авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
-- [ Страница 1 ] --

ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ФИЛОСОФСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

Initia

ВЫПУСК VII

Сборник материалов VII региональной

межвузовской

конференции молодых ученых

«Актуальные проблемы социальных наук»

20–21 апреля 2005 г.

Томск

2006

УДК 3+1

ББК 6

И64

И64 Initia. Выпуск 7: Сборник материалов VII региональной межвузовской

конференции молодых ученых «Актуальные проблемы социальных наук», 20–21 апреля 2005 г. Томск: Томский государственный универ ситет, 2006.– 346 с.

Данный сборник содержит статьи студентов и молодых ученых. Сбор ник будет интересен специалистам в области общественных и гумани тарных наук, в частности тем, кто интересуется региональными иссле дованиями. В подготовке сборника к изданию впервые приняла участие молодежная редколлегия, состоящая из студентов и аспирантов философ ского факультета Томского государственного университета. Опыт участия молодых ученых в создании сборника заинтересует руководителей научно исследовательской работы студентов.

УДК 3+ ББК Редакционный совет: д. филос. н., профессор, декан философского фа культета М.П. Завьялова, к. и. н., доцент А.А. Быков, к. филос. н., доцент О.

Г. Мазаева, к. и. н., доцент Г.В. Можаева, к. филос. н., доцент Н.В. Поправко, к. филос. н., доцент Д.В. Сухушин, д. филос. н., профессор В.Н. Сыров, д. филос. н., профессор И.В. Черникова, д. полит. н., профессор А.И. Щер бинин.

Редакционная коллегия: Н.Г. Аноприкова, К.С. Губа, Д.С. Мартынюк, О.О. Мельникова, Е.И. Сусленко, Н.А. Тарабанов, Н.В. Форрат.

© Томский государственный университет, СОДЕРЖАНИЕ Предисловие............................................................................................. ФИЛОСОФЫ ОБ ОБЩЕСТВЕ К.-О. Апель о коммуникативном сообществе как трансцендентальной посылке критических социальных наук Гапонов А.С.......................................................................................... Социологическая схема К. Маркса и реальность постиндустриального общества Литвинов Е.В....................................................................................... Универсализм и случайность либерального политического проекта: Гегель и Рорти Куликов М.В......................................................................................... РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ И КУЛЬТУРА Вхождение Ницше в русскую культуру Кукушкин С.А....................................................................................... Глобализация в осмыслении русских философов-евразийцев Н.С. Трубецкого, П.Н. Савицкого, Л.Н. Гумилева Ахмедов И.Д.......................................................................................



.. Эмиль Ставрогин, или русский след в творчестве Чорана Шевченко К.О...................................................................................... МУДРОСТЬ ВОСТОКА Специфика понимания кармической причинности в буддийской философии Чернов С.А........................................................................................... Двойственность «Дэ» в традиционной китайской культуре Сюй Ш.................................................................................................. Дзэн-буддизм и философия тела: критика рациональности как путь к просветлению Ильин А.С............................................................................................. ВОПРОСЫ ЭТИКИ От философии поступка М.М. Бахтина к этике поступка Кривошеев А.В..................................................................................... Гибель и реанимация субъекта нравственного поступка (И. Кант, А. Шопенгауэр, М.М. Бахтин) Стрельцова В.М.................................................................................. Временность как фундаментальное основание этической проблемности Чухно А.В.............................................................................................. ФИЛОСОФСКИЙ КОЛЛАЖ Проблематика «иного» в философском творчестве Батая, Бланшо и Левинаса Евстропов М.Н.................................................................................... Общее проективно-графическое условие конституирования пространственных и скриптуальных сущностей Городецкий М.В................................................................................... Проблема понимания в трансцендентально-прагматической философии К.-О. Апеля Тарабанов Н.А...................................................................................... Мужское и Женское: пути не-бинарной концептуализации Хитрук Е.Б........................................................................................... Страх смерти как философская проблема Черпак Т.П........................................................................................... Топология Dasein Шафер О.Б........................................................................................... НАУКА: ФИЛОСОФИЯ, МЕТОДОЛОГИЯ, МЕТОДИКА Мировоззренческий аспект науки Конотопская А.В................................................................................. Наука, познание, рациональность: горизонты исследования Конов Р.А.............................................................................................. Место веры в контексте постнеклассической модели научного знания Худяков Д.С.......................................................................................... Становление социальной работы как науки Дюндикова Н.В..................................................................................... ОБРАЗОВАНИЕ: ОТ ФИЛОСОФИИ ДО ТЕХНОЛОГИЙ Попытка адаптации теории коммуникации к практике образовательного действия Зыкова С.Н........................................................................................... Качество образования с позиций коммуникативной методологии Пустоварова А.О................................................................................. Влияние школьной учебной литературы на формирование экономической культуры Самофалов А.Е.................................................................................... Состояние российской средней школы в зеркале общественного мнения Абрамова М.О...................................................................................... Мотивация выпускников вузов к получению поствысшего образования Огнев В.Н............................................................................................. Кампания по продвижению и поддержке интернет-ресурса на примере сайта «Интернет для историков»





Баранов Д.C.......................................................................................... Результаты экспертной оценки университетских корпоративных сайтов г. Томска Тюлюпова Л.Д...................................................................................... Проект создания учебно-методического пособия для изучения русского языка как иностранного Зильберман Н.Н................................................................................... ЧЕЛОВЕК. ИНФОРМАЦИЯ. ОБЩЕСТВО Модель управления в условиях информационного общества Атаманов А.О...................................................................................... Особенности самоидентификации личности в условиях информационного общества Викулова Е.А........................................................................................ Лингвистическая составляющая интернет-коммуникации:

семиотический синтез в восприятии баннеров Домброва Е.В....................................................................................... Информационная экономика: изменения в концепции фирмы (на примере образовательного бюро «Солинг») Лукиных Т.Н......................................................................................... МИР ПОЛИТИЧЕСКОГО Источник социальных ценностей: общество или власть?

Калимуллина Н.Р................................................................................. Экспансионистский характер идеологий (пространственно временной аспект) Болтовская Л.А................................................................................... Проблема легитимности современной политической власти Гушенец О.Н........................................................................................ Символы российской власти и символическая политика Давыдова Н.В....................................................................................... Роль политического образования в политических изменениях Волк О.П............................................................................................... В.В. Путин: стиль лидерства Климентьева М.С................................................................................ Проблема российской власти на страницах журнала «Власть»

Тяжкун Д.И.......................................................................................... Топонимика российского города как отражение политической динамики: советский период Садиев Р.Б............................................................................................ Влияние политической коммуникации на информационное поле студента Терентьева Ю.В.................................................................................. Политическая культура современной студенческой молодежи Тетенкова А.А...................................................................................... СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ Некоммерческий сектор в России: особенности развития и тенденции Кондинская Ю.А.................................................................................. Неравное отношение: проблема современного российского общества Татина А.В........................................................................................... История развития и современное состояние социально экологической рефлексии и природоохранной деятельности Мартынюк Д.С.................................................................................... Восстановительные технологии как основа будущей ювенальной социальной работы в России Аноприкова Н.Г.................................................................................... Социальная защита женщин в дореволюционной России: вторая половина ХIХ - начало ХХ века Богданова А.Н...................................................................................... Особенности социального самоопределения подростков с ограниченными возможностями зрения Иванова Е.А.......................................................................................... Неполная отцовская семья как объект социальной работы Любчак Т.П.......................................................................................... Формирование социально-необходимых качеств воспитанников сиротских учреждений (на примере Уртамской коррекционной школы-интерната для детей-сирот) Скатова В.В......................................................................................... КУЛЬТУРНЫЕ АЛЬТЕРНАТИВЫ «Общество спектакля» в региональном измерении (структурный семиотический анализ) Кондрашина М.Н................................................................................. Ролевые игры: значение в индивидуальном пространстве и место в социальной среде Сусленко Е.И........................................................................................ Причины участия молодежи в новых религиозных движениях и нерелигиозных организациях (на примере г.Томска) Мельникова О.О................................................................................... Восприятие свободного времени (на примере студентов г. Томска) Губа К.С............................................................................................... Трансформация музея в условиях формирования новой социокультурной действительности Костылева А.Ю................................................................................... ПРОФЕССИИ Образ культурного вузовского преподавателя: традиции и современность Дергачева Е.И...................................................................................... Стереотипное восприятие профессии социолога Социологи 4 курса............................................................................... Позиционирование социальной работы в интернете Пупина М.С.......................................................................................... Данные об авторах.................................................................................. Данные о редколлегии........................................................................... Necesse est maximorum minima esse initia (лат. Великое берет начало с малого) ПРЕДИСЛОВИЕ Уважаемый читатель! Вы держите в руках сборник статей студен тов и молодых ученых, который ежегодно издается на философском факультете Томского государственного университета. Его содержа тельную основу, как и прошлые года, составили материалы апрель ской конференции «Актуальные проблемы социальных наук». Однако форма сборника в этом году существенно изменилась.

