авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«ИСТОРИЯ НАУКИ И ТЕХНИКИ В СОВРЕМЕННОЙ СИСТЕМЕ ЗНАНИЙ ПЕРВАЯ ЕЖЕГОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ КАФЕДРЫ ИСТОРИИ НАУКИ И ТЕХНИКИ 8 февраля 2011 ...»

-- [ Страница 3 ] --

«Закон инерции нельзя вывести непосредственно из эксперимента, его можно вывести лишь умозрительно – размышлением, связанным с наблюдением. Идеализированный эксперимент никогда нельзя выполнить в действительности, это ведет к глубокому пониманию действительности экспериментов».

Послушаем самого А.Эйнштейна. «Из всего многообразия наших чувственных восприятий, пишет он, мы мысленно выделяем и произвольно берем определенные комплексы ощущений, которые часто повторяются, и сопоставляем им некоторое определенное понятие – понятие телесных объектов. Это понятие не тождественно совокупности ощущений, к которой оно относится;

это свободное творение человеческого разума. С другой стороны, смысл понятия и его оправданность определяются совокупностью ощущений, которые мы ассоциируем с ним»106.

Вот она, реальная разборка мира, в котором живет каждый.

«Комплексы ощущений» соотносятся с понятием тела. И то, и другое Эйнштейн А. Собрание Научных Трудов в четырех томах. Наука. Москва 1965-1967гг. Под ред. И.Е. Тамма, Я.А. Смородинского, В.Г. Кузнецова. Т.4. М. 1967. Ч.1 С. 201.

– внутри человека, а где же само тело, которое отражается внутри, а находится вне нас? В независимом существовании тела вне нас, в реальном мире у А.Эйнштейна есть сомнение потому, «что нельзя отличить чувственные восприятия от представлений, или, по крайней мере, нельзя это сделать с абсолютной уверенностью»107. Еще более определенно и ясно он говорит: «я не считаю правильным скрывать логическую независимость понятия от чувственного восприятия.

Отношение между ними не аналогично отношению бульона к говядине, а скорее – отношение гардеробного номера к пальто»108.

Итак, разобщение восприятия с внешним миром налицо. Вместо тела» однозначно утверждающих «образа», «отражение существование вне А.Эйнштейна «комплексы» или «совокупности ощущений», с которыми не очень ясно как связаны понятия, а вне нас в мире внешнем, то есть что-то ощущаемое, то ли нет ничего, то есть относительное существование ощущаемого. Поэтому у системы А.Эйнштейна должно быть на наш взгляд точное название: Теория относительности ощущения (менее точно: восприятия) пространства и времени.

Напомним, что научный метод есть деятельность по получению достоверного знания. Для этого мы проводим эксперименты, наблюдения, измерения и т.п. в мире внешнем, реальном, получаем в итоге экспериментальные данные, отражающие закономерности изучаемых явлений, процессов и т.п. этого реального мира.





Пытаясь понять эти закономерности объективно (то есть абсолютно по А.Эйнштейну) наблюдаемых предметов исследования, мы выдвигаем идеи, объясняющие полученные данные, т.е. гипотезы, иначе говоря, приступаем к созданию творческой конструкции изучаемого. Эмпирическое обобщение графики, (таблицы, гистограммы и т.п.) помогает выдвижению более глубокой и соответствующей реальности идеи, что при оперативном уточнении и совершенствовании преобразуется в основательную и соответствующую данным объективного мира теорию.

Таков путь построения фундаментальных конструкций мира абсолютно существующего. Путь, опирающийся на индукцию, но к ней только не сводящийся. По мнению А.Эйнштейна «Физика представляет собой развивающуюся логическую систему мышления, основы которой можно получить не выделением их какими-либо индуктивными методами из опыта, а лишь свободным вымыслом» Там же. С. 202.

Там же. С. 203.

Там же. С. 226.

Поэтому и на атомы А.Эйнштейн, как, впрочем, и Э.Мах, смотрит как на вымысел. «Эти решающие успехи [термодинамики – А.К.], пишет А.Эйнштейн, – были достигнуты в результате отождествления атомных структурных единиц с материальными точками, хотя чисто умозрительный характер таких структурных единиц и был очевиден.

Никто не может надеяться «прямо воспринимать атом»110. Сравним, для Э.Маха «материя» может рассматриваться только как весьма естественный, бессознательно получающийся абстрактный символ для комплекса чувственных элементов, что же такое атомы, если не одни лишь символы тех своеобразных комплексов чувственных элементов, которые мы находим в более тесных областях физики и химии»111.

Таким образом, для чего использовал свою теорию эмпирического и теоретического разобщения А.Энштейн? На наш взгляд для формирования сомнения в объективном, т.е. абсолютном существовании тел – внешнего мира – используемом им для того, чтобы отказаться, разрушить объективное существование пространства и времени. Позиция удобная тем, что можно либо «забывать», либо «вспоминать» эти разрушающие обычное, нормальное («примитивное», «механическое» по А.Энштейну) представление о мире. Более того, сам А.Энштейн избегает упоминаний о внешнем мире.

Решающий мысленный эксперимент и суть обмана совокупность виртуальных систем, а не действительно существующая инерционная система. Так в чем же состояла действительная глобальная научная революция начала ХХ века?

Абсолютное время и абсолютное пространство пали! Куда и как?

Их кроме наших голов и теорий нигде нет, есть изменяющийся мир.

Там же. С.211.

Мах Э. Анализ ощущений. М, 2005. С. 261.

Елена Владимировна Лазарева кандидат исторических наук доцент кафедры В 2010 г. принимала участие во Всероссийской научной конференции: Восьмые Татищевские чтения. 27 – 28 мая 2010 г. Стала соавтором сборника учебно методических разработок: «Методические рекомендации для подготовки и выполнения домашних заданий и контрольных работ по истории науки и техники».





Участвовала в научном рецензировании: совместно с В.В. Запарием даны отзывы на автореферат диссертации C.В. Сосновских «Политические репрессии на Урале в конце 1920-х – начале 1950-х гг. в отечественной историографии», представленной на соискание ученой степени кандидата исторических наук, защита состоялась 21.04.2010.

А также, на автореферат диссертации М.А. Стихиной «Историография роли иностранного капитала в экономике Урала 1920-е годы», представленной на соискание ученой степени кандидата исторических наук, защита состоялась 12.05.2010.

Е.В.Лазарева ИСТПАРТЫ И ИХ ВЛИЯНИЕ НА РАЗВИТИЕ УРАЛЬСКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ НАУКИ В первые годы советской власти перед исторической наукой была поставлена задача пересмотра господствовавших историографических концепций и распространение новых подходов на основе ленинских взглядов. Планомерно осуществлялось внедрение марксистской методологии исследования. Особое внимание власть уделила формированию новой системы научных центров в области общественных наук, образовав Социалистическую академию (1918 г.), Комиссию по изучению истории Октябрьской революции и РКП(б) – Истпарт (1920 г.), Институт К. Маркса и Ф.

Энгельса (1921 г.), Институт красной профессуры (1921 г.), Институт В.И. Ленина (1923 г.).

Изучение деятельности Истпарта и его региональных отделений, как наиболее массовых и многопрофильных учреждений, имеет в научной литературе восьмидесятилетнюю традицию. Разработку истории Истпарта начали его руководители – историки профессионалы марксистского направления, стоявшие у истоков формирования советской исторической науки: М.Н. Покровский, В.В.

Адоратский, Н.М. Лукин, М.С. Ольминский, В.И. Невский, Н.Н.

Батурин, М.Н. Лядов, В.А. Быстрянский, Ем. Ярославский и др.

Характерной особенностью исследования истпартовской проблематики является то, что научный интерес к ней был и остается стабильно высоким. Для периода 1930 – 1950-х гг. актуальность данной темы являлась вполне закономерной, однако она не утратила своего значения и в годы «застоя», получив дальнейшее развитее в работах Г.Д. Алексеевой, О.А. Васьковского, М.С. Волина, Р.И.

Голубцовой112 и др.

В «перестройку» большой фактический материал по уральским истпартам был представлен в трудах О.А. Васьковского, В.Д.

Камынина, И.А. Гурьева, Н.М. Щербаковой113 и др. Обстоятельный анализ различных аспектов истпартовской деятельности с позиций различных методологических концепций провели современные ученые: М.Ю. Дашинимаева, Е.А. Калинкина, В.С. Клопихина, С.С.

Черноухова, Д.Н. Шаталов, А.И. Шумилов, Е.И. Яркова114 и др.

В публикациях 1990 – 2000-х гг. планомерно изучается структура региональных истпартов. Закономерным следствием создания Истпарта стала организация его местных подразделений. В октябре 1920 г. Уралбюро ЦК РКП(б) приняло Постановление об организации областной комиссии истпарта. 22 ноября 1920 г.

состоялось первое заседание Уральского областного бюро истпарта, на котором было принято решение создать областную комиссию истпарта, губернское бюро и начать работу в уездах115.

По данным Е.А. Калинкиной, в 1920 – 1923 гг. происходил процесс организационного становления комиссий (при губернских и областных комитетах создавались бюро, коллегии истпарта, а в уездах, волостях, районах для этой работы выделялись особые уполномоченные). Периферийные истпарты работали в соответствии Алексеева Г. Д. Истпарт: основные направления и этапы деятельности //Вопросы истории. – 1982. – № 9;

Васьковский О.А. Деятельность Уральского (Свердловского) истпарта по разработке истории гражданской войны. – Свердловск, 1979;

Волин М.С. Истпарт и советская историческая наука //Великий Октябрь: История. Историография. Источниковедение. М., 1978;

Голубцова Р. И. Истпарты // Политинформатор. – 1976. – № 23 – Декабрь.

