авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 23 |
-- [ Страница 1 ] --

Конституционный суд Приднестровской Молдавской Республики с 1 марта по 1 июля

2005 года в честь третьей годовщины образования Конституционного суда

Приднестровской Молдавской Республики провел

электронную научно-практическую

конференцию «Конституционные права и свободы человека и гражданина как высшая

ценность демократического, правового государства». Тема конференции выбрана не

случайно, так как права и свободы человека особенно в последнее десятилетие получили

широкое признание, они закреплены в Конституциях государств, международно-правовых документах и признаются мировым сообществом высшей ценностью демократического, правого государства. Форма проведения конференции – Off Line конференция, являющаяся сегодня наиболее общедоступным, «живым», информативным Интернет ресурсом и позволяющим свободно распространять и обмениваться информацией.

Мы полагаем, что выбранный нами способ научного электронного диалога достаточно эффективен, так как он открыт и доступен для мирового сообщества судей и ученых правоведов из разных государств, а также всех тех, кто интересуется данной проблематикой. Кроме того, электронный диалог не связан с трудностью организации или перемещений его участников, с потерей времени или нерациональным его использованием.

Каждая страница сайта электронной конференции выполнена в стиле веб сайта Конституционного суда Приднестровской Молдавской Республики www.kspmr.idknet.com и проста в использовании.

За время работы электронной конференции в ней приняли участие судьи Конституционных судов и ученые-правоведы из 10 государств. Более тридцати участников электронной конференции разместили свои научно-практические статьи на страницах сайта. Вопросы, поднятые участниками конференции в своих статьях, на наш взгляд, представляют значительный научно-практический интерес для всех судей и ученых-правоведов, занимающихся проблематикой защиты прав и свобод человека и гражданина.

С целью более широкого использования материалов конференции конференция работала на трех языках – русском, английском и немецком. За период работы конференции веб сайт конференции посетило свыше 4 000 пользователей сети Интернет более чем из 25 государств. Было открыто около 50 000 страниц с общим объемом МВ.

Благодарю всех участников конференции за размещенные на страницах веб сайта электронной конференции статьи по предложенной теме, которые содержат глубокий и обширный научно-практический материал. Надеюсь, что научные исследования участников конференции будут иметь весомое теоретическое и прикладное значение не только для судей и ученых-правоведов, но и для широкого круга пользователей сети Интернет.

ГЛОБАЛИЗАЦИЯ ДОКТРИНЫ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА В ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ ИЗМЕРЕНИИ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ Григорьев В.А., кандидат юридических наук Председатель Конституционного суда Приднестровской Молдавской Республики, Заслуженный юрист Приднестровской Молдавской Республики В современном мире проблема прав и свобод человека и гражданина приобрела «всеобщее значение» [1]. Всеобщая декларация прав человека в этом отношении фундаментальна и, хотя она имеет согласно Уставу ООН рекомендательный характер, признана Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН (217 А (III) от 10 декабря 1948 года «в качестве задачи, к выполнению которой должны стремиться все народы и все государства». Несмотря на различное отношение государств к Декларации, различное толкование ее содержания и природы уровня обязательности «идеал свободной человеческой личности…, свободной от страха и нужды» должен воплощаться в реальном мире, где каждое государство создавало бы «условия, при которых каждый сможет пользоваться» правами и свободами [2]. Становится очевидным, что доктрина, стандарты, международно-правовая и внутригосударственная практика в сфере прав и свобод человека приобретает наряду с экологическими, энергетическими, демографическими и другими проблемами глобальный характер. Еще со времен американской и французской революций ХVIII в. постоянно предпринимаются попытки выразить основополагающие ценности западного общества путем провозглашения основных прав человека. Такой подход несет на себе явную печать естественного права. И хотя в настоящее время существует тенденция формулировать эти ценности исключительно на языке позитивного права, естественно-правовое происхождение данного подхода остается достаточно очевидным. Это находит свое отражение в дискуссиях о месте основных прав человека в конституциях государств, в международно-правовых документах и решениях конституционных судов. Создателям Конституции США и первым юристам, толковавшим ее, можно поставить в заслугу идею включения в писаную конституцию их государства декларацию основных прав граждан и наделения полномочиями судей определять в своих решениях правовые последствия несоблюдения Билля о правах. Председатель Верховного суда Дж. Маршал в начале ХIХ в. первым провозгласил революционную для той поры доктрину, согласно которой именно суды должны определять сферу действия конституционных положений о правах. Согласно Маршалу суд не только вправе, но и обязан, рассматривать эти права как «приоритетные», а любые законодательные акты, постановления или решения, игнорирующие их, должны считаться недействительными.