Во-первых, сборник получил новое название – Initia. Во-вторых, изменилась структура сборника: в нем появились тематические руб рики. В-третьих, и это, наверное, самое главное, статьи сборника ре дактировались молодежной редколлегией. В течение полугода шла напряженная работа с авторами по улучшению их статей. В роли ре дакторов впервые выступили студенты и аспиранты философского факультета, что удивило многих авторов: «Почему?». Чтобы ответить на этот вопрос, стоит рассказать, как все начиналось.

В начале была ШМА или как все начиналось ШМА – это Школа молодого автора, тренинг по написанию и ре дактированию научных статей. Весной 2005 года на философском фа культете ТГУ была проведена такая школа, целью которой было соз дание молодежной редколлегии для факультетского сборника. Тре нинг продолжался пять дней, в течение которых мы учились писать научный текст через критический разбор и редактирование наших собственных статей.

Читатель спросит: чему можно научиться за пять дней? Можно ли за такой короткий срок научиться писать статьи? Мы ответим: конеч но, нет. Навыки написания научного текста нарабатываются и шли фуются годами – и этим занимается каждый, кто хоть раз самостоя тельно писал курсовую работу. ШМА стала для нас одним из этапов этого процесса, но очень важным этапом. Мы научились в любом тек сте видеть его форму, которая не зависит от содержания. Последнему автор обычно уделяет основное внимание при написании текста, о форме же часто не задумывается вообще.

Редактирование статьи – это улучшение ее формы, в результате че го проясняется и выстраивается ее содержание. Редактор не исправля ет мысли автора, он улучшает способ их подачи, строит мостик между автором и его читателем (а ведь научные тексты пишутся, чтобы быть кем-то прочитанными). Простое структурирование статьи, выделение тщательно спрятанных в тексте выводов помогает сделать его понят ным и интересным. А ведь нам самим зачастую просто лень прочитать написанное и выступить в роли сам-себе-редактора. Именно таким простым вещам мы и учились на ШМА.

Зачем нужна молодежная редколлегия?

Молодежная редколлегия, на наш взгляд, полезна и авторам, и фа культету, и самим редакторам. Публикация в факультетском сборнике для многих авторов является первым опытом представления результа тов своих изысканий «на публику», и, как со всяким первым опытом, важно, чтобы он был удачным. То, как будет проходить работа над первой статьей, и результат этой работы во многом определят, как будут написаны последующие курсовые, диплом, диссертация. Веро ятно, умение работать с текстом, пригодилось бы всем начинающим авторам, каковыми и являются студенты. Но специальный учебный курс по написанию научных текстов является скорее редким исключе нием, чем правилом. Работа же с редактором предоставляет студентам возможность научиться улучшать свои статьи и смотреть на них гла зами читателя.

Пользу молодежной редколлегии для факультета мы видим, в пер вую очередь, в том, что сам факт редактирования сборника изменяет отношение к нему и авторов, и читателей. Зная, что их статьи будут читать редакторы, авторы подходят к их подготовке более ответствен но. Зная, что статьи тщательно подготовлены, читатели проявляют к ним больше интереса. Одним из значимых, на наш взгляд, результатов работы с авторами стал их энтузиазм по поводу собственных статей и работы над текстом, интерес к сборнику, к процессу его создания и к его читателям.

Кроме того, мы считаем важным и формирование у студентов представления о профессиональной научной этике. Распространив шуюся сейчас повсеместно болезнь плагиата можно лечить репрес сивными мерами. Но куда как лучше, если студент, написав однажды хорошую статью, проработав и прочувствовав ее, будет считать ниже своего достоинства ставить свою фамилию на работе, содержащей плагиат. Мы понимаем, что этих целей за год не достичь, но мы ве рим, что наша работа была сделана не зря и помогла факультету про двинуться к этим целям.

Для самих же редакторов редколлегия стала не только опытом ра боты с чужими текстами, который, безусловно, очень полезен как для будущих ученых, так и просто для образованных людей. Работа над сборником позволила также познакомиться с новыми людьми, почув ствовать себя одной командой и, главное, понять, что мы можем что то изменить в окружающем нас мире – и пусть это пока всего лишь факультетский сборник.

Что мы хотели изменить и что вышло Сборники научных статей молодых ученых издаются на многих факультетах. За редкими исключениями эти издания формальны в том смысле, что нужны не столько читателям, сколько авторам для «га лочки» или самоутверждения. Статьи в такие сборники пишутся для того, чтобы быть опубликованными, а отнюдь не для того, чтобы быть прочитанными. И эту свою функцию сборники статей молодых уче ных выполняют: статьи публикуются, но никто их не читает. Такие сборники не востребованы в качестве научных изданий, на них не ссылаются и вообще не воспринимают серьезно.

Мы хотим сделать наш сборник другим – интересным, престижным и читаемым. Мы видим в нем средство коммуникации между коллега ми (студентами, аспирантами, преподавателями), которое позволяет находить общие интересы и единомышленников, представлять резуль таты собственных исследований на суд профессионального сообщест ва, дискутировать, высказывать мнения – и получать заслуженное признание. Одна из задач сборника – сделать так, чтобы студенты разных курсов и специальностей, аспиранты и преподаватели разных кафедр знали о профессиональных интересах друг друга и не упускали уникальной возможности обмена интеллектуальным опытом.

Активное участие авторов в создании сборника – залог продуктив ности такого профессионального общения. Именно поэтому основные усилия редколлегии были направлены на работу с авторами. Мы ста рались – и, наверное, каждый автор может сам оценить, как нам это удалось, – выступать в роли не авторитарного редактора, а первого читателя и выстраивать общение с авторами в режиме диалога. Мы вносили предложения по корректировке статьи, а принимать их или нет, было уже во многом делом автора.

В этом месте нам хочется поблагодарить авторов, многие из кото рых проделали колоссальную работу над своими статьями в процессе редактуры. Любая модификация своего текста обычно очень болез ненна и требует не только интеллектуальных, но и психологических усилий. Поэтому мы очень рады, что в большинстве случаев авторы с готовностью шли на диалог с редакторами, искренне интересовались мнением о своей статье, старались сделать и делали ее лучше.

Еще одним способом сделать сборник пространством общения ста ло изменение его структуры. Здесь нашей задачей было отойти от формального деления на секции, которое скорее разрушало связи ме жду факультетскими кафедрами, чем устанавливало их. Такое «гео графическое» деление не учитывало проблематику статей и не позво ляло увидеть их потенциал. Новая, «проблемная» структура призвана не делить авторов по специальностям, а, напротив, показать общность исследовательского поля. Отдельные явления, процессы, феномены можно исследовать различными методами, исходя из различных пара дигмальных установок и с разными целями. Яркий пример такого междисциплинарного поля в нашем сборнике можно найти в рубрике «Образование: от философии до технологий».

В конце сборника приведены данные об авторах. Это – не только соблюдение правила, общего для всех научных изданий, но и один из шагов к формированию сообщества на факультете, шаг к диалогу ме жду авторами – студентами и аспирантами разных специальностей и годов обучения, шаг к обсуждению и дискуссиям.

Пришло время сказать и о последнем изменении в сборнике, которое бросается в глаза первым. Сборник приобрел другое название: Initia.

Initia Initia (Иниция) в переводе с латыни означает «начало». Для многих авторов сборника эта публикация – действительно, начало. Начало профессионального пути, начало серьезного интереса к своей теме, на чало научной или какой-то другой карьеры. Слово с тем же корнем – инициация – означает «посвящение», вхождение в некое сообщество.

В данном случае это профессиональное научное сообщество, на суд которого авторы предоставляют результаты своей работы и по прави лам которого они пытаются играть. Наконец, этот выпуск сборника – это молодежная инициатива, начало нового этапа в его существовании.

Благодарности В предисловии молодежная редколлегия не может не выразить благодарности всем людям и организациям, которые прямо или кос венно помогли нам в создании сборника. Прежде всего, мы благодар ны Маргарите Павловне Завьяловой и Дмитрию Валерьевичу Суху шину, которые поддержали идею создания молодежной редколлегии для факультетского сборника и оказали содействие в проведении Школы молодого автора. Также благодарим Сергея Сергеевича Ава несова, который оказывал поддержку работе редколлегии и изданию сборника. Без содействия кафедры социологии, в помещении которой проходили собрания редколлегии, мы не смогли бы так активно рабо тать над сборником. Хотим также сказать спасибо Олесе Гушенец и Надежде Давыдовой, которые начинали с нами работу над сборником, Алексею Лавренкову, разработавшему дизайн обложки, и Кириллу Габрусенко, который согласился взять на себя заботы по верстке.