Советская историография Октябрьской революции и социалистического строительства на Урале (1917 – 1937 гг.) /Ред.: О. А. Васьковский, В. Д. Камынин, Н. М. Щербакова. – Свердловск, 1987. – С. 162 – 163.

Дашинимаева М.Ю. Истпарт в системе советских научных учреждений //Иркутский историко-экономический ежегодник: 2008.– Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2008. – Вып.10;

Калинкина Е.А. Комиссии по истории октябрьской революции и коммунистической партии на Южном Урале в 1920 – 1939 гг. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Челябинск. 2009;

Клопихина В. С. Деятельность Истпарта в исследовательском поле интеллектуальной истории. Ставропольского //Вестник государственного университета. Ставрополь;

СГУ, 2007. № 3;

Шаталов Д.Н. История публикации на Урале источников личного происхождения в 1920 – 1930-е гг. //Документ.

Архив. История. Современность. Вып. 2. Екатеринбург, 2002;

Шумилов А.И. Из истории Сибирской исторической науки в 1920-1930-е гг. //Актуальные вопросы истории Сибири. Пятые научные чтения памяти профессора А.П. Бородавкина: Сборник научных трудов /Под ред. В.А.

Скубневского и Ю.М. Гончарова. Барнаул, 2005;

Яркова Е.И. Екатеринбургская губерния. – 1923 гг.: экономическое, политическое, социальное развитие. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Челябинск. 2008.

Кузнецова И.И. Деятельность партийных организаций по созданию истпартов на Урале // Деятельность партийных организаций Урала по созданию материально-технической базы социализма. Вып. 9. Челябинск, 1975. С. 16.

с Положением об истпартотделе губернского комитета РКП(б) (1923), в котором четко прописывались задачи, основные формы и методы деятельности, структура, порядок их взаимоотношений с губернским комитетом РКП(б) и Истпартом ЦК. Уралистпарт, образованный ноября 1920 г., осуществлял руководство работой истпартов в губерниях, находившихся на территории Уралбюро ЦК РКП(б). В этот период на Южном Урале были созданы Уфимское, Башкирское, Челябинское, Киргизское (размещалось в Оренбурге) бюро истпарта116. Знаменательно, что количество местных истпартов в стране постоянно менялось;

закрывались одни и открывались другие.

В декабре 1920 г. был образован Пермский истпарт117 В 1923 г.

ЦК РКП(б) утвердил Положение об истпартотделе губернского комитета РКП(б). В нем были четко определены задачи, основные формы и методы его деятельности, структура, порядок взаимоотношений с губернским комитетом и Истпартом ЦК.

Основная задача заключалась в собирании и изучении материалов по истории Октябрьской революции на территории губернии и истории губернской парторганизации118.

В конце 1920-х – начале 1930-х гг. происходило постепенное сокращение научных центров и обществ. Этот период в развитии исторической науки характеризовался большим вниманием партийно государственной власти к развитию исторической науки. В результате развернувшейся внутрипартийной борьбы произошло окончательное установление тоталитарного политического режима, получившего в истории название «сталинизм»119. В 1939 г. в связи с ликвидацией истпартов весь собранный ими документальный массив и библиотеки были переданы в партархивы соответствующих обкомов.

Вопрос влияния территориальных преобразований и административных реорганизаций на функционирование уральских истпартов нашел отражение в исследовании С.С. Черноуховой. По ее наблюдению, создание Уральской области в 1923 г. привело к сбоям в работе истпартов, т.к. из-за частичного изменения административных границ некоторые территории оказались не вовлеченными в истпартовскую работу. К тому же, с 1928 г. началось сокращение сети местных бюро истпарта: они были оставлены только в наиболее крупных центрах. Это объяснялась необходимостью укрепить материальную базу сохраненных местных бюро, усилить их Калинкина Е.А. Комиссии по истории октябрьской революции... С. 12.

Шаталов Д.Н. История публикации на Урале источников личного происхождения в 1920 – 1930-е гг. //Документ. Архив. История. Современность. Вып. 2. Екатеринбург, 2002. С. 284.

Сборник руководящих материалов по архивному делу (1917 – июнь 1941 гг.). М., 1961. С.

245.

Дашинимаева М.Ю. Истпарт в системе советских научных учреждений. С. квалифицированными кадрами в пределах незначительного сокращения общих штатов. Историк делает вывод, что после упразднения в 1930 г. округов, истпарты не были организованы на районном уровне. Здесь сбор и систематизацию партийных документов должны были выполнять специальные уполномоченные, в большинстве по совместительству с другой партийно государственной деятельностью. Отметим, что современными учеными проведен детальный анализ истпартовской деятельности. Установлено, что в начале 1920-х гг. сбор документов был основным направлением работы истпартов.

Наряду с работой по изучению истории РКП(б) комиссии по истории партии был поручен также сбор и издание материалов, относящихся к истории Октябрьской революции. Комиссии предоставлялось право организовывать местные подкомиссии и бюро. Образование центрального истпарта предусматривало создание широкой сети истпартотделов на местах. Задачи местных организаций были определены Инструкцией для местных бюро истпарта и сводились к собиранию, хранению и изучению материалов по истории РКП(б) и Октябрьской революции. Инструкция для местных бюро истпарта особо рекомендовала разыскивать и регистрировать старых партийных работников, «настойчиво приглашать их к составлению мемуаров», записывать, в случае надобности, мемуары с их слов121.

На Урале областные и губернские комитеты партии совместно с бюро истпарта готовили циркулярные письма и инструкции для осуществления данной работы. На местах создавалась сеть уполномоченных для сбора историко-партийных документов. Выемка документов по данной тематике из фондов государственных архивов, советских учреждений также способствовала пополнению фондов.

Исследователи подчеркивают, что такой подход нанес вред целостности источникового массива, хотя и позволил сосредоточить документы по истории партии, революционного движения и Гражданской войны в одном месте122. Кроме того, истпарты работали над составлением выписок из документов фондов жандармских и полицейских управлений, посвященных революционному движению в регионе. Впоследствии весь собранный документальный массив был систематизирован и описан. В результате, в 1920 – 1939 гг. уральские истпарты собрали значительное архивное наследие для проведения научных исследований. Кроме того, при региональных истпартах Черноухова С.С. Государственные и партийные архивы Урала в 1919 – 1938 гг.: автореферат дис. на соискание ученой степени кандидата ист. наук. – Екатеринбург, 2004.

Бюллетень Истпарта. 1921. № 1. С. 15.

Калинкина Е.А. Комиссии по истории октябрьской революции. С. 14.

были созданы библиотеки, которые комплектовались периодикой, а также книгами по истории, экономике, рабочему движению Урала и СССР. В 1930-е гг. книги стали приобретаться, как правило, по специальным заявкам или подписке, которую производили обкомы ВКП(б)123.

Другим значимым направлением в изучении истории партии и Октябрьской революции в начале 1920-х гг. стали печатные органы Истпартов как в центре, так и на местах: «Бюллетень Истпарта», «Пролетарская революция», «Красная летопись», «Летопись революции», «Пути революции» и др. Е.И Яркова считает, что по своему характеру истпартовские издания 1920-х – середины 1930-х гг.

являлись скорее не научными работами, а справочно-агитационными изданиями, пропагандирующими текущую политику партии124.

Подобную оценку деятельности истпартов дает и Е.А.

Калинкина, отмечая, что в 1920-е гг. они стали все более подчиняться политическим интересам. На начальном этапе приоритетным направлением являлся сбор документов и мемуаров, параллельно с этим шла работа по изданию сборников воспоминаний. С конца 1920 х гг. основным направлением стала справочная работа. С начала 1930 х гг. приоритетом снова являлась научно-издательская деятельность.

Автор связывает политические и идеологические процессы в советском обществе конца 1920-х–начала 1930-х гг. со снижением публикаторской работы истпартов, поскольку в этот период многие сборники уральских истпартов подверглись критике за недостаточное проявление принципа партийности при отборе документов для публикации, за использование воспоминаний и документов других партий. Характерными особенностями сборников и книг, вышедших из печати в 1930-е гг., Е.А. Калинкина называет типовые характеристики событий, одностороннее их освещение и использование документального материала для агитационной работы125.

В несколько иной плоскости феномен Истпарта рассмотрела В.С. Клопихина. Ею высказана идея о том, что деятельность Комиссии по истории РКП и Октябрьской революции при ЦК ВКП(б) представляет собой особый элемент интеллектуальной истории России XX в., возникший в начале 1920-х годов, и первоначально сосуществовавший с традиционной историографией, он постепенно вытеснил ее и внедрил новые направления исследований, такие как история революционных, общественных движений, биографии Там же.

Яркова Е.И. Екатеринбургская губерния. 1919 – 1923 гг. С. 3.

Калинкина Е.А. Комиссии по истории октябрьской революции. С. 16.

партийных лидеров и т.д. В.С. Клопихина показала, что Истпарт был одним из средств формирования единого интеллектуального пространства советского общества, в основе которого должна была быть единая идеологическая парадигма. Спецификой формирования этого пространства были «директивные» методы. Подчинение Истпарта ЦК коммунистической партии предопределяло характер его деятельности. Это учреждение призвано было участвовать не только в формировании нового исторического сознания общества, но и в процесс легитимизации власти правящей партии. Истпарт становился орудием реализации важнейшей стратегической задачи новой власти – создание нового человека126.

По мысли историка, новая власть придавала большое значение созданию работ по истории ВКП (б) и Октябрьской революции для выработки коллективной исторической памяти, которая призвана была вытеснить прежние исторические представления. Кроме того, выпуск данной печатной продукции считался важным идеологическим направлением вследствие ее «воспитательного значения». Поэтому публикация материалов в периодической печати, издание монографической литературы, организация выставок, создание «красных уголков», устройство вечеров-воспоминаний и другие мероприятия призваны были пропагандировать несколько основных идей, которые должны были стать господствующими в общественном сознании, аргументируя их новыми источниками.

Среди этих идеологических постулатов немаловажным было убеждение в целесообразности и необходимости революционного способа преобразования действительности127.

Важным аспектом в данной проблематике стало исследование специфических особенностей истпартовской деятельности.

Представляется ценным мнение М.Ю. Дашинимаевой о том, что поскольку истпарты принимали активное участие в создании архивных органов СССР, соответственно работа истпартов была тесно связана с организацией секретного делопроизводства ЦК партии и архивными чистками. И, следовательно, создание партийных архивов, развитие секретного делопроизводства и архивные чистки являются параллельными взаимодополняющими процессами. Кроме того, с точки зрения автора, деятельность истпартов способствовала возникновению принципиально новой источниковой базы по истории революции и истории партии. Стало развиваться новое направление в Клопихина В.С. Деятельность Истпарта в исследовательском поле интеллектуальной истории. С. 129.

Там же.

отечественной историографии – историография истории Октябрьской революции, истории РКП(б) и Гражданской войны.

Создание Истпарта было следствием цензурной практики аппарата ЦК и идеи ограничения политической значимости архивов, прозвучавшей в годы Гражданской войны. М.Ю. Дашинимаева утверждает, что ЦК делегировал им часть своих функций, как научных, так и цензурных. Участвуя в архивных и библиотечных чистках, реализуя цензурные функции аппарата ЦК, Истпарт стал не только институтом исторической науки, но и составной частью политической системы128.

Отмечая успехи современной исторической науки в изучении уральских истпартов, необходимо заметить, что ученые рассматривают 1920 – 1930-х гг. как период, в который был проведен политически заданный набор фактов, положено начало планового и идеологически обусловленного формирования источниковой базы и публикаторской деятельности. Это, впрочем, не исключает особую значимость данного этапа, поскольку перед исторической наукой встали новые задачи, при решении которых необходимо было осуществить ее перестройку для эффективной научно исследовательской работы, которая бы отвечала потребностям нового режима.

Суть перестройки заключалась в насаждении государственных форм организации науки. С этого времени историческая наука подвергалась массированным атакам со стороны партийно государственной цензуры. Многочисленные архивные чистки, начавшиеся в то время, отражали усиление Коммунистической партии в научной, общественной и культурной жизни страны. Истпарты стали центральным звеном системы обслуживания государственной власти с целью документального обеспечения ее притязаний на правопреемственность, законное происхождение, и, именно в них советская историческая наука обретала собственную организационную основу.

Дашинимаева М.Ю. История создания и деятельности истпартов на территории Байкальского региона (1921 – 1938 гг.) Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Улан-Удэ. 2009. С. Елизавета Сергеевна Лахтионова (Бальжанова) кандидат исторических наук доцент кафедры В 2010 г., наряду с выполнением преподавательской деятельности на кафедре истории науки и техники, принимала активное участие в учебно-методической работе, как кафедры, так и факультета гуманитарного образования (в качестве члена методической комиссии). В качестве одного из составителей участвовала в разработке сетевого курса по истории науки и техники для ФДО. Являюсь одним из исполнителей госбюджетной и госконтрактной тем на кафедре (руководитель – В.В. Запарий).

Е.С.Лахтионова ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО ДВИЖЕНИЯ ЗА СОХРАНЕНИЕ ИНДУСТРИАЛЬНОГО НАСЛЕДИЯ:

ГЛАВНЫЕ АСПЕКТЫ Интерес к индустриальному наследию появился во многих странах еще в первой половине ХХ в., в связи с необходимостью изучения промышленного производства, особенно в тех государствах, которые имеют давние индустриальные традиции. Определенную роль сыграло то, что с середины XX в. происходит технологический прорыв в системе производства, в области коммуникаций, появляются новые материалы. Многие объекты промышленного производства становятся устаревшими и требуют замены. В это же самое время происходит исчезновение целых индустриальных секторов: горного дела, производства газа. Большинство других отраслей продолжает существовать фрагментарно. При этом они приобретают новую ценность – в качестве образцов и памятников индустриальной истории.

В дополнение к индустриальной истории возникла особая наука – «индустриальная археология», главной задачей которой стало изучение материальных останков (предметов труда, площадок, механизмов, зданий, ландшафта) и воспоминаний людей. Важнейшей задачей индустриальной археологии считается музеефикация, охрана и заповедание индустриальных ландшафтов.

Постепенно желание изучить переросло в стремление реально сохранить объекты индустриального прошлого как типичные образцы своего времени. Среди направлений, позволяющих сохранить историческую среду и память об уходящей эпохе, можно назвать музеефицирование индустриальных объектов в комплексе с Выполнен при поддержке федеральной целевой программы «Научные и научно педагогические кадры инновационной России 2009 – 2013 гг.» по проблеме «История и философия науки и техники» (Госконтракт №П 320).

техническим оборудованием в природном ландшафте, а также создание региональных музеев-заповедников и экономических музеев в городах.

Так, в 1968 г. В Англии был основан музей-заповедник Айронбридж Гордж в Шропшире. Здесь в XVIII в. были основаны металлургические заводы Дарби, где проводились первые эксперименты по производству железа с использование в качестве топлива кокса. Как символ новой металлургической эпохи на заводах Дарби был создан в 1775 – 1779 гг. первый мост через реку Северн, состоящий из одной полуциркульной арки с пятью чугунными ребрами. Сейчас в музее Айронбридж в цехах конца XVIII в.

демонстрируются первые паровые машины и другое оборудование тех времен: первая доменная печь (1709), печь Бедлам. Также можно увидеть склады, резиденцию семьи Дарби, жилища служащих. Все это позволяет в полной мере представить дух эпохи начала промышленного переворота в Англии. Таким образом, данный музей стал одним из наиболее известных заповедников «индустриальной археологии» в мире. Вообще в Великобритании сейчас находится музейных объекта одной только железнодорожной тематики (собственно музеи, экспозиции, заповедные железнодорожные линии).

Хрестоматийными примерами сохранения, реновации и заповедания индустриального наследия стали старая промышленная зона Манчестера (Великобритания), металлургический центр Берслаген (Швеция), музей Орсэ (Франция), промышленный парк Лоуэлл (США), парк Дуйсбург-Норд (Германия), Каталонский музей науки и техники (Испания), Венский музей истории науки и техники (Австрия) и др130.

Среди других музеев можно назвать экономический музей коммуны Ле Крезо-Монсо-Ле-Мин во Франции (1972), Французский железнодорожный музей в Мюлоузе (1971 – 1976), Музей электротехники в Будапеште, Музей текстиля в «Вила Нова де Фамаликао» (Северная Португалия), Музей труда в Гамбурге, Музей трамвая в Кракове и др. Подобные региональные и отраслевые музеи позволяют сохранить историческую память, а также по-новому использовать промышленное здание или комплекс. Одновременно происходит консервация индустриальных памятников для потомков.

Разумеется, у истоков международного движения за сохранение индустриального наследия стояли те страны, в которых и началась Тютюнник Ю.Г. Охрана и заповедание индустриальных ландшафтов // География и природные ресурсы. 2006. № 2. С. 39.

промышленная революция. Главным образом, это Англия, где в 60-е гг. XX в. стали появляться отдельные группы людей, стремившихся сохранить промышленные памятники в условиях угрозы их реконструкции и даже тотального уничтожения. Не отставали от Великобритании Швеция, Германия и Франция. За ними последовали другие европейские государства. В СССР лишь в 80-е гг. стали задумываться о необходимости сохранения индустриальных памятников, с приданием им соответствующего статуса.

Между тем, оберегая национальное индустриальное наследие, мы вносим вклад в сохранение общемирового. В связи с этим в 1973 г.

был проведен первый Международный Конгресс по вопросам Сохранения Индустриальных Памятников в Айронбридж, где встретились представители разных стран с целью определить общие точки взаимодействия.

В результате был создан Международный Комитет по Сохранению Индустриального Наследия (TICCIH), главная цель которого состоит в «обобщении опыта стран-участниц в сфере изучения, сохранения и использования объектов индустриального наследия, накопленного за предшествующее время»131. Область деятельности этой организации включает в себя изучение и сохранение материальных остатков производства – заводов, промышленных объектов, зданий, оборудования, а также жилых помещений и промышленных поселений, ландшафтов. Комитет состоит из групп специалистов, заинтересованных в сохранении и расширении использования культурного наследия, наряду с изучением и пропагандой истории развития промышленных технологий, а также их роли в жизни общества.

К моменту создания TICCIH действительно особо остро встал вопрос об изучении, сохранении, охране и музеефикации памятников индустриального наследия, т.к. промышленная среда стремительно менялась: старые предприятия закрывались, здания разрушались и сносились, исчезала большая часть письменных источников. Взамен появлялись совершенно новые промышленные предприятия, соответствующие духу и потребностям времени.

Поэтому в каждом государстве, заботящемся о своем историческом наследии, создаются национальные организации по его сохранению. Например, в Голландии в 70-е гг. появляется Нидерландская Федерация Индустриального Наследия, а в 90-е – Нидерландский Институт Индустриального Наследия, которые не Запарий В.В. Сохранение индустриального наследия на Урале // Уральские Бирюковские чтения: Сб. науч. и научно-популяр. статей. – Вып. 4. Город как феномен культуры. Часть 1. – Челябинск, 2006. С. 173.

только действуют в рамках своей страны, но и принимают активное участие в международном движении. Возникновение этих организаций связано с ликвидацией ряда отраслей промышленности в Голландии. Так, в конце 60-х гг. прекратила свое существование голландская горная промышленность в провинции Лимбург;

в начале 70-х – большая часть текстильной промышленности Голландии в Северном Брабанте и Твенте. В конце 70-х гг. в некоторых индустриальных районах Нидерландов возникают соответствующие организации, которые берут на себя функцию контроля за индустриальным наследием. В 1992 г. был создан Нидерландский Институт Наследия, главной задачей которого стала разработка стратегии разумной консервации, реконструкции и восстановление памятников индустриального наследия.

В 70 – 80-е гг. прошлого столетия важнейшим направлением в сохранении индустриального наследия в различных странах стало переориентирование внимания специалистов с отдельных памятников на целые районы, области и обширные территории, имеющие историческое значение. Критерием эффективности проектов по перепрофилированию в 80-90-е годы становятся их экологическая чистота и коммерческая привлекательность. Для оптимизации затрат индустриальные памятники и прилегающие территории теперь объединяются в сеть музейно-ландшафтных парков. В Испании таким становится Музей науки и техники, созданный в пространстве бывшей текстильной фабрики в Террасе (Каталония).

Интересно, что волна увлечения промышленной архитектурой и дизайном накрыла и Новый Свет. Свои проекты американцы называют "коридорами наследия". В 1974 г. конгресс США утвердил решение Национальной службы парков о создании первого американского промышленного парка в городе Лоуэлл (штат Массачусетс). На реализацию проекта ушло 20 лет. Все старые здания текстильного центра штата, включая производственные цеха, были восстановлены: часть сооружений отдана под офисы или компании программного обеспечения, другая – под музей текстильной промышленности и образовательный центр промышленной истории.

Местные промышленники сообща очистили и благоустроили всю гидросистему, шлюзы и набережные города. Сейчас лодочные прогулки - один из наиболее популярных маршрутов по территории промышленного парка. По мнению американских специалистов по индустриальному наследию, комплексный подход имеет явные экономические перспективы. Сегодня в мировой практике сохранения индустриального наследия главенствуют два подхода: полная остановка предприятия и превращение его в музей-памятник (иногда с частичным функционированием) и перепрофилирование объекта под новые функции. Обязательный элемент работы – выявление и сохранение наиболее ценных конструкций, инженерных решений, дизайна и архитектурного облика. В последнее десятилетие особую популярность получила практика переоборудования фабричных зданий под жилье и художественные студии. На мировом рынке недвижимости подобные варианты позиционируются элитной категорией. Владельцы подобных квартир (кстати, это практика владельцев замков) в определенные часы разрешают осмотреть сохраненные в архитектурном пространстве здания элементы промышленного дизайна.

Для обмена конкретным опытом по сохранению индустриального наследия и подведения промежуточных результатов в мировом масштабе регулярно проводятся международные конференции, конгрессы и семинары в разных странах под покровительством TICCIH.

Два международных конгресса проходили в России (1993 г. – Екатеринбург – Нижний Тагил, 2003 г. – Москва – Екатеринбург – Нижний Тагил), что свидетельствовало о возникновении и нарастании движения за сохранение индустриального наследия и в нашей стране.

Во главе этого движения встал Урал, т.к. именно здесь находится «индустриальное сердце страны» (В.В. Алексеев).

Международная научная конференция TICCIH, прошедшая в 1993 г., называлась «Сохранение индустриального наследия: мировой опыт и российские проблемы». В ней приняли участие свыше ученых – специалистов в области истории техники и архитектуры, экономической истории, музееведения из научных центров и музеев многих городов России, Украины, Молдовы, Беларуси, Казахстана, Латвии, Эстонии, а также ученые и специалисты из Европы и США. В ходе конференции была осмотрена экспозиция Нижне-Тагильского Музея-заповедника горнозаводского дела Среднего Урала, который представляет собой уникальный памятник индустриального наследия, отражающий различные этапы развития металлургического производства, начиная с XVIII в. и до середины ХХ в. В числе очевидных успехов конференции нужно назвать тот факт, что она наглядно продемонстрировала международному научному сообществу имеющиеся в России достижения в сфере сохранения памятников индустриальной культуры, а также накопившиеся в этом проблемы.

По горячим следам прошедшей Международной конференции в 1994 г. в России была создана Ассоциация по сохранению индустриального наследия с базой в Екатеринбурге. Национальным представителем от России в Международном Комитете по сохранению индустриального наследия является профессор, д.и.н.

В.В. Запарий, заведующий кафедрой истории науки и техники УГТУ – УПИ (ныне УрФУ).

Последний, XIV Международный конгресс TICCIH прошел в 2009 г. (31 августа – 5 сентября) во Фрайберге (Германия). Главная тема конгресса – «Индустриальное наследие, экология и экономика».

Вопросы, которые подлежали обсуждению, были следующими:

индустриальные памятники и очистка старых промышленных площадок, индустриальное наследие и защита окружающей среды, экономические концепции по сохранению и повторному использованию индустриальных памятников и ландшафтов, индустриальные памятники и остатки индустриальной культуры как элементы культурных пейзажей. На конгрессе присутствовали представители самых разных стран мира, в том числе и Национальный представитель от России в TICCIH профессор В.В.

Запарий. Кроме привычной работы на секциях и круглых столах, участников конференции ожидало несколько познавательных экскурсий: в Индустриальный музей Хемница, на Фрайбергские серебряные рудники, текстильный и хлопкопрядильный заводы и другие памятники индустриального наследия. В общем, программа конгресса была насыщенной и полезной.

Кроме того, в рамках самой России постоянно организуются конференции, собирающие историков, архитекторов, краеведов, инженеров, а также всех, кто заинтересован в сохранении нашего национального богатства. По результатам этих научных событий обязательно издаются сборники статей и тезисов докладов. I – III Международные научные конференции "Индустриальное наследие" прошли соответственно: 1) в Саранске, 23 – 25 июня 2005 г.;

2) в Гусь Хрустальном, 25 – 27 июня 2006 г.;

3) в Выкса, 29 июня – 1 июля г. Хотелось бы остановиться на последней конференции.

С 29 июня по 1 июля 2007 г. на Выксунском металлургическом заводе проходила III Международная научная конференция «Индустриальное наследие», приуроченная к 250-летию ВМЗ.

Конференцию организовали Международный комитет по сохранению индустриального наследия, Научный совет Российской академии наук (РАН) по проблемам российской и мировой экономической истории, Институт истории и археологии Уральского отделения РАН, Историко-социологический институт Мордовского государственного университета им. Н.П. Огарева, ОМК и ВМЗ при поддержке администраций Выксунского района и города Выкса.

В работе конференции участвовали более 100 ведущих историков, экономистов и других ученых России, Австрии, Германии, в том числе 62 доктора наук и 48 профессоров. Среди них — заместитель академика-секретаря Отделения историко филологических наук РАН, академик РАН Александр Фурсенко, председатель Научного совета РАН по проблемам российской и мировой экономической истории, академик РАН Владимир Виноградов и Национальный представитель от России в TICCIH профессор В.В. Запарий.

В рамках конференции проходили специализированный семинар «Опыт музеефикации и реабилитации памятников индустриального наследия», выездное заседание Научного Совета РАН по проблемам российской и мировой экономической истории. Одна из главных тем — история становления и развития российской металлургии, в том числе Выксы как металлургического центра132.

Исторически Выксе выпало сыграть видную роль в развитии металлургической промышленности. Основанные в XVIII веке заводы позволили Выксе занять одно из ведущих мест в России по литейному производству. Выкса стала центром железоделательных заводов (более 10 заводов), принадлежавших известному в России семейству Баташевых. По оценкам исследователей, территория Выксунского района уникальна, в том смысле, что здесь материально представлены все этапы развития Российской металлургии. Наряду с промышленным наследием практически в первозданном виде сохранились планировочная структура с парком и усадьбой Баташевых, уникальной гидросистемой прудов и исторической застройкой на прилегающей территории, а также Христорождественской церковью и Выксунским Иверским монастырем. Кроме того, на территории города находятся несколько объектов культурного наследия федерального значения, в том числе уникальные инженерные сооружения В. Г. Шухова, которые рассматриваются специалистами как потенциальные объекты всемирного культурного наследия133.

В Российской Федерации индустриально-археологическое движение развивается с 1990-х гг., что в определенной мере спровоцировано «западной модой». Его центрами стали Санкт Петербург, Тула, Екатеринбург, Ижевск, Воткинск, Нижний Тагил.

Сегодня Урал может гордиться Нижнетагильским государственным музеем-заповедником горнозаводского дела Среднего Урала (основан http://vykza.ru/2007/07/01/industrialnoe_nasledie.html http://vykza.ru/2007/11/30/vyksu-posetili-uchenye.html в 1987 г.), который Международный комитет ЮНЕСКО по сохранению индустриального наследия рекомендовал для внесения в реестр памятников мирового значения. Десятки, а может быть и сотни промышленных зон по всей России и в странах СНГ привлекают внимание архитекторов и градостроителей, историков и инженеров, краеведов и художников, просто энтузиастов сохранения индустриально-исторического наследия и ждут своей очереди, чтобы стать музеями, заповедниками, индустриально-ландшафтными парками или, по выражению ижевских краеведов, «территорией культуры»134.

Распространению и популяризации идей, заложенных в основе движения по сохранению индустриального наследия, способствует выпуск периодических изданий, как международного характера, так и в рамках отдельной страны. Бюллетень TICCIH знакомит читателя с новостями прошедших научных конгрессов и семинаров, анонсами предстоящих событий в научном мире, а также результатами конкретных исследований индустриального наследия не только в западных странах, но и на востоке. Это издание дает возможность регулярно узнавать о том, что происходит в рамках Международного движения по сохранению индустриального наследия135.

В Екатеринбурге также выпускается бюллетень Российского Национального представительства, в котором на двух языках (русском и английском) публикуется информация о важнейших научных событиях, а также серьезные статьи, посвященные изучению индустриального наследия на Урале.

Таким образом, процесс становления мирового движения по сохранению индустриального наследия занял не одно десятилетие.

Сейчас оно объединяет самые разные государства по всему миру, стремящиеся передать памятники индустриального и культурного наследия будущим поколениям не в руинах или стертыми с лица земли, а в хорошем состоянии. Что касается России, то в ней многое сделано по изучению нашего индустриального наследия, но еще больше предстоит совершить, чтобы это наследие отстоять и сохранить.

Тютюнник Ю.Г. Указ. соч. С. 39.

См. также сайт: www.mnatec.com/ticcih Борис Васильевич Личман доктор исторических наук профессор кафедры Заслуженный работник высшего профессионального образования РФ, проректор по учебной работе Уральского института экономики, управления и права.

В 2010 г. продолжалась работа по основным направлениям научной деятельности, изучал проблемы управления индустрией Урала в годы Советской власти.

Участвовал в трех конференциях, написал и издал пять работ.

Б. В.Личман УПРАВЛЕНИЕ УРАЛОМ В ГОДЫ НОВОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ В основу административного деления, проведенного в СССР в 1920-е гг., была заложена идея о необходимости территориально комплексного управления развитием общества и среды, в котором были бы слиты воедино и секторальные (отраслевые) и административно-территориальные (региональные) аспекты.

Концепция районирования с точки зрения управления народным хозяйством оценивалась первым председателем Госплана Г.М.

Кржижановским как конструкция экономического районирования, наносящая удар по гипертрофии централизма и связанного с ним бюрократического уклона. Идея комплексности (районного комбинирования) как фактор экономии общественного труда была заложена в проекте экономического районирования, осуществленного Госпланом в начале 1920-х гг. И.Г. Александров, руководивший работами по районированию, характеризовал проект экономического районирования как форму всей хозяйственной жизни, опиравшуюся на два основных принципа: специализацию районов и комбинированное построение производства138.

В начале 1920-х гг. в стране были проведены местные конференции по изучению производительных сил и экономическому районированию. Важное значение имели решения о использовании опыта перестройки административно-политического деления СССР на основе проекта комиссии под руководством М.И. Калинина путем Выполнен при поддержке федеральной целевой программы «Научные и научно педагогические кадры инновационной России 2009 – 2013 гг.» по проблеме «История и философия науки и техники» (Госконтракт №П 320).

Кржижановский Г.М. К идеологии социалистического строительства // Плановое хозяйство.

1926. № 2. С. 18.

Александров И.Г. Основы хозяйственного районирования СССР. М., Л., 1924.

создания двух экспериментальных экономических районов:

Уральской области и Северо-Кавказского края. В основе административно-территориального, экономического, политического деления лежала трехзвенная система: область, округ, низовой район.

Урал был избран для организации административно территориальной области не случайно. Экономические особенности Урала (тесная взаимосвязь отдельных отраслей хозяйства, четко выраженная специализация, единство народно-хозяйственных задач и т.д.) делали этот район весьма благоприятным объектом для первого опыта районирования. Здесь еще раньше начали создаваться областные организации.

С 1921 г. на Урале работали: Уралпромбюро, Уралэкосо, (Уральское экономическое совещание), Областное бюро ЦК РКП(б), Уралбюро, ВЦСПС, областные уполномоченные ряда народных комиссаров. В июне 1922 г. при Уралэкосо была организована секция по районированию, началась работа по районированию и в губернских исполкомах Урала. Таким образом, реформа здесь была уже в известной мере подготовлена139.

Вопрос об организации Уральской области был поставлен Уральским ЭКОСО. Госплан поддержал это предложение. В июне 1923 г. по постановлению ВЦИК на Урале развернулась работа по районированию. Окончательное оформление Уральской области в законодательном порядке произошло 12 ноября 1923 г. декретом ВЦИК о границах и административном делении Уральской области.

На заседании Президиума Госплана СССР 23 июня 1926 г.

представитель Урала В.С. Немчинов, характеризуя результаты районирования Урала утверждал, «что дрожжами, т.е. тем, на чем росла хозяйственная жизнь Урала, безусловно являлась идея районирования. Это она оплодотворила и дала возможность быстрому размаху, органическому росту производительных сил..., районирование обеспечило увязку внутреннего кругооборота хозяйственной жизни с административными границами области.

Промышленное тело Урала, единое независимо от всех границ, могло действительно стать единым только в том случае, когда административные границы области более или менее совпадали с границами промышленного кругооборота руды, леса, хлеба, овса и отчасти угля..., то, что в руках облисполкома одновременно находились эти основные источники непосредственной Алампиев П.М. Экономическое районирование СССР. М., 1959. Кн. 1. С. 140.

промышленной жизни области – это обеспечило достаточный хозяйственный эффект»140.

Практический опыт Урала ясно показал, как отметил В.С.

Немчинов, важность территориального принципа в управлении хозяйством в отличие от «вертикального» – отраслевого, ведомственного регулирования: горизонтальная, «только территориальная увязка в материальных и иных возможностях данной территории дает возможность правильного воплощения в жизнь тех начал, которые идут из центра»141.

Создание в 1920-е гг. в СССР крупных областей и краев дало возможность организационно объединить предприятия отдельных отраслей промышленности, ранее подчиненные разным губерниям.

Представляет интерес вопрос о том, какие изменения в организации управления промышленностью произошли с созданием областей и краев. Этот вопрос специально обсуждался в Госплане в марте 1925 г. Работники ВСНХ предложили непосредственное управление республиканской и союзной промышленностью не централизовывать, а передать по «мандату» соответственным областям, но планирование оставить централизованным. Опыт «мандатного» управления республиканской промышленностью, по мнению ВСНХ, «вполне удовлетворяет места и дает им возможность проявить свою инициативу». ВСНХ разрешило делать отчисления от прибылей мандатных предприятий в местный бюджет.

На Урале областной совнархоз получил «мандат» на управление всей союзной и республиканской промышленностью региона. На Северном Кавказе «мандат» был получен только на цементную, кожевенную и некоторые другие отрасли промышленности, а грозненская нефтепромышленность, угольная промышленность и некоторые другие отрасли остались в ведении центра. Большая роль этих отраслей в жизни края, отсутствие влияния на них местных органов власти вели к отрицательным последствиям.

Разработку концепции развития регионов страны продолжил XV съезд партии (1927). Началась разработка «Генерального плана хозяйства страны на период 1927 – 1941 гг.», составной частью которого был раздел о хозяйстве Урала. «Промышленный Урал, – отмечается в Генеральном плане, – должен получить развитие в качестве индустриального центра крупнейшего общесоюзного значения с законченным циклом производства – от добычи сырья до выпуска готовых, часто квалифицированных изделий»142.

Там же. С. 144.

Там же. С. 146.

Генеральный план хозяйства Урала на период 1927 – 1941 гг. и перспективы первого пятилетия. Свердловск, 1927. С. 71,79.

Урал располагал всеми предпосылками для комбинирования отдельных отраслей индустрии. Достаточно указать на возможности технологических связей коксования с химическим производством, черной металлургии с цветной путем использования огарков, на использование колчеданов для различных производств, создание отраслей химической промышленности на основе всех необходимых ресурсов в одном месте и т.п. Все эти обстоятельства способствовали формированию на Урале одного из первых и самого крупного индустриального комплекса.

Другим значительным преимуществом Урала было выгодное географическое положение как области, находящейся на стыке азиатской и европейской частей страны. Это облегчало его межрайонные связи с западными, восточными и южными районами по снабжению их изделиями металлургической и химической промышленности, освобождая от решения этой задачи старые индустриальные центры.

План первой пятилетки наметил развитие системы отраслей комплекса уральского региона. Основной специализацией Урала являлась металлопромышленность, включая черную металлургию и машиностроение. Получали развитие цветная металлургия, требовала модернизации и дополнительного развития горнорудная промышленность, производство строительных материалов. Особое внимание было уделено развитию химической промышленности.

Подчеркивалось, что могущественными средствами для действительной производственной связи Урала в пространстве являются электрификация и внутриуральский железнодорожный транспорт. 143.

Уральская область, как отмечал Госплан, была организована как мощный хозяйственный комбинат, в котором административные границы обеспечивали нормальное внутреннее промышленное кровообращение руды, леса, угля, овса, хлеба144.

С 1930-х и до середины 1950-х гг. районный метод планирования и руководства народным хозяйством отступил на второй план. Это было вызвано сталинской централизацией управления народным хозяйством. Регион как целостное политическое, экономическое, территориальное образование перестало быть объектом управления. Совнархоз как орган территориального управления промышленности Урала был упразднен, а планирование и управление производством стало осуществляться из центра по отраслям и ведомствам.

Пятилетний план народнохозяйственного строительства СССР: Районный разрез плана. М., 1930. Т. З. С. 176.

Алампиев П.И.Указ соч. С. 140.

Игорь Александрович Лудинин доцент, соискатель кафедры В 2010 г. продолжил работу над темой научного исследования. Участвовал в работе трех конференций, в том числе двух международных. Опубликовал 4 научных работы, в том числе одну в зарубежном журнале.

И.А.Лудинин НАЧАЛО БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ АЭРОКОБР, ПОСТАВЛЕННЫХ СОВЕТСКОМУ СОЮЗУ В РАМКАХ ЛЕНД-ЛИЗА В январе 2011 г. исполнится 69 лет с момента доставки первой партии истребителей аэрокобра (Р-39) в СССР в рамках оказания помощи для борьбы против гитлеровской Германии. Когда человечество отмечало 65-летие окончания второй мировой войны, историки всего мира вновь, как и в предыдущие юбилейные годы, интенсивно публиковали свои материалы о войне в целом, и о поставках по ленд-лизу в частности.

Американский военно-технический журнал “Osprey Aircraft of the Aces” №36 опубликовал в 2010 г. большую статью под заголовком «Советские кобры».146 Она является примером довольно редкого для американских средств массовой информации и исторических публикаций объективного рассмотрения роли Советского Союза и его армии во второй мировой войне. Не забывая показать существенную роль поставок самолетов по ленд-лизу в достижении советского превосходства в воздухе, авторы статьи, однако, очень часто выражают восхищение героизмом советских летчиков и их вкладом в Победу.

Статья начинается с воспоминаний легендарного немецкого аса Вальтера Новотны о первом боевом столкновении с русской группой штурмовиков, сопровождаемой истребителями аэрокобра. Хотя Новотны на Фоккевульфе-190 и вернулся из этого боя живым и даже сбил две Аэрокобры, его самолет был изрешечен пулями, и из воспоминаний летчика видно, что ему удалось вернуться назад только из-за его высокого мастерства. Новотны отдавал должное мужеству и упорству «Иванов» и описал этот бой как самый тяжелый для него с самого начала войны.

Выполнен при поддержке федеральной целевой программы «Научные и научно педагогические кадры инновационной России 2009 – 2013 гг.» по проблеме «История и философия науки и техники» (Госконтракт №П 320).

Osprey Aircraft of the Aces” №36 С 49 – Боевые операции Р-39 на театре военных действий в Тихом океане147 не были столь же успешными как в Советском Союзе, где пилотам удавалось сбивать на них даже самолеты с гораздо лучшими техническими характеристиками, такие как упомянутый Фоккевульф 190.

«Кобры», как их называли русские, начали свое триумфальное участие в Великой Отечественной войне на второстепенных фронтах, на далеком севере и юге. Только позже, ближе к концу войны, они стали использоваться на главных фронтах, в центре и завоевали такую популярность среди летчиков, что некоторые знаменитые советские асы отказывались пересаживаться на более современные и совершенные отечественные самолеты.

После того как Люфтваффе практически уничтожили советскую авиацию за первые недели войны, Уинстон Черчилль предложил коммунистическому правительству прислать истребители, чтобы избежать быстрого поражения советской армии. Первые самолеты начали прибывать в Мурманск в конце июля 1941 г. Следом за Томагавками и пользованными харрикэнами в конце декабря 1941 г.

британцы отправили первую партию аэрокобр в Мурманск, за ними в 1942 г. по северному маршруту последовали еще 212 аэрокобр, 54 из которых было потеряно в пути. Первые 20 аэрокобр были приписаны 22-му Запасному авиационному полку, который был расположен с октября 1941 г. в городе Иваново, чтобы обеспечить подготовку пилотов к полетам на ленд-лизовских самолетах, и один был отправлен в НИИ ВВС для экспериментальной оценки.

Это подразделение было первым авиаполком, полностью укомплектованным самолетами ленд-лиза. Каждая эскадрилья состояла из разных типов самолетов. Позже его объединили с 14-м ЗАПом в 6-ю ЗАБ (бригаду). В ноябре 1942 г. 25-й ЗАП, базирую щийся на Кавказе, был укомплектован истребителями P-39 D/K, поставленными по Персидскому коридору.

Американские авторы отмечают первоначальные трудности в использовании аэрокобр. Документации не хватало, она была только на английском языке, пилоты и механики действовали путем «проб и ошибок»148. Были большие недостатки в ремонте и техническом обслуживании. Однако с 1943 г. аэрокобры уже были в достаточном количестве, и целые подразделения комплектовались только ими.

Появилось больше опыта в их использовании. Также уже существовали подробные инструкции на русском языке.

Первые боевые вылеты на аэрокобрах начал 19-й Гвардейский истребительный авиационный полк, получивший это почетное звание Tony Holmes “P-39 in the South Pacific” Osprey Publishing. 2001 London.

Alan Thatcher “Osprey Aircraft of the Aces” №36 Р. 37 – 7 марта 1942 г. После непродолжительного вывода в тыл и перегруппировки полк получил первые аэрокобры. Пробный полет на аэрокобре I 19 апреля совершил капитан Павел Кутахов, командир первой эскадрильи подразделения.

Первоначальные впечатления русских летчиков об аэрокобрах были положительные. Несмотря на непривычные трехколесные шасси, летчики быстро заметили лучшую управляемость, отличную видимость и больший обзор. Аэрокобра имела также преимущества передвижения по заснеженным летным полям. Скорость была выше, чем на предыдущих самолетах подразделения. Маневренность при вертикальных полетах и набор высоты значительно превосходили многие немецкие самолеты. Кабина была просторная и удобная, более теплая, чем на отечественных истребителях, что было существенно при полетах в субарктических условиях.

Одно из свойств Аэрокобры, больше всего понравившееся русским пилотам, было двухстороннее радио (к сожалению, устаревшие советские истребители совсем не имели радиосвязи).

Советские ВВС сразу же стали использовать разнообразную тактику, что сказывалось на эффективности боевых действий.

Однако существовали и проблемы. Советским летчикам понравились 20 мм пушки, но они нашли британские пулеметы калибра 7,7 мм слишком легкими – «хороши только для того, чтобы царапать немецкую краску»149, жаловались они. Позже эти пулеметы стали совсем убирать или заменять их на более мощное отечественное оружие. Другой важной проблемой был отказ работы двигателей из-за плохого качества советского авиационного спирта, скопления масла в двигателе после полета и его замерзание на холоде. Позже эти проблемы были решены производителями в последующих модификациях.

15 мая 1942 г. 19-й Гвардейский авиационный полк, имея в своем составе 16 аэрокобр I, вернулся на фронт близ Шонгуя (Карелия) и в тот же вечер вылетел на свое первое боевое задание.

Четыре аэрокобры встретились с 23 немецкими самолетами около озера Тулп-явр. Капитан Кутахов и лейтенант Бочков сбили по немецкому истребителю, открыв счет победам аэрокобр в Советском Союзе. На следующий день Бочков сбивает еще один самолет противника. Но практически сразу же произошла и первая потеря, когда старший лейтенант Иван Гайденко с трудом посадил аэрокобру в лесу. Самолет был практически разорван на части, хотя пилот уцелел, защищенный крепкой конструкцией истребителя.

Первая большая победа кобр произошла 15 июня, когда истребителей перехватили 6 Юнкерсов-88, сопровождаемых истребителями и направляющихся на Мурманск. Девять немецких самолетов были сбиты без потерь с советской стороны, а Иван Бочков записал на свой счет один истребитель и один Юнкерс-88. Бочкову Alan Thatcher “Osprey Aircraft of the Aces” №36 Р. больше не удавалось сбивать самолеты до 10 декабря, когда он повел 6 кобр против эскадрильи из 18 Юнкерсов и 12 сопровождающих истребителей.

Часто цель советской тактики состояла в сосредоточении усилий на ведущем бомбардировщике в группе, поэтому Бочков проигнорировал истребители и повел лобовую атаку на Юнкерсы. Два бомбардировщика, в том числе и ведущий, были сразу же сбиты, строй и порядок у немцев были нарушены и при второй атаке они потеряли еще три самолета и обратились в бегство. Бочков в этом бою сбил один самолет, советская сторона обошлась без потерь. К февралю 1943 г., когда ему присвоили звание Героя Советского Союза, Бочков уже совершил 308 боевых вылетов и одержал 7 личных и 32 групповые победы.

4 апреля, во время своего 350-го боевого вылета, Бочков и его ведомый напали на 6 немецких истребителей. Самолет ведомого скоро был сильно поврежден, и Бочков продолжал сражаться, чтобы его товарищ мог выйти из боя. Лейтенант сбил еще один самолет, но затем был сбит сам и погиб.

В случае с другим асом, летающим на Аэрокобре, американские авторы цитируют А. В. Суворова. По их словам, старший лейтенант Ефим Кривошеев показывал чудеса храбрости, на его счету было личных и 15 групповых побед к тому времени, когда он совершил таран на аэрокобре. 9 сентября 1942 г. в бою Кривошеев сбил еще один самолет противника, но расстрелял весь боекомплект. В этот момент он заметил, что немецкий истребитель начал атаку на его командира капитана Кутахова и, используя девиз ВВС «сам погибай, а товарища выручай»150, он направил свой самолет на немецкий истребитель, взял его на таран, при этом сам погиб. Кривошеев посмертно получил звание Героя Советского Союза 22 февраля г.

Кутахов закончил войну полковником, командуя 19-м Гвардейским истребительным авиационным полком, он совершил боевых вылетов, сражался в 79 воздушных сражениях и одержал личных и 28 групповых побед.

Другие аэрокобры на северных фронтах использовались в 20-м Гвардейском истребительном авиационном полку в Карелии и в 102-м и 103-м полках Ленинградских войск ПВО. Может быть, на этих фронтах столь драматичные события были не так часты, но аэрокобры и здесь отлично показали себя пригодными к суровым погодным условиям, ведь иногда погода может представлять большую опасность, чем истребители противника.

Jim Laurier “Osprey Aircraft of the Aces” №36 Р. Никита Николаевич Мельников кандидат исторических наук, доцент кафедры В 2010 г. участвовал в ряде конференций, таких как: История как ценность и ценностное отношение к истории. Двенадцатые всероссийские историко педагогические чтения (25 – 27 марта 2010 г., Екатеринбург). «1945. Цена победы.

Тыл.» Круглый стол, 16 апреля 2010 г.;

«Подвиг Урала в исторической памяти поколений». Международная научная конференция, посвященная 65-летию Победы в Великой Отечественной войне (22 – 23 апреля 2010 г., Екатеринбург);

«СССР во Второй мировой войне». Третьи Всероссийские историко-краеведческие чтения памяти профессора П.Е. Матвиевского (26 – 27 марта 2010 г., Оренбург);

Восьмые Татищевские чтения (27 – 28 мая 2010 г., Екатеринбург). Завершена работа над научно исследовательским проектом (РГНФ–«Урал» № 09-01-83110а/У).

Н.Н.Мельников КАДРОВОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ПРЕДПРИЯТИЙ ТАНКОВОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ УРАЛА В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ Одной из наиболее острых проблем, вставшей перед уральской танковой промышленностью накануне и в годы Великой Отечественной войны, стала проблема обеспечения производства квалифицированными рабочими кадрами и специалистами. Если в предвоенный период и в первые месяцы войны основной проблемой стала нехватка рабочих отдельных, узких специальностей (сварщиков брони, рабочих-универсалов для сборочного производства и т.д.), то в дальнейшем танковые заводы стали ощущать постоянную потребность квалифицированных рабочих массовых специальностей.

Кадры, переброшенные вместе с эвакуируемыми предприятиями, сыграли исключительную роль в обеспечении уральских танкостроительных предприятий высококвалифицированными рабочими, мастерами, инженерами, технологами и конструкторами, однако не могли решить всех возникающих проблем.

Эвакуировать рабочих и специалистов танковых предприятий удалось далеко не всех. Успешной переброске людей, оборудования и материалов во многом способствовала обстановка на полях боевых действий. Так, в разгар эвакуационных мероприятий на Мариупольском заводе им. Ильича в начале октября 1941 г. город захватили немцы, и в качестве трофея им досталась большая часть рабочих, вся производственная оснастка и много вагонов с оборудованием. В конечном итоге из 6 344 чел., работающих на заводе в Нижний Тагил, попало только 732 чел., из них рабочих, занятых на танковом производстве 589 чел. Из 12 140 чел., подлежащих эвакуации с Харьковского завода им. Коминтерна, на Урал прибыло 5 234 чел., из них рабочих – 2 859151.

Таким образом, утвердившееся в советской историографии мнение, что с эвакуируемыми предприятиями вывозилось до 30 – 40% работающего там до войны персонала, требует уточнения152. При эвакуации в первую очередь вывозилось оборудование, а для рабочих и служащих порой не хватало мест в поездах, хотя зачастую руководители различных рангов везли свои семьи и имущество в отдельных вагонах.

На Уральский танковый завод (УТЗ) с различных предприятий страны были перемещены сотрудники 13 предприятий. В общей сложности на «Вагонку» пребывает 11 000 чел. (из них 6 324 чел.

производственных рабочих и 5 813 – вспомогательных)153. Уральский завод тяжелого машиностроения (УЗТМ) всего с июля 1941 г. по январь 1942 г. принимает 3 757 чел. с Ижорского, ленинградского Кировского, Краматорского заводов и заводов «Красный Профинтерн» и «Большевик». На Уральский турбинный завод в течение августа – ноября пребывает 3 737 чел., из них 3 260 – с ленинградского Кировского завода154. На челябинский Кировский завод в течение первого года войны пребывает 13 550 чел. В том числе с ленинградского Кировского завода, харьковского завода №75, из Москвы и т.д. Таким образом, эвакуация кадров серьезным образом сказалась на количественном составе работников танковых предприятий Урала.

В 1942 г. доля эвакуированных рабочих и служащих среди персонала УТЗ им. Коминтерна составляла как минимум 22%, Кировского завода – 30,8%, УЗТМ – 44,8%;

в 1943 г. более 40% всего персонала завода №76 составляли эвакуированные работники156.

Острая нехватка рабочей силы на танковых предприятиях Урала существовала только в конце 1941 г. и в начале 1942 г., когда шел интенсивный процесс перепрофилирования местных заводов на новое производство и создание здесь танкостроительных предприятий. В таких условиях временный дефицит рабочей силы вполне объясним, История танкостроения на Уралвагонзаводе. Т. 2. Кн. 1. С. 43 // Фонд музея УВЗ.;

Записки бывшего замдиректора завода // Музей УВЗ.

Советский тыл в первый период Великой Отечественной войны. М., 1988. С.139.

История танкостроения на УТЗ №183. Т. 2. Кн. 2. С. 21, 283 // Фонд музея УВЗ.;

Уралвагонзавод.

ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 286. Л. 225 – 226;

Антуфьев А.А. Уральская промышленность накануне и в годы Великой Отечественной войны. Екатеринбург, 1992. С. 231.

ОГАЧО. Ф. П-288. Оп. 6. Д. 292. Л. 63;

Партийная организация Челябинской области в период Великой Отечественной войны. Челябинск, 1967. С. 151.

Антуфьев А.А. Указ. соч. С. 231, 232.

так как за короткое время удовлетворить эти потребности предприятий сложно даже в мирное время. Только на Кировском заводе необходимо было увеличить контингент на 14 тыс. чел157.

Для сохранения кадрового состава предприятий танковой промышленности в условиях тотальной мобилизации мужского населения на фронт решением ГКО в июне 1942 г. вводился строгий порядок призыва в армию работников заводов НКТП.

Военнообязанные занятые на танковом и дизельном производстве могли быть призваны только по специальному решению Государственного комитета обороны158.

Однако мобилизация в армию рабочих и служащих в военные годы серьезно не отразилась на численном составе работников танковой промышленности Урала. В оборонной промышленности и приравненных к ней отраслях тяжелой индустрии рабочие, имевшие разряд выше третьего, а также ведущие инженерно-технические работники и служащие не подлежали призыву. В армию призывались, как правило, рабочие массовых профессий и низкой квалификации.

На фронт было отправлено незначительное число высококвалифицированных рабочих, причем их убыль восполнялась эвакуированными кадрами и возвращавшимися на работу пенсионерами. Даже в начале войны удалось вернуть на военные заводы несколько тысяч квалифицированных рабочих, необдуманно мобилизованных в армию, но не успевших еще уехать на фронт. Всего за время войны с Кировского завода на фронт ушло 5,1 тыс., с УЗТМ – 5,0 тыс. рабочих, что для этих заводов является очень не значительной цифрой159.

Но в то же время обозначилась другая проблема – широкое привлечение неквалифицированных кадров привело к росту числа вспомогательных рабочих по отношению к основным производственным. Согласно приказу наркома танковой промышленности В.А. Малышева №477 от 25 июля 1943 г. в июле 1942 г. в среднем по народному комиссариату танковой промышленности на 100 основных рабочих приходилось вспомогательных, а к маю 1943 г. число последних увеличилось до 116 человек на 100 «основников». (В приказе наркома И.М.

Зальцмана, предшественника В.А. Малышева на этом посту, даны другие данные на май 1943 г.: 130 вспомогательных рабочих на «основников»160).

Там же. С. 236.

ГАСО. Ф. Р-262. Оп. 1. Д. 24. Л. 476.

Антуфьев А.А. Указ. соч. С. 233.

ГАСО. Ф. Р-262. Оп. 1. Д. 36. Л. 736.

Цифра изменения соотношения основных и вспомогательных рабочих была различной по разным заводам Урала. Так, на УЗТМ на каждые 100 основных рабочих в январе 1942 г. приходилось вспомогательных, к маю 1943 г. это соотношения составило уже 100 к 150, на заводе №183 вспомогательный контингент за этот же срок увеличился с 85 до 108, на Кировском заводе – со 102 до 118, на заводе №200 – с 90 до 124 чел. Из 2523 рабочих завода №37 по состоянию на июнь 1942 г. около 1600 чел. – впервые пришедшие на производство, а удельный вес вспомогательных рабочих, то есть работников занятых на операциях наладки и установки оборудования, обеспечения необходимого инструмента и его доставки на рабочие места и т.д., составлял 55%161.

Таблица ИЗМЕНЕНИЕ ОБЕСПЕЧЕННОСТИ РАБОЧЕЙ СИЛОЙ ПРЕДПРИЯТИЙ ТАНКОВОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ УРАЛА В 1940 – 1945 ГГ., % К ПЛАНУ завод 1940 1941 1942 1943 1944 Кировский завод 99,3 110,3 98,7 100,9 89,7 95, УЗТМ 100,4 98,0 98,2 98,3 99,2 97, УТЗ 88,7 96,2 87,4 99,5 93,7 98, Благодаря принятым мерам танковые заводы Урала не испытывали острого дефицита рабочих кадров. Хотя напряженным положение оставалось вплоть до конца войны (см. табл. 1).

Следует учитывать, что в годы войны обеспеченность уральской индустрии рабочей силой была несколько выше, чем указывалось в годовых отчетах предприятий, так как многие из них привлекали к работе трудармейцев, военнослужащих, призывников, выздоравливающих из госпиталей, рабочих с простаивающих заводов и фабрик легкой и пищевой промышленности, учащихся ФЗО и РУ, которые таким образом проходили производственное обучение. Этот контингент в списочный состав данных предприятий не попадал.

По мнению А.А. Антуфьева в промышленности Урала благодаря широким масштабам принудительного набора рабочей силы ее дефицита вообще не существовало, а имела место лишь проблема недостатка квалифицированных рабочих кадров.

ЦДООСО. Ф. 4. Оп. 31. Д. 287. Л. 25, 27.

Составлено по: Антуфьев А.А. Указ. соч. С. 235.

Максим Русланович Москаленко кандидат исторических наук доцент кафедры Активно занимается научно-исследовательской работой и привлекает к ней студентов, имеет свыше 70 научных публикаций (в том числе 12 совместно со студентами). Тематика научно-исследовательской работы М.Р. Москаленко посвящена одной из актуальнейших проблем в современном обществознании – анализу социально политических прогнозов, использованию методов исторической науки в прогнозировании, изучению вопросов стратегии национального развития Российской Федерации на основе рассмотрения исторических альтернатив. Автором разрабатывается также проблема синтеза естественных и гуманитарных наук в разработке методов современной прогностики. За 2010 г. М.Р. Москаленко написал научных статьи, принял участие в 9 научных конференциях (в т.ч. 2 международных).

По результатам выступлений на конференциях изданы тезисы. В соавторстве с В.А.

Дорошенко написано учебно-методическое пособие «Концепции современного естествознании» (4 п.л.). Читает курсы: «Концепции современного естествознания», «История науки и техники», «История защиты в чрезвычайных ситуациях».

М.Р. Москаленко МЕТОДОЛОГИЯ СОВРЕМЕННОГО НАУЧНОГО ПРОГНОЗИРОВАНИЯ В РАМКАХ УЧЕБНЫХ ДИСЦИПЛИН «ИСТОРИЯ НАУКИ И ТЕХНИКИ» И «КОНЦЕПЦИИ СОВРЕМЕННОГО ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ»

Проблема прогнозирования явлений и процессов всех сфер жизни общества всегда была актуальной. Особенно остро данная проблематика стоит в современную эпоху, когда резко ускорились темпоритмы общественного развития, возросла плотность информационных потоков, увеличилась политическая и экономическая взаимозависимость различных государств, а общественно-политические явления и события стали иметь все более усиливающийся синергийный эффект, когда малая причина может порождать большие следствия, а горизонт предсказуемости событий в политической системе и степень управляемости уменьшились.

Научно-технический прогресс привел к тому, что каждые несколько лет в нашу жизнь и быт приходят изменения, которые ранее считались фантастикой. Например, еще 50 лет назад глобальная информационная сеть и компактные мобильные телефоны мыслились только как продукт смелой научной фантастики. Еще 10 лет назад определить по мобильному телефону местонахождение человека и поиграть на бирже мог только Джеймс Бонд из фильма, а сейчас это может любой студент. Все это поднимает проблему знакомства студентов с методами научного прогнозирования будущего, анализа научных подходов и методологических принципов к прогнозированию как социально-политических явлений, так и научно технического развития.

Необходимость обучения людей гибкому реагированию на бурные изменения и видению будущего достаточно давно осознана философами. Так, очень ярко это показал известный американский футуролог А. Тоффлер в своем труде «Футурошок»(1970).

Как полагал А. Тоффлер, система образования должна готовить специалистов, которые могут принимать критические решения, находить свой путь в новом окружении, которые достаточно быстро устанавливают новые отношения в быстро меняющейся реальности.

Она требует людей, у которых «будущее в крови». Обязанностью образования должно стать повышение «способности индивидуума справляться» – той скорости и экономии, с которой он может приспособиться к реальным изменениям163. Человек должен научиться предвидеть направление и уровень изменений. Он должен, говоря техническим языком, научиться делать повторяющиеся вероятностные, по возрастающей, долговременные заключения о будущем. И то же самое должны делать учителя этого человека.

В рамках учебных курсов «История науки и техники» и «Концепции современного естествознания» можно ознакомить учащихся с некоторыми положениями современной прогностики.

Так, можно кратко остановиться на истории прогнозирования.

Традиционно существовали три основных направления прогнозирования: религиозное, социально-утопическое и философско-научное. Религиозное исходит из божественного провидения, определяющего ход событий. Утопизм в чистом виде прогнозирует будущее вне связи с настоящим, рисуя его желаемую картину;

общества будущего, как правило, лишены противоречий и предельно гармоничны, что, как показывает практика, является идеальным, но недостижимым состоянием. Философско-научное направление исходит из рационального объяснения тенденций развития.

Попытки придать прогностике статус науки можно отметить в XIX в., когда классическая научная парадигма стала требовать установления точных законов и закономерностей во всех науках и рационального объяснения тенденций. В СССР научное прогнозирование, прежде всего в социально-экономической сфере, стало применяться с конца 1920-х гг. Тогда, в период бурных дискуссий, когда велось обсуждение проектов социально экономического и политического развития страны, возникла русская Тоффлер А. Футурошок / Пер. с англ. – М., 1997. – С. 320-325.

прогностическая школа Н.Д. Кондратьева. В основе методологии предвидения данной школы лежит исследование циклично генетических закономерностей развития общества во всех его аспектах как целостной системы. В литературе встречается различный спектр оценок прогностического потенциала кондратьевских циклов:

от оптимистических до пессимистических.

Группе советских экономистов во главе с В.А. Базаровым была поручена разработка прогноза перспектив развития СССР на годы первой пятилетки (1928 – 1932 гг.) и далее. В процессе работы учёные пришли к выводу, что невозможно предсказывать будущее состояние процессов или явлений, поддающихся изменению средствами управления – получается саморазрушение или, напротив, самоосуществление предсказаний. Были предложены две качественно новые исследовательские технологии: «генетическая» (экстраполяция в будущее наметившихся тенденций с целью выявления или уточнения проблем, подлежащих решению средствами управления) и «телеологическая» (оптимизация трендов по заданным критериям и целям для выявления наилучших решений указанных проблем).

Но, с другой стороны, в 1930 – 1950-е гг. методологических, теоретических разработок прогнозирования альтернативных вариантов социально-политического развития СССР фактически не велось. Естественно, что для составления пятилетних планов были необходимы социально-экономические отраслевые прогнозы, но ими все и ограничилось. Любопытные прогнозы негативных тенденций советской системы выдвигались мыслителями русского зарубежья и деятелями политической оппозиции: Л.Д. Троцкий в книге «Что такое СССР и куда он идет?», многочисленные работы И.А. Ильина и Г.П.

Федотова и др. Но, к сожалению, эти авторы были услышаны только десятилетия спустя, когда их мрачные предсказания осуществились с поразительной точностью.

Теоретико-методологические работы по прогнозированию, прежде всего, социально-экономического характера, стали появляться только в 1970-е гг. В СССР сложилась прогностическая школа, возглавляемая академиками А.Н. Ефимовым, А.И. Анчишкиным, В.А.

Котельниковым. Каждые 5 лет разрабатывалась комплексная программа научно-технического прогресса и его социально экономических последствий на 20 лет.

Но ситуация с развитием прогнозирования была достаточно противоречивой. С одной стороны, велись разработки философских, теоретических основ социально-политического и экономического прогнозирования, с другой – конкретных прогнозов как таковых не было. Практически не разрабатывались проекты альтернативных сценариев будущего развития социально-экономической и политической системы Советского Союза. Теория была идеологизирована, основным методологическим положением было признание прогрессивности социалистической системы и ее преимуществе перед капиталистической. Это затрудняло выработку адекватной методологии анализа процессов, происходящих в советском обществе. Наблюдение за тенденциями развития общества показывало как позитивные моменты, так и нарастание ряда кризисных явлений, предвидеть которые считалось антисоветской пропагандой. Приоритетными в литературе стали не прогностические исследования как таковые, а теоретические рассуждения о прогнозировании. Издавался достаточно широкий ассортимент литературы о прогнозировании, в который входили и критика западной футурологии, и разработка методологических проблем прогнозирования, и новая позитивная интерпретация марксистских прогнозов в рамках научного коммунизма, где делались попытки подогнать социально-экономические и политические тенденции под данную концепцию.

В период 1985 – 1991 гг., когда советская система сначала из стабильного состояния перешла в нестабильное, а затем и в кризисное, произошли изменения и в прогностике. Теория прогнозирования отказалась от методологического положения научного коммунизма, возник интерес к произведениям западных футурологов, советских диссидентов и мыслителей русского зарубежья. В 1990-е гг. в связи с распадом советской системы и жестоким экономическим кризисом в России исследование динамики процессов, изучение различных альтернативных вариантов социально-экономического и политического развития приобрело большую актуальность.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.