авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |
-- [ Страница 1 ] --

IV ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНАЯ

КОНФЕРЕНЦИЯ СТУДЕНТОВ,

АСПИРАНТОВ И МОЛОДЫХ УЧЕНЫХ

«ПРАВОВАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ

КАК ФАКТОР РАЗВИТИЯ

ОБЩЕСТВА И ГОСУДАРСТВА»,

ПОСВЯЩЕННАЯ

ПАМЯТИ

ПРОФЕССОРА А.С. ГОРЕЛИКА

тезисы докладов

8 – 9 АПРЕЛЯ 2010 ГОДА

Г. КРАСНОЯРСК

УДК 341

ББК 67

П68

Правовая модернизация как фактор развития общества и государства

[Электронный ресурс]: тезисы докладов IV Всероссийской научной

конференции студентов, аспирантов и молодых ученых, посвященной памяти профессора А.С. Горелика (8-9 апреля 2010 года, г. Красноярск). – Электрон. дан. (2,66 Мб). – Красноярск : ЮИ СФУ, 2010. – 1 электрон. опт.

диск (CD-ROM). – Систем. требования : Intel Pentium (или аналогичный процессор других производителей) 1 Ггц ;

512 Мб оперативной памяти;

привод CD-ROM ;

операц. система Windows 2000 / XP / Vista;

Adobe Reader 7.0 и выше (или иной аналогичный продукт для чтения файлов формата pdf). – Загл. с этикетки диска.

© Сибирский федеральный университет, ОГЛАВЛЕНИЕ МЕСТО ЮРИДИЧЕСКОЙ КОМПАРАТИВИСТИКИ В ПРАВОВОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Novoselskaya K. J. Der Inhalt des Eigentumsrechtes im Licht der internationalen Standards ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВ Васюк А. В. Герменевтическая проблематика немецкой философии и юриспруденции XIX века как условие возникновения юридической герменевтики в России Григорьева М. Г. Судопроизводство и судоустройство в Смутное время Дробышевский Д. С. Е. Адамсон Хобель о понимании права в американской юриспруденции 19-20 веков Коноваленкова Т. А. Судебная реформа 1864 г. как фактор модернизации судебной системы Российской империи Кузьмин И. А. Несостоятельность теории позитивной правовой ответственности: к вопросу о юридических химерах в российской науке Молчанова М. С. Проблемы понимания правового государства Осипов М. Ю. Механизм правотворчества и правового регулирования: понятие и соотношение Талашкевич Н. Н. Основные законы 1906 г. как фактор развития Российского государства в начале XX века Черноусова А. В. Проблемы прав и свобод человека в современном мире ОБЩЕТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПРАВОВОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ Абрамчик М. А. Развитие правового сознания как фактор правовой модернизации Нестеров Д. С. Принципы государственного участия в модернизации правовых институтов Петрова Н. В. Понятие правонарушителя и его закрепление в законодательстве Пономарева Л. П. Толерантность в деятельности субъектов публичного права Толстых А. С. Потерпевший в праве: теоретико-прикладной аспект Туранин В. Ю., Абаньшин А. С. Концепция модернизации структуры регионального органа законодательной власти КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ МОДЕРНИЗАЦИИ ПУБЛИЧНОЙ ВЛАСТИ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ:

ФОРМИРОВАНИЕ, ОРГАНИЗАЦИЯ, ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ, ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ С ГРАЖДАНСКИМ ОБЩЕСТВОМ Гусева А. Л. Акты прокурорского реагирования в сфере защиты прав и свобод человека и гражданина: практика применения в субъектах РФ Данилова В. А. Конституционное право граждан РФ на получение квалифицированной юридической помощи – гарантия реализации иных прав граждан РФ Мещеряков П. Н. К вопросу о понятии и признаках судебного нормоконтроля в России Павлова Е. Д. К вопросу о конституционно-правовой ответственности органов и должностных лиц местного самоуправления АДМИНИСТРАТИВНОЕ ПРАВО И ПРОЦЕССЫ МОДЕРНИЗАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ Волченко Д. С. Органы исполнительной власти в РФ и ФРГ:

сравнительный анализ Жадан А. В. О роли кластеров в реализации государственной политики природопользования в субъектах РФ Дальневосточного федерального округа Качалова О. А. Электронное правительство в России Орлова А. А. Органы государственной власти и юридические лица публичного права: пути совершенствования российского законодательства Устинов А. А. О совершенствовании компетенции органов местного самоуправления в области защиты населения и территории от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера Филиппова И. С. Административная реформа. Перспективы ее развития Червонная Ю. А. Понятие административной процедуры по праву Германии Шмелев И. В. Административно-правовая система Новой Зеландии. КОНЦЕПЦИЯ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РФ Ануфриев П. О. Некоторые теоретические и практические вопросы суброгации обязательств из причинения вреда в страховании Бурносенко М. В. Проблема разграничения публичной собственности на землю Голик М. В. Обеспечительная купля - продажа Дроздов В. М. Коллективное управление авторскими и смежными правами Ерицян И. Н. Коллизии в гражданском праве Медяник Е. Ю. Проблемы осуществления правомочий пользования и распоряжения общим имуществом в нежилом здании Осетрова И. В. К вопросу о признании права собственности на объекты самовольного строительства Саломатова С. А. Передача исключительных прав по лицензионному договору Соловкова К. А. Проблемы государственной регистрации юридических лиц Цепцова Д. С. Понятие объекта незавершенного строительства Чикун М. А. Право пользования жилым помещением членами семьи собственника и бывшими членами семьи собственника ТЕНДЕНЦИИ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА О ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦАХ Азанова М. В. Коллизии и пробелы в правовом регулировании статуса автономных образовательных учреждений Бокарева И. С. Акционерные соглашения в РФ: меры гражданско правовой ответственности за нарушение и меры обеспечения обязательств Герасимова С. С. К вопросу о понятии органа юридического лица. Дербенцева М. А. Спорные вопросы развития института государственной регистрации юридических лиц в России Кочелорова Е. С. Коммерческое обозначение предприятия в нормах международного права и зарубежном законодательстве Сибирякова М. А. К вопросу о целях института несостоятельности Трегубенко А. В. Правовое положение саморегулируемых организаций на современном этапе ПРАВОВЫЕ СРЕДСТВА ОПТИМИЗАЦИИ ЭКОНОМИКИ Леонова П. М., Семитуркина А. В. Актуальные проблемы правового регулирования деятельности арбитражного управляющего при проведении процедуры банкротства Хватик Ю. А. К вопросу о необходимости правового регулирования потребительского кредита в Республике Беларусь ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ МОДЕРНИЗАЦИИ РЕГУЛИРОВАНИЯ ТРУДОВЫХ И ЭКОЛОГИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ Беспалова Е. И. Кризис: исторический аспект и влияние на трудовые отношения в России Кибалова В. А. Состояние озонового слоя Земли, проблемы и пути их преодоления Корельский В. В. Современное понятие забастовки: За и Против Лопатина А. В. Роль Конституционного Суда РФ в защите от дискриминации в трудовом праве Павлычева Ю. А. Самозащита работником трудовых прав Сысоев Н. М.Испытание при приёме на работу: актуальные проблемы, пробелы и коллизии трудового законодательства Тарарина Е. В. Некоторые аспекты охраны труда Щербакова Е. С. Прокурорский надзор за соблюдением законодательства об охране труда АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЦИВИЛИСТИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА Босенко Д. С. Современные проблемы процессуального соучастия Зайцева Т. Ю. Ненадлежащий ответчик в гражданском процессе. Концевой А. В. Проблемные аспекты участия прокуроров по делам, возникающим из публичных правоотношений в гражданском процессе Мишутина Э. И. Проблемы определения баланса при конфликте гражданских процессуально-правовых ценностей Сакулин Р. А. К вопросу о формах и функциях судебной практики по семейным делам Старостенко О. С. Вступление в процесс соистца Чикун М. А. Современные проблемы апелляции в гражданском судопроизводстве ПРОБЛЕМЫ МОДЕРНИЗАЦИИ УГОЛОВНОГО ЗАКОНА Дорошенко А. С. Незаконное получение кредита и причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием Заблоцкая А. В. Субъект убийства матерью новорожденного ребенка Зейналов И. З. Проблемы разграничения разбоя и бандитизма. Кванталиани И. Э. Индивидуальная профилактика преступлений в современной России Куликов Е. А.Уровни и формы организованности преступности (постановка проблемы) Куренёв Д. С. Уголовная ответственность за убийство, совершенное преступными группами, по законодательству стран бывшего СССР Лысиков А. А. Должностное лицо: функциональный подход Медведчикова О. А. Ограничение свободы как новый вид уголовного наказания Молодкин А. В. Совершенствование уголовного законодательства об ответственности за нарушение правил обращения экологически опасных отходов Москалев Г. Л. Необходимость модернизации нормы об ответственности за геноцид Сенченко Т. А. Проблемы уголовной ответственности за преступления, предусмотренные ст. 157 УК РФ Фахрутдинова А. Н. Необходимость модернизации уголовного законодательства в области легализации денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем Фурса Е. А. Некоторые вопросы совершенствования уголовно правовой охраны подписей избирателей (ст. 142.1 УК РФ) Хаврошина Ю. С. Соотношение ст.125 УК РФ с другими составами преступлений и ответственность за оставление в опасности по УК зарубежных стран Челнокова Т. А. Разграничение преступной организованной группы и преступного сообщества КОРРУПЦИЯ КАК ФАКТОР ПРЕПЯТСТВУЮЩИЙ МОДЕРНИЗАЦИИ ОБЩЕСТВА Валюлис О. Ю. Коррупция как системная угроза стабильности и экономической безопасности Российской Федерации Ерченко В. С. Противодействие коррупции как функция государства Красноусов С. Д. К вопросу об ответственности за активный подкуп в частном секторе Пагурец А. С. Коррупция: понятие и виды Парфиненко С. И. Коррупционное правонарушение как вид противоправного деяния в российском законодательстве Хлонова Н. В. Система антикоррупционных ограничений, связанных с получением подарков государственными служащими: проблемы и перспективы развития.





Худечко Ю. А. Совершенствование уголовного законодательства и практики его применения в целях предупреждения и пресечения коррупции Чхутиашвили Л. В. Коррупция как угроза безопасности коммерческих банков ЮВЕНАЛЬНАЯ ЮСТИЦИЯ: ПРОБЛЕМЫ МОДЕРНИЗАЦИИ Каминский В. Г. Развитие российского законодательства о назначении и исполнении наказания в виде лишения свободы в отношении несовершеннолетних (до принятия Закона от 5 декабря 1866 г.) УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ Адьянов К. Д., Бембеева Г. В. Разграничение ареста как вида наказания и меры пресечения Алтунина К. А. К вопросу об ответственности судей Артёмова Е. В. Заключение под стражу или домашний арест как меры пресечения в России и Европе Брестер А. А. Метод российского уголовного процесса, его значение для определения системы принципов Бунакаля З. В., Мкоян А. Н. Проблемы осуществления процессуальных гарантий объективности и беспристрастности в деятельности профессиональных участников уголовного судопроизводства Бычкова Т. С., Никитин А. Б. Использование результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании Веретенникова Е. В. Реабилитация с точки зрения назначения уголовного судопроизводства России Гаврилюк Я. П. Проблемные вопросы реализации специальных знаний в стадии возбуждения уголовного дела при производстве документальных проверок и ревизий Иванова О. Г. Понятие судейского усмотрения. Исаченков С. Б. Определение основания для возбуждения уголовного дела по жалобам на пытки, применяемые сотрудниками милиции для получения признательных показаний Кибус А. И. К дискуссии о пределах соблюдения адвокатской тайны Медведев А. В. Меры, направленные на обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства, предусмотренные УПК РФ Мелехова Д. А., Томазова Д. С. Допустимость применения научно технических достижений в ходе уголовно-процессуального доказывания Метелкин А. В. Определение времени фактического задержания:

процессуальное значение для защиты интересов пострадавших Осипов А. В. Модернизация процедуры последующего судебного контроля (ч. 5 ст. 165 УПК РФ) Очкасов Д. В. Проблемы наложения ареста на имущество в уголовном процессе Петренко М. Н. К вопросу о видах принуждения в уголовном процессе и его темпоральных характеристиках Скокова Т. В. О состоянии и мерах по совершенствованию борьбы с преступлениями, совершенным и в составе организованной преступной группы (ОПГ) Соколова Я. А. Проведение обыска и выемки при расследовании фактов вынесения судьей (судьями) заведомо неправосудных приговоров, решений, определений или постановлений Сорокин А. Ю. Проблема определения доказательственного статуса заключения и показаний специалиста в уголовном процессе Сундюкова А. Р. Природа судебных прений в общетеоретическом аспекте Тузов А. Г. К вопросу о гармонизации Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации по вопросам оказания правовой помощи Шурупова А. И. Правовые позиции Конституционного Суда РФ по вопросу сохранности адвокатской тайны в уголовном процессе АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ КРИМИНАЛИСТИКИ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ Андросова Е. С. Тактика проведения очной ставки с участием несовершеннолетних вовлеченных в совершение преступлений Бобнева Э. М. Проблемы расследования взяточничества Гвоздева А. В. К вопросу совершенствования системы криминалистического учета похищенных мобильных телефонов Жалнина А. В. К вопросу о допустимости тактических приемов расследования преступлений Красуля Ю. Ю. Специальные технические средства, применяемые в раскрытии и расследовании преступлений Проничева А. А. Типовые ошибки, связанные с описанием следов пальцев рук в протоколе осмотра места происшествия ВЛИЯНИЕ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА НА МОДЕРНИЗАЦИЮ ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ РОССИИ Акашкин А. Ю. Влияние международного права на формирование принципа добросовестности участников обязательственных правоотношений в России Журавков А. А. К вопросу о совершенствовании международных критериев допустимости ограничения прав личности Колесникова А. В. Аспекты модернизации норм и принципов международного права Наумова О. Н. Роттердамские правила: достоинства и недостатки новой конвенции по морской перевозке грузов Новосельская К. Ю. Содержание права собственности в свете международных стандартов Сашина М. С. Международно-правовая охрана персонажа:

сравнительный аспект Шнур Е. А. Злоупотребления дипломатическими привилегиями и иммунитетами МОДЕРНИЗАЦИЯ ПРАВОВОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ И СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ КАК ФАКТОР РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА И ГОСУДАРСТВА НА РУБЕЖЕ XX-XXI ВЕКОВ Архипова Е. Н. Пенсионная реформа как фактор модернизации пенсионной системы РФ Бутенко Е. И. Трансформация юридического значения стажа в правовом регулировании социально-обеспечительных отношений Вакарев С. И. Правовые аспекты отражения концепции социального государства в Конституции России Василовская Е. А. Модернизация правового обеспечения социальной работы с подростком-правонарушителем Гулева Н. С. Модернизация правового обеспечения социального обслуживания граждан пожилого возраста как фактор развития российского общества и государства на рубеже ХХ-ХХ вв.

Жижко А. В. Необходимость модернизации законодательства в отношении бездомных как фактор решения проблемы бездомности в современной России Раицкий С. А. Социальная поддержка молодой семьи в Российской Федерации Ходоева А. С. Модернизация правового обеспечения социальной защиты военнослужащих Цехмистрова Н. П. Закон о занятости населения как инструмент государственной политики содействия занятости населения МЕСТО ЮРИДИЧЕСКОЙ КОМПАРАТИВИСТИКИ В ПРАВОВОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Der Inhalt des Eigentumsrechtes im Licht der internationalen Standards Novoselskaya Kristina Jurjewna Studentin des 5.Studienjahres des Juristischen Institutes der SFU Wissenschaftliche Leiterin:

Tereshkova Valentina Vladimirovna, Dozentin am Lehrstuhl des internationalen Rechtes des Juristischen Institutes der SFU В работе проводится сравнительный анализ содержания права собственности в свете международных стандартов. Право собственности рассмотрено с позиции двух концепций: вещно-правой и ценностной.

Анализируется толкование данного права Европейским судом по правам человека.

Das Eigentumsrecht ist einer der fundamentalen Rechte des Menschen. Es bildet das materielle Fundament fur die Versorgung der Freiheit der Personlichkeit und die Freiheit der Unternehmertatigkeit.

Das klassische einheimische Zivilrecht versteht unter dem Eigentumsrecht das absolute Eigentumsrecht in Bezug auf materielle Objekte. Anders gesagt, „ Objekt des Eigentumsrechtes konnen die materiellen Sachen, die im Raum beschrankt sind, sein“. G. F. Shershenevich schrieb: „ … das Eigentumsrecht kann nur die materiellen Gegenstande zum Objekt haben, aber nicht die Wirkungen oder die Rechte, die im Wesentlichen nicht den vollkommen selben juristischen Regeln unterliegen konnen, welche fur erstere eingerichtet sind“.

Zur Zeit wird die sachenrechtliche Konzeption des Eigentumsrechtes in der zivilrechtlichen Doktrin von der Mehrheit der Gelehrten unterstutzt. Die systematische Auslegung der Normen des zweiten Teiles des Burgerlichen Gesetzbuchs der Russischen Foderation, die dem Eigentumsrecht gewidmet sind, zeigt auf, dass die Objekte des Eigentumsrechtes nur die materiellen Objekte sein konnen.

In der einheimischen zivilrechtlichen Literatur wird der Inhalt des Eigentumsrechtes traditionell durch die Triade der Rechte des Eigentumers – der Besitz, die Benutzung und die Verfugung – beschrieben. Auf diese Position stellt auch der Gesetzgeber in Art. 209 des BGB der Russischen Foderation ab.

Das Institut des Eigentumsrechtes hat sowohl im nationalen als auch im internationalen Recht seinen festen Platz bekommen.

Die allgemeine Tendenz der Annaherung der rechtlichen Systeme der Staaten unter dem Einfluss der Globalisierung hat auch das Institut des Eigentumsrechtes erfasst. Auf dem internationalen Niveau wurden Versuche zur Schaffung eines vereinheitlichten Regimes des Eigentumes unternommen.

Das Institut des Eigentumsrechts und sein universeller Wert haben ihren Eingang in die internationalen rechtlichen Quellen gefunden: in die Allgemeine Erklarung der Menschenrechte 1948, in die Europaische Konvention zum Schutze der Menschenrechte und Grundfreiheiten 1950 (Art. 1 des 1.

Zusatzprotokolls von 1952) und in andere Dokumente.

Im internationalen Recht ist die Konzeption des Eigentumsrechtes auf den okonomischen Wert fixiert, deshalb wird die Triade der Eigentumer nicht ausreichen, um die besonderen Bevollmachtigungen widerzuspiegeln, uber die das Subjekt je nach dem Objekt verfugen kann.

Laut der Auslegung des Europaischen Gerichts fur Menschenrechte (EGMR) erstreckt sich das Eigentumsrecht auf alle materiellen Sachen (Mobiliargegenstande, Immobilien), auf die nicht materiellen Aktivbestande ( Aktien, Obligationen), auf das Recht der langfristigen Pacht des Raumes, auf die Forderungen, die bestimmt und erfullbar sind und auf andere Objekte, die uber Merkmale des okonomischen Wertes und des Bestandes verfugen. Solche Objekte umfassen die geschaftliche Reputation, Lizenzen, rechtma?ige Erwartungen und andere Objekte.

Tatsachlich sind der russische Gesetzgeber und die gerichtlichen Organe zu streng, wenn sie den Begriff des Privateigentums auslegen. Sie setzen den Akzent auf die sachenrechtliche Konzeption des Eigentumsrechtes. Deswegen besitzen die Eigentumsrechte, die ausschlie?lich auf schuldrechtlichen Grundlage bestehen, nur ungenugenden Schutz.

Im Rundschreiben des Obersten Arbitragegerichts vom 20.12.1999 waren die Erklarungen bezuglich der Stellung der Entscheidungen des Europaischen Gerichtes fur Menschenrechte im rechtlichen System der Russischen Foderation enthalten. Das Oberste Arbitragegericht der Russischen Foderation hat aufgezeigt, dass diese internationalen rechtlichen Dokumente (Die Europaische Konvention zum Schutze der Menschenrechte und Grundfreiheiten und die dazugehorigen Protokolle) fur die Russische Foderation bindend sind. Die Richterin des Obersten Arbitragegerichts der Russischen Foderation T. N.

Neschataewa hat betont, dass die Europaische Konvention 1950 und das Protokoll № 1von 1952 - internationale Vertrage der Russischen Foderation sind und damit Subjekt gerichtlicher Anwendung infolge ihre Inkorporierung in das russische Rechtssystem.

Laut Punkt 10 der Verordnung des Plenums des Obersten Gerichtshofs der Russischen Foderation vom 10.10.2003 erkennt Russland die Jurisdiktion des Europaischen Gerichts fur Menschenrechte in den Fragen der Auslegung und der Anwendung der Konvention und der Protokolle zu ihr als bindend an.

Deshalb soll die Anwendung der obengenannten Konvention durch die Gerichte unter Berucksichtigung der Praxis des Europaischen Gerichts fur Menschenrechte die Vermeidung eines beliebigen Versto?es gegen die Konvention zum Schutze der Menschenrechte und der Grundfreiheiten verwirklichen.

In der Verordnung vom 19.12.2003 «Uber die gerichtliche Entscheidung »

hat das Plenum des Obersten Gerichts erklart, dass es bei Verkundung nationaler Entscheidungen notig ist, die Entscheidungen zur Auslegung der EMRK des Europaischen Gerichts fur Menschenrechte zu berucksichtigen.

Also muss der Richter sich bei der Verkundung der gesetzlich begrundeten Entscheidung nach dem internationalen Standard, der in der Europaischen Konvention zum Schutze der Menschenrechte und Grundfreiheiten unter Berucksichtigung der Praxis der Entscheidungen vom EGMR fixiert ist, richten. Im gegenteiligen Fall kann es zur Aufhebung oder Abanderung der gerichtlichen Entscheidung kommen.

ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА Герменевтическая проблематика немецкой философии и юриспруденции XIX века как условие возникновения юридической герменевтики в России Васюк Анастасия Владимировна, соискатель кафедры теории и истории государства и права Российской правовой академии при Министерстве юстиции РФ Научный руководитель:

Аверин Михаил Борисович, к.ю.н., доцент кафедры теории и истории государства и права Российской правовой академии при Министерстве юстиции РФ Необходимость в герменевтике в древности возникает тогда, когда человек сталкивается с текстом, смысл которого оказывается ему непонятен в силу различных причин. Начиная с античности герменевтика понимается как практическое искусство, целью которого является выяснение смысла какого либо конкретного текста (сакрального, литературного, текста закона), к периоду Средневековья герменевтика – превращается в искусство толкования священных текстов. После всплеска развития герменевтики в XVI столетии до конца XVIII в. разработка теорий истолкования занимает мыслителей в меньшей степени. К концу XVIII столетия в немецкой философии назревает необходимость в общей научной герменевтической системе, которая отличалась бы универсальностью и могла бы обеспечивать понимание всех текстов, вне зависимости от их природы и статуса.

В первой половине XIX в. значительных успехов в рассмотрении проблем светской герменевтической проблематики добился Савиньи. Он затронул основные положения исторической философии XVIII века. От практического вопроса кодификации он перешел к общим рассуждениям о происхождении права и развил целую теорию правообразования в духе исторических воззрений. Им выделялось четыре типа юридической герменевтической интерпретации:

1. Грамматическая, рассматривающая смысл слов и предложений;

2. Систематическая, дающая понимание данного закона исходя из смыслового единства всех законно;

3. Историческая, акцентирующая внимание на том, в каких исторических условиях принимался и применяется закон;

4. Телеологическая, выявляющая смысл и цель закона.

Толкованию посвящены самые «вдохновенные» страницы, в них заложено – неосознанное, и неоцененное потомством – основание для особого метода толкования юридических норм. По его мнению, наука должна пойти навстречу искусству применения норм: она укажет приемы и материал для определения тех самых основных экономических, этических, социальных побуждений, из рамок которых никакое юридическое творчество выйти не может, с которыми оно вынуждено считаться.

Особый период разработки герменевтической теории этого времени связывается с деятельностью философа Ф. Шлейермахера. Он предпринимает попытку создать универсальную герменевтику, принципы которой могли бы быть в равной мере применимы в филологии, теологии и юриспруденции. Он переводит герменевтическую проблематику на новый уровень – проблематизируя само понимание.

Шлейермахер выделяет несколько способов понимания, неразрывно связанных и взаимодействующих, применимых, в том числе и для юридической интерпретации. Объективное понимание представляет собой грамматическую интерпретацию, при которой анализируется предметно содержательная сторона текста произведения – речь как факт языка.

Шлейермахер обозначает два принципа грамматического толкования:

«смысл слов уточняется только из языковой области, общей для автора и его первоначальной аудитории»;

смысл любого слова должен определяться в связи с теми словами, которые его окружают1. Субъективное понимание названо философом психологической интерпретацией, предметом которой выступает «факт мышления». Цель психологического толкования обнаружить первоначальный импульс автора. На этом уровне исследуются индивидуальные особенности стиля текста и личности автора.

Грамматическое и психологическое толкование соотносятся между собой как язык и мышление.

Разработки Шлейермахера представляют собой первую в историческом плане попытку систематизировать основы теории интерпретации и создать общую методологию изучения текстов (включая правовые). Согласно ему закон не может значить ничего такого, чего он бы не значил изначально2. В истории герменевтики с именем Шлейермахера связывается также разработка завершенной концепции герменевтического круга (спирали). Толкование перестает быть линейным движением от непонимания к пониманию, превращаясь в сложный многоуровневый процесс. В определенный момент круг должен быть разорван если достигнуто полное понимание 1 Соколов В.В. Герменевтика: курс лекций. –СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2007. С. 26.

2 См: Шлейермахер Ф. Герменевтика. СПб., 2004.

Вслед за Шлейермахером, Вильгельм Дильтей (1833-1911) – немецкий философ и историк рассматривает вопросы герменевтики и вступает в полемику с ним.

На русскую цивилистику не мог не повлиять научный опыт исторической школы права, утверждавший необходимость спонтанного развития права, подобно развитию нравов и языка и отражающего конкретно-исторический уровень цивилизации в каждой стране.

Закономерность развития права, целостность идеи права становятся важнейшими методологическими основами русского правоведения в XIX веке.

Состояние русской юридической науки во многом было обусловлено состоянием законодательства, судебной практики, правосознания и юридического образования в стране. В этот исторический период Николай I рассматривает специализированное образование как инструмент по внедрению привычки повиноваться и способности понимать и использовать законодательство1. В сложившихся условиях особенно актуализируется проблема понимания, интерпретации и применения правовых норм.