Здесь также необходимо упомянуть людей и организации, которые не имеют непосредственного отношения к изданию сборника, но без которых не было бы ни ШМА, ни редколлегии в том виде, в котором она сейчас существует. В первую очередь, это Образовательно исследовательский и издательский центр «Вестник Евразии»

(www.eavest.ru) и его директор Сергей Алексеевич Панарин, который является автором идеи ШМА. Затем, это Образовательно исследовательский центр «Con-text» (www.con-text.ru), который помог в проведении Школы молодого автора как финансовыми, так и интел лектуальными ресурсами (Юлия Слезкина и Наталья Галашова, со трудники Центра, проводили занятия на Школе). Отдельная благодар ность доценту кафедры русского языка филологического факультета ТГУ Валерию Геннадьевичу Наумову, проводившему занятие по сти листике научного текста, и выпускнице философского факультета и одной из прошлых Школ молодого автора Валентине Шиповской, принявшей активное участие в работе Школы.

Итак, уважаемый читатель, мы представляем Вам результат нашей работы. Возможно, наша попытка оживить факультетский сборник как жанр будет выглядеть несколько дерзко, но мы верим, что сборник не должен быть просто формальностью. Он должен быть Началом.

Редколлегия ФИЛОСОФЫ ОБ ОБЩЕСТВЕ К.-О. АПЕЛЬ О КОММУНИКАТИВНОМ СООБЩЕСТВЕ КАК ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНОЙ ПОСЫЛКЕ КРИТИЧЕСКИХ СОЦИАЛЬНЫХ НАУК Гапонов А.С.

В данной статье я попытаюсь реконструировать концепцию коммуни кативного сообщества Карла-Отто Апеля (род. 1924). Данная концепция приобретает особую актуальность в рамках проблемы возможности кри тической позиции, которая явно или не явно встаёт в рамках современ ных социально – философских концепций.

В современном отечественном интеллектуальном пространстве всё большую популярность приобретают различные проекты критики общест ва и существующего социального порядка: концепции постиндустриально го общества, критика процессов глобализации, критическая теория и т.п.

Среди представителей данных направлений распространенно представле ние о том, что в рамках современного общества философ должен занять позицию эксперта, независимого наблюдателя. Он должен разоблачать патологии социума, открывать окружающим глаза на происходящее, пред лагать альтернативы существующему порядку. Предполагается, что само критическое сознание является суверенным, неподвластным различным миражам идеологий. Философ по-прежнему пытается вести свои рассуж дения «под знаком вечности», занимая позицию трансцендентального субъекта, который находится вне общества, культуры, идеологии.

Между тем, философия XX века поставила под сомнение возмож ность такой позиции. В рамках герменевтического поворота, который начался с феноменологии Хайдеггера и был продолжен герменевтикой Гадамера, была выявлена языковая и культурная зависимость и историч ность всей человеческой мысли и познания.

В этих условиях проблематизируется возможность позиции крити кующего субъекта. Позиция критика требует дистанции, независимости от объекта критики. Вместе с позицией критика под вопросом оказывает ся и возможность «универсалистской» постановки вопроса, интерсубъек тивная значимость его истин, а вместе с ними и дальнейшее существова ние философии как таковой. Позицию философа-критика представляют как позицию недовольного жизнью общества интеллектуала.

В контексте данной ситуации особую актуальность приобретает кон цепция коммуникативного сообщества К.-О. Апеля, создателя трансцен дентальной прагматики и дискурсивной этики.

Концепцию коммуникативного сообщества Апель вводит в рамках сво его проекта трансформации философии. Задача этого проекта состоит в том, чтобы, сохраняя трансцендентальную установку, преодолеть позицию методологического солипсизма, на которой строилось здание всей новоев ропейской философии от Декарта до Гуссерля. Эта позиция исходила из априори чистого сознания как условия необходимого и универсального знания. По мнению Апеля, современная трансцендентальная философия должна отказаться от априори чистого сознания как гаранта объективности и принять в качестве своего фундамента априори коммуникативного со общества как гаранта интерсубъективной значимости познания.

При выявлении этого априори Апель использует метод трансценден тальной философской рефлексии. Эта процедура отлична от формально логической дедукции: при трансцендентальной рефлексии происходит не вывод теорем из аксиом, а рефлексивное осознание необходимых усло вий коммуникации. Эту процедуру нельзя осуществить средствами фор мальной логики – она доступна только философии. Окончательное обос нование представляет собой обращение к предпосылкам, которые нельзя оспорить. Это те предпосылки, которые являются правилами аргумента ции. Пытаясь оспорить эти правила в ходе самой аргументации, делаю щий эту попытку впадает в перформативное противоречие. Из сказанного можно сделать заключение, что утверждения, которые говорящий не мо жет оспорить, не впадая в противоречие, и которые при этом нельзя обосновать дедуктивно, являются трансцендентальными предпосылками коммуникации, принудительно значимыми для каждого участника.

Данная процедура открывает априорные структуры, значимость кото рых абсолютна. Апель полагает, что обнаруженные с помощью трансцен дентальной рефлексии условия не могут не учитываться даже теми, кому поиски последних оснований познания представляются бессмысленными.

По мнению Апеля, такой априорной структурой является коммуникатив ное сообщество. Это априори с необходимостью признаётся любым участ ником аргументативного дискурса, поскольку он с необходимостью при знаёт два условия: 1) признание реального коммуникативного сообщества, субъектом которого он стал в процессе социализации;

2) идеальное комму никативное сообщество, в котором мог бы быть адекватно понят смысл любого аргумента и могла бы быть определена его правильность.

Коммуникативное сообщество в качестве трансцендентальной пред посылки критических социальных наук не будет «ни идеалистической в духе традиционной философии сознания, ни материалистической в духе онтологического «диамата» либо сциентистского объективизма позити вистского происхождения. Данная концепция располагается по ту сто рону идеализма и материализма» [1. С. 197]. Такое понимание коммуни кативного сообщества является следствием постулируемой Апелем по сылки, согласно которой идеальные нормы всякой аргументации (благо даря которым происходит формирование консенсуса в познании реально го мира) должны реализовываться в конкретном обществе.

Коммуникативное сообщество соединяет в себе аспекты идеального и реального. Идеальное сообщество предполагается присутствующим в реальном как его реальная возможность. Оно обнаруживается в любом конкретном коммуникативном сообществе в качестве его идеальной структуры. Процесс познания, понимаемый как общественно обуслов ленный процесс, развивается в направлении снятия противоречия между двумя сторонами коммуникативного сообщества. Эта идеальная структу ра выполняет две функции: конститутивную, поскольку она является трансцендентальным условием возможности любого реального коммуни кативного сообщества, и регулятивную, поскольку она выступает также в качестве цели реального коммуникативного сообщества. В качестве трансцендентального условия возможности коммуникации идеальное сообщество предшествует любому коммуникативному акту, как неогра ниченное и не связанное ни с каким определённым видом языковой игры, которая генерирует правила функционирования любого реального сооб щества. В качестве регулятивного принципа идеальное сообщество пред стаёт как идеал, который должен реализоваться в ходе исторического процесса. Этот идеал выступает своеобразной шкалой при оценке поло жения дел реального коммуникативного сообществ.

Представление о коммуникативном сообществе как о трансценден тальной посылке критических социальных наук снимает, на наш взгляд, противоречие между постулатом об обусловленности истины герменев тической ситуацией и претензией критических социальных наук на уни версальность и интерсубъективную значимость своих истин. Реальный и идеальный аспекты коммуникативного сообщества с необходимостью предполагают друг друга. Идеальные нормы коммуникации всегда нуж даются в конкретной реализации. А реальное сообщество всегда, так или иначе, соотносит себя с нормами языковой игры идеального коммуника тивного сообщества. В этом случает реальное коммуникативное сообще ство дистанцируется от самого себя, становясь на позицию идеального сообщества, то есть вырабатывает «критическое самосознание».

Литература 1. Апель, К.-О. Трансформация философии. – М.: Логос, 2001. – 344 с.

СОЦИОЛОГИЧЕСКАЯ СХЕМА К. МАРКСА И РЕАЛЬНОСТЬ ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА Литвинов Е.В.

Постиндустриальная теория, пытаясь обосновать новый тип общества, делала упор на появлении нового класса, «белых воротничков», класса менеджеров, людей не занятых в сфере фабричного производства, в функциональном плане они не являются «придатком машины», а заняты управлением и общением с людьми, то есть отличаются характером тру да. Эта точка зрения подкрепляется статистикой из сферы занятости, где указывается на то, что в постиндустриальных странах доминирующей группой являются люди, занятые в сфере управления и услуг. В подтвер ждение можно привести высказывание отечественного исследователя – В. Иноземцева, который пишет: «Процесс же формирования постиндуст риального общества основан на превращении большей части трудящихся из пролетариата в работников интеллектуальной сферы … сглажива нии привычных классовых различий» [4. С. 111].

Основным мотивом к проведению данного исследования стало недо верие к одному из ключевых положений постиндустриальной теории, связанного с трансформацией социальной структуры общества. Оно мо жет быть обозначено так: представление о пролетариате как вымираю щем классе.

Принимая во внимание изменения в характере труда, а именно смеще ние акцента с взаимодействия человека с машиной на взаимодействие че ловека с человеком, за основу классового деления, и объявляя Маркса не адекватным нынешним реалиям, по сути дела, игнорируются исходные положения его учения. Для Маркса классовая принадлежность индивида определяется не его стилем жизни или профессией, и даже с определенны ми ограничениями, не уровнем дохода. Классовое положение индивида определяется его отношением к средствам производства [3].