Так впервые был разработан механизм, с помощью которого основные права человека из простой формальности превратились в настоящие юридические нормы, регулирующие действующие правоотношения.

Понятия права и свободы тесно связаны между собой, поскольку право может быть использовано в качестве орудия насилия, как это происходило на протяжении веков во многих обществах, а может быть инструментом наделения гражданина теми основными правами и свободами, которые в демократическом обществе рассматриваются в качестве неотъемлемой его части. В таком обществе недостаточно, чтобы закон просто обеспечивал гражданину безопасность его личности и имущества. Наряду с этим каждый должен иметь право свободно выражать свое мнение без ограничений, свободно общаться с другими гражданами и образовывать с ними различные объединения, свободно передвигаться по миру и выбирать себе работу и т.д.

Человеческое измерение общественно-политических процессов имеет критериальное значение для определения легитимности политического режима, демократичности конституционного строя государства [3]. Еще в Декларации прав человека и гражданина (1789 г.), признанной «мерилом подлинных прав» [4], утверждалось, что «единственной причиной общественных бедствий и пороков правительства» является пренебрежение правами человека [5]. Реализация прав человека и гражданина должна быть основана на человеческом измерении отношений человек общество-государство: «не человек существует для закона, а закон существует для человека», законом в демократическом государстве и обществе является «человеческое бытие» [6], а масштабом социального и юридического права – «сущность человека» [7]. И одно дело декларировать основные права на бумаге, хотя бы даже и в конституции со всей присущей этому помпезностью, и совсем другое – обеспечить на практике соблюдение этих прав всеми без исключения. Нет, наверное, более яркого примера этого существенного различия, чем попытка Верховного суда США посредством своего решения осуществить на практике конституционный принцип запрета на дискриминацию.

Запрет Суда на использование, в частности, отдельных автобусов для белых и темнокожих американских граждан, а также других подобных приемов по разделению рас, был весьма неодобрительно встречен некоторыми слоями населения. Подобный конфликт явился классическим примером взаимодействия элементов силы и принуждения, с одной стороны, и авторитета – с другой, в процессе применения права, и потребности в усилении друг друга путем взаимного влияния.

Во второй половине ХIХ века, а особенно в последние десятилетия борьба народов за самоопределение и суверенитет, расширение самоуправленческих возможностей территориальных коллективов, то есть реализация и защита прав ассоциированных по различным признакам людей, сопровождается противопоставлением прав народов и наций правам человека, коллективных прав индивидуальным. Впервые в этой связи была сформулирована норма в статье 31 Декларации прав и свобод человека, принятой Съездом народных депутатов СССР 5 сентября 1991 года: «Право народов на самоопределение не должно входить в противоречие с правами и свободами человека» [8]. Приоритетными должны признаваться индивидуальные права человека в сравнении с коллективными правами ассоциированной по социальным, этническим, религиозным и иным признакам личности, правами народов, наций. Право народа на самоопределение, пишет М.

Крэнстон, «это право коллективное, право группы» и при неопределенности понятия «народ» неясно, можно ли считать народом население Прованса, Уэльса или Квебека, и имеет ли население этих территориальных единиц право на самоопределение. Все решается соотношением сил. Права народа отличаются от прав человека, и вопрос в том, признать ли их, – обычно решается силой» [9]. Предпринятая попытка концептуально обозначить права народов посредством отнесения их к прерогативам мирового сообщества в отличие от прав человека, находящегося в компетенции государства, теоретически не выдерживает никакой критики и опровергнута современной внутригосударственной и международной практикой. Так результат отсутствия легальной и доктринальной определенности по этой актуальной, особенно в современный период «охватившей весь мир федералистской революции» (D. Elazar) и переоценки федералистских ценностей, проблеме возможно проиллюстрировать на опыте Квебека в Канаде, Прованса во Франции, Приднестровья. Не обращаясь специально к этой самостоятельной проблеме, независимо от представлений о коллективных правах и относимости к ним прав народов, наций, следует признать, что коллективные права не могут превалировать над индивидуальными, иначе большинство получает возможность наделять, ограничивать или отнимать у человека права по своему усмотрению [10].