Начиная с конца XVIII века многие представители русской интеллигенции обучались на юридических факультетах знаменитых западноевропейских университетов. Юридическое образование этого времени базировалось на широком философском фундаменте, через который приникали в Россию буржуазные идеи. К этому времени в российской юридической науке появляются идеи юридической герменевтики.

Среди работ российского дореволюционного периода необходимо особо выделить труды Н.А. Гредескула и Е.В. Васьковского, которые представляют собой наиболее полные и глубокие исследования, посвященные герменевтической проблематике. Н.А. Гредескулом ведется разработка Учения об осуществлении права, Е.В. Васьковским Руководства к толкованию и применению законов2. Из работ этого времени можно отметить публикации М.М. Винавера, А.В. Завадского, Г.Ф. Шершеневича3.

В результате бурного развития в XIX веке европейского права, и развития в России специализированного юридического образования, на базе европейских университетов, в русском правоведении актуализируется 1 Неволин К.А. Полное собрание сочинений. Энциклопедия законоведения. Том 1. СПб., С.22. 1857. / Доступно из URL: http://knigafund.ru/books/917/read#page22 [Дата обращения 3 февраля 2010].

2Гредескул Н.А. К учению об осуществлении права. Харьков, 1900.;

Васьковский Е.В. Цивилистическая методология. Учение о толковании и применении гражданских законов. –М.: АО «ЮрИнфоР», 2002.

3 Винавер М.М. Кодификация и толкование // Вестник права. 1904. №2;

Завадский А.В. К учению о толковании гражданских законов // Ученые записки Императорского Казанского университета. 1910.

№10;

1911. №5, 8, 11;

1912. №4;

Шершеневич Г.Ф. Применение норм права // Журнал Министерства юстиции. 1903. №1. С.34-82.

проблематика юридической герменевтики как части учения принципах и правилах выработки и применения законодательных норм. В связи с особым влиянием германской философии и исторической школы права на русское законодательство и правоведов в начале XIX века именно разработки немецкой философии и юриспруденции XIX века послужили значительным импульсом к обсуждению необходимости разработки теории юридической герменевтики в России.

Судопроизводство и судоустройство в Смутное время Григорьева Мария Григорьевна, студентка 1 курса Юридического института Сибирского федерального университета Научный руководитель:

Емцов Григорий Николаевич, к. ю. н., доцент кафедры истории государства и права Юридического института Сибирского федерального университета Общая характеристика работы.

Актуальность темы данной работы заключается в том, что анализ состояния судопроизводства и судоустройства Смутного времени, периода, который фактически можно считать гражданской войной, позволяет нам выявить общие тенденции, которые присущи любому подобному периоду. На мой взгляд, выявление таких тенденций позволит предсказывать и предотвращать негативные последствия гражданских войн в сфере суда.

Проблему судопроизводства и судоустройства в период Смуты по праву можно назвать неисследованной областью истории отечественного государства и права. Достаточно глубоко данной темой лишь занимались такие видные ученые, как Смыкалин А.С. и Рогов В.А., некоторые упоминания о судебных законах того времени можно найти у знаменитых российских историков: Соловьева С.М., Карамзина Н.М., Костомарова Н.И.

Объектами исследования работы являются судоустройство и судопроизводство Смутного времени. Предметами исследования являются их изменения на протяжении с 1598 по 1613 гг. Целью исследования является выявление наиболее общих тенденций изменения судоустройства и судопроизводства.

В ходе исследования были изучены периоды правления Бориса Годунова, Лжедмитрия I, Василия Шуйского, Лжедмитрия II, Семибоярщины на основе общих исторических источников и специальной юридической литературы.

Основные положения.

Смутное время – это глубокий духовный, экономический, социальный, и внешнеполитический кризис в России в конце 16 – начале 17 века. Он совпал с династическим кризисом и борьбой боярских группировок за власть, поставившей страну на грань катастрофы.

Правовой режим того времени характеризуется нестабильностью, резкими изменениями и значительной зависимостью от происходящих событий. "В отдельные периоды гражданской войны, а затем интервенции положение было таковым, что даже в условиях относительной устойчивости монархии понимание права и закона было полностью разрушено для всех социальных слоев, в том числе для верхов.

Применялось то, что было по сердцу победителям"1.

То же касается судопроизводства и судоустройства. Уже в начале Смуты судопроизводство стало затягиваться, становиться запутанным.

Касаемо судоустройства можно сказать, что система приказных судов сохранялась, но чем больше углублялся кризис государства, тем менее действенной она становилась.

Общие тенденции.

При вступлении во власть правители старались умиротворить народ позитивными изменениями в судебной системе, которые, однако, были в большей мере популистскими, нежели действительно эффективными изменениями. Данная тенденция явно проявляется в правлении Бориса Годунова, который "многие неисправные дела привел в полный порядок, многие злоупотребления пресек"2;

в изменениях, произведенных Лжедмитрием I, - например, он ввел архаичный вариант правосудия в виде княжеского суда на крыльце3, а также в правлении Василия Шуйского.

По прошествии небольшого периода времени правители теряли контроль над управлением судом и в попытке вернуть его меняли правовой курс в сторону террора. Существуют как прямые указания на этот факт: 1601-1603 правовой курс Бориса Годунова сместился в область откровенного террора и политического сыска4, так и косвенные признаки основные на свидетельствах очевидцев событий – Конрада Буссова, Исаака Масса и П. Петрея.

Существовали периоды, когда не государственная власть управляла судом, правосудие осуществлялось либо стихийно либо организовывалось негосударственными объединениями. Это с одной стороны было вызвано тем, что люди поддерживал правителя (это относится к правлению самозванцев). «Народ любил Дмитрия и строже всякой верховной власти наказывал его врагов»5. А с другой стороны, в силу отсутствие у правителя достаточной власти. Данная тенденция Рогов В.А. История уголовного права, террора и репрессий в Русском государстве XV-XVII вв Там же Там же Там же Н.И. Костомаров. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей проявляется в правлении Василия Шуйского, что связано с его не санкционированным земским собором вступлением на престол, а также в правлении Семибоярщины - "московские приказы в 1611 были бездейственными. В войсках ополчения создавались собственные приказы, осуществлявшие карательные функции и розыск"1.

Оценивая общую правовую ситуацию того времени, можно предположить, что правосудие в "судах", упомянутых выше осуществлялось казуально, что с одной стороны свидетельствует о бездействии закона в данный период, но с другой стороны ускоряло и упрощало правосудие.

Заключение.

Обобщая выше сказанное, хотелось бы ещё раз отметить, что постоянно сменяющаяся власть, экономический кризис и падение нравственности отразились как на общем правовом режиме, так и на судебной системе в частности. И наоборот, затянутое и запутанное судопроизводство, повсеместное взяточничество в приказных судах также усугубляли кризис государства.

На основании проделанной работы можно заключить, что эта проблема, безусловно, подлежит более тщательному (насколько это возможно на основании существующих источников) исследованию Рогов В.А. История уголовного права, террора и репрессий в Русском государстве XV-XVII вв Е. Адамсон Хобель о понимании права в американской юриспруденции 19-20 веков Дробышевский Дмитрий Сергеевич, студент 3 курса Юридического института Сибирского федерального университета Научный руководитель:

Дробышевский Сергей Александрович, д.ю.н., профессор, заведующий кафедрой истории государства и права Юридического института Сибирского федерального университета Правовая модернизация станет по-настоящему влиятельным фактором развития общества и государства лишь в том случае, если она будет проводиться в соответствие с имеющимися в обществе представлении о том, без чего государство не сможет надлежащим образом удовлетворить наиболее важные потребности своих граждан. Я говорю о праве. При несоответствии человеческих ожиданий проводимой политике возрастает опасность возникновения социальных конфликтов. Тогда провести модернизацию успешно будет нельзя. С целью предотвращения данной ситуации необходимо изучать представления людей о праве.

Особое внимание при этом необходимо обратить на понимание права видными специалистами, занимавшимися на протяжении многих эпох в разных странах исследованиями в области права. В данном докладе будет представлено понимание права американскими юристами 19-20 веков.

Известный американский антрополог середины 20 века Е. Адамсон Хобель писал о праве как об аспекте культуры. В своей книге «Право первобытного человека» он писал, что «Каждый народ имеет свою систему социального регулирования. И все народы, за исключением немногих, самых убогих из них, имеют в качестве части регулирующей их системы совокупность поведенческих манер и формально установленных механизмов, к которой мы можем правильно относиться, как к праву».

Далее, «антропологически рассматриваемое право есть только один аспект нашей культуры – аспект, который служит принуждением организованного общества, чтобы регулировать индивидуальное и групповое поведение и предупреждать, возмещать или наказывать отступления от предписанных социальных норм». Хобель пишет, что право, в своём развитии, зависит от особенностей культуры конкретного общества на определённом этапе. В зависимости от этого право бывает трёх видов. «Когда эта сфера, о которой мы говорим как о праве, находится в культуре ещё не имеющего письменности народа, мы называем её первобытным правом. Когда она находится внутри культур древних обществ, которые, в их время, только недавно вошли в преддверие цивилизации, мы называем её архаичным правом. А когда мы находим её в структуре развитых цивилизаций, мы называем её современным правом».

Кроме того, Хобель подчёркивает общность некоторых неотъемлемых элементов для всех систем права. Чтобы найти данные элементы, он предлагает обозначить место права внутри общества и культуры как одной целостной структуры. «Мы должны иметь какую-то идею того, как общество функционирует, прежде чем мы сможем иметь полное понимание того, что есть право и как оно функционирует». Эрлих как-то сказал по поводу этого, что «Юридический акт никогда не бывает индивидуальной, изолированной вещью, это часть превалирующего социального порядка». Поэтому право никогда не может оторваться от реальной социальной практики. Холмс выразил это следующей фразой:

«Жизнь права не была логикой, она была опытом».

В ходе развития прав решающую роль играет так называемый императив отбора. Правовой отбор происходит в соответствии с правовыми постулатами, которые представляют собой «обобщённые формулировки действующих в настоящее время тенденций, предположений на которых основана конкретная цивилизация… Они являются идеалами, предполагаемыми всем социальным комплексом, которые могут использоваться таким образом, чтобы приводить право в согласованность с ними так, что оно будет способствовать, а не препятствовать и не притеснять этот комплекс».

Суть влияния отбора на право постулярная теория объясняет следующим образом:

Каждая социальная группа олицетворяет ограниченный 1.

подбор из суммы человеческих потенциальностей, индивидуальных и коллективных.

Подбор делается в соответствии с господствующими в 2.

группе постулатами.

Каждая группа есть пример законченной и согласованной 3.

системы взаимоотношений.

Отсюда следует, что «качество общества будет меняться вместе с качеством его ценностей, вместе с их способностью соответствовать общественным нуждам и обстоятельствам, и вместе с последовательностью и основательностью, с которыми они вырабатываются».

Кроме хобелевской концепции права в докладе будут представлены и другие точки зрения различных специалистов на данное понятие.

Так, Е. Сидней Гартленд писал, что «первобытное право есть, поистине, всё количество обычаев племени». Хобель вполне справедливо критикует данный подход за отсутствием внятного критерия отбора из всей массы обычаев племени таких, которые составили бы предмет именно права.

Исследователь Восточноафриканского права Дж.Г. Дриберг утверждает, что «право включает в себя все те правила поведения, которые регулируют поведение отдельных лиц и общин». Это слияние права и обычая снова лишает нас возможности чётко определить понятие права.

Развивая своё понимание права, Хобель утверждает, что оно не есть приказ суверена подданным, а также не является законодательным актом исключительной силы. В качестве отправной точки своих рассуждений он приводит слова Кардозо, сказавшего, что право является «принципом или правилом поведения, установленным, чтобы обосновывать прогноз с разумной уверенностью так, чтобы оно было принудительно применяемо судами, если его авторитет оспаривается». Холмс в 1897 году выразил это так: «пророчества того, что суды будут делать в действительности, и ничего более вычурного я именую правом». Если вернуться к формулировке Кардозо, то здесь Хобель усматривает четыре существенных компонента права:

Нормативный элемент;

1) Регулярность;

2) Суды;

3) Принуждение.

4) Это перекликается со словами Салмонда, который писал, что право состоит из «правил, в соответствии с которыми правосудие отправляется судебными учреждениями государства», и, более конкретно, из «принципов, принудительно обеспеченных государством, посредством судебных органов, физической силой при судебном преследовании» вне зависимости от того, «удалось ли его добиться или нет».

А.Р. Радклифф-Браун понимал право как «поддержку или основание общественного порядка в территориальных пределах посредством осуществления власти принуждения через применение или возможность применения физической силы».

Ричард Тхурнвальд подчёркивает важность силы права в таких выражениях: «Требование организованной силы порождает правовой порядок против узанции и обычая… признанная сила возвышает обычай до права». При этом существенным условием легальности принуждения Хобель называет общее социальное принятие применения физической силы, под угрозой или на самом деле, привилегированной группой по причине законности основания, законным способом и в законный срок.

Проанализировав названные точки зрения различных учёных на право, Хобель делает о нём следующий вывод: «социальная норма является правовой, если её невыполнение или нарушение регулярно встречаются, под угрозой или на самом деле, применением физической силы отдельным лицом или группой, обладающей социально признанной привилегией такой деятельности».

Таково, в общих чертах, понимание права в американской юриспруденции 19-20 веков. В дальнейшем его детали будут конкретизированы.

Судебная реформа 1864 г. как фактор модернизации судебной системы Российской империи Коноваленкова Татьяна Андреевна, студентка 1 курса прокурорско-следственного факультета Иркутского юридического института (филиал) Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации Научный руководитель:

Деревскова Валентина Михайловна к.ю.н., доцент кафедры государственно-правовых дисциплин Иркутского юридического института (филиал) Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации В середине XIX века в России были предприняты попытки трансформировать политико-правовую систему, приближая её к идеалам конституционно-правового государства. Так как судебная система к тому времени находилась в плачевном состоянии. Налицо была запутанность процессуальных требований, множественность судебных органов, формальная оценка доказательств, к тому же розыскная форма судопроизводства, которая основывалась на принципах письменности и закрытости, не отвечала потребностям того времени. Таким образом, сложившаяся политическая ситуация в России в конце 1860-х – начале 1870-х гг. фактически поставила перед правительством вопрос: либо революция, которая в любом случае приведет к изменению монархического строя, либо же выход из создавшегося положения эволюционном путем.

Естественно, правительство Александра II избирает второй путь и за 1861-1874 гг. в России был проведен ряд реформ, среди которых самой главной и наиболее последовательной была Великая судебная реформа 1864г. 20 ноября 1864г. были приняты четыре важнейших документа:

Учреждение судебных установлений, Устав гражданского судопроизводства, Устав уголовного судопроизводства, Устав о наказаниях, назначаемых мировыми судьями, которые радикально, коренным образом изменили судебную систему Российской империи.

Смыкалин, А.С. К вопросу о модернизации российской правовой системы / А.С. Смыкалин // Гражданское общество и правовое государство как факторы модернизации российской правовой системы: материалы международной научно-теоретической конференции / под общ. Ред. Н.С. Нижник: в 2 ч. – Ч.I. - С.305.

Мировая юстиция, как следует из раздела I Учреждений судебных установлений, представляла собой максимально приближенную к населению, обособленную и замкнутую систему, построенную на началах выборности, всесословности, независимости и несменяемости судей в пределах выборного срока, гласности и состязательности.

Сам принцип несменяемости представителей судебного ведомства свидетельствует об осознании законодателем необходимости отделения судебной власти от административно-исполнительной, что является одним из атрибутов правового государства.

Конструкция мировой юстиции в целом соответствовала замыслу реформаторов, четко обозначенному в указе Александра II Правительствующему Сенату 20 ноября 1864г.: «…водворить в России суд скорый, правый, милостивый и равный для всех подданных». Обвинительные вердикты выносились как в адрес дворян, так и крестьян.

Таким образом, у населения зарождалось представление о равенстве всех перед законом независимо от сословной принадлежности. Мировая юстиция должна была «приблизить» правосудие к населению, а также разгрузить общие суды от обилия малозначительных дел. Однако земства были введены только в 34 губерниях России.

Мировые судьи с первых шагов своей деятельности старались прививать интерес и уважение в обществе к мировому институту, особенно среди крестьян. Мировые суды преодолели недоверие населения к суду и пользовались всеобщим уважением. Свое недовольство деятельностью мировой юстиции выражали губернаторы как представители местной администрации, в основе которого, лежало нежелание признать новые реалии жизни. Особое недовольство вызывало обязанность полиции передавать в мировой суд дела, которые ранее рассматривались в административном порядке, и доказывать вину обвиняемого.

12 июля 1889г. институт мировых судей в земских губерниях был упразднен, за исключением столиц и некоторых крупных городов. Ей на смену пришли судебно-административные установления: земские участковые начальники и городские судьи в качестве первой инстанции.

Они в отличие от мировых судей не избирались, а назначались губернатором по согласованию с губернским либо уездным предводителем дворянства и с утверждения министра юстиции. В результате судебной реформы была создана новая система судопроизводства, однако дела крестьян оставались в юрисдикции Российское законодательство X - XX веков. В 9 т. / под общ. ред. О.И. Чистякова. - М., 1991. - Т. 8.

Шаркова, И.Г. Мировой судья в дореволюционной России / И.Г. Шаркова // Государство и право. 1998. - № 9. - С.84.

волостных судов, которые, как мировые, были выборными и действовали на основе законов и традиционного обычного права. Сами судьи тоже были избранны из крестьян - это домохозяева, достигшие 35 лет, «пользующиеся уважением односельчан и, по возможности, грамотные».2 Волостные суды воплощали идею вынесения приговоров равными, такими же крестьянами, а выборность вносила в деятельность суда глубоко демократический элемент. Эти суды просуществовали до 1917 г. и была ликвидированы Временным Правительством.

Аналогичным образом развивалась история с судом присяжных в России, введенным в 1864 г. Выборные присяжные заседатели рассматривали только уголовные дела «о преступлениях и проступках, влекущих за собой наказания, соединенные с лишением всех прав состояния, а также всех или некоторых особенных прав и преимуществ».

Порядок комплектования состава суда присяжных обеспечивал преобладание среди них привилегированных сословий и ограничивал доступ неимущих слоев населения, но не делал это невозможным для них.

Участие в уголовном процессе с присяжными предполагало демократическую процедуру судебного разбирательства, что само по себе противоречило обвинительному уклону в судопроизводстве. Присяжные показывали свою независимость от администрации, высок был процент оправдательных приговоров, в некоторых округах до 40-50%. Нарастание революционного движения в стране вызвало ответную реакцию в правительственных кругах. Законом «О временном изменении подсудности и порядка производства дел по некоторым преступлениям» от 9 мая 1878 г. из подсудности суда были изъяты преступления против порядка управления. Все это привело правительство к изменению действующего законодательства. Большинство дореволюционных юристов, считали, что в руках монарха сосредотачивалась верховная судебная власть. Они приписывали монарху понятие «судебное верховенство», выделяя при этом то, что императору принадлежит верховный надзор относительно всего ведомства правосудия и назначение или освобождение от должности судебных Там же.

Бурбанк, Д. Правовая реформа и правовая культура: непризнанный успех волостных судов в имперской России / Д. Бурбанк // Правоведение. - 2003. - №2. - С.188-189.

Деревскова, В.М. Исторические закономерности развития самостоятельной судебной власти в России в свете идей правового государства / В.М. Деревскова / Гражданское общество и правовое государство как факторы модернизации российской правовой системы: материалы международной научно-теоретической конференции. Санкт-Петербург, 11-12 декабря 2009г. / Под общ. ред. Н.С. Нижник : в 2 ч. - Ч. 1.—СПб.:

Астерион, 2009. - С.312.

Там же.

чиновников. Эту точку зрения представляют Н.А. Захаров, П.Е. Казанский, А.С. Алексеев. Однако необходимо отметить, что формирование судебной власти в дореволюционной России основывалось на выборном начале и отделении судебной власти от административной. Волостные и мировые судов, а также суды присяжных предполагали участие населения в формировании этих судов и в отправлении правосудия. Это является одним из элементов формирования самостоятельной судебной власти и в целом правового государства. Именно такую независимую судебную систему хотел ограничить император.


Хамченко, Т.А. Судебная власть ро основным государственным законам Российской империи от апреля 1906 года /Т.А. Хамченко// История государства и права.- 2008.- №10.- С.24-25.

Несостоятельность теории позитивной правовой ответственности: к вопросу о юридических химерах в российской науке Кузьмин Игорь Александрович, аспирант кафедры теории и истории государства и права Юридического института Иркутского государственного университета.

Научный руководитель:

Пьянов Николай Андреевич, к. ю. н., профессор кафедры теории и истории государства и права Юридического института Иркутского государственного университета.

Современная теория юридической ответственности в настоящее время переживает не лучшие времена. Обилие научных воззрений, гипотез, точек зрения и взглядов на различные аспекты указанной проблематики порождает множество споров и дискуссий относительно понятия, сущности, видов, реализации и иных аспектов данного явления.

Возникшее, приблизительно с середины 60-х гг. прошлого века стремление некоторых правоведов обозреть явление юридической ответственности с общесоциальных позиций, породило новое, доселе неизвестное образование – позитивную юридическую ответственность.

Активная проработка отдельных составляющих "теории позитивной юридической ответственности" на сегодняшний день привела к возникновению целого блока вопросов перспективной (проспективной, позитивной, интроспективной, активной) правовой ответственности, которые, по мнению отдельных исследователей требуют своего включения в предмет общей теории государства и права.

Частоту и систематичность соответствующих утверждений мы отмечаем в работах таких корифеев правовой науки, как Ф.Н. Факткуллин, Н.В. Витрук, П.Е. Недбайло, Р.Л. Хачатуров, Н.И. Матузов и т.д.

По мнению большинства исследователей, юридическая ответственность (наравне с моральной, политической, организационной, общественной, партийной и др.) – это ответственность, прежде всего, социальная.

С учетом того, что в правовой науке практически не оспаривается точка зрения, согласно которой социальная ответственность предстает в двух основных формах: перспективной и негативной, многие правоведы полагают справедливость этого воззрения для ответственности юридической.

При этом сам феномен позитивной правовой ответственности понимается по-разному: как обязанность граждан, должностных лиц и организаций соблюдать предписания правовых норм, действовать правомерно (Р.Л. Хачатуров, П.Е. Недбайло, Б.Т. Базылев);

как средство предотвращения правонарушений и стимулирования активного правомерного поведения у субъектов права (М.А. Краснов);

как необходимый и закономерный результат стремления к свободе членов общества (Д.В. Чухвичев) и т.д.

Приверженцы немного иного взгляда по проблеме, выдвигают суждения о юридической ответственности как о едином, целостном явлении, имеющем позитивные и негативные формы реализации. Это послужило созданию наиболее популярной на сегодня теории "двухаспектной правовой ответственности".

В разные периоды времени сторонниками этого подхода были А.П.

Чирков, Д.А. Липинский, Т.Н. Радько и др. Некоторыми исследователями (Г.Н. Ветровой, Г.А. Прокоповичем, В.А. Тарховым) даже предпринимались попытки связать позитивный и негативный (по сути разноликие) аспекты юридической ответственности в одном определении.

Критические замечания по двуединой концепции правовой ответственности высказывали А.Б. Венгеров, О.Э. Лейст, Н.С. Малеин, А.И. Петелин, Ю.А.Денисов и др. Развернутую критику теории позитивной ответственности предлагают Н.Н. Черногор и Р.Л. Иванов.

Анализ научной литературы по вопросу перспективной юридической ответственности позволяет обозначить некоторые основные черты этого явления, в частности позитивная правовая ответственность:

имеет место лишь в отношении будущего поведения;

призвана обеспечить будущее правомерное поведение;

в целом основывается на ответственном (сознательном) отношении лиц к праву и закону, долженствовании правомерного поведения;

проявляет себя исключительно в правомерном поведении.

Нетипичные взгляды некоторых ученых конституционалистов, на позитивную юридическую ответственность как следствие политической ошибки (Г.А. Василевич, Ж.И. Овсепян, А.А. Кондрашов) не берутся нами во внимание, так как речь здесь идет о негативной форме проявления ответственности.

Оценивая "основные положения" теории позитивной правовой ответственности мы приходим к выводу о несостоятельности и бесполезности последней для отечественной правовой науки, так как:

субъективное отражение перспективной правовой ответственности невозможно установить или проверить при помощи правовых средств;

объективные проявления позитивной юридической ответственности не выходят за рамки проблематики правомерного поведения и правосознания, не обосновывают необходимость существования такой формы ответственности;

категории, закладываемые в обоснование правовой перспективной ответственности (например, законность), имеют самостоятельное значение и не могут быть сведены к ответственности;

мораль, осознание долга, свобода, честность и добросовестность как обязательные составляющие ответственности за будущие действия не являются основаниями возникновения ответственности.

По контексту высказывание Козьмы Пруткова: «Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы, но потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий»,- выглядит особенно актуальным.

Неудивительно, что В.В. Лазарев и Р.О. Халфина особо оговаривали чужеродность явления позитивной ответственности для общетеоретической правовой науки.

И здесь мы вспоминаем о "порождении темных сил", страшном чудовище, упоминаемом в шестой песне Илиады – химере. Доживший до нашего времени, "феномен химеры" приобрел нарицательное значение всего сущего, замыкающегося на себе и не имеющего реальной практической пользы.

Публикации Е.Б. Хохлова и Ю.И. Гревцова, посвященные теме юридических химер в правовой науке формулируют дефиницию этого феномена как нечто внешне существующее, но не имеющее никаких реальных оснований для своего существования. Обозначают юридическую химеру (псевдоморфозу) как плод рационалистических построений, при отсутствии онтологической, то есть бытийной основы.

В связи с этим мы приходим к выводу, что перспективная правовая ответственность как явление относится к числу юридических химер (псевдоморфоз) и не обладает необходимой ценностью и значением для признания ее в качестве сепаратной теоретической проблемы.

Это подтверждается и тем обстоятельством, что позитивная юридическая ответственность соответствует основным закономерностям, присущим юридико-догматической химере ввиду того, что: подменяет общетеоретические вопросы правомерного поведения, активно обращается к социологическим категориям и обладает словесной привлекательностью, обосновывающей «опережающее» действие права и корреспондирует к внутреннему духовному миру субъектов права.

Первичные направления правовой модернизации общества требуют, прежде всего, глубокой оптимизации, очищения теории права от инородных и чуждых правовой системе образований, одно из которых – теория позитивной юридической ответственности.

И все-таки, полностью «отбрасывать» идею позитивной ответственности со счетов, по-видимому, не следует, так как последняя, даже будучи категорией неправовой, может быть использована в процессе правового воздействия на общественные отношения для конкретных правовых исследований, так и для совершенствования системы законодательства и правоприменения.

Проблемы понимания правового государства Молчанова Марина Сергеевна студентка 1 курса прокурорско-следственного факультета Иркутского юридического института (филиал) Академии Генеральной прокуратуры РФ Научный руководитель:

Евдокимов Константин Николаевич, к.ю.н., доцент кафедры государственно-правовых дисциплин, Иркутского юридического института (филиал) Академии Генеральной прокуратуры РФ «Сознавая свои права, человек должен сознавать, что ему дозволено и не дозволено, что другие люди тоже наделены аналогичными правами, которые он должен признавать, учитывать, уважать.»

И. А Ильин В ст. 1 Конституции Россия провозглашена правовым государством, однако правовое государство у нас только формируется, прежде всего, в плане понимания.

Существует множество трактовок правового государства. Известно, что государство И.Кант определял как множество людей, объединенных правовыми законами. Но определение государства, сформулированное И.Кантом не отражает понятие государства, используемое в современном мире. Современные немецкие государствоведы в понимании правового государства больше акцентируют внимание на социальную деятельность государства. В постсоветской России правовое государство у российских государствоведов ассоциируется как государство, связанное с правом.

Для современного понимания потребностей устойчивого развития общественной жизни важно понять не только рукотворность государства, но и то: как, с помощью каких общественных рычагов реально можно формировать подлинно справедливое государство и обеспечивать успешное его функционирование. Вряд ли сегодня какое-либо реальное государство уже может «похвастаться» тем, что оно достигло всех параметров справедливого государства.

Осмысливая подходы, связанные с понятием правового государства:

во-первых, необходимо твердо отметить, что правовое государство - это не только идея, реализовать которую на практике вряд ли удастся, во-вторых, правовое государство, как понятие, не является копией какого-то конкретного государства, в-третьих, правовое государство это не только то государство, где есть право. Правовое государство - это такое государство, где государственная власть и право опираются на общечеловеческую идеологию. В-четвертых, осмысливая параметры правового государства, необходимо сосредоточить внимание на сходстве и различия правового и политического государства. В политическом государстве государственная власть не только формируется в результате политической борьбы, но и является, главным образом, инструментом реализации политических интересов победившей и ставшей правящей партии. В правовом же государстве суть партийных движений направляется на более оптимальное установление власти права в обществе. В-пятых, чтобы яснее представить параметры правового государства, необходимо сравнить механизмы его деятельности с другими, вполне реальными, механизмами государственного руководства общественной жизни.


Первым условием правового государства является то, что здесь органы государства, должностные лица свои действия строго сверяют, связывают с требованиями заранее принятого закона. Но главное заключается в том, что само государство, как организация политической власти, должно быть сформировано обществом на подлинно демократической основе.

Для того, чтобы государство было правовым, должно быть само общество правовым, сформированным так, чтобы принцип справедливости в нем явно преобладал над другими стремлениями.

Степень организации общественных отношений, уровень культуры общества должны быть достаточными, чтобы формировать правовое государство. Если мы хотим получить правовое государство, то мы должны самосовершенствоваться, дать возможность людям заниматься любой разумной деятельностью.

Важным критерием правового государства является обеспечение верховенства закона. Необходимо, чтобы законы шли от народа, а не навязывались ему. В правовом государстве законы служат основным ин струментом управления общественными делами. В правовом государстве все надежды людей должны быть оправданы законами. Большое значение должно уделяться обнародованию законов. Законы должны быть понятны населению и стабильны.

Права человека - основной институт правового государства Права человека - это утвердившееся к двадцатому веку в межгосударственном правовом пространстве новое политологическое понятие, которое означает принципиальную возможность личности, как члену общечеловеческого сообщества, пользоваться определенными социальными благами независимо от их конкретного признания каким-то национальным государством. Права человека в обобщенном, концентрированном виде находят закрепление в различных международных документах. В современном мире большое значение придается обеспечению соблюдения в национальных государствах следующих основных прав человека: права человека на жизнь и достоинство, права человека на национальность и индивидуальный облик, права человека на достойную социальную жизнь, права человека в политической сфере, права человека участвовать в формировании органов государственной власти и в управлении страной, права человека на свободу слова, собраний, демонстраций и передвижения, права человека, связанные с военной службой, права человека на средства эффективной правовой защиты.

Присущая новой российской Конституции концепция правопонимания включает в себя в целом и правовое понимание государства, и соответственно правовую организацию государственной власти. В организационно-властном плане это нашло свое выражение в конституционном закреплении определенной системы разделения властей в рамках общей концепции российской правовой государственности.

Принцип разделения властей тесно связан с системой сдержек и противовесов.

Я считаю, крайне важным то, что законы должны выполняться не только гражданами, но и органами государства, должностными лицами.

По моему мнению, в вопросах касающихся экономики реальная власть должна принадлежать не распределителям, а производителям, не администраторам, а работникам.

Необходима борьба не со следствием бюрократизма, а с его причинами. Бюрократизм порождает система, подразумевающая контроль правящей элиты над всеми и вся.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что правовое государство должно существовать для народа, а не народ для государства.

Прежде чем начать формирование правового государства, нужно сформировать чёткое представление о нём всех членов общества, вплотную заняться повышением правовой культуры граждан.

На основе вышеизложенного, можно сформулировать определение правового государства. Правовое государство - это правовая (справедливая) организация государственной власти в высокоцивилизованном, культурном обществе, нацеленном на идеальное использование государственно-правовых институтов для организации общественной жизни в подлинно народных интересах.

Механизм правотворчества и правового регулирования: понятие и соотношение Осипов Михаил Юрьевич, к. ю. н., научный сотрудник НГОУ ВПО «Институт законоведения и управления Всероссийской полицейской ассоциации»

Под механизмом правотворчества следует понимать совокупность средств направленных на создание, изменение или отмену действующих норм права, тогда как механизм правового регулирования трактуется в юридической науке неоднозначно. А. В. Малько определяет «механизм правового регулирования как систему правовых средств, организованных наиболее последовательным образом в целях преодоления препятствий, стоящих на пути удовлетворения интересов субъектов права». 1 При этом под препятствием, стоящим на пути удовлетворения законных интересов субъектов права, он понимает «естественные и искусственные трудности, препоны, барьеры, тормозящие по тем или иным причинам управленческий процесс и мешающие удовлетворению правомерных интересов граждан и организаций».2 С.С. Алексеев определяет механизм правового регулирования как «взятую в единстве всю совокупность юридических средств, при помощи которых обеспечивается правовое воздействие на общественные отношения». На взгляд автора, механизм правового регулирования – разновидность правового механизма, который представляет собой систему юридических средств организованную наиболее последовательным образом и направленную на упорядочение общественных отношений, входящих в предмет правового регулирования, путем придания им юридической формы посредством метода правового регулирования.

Какова же структура механизма правового регулирования? На наш взгляд, поскольку правовое регулирование представляет собой разновидность человеческой деятельности, направленной, главным образом на упорядочение общественных отношений, входящих в предмет правового регулирования, то и элементами механизма правового регулирования по логике вещей должны быть не статические элементы, вроде норм права, правоотношений, актов реализации прав и обязанностей4, но динамические, к числу которых можно отнести: 1) регламентацию процесса установления юридических норм;

2) регламентацию процесса установления индивидуальных предписаний, не Малько А.В. Механизм правового регулирования // Правоведение. 1996, №3. C. 55.

Малько А.В. Правовые средства как общетеоретическая проблема // Правоведение. 1999, № 2. C. 5.

Алексеев С.С. Механизм правового регулирования в социалистическом государстве М., 1966 С. 30.

Там же являющихся результатом правоприменения, например, положений индивидуального договора в частном праве;

3) регламентацию общественных отношений (как базовых, так и вспомогательных);

1 4) регламентацию процесса реализации прав и обязанностей участников правоотношения;

5) регламентацию процесса правоприменения. В отличие от механизма правового регулирования механизм правотворчества включает в себя следующие элементы: средства анализа современного состояния системы права;

средства направленные на разработку концепции законопроекта (концептуальное проектирование);

средства направленные на подготовку проектов нормативно – правовых актов, средства внесения проектов нормативно – правовых актов в правотворческий орган;

средства обсуждения проектов в правотворческом органе, средства принятия законопроекта в правотворческом органе, средства подписания и утверждения проектов нормативно – правовых актов, особенности вступления в силу нормативно правовых актов. В советской литературе, понятие механизма правотворчества было дано Д.А.

Ковачевым в работе «Механизм правотворчества в социалистическом государстве». В данной работе он дает следующее определение механизма правотворчества: «механизм правотворчества представляет собой систему субъектов осуществляющих правотворческую деятельность». 3 Более развернутое определение данное Д.А. Ковачевым формулируется следующим образом: «механизм правотворчества – это система органов государственной власти и управления, которые обладают правом на правотворчество и правом контроля за законностью деятельности соответствующих механизмов правотворчества;

система основывающаяся на конституционных принципах и принципах управления».4 Однако, на наш взгляд сводить механизм правотворчества только к системе субъектов правотворчества, было бы не совсем верным, поскольку механизм правотворчества является одной из разновидностей правового механизма, а правовой механизм представляет собой объективированный, на нормативном уровне системно организованный комплекс юридических средств, необходимый и достаточный для достижения соответствующей цели.6 Следовательно, механизм правотворчества представляет собой организованный комплекс как юридических так и не юридических средств, используемых субъектами правотворчества в целях создания, изменения или отмены действующих норм права.

Об особенностях регламентации общественных отношений, входящих в предмет правового регулирования см. ниже в тексте.

Указанные элементы рассмотрены в статье Осипов М.Ю. Механизм правового регулирования и его типы.// Право и государство: теория и практика. 2006, №3. С.136-141.

Ковачев Д.А. Механизм правотворчества в социалистическом государстве М., 1977 С. 6.

Там же С.55.

Шундиков К.В. Правовые механизмы: основы теории // Государство и право. 2006, № 12. С. 15.

Шундиков К.В. Правовые механизмы: основы теории // Государство и право. 2006, № 12. С. 15.

Что же представляют собой эти средства.

На наш взгляд эти средства представляют собой средства, способствующие совершению правотворческих действий и операций, а также сами эти правотворческие действия, комбинации и операции, которые способствуют достижению цели правотворчества.

Такие действия и операции можно разделить на несколько групп: 1) средства, включая действия, комбинации и операции, способствующие принятию решения о необходимости разработки проекта нормативно – правового акта, заключения нормативного договора;

2) средства, включая действия, комбинации и операции, способствующие разработке проекта нормативно – правового акта, нормативного договора;

3) средства, включая действия, комбинации и операции, способствующие принятию решения о необходимости внесения проекта нормативно – правового акта в правотворческий орган;

4) решение о необходимости внесения проекта нормативно – правового акта в правотворческий орган;

5) действия, комбинации и операции по внесению проекта нормативно – правового акта в правотворческий орган;

6) средства, включая действия, комбинации и операции, способствующие обсуждению, принятию нормативно – правового акта, его утверждению и вступлению в законную силу.

Что касается механизма договорного нормотворчества, то к числу составляющих этого механизма можно отнести: 1) средства, включая действия, комбинации и операции, способствующие принятию решения о необходимости заключения нормативного договора;

2) средства, включая действия, комбинации и операции сопровождающие внесение предложения о заключении нормативного договора;

3) средства, включая действия, комбинации и операции сопровождающие переговоры, с целью убедить стороны в необходимости заключить договор;

4) средства, включая действия, комбинации и операции сопровождающие разработку текста договора;

5) средства, включая действия, комбинации и операции сопровождающие переговоры, направленные на предварительное согласование текста договора;

6) средства, включая действия, комбинации и операции способствующие, выработке окончательного текста договора;

7) средства, включая действия, комбинации и операции способствующие, принятию текста договора;

8) средства, включая действия, комбинации и операции, способствующие установление аутентичности текста договора (для международных договоров);

9) средства, включая действия, комбинации и операции, способствующие согласию государства на обязательность для него договора (для международных договоров);

10) средства, включая действия, комбинации и операции, способствующие вступление в силу договора. Что касается прецедентного правотворчества, то механизм прецедентного правотворчества включает в себя: 1) средства, включая действия, комбинации и операции, позволяющие установить невозможности разрешения дела на основе существующих норм права в силу их отсутствия, либо в силу их противоречия нормам права, обладающим более высокой юридической силой, либо основополагающим принципам права;

2) средства включая действия, комбинации и операции выработки правил ad hoc, в соответствии с нормами, имеющими более высокую юридическую силу и основными принципами права, и принятия на основе этих правил судебного решения, обязательного для данного конкретного случая;

3) средства включая действия, комбинации и операции по обнародование данного судебного решения;

4) решения иных судов или этого же суда, правилу, выработанному ad hoc в других случаях, аналогичных этому.

При этом средства, используемые в правотворческой деятельности не должны противоречить закону, иным нормативно – правовым актам, не должны основываться на обмане, насилии, угрозах, подкупе должностных лиц и других нарушениях правовых и этических норм.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что механизм правотворчества и механизм правового регулирования представляют собой самостоятельные правовые явления, которые однако активно взаимодействуют между собой.

Основные законы 1906 г. как фактор развития Российского государства в начале XX века Талашкевич Наталья Николаевна, студентка 1 курса прокурорско-следственного факультета Иркутского юридического института (филиал) Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации Научный руководитель:

Деревскова Валентина Михайловна, к.ю.н., доцент кафедры государственно-правовых дисциплин Иркутского юридического института (филиал) Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации Рассматривая развитие Российского государства в начале XX века, нельзя упускать из виду Основные законы 1906 г. как существенный фактор модернизации. В этот сложный для России период, период внешних конфликтов и внутренних потрясений, существовала настоятельная потребность в изменении существующего законодательства для снятия политической напряженности, что в свою очередь не могло не отразиться на государственном строе Российской империи.

23 апреля 1906 г. Основными государственными законами, представлявшими по существу первую русскую конституцию, были закреплены принципиальные элементы «обновленного строя» и идеи монархического конституционализма. Они предусматривали существование смешанной или умеренной формы правления и исходили из дуализма исполнительной и законодательной власти. Такая форма правления рассматривалась в государственно-правовой литературе как переходная от абсолютной монархии к парламентарной.

Николай II утвердил текст новой редакции Основных государственных законов Российской Империи 23 апреля 1906 г., за несколько дней до открытия I Думы. Такая поспешность была связана со стремлением не допустить их обсуждения в Думе, дабы последняя не превратилась в Учредительное собрание. Основные законы 1906 г.

закрепляли государственное устройство Российской империи, государственный язык, существо верховной власти, порядок законодательства, принципы организации и деятельности центральных государственных учреждений, права и обязанности российских подданных, положение православной церкви и др. Полный свод законов Российской империи. Кн. 1.– Спб., 1911.– С. 1- Также был сформулирован объем царской власти: «Императору Всероссийскому принадлежит Верховная Самодержавная власть…».

Отныне Российский Император должен был делить законодательную власть с Государственной Думой и Государственным Советом.

В девятой главе Основных законов, устанавливавшей порядок принятия законов, определялось, что «никакой новый закон не может последовать без одобрения Государственного Совета и Государственной Думы и воспринять силу без утверждения Государем Императором».

Законопроекты, не принятые обеими палатами, считались отклоненными.

Законопроекты, отклоненные одной из палат, могли быть вновь внесены на ее рассмотрение только с разрешения Императора. Законопроекты, не утвержденные императором, могли быть вновь рассмотрены не ранее следующей сессии.

Предусматривался и иной вариант принятия законов. Статья Основных законов ограничивала законодательные права Государственной Думы, предоставив Императору право в период прекращения заседаний Думы (а продолжительность заседаний Думы и сроки перерывов определялись Императором) издавать чрезвычайные указы, имевшие силу законов. Эти указы должны были вноситься на обсуждение в Думу в течение первых двух месяцев после возобновления занятий Думы. Они не могли вносить изменения ни в Основные законы, ни в Положение о Думе и Государственном Совете, ни в постановления о выборах в Государственный Совет или Думу.

Царское правительство широко использовало ст.87 для принятия наиболее реакционных указов. В период между разгоном I Думы и созывом II Думы (8 июля 1906 г. – 20 февраля 1907 г.) было издано указов. Ярким примером может послужить роспуск II Думы и издание нового избирательного закона о выборах в нее от 3 июня 1907 г., что было грубым нарушением Основных законов 1906 г. и было недопустимо даже по ст.87 Основных законов.

К тому же Основные законы отличались неясностью формулировок в отношении ряда норм, регламентировавших деятельность Государственной Думы. Текст Основных законов был крайне неопределенным в трактовке понятия сессии. В статье 99 говорилось о том, что «продолжительность ежегодных занятий Государственного Совета и Государственной Думы и сроки перерыва их занятий в течение года определяются указами Государя Императора». Без ответа оставался вопрос о том, сколько может быть сессий в течение года. И краткосрочные, и длительные перерывы в деятельности Думы объявлялись указами Императора в одних и тех же выражениях. Когда III Дума возобновила заседания после рождественских каникул 20 января 1909 г., это было сочтено продолжением прежней сессии, хотя указ 20 декабря 1908 г., объявивший этот перерыв, буквально повторил указ, закрывший первую сессию данного созыва. Между тем строгое определение сессии имело принципиальный характер, так как не утвержденные Императором законопроекты не могли быть внесены на повторное обсуждение в течение той же сессии (ст.112 Основных государственных законов).

Неурегулированным законодательством остался и вопрос преемственности законодательных работ различных созывов Думы. Существуют разные мнения о причинах возникновения данного пробела в Российском законодательстве, среди которых и его умышленное создание. Император пытался избежать ограничения собственной власти, изменения государственного строя любым путем. Данное упущение давало ему такую возможность.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 13 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.