В постиндустриальной теории за орудие производства принимается, на пример, компьютер, который может позволить себе любой западный ра ботник и, следовательно, это уже скорее является не частной собственно стью, а скорее личной [8]. По мнению В. Иноземцева, происходит сращи вание работника и орудий производства, что приводит, в свою очередь, к атомизации хозяйствующих субъектов. Но как справедливо возражает на это Л. Мясникова, «сам по себе компьютер не является средством произ водства, как и счёты, калькулятор или отдельно взятый станок. Он стано виться таким средством лишь при включении в определённый корпоратив ный комплекс» [8. С. 7]. То есть средствами производства являются слож ные сетевые взаимосвязи между различными корпоративными структура ми, в частности включающими фактор человеческой креативности.

Указывая на неактуальность социологической схемы К. Маркса про тивостояния пролетариата и буржуазии, сторонники постиндустриальной теории постарались снять этот антагонизм, предложив новое деление общества, в котором основную роль и власть приобрели знания и их но сители. Члены этой группы по-прежнему являются наёмными работни ками, у которых нет ничего, кроме способности трудиться и продавать свою рабочую силу на рынке труда. Кроме того, сомнительной оказыва ется идея о том, что новый класс должен быть высоко образован, и более того, можно увидеть сохранение тейлористской модели труда (как формы научно обоснованной организации трудового процесса) в постиндустри альном обществе. Следствием такого подхода к организации труда явля ется процесс «дескилизации» (утраты навыков) работников, проявляю щийся в алгоритмизации и разделении производственных процессов [7].

Компьютер заменил значительный объём навыков и способностей, кото рые требовались прежде от человека. В конечном итоге, человек в по стиндустриальном обществе, как и в индустриальном, оказался придат ком машины, а его труд рутиной, заключающейся в повторении однотип ных действий с офисным программным обеспечением.

Несмотря на очевидную попытку выдать нарождающуюся прослойку трудящихся за некий новый общественный слой, «белые воротнички» яв ляются составной частью пролетариата наряду с аграрными и промышлен ными рабочими. По мнению Д. Белла, Маркс называл бы их «рабочей си лой по управлению», «промышленными управляющими» [3]. Эти рабочие, вынужденные продавать себя поштучно, представляют собой такой же товар, как и всякий другой предмет торговли, а потому в равной мере под вержены всем случайностям конкуренции, всем колебаниям рынка [1].

В этом случае они являются даже более уязвимыми со стороны социальной системы, нежели иные слои пролетариата. Данную мысль необходимо прояснить в контексте становления глобального рынка труда, при котором остро встаёт проблема аутсорсинга (вывода за пределы родного государст ва) рабочих мест. Перемещение последних из развитых стран касается не только промышленности, но самого постиндустриального сектора эконо мики, за счёт значительного развития глобальных телекоммуникаций. На пример: зачем американской корпорации платить деньги американскому программисту или ассистенту, если эта же работа может быть проделана в десятки раз дешевле иностранным специалистом? Но численность проле тариата выросла не только за счёт наёмных работников постиндустриаль ного сектора, но за счёт индустриализации стран второго и третьего миров, то есть в мировом масштабе вырос промышленный рабочий класс, и, пре жде всего, в таких странах как Китай и Индия.

Понятие пролетариата оказывается весьма актуальным в нынешних реалиях, но изменилась и противоположная прослойка общества, а имен но класс капиталистов, он «с одной стороны, существенно трансформи рован процессом «диффузии» буржуа и высших служащих;

с другой сто роны, происходит дальнейшая концентрация реальной экономической и политической власти в руках корпоративных капиталистических элит, контролирующих финансы, отношения собственности, производство, государственную власть» [5]. То есть произошло неизбежное взаимопро никновение капиталистов и «топ-менеджеров».

Процессы, происходящие в структуре занятости населения, были вос приняты сторонниками постиндустриальной теории как кардинальные сдвиги в самом общественно-экономическом устройстве, но с традицион ной точки зрения это были всего лишь изменения в положении в рабочем классе и классе буржуазии. То есть реально противоречие между двумя классами намного усложнилось, но ни в коем случае не устранилось.

Как известно, понятие пролетариата у Маркса было наполнено не только социологическим смыслом, но он также имел у него статус источника рево люционных преобразований, то есть был некоей социальной силой, реали зующий энергию его критической теории на практике. В отличие от преды дущего вопроса, вопрос о том, является ли сегодня рабочий класс источни ком преобразования общества, куда более сложен и неоднозначен.

Рассматривая роль промышленного пролетариата, стоит отметить, что вотум недоверия ему был вынесен ещё в начале 60–х годов, Г. Маркузе, который писал, что: всепобеждающий интерес в сохранении и улучше нии институционального status quo объединяет прежних антагонистов в наиболее развитых областях современного общества [7]. Снижение соци альной роли промышленных рабочих было обусловлено изменением тех нического аппарата средств производства, идущего по пути автоматиза ции. К тому же «борьба», которую безуспешно ведут профсоюзы, ориен тирована на ослабление эксплуатации и повышение уровня жизни, а во все не на трансформацию основ общества. Другой же слой пролетариата, в виде менеджеров, становиться средством реализации гегемонии капи тала, но при этом также являются объектом эксплуатации, группой, у которой даже нет профсоюзов. Они более зависимы от капиталистиче ской системы, нежели их промышленные собратья, поскольку они сами являются её порождением, и они тем более не заинтересованы в преобра зовании общественного устройства. То, что элиты, управляющие потока ми корпоративного капитала, не будут рыть себе яму, вполне очевидно, они, как и прежде, будут вести активное противодействие попыткам пре образования путём использования теоретического опыта социальной критики в интересах укрепления существующего положения дел.

Так, где же искать социальную основу для трансформации общест венного устройства, если даже самые обиженные и угнетённые против социальных изменений?

По мнению отечественного экономиста А.В. Бузгалина, источником трансформации принципов, на которых зиждется общество, являются «субъ екты ассоциированного социального творчества». Это группа, которая про тивостоит и агентам корпоративного капитала, и самым не защищённым слоям рабочего класса. То есть противостояние происходит между реальны ми хозяевами капитала вместе с их слугами и группой способной к самоор ганизации, самозащите, целенаправленной деятельности на изменение эко номической и политической системы. Эта группа приходит на смену быв шей мелкой буржуазии, это слой, занятый свободной творческой деятельно стью. Но как отмечает А.В. Бузгалин, эта деятельность может протекать как в адекватных формах (наука, образование, культура), так и в превратных (деятельность адвокатов, консультантов в сфере трансакций, «звёзд» массо вой культуры, шоуменов и т.п.), поэтому не все субъекты творческой дея тельности являются источником социальных изменений. С этой точки зре ния перспективной была группа учёных. Именно они были источником тех нических, социальных и мировоззренческих изменений на протяжении по следних пяти веков. Исследовательская деятельность всегда была тесно со пряжена с новаторством и творчеством, и собственно говоря, не мыслима без таковых. В постиндустриальном обществе и эта наиболее способная к соци альному творчеству группа оказалась под влиянием капитала, что адекватно отражается в понятии «коммерциализации науки». Последнее смещает ак цент в науке с фундаментальных исследований на прикладные, как наиболее выгодные проекты, с экономической точки зрения. Это ведёт к двум очевид ным следствиям: 1. С постепенным отходом от фундаментальных исследо ваний утрачивается возможность переворота в представлениях о мире, и даже самая радикальная теория будет ассимилирована, и в итоге в ней будут разрабатываться лишь прикладные аспекты, нацеленные на внедрение.

2. Поскольку исследования приобрели тенденцию быть экономически обу словленными, то и сами учёные встраиваются в систему рыночных соотно шений, и в таком случае возникающая между ними конкуренция осуществ ляется в первую очередь не на уровне научных идей, а на уровне экономико политических отношений. Таким образом, ученый, занятый разработкой инновационных технологий, попадает в положение эксплуатируемого, так как результаты его деятельности будут отчуждены от него посредством ча стной собственности на знание, а само исследование станет коммерческой тайной организации, финансировавшей исследование. При этом характер эксплуатации ученого в постиндустриальном обществе принимает невидан ный размах, из-за того, что вознаграждение, полученное учёным по оконча нии работы над проектом и прибыль, полученная заказчиком от его реализа ции, не сопоставимы с тем, как в индустриальном обществе продукт делился между рабочим и капиталистом.

Подводя итоги, отметим два момента: 1. Социологическая схема К. Маркса не потеряла актуальности, как это представляют в постиндустриальной теории и его критики. 2. Несмотря на оптимизм А.В. Бузгалина по поводу новой зарождающейся прослойки общества, способной сопротивляться гегемонии капитала, она также попадает под его воздействие, и разрушается путём её углубляющейся интеграции в систему социально-экономических отношений, что ставит на повестку дня принципиальный вопрос о возможностях и путях преобразования человеком социального мира.

Литература 1. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогно зирования. Перевод с английского. – М.: Academia, 1999. – 956 стр.

2. Бузгалин А. По ту сторону «царства необходимости» (эскизы к концепции). – М.: Экономическая демократия, 1998. – 191 с.

3. Иноземцев В.Л. За пределами экономического общества: Научное издание. – М.: «Academia» – «Наука», 1998. – 640 стр.

4. Иноземцев В.Л. Собственность в постиндустриальном обществе и историче ской ретроспективе // Вопросы философии. – 2000. – № 12.

5. Каллиникос, Алекс. Маркс: хит и миф – www.aglob.ru 6. Маркс К. и Энгельс Ф. Манифест коммунистической партии – http://manifesta.narod.ru/rtext.html 7. Маркузе Г. Одномерный человек. – Киев: «Port-Royal», 1994.

8. Мясникова Л.А. Экономика постмодерна и отношения собственности // Во просы философии. – 2002. – № 7.

9. Kumar, Kirshan. From Post-Industrial to Post-Modern Society. – Oxford UK, USA, 1995.

УНИВЕРСАЛИЗМ И СЛУЧАЙНОСТЬ ЛИБЕРАЛЬНОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОЕКТА: ГЕГЕЛЬ И РОРТИ Куликов М.В.

Конструируя концепты социальных практик, социальный философ стремится к тому, чтобы эти концепты были как можно более чувстви тельны к эмпирическому и отражали новые тенденции человеческой ис тории. Вместе с тем, эти интеллектуальные построения должны сохра нять свою консистенцию, определенность и организованность, чтобы не утратить объясняющей силы и не парализовать готовности к действию.

Во многом это является «философской болезнью», перенесением старой кантианской проблемы из гносеологии в область социально политической мысли. Кант стремился найти объяснение, которое прими ряло бы новый опыт с неизменной трансцендентальной структурой по знавательного процесса. Социальная философия переносит это устремле ние в сферу социально-политических практик обновления, когда конст руирует концепты, сочетающие представление о динамичном обновлении общества, и в то же время сохраняющие его структурность, чтобы не уничтожить сущности социальности. Если говорить о Гегеле, то подоб ным концептом для него являлся тезис о совпадении действительного и разумного, или логического и исторического;

если говорить о Рорти, то для него в этом качестве выступает солидарность, понятая как лояль ность практикам определенного языкового сообщества.

Обоих мыслителей можно представить как сторонников либеральной политической культуры, использующих различный инструментарий для ее описания. Так, Гегель искал обоснование данного типа культуры в универсализме и законообразном характере исторического развития (на разных этапах своего развития Абсолютный Дух воплощается в разные народы). Важнейшими шагами в процессе самоосвобождения духа явля ется начало этого процесса на Востоке и его завершение на Западе: «Вос ток знал и до сих пор знает, что один свободен, греко-римскому миру известно, что некоторые свободны, германский мир знает, что свободны все» [1. С. 357]. Прогресс духа в сознании свободы находит свое реаль ное воплощение в современном ему государстве, которое, с одной сторо ны, позволяет субъективности развиться до крайней степени самостоя тельности, а с другой стороны приходит к своему субстанциальному единству. Разрешение проблемы «приватное – публичное», вставшей пе ред либеральными мыслителями, достигается, по Гегелю, через призна ние всеобщей воли, лежащей в основе государства, не как коллективной воли всех граждан (из которой можно вывести только общественный до говор), но как подлинно всеобщей воли Мирового Духа. Примирение принципа полиса (субстанциальной всеобщности) с принципом христи анской религии (субъективной единичностью), достигается путем суще ствования государства как безусловного коллектива, обладающего суб станцией, объективного духовно и нравственно. В конечном счете, и ин дивид обладает субстанцией, объективностью и нравственностью только потому, что он ведет «всеобщую», то есть «политическую» жизнь.

Кризис рационализма затронул и либеральную теорию. Именно по этому для Рорти одной из важнейших задач является переописание либе рализма в новых условиях. Американский мыслитель радикализирует тезис об историческом. Историзм Гегеля опирался на секулярную версию теологической модели, суть которой состояла в подмене проблемы бога проблемой рациональности. Для Рорти этого оказывается недостаточно, он указывает на то, что телеология по сути является той же теологией, уничтожающей свободу воли индивида. История для него – это не реали зация всеобщей и вечной парадигмы, а импровизация языковых игр, ис пользующая всякую случайность. Однако представляется, что Рорти не до конца порвал с универсализирующим дискурсом. Указав на плюрали стичность, случайность и равноценность культур – языковых игр, он вме сте с тем не отказывается от европоцентристского характера истории.

Случайный характер либеральных практик и институтов не отменяет их общеобязательной силы. Сама логика либеральной политики заключается в ее экстерриториальном характере и обращении к ценностям (права и свободы человека), претендующим на общечеловеческий характер. Этот универсализм Рорти маскирует с помощью фундаментального разделе ния сферы приватной нравственности и сферы публичной политики.

Американский мыслитель не отказывает в уникальности, альтернативно сти и эксцентричности, если они относятся к частной практике, сфере гражданского общества, а не области принятия решений по поводу вла сти. Речь идет о возможности культурного многообразия и необходимо сти политического унитаризма. Возникнув в определенный исторический период, в определенных практиках, либерализм с необходимостью дол жен преодолеть национальную и культурную самоизоляцию и экстенсив но расшириться вплоть до слияния со всем человечеством. Рорти отвер гает основной тезис национализма, утверждающий, что политический порядок выражает культуру сообщества, и поддерживает просвещенче ский проект превращения культуры в частное дело каждого, передает ее в ведение гражданского общества, отвергает возможность ее воплощения в политических институтах.

Бесконечное разнообразие приватного не имеет ничего общего с «мультикультурализмом», представляемым как сосуществование целост ных и самостоятельных культур-политических организаций. Рорти и Ге геля не заботит ни сохранение, ни оберегание культур. Им хочется со ревнования и спора между альтернативными формами человеческой жизни. Гегелевская мысль о «прогрессирующей эволюции», ставшая вкладом в политическую и социальную мысль, состоит в том, что каждый вступает против кого-нибудь в игру. Гегелевская надежда состоит в том, что в результате такого противостояния возникнет новая культура, луч шая, чем те, которые она синтезировала. Эта новая культура будет лучше, поскольку в своем единстве она будет содержать большее разнообразие.

Повторюсь, проблема, на мой взгляд, состоит в том, что под единством понимается не результат «совещательно-демократического» взаимодей ствия культур или «незамутненной коммуникации» по поводу природы политической власти, а всего лишь унитарная политическая конструкция, утверждающая себя в мире зачастую с помощью силы. Отсюда такое большое значение у либеральных идеологов отводится проблеме леги тимности либеральных практик, представляемых либо как исторически необходимые, либо как исторически случайные, но неизменно наиболее успешные примеры социальной организации.

Идеальным воплощением искомой Рорти формы солидарности явля ется постмодернистское буржуазное либеральное сообщество, которое следует принять как наиболее привлекательную модель, утопию, в соот ветствие с которой должны были строиться все институты и практики человечества. Утопический образ человечества – это такое расширение границ «мы», благодаря которому каждая человеческая особь могла бы рассматриваться в терминах принадлежности к одному и тому же сооб ществу иронизирующих либералов. Необходимо отметить, что Рорти презентует либеральную политическую культуру как наднациональный, экстерриториальный проект, не имеющих корней в «почве», культуре исключительно англо-саксонской и даже европейской цивилизации. Дан ный проект солидарности не находится в состоянии непреложной зави симости от этнических или этноцентрических соображений, членство в нем определяется не на основании общего культурного происхождения, но на основании предмета беседы или обсуждаемой проблемы.

Итак, Рорти говорит о случайности исторического мира, но его не приятие локальных и национальных политических проектов свидетельст вует об универсализме и экспансионистском характере североатлантиче ской демократии, которые вполне можно воспринимать как форму мас кировки определенных национальных амбиций. Здесь, на мой взгляд, лежит одна из точек пересечения взглядов таких разных мыслителей как Рорти и Гегель.

Литература 1. Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа // Гегель Г.В.Ф. Сочинения. Т. 4. – М.: Из дательство социально-экономической литературы, 1959.

2. Грей Дж. Поминки по Просвещению. Политика и культура на закате совре менности. – М.: Праксис, 2003.

3. Рорти Р. Случайность, ирония, солидарность. – М.: Русское феноменологиче ское общество, 1996.

4. Хестанов Р. Александр Герцен: Импровизация против доктрины. – М.: Дом интеллектуальной книги, 2001.

РУССКАЯ ФИЛОСОФИЯ И КУЛЬТУРА ВХОЖДЕНИЕ НИЦШЕ В РУССКУЮ КУЛЬТУРУ Кукушкин С.А.

Задача настоящей работы – проследить то влияние, которое мысль Ницше оказала на российскую литературу и искусство, религиозную философию и политическую культуру.