Государства и мировое сообщество должно реально гарантировать реализацию, охрану и защиту прав и свобод человека с тем, чтобы обеспечение прав не оставалось идеалом, целью, «о которой правительства всех стран могут спокойно и блаженно мечтать» [11].

Таким образом, постепенное, но последовательное создание надежного механизма защиты прав и свобод человека с использованием внутригосударственных и международно-правовых средств и институтов гарантирует легитимацию политического режима и демократичность конституционного строя государства. А использование международно-правового элемента делает возможным его совершенствование, воздействует на все его составляющие и способствует расширению и усилению гарантий прав, евроинтеграции отечественного человеческого измерения государства и общества.

Литература 1. Итоговый документ Венской встречи представителей государств-участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе // Международная защита прав и свобод человека. – М., 1990. – С. 30.

2. Международные акты о правах человека, с. 44. См.: там же, с. 539;

Гомьен Д., Харрисон Д., Звак Л. Европейская конвенция о правах человека и Европейская социальная хартия: право и практика. – М., 1998.

3. Collection of Lectures: text and summary. – Strasbourg, 1989. – P. 4.

4. Marie N. Le droit retrouir. – Paris, 1989. – P. 33.

5. Конституции и законодательные акты буржуазных государств (ХVII-ХIХ в.в.).

Сборник документов. – М., 1957. – С. 250.

6. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. – Т.1. – С. 252.

7. Peschka V. Recht und Wert // Acta Yuridika. – T. 12 (3-4). – Budapest, 1970. – Old.

397-398.

8. Известия. – 1991. – 9 сент.

9. Cranston M. Op. cit., p. 37-39.

10. Schermers H.G. Democratie et droits de Thomine // Cahiers de droit Europe. – Paris, 1988. № 1/2. – P. 238.

11. Cranston M. Op. cit., p. 106.

ПРАКТИКА РАССМОТРЕНИЯ ДЕЛ ПО ЗАЩИТЕ ПРАВ ГРАЖДАН В КОНСТИТУЦИОННОМ СУДЕ РЕСПУБЛИКИ КАРЕЛИЯ Сухачева В.В., Председатель Конституционного Суда Республики Карелия Конституционный Суд Республики Карелия в течение 10 лет обеспечивает наряду с другими государственными органами на территории Республики Карелия верховенство Конституции Российской Федерации и Конституции Республики Карелия, защиту конституционного строя, прав и свобод человека и гражданина.

С учреждением Конституционного Суда система органов государственной власти в республике получила завершенное решение и в полной мере отвечает принципу разделения властей, присущему любому демократическому государству, а легитимность его учреждения подтверждена Федеральным конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации».

За прошедший период Конституционный Суд Республики Карелия доказал, что является органом государственной власти самостоятельным и независимым от других органов государственной власти, осуществляющим свою деятельность посредством конституционного судопроизводства.

С образованием Конституционного Суда республика получила не только орган судебного конституционного контроля, но и подтвердила свое полномочие как субъекта Российской Федерации на самостоятельное конституционное пространство и на свое конституционное право в пределах рамок, установленных Конституцией Российской Федерации и федеральным законодательством.

Рассматривая различные конституционные споры, Конституционный Суд Республики Карелия руководствуется не только Законом Республики Карелия «О Конституционном Суде Республики Карелия», но и общими правилами конституционного судопроизводства в Российской Федерации. Аргументируя свои правовые позиции, суд ссылается на нормы международного права и решения Европейского Суда по правам человека, при вынесении решений внимательно изучает решения Конституционного Суда Российской Федерации и применяет выработанные им правовые позиции.

В Законе Республики Карелия «О Конституционном Суде Республики Карелия»

содержатся положения, позволяющие гражданам и юридическим лицам защищать свои права в Конституционном Суде Республики Карелия не только в рамках конкретного, но и посредством абстрактного нормоконтроля. Такое обращение может быть использовано каждым независимо от того, применялся ли оспариваемый нормативный акт (его часть) в конкретном деле. Поэтому граждане и юридические лица в республике являются наиболее частыми субъектами обращения в Конституционный Суд по защите своих конституционных прав и свобод.

Значение деятельности Конституционного Суда Республики Карелия в вопросе защиты прав и свобод граждан в республике мы видим в следующем:

во-первых, рассматривая обращения о проверке на соответствие Конституции Республики Карелия законов, нормативных правовых актов высшего должностного лица Республики Карелия, Конституционный Суд Республики Карелия, несомненно, разгружает Конституционный Суд Российской Федерации, который перегружен обращениями и жалобами;

во-вторых, рассматривая конституционные споры, суд имеет возможность в более короткие сроки, чем Конституционный Суд Российской Федерации, восстановить нарушенное право обратившейся стороны;

в-третьих, Конституционный Суд Республики Карелия, осуществляя свою деятельность в рамках конституционного судопроизводства, существенным образом облегчает работу судов общей юрисдикции в республике. Так в конце 1999 года судом было рассмотрено обращение депутатов Законодательного Собрания Республики Карелия о проверке на соответствие Конституции Республики Карелия Постановления Председателя Правительства Республики Карелия «О повышении тарифных ставок (окладов) Единой тарифной сетки по оплате труда работников организаций бюджетной сферы».

В связи с тем, что оспариваемым нормативным правовым актом сроки повышения заработной платы учителям, врачам и другим работникам бюджетной сферы передвигались на более позднее время в сравнении со сроками, указанными в федеральном законе, Конституционный Суд Республики Карелия признал оспариваемый правовой акт не соответствующим республиканской Конституции. Таким образом, суд одним решением восстановил нарушенное право на повышение заработной платы нескольким десяткам тысяч работников бюджетной сферы. Если бы не было этого решения Конституционного Суда, сколько бы исков от работников бюджетной сферы могло бы оказаться в судах общей юрисдикции о взыскании заработной платы. Можно было бы привести в качестве иллюстрации этого довода и другие дела, рассмотренные Конституционным Судом Республики Карелия;

в-четвертых, есть некоторые вопросы, разрешить которые может только Конституционный Суд в республике. Я имею в виду, в первую очередь, вопросы исключительного ведения субъектов Российской Федерации. Нормативные правовые акты, принятые по предметам исключительного ведения субъектов Российской Федерации, нельзя проверить в федеральных судах на соответствие федеральному законодательству.

Только в рамках конституционного судопроизводства в республике возможно рассмотрение такого рода жалоб, принятие по ним решений и восстановление нарушенных прав юридических и физических лиц. К таким делам относятся практически все рассмотренные судом дела о конституционности законов о республиканском бюджете.

Подобная ситуация возможна также и при разрешении обращений в отношении актов, принятых по предметам совместного ведения Российской Федерации и её субъектов, если правовые отношения не урегулированы федеральным законодателем. В данном случае также отсутствует возможность проверить оспариваемый нормативный правовой акт на соответствие федеральному закону и защита нарушенного права возможна только в рамках конституционного судопроизводства.

Так в Арбитражный суд Республики Карелия обратилась гражданка К…, являющаяся главой крестьянского фермерского хозяйства, с жалобой на постановление администрации Вепсской национальной волости, согласно которому земельный участок у неё подлежал изъятию в связи с его длительным не использованием. При рассмотрении указанного спора в апелляционной инстанции у Арбитражного суда Республики Карелия возник вопрос о соответствии статьи 41 Земельного кодекса Республики Карелия республиканской Конституции.

Дело в том, что статья 41 Земельного кодекса Республики Карелия по своему содержанию соответствовала статье 39 Земельного кодекса РСФСР, которая устанавливала основания прекращения права собственности на землю, порядок изъятия земли у собственников, орган, уполномоченный изымать земельный участок. Однако, статья Земельного кодекса РСФСР была отменена Указом Президента Российской Федерации от 24 декабря 1993 года «в целях обеспечения прав граждан на землю». На момент рассмотрения дела в Арбитражном суде образовался правовой пробел в федеральном законодательстве, регулирующем правовые отношения, связанные с прекращением права собственности на землю. Земельный кодекс Республики Карелия и оспариваемая норма продолжали действовать, поэтому администрация Вепсской национальной волости при принятии вышеуказанного постановления руководствовалась статьей 41 Земельного кодекса Республики Карелия.

