образ российской молодежи в со временном мире: ее самосознание и социокультурные ориентиры», состоявшейся 6–7 декабря 2007 г. в Московском гуманитарном уни верситете.

Для исследователей молодежной проблематики, работников молодежных центров, государственных учреждений, занимающихся проблемами молодежи.

ББК 66. ISBN 978–5–98079–394–4 © Московский гуманитарный университет, © Авторы, ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ «ОБРАЗ РОССИЙСКОЙ МОЛОДЕЖИ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ:

ЕЕ САМОСОЗНАНИЕ И СОЦИОКУЛЬТУРНЫЕ ОРИЕНТИРЫ»

(Москва, 6–7 декабря 2007 года) 6–7 декабря 2007 г. состоялась Всероссийская научная конфе ренция «Образ российской молодежи в современном мире: ее само сознание и социокультурные ориентиры», организованная на базе Московского гуманитарного университета. В число организаторов конференции также вошли Институт философии РАН и Институт социально-политических исследований РАН. Конференция проведена при поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект № 07–06–03404г).



В работе конференции приняли участие свыше 100 ученых, пре подавателей вузов, аспирантов и студентов из 11 российских горо дов — Москвы, Белгорода, Волгограда, Казани, Магадана, Подольска, Рязани, Твери, Тулы, Тюмени, Улан-Удэ, а также представители Гер мании и Эстонии. На конференцию были приглашены специалисты государственных и муниципальных органов по делам молодежи, мо лодежных центров, государственных учреждений, занимающихся проблемами молодежи, представители законодательных органов и члены молодежных парламентов, ветераны Великой Отечественной войны.

Темой конференции определялись основные научные направле ния обсуждения, в том числе:

• Молодежь — носитель человеческого потенциала будущей России.

• Интеллектуальный потенциал российской молодежи.

• Молодежь и инновационный путь России.

• Молодой человек в информационном обществе.

• Российская молодежь в условиях глобализации.

• Социокультурные ориентиры молодого россиянина.

• Образование как социокультурный ресурс молодого человека.

• Российская молодежь в системе образования и науки.

• Политическая и общественная активность российской молодежи.

• Молодежные субкультуры.

• Внешние условия и внутренние факторы самореализации мо лодежи в России.

• Современная молодежь: здоровье, социальные и демографи ческие проблемы, семейные ценности.

• Духовно-нравственные ориентиры молодежи.

Со вступительным словом выступил ректор Московского гума нитарного университета, Президент Национального союза негосудар ственных вузов, Президент Союза негосударственных вузов Москвы и Московской области, доктор философских наук, профессор Игорь Михайлович Ильинский.

Конференция отразила заинтересованность исследователей, преподавателей, общественных деятелей в изучении проблем моло дежи. Историки, философы, филологи, психологи, педагоги, социоло ги проявили многоплановый интерес к вопросам молодежи, образу молодого человека в современном мире, возможностям эффективного существования молодого поколения в условиях стремительно меняю щегося мира, к проблеме личностного потенциала и личностного рос та, профессиональной и социальной адаптации.

Во многих докладах отмечалось, что молодежь сегодня высту пает не просто как объект социального воздействия, молодежной по литики, но является динамически развивающейся группой общества, осваивающей и присваивающей свойства субъектности, что может быть определено как отличительная характеристика современной мо лодежи. Отмечалось, что современная молодежь разная, в ее среде нет единообразия. Среди молодых людей произошел процесс стратифика ции по социальным траекториям. В этой связи была обозначена доми нирующая позиция меняющихся институтов социализации.

В выступлениях отмечалось, что в новых условиях не произош ло полного отторжения молодого поколения от российских культур но-исторических ценностей предшествующих поколений. Более того, в условиях глобализации и власти СМИ, отражающих доминирующее положение американской культуры в современном мире и, безуслов но, сказывающихся на российской молодежи, система ценностей в те заурусах молодых россиян должна приобретать все более автономный характер, в такой форме выражающей стремление и возможность рус ского народа отстоять свою самоидентичность.





Работа конференции показала преемственность поколений ис следователей проблем молодежи, стремление к междисциплинарности и широте обобщений.

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО И. М. Ильинский, ректор Московского гуманитарного университета, доктор философских наук, профессор Сегодня на Всероссийской научной конференции «Образ рос сийской молодежи в современном мире: ее самосознание и социо культурные ориентиры» присутствуют около ста приглашенных пре подавателей, аспирантов, студентов, докторов наук, профессоров, кандидатов наук, доцентов, специалистов государственных, муници пальных органов, государственных учреждений, которые занимаются проблемами молодежи. Присутствуют здесь и ветераны Великой Оте чественной войны. Всего в конференции участвуют представители 11 городов: Москвы, Белгорода, Казани, Твери, Тюмени, Улан-Удэ, Тулы, представители из Германии и Эстонии.

Позвольте мне, открывая нашу конференцию, у которой есть со вершенно определенная, известная вам тема «Образ российской моло дежи в современном мире: ее самосознание и социокультурные ори ентиры», сказать несколько вступительных слов. Тот, кто давно знает меня, тот знает, что я многие годы занимался проблемой молодежи, возглавлял долгие годы научно-исследовательский центр, который ис следовал эти проблемы в Советском Союзе и в новой России, но в то же время знает и то, что я говорю о людях, с которыми я сотрудни чаю, которым я известен, что уже лет 10–12 как я перестал заниматься проблемами молодежи предметно, конкретно.

Меня сейчас интересуют прежде всего вопросы образования, высшего образования и другие вопросы. Однако в силу разных при чин приходится возвращаться к молодежным проблемам вновь и вновь, в сознании всплывают какие-то старые представления, обраща ешься к новым источникам. Так или иначе, не уйдешь от этой темы, тем более будучи ректором университета и общаясь с молодыми людьми практически каждый день, наблюдая их, по крайней мере. Ну а если умеешь наблюдать, то это уже немало, это тоже метод позна ния.

В основном на уровне своих наблюдений хочу высказать не сколько мыслей, не претендуя ни на какой доклад и научное серьезное сообщение.

Стоит начать с того, что в 1993 году мы издали книгу «Моло дежь России: тенденции и перспективы». Она готовилась полтора го да. Это был портрет постсоветской российской молодежи. Довольно целостный портрет. Я бы сказал, глубокий портрет, серьезный анализ.

Он готовился силами 30 с лишним, а если серьезно говорить, то около сотни специалистов: поскольку я руководил этим проектом, то по два три раза иногда менял исследователей по той или иной проблеме, по скольку меня просто не удовлетворяло качество материала. В итоге проведен серьезный анализ, схвачены основные тенденции того вре мени. Есть прогностические оценки, которые, к сожалению, в боль шинстве своем оправдались в худших их вариантах. К великому со жалению. Потом мы готовили еще один доклад. Я руководил его под готовкой. Его тема — «Воспитание жизнеспособных поколений».

Доклад появился прямо в тот момент, когда воспитательная функция была изъята из школ и вузов. Один из двух компонентов образования был из него изъят, понятие воспитания исчезло. Исчезли структуры и люди, исчезла вообще обязанность заниматься воспитанием молодежи в школе и в профессиональных учебных заведениях.

Мы были первыми, это, несомненно, кто выступил против этого.

Мы подготовили этот доклад и представили его Правительству, по скольку это была задача Комитета по делам молодежи РФ. Правитель ство на очном заседании под председательством В. Черномырдина попыталось его обсудить, но в самом начале прекратило это обсужде ние, поскольку выступили три министра: Грачев — министр обороны, Сосковец — первый заместитель Правительства, Кинелев, который отвечал тогда за Комитет по образованию. Они сказали, что доклад очернительский, носит очернительский характер. Все не так, и в ар мии у нас молодежь хорошая. И студенты у нас просто великолепные.

Все у нас, ребята, хорошо. Все идет так, как надо, поэтому надо пре кратить это обсуждение, а доклад даже не рассылать.

Потом мы готовили еще три доклада, но по другой формуле, по скольку Комитет (а я был членом Коллегии Комитета по делам моло дежи РФ и членом комиссии по делам молодежи при Президенте РФ) решил, что не надо лезь в такие неприятные сферы. Надо просто вести мониторинг, ежегодно снимать общую картину перемен.

Я отказался участвовать в подготовке таких докладов. Три док лада такие были подготовлены. Я их называю телефонными справоч никами. Полезная информация там была, но ничего серьезного, на мой взгляд, за год схватить было нельзя. Были болезни, которые обществу, а в первую очередь науке, надо изучать. Нужна диагностика. Прогно зы нужны. Оценки грамотные. Очень сложно на отрезке в один год схватить какую-то тенденцию.

С тех пор, кто знает историю молодежной политики в России, тот знает, что существовал Комитет по делам молодежной политики.

Вроде бы и была молодежная политика. А на самом деле была имита ция. Держалось многое, честно говоря, для понимания того, что и как в жизни все происходит. Комитет существовал во многом потому, что Андрей Владимирович Шаронов, который тогда был председателем Комитета, был в очень близких дружеских связях с Бурбулисом, Гай даром, Чубайсом и многими другими. Когда Комитет начинали за крывать, то он к ним обращался. «Ну, ладно. Пусть будет», — говори ли они. В одном случае, однажды это было буквально так. Андрей уже согласился. И телеграмму даже в Правительство отправил, что согла сен с тем, чтобы закрыть. Мы собрали коллегию без него и приняли решение, что мы устроим бучу. Выработали формулу, как мы эту бучу устроим. Позвали его. Он поехал. И Комитет еще год с лишним суще ствовал.

Не нужна была молодежная политика ультралибералам. Она не предполагается. Ее нет. Вы поищите — какая молодежная политика в США, скажем? В отдельных штатах отдельные программы. Общест венные программы. Никакой государственной, сильной, последова тельной молодежной политики вы не обнаружите. Она присутствует в некоторых странах Европы. Во Франции, Германии, Швеции. Мы изучали этот опыт. Я мог бы долго об этом рассказывать, об этих странах. Знаю, как это делается. У нас политики не предполагалась, но имитация ее была. Комитет по делам молодежи шесть раз закрывали и шесть раз открывали. Денег там было с гулькин нос. Но кое-что в силу того, что на федеральном уровне Комитет был, дополнялось средст вами и усилиями комитетов, которые существовали в регионах — об ластях, краях и республиках. И все-таки худо-бедно, но что-то дела лось.

А потом все это закрыли надолго, несколько лет никакого Ко митета не было. Был Департамент, который занимался этой пробле мой в Министерстве образования. Надо сказать, что Владимир Ми хайлович Филиппов, который был Министром образования в тот мо мент, когда произошла эта реорганизация, очень серьезно подошел к этому моменту. К тому, что ему такое направление передали. Он приехал к нам в университет, лично ко мне с двумя заместителями.

Сидели мы — я, Борис Александрович Ручкин, Евгений Данилович Катульский, и часа четыре продолжалась консультация. Министр хо тел понять, что это такое — молодежная политика, с чем ее едят, как ее вообще реализовывать. Многое было взято на вооружение из того, что мы советовали. Многое было сделано. Но органа и научного под разделения, которое бы отслеживало процессы, происходящие в мо лодежной среде (а это была одна из идей, наших идей, моих в частно сти) и готовило ежегодные проблемные доклады правительству, так и не появилось. Между тем каждый год Правительство должно иметь и общую картину, и сосредотачивать свое внимание на каких-то основ ных, болевых проблемах молодежи. Короче говоря, ни закона не при няли, ни доктрины никакой. Это делалось так, как казалось ребятам, которые сменяли один другого в органах, которые руководили моло дежной политикой.

А сейчас создали снова Комитет. В «Комсомольской правде», может вы читали, председатель Комитета РФ по делам молодежи Ва силий Якеменко дает интервью, сидючи в палатке, подбрасывая дрова в буржуйку. Дает интервью корреспонденту на две полосы, какую чушь он будет делать с молодежью российской и что с ней происхо дит. Это комментировать я просто не буду. Неловко всерьез браться за эту работу. По поводу того, что будет, чуть позже пофантазирую.

Скажу по поводу того, что есть. Это не связано прямо с образом мо лодежи, но на самом деле это тоже образ.

Есть «Наши», есть «Молодая гвардия». Они существуют совер шенно не случайно. Существуют очень большие опасения перед воз можностью повторения в России того, что случилось в Югославии, на Украине, в Грузии, Киргизии и других странах. И это реальность. Это факт. Это совершенно не шуточное дело. Поэтому должны предпри ниматься какие-то предупреждающие меры, а это технология. Навер ное, кто-то из вас видел фильм французских корреспондентов по по воду того, как делались революции эти в четырех названных странах под руководством специалистов госдепа, Конгресса, отдельных кон грессменов США, с участием, безусловно, ЦРУ. Это было показано французами. Первый большой, обстоятельный, почти часовой фильм, отрывки которого мы демонстрировали на одной из конференций. Он у нас есть. Кто-то, вероятно, видел недавнишний фильм Мамонтова, буквально неделю назад, который назывался «Бархат. РУ». Это по по воду того, какие меры принимались и принимаются сегодня для со вершения бархатной революции в России. Если не видели, попросите.

Может, покажут еще раз. Это тоже все не шуточные вещи. Они рабо тают здесь, занимаются этим — инструкторы. Все те же самые, кото рые делали эти революции в тех странах. Ребят, которые участвовали в бархатных революциях в названных мною странах: Югославия, Ук раина, Белоруссия, Киргизия, политтехнологи те называют «мясо ре волюции». То есть в принципе это толпа. Толпа, которая делает ту ра боту, которую надо сделать.

Для того чтобы как-то предупредить, а какими-то долгими ме рами это не сделаешь, существуют и у нас вот эти организации. Дай Бог. В случае чего есть сила, которая будет противостоять. Молодая сила. Но это, конечно, не фундаментальное, не капитальное решение вопроса. Это защитная мера. Это способ спасения в данный, конкрет ный момент от данной, конкретной угрозы. Речь же идет о будущем страны. Речь мы должны вести — правительство, страна, государство, общество — о будущем страны. А, следовательно, о сознании, о ду шах молодых людей.

Что здесь делается? Какой здесь образ? По этому поводу стоит поразмышлять, потому что делать фотографии того, что происходит, имеет смысл только для того, чтобы прогнозировать последствия: а что надо делать-то? Что из этого следует? Какие меры надо предпри нять, чтобы изменить плохие тенденции, что-то затормозить, что-то остановить и открыть простор для движения каких-то новых позитив ных тенденций?

Многое произошло, слава Богу, в лучшую сторону за время правления В. В. Путина. Особенно за последние четыре года. Стала подниматься и оборонка. Я вчера разговаривал с одним работником оборонного предприятия. Старинный друг из Зеленограда говорит, что заводы оживают, появились заказы (а это центр нашей электрон ной промышленности), социальные программы и еще что-то. Означа ет ли это, что все вот так и пойдет? Все будет вот так прекрасно и хо рошо? Означает ли это что-то для молодежи?

Я говорю о таких общих вопросах, потому что проблему моло дежи нельзя вырывать и изучать под микроскопом или в телескоп от дельно, вне общественных тенденций и процессов. Бессмысленное за нятие для практики. «Молодежь — это настоящее», «Молодежь — это будущее» и все такое прочее, термины, понятия — это все известно.

Что может измениться?

И вот тут у меня много сомнений, что произойдет что-то ради кальное. Потому что сейчас «Единая Россия», у которой теперь все полномочия (что будет в декабре, марте, я не знаю, а сейчас — по ито гам парламентских выборов). Революции мы не ждем, если не доведут страну до такого состояния. Не надо бы. Но есть надежда — «Единая Россия». «Единая Россия» — она едина, механическое единство. Там внутри ее они уже поделили, по крайней мере, на три блока. Как-то по телевизору сказали: у нас все внутри есть. Есть правые. Есть центри сты. Есть левые. В принципе, нам ни левые, ни правые не нужны. Но, конечно, как проводилась, так и будет проводиться либеральная поли тика. И будет властвовать либеральная идеология, хотя все открещи ваются от этой идеологии. Но без идеологии по факту не существует ничего. О ней можно не говорить, об идеологии: есть вещи, которые декларируются и потом осуществляются, а есть вещи, которые просто делаются. И все. Делают по факту. Потом люди говорят: «Ах, оно произошло». Почему? — Была задумка такая. Ничего случайно не происходит.

В рамках либеральной идеологии, о чем я тысячу раз уже гово рил с ребятами, которые занимаются молодежными организациями, структурами, плохо просматривается вообще сильная социальная по литика. Вот если будет социальный либерализм, как я его называю, если такое возможно... У России другого варианта нет. Социал демократия — это все игры. Миронов играет, я в этом абсолютно убежден. Не будет никакой социал-демократии. Надо думать, что ка кой-то сильной, последовательной политики в ближайшее время мо жет не появиться.

Сейчас создан Комитет по делам молодежи, и, безусловно, надо разрабатывать какую-то доктрину, концепцию работы с молодежью.

Надо возрождать идею закона о молодежной политике. Так или иначе — принимать. Но все это должно быть обеспечено деньгами. Это ог ромные деньги! Готово ли государство выделить их на поддержку, на помощь, на развитие молодежи? Нужны сотни миллиардов. Готово ли оно? Я не знаю. Думаю, сегодня нет. Определенно — нет. Решится ли оно на это завтра, я тоже не знаю. Если исходить из идеологических каких-то посылок, то каких-то радикальных шагов я не предвижу. Бу дут, наверное, какие-то перемены к лучшему.

На что надеяться? Мы занимаемся образованием, и здесь можно видеть аналогию: за 15 лет Закон об образовании был кастрирован, урезан в своих лучших частях, в том числе с точки зрения воспитания.

Сейчас стали об этом говорить, как изучалась история в школах и в высших учебных заведениях. Вчера мы на заседании Русского интел лектуального клуба обсуждали вопрос о состоянии и перспективах русского языка. Выступали В. Г. Костомаров, президент Государст венного института русского языка им. А.С. Пушкина, Ю. Л. Воротни ков, член-корреспондент РАН, крупный филолог, председатель Рос сийского гуманитарного научного фонда, многие специалисты в этой области. Их вывод: русский язык под ударом. Но это лишь один из моментов. А в условиях свободы, либеральной идеологии, конечно, человек, личность, молодой человек лепит сам себя. А государство создает определенные критерии, стандарты — образовательные стан дарты. Посмотрите, что происходит с образовательными стандартами в школе, в вузе, и вы поймете, к чему все это ведет. Сознательно или бессознательно. Кому все это нужно? Кому нужны 15-летние непре кращающиеся реформы с параллельно ведущимся разговором о каче стве?! Качество — это как золото намывают, по капельке. Оно трудно создается. А когда идет постоянно разрушение, когда — новое, новое, новое, это рушится, а это создается — где тут качество возможно?!

Посмотрите на телевидении что выдвигается в качестве идеала?

Тот же Якименко пишет: Ксюша. А что? Ксюша Собчак имеет место быть. По моим понятиям, Ксюша Собчак ни в коем случае не может быть. А вот он ее допускает. Допускает современное общество. До пускает современное телевидение. Допускает современное государст во. Задаются стандарты, которые принимаются молодыми людьми как норма. Вместо каких-то идеалов красоты, истины, добра, идеал полез ности, выгоды, внешнего, если говорить о красоте и т. д.

Короче говоря, я думаю, что многое зависит — на этом я заканчивал выступление и на Русском интеллектуальном клубе — от государства. Очень многое зависит. Но еще больше на самом деле за висит от нас, от граждан. От преподавателей, от учителей, от руково дителей учебных заведений, от руководителей средств массовой ин формации. От всех, кто трудится в гуманитарной сфере и понимает, что мы будем такими, какими мы себя видим, какими мы себя хотим видеть. Должно же быть представление у общества: каков же этот но вый россиянин? Вот этот образ — он из чего складывается? Каким мы его хотим видеть? Тогда в эту сторону можно двигаться. Страна не имеет внятно артикулированной идеологии, внятно артикулирован ных перспектив развития, кроме того, что сейчас говорится — одна программа, социальная программа, вооружение и т. д. и т. п. В этой области, к сожалению, делается очень мало. Посмотрите телеканал «Культура», деятельность министерства культуры в целом и в общем, что они творят. Они выталкивают собственно культуру на обочину, замещая ее псевдокультурой, массовой культурой. Вчера мы говори ли: английский язык насаждается, западная монокультура насаждает ся. Не безрезультатно! Молодые люди приходят в этот мир, для них новый. Они застают то, что они видят. Они принимают это за норму.

Я общаюсь с нашими студентами. Есть прекрасные, совершенно уди вительные, не отдельные, а десятки, сотни великолепных ребят. Но есть и такие, у которых мозги уже повернуты в другую сторону. При шла девочка и сказала: хочу уехать делать карьеру за границей. Я го ворю: Леночка, а почему не здесь? — Так я решила. У меня язык хо роший. Я уже готова. Там интересней.

Наши опросы и в России в целом, и у нас в университете пока зывают, что 25% молодых людей хотели бы после окончания вуза по лучить работу в западных компаниях, поехать работать за границу. И до 10% — вообще уехать из страны на постоянное место жительства за рубеж.

Вот некоторые штрихи к образу российской молодежи в том ви де, как это мне представляется на уровне наблюдений. Без привлече ния широкой социологии, доказательной базы какой-то. Просто взгляд изнутри процесса. Понимаете? Это мои каждодневные наблю дения. Может, в чем-то я ошибаюсь. Но, думаю, во многом я прав. Во всяком случае, это мои мысли.

СОЦИАЛЬНЫЕ И КУЛЬТУРНЫЕ ЦЕННОСТНЫЕ ОРИЕНТАЦИИ РОССИЙСКОЙ МОЛОДЕЖИ Доклад Института гуманитарных исследований Московского гуманитарного университета Вал. А. Луков, доктор философских наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ (руководитель) В. А. Гневашева, кандидат экономических наук Н. В. Захаров, доктор философии (PhD), кандидат филологических наук Вл. А. Луков, доктор филологических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ С. В. Луков, кандидат социологических наук О. О. Намлинская, кандидат социологических наук ВВЕДЕНИЕ В России исследования проблем молодежи имеет давние тради ции. По своей направленности и по своему назначению они частично совпадают с традициями, известными из гуманитарных наук Европы и Америки. Как и там, в России в разные времена многообразные кон цепции молодежи выражали и продолжают выражать ожидания обще ства от новых поколений, это своего рода теоретическое зеркало есте ственного процесса смены поколений. В современных условиях они сводятся к трем установкам: молодежь — «ничейная земля», моло дежь — общественная опасность, молодежь — надежда общества.

В то же время теории молодежи в России несут на себе отпечаток со циокультурных контекстов и контекстов развития гуманитарных наук.

Эти сходства и отличия и рассматриваются в данной статье.

Развитие теорий молодежи в мире в целом и в России в частно сти происходит скачками. Три основных направления теоретического осмысления молодежи (по нашей группировке. См.: Ковалева, Луков, 1999) сложились в 1920-е — начале 1930-х годов. Были, правда, не большие отклонения: например, книга американского социолога Г. Стэнли Холла «Юность» была издана в 1904 г., публикации немец кого психолога К. Грооса, содержавшие важные для становления тео рий молодежи положения, появились в 1912 г., книга немецкого со циолога К. Манхейма «Диагноз нашего времени», где развивались его ранее высказанные положения о смене поколений, опубликована в 1943 г. и т. д.

Первое направление характеризует молодежь как носительницу психофизических свойств молодости. Исследователи рассматривают не собственно молодежь, а молодость (юность) как период жизни ин дивида (Г. Стэнли Холл, Ш. Бюлер, В. Штерн, А. Фрейд, В. Райх и др.).

Второе направление трактует молодежь как культурную груп пу — через совокупность присущих ей культурных свойств и функ ций. (Э. Шпрангер, Р. Бенедикт, Б. Малиновский, М. Мид и др.).

Третье направление изучает молодежь как объект и субъект процесса преемственности и смены поколений, здесь на первый план выходит социальная функция молодежи (социологи марксистской школы, К. Манхейм).

Взлет социологии молодежи в 1960-е — начале 1970-х годов (то же с небольшими отклонениями за пределы этого периода) идет по тем же путям, прежде всего по второму (Ш. Эйзенштадт, Ф. Тенбрук, Т. Роззак и др.) и третьему (Г. Шельски, Л. Розенмайр и др.) направле ниям.

Мы связываем обстоятельства скачка в теоретическом осмысле нии молодежи в эти два периода с тем, что именно тогда молодежь особенно ярко проявилась через самореференцию в формах молодеж ного движения. Теоретические предпосылки для выделения молодежи как объекта специального исследования имелись еще в XIX веке, тем не менее они не реализовались в теориях молодежи. Теоретические возможности для развития представлений о молодежи имеются в со временной социологии, существенно изменившейся с распростране нием феноменологической социологией и утверждением постмодер нистских тенденций, но эти возможности остаются по большей части потенциальными. В этом мы видим особенности самореализации мо лодежи и ее самореференции. Видимо, то, что относят к современным молодежным субкультурам, недостаточно в качестве самореференции молодежи, в этих формах не достигается того, что было характерно для массового молодежного движения 1920-х и 1960-х годов.

1. РОССИЙСКАЯ МОЛОДЕЖЬ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ЭМПИРИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ 1.1 Ранние российские исследования По крайней мере, с начала ХХ века исследования проблем мо лодежи в России велись в режиме известной автономии в рамках складывавшихся тогда общественных наук — психологии, социоло гии, антропологии, криминологии и т. д. Таковыми, в частности, были социальные обследования студенческой молодежи в ряде университе тов России, проведенные в 1910-х годах (К характеристике современ ного студенчества, 1911, и др.). Но и число исследований по моло дежной проблематике, и их масштабность в то время были очень не значительными, а какой-либо теории молодежи в связи с ними не формулировалось.

Тем не менее на эмпирическом уровне собирался материал, впо следствии давший толчок для построения оригинальных теоретиче ских концепций, связанных с осмыслением феномена молодежи.

Основные направления исследований молодежи в России в на чале ХХ века отражают новые процессы, которые разворачиваются в динамичных условиях революционных перемен. Молодежь — актив ный участник трех русских революций, а всякое революционное пре образование в масштабах всего общества ведет к обновлению правя щей элиты за счет прихода молодых поколений политиков, общест венных деятелей. Октябрьская революция 1917 г. — не исключение.

На новом общественном фоне исследования молодежи пошли по трем основным направлениям.

Первое направление — разработка проблем рабочей молодежи.

Эта категория в дореволюционный период российской истории фак тически была вне поля научных интересов (некоторое внимание к от дельным аспектам — прежде всего в связи с анализом проблем дет ского труда — уделяли российские марксисты, но это все же скорее фрагменты, чем собственно исследования). В 1920-е годы формирует ся обширная литература по изучению рабочего подростка, молодых рабочих в аспекте психологии, педагогики и социологии. Среди работ этого рода и сегодня интерес представляют книги И. А. Арямова «Ра бочий подросток» (Арямов, 1928), В. А. Зайцева «Труд и быт рабочих подростков» (Зайцев, 1926), Б. Б. Когана и М. С. Лебединского «Быт рабочей молодежи» (Коган, Лебединский, 1929) и др. Нередко рабо чая молодежь в этих трудах изучалась вне четких дисциплинарных рамок, что, в частности, характерно для педологических исследова ний, где переплетались педагогические, психологические и социоло гические аспекты изучения молодых рабочих. С учетом интегральных тенденций в области современного социального знания междисцип линарность многих работ 1920-х годов представляется актуальной.

Второе направление — исследование учащейся молодежи.

В 1920-е годы здесь также обнаруживается стремление к интеграль ным обобщениям чаще всего на основе педологических концепций.

При всей спорности этих концепций в их рамках сложились важней шие для последующих исследований молодежи теоретико-методоло гические позиции таких крупных ученых, как П. П. Блонский (1925), Л. С. Выготский (1928). Развернувшаяся в СССР критика «педологи ческих извращений» и запрет педологии в 1930-е годы сместили ак центы в изучении учащихся и студентов. Не все из этих смещений были в научном смысле бесплодны (хотя очевидно, что в условиях жесткого идеологического контроля и политических репрессий опре деленная часть исследований носила характер имитации и реализова ла задачу выживания научного сообщества). Из наиболее продуктив ных для последующих десятилетий теоретических и социально проектных конструкций, сохраняющих и сегодня свое эвристическое значение, следует назвать концепцию детского и юношеского коллек тива А. С. Макаренко (Макаренко, 1983). Сегодня в российской науке она воспринимается неоднозначно. Нападки на Макаренко как на раз работчика концепции воспитания, ведущей якобы к тоталитарному подчинению личности, особенно характерны для начала 1990-х годов.

Период нападок прошел, однако нового осмысления концепции Мака ренко в связи с задачами работы среди детей и молодежи в изменив шихся российских условиях (в том числе воспроизводящих беспри зорность в среде детей и подростков) пока не возникло, что надо при знать серьезным упущением и в научном, и в практически прикладном аспектах (Луков Вл., Луков Вал., Ковалева, 2006).

Третье направление — исследование молодежного движения.

В 1920-е годы отмечается необыкновенное внимание к этому вопросу.

Это, разумеется, не случайно. Во-первых, именно тогда зачатки моло дежных движений обретают ясную организационную форму на раз ных полюсах идейно-политического спектра. Быстро развиваются по литические молодежные организации, другие организованные формы молодежной активности. Идет рост контактов молодежных организа ций на международном уровне, формируются международные моло дежные объединения. Во-вторых, в ранний период советской истории социальная субъектность молодежи обладает огромным потенциалом возможностей и имеет многообразные формы воплощения. Актив ность как черта личности и коллектива востребована, является важ нейшей идеологической установкой, она не может быть на обочине и научного осмысления.

В целом исследования молодежи 1920-х, частью 1930-х годов — обширное поле для различного рода научных экспериментов, поисков, теоретических новаций. Некоторые темы вводятся в круг научных предметов под явным воздействием фрейдизма, психоаналитический уклон в изучении молодежи в то время очень заметен (Залкинд, 1925).

Широко применяются идеи психотехники, ставятся педагогические эксперименты. Научные преувеличения (вульгарный социологизм, педология) — обычное явление тех лет, как и жесткая дискуссия в на учном сообществе.

С начала 1930-х годов в научную полемику все больше вмеши вается власть, приверженность к той или иной научной теории все чаще оценивается с позиций политической лояльности и благонадеж ности, а анализ научных достижений в исследовании молодежных проблем, имевшем место в СССР после 1934 г. (года убийства С. М. Кирова и последовавших массовых репрессий в среде ученых обществоведов), может сегодня вестись только с учетом реальных ус ловий сталинской эпохи для научного творчества в сфере обществен ных наук.

1.2. Исследования «второй волны»

Для современного знания о молодежи большое значение имеют исследования — теоретические и эмпирические, — которые проводи лись с середины 1960-х годов, когда возникли новые условия для раз вития в СССР общественных наук, возродилась социология, сущест венно изменилась ситуация в психологии и педагогике и т. д. Создан ная в 1964 г. при Центральном Комитете комсомола группа социоло гии стала первой (после длительного, на несколько десятилетий пере рыва) в стране собственно социологической лабораторией, и не слу чайно развитие в СССР социологии как науки теснейшим образом связано с разработкой проблем молодежи, с обеспечением исследова ний, проводившихся по инициативе и при организационном и финан совом обеспечении комсомольских органов (Социология молодежи, 1996).

Эмпирические исследований по молодежной проблематике в 1960–1980-е годы приобрели огромный размах. Проведение всесоюз ных, региональных, местных опросов молодежи (а именно анкетные опросы в то время ассоциировались с социологией как наукой) вошло в постоянную практику партийной и комсомольской работы. Научные коллективы и отдельные ученые специализировались на различных тематических блоках, из которых наиболее активно изучались про блемы труда и трудового воспитания молодежи, идейно-политиче ского воспитания, общественной активности, ценностных ориентаций молодежи, жизненного старта и т. д. В этих исследованиях сложился научный авторитет таких ныне известных российских социологов, как Н. М. Блинов, Б. А. Грушин, С. Н. Иконникова, И. М. Ильинский, А. И. Ковалева, И. С. Кон, В. Ф. Левичева, В. Т. Лисовский, М. Н. Рутке вич, М. Х. Титма, В. Н. Шубкин и др.

Для сегодняшнего состояния исследований проблем молодежи особое значение имеет то обстоятельство, что уже несколько десятиле тий изучением молодежной проблематики как базовой для себя парал лельно занимаются — иногда в конкуренции научных школ, но чаще в совместной работе, — во-первых, академические институты, и прежде всего социологические институты АН СССР, затем РАН, во-вто рых, ведущие университеты и вузы страны — в Москве, Ленинграде (Санкт-Петербурге), Барнауле, Екатеринбурге, Красноярске, Новоси бирске и других городах России и, наконец, в-третьих, крупнейший спе циализированный научный комплекс в области изучения молодежных проблем, расположившийся в московских Вешняках, — Высшая комсо мольская школа (1969–1990) и ее Научно-исследовательский центр (1976–2002), позже созданный на этой базе Институт молодежи (1991– 2000), Московская гуманитарно-социальная академия (2000–2003), а ныне Московский гуманитарный университет (с 2003 г.).

Эти «три кита» российской социологии молодежи находились в сложнейшем положении в начальные годы реформ (особенно в 1990– 1993 гг.), но в основном не растеряли научный потенциал и в последнее время вновь вышли на проведение общероссийских и региональных ис следований. Очевидно возрождение социологии молодежи и в содержа тельном, и в научно-организационном смысле.

Особой формой развития научного знания о молодежи стали госу дарственные доклады о положении молодежи в Российской Федерации.

Первый доклад был подготовлен под научным руководством И. М. Иль инского в 1993 г., второй — под научным руководством И. М. Ильин ского и А. В. Шаронова 1995 г., третий — под руководством Вал. А. Лукова в 1996 г., четвертый и пятый — под руководством Вал. А. Лукова, В. А. Родионова и Б. А. Ручкина в 1998 и 2000 гг., шес той — под руководством В. А. Родионова и Э. Ш. Камалдиновой в 2002 г., седьмой — под руководством Ю. А. Зубок и В. И. Чупрова в 2003 г. Надо отметить, что если в других странах подобным докладам нередко не придается особого значения как формам представления на учного знания (считается, что это главным образом справочник, в кото ром выражена ведомственная позиция, малоинтересная для исследова теля), в России ситуация иная. Государственные доклады (а по их моде ли — и региональные доклады) определили современный механизм сбо ра и анализа огромной по объему и разнообразной по содержанию ин формации о молодежи. В связи с подготовкой докладов были проведены оригинальные общероссийские исследования, сама работа над текстом докладов ведется в атмосфере научной полемики между видными уче ными в этой области — представителями разных школ в социологии, социальной психологии, демографии, криминологии и т. д.

После распада СССР и коренной трансформации социального строя в России в исследованиях молодежи наметились новые тематиче ское области.

Во-первых, возникли и получили на базе исследований проекты по организации социальной работы с молодежью в новых условиях. На этом направлении исследований большое значение стало придаваться анализу мирового опыта социально-молодежной работы, его адаптации к российским условиям (Колков, 1997).

Во-вторых, существенно расширилась исследовательская практи ка в изучении различного рода проблемных точек в положении молоде жи. В учебных пособиях по социологии молодежи стали специально выделяться обширные разделы о девиантном поведении молодежи (Ли совский, 2000;

Волков и др., 2001);

появились обстоятельные исследова ния по наркотизации, алкоголизации молодежи и т. д. (Шереги, Арефь ев, 2003;

Актуальные проблемы наркоситуации в молодежной среде, 2004). Активно изучается влияние на молодое поколение новой инфор мационной ситуации (Карпухин, Макаревич, 2001). На более фундамен тальной основе изучается социализация молодежи, в том числе и специ фика социализации таких категорий молодежи, которые раньше не ана лизировались в этом аспекте, например неслышашей молодежи (Кова лева, Реут, 2001), молодежи с особыми потребностями (Жулковска, Ко валева, Луков, 2003).

Новые стороны в исследованиях молодежи появились по мере ут верждения в ряде российских научных школ феноменологических кон цепций и качественных исследовательских методов. Более основатель ными в этом аспекте стали микроисследования молодежных сообществ (Омельченко, 2004;

Луков, Агранат, 2005).

1.3. Проблемы развития теорий молодежи Эмпирические исследования по молодежной проблематике разво рачивались начиная с 1960-х годов в тесной связи с теоретическим ос мыслением социального феномена молодежи. До 1990-х годов поиски в этой области велись на основе признания марксистско-ленинской тео рии и методологии изучения общества. Исторический материализм по крайней мере декларировался как методологическая база таких исследо ваний (хотя на практике это не всегда было так). Наиболее обстоятельно разрабатывался классовый подход к молодежи. Догматические трактов ки марксовых положений были широко распространены, но это не ме шало исследователям реальных процессов в советском обществе углуб лять теоретическое понимание молодежи через анализ ее места в соци альной структуре, трактовку воспроизводства социально-профес сиональной структуры при специфике профессиональных ориентаций (Чередниченко, Шубкин, 1985), разработку теории социального разви тия молодежи (Чупров, 1985), изучение проблематики межпоколенче ских различий (Филиппов, 1989) и т. д.

В некоторых работах, пытающихся представить исторический путь развития социологии молодежи в России, утверждается идея, что для молодежных исследований 1960–1980-х годов были характерны две ориентации. Одна состояла в выполнении идеологического заказа вла сти, другая — в активном противостоянии этому заказу и развитии ис следований, направленных на изучение молодежи как субъекта общест венной жизни (Семенова, 1998;

Волков и др., 2001). Этот миф не осно ван на реальности. В действительности ведущие социологи страны, ра ботавшие в области молодежной проблематики, активно взаимодейство вали с властью, и только в силу этого у них имелась возможность прове дения крупных исследований по проблемам молодежи. Именно это об стоятельство способствовало развитию социологии молодежи в стране, ее признанию в мировом научном сообществе (в рамках ИК 34 «Социо логия молодежи» Международной социологической ассоциации, на ме ждународных симпозиумах в Приморско и др.). Политический водораз дел между советскими учеными-молодежниками проводить бессмыс ленно.

Более оправдано деление по научным школам, где можно увидеть некоторые оттенки в трактовке теоретических положений относительно молодежи, даже когда авторы в один голос заявляли, что придержива ются марксистско-ленинской методологии социального анализа. Разли чия проявились уже в обобщающих работах о молодежи, опубликован ных в конце 1960-х — начале 1970-х годов (Лисовский, 1968;

Иконни кова, Кон, 1970;

Боряз, 1973;

Иконникова, 1974). Тогда в понимании мо лодежи утвердилась позиция И. С. Кона, согласно которой молодежь представляет собой социально-демографическую группу, выделяемую на основе совокупности возрастных характеристик, особенностей соци ального положения и обусловленных тем и другим социально психологических свойств (Кон, 1974). Подход В. Т. Лисовского, связы вающий понятие молодежи с процессом социализации, остался без должного внимания (что было связано с критикой термина «социализа ция» представителями официальных структур в научных сообществах).

В подходе Лисовского мы усматриваем недостаточно реализован ный потенциал. И хотя в некоторых новейших работах сохраняется упор на структурные характеристики молодежи, более продуктивными стано вится анализ динамических характеристик, что отражает парадигмаль ный переход от социально-экономической к социокультурной направ ленности социологии молодежи. В российской практике аналогичный переход наметился в конце 1980-х годов и наиболее заметен был в ис следованиях неформальных молодежных движений (В. Ф. Левичева, Е. Е. Леванов, Э. А. Орлова, С. И. Плаксий и др.), духовной культуры молодежи (Т. А. Кудрина, А. И. Шендрик), но распространившийся и в более широких по проблематике исследованиях (И. С. Кон, В. Т. Ли совский, в анализе делинквентных субкультур молодежи — Г. М. Минь ковский, зарубежных молодежных движений и субкультур — Ю. Н. Да выдов, В. Ц. Худавердян и др.). В то же время основные исследования молодежи оставались в русле трактовок социальной детерминации по ведения и сознания молодежи в трудовой деятельности (Е. Д. Катуль ский, В. И. Мухачев, О. В. Ромашов, И. М. Слепенков, Н. С. Слепцов, В. Г. Харчева и др.), в ходе изменения образовательного статуса (Н. А. Аитов, Ф. Р. Филиппов, В. Н. Шубкин), в политическом процессе и управленческой деятельности (И. М. Ильинский, Ю. П. Ожегов) и т. д.

Известным достоинством развития социологии молодежи следует счи тать то, что она смогла вобрать в себя даже крайние позиции, не приведя этим тем не менее к войне научных школ и направлений. Такое поло жение стало еще более характерным для наших дней.

На переломе ХХ и XXI века, как и следовало ожидать, вновь возникло стремление к теоретическому осмыслению молодежи. От мечается стремление подвести итог многолетним исследованиям. Та ковы упомянутая книга В. Т. Лисовского (Лисовский, 2000), обоб щающие работы И. М. Ильинского (Ильинский, 2001, 2006), книга по теоретическим вопросам социологии молодежи А. И. Ковалевой и Вал. А. Лукова (Ковалева, Луков, 1999), коллективная монография «Российская молодежь: проблемы и решения» (2005) и др. Эти рабо ты — одни больше, другие меньше — продвигают вперед теоретиче ское осмысление молодежи в свете нового социального опыта по следнего десятилетия. В книгах И. М. Ильинского, в частности, заново осмысливается философия молодежи, трактуемой как ценность, ста вится вопрос о новых поколениях в свете глобальных вызовов XXI века. Ильинский на основе опыта прошлого и настоящего кон цептуализирует молодежную проблематику и формирует подходы к молодежной политике, адекватной нашему времени.

В ряде обобщающих работ последнего времени более масштабно на теоретическом уровне представлено осмысление эмпирического ма териала, отразившего новые аспекты социальной жизни последнего де сятилетия. Таковы, в частности, итоги изучения рисков, которым под вержены новые поколения (Чупров, Зубок, Уильямс, 2001;

Зубок, 2003).

Расширение проблематики исследований молодежи, постановка теоретических обобщений эмпирического материала в контекст со временной социальной науки оживили разработку интегральной нау ки о молодежи. Эта позиция, активно обсуждавшаяся еще в 1970-е го ды, вновь стала предметом обоснования в трудах В. В. Павловского, который предлагает вести интеграцию знаний о молодежи в рамках особой науки ювентологии (Павловский, 2001). Ту же идею, хотя и в иной интерпретации, высказывает Е. Г. Слуцкий и его коллеги (Слуц кий, 2002, 2004). В рамках интеграции современного гуманитарного знания такая позиция естественна, хотя и не необходима, поскольку в интегральной функции применительно к молодежной проблематике сегодня может выступить любая из социальных наук, не связанных более (как это было характерно в начале ХХ века) жесткими граница ми по объекту, предмету и методу исследования.

1.4. Тезаурусная концепция молодежи Теоретическая разработка проблем молодежи, как представляет ся, прежде всего должна идти по пути разрешения ряда противоречий, которые сложились в практике эмпирических исследований, что тесно связано и с вопросом о социологическом обеспечении молодежной политики, социально-молодежной работы и других практических сфер применения научных знаний о молодежи.

На создание более адекватной практическим задачам теории молодежи направлены попытки многих российских исследователей, посвятивших себя изучению молодежной проблематики.

Одна из теорий такого рода основывается на тезаурусном подходе (Луков, 2003). Молодежь в рамках этой теории трактуется как социаль ная группа, которую составляют (1) люди, осваивающие и присваиваю щие социальную субъектность, имеющие социальный статус молодых и являющиеся по самоидентификации молодыми, а также (2) распро страненные в этой социальной группе тезаурусы и (3) выражающий и отражающий их символический и предметный мир. Такой состав ком понентов понятия, такая связь между ними, понимаемая как отражение социальной реальности, меняет сам взгляд на социологию молодежи.

Тезаурусная концепция молодежи позволяет прояснить пути развития социальной субъектности молодежи и обнаружить ее проти воречивые черты как в опредмеченной деятельности, так и в фактах самосознания, выполняющих важную регулятивную функцию.

То обстоятельство, что институциализированный мир мало освоен молодым человеком, требует от него компенсаторных действий — само стоятельных и предопределенных взаимодействием в peer group (груп пах сверстников). Постепенно происходит освоение им пространства, правил, реальностей этого мира.

Механизмами освоения становятся конструирование социальной реальности и ее проектирование. Причем конструкции и проекты моло дого человека могут существенно отличаться от конструкций и проектов «ответственного взрослого» (родители, учителя и т. д.) и, кроме того, динамично изменяться. Особенностью молодежной среды является со вмещение нескольких тезаурусных конструкций, которое ведет к собы тийной гиперболизации одной из них, — той, что представляется наибо лее подходящей в наличной жизненной ситуации.

Общая схема конструирования социальной реальности включает:

(1) адаптацию к условиям среды (пробы и ошибки;

узнавание частей среды и правил;

изменение поведения в соответствии с прави лами;

понимание и легитимация части среды через «наше»);

(2) достраивание реальности (символизация через идеальное «благо» и «зло», построение символического универсума;

компенса ция недоступного;

действия по ограждению «своего мира», выделение зоны независимости);

(3) переструктурирование условий среды (игнорирование не важного;

изменение пропорций и комбинирование в соответствии с тезаурусом;

действие вне «своего мира» в соответствии со своим символическим универсумом).

Эти позиции реализуются как фактический итог жизнедеятель ности и как результат осуществления проекта.

Конструирование реальности хорошо видно в действиях раз личных молодежных групп. Задача состоит в том, чтобы не остано виться на этих хорошо различимых поведенческих, символических и вещных комплексах, нередко выделяемых сторонним наблюдателем с негативной оценочной позиции. Активность молодежи в социальном конструировании реальности составляет важнейшее условие ее социа лизации и в этом плане относится не к отдельным, а ко всем молодеж ным сообществам.

2. ЦЕННОСТНЫЕ ОРИЕНТАЦИИ РОССИЙСКОЙ МОЛОДЕЖИ 2.1. Исходные положения В данном докладе под ценностными ориентациями понимается направленность субъекта (личности, группы, сообщества) на цели, осознаваемые им позитивно значимыми (благими, правильными, вы сокими и т. п.) в соответствии с принятыми в обществе (сообществе) образцами и имеющимся жизненным опытом и индивидуальными предпочтениями. Такая направленность представляет собой совокуп ность устойчивых мотивов, лежащих в основе ориентации субъекта в социальной среде и его оценок ситуаций. Она может осознаваться в разной степени, выражаться в фактах поведения, веры, знания и иметь форму стереотипа, суждения, проекта (программы), идеала, мировоз зрения. При этом из направленности на признаваемые позитивными жизненные цели не следует автоматически активных действий субъ екта по их достижению в реальной действительности.

Исследование ценностных ориентаций в России велось с сере дины 1960-х годов, когда появились теоретические работы психолога Б. Г. Ананьева, социологов А. Г. Здравомыслова, В. А. Ядова и др., а также эмпирические исследования, крупнейшим из которых стало социологическое и социально-психологическое исследование ценно стных ориентаций рабочих (в том числе и молодых), выполненное ле нинградскими учеными под руководством В. А. Ядова в начале 1970-х годов (Журавлева 2006. С. 22, 57). В советское время изучение ценно стных ориентаций молодежи в значительной мере было направлено на выявление их соответствия коммунистическому идеалу, социалисти ческому образу жизни (Шендрик 1990). В период перестройки (1985– 1991 гг.) поле проблем заметно расширилось за счет исследований неформальных молодежных объединений (фактически это был путь к переходу к изучению молодежных субкультур). Наконец в послед ние 15 лет ценностные ориентации российской молодежи стали ис следоваться немалым числом отдельных ученых и научных коллекти вов. Ситуация смены общественного строя и «переосмысления ценно стей» в масштабе целой страны подтолкнула ученых к осмыслению трансформаций ценностных ориентаций россиян. Большое научное значение имеет крупное исследование динамики ценностных ориен таций россиян, проведенное под руководством Н. И. Лапина (Лапин, Беляева 1996).

В последние 15 лет в России проведены десятки эмпирических исследований, защищены несколько сотен диссертаций по проблемам ценностных ориентаций молодежи (сведения о них содержатся: Жу равлева 2006. С. 258–315). Правда, нередко масштабы таких исследо ваний, их методическая корректность и возможности сопоставления данных остаются предметом критики.

Мы рассмотрим тенденции изменений в ценностных ориентаци ях студенческой молодежи, которые зафиксированы на эмпирическом уровне. Однако для начала установим, в чем теоретический смысл ис следования ценностных ориентаций, в чем суть ценностного аспекта молодежных исследований.

2.2. Ценности: проблемы теории Напомним, что в понятийный словарь гуманитарных наук тер мин «ценность» была ведена Рудольфом Лотце, для которого цен ность существует лишь в ее значимости для субъекта и в то же время объективна, обладая общезначимостью для индивидов. Как указывал Г. Риккерт, «Лотце хотел не только “исчислять” мир, но также и “по нимать” его» (Риккерт 1998. С. 336), иначе говоря, новая категория увязывалась в философии с проблемой понимания. Уже Лотце отме тил двойственность ценности, ее субъективно-объективную природу.

В последующих трактовках этой категории подчеркивалась то субъек тивность ценности, то ее объективность. Объективистская трактовка ценности воплотилась в диспозициональной концепции личности Гордона Олпорта, в 1930–1960-е годы разработавшего «тест изучения ценностей». В российской социологии диспозиционную концепцию личности предложил В. А. Ядов, и она принята многими исследовате лями.

На современных российских исследователей ценностей и цен ностных ориентаций немалую роль оказали работы О. Г. Дробницкого (Дробницкий 1967, 1970), в последнее время заметны следы подходов, принятых в свое время классиками Чикагской социологической шко лы (Thomas, Znaniecki 1918). В ходе исследования ценностей как тео ретической проблемы ученые разных стран, представители различных научных школ высказали немало оригинальных идей, позволяющих говорить о достаточно высоком уровне ее разработки. Развитие тео рии ценностей ожидается в направлении уточнений, которые вносит в нее сама жизнь, а именно ситуация переходного периода и рождения нового типа цивилизации — информационной, и в направлении при менения к исследованию новых научных методов, формирующихся в последнее время. В ряде случаев необходимо заново пройти путь самых общих рассуждений, чтобы определиться с исходными пози циями эмпирического исследования.

Специфика гуманитарного знания (Гуманитарное знание, 2006), предполагает, что используемая в нем терминология подчиняется по ряду параметров другим правилам в сравнении с терминологией так называемых точных наук. Здесь возможна многозначность терминов и, более того, историческая изменчивость их содержания, поэтому оказывается существенной история их возникновения и понимания разными научными школами. В сущности, в большинстве случаев в гуманитарном знании ученый имеет дело вовсе не с терминами, а с концептами, т. е. со словами, в которых помимо некоего содержа ния присутствует еще и возникающий в сознании образ, который, в свою очередь, вызывает ту или иную эмоциональную реакцию. Кон цепты, в отличие от терминов, трудно перевести на другой язык, они несут отпечатки истории языка и культуры, что приводит к сложно стям в понимании гуманитарных концепций, созданных в разных странах: одни и те же концепты в них редко бывают абсолютно иден тичными.

Именно таким концептом оказывается понятие «ценность». Оно в русском языке восходит к прилагательному «ценный», которое об разовано от существительного «цена». Этимология этого общеславян ского слова раскрывается в сравнении с авестийским kan — «месть», первоначально оно значило «возмездие, воздаяние» (ср. гла гол «каяться»), затем «штраф», наконец — «стоимость чего-либо»

(Шанский, Иванов, Шанская 1961. С. 366). Если обратиться к словарю В. И. Даля, фиксирующему употребление слова «цена» и производных от него в XIX веке, становится ясно, что слово «ценность» в то время еще не занимает заметного места в русском языке, определяется «как свойство по прилагательному» (Даль 1955. С. 578).

В новых европейских языках два значения ценности — как стоимости и как значимости — обычно разведены. Так, во француз ском языке есть слово prix — цена, ценность (в значении стоимости) и есть слово valeur, впервые зафиксированное в текстах 1080 г. (Robert 1967. P. 1873), очевидно, от лат. valeo — быть здоровым, сильным, могущественным, которое и используется в научных текстах в значе нии «ценность». В английском — сходно: price и value (valuables), в немецком — Kostbarkeit (предмет) и Wert (понятие). Хотя англий ское value и немецкое Wert могут сопрягаться со значением «стои мость», но обычно не в прямом, а в переносном смысле. И все же вряд ли тезис Фридриха Ницше о «переоценке ценностей» означает то же самое, что такой же лозунг означал у Диогена. А тот же лозунг, про изнесенный на русском языке и воспринятый русским культурным те заурусом (упорядоченной совокупностью социокультурных ориента ций), означает нечто третье. Подчеркнем, что даже самые подробные разъяснения их значений в первоисточниках не могут отменить того факта, что «ценность» — не термин, а концепт, так что на эмоцио нальном, почти не осознаваемом уровне представитель русской куль туры вкладывает в это слово некий дополнительный смысл, опреде ляемый историей его бытования в российской среде.

И сегодня оно по-прежнему тесно связано с понятием цены, платы. Насыщение его инородным, пришедшим из западной филосо фии содержанием происходит без опоры на собственную научную традицию его истолкования, которая начала складываться совсем не давно, поэтому в концепциях отечественных ученых-гуманитариев оно легко воспринимает смыслы, которые предлагают различные за падные научные школы.

Тем не менее можно выделить некий общий смысл, который со единяет исходное понимание ценности в русской культуре, насчиты вающее много веков, и в какой-то мере его научные интерпретации, появившиеся в последние десятилетия: ценность — это все то, что до роже денег. Если это вещь, то за нее не жалко отдать запрашиваемые деньги. Если это люди (родители, родственники, друзья, любимые, ге рои, кумиры и т. д.) или понятия (Родина, свобода, дружба, любовь, молодость, здоровье, искусство, наука и т. д.), то и в этом случае они относятся к ценностям, если воспринимаются как бесценные, т. е. бо лее значимые, чем любые деньги. Наконец, если сами деньги воспри нимаются как ценность, они тоже становятся бесценными — утрачи вают количественную сторону.

Эти аспекты мы учтем при обобщении данных, полученных в эмпирических исследованиях.

2.3. Российская молодежь в зеркале ее ценностных ориентаций Многие социологические опросы последних 15 лет в своих выво дах фиксируют общий ценностно-нормативный кризис у российской молодежи, который имеет характер переоценки культурных, этических и духовных ценностей предшествующих поколений. Полученные дан ные нередко трактуются как нарушение преемственности и передачи социокультурного опыта от старшего поколения к последующему (Кар пухин 2006). В этих выводах нашло отражение безвременье первых лет после распада СССР. В молодежной политике этого времени также за метно движение от жесткого регулирования к поддержке свободного самоопределения молодого человека, а в конечном счете — его опоры на собственные силы. Молодежь и молодежная политика оказались на периферии государственных интересов. Россия «ельцинского» периода была попросту не готова к борьбе со множеством новых для нее эконо мических, политических и социальных вызовов, и молодежь оказалась предоставленной сама себе.


В этот период резко падает в молодежной среде значение инте гральных ценностей, дававших ориентиры в советское время. Приве дем пример. Согласно данным исследования по политической культу ре молодежи, проведенного в 1984 г. под руководством Е. Е. Леванова и А. И. Шендрика, от 60 до 84% молодых людей (по различным кате гориям молодежи) считали, что марксизм-ленинизм является единст венным учением, в котором верно отражаются закономерности разви тия природы, общества и человека. Наибольшая доля так считающих отмечалась в группах опрошенных студентов вузов, творческой ин теллигенции и молодых инженеров. Спустя пять лет в исследовании, данные которого приводит А. И. Шендрик, лишь 29% опрошенных молодых людей считали так же, 36% были с этим отчасти согласны, а 26% были убеждены, что это ошибочное утверждение (Шендрик 1990. С. 255). Такие резкие и быстрые перемены в ориентировочных комплексах лишь частично отражают перемену в структуре ценностей (которая имела место в масштабах всего российского общества).

В действительности исследования начала 1990-х годов отражают главным образом смену ценностных маркеров, другими словами — концептов, соотносимых с социальной нормой. В то же время базовые ценности передавались из поколения в поколение в достаточно устой чивых конфигурациях.

Исследования, в том числе и наши, показали, что при крайне малой доле тех молодых людей, которые позитивно оценивают ком мунизм (эта доля отмечалась на уровне 2–5%), доля тех, кто согласен в позициями, атрибутивными для коммунизма (равенство в сфере рас пределения и потребления, следование принципу «от каждого по спо собностям — каждому по потребностям» и т. п.), гораздо больше, в некоторых случаях в десятки раз. Приведем в качестве примера дан ные общероссийского опроса Всероссийского центра исследований общественного мнения (ноябрь 1997 г.). Среди идей, которые, по мне нию респондентов, смогли бы объединить российское общество, только 1,3% опрошенных назвали коммунизм (среди респондентов в возрасте до 29 лет — 0,9%). В то же время такой идеей 14,0% опро шенных (12,7% в молодежной группе) признали «равенство и спра ведливость», что в действительности следовало бы трактовать как прокоммунистическую ориентацию (Информация: результаты опро сов, 1998). Из этого следует, что реакция на дискредитированный к тому времени в российском обществе маркер, выраженный словом «коммунизм», может не отражать ожиданий молодежи от общества и, следовательно, реальных ценностных ориентаций.

В исследованиях ценностных ориентаций молодежи важны те косвенные обстоятельства, которые отмечаются в прожективных во просах. Значимый результат дают ответы на вопрос об ожиданиях от будущего. Эмпирические исследования показали, что большинство опрошенных надеются на избранную ими профессию, но считают, что в основном при выборе работы будут руководствоваться прагматиче ским подходом. Таковы, в частности, данные исследований, прове денных под руководством Б. А. Ручкина: 59,9% из числа 17-летних, 65,3% из числа 24-летних и 64,4% –– 31-летних молодых россиян при знали, что «большая зарплата» была решающим мотивом при выборе места работы. Тем не менее найти работу самостоятельно надеялись только половина опрошенных (50,5%). Для большей уверенности в успешном трудоустройстве 51,4% молодых людей стремились полу чить высшее образование, 30,4% –– овладеть иностранным языком, 29,5% — компьютером, 27,7% –– приобрести навыки работы в усло виях рыночной экономики, 14,6% — получить правовую подготовку.

Каждый четвертый из опрошенных молодых людей планировал после получения специальности организовать свое дело. Самыми престиж ными профессиями молодежь уверенно называла специализации ме неджера и предпринимателя (16,6% и 27,7% соответственно), тем не менее это не помешало 4,3% молодых людей включить в этот список бандитизм и рэкет (Ручкин Б. А. 1998, С. 93.).

Косвенные данные о ценностных ориентациях молодежи в ко нечном итоге точнее показывают действительные предпочтения мо лодых людей, чем прямые вопросы о ценностях. Это, в частности, свя зано со свойствами изучаемой социальной группы, какую составляет молодежь. Если мы говорим о «переоценке ценностей», то это скорее позиция зрелых людей, имеющих определенный жизненный опыт, достаточно долго подвергавшихся социализационным воздействиям.

Для молодежи характерно становление ценностно-нормативной сис темы, что означает действие иных механизмов, нежели в ситуации пе реоценки ценностей. В этом случае применяемые в российской со циологии сопоставления ценностных шкал разных возрастных групп (включая молодежь) дают информацию о разнообразии ценностей, разделяемых в российском обществе, но не вполне адекватно фикси руют ценностный мир и стратегические предпочтения молодежи как таковой.

2.4 Ценностные ориентации студентов негосударственных и государственных вузов Мы в своих исследованиях студенческой молодежи фиксируем ценностные ориентации по ряду косвенных показателей, исходя из то го, что студенчество находится в активной стадии вторичной социали зации. Социализация представляет собой, по определению А. И. Ковалевой, «процесс становления и развития личности, состоя щий в освоении индивидом в течение всей его жизни социальных норм, культурных ценностей и образцов поведения, позволяющий ин дивиду функционировать в данном обществе» (Ковалева, 2003.

С. 445). Это двусторонний процесс. Одна сторона его состоит в том, что общество постоянно в разных формах, разными способами и с разным эффектом задает личности ориентиры социально приемлемого поведения и мышления. Другая сторона процесса социализации — ос воение индивидом этих организующих и ориентирующих его импуль сов, идущих от общества. Итог социализации — это результирующая многих разнонаправленных воздействий. Но в период студенчества можно говорить лишь о некотором уровне социализации, достигнутом к этому времени, который подвергается изменению уже в силу того, что любая образовательная система непосредственно выступает в ка честве института социализации. Кроме этого, в студенческие годы на личность начинает оказывать все большее влияние макросоциальная среда: она начинает осознаваться как существенная, как источник ориентаций и регулятор выбора жизненных позиций. Следовательно, и ценностные ориентации, во-первых, во многом будут отражать при нятые в обществе жизненные ориентиры, и, во-вторых, зависеть от ак туальной ситуации и меняться, иногда значительно. В то же время ценностные ориентации достаточно автономны и могут передаваться от поколения к поколению не столько даже в порядке прямого насле дования (через семью), но и через сетевую коммуникацию в многооб разных социальных общностях (Луков Вал. А., Луков Вл. А. 2004, Р. 93–100;

Луков Вал. 2006. С. 106–109).

Изучение мнения студентов о своих вузах, качестве преподава ния, настроениях, ценностных ориентациях, ожиданиях относительно своего будущего имеет давнюю традицию. Но лишь относительно не давно в исследованиях, проводимых в студенческой среде, выявился новый ракурс: студенческие мнения о своем вузе рассматриваются с учетом разделения вузов на государственные и негосударственные.

Компаративные исследования такого рода стали проводиться Союзом негосударственных вузов Москвы и Московской области совместно с Московским гуманитарным университетом с марта 2000 г. Это мо ниторинговое исследование «Российский вуз глазами студентов» (на учный руководитель проекта проф. И. М. Ильинский, руководитель IV–VI этапов проф. Вал. А. Луков) ставит своей целью выявить важ ные характеристики нового для России типа образовательных учреж дений — негосударственных вузов. В ходе исследования важно было установить, каковы проблемы этой новой подсистемы высшего обра зования, чего ей удается добиться, где ее нереализованные ресурсы и в чем состоят перспективы ее развития. В рамках мониторинга со поставляются две группы вузов — государственных и негосудар ственных, причем в обеих группах были представлены лучшие вузы Москвы, а на последних этапах — и более десяти других городов Рос сии.

В итоге удалось показать, что при всем различии состава сту дентов государственных и негосударственных вузов их отношение к учебе, удовлетворенность студенческой жизнью, включенность в жизнь вуза, уровень материальной обеспеченности, представление о перспективах и жизненных планах и главное: базовые ценности — имеют сходную конфигурацию. Эта конфигурация определяется осо бенностями социально-экономического положения, социокультурны ми процессами, общественными настроениями в стране.

Основное содержание ранее проводившихся исследований охва тывало вопросы жизненных планов студентов, их представлений о ценности образования, оценки качества образовательного процесса, его обеспеченности и т. д. Материалы опросов, которые проводились в негосударственных и государственных вузах, публиковались.

Общий объем выборки составил 1129 единиц. В исследовании ценностные ориентации студентов были представлены прежде всего через ответы на вопрос, что для них означает «хорошо жить». Такой подход основывается на придании значимости субъективным конст рукциям своего современного положения на фоне ожиданий относи тельно жизненной траектории в обозримом будущем. Возможность выбрать до 5 вариантов ответа, а также представить мнение за преде лами формализованной части шкалы (вопрос полузакрытый) дает до вольно ясное представление об общей направленности ценностного выбора.

В итоге распределение ответов опрошенных в ходе исследования студентов негосударственных и государственных вузов выглядит сле дующим образом (таблица 1, сумма процентных показателей превышает 100%, поскольку была возможность выбирать несколько ответов).

Таблица 1. Ценностные ориентации студентов (в % к числу опрошенных) Негосудар- Государствен Что для Вас означает «хорошо жить»? ственные ные вузы вузы быть материально обеспеченным 75,5 77, иметь хорошую работу 67,4 65, иметь хорошую семью 71,1 70, совсем не работать 3,4 2, иметь власть, занимать высокое положение 14,8 17, в обществе любить и быть любимым 57,6 65, быть здоровым 70,5 70, жить не для себя, а для людей 6,0 7, иметь хорошее образование 20,5 14, чувствовать себя защищенным, в безопас- 27,9 29, ности быть независимым, свободным 35,1 37, другое 3,0 2, Главное наблюдение из представленных данных заключается в том, что представления о стандартах «хорошей жизни» у студентов двух групп вузов практически не различаются: на первые места те и дру гие ставят: материальную обеспеченность (76% студентов негосудар ственных вузов, 78% — государственных), хорошую семью (71 и 70%), здоровье (70 и 71%), хорошую работу (67 и 66%).

С другой стороны: одинаково низки альтруистские настроения (жить не для себя, а для людей — 6 и 7%), нет особого намерения иметь власть, занимать высокое положение в обществе (15 и 18%), одинаково слабо в обеих группах представлена замыкающая рейтинг позиция «совсем не работать» (3 и 2%).

Более детальное представление дает выявление позиций по дан ному вопросу, которые преимущественно выбирают мужчины и жен щины. Дифференциация выборов с учетом половых различий и типов вузов дана в таблице 2.

Таблица 2. Ценностные ориентации студентов: гендерный аспект (в % к числу опрошенных) Мужчины Женщины Что для Вас означает «хорошо Негосу- Госу- Негосу- Госу жить»?

дарст- дарст- дарст- дарст венные венные венные венные вузы вузы вузы вузы быть материально обеспеченным 74,5 72,2 75,7 79, иметь хорошую работу иметь хорошую семью 67,9 50,8 67,2 70, совсем не работать 70,7 58,7 71,1 73, иметь власть, занимать высокое поло- 4,9 6,3 2,7 1, жение в обществе 19,0 31,7 13,1 13, любить и быть любимым быть здоровым 43,5 44,4 63,6 72, жить не для себя, а для людей 62,0 58,7 74,3 74, иметь хорошее образование 11,4 7,9 3,9 7, чувствовать себя защищенным, в безо- 22,8 17,5 19,4 14, пасности 21,7 23,0 30,6 31, быть независимым, свободным 44,0 47,6 31,1 33, другое 3,3 2,4 2,9 2, У девушек, обучающихся в негосударственных и государствен ных вузах, меньше различий между собой. Наиболее заметно расхож дение числа выборов по пункту «любить и быть любимым», но и это различие не меняет ранговых позиций показателей.

У мужчин заметны различия в ценностных ориентациях на хо рошую работу (различие в 17,1%), хорошую семью (различие в 12%):

здесь большее число выборов делают студенты негосударственных вузов.

Заметна разница и по показателю «иметь власть, занимать высо кое положение в обществе», где выбор позиции чаще представлен в ответах студентов государственных вузов (различие в 12,7%).

Ценностные ориентации в рассмотренном представлении сту дентов о том, что значит «хорошо жить», дополняются другими их суждениями, зафиксированными в анкетном опросе. Существенны в плане анализа ценностных установок студентов являются ответы на вопрос «Как Вы считаете, можно ли сегодня достичь высокого поло жения в обществе благодаря честному, добросовестному труду?».

Здесь проявляется как общая установка на трудовую деятель ность, так и представление о допустимости, легитимности различного рода девиаций, отклонений от моральных норм.

По этому вопросу мнения респондентов распределились сле дующим образом (таблица 3):

Таблица 3. Ориентации студентов на честный, добросовестный труд (в % к числу опрошенных) Как Вы считаете, можно ли сегодня достичь Негосудар- Государствен высокого положения в обществе благодаря ственные ные честному, добросовестному труду? вузы вузы да 39,8 42, нет 25,5 23, трудно сказать 34,1 34, Положительные ответы интерпретируются как готовность к действию в рамках принятых в обществе моральных норм. Лишь при мерно 40% опрошенных в обеих группах декларируют такую готов ность, 1/4 часть определились с отрицательным ответом и более 1/3 не сформировали свое мнение. Такая ситуация в целом соответствует со стоянию социальной аномии в российском обществе. Это одна из проблемных зон в воспитательном воздействии вуза на становление будущего специалиста. В сопоставительном плане представляется важным, что по этому индикатору ценностных ориентаций студентов нет решительно никакой разницы между студентами негосударствен ных и государственных вузов.

Небезынтересно то, что в гендерном аспекте есть некоторое раз личие в ответах студентов двух групп вузов. В группе негосударст венных вузов среди студентов-юношей доля положительных ответов возрастает до 56,0% (у девушек — 32,5%), в государственных вузах гендерных различий здесь нет (43,7 и 42,4%). В отрицательных отве тах картина противоположная: здесь нет различий между позициями юношей и девушек негосударственных вузов (27,2 и 24,5%), зато за метна дистанция в группе государственных вузов: 34,1% юношей и 20,0% девушек считают, что высокого положения в обществе невоз можно достичь благодаря честному, добросовестному труду. Иными словами, между юношами первой и второй групп вузов заметно несо гласие по этому индикатору ценностных ориентаций: юноши студенты негосударственных вузов гораздо более позитивно оцени вают перспективу честного труда, чем юноши студенты, обучающиеся в государственных вузах.

Подобного рода наблюдения возникают при анализе ответов студентов на вопрос: «Если бы Вам предложили выгодный контракт, который предполагает выезд за границу на постоянное место житель ства, Вы бы согласились?». Данный вопрос рассматривается как инди катор патриотических установок респондентов. В таблице 4 представле на полученная картина:

Таблица 4. Патриотические ориентации студентов (в % к числу опрошенных) Если бы Вам предложили выгодный кон- Негосудар- Государствен тракт, который предполагает выезд за гра- ственные ные вузы ницу на постоянное место жительства, Вы вузы бы согласились?

да 47,1 41, нет 27,3 24, не знаю 25,7 31, Практически нет разницы в ответах на этот вопрос студентов обеих выделенных групп вузов. Готовность переехать за границу на постоянное место жительства, если будет предложен выгодный кон тракт, выражают 47,1 и 41,7% студентов обеих групп вузов. В госу дарственных вузах те, кто учится по бесплатной форме, даже немного чаще выражают это намерение (42,0%). Еще более показательны отве ты юношей: среди студентов негосударственных вузов положитель ный ответ на данный вопрос дают 54,3% опрошенных, среди студен тов государственных вузов — 54,8%. Иначе говоря, не только среди тех, кто сам оплатил свое образование, но и тех, кто учится на средст ва из государственного бюджета, почти половина (среди юношей — больше половины) рассматривают образование как свой личный ре сурс вне связи с интересами страны.

Возникает противоречие: требование увеличения затрат из госу дарственного бюджета на цели высшего образования теряет смысл, если более половины студентов уже сейчас готовы стать специали стами не в своей стране, за рубежом.

В целом же анализ ценностных ориентаций студентов негосу дарственных и государственных вузов показывает, что здесь нет су щественных различий. Этот вывод важен как сам по себе (т. е. в от ношении характеристики контингентов студентов двух групп вузов), так и как исходное положение для рассмотрения путей прихода в вуз и мнений студентов о своих вузах.

Важно установить, подтверждаются ли выделенные тенденции начала 2000-х годов в ходе мониторинга самого последнего времени?

Приведем соответствующие данные.

В исследовании, проведенном в 2006 г. (N = 3262), ответы сту дентов распределились следующим образом (см. табл. 5;

сумма про центных показателей превышает 100%, поскольку была возможность выбирать несколько ответов).

Достижение материальной обеспеченности остается наиболее распространенной в студенческой среде ценностной ориентацией.

Тем не менее она не исчерпывает представления о «хорошей жизни», в отношении которой высока значимость ценностей «хорошей семьи» (73% по всей выборке), «хорошей работы» (71%), здоровья (71%), любви (65%).

Таблица 5. Распределение ответов студентов на вопрос:

«Что для Вас означает хорошо жить?» (2006 г., в %) Москва Регионы Вся Государст- Негосу- Госу- Негосу дарст- дарст- дарст выборка венные венные венные венные вузы вузы вузы вузы быть материально 81,2 72,6 81,2 82,3 84, обеспеченным иметь хорошую ра 70,9 64,5 65,8 70,4 78, боту иметь хорошую се 73,2 68,4 70,4 76,8 73, мью совсем не работать 2,2 1,7 5,3 1,3 1, иметь власть, зани мать высокое поло- 17,1 11,5 19,1 16,0 20, жение в обществе любить и быть лю 64,7 65,0 62,7 70,1 60, бимым быть здоровым 71,7 60,9 68,7 75,5 75, жить не для себя, а 4,1 6,6 4,4 3,5 3, для людей иметь хорошее обра 23,6 22,3 18,9 19,6 31, зование чувствовать себя за щищенным, в безо- 22,9 24,4 23,0 24,1 20, пасности быть независимым, 38,8 40,3 37,5 41,4 35, свободным Эти компоненты, по сути, и формируют сегодняшнее понимание счастья у молодежи, рисуют картину ожидаемого качества жизни в будущем. У студентов региональных вузов больший уклон в ответах отмечается в духовную сторону их жизнедеятельности (семья, здоро вье, любовь). При этом обе группы оценивают как менее значимый фактор наличие власти, хотя, казалось бы, образ богатого начальника, особенно в региональном понимании, все еще идентифицируется в массовом сознании со стабильностью и достатком. Обе группы стремятся к свободе и независимости, к безопасности и защищенно сти. Что касается альтруистических убеждений — жить не для себя, а для людей — то они хоть и присутствуют, но у совсем незначитель ной части студентов.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.