Популяризаторами Ницше в России были писатели, художники и политические радикалы, которые читали его работы через призму своей собственной культуры, выдвигая на первый план моральные, психологи ческие и мифопоэтические аспекты его мысли и их социополитическое значение, и перенося их на собственные, волновавшие их проблемы.

Русские обнаружили Ницше в начале 1890–х годов. Его поклонники расценили его как сторонника самореализации и врага «рабской этики»

христианства. Двое из них, Д. Мережковский и Максим Горький, стали прародителями двух главных направлений ассимиляции Ницше в Рос сии – религиозного и светского.

Мережковский, родоначальник русского символизма, с 1896 года начал попытки примирить учение Ницше и христианство. Эти попытки привели его к обсуждению апокалиптического христианства в 1900 году и к осно ванию Религиозно-философского Общества Санкт-Петербурга (1901–1903, 1906–1917 гг.). Его членами, так называемыми богоискателями, были ху дожники и интеллигенция, которая была также увлечена Ницше. Ранние рассказы Горького показывали главных героев-бродяг, которые персони фицировали примитивные версии этики раба и хозяина. С 1895 года Горь кий начал мечтать о русском Сверхчеловеке, который будет вести массы в борьбе за освобождение и наполнять их уважением к Человеку, которого он всегда писал с заглавной буквы. В течение революции 1905 года он и А. Луначарский, большевистский поклонник Ницше, строили марксист скую суррогатную религию, которая вдохновляла бы ее приверженцев на героизм и самопожертвование. Они полагали – так же, как и большинство символистов и некоторые философы Серебряного века, – что искусство могло бы преобразовать человеческое сознание.

Новые литературные школы появились после 1909 года. Футуристы преувеличивали иррационализм Ницше, его антиисторизм и борьбу с культурными предрассудками (иконоклазм). Акмеисты представляли на обсуждение посвященное Аполлону христианство в нетрагическом клю че и идеализировали классическую старину и «мировую культуру».

После революции 1917 года Ницше в силу внешних причин стали считать идеологом реакции, и его книги были изъяты из народных биб лиотек, но его идеи, не идентифицированные как реакционные, продол жали циркулировать, проникали в советскую литературу, искусство и политическую культуру.

В России литература и литературная критика были местом встречи для того, чтобы обсудить социальные и политические идеи на закодиро ванном эзоповом языке. Это относилось также и к Ницше. Последующие поколения авторов и критиков развивали свои собственные интерпрета ции Ницше, полемизируя со своими современниками и с предыдущими поколениями и базируя свои аргументы на других текстах Ницше или на различных прочтениях того же самого текста. Строго говоря, Ницше не имел в России никаких «учеников» в академическом смысле этого тер мина. Скорее его идеи оплодотворяли различные литературные и арти стические школы, религиозную философию и большевистскую полити ческую культуру. Начало двадцатого столетия, религиозный Ренессанс был в значительной степени ответом Ницше, как позднее навязчивой со ветской идеей стало создание новой культуры и нового человека.

Для символистов ключом к текстам Ницше было «рождение траге дии». Они были ошеломлены эстетическим обоснованием Ницше миро вого и человеческого существования, его празднованием дионисийства, его верой в то, что для здоровой культуры необходим миф. Большая часть их образов и восприятия ими Ницше как мистика и пророка связана с его работой «Так говорил Заратустра».

Первое поколение российских символистов – Д. Мережковский, З. Гиппиус, К. Бальмонт, В. Брюсов, Н.М. Минский (Виленкин), их союз ники, модернисты «Северного Вестника» (1885–1898), эстеты «Мира Ис кусства» (1898–1904) – обнаружили Ницше в то время, когда привлека тельность популизма, этой суррогатной религии интеллигенции, исчезла.

Эстетство Ницше помогло заполнить этот духовный промежуток. Искусст во стало их религией. Они вели себя как рыцари культуры и противники бесплодного рационализма, как создатели, разбившие старые «таблицы ценностей» и написавшие свои собственные ценности на новых скрижалях.

К. Бальмонт расценил художника как Сверхчеловека. Позже Мережков ский назвал символистов 1890–х годов, включая себя, «декадентами».

В очерке 1892 года о причинах упадка российской литературы Мереж ковский указал на позитивизм и популизм как на причины снижения каче ства и духовности искусства и утверждал, что символизм приведет к но вым истинам (причем во множественном числе), которые объединили бы атеистическую интеллигенцию и христианский народ. В отличие от Ниц ше, большинство российских символистов полагало, что высшие истины в действительности существуют вне дионисийства. Два года спустя Мереж ковский представил на обсуждение эстетический индивидуализм, в кото ром самовыражение и создание красоты были самыми высокими ценно стями. В эссе и поэмах, в своем новом историческом романе 1895 года «Отверженный» [1], позже изданном как «Юлиан Отступник», о римском императоре, который пробовал восстановить язычество, он праздновал освобождение страстей и инстинктов, подавляемых христианством, в част ности, сексуальности, и ницшеанской темы смеха. Но чрезмерный страх смерти, свойственный Мережковскому, другие факторы, например, откры тие им жестокости римской цивилизации, принудило его пересмотреть свои взгляды на христианство. В эссе 1896 года «Пушкин» [2], он объяв лял, что христианство ясно сформулировало «истину небес» (любовь и личное бессмертие), а язычество (действительно в ницшеанском духе), «истину земли» (удовольствие мирских удовольствий) – две истины, кото рые должны быть выверены всеобъемлющей более высокой истиной. Ут верждая, что Пушкин примирил их подсознательно, Мережковский при ступил к попытке найти «тайну» Пушкина. В том же эссе он заявил, что Пушкин был прекрасной комбинацией Аполлона и Диониса;

другими сло вами, Сверхчеловеком в популярном понимании термина. Сам же Ницше ожидал появление Сверхчеловека только в отдаленном будущем.

Книга Мережковского 1900–1902 годов «Толстой и Достоевский» [3] сравнила этих авторов друг с другом и с Ницше. Она стала ответом Ме режковского на данный Ницше критический анализ христианства, кото рый Мережковский теперь считал применимым только к «историческому христианству» (как оно проповедуется в церквях). Третий Завет или Третье Откровение были предстоящими. Сам Иисус Христос показал бы человечеству, как примирить христианство и язычество.

Революция 1905 года политизировала Мережковского. Он расценил ее как начало Апокалипсиса, а автократию, ортодоксальную церковность и мещанство среднего класса, как ипостаси Зверя. Ницшеанский элитизм помог этому российскому аристократу оправдывать свое презрение к среднему классу. Мережковский, как и поддерживающие его символи сты, считал Ницше анархистом.

Второе поколение символистов – Вяч. Иванов, А. Белый и А. Блок – появилось после 1900 года. Иванов поддержал в работе «Эллинская рели гия страдающего Бога» (1904) идею о том, что дионисийство было эстети ческим, психологическим, религиозным явлением и что Дионис был пред шественником Христа. В последующих эссе Иванов отказался от Ницше анского индивидуализма и идеала Сверхчеловека, он убеждал, чтобы сим волисты стали создателями мифа – чтобы ясно сформулировать мифы, во круг которых русские могли объединиться и таким образом закончить со циальный конфликт. В течение революции 1905 года Иванов поддерживал доктрину «мистического анархизма», детище Г. Чулкова, анархиста и прежнего редактора альманаха Мережковского «Новый Путь» (1902–1904).

Мистический анархизм потребовал отмену всех властей, внешних челове ку – правительства, закона, этики и социальной традиции. Постапокалип тическое общество было бы характеризовано свободой, красотой и любо вью (Эрос, а не агапэ) и будет цементироваться страстью, мифом и жерт вой. Эти невидимые связи были бы выстроены в театральном храме, моде лируемом по образцу Театра Диониса, и были бы посвящены созданию мифа (мифотворчество). Символисты служили бы первосвященниками, а зрители станут хором, будут активно участвовать в создающем миф про цессе. В оргиастических экстазах обрядов они теряли бы свою разобщен ность и становились бы единым целым, таким образом, вызывая сознание члена коммуны, необходимое для того, чтобы быть членом общества без принуждения. Идеи Иванова о дионисийском театре произвели на его со временников значительное впечатление и стали главным источником мас совых фестивалей и политического театра раннего советского периода.


Архетип Иванова Христос/Дионис стал символистским тропом.

Одним из результатов ослабления законов цензуры после 1905 года стало вульгарное ницшеанство, выражающееся в порнографии, нигилиз ме, упадке в литературе и в жизненных нравах. Потрясенные этим явле нием, Иванов и Мережковский дистанцировались от Ницше. Однако его идеи продолжали формировать их мышление, рождая, например, симво листское понятие создания жизни (жизнетворчество), которое возвеличи вало искусство как магическую деятельность, которая преобразует чело века и мир. У других символистов были свои собственные версии.

Идеи Ницше были важным компонентом мистического революционер ства, которое связало народ с Дионисом, а интеллигенцию с Аполлоном и буржуазной цивилизацией. Блок предсказал уничтожение интеллигенции народом в ярости, и это предсказание встретило понимание и даже привет ствие у самых разных слоев населения. А. Белый и группа «Скифы» чувст вовали большевистскую революцию, как начало «революции духа», кото рая породит новую культуру и нового человека – художника.

Философские дебаты по Ницше были начаты журналом «Вопросы философии и психологии» и сосредоточились на его критическом анали зе христианской этики. В октябре 1892 журнал опубликовал статью В.П. Преображенского «Фридрих Ницше: критика альтруизма». Автор похвалил Ницше как моралиста, защитника свободы, возвышения и ук репления человеческого начала в человеке. Три статьи в следующем вы пуске (январь 1893) критиковали Ницше как аморалиста и декадента. Об суждение перетекало в другие журналы. Николай Михайловский, редак тор журнала «Русское Богатство» и давний защитник эффективности ин дивидуального действия, расценивал Ницше как союзника в борьбе про тив марксистского коллективизма и исторического детерминизма, как защитника более высокой этики. Как социалист, Михайловский возражал против антидемократических трактовок идеала Сверхчеловека. Владимир Соловьев описал идею Сверхчеловека Ницше как «человекобожие», об ратную сторону его собственной идеи «Богочеловечества». Порицая от деление красоты и власти от религии у Ницше, Соловьев утверждал, что только религия может освободить красоту от смерти. Он также утвер ждал, что даже притом, что идеал Сверхчеловека был демоническим, он был религиозно существенен, потому что он выражал желание человече ского совершенствования, стремление быть больше, чем человеком. Дру гие символисты объединяли Соловьева и Ницше различными способами, например, вышеупомянутым понятием создания жизни.

Ницше был особенно важен для Н. Бердяева, Л. Шестова и отчасти для С. Франка. Ницше подтверждал и укреплял их возражения позити визму и рационализму, а также подвигал к тому, чтобы думать о совер шенстве, истине и красоте по-новому.

В сборнике «Проблемы идеализма» (1902) Бердяев и Франк, два быв ших марксиста, обратились к неокантианству, пробуя адаптировать Ницше к Канту. Бердяев хотел заменить кантианскую этику морального долга более высокой ницшеанской этикой свободы воли. Там же он объ являл, что человек обязан стать Сверхчеловеком. Он расценивал Сверх человека как религиозно-метафизический идеал и предвидел новую ду ховную аристократию, примерно сопоставимую «новому благородству Ницше». Франк интерпретировал любовь Заратустры к «самому отдален ному» как любовь к отдаленным целям, типа истины, правосудия и кра соты, в противоположность любви к самому близкому, к соседу. Франк также говорил о «новом благородстве», духовной или культурной элите, которая изо всех сил пыталась раскрыть свои идеалы. Годы спустя, Франк приписывал Ницше обновление своего понимания действительно сти души и духовной жизни.

Бердяев пришел к тому, чтобы считать Ницше предшественником но вой религиозной антропологии и невольным пророком нового христиан ства, свободы, не укорененной в материальной действительности, безгра ничного творческого потенциала, беспрецедентной красоты и самопре одоления. В работе «Смысл творчества: опыт оправдания человека»

(1916), он утверждал, что Третье Откровение будет о человеке и будет достигнуто в свободном творческом акте. Цель Ницше, по мнению Бер дяева, состояла не в том, чтобы оправдать творческий потенциал жизнью, но, наоборот, оправдывать жизнь творческим потенциалом. В то время, когда большинство его современников дистанцировалось от Ницше, Бер дяев называл «Так говорил Заратустра» самой мощной человеческой кни гой без благодати;

то, что является высшим для Заратустры – это благо дать свыше независимо ни от чего.

Шестов подчеркивал, что разум не может ни объяснить, ни исправить неудачу, страдание или уродство. В книгах «Добро в учении гр. Толстого и Фр. Нитше» (1900) и «Достоевский и Ницше – философия трагедии»

(1903), он использовал Ницше, чтобы отрицать «рациональную этику»

самоотречения, проповедуемого Кантом и Толстым, и привести доводы против рациональных систем вообще. В отличие от упомянутых выше философов, Шестов не считал Ницше защитником более высокой этики;

скорее, Шестов настаивал, что Ницше вообще не был моралистом, по скольку он показал, что люди должны искать Бога, а не «добро».

Таковы основные вехи восприятия творчества Ницше в отечественной культуре;

более подробное рассмотрение – предмет дальнейшего более масштабного исследования.

Литература 1. Мережковский Д.С. Отверженный // Северный вестник. – 1895.

2. Мережковский Д.С. Пушкин // Философские течения русской поэзии / Сб. под ред. П.П. Перцова. – СПб., 1896.

3. Мережковский Д.С. Толстой и Достоевский // Мир искусства. – 1900–1902.

ГЛОБАЛИЗАЦИЯ В ОСМЫСЛЕНИИ РУССКИХ ФИЛОСОФОВ-ЕВРАЗИЙЦЕВ Н.С. ТРУБЕЦКОГО, П.Н. САВИЦКОГО, Л.Н. ГУМИЛЕВА Ахмедов И.Д.

Сегодня на планете Земля происходят процессы, коренным образом изменяющие нашу жизнь. Эти процессы, на которые, по мнению обыва теля, нужно махнуть рукой, ибо его это, как ему кажется, не касается, имеют весьма важное значение для каждого представителя Homo Sapiens.

Однозначно, одним из таких процессов является глобализация, кото рую анализировали великие русские философы Н.С. Трубецкой, П.Н. Савицкий, Л.Н. Гумилев. В собственном, сугубо узком смысле гло бализация (по нашему мнению) – это процесс геополитического усиления тотального влияния Запада как цивилизации на другие государства, этно сы и сообщества.

Однако в данной статье мы рассмотрим глобализацию в философском аспекте, по возможности дистанцируемся от сугубо политических точек зрения. То есть мы проанализируем глобализацию как тотальный циви лизационно-культурный, социально-философской процесс, главным субъектом которого является Запад в лице своего авангарда – США.

Причем под США мы будем подразумевать не столько государство, сколько американский образ жизни.

«Как бы ни различались между собой народы мира по цвету кожи, языку, религии и степени цивилизованности, на вопрос западного иссле дователя об их отношении к Западу все – русские и мусульмане, индусы и китайцы, японцы и все остальные – ответят одинаково. Запад,- скажут они, - это архиагрессор современной эпохи, и у каждого найдется свой пример западной агрессии», – писал А.Дж. Тойнби [2. С. 592]. У него были на это основания.

Попытки одного этноса и одной культуры навязать другим свой образ жизни, научить других жить «правильно», имели место всегда. Просто ра нее такие попытки не могли воплотиться (и не воплотились), потому что человеческие знания не достигли столь высокого уровня: сегодня осваива ется Космос, спутники находятся над каждым из нас, появилось ядерное оружие, Интернет, сверхскоростные самолеты-невидимки, нейтронные бомбы, особые приемы манипуляции массовым сознанием и многое другое.

Сегодня же колоссальное давление одной культуры очевидно. Мы на зываем данную культуру «американский образ жизни». Кратко охаракте ризуем данную культуру: это предельный рационализм (ярко выраженное стремление к выгоде), блестящее умение приспосабливать многое под свои нужды (например, известная американская манера превращать богослуже ния в рок-концерты, шоу), достаточная уверенность, что другие должны ориентироваться на этот самый американский образ жизни (наиболее ярко это проявляется в навязывании «демократических» ценностей) и др.

Причем ошибочно полагать, что США едины в своем культурном измерении. Миф об огромном «плавильном котле» – не более чем миф.

Есть Америка белых, латиноамериканцев, афроамериканцев и других.

Лидер радикальной массовой организации черных мусульман США «На ция Ислама» (The Nation Of Islam) Луис Фаррахан диаметрально проти вопоставляет идеалы американского образа жизни и идеалы остальных народов мира [5]. Против глобализации выступает и лидер Национально го фронта Франции Ж.М. Ле Пен.

Глобализацию осмысливали и великие русские философы, которые внесли великий вклад в сокровищницу мировой философской мысли.

Первым философом, сумевшим раскрыть суть глобализации и обос новавшим необходимость антиглобализации, стал Николай Сергеевич Трубецкой (1890–1938), основавший социально-философское и полити ческое движение – евразийство. Он создал фундаментальные труды «Ев ропа и Человечество» и «Наследие Чингисхана». Далее мы рассмотрим аргументы великого философа.

Народы не всегда вестернизируются под прямым давлением извне.

Дело в том, что «романогерманцы были всегда столь уверены в том, что только они – люди, что называли себя человечеством, свою культуру «общечеловеческой цивилизацией» и, наконец, свой шовинизм – «космо политизмом» [3. С. 40]. Народы нередко сами попадаются на удочку. За падные народы, предоставляя другим народам произведения материаль ной культуры, «подсовывают и свои «универсальные» идеи и подносят их именно в такой форме, с тщательным замазыванием этнографической сущности этих идей» [3. С. 41].

Главным проводником идей вестернизации выступает, как правило, интеллигенция. Такая интеллигенция заблуждается, что западная культу ра – это всеобщая, общечеловеческая культура [3. С. 88].

Почему именно Запад? Почему именно интеллигенция?

Действительно, каждая цивилизация, в том числе и Запад, достигли впечатляющих результатов. Запад особенно преуспел в научно техническом прогрессе, который, в свою очередь, ведет к массе удобных и все более необходимых вещей. Эти вещи нужны везде: в производстве, сельском хозяйстве, государственном управлении. Везде.

Благополучие притягивает, пусть даже сказочное, миражно иллюзорное. Этносы притягивают техника и технологии, способные облегчить жизнь. А интеллигенция, будучи самой образованной частью народа, желает даровать благо своему народу, ведет его к Западу... Роко вое условие для «европеизации» – переворот сознания интеллигенции, главного проводника западных ценностей.

В остальном же культура Запада нисколько не выше и не совершеннее всех других культур. Вообще в отношении культур разных народов не применимы категории «лучше» и «хуже», вопросы качества культуры этносов некорректны и абсурдны [3. С. 62].

Полное же приобщение народа к западной культуре невозможно – без антропологического смешения. Трубецкой рассуждает: есть народ А, есть народ В. Народ А пытается заимствовать культуру народа В. Для того, чтобы культура народа А развивалась также, как и культура народа В, не обходимо три условия: общий запас культурных ценностей, идентичная традиция и идентичная наследственность. Но это невозможно. Следова тельно, полное приобщение к западной культуре невозможно [3. С. 62].

Попытка же такого приобщения оборачивается всегда нелепостью.

Если народ А решил приобщиться к культуре народа В, то с этого момен та он вынужден копировать все движения «народа» В, превращаясь в обезьяну, копирующую другое существо, и в итоге отставать, так как подражатель всегда запаздывает.

Рассмотрим аргументы Трубецкого на примере России. Петр Первый проводил реформы, которые затронули не только военно-техническую, политическую системы, но и в некоторой степени культуру, правда лишь верхи. Полного приобщения русского народа к европейскому образу жизни не вышло. Верхи жили в мире западных ценностей, и были страш но далеки от народа. Кстати, это и было причиной общенациональной трагедии – гражданской войны после Октябрьской революции.

Полное приобщение возможно лишь при антропологическом смеше нии. Например, в результате слияния славян, тюрков, финно-угров ро дился новый народ – русский.

Причем интеллигенция всех нероманогерманских народов должна действовать дружно, в едином порыве. Усилий одного народа или группы народов недостаточно. «Истинное противопоставление есть только одно:

романогерманцы и все другие народы мира, Европа и Человечест во» [3. С. 90].

Н.С. Трубецкой писал свой труд тогда, когда авангардом Запада была Европа, а не США.

Традиции евразийства продолжил философ, экономист, географ и геополитик Петр Николаевич Савицкий (1895–1968). В труде «Евразий ство как исторический замысел он отмечает: «Подражатель наименее импонирует. Самостоятельный творец внушает почтение и привлека ет» [4. С. 102].

П.Н. Савицкий, как и Н.С. Трубецкой, в сложном соцветии народов и культур особо выделял Россию, или Россию-Евразию. «Не только для самих себя, но и для того, чтобы дать нечто ценное важное остальному миру, Россия должна следовать своими путями. Евразийцы понимают эти пути как строительство особого мира России-Евразии» [4. С. 102].

Евразийская философская школа никогда не призывала ни самоизоли роваться от всего остального мира, ни вернуться к древним формам нацио нально бытия, ни застыть в своем нынешнем культурном состоянии.

Лозунг евразийцев (евразийской философской школы) – модерниза ция без вестернизации, то есть научно-технический прогресс без тоталь ного заимствования западных ценностей. Модернизация должна идти на основе осознании России как евразийской цивилизации, которая не явля ется ни Западом, ни Востоком. Евразийская цивилизация сложилась на территории от Балтийского моря до Гиндукуша, от Черного моря до Ти хого океана, как единый союз проживающих на этой территории народов на основе принципов соборности и общеевразийского национализма. По следний представляет собой осознание общей судьбы и ничего общего не имеет с враждебным отношением к другим народам. Евразия, являясь одним из полюсов мира, противостоит глобализации.

Выдающийся вклад в развитие евразийства внес философ, историк и этнолог Л.Н. Гумилев (1912–1992). Он создал науку нового типа – этно логию. Опираясь на оригинальную категорию пассионарности, он ос мыслил мировую историю через процесс этногенеза – рождения, разви тия и гибели этносов.

Гумилев считает, что в основе этногенеза лежит пассионарность – энергия особого вида, которая внешне выражается в той или иной модели поведения этносов. Пассионарность, присущая как этносам, так и людям, представляет собой вид энергии живого вещества биосферы, которую открыл выдающийся русский советский ученый В.И. Вернадский.

Условно каждый народ проживает 1200–1500 лет. Данный период раз деляется на ряд фаз – возрастов этноса. История народа начинается с пас сионарного толчка – исходного момента пусковой системы, заканчивается – фазой гомеостаза. Каждой фазе присущи господствующие императивы, например: «надо исправить мир, ибо он плох» – начальная фаза;

«будь са мим собой доволен, тролль» – мемориальная фаза. «Возрастом» этноса и объясняются определенные модели поведения каждого этноса [1. С. 524].

Другой важный фактор модели поведения этноса – это присущие ка ждому народу особенности. Они определяются многими обстоятельства ми, в том числе географической средой обитания этноса, взаимодействи ем этносов, так как новый этнос всегда рождается в результате смешения группы других этносов [1. С. 524].

По Гумилеву, объяснение глобализации просто и гениально. Запад – архиагрессор, это его врожденная особенность. Если во времена Н.С. Трубецкого архиагрессором была Европа, то во времена Л.Н. Гуми лева – уже США. США же – это новая версия Европы, более молодой и пассионарный этнос, нежели европейцы, и этим объясняется глобализа ция по-американски.

Альтернатива глобализации неминуемо будет реализована через мно гополярность. Принципом формирования многополярного мира должно стать объединение народов на основе комплементарности (термин Л.Н. Гумилева), то есть цивилизационной, культурной, ментальной соче таемости этносов. Сегодня мы можем наблюдать это на примере Союзно го государства Беларуси и России;

антикомплементарность – на примере взаимоотношения русскоязычного населения и этнических литовцев, ла тышей, эстонцев.

Таким образом, идеи русских-философов евразийцев чрезвычайно ак туальны. Причем не только для России и СНГ, но и для всего мира.

Литература 1. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Этногенез и биосфера Земли. – М.: Рольф, 2001. – 560 с.

2. Тойнби А.Дж. Цивилизация перед судом истории: Сборник / Пер. с англ. – 2– е изд. – М.: Айрис-пресс, 2003. – 592 с.

3. Трубецкой Н.С. Наследие Чингисхана – М.: Аграф, 1999. – 560 с.

4. Савицкий П.Н. Континент Евразия – М.: Аграф, 1997. – 464 с.

5. Официальный сайт Нации Ислама – http://noi.org ЭМИЛЬ СТАВРОГИН, ИЛИ РУССКИЙ СЛЕД В ТВОРЧЕСТВЕ ЧОРАНА Шевченко К.О.

Начнем с того, что самого себя философом Эмиль Мишель Чоран не называл никогда. Более того, философов и поэтов полагал «безжалост ными ястребами», а мыслить, согласно его определению, означает хитро мстить. На этом, вероятно, следовало бы и закончить этот поиск «русских истоков» как не представляющий интереса для философии, если бы не одно «но»: в своих полуэссе – полуисповедях не-писатель и не мыслитель Чоран предстает, по меткому замечанию одного из критиков, «одним из самых точных описателей экзистенциального неблагополучия заброшенного в повседневность человека» [1]. Ценен и тот факт, что описание это, что называется, из первых рук, от непосредственного «уча стника событий».

«Невыносимый человек», «выдающийся мыслитель по роду занятий и радикальный пессимист по убеждениям», «оголенная экзистенция», «один из последних печальников по всей уходящей Европе», – Эмиль Мишель Чоран (Сиоран – во французской транскрипции) родился в Ав стро-Венгрии, многонациональной и многоязычной империи, которая перестала существовать в 1920 году, но осталась, однако, в памяти – «по терянным раем» детства (в интервью 1986 года 75–летний Чоран замечал:

«мне и теперь тяжело в городах, где говорят лишь на одном языке, меня берет тоска» [3]). Родившись в стране, «втайне расставшейся с жизнью», он навсегда остался чужестранцем – «для полиции, Господа бога и само го себя» [6. C. 440].

В то же время, Чоран ощущал себя неотрывно связанным с самим со бой – как антитеза себе, как невозможность отрешиться, избавиться от собственного «я». Отчасти это связано с тем, что с 20–ти лет он страдал бессонницей: «Иду в постель, как на бойню» – писал он [6. С. 356].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.