Конституционный Суд признал оспариваемые правовые предписания статьи Земельного кодекса Республики Карелия не соответствующими Конституции Республики Карелия, так как они устанавливали дополнительные, не предусмотренные федеральным законодательством, основания прекращения права собственности на землю, а потому ухудшающие положение граждан, проживающих на территории Республики Карелия и имеющих в собственности земельные участки.

Говоря о взаимодействии Конституционного Суда Республики Карелия с федеральными судами, не могу не затронуть вопрос, касающийся разграничения компетенции между судами при рассмотрении дел по оспариванию нормативных правовых актов.

В Конституции Республики Карелия, как и в учредительных нормативных правовых актах других субъектов Российской Федерации, содержатся положения, согласно которым в республике нормативные правовые акты, принимаемые органами государственной власти и органами местного самоуправления, не должны противоречить Конституции Российской Федерации и федеральным законам.

Таким образом, через эту конституционную норму Конституционный Суд Республики Карелия, проверяя оспариваемый нормативный правовой акт на соответствие Конституции Республики Карелия, одновременно проверяет его и на соответствие федеральному законодательству.

В соответствии со статьей 251 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации гражданин, организация, считающие, что принятым и опубликованным в установленном порядке нормативным правовым актом органа государственной власти, органа местного самоуправления или должностного лица нарушаются их права и свободы, гарантированные Конституцией Российской Федерации, законами и другими нормативными правовыми актами, а также прокурор в пределах своей компетенции вправе обратиться в суд общей юрисдикции с заявлением о признании этого акта противоречащим закону полностью или в части.

Следовательно, не исключается возможность, когда по одному и тому же нормативному правовому акту в отношении одного и того же предмета рассмотрения могут поступить одновременно обращения от разных заявителей как в суд общей юрисдикции, так и в Конституционный Суд. Решения этих судов могут быть различными.

При таких обстоятельствах об исполнении решений судов говорить очень сложно.

Естественно, что такая возможная ситуация не укрепляет авторитет судебной власти в республике и не способствует защите прав граждан.

Некоторые авторитетные авторы утверждают, что компетенция между федеральными судами и конституционными (уставными) судами субъектов Российской Федерации при рассмотрении дел об оспаривании нормативных правовых актов разграничена достаточно четко и в дальнейшем совершенствовании не нуждается. Однако на практике дело обстоит иначе. Вышеописанная ситуация возникала в Республике Карелия, когда в Верховный Суд Республики Карелия и Конституционный Суд Республики Карелия примерно в одно и то же время поступили от разных лиц обращения, касающиеся одного и того же акта и по одному и тому же предмету спора. Речь шла об оспаривании акта, в соответствии с которым изменялся размер оплаты труда государственных служащих республики, в том числе положения об их премировании.

Благодаря тому, что заявитель отозвал своё обращение из Верховного Суда Республики Карелия, спор был разрешен Конституционным Судом Республики Карелия, оспариваемая норма была признана неконституционной, и этот случай не получил никаких осложнений.

В январе текущего года как в Верховный Суд Республики Карелия, так и в Конституционный Суд Республики Карелия поступили практически одновременно обращения об оспаривании Закона Республики Карелия «О социальной поддержке отдельных категорий граждан и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Республики Карелия". Верховный Суд Республики Карелия отказал в принятии заявления по законным основаниям. Конституционный Суд принял обращение к рассмотрению и в настоящее время указанное дело находится в производстве суда.

Мы считаем, что четко разграничить компетенцию между судами общей юрисдикции и конституционными (уставными) судами было бы возможно, если бы в федеральное законодательство, в том числе в ГПК РФ, были внесены изменения, дозволяющие судам общей юрисдикции проверять нормативные правовые акты органов государственной власти субъектов Федерации и органов местного самоуправления лишь в рамках конкретного дела, исключив из компетенции этих судов абстрактный нормоконтроль, который пока, на наш взгляд, допустим лишь в рамках конституционного судопроизводства.

Наибольшее число конституционных споров, рассмотренных в суде, возникло из налоговых и избирательных правовых отношений.

Только в течение 2003 года Конституционный Суд Республики Карелия дважды рассматривал обращения по оспариванию некоторых положений Закона Республики Карелия «О налогах (ставках) налогов и сборов на территории Республики Карелия», касающихся взимания транспортного налога.

Так по обращению Прокурора Республики Карелия и гражданина У.

Конституционным Судом признан неконституционным пункт 2 статьи 7 Закона Республики Карелия «О налогах (ставках) налогов и сборах на территории Республики Карелия» в той части, в какой он по смыслу, придаваемому ему сложившейся правоприменительной практикой, позволяет налоговым органам направлять уведомления налогоплательщику об уплате транспортного налога авансом за весь год в текущем налоговом периоде, несмотря на сведения указанных в законе органов о снятии с регистрации транспортного средства налогоплательщика еще до направления ему уведомления об уплате авансового платежа.

В мае 2003 года судом рассмотрено обращение гражданина М. о проверке на соответствие Конституции Республики Карелия некоторых положений статьи республиканского закона «О выборах представительных органов и глав местного самоуправления в Республике Карелия».

Решение по этому делу нами принималось сложно, так как оспариваемые правовые предписания содержатся не только в республиканском законе, но и в федеральном избирательном законодательстве.

В соответствии с оспариваемыми правовыми предписаниями при равном числе голосов избранным считается кандидат, зарегистрированный ранее.

Предписаниями этой нормы момент регистрации определяется не только волей самого кандидата, но и не зависящими от него обстоятельствами – временем, в течение которого избирательная комиссия осуществляет проверку представленных документов, решением избирательной комиссии о назначении даты и времени регистрации, состоянием здоровья кандидата, нахождением его в командировке, отдаленностью места жительства кандидата от места работы избирательной комиссии, состоянием транспортного сообщения и так далее. Одним из обстоятельств, также влияющих на время регистрации кандидата, может явиться его материальное положение: возможность внесения залога, что освобождает его от сбора подписей избирателей и сокращает время, необходимое для решения вопроса избирательной комиссией о его регистрации в качестве кандидата.

В данном случае последующее признание кандидата неизбранным в связи с его более поздней регистрацией, несмотря на ее совершение в установленный законом срок, носит характер меры ответственности, возлагаемой на кандидата при отсутствии с его стороны действий, свидетельствующих хотя бы о незначительном нарушении избирательного законодательства.

Между тем меры юридической ответственности могут устанавливаться законодателем лишь за нарушение избирательного законодательства участниками избирательного процесса, должны быть соразмерны деянию, с которым закон связывает их применение, и не должны приводить к неправомерному ограничению прав и свобод граждан (пункт 6 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации № 7-П от 25 апреля 2000 года по делу о проверке конституционности положения пункта 11 статьи 51 Федерального закона от 24 июня 1999 года «О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации»).

Принцип равного избирательного права на любой стадии избирательного процесса в силу статьи 19 (часть 2) Конституции Российской Федерации, 19 (часть 2) Конституции Республики Карелия предполагает юридическое равенство и равный правовой статус всех кандидатов независимо от материального положения, места проживания, состояния здоровья (кроме случаев, указанных в законе), нахождения в командировке, служебного положения и так далее, то есть именно тех обстоятельств, которые могут явиться решающими при подведении итогов голосования в указанном случае и ограничивают избирательное право граждан.

Ни одно из этих обстоятельств также не может расцениваться как достаточное основание для введения ограничений по обеспечению целей, предусмотренных частью статьи 55 Конституции Российской Федерации.

Таким образом, оспариваемое правовое предписание части 5 статьи 50 Закона Республики Карелия «О выборах депутатов представительных органов и глав местного самоуправления в Республике Карелия», содержащееся в словах: «При равном числе полученных голосов избранным считается кандидат, зарегистрированный ранее», необоснованно ограничивает активное и пассивное избирательное право граждан, поскольку определение результатов выборов зависит не только от волеизъявления избирателей, но и от обстоятельств, не отвечающих требованиям юридического равенства и справедливости, устанавливающих необоснованные преимущества одних кандидатов перед другими, что нарушает принципы равного избирательного права и свободных выборов.

У Конституционного Суда Республики Карелия в процессе рассмотрения дела возникли сомнения, соответствуют ли Конституции Российской Федерации положения федерального закона, которые использованы законодателем Республики Карелия в республиканском законе и оспариваются заявителем. Поэтому Конституционный Суд Республики Карелия, приостановив производство по данному делу, обратился с запросом в Конституционный Суд Российской Федерации.

Определением от 9 декабря 2002 года Конституционный Суд Российской Федерации отказал в принятии запроса к рассмотрению по тем основаниям, что «Временное положение о проведении выборов депутатов представительных органов местного самоуправления и выборных должностных лиц местного самоуправления в субъектах Российской Федерации, не обеспечивших реализацию конституционных прав граждан Российской Федерации избирать и быть избранными в органы местного самоуправления» было принято в целях обеспечения избирательных прав граждан в тех субъектах Российской Федерации, которые не урегулировали порядок выборов в органы местного самоуправления собственным законодательством. Абзац третий части второй его статьи 39 не мог быть применен в деле М., поскольку в Республике Карелия действует Закон Республики Карелия «О выборах депутатов представительных органов и глав местного самоуправления в Республике Карелия», на основе которого и проводились выборы.

Конституционный Суд Республики Карелия признал оспариваемые правовые предписания республиканского закона неконституционными по вышеуказанным основаниям.

Однако, по нашему мнению, предписания статьи 102 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» по отношению к запросам конституционных (уставных) судов должны рассматриваться именно с позиций конституционного судопроизводства, так как совершенно очевидно, что решение конституционного (уставного) суда не относится к актам применения права, которыми являются решения судов общей юрисдикции или арбитражных судов.

В рамках конституционного судопроизводства понятие «примененного или подлежащего применению в указанном деле» необходимо, на наш взгляд, рассматривать применительно как к делам по жалобам граждан, так и по другим категориям дел, если региональный оспариваемый нормативный правовой акт и федеральный закон, конституционность которого у суда вызывает сомнения, регулируют одни и те же правовые отношения и содержат одинаковые правовые предписания.

Конституционные (уставные) суды, принимая решение по конкретному делу и оценивая на конституционность региональный нормативный правовой акт (его отдельные положения) или нормативный правовой акт органов местного самоуправления, рассматривают его в системной связи с другими законами, в том числе и с федеральными, регулирующими данные правовые отношения. Поэтому только сам конституционный (уставный) суд может решить, какой федеральный закон ему применить в конкретном деле, на какой федеральный закон сослаться при обосновании своей правовой позиции.

Следовательно, если в деле, рассматриваемом в конституционном (уставном) суде, может быть применен, по мнению суда, федеральный закон, конституционность положений которого вызывает у конституционного (уставного) суда сомнения, то суд вправе направить запрос в Конституционный Суд Российской Федерации.

Это будет способствовать обеспечению единства правового пространства и выполнению задачи по установлению единой конституционной законности.

Мы также полагаем, что назрела насущная необходимость принятия федерального закона об основах конституционного правосудия в Российской Федерации, в котором бы были определены основные правовые понятия, компетенция конституционных (уставных) судов, единообразно урегулированы процессуальные вопросы, связанные с рассмотрением дел в конституционных (уставных) судах, а также вопросы взаимодействия конституционных (уставных) судов с Конституционным Судом Российской Федерации и конституционными (уставными) судами между собой.

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ КАРЕЛИЯ В СИСТЕМЕ ОРГАНОВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ РЕСПУБЛИКИ Переплеснина Е.М., заместитель Председателя Конституционного Суда Республики Карелия Конституция (Основной Закон) Республики Карелия, принятая 24 декабря года, в статье 1 провозгласила Республику Карелия государством в составе Российской Федерации, обладающим всей полнотой государственной (законодательной, исполнительной, судебной) власти на своей территории.

После принятия в 1994 году Закона Республики Карелия «О Конституционном Суде Республики Карелия» 10 ноября 1994 года был сформирован первый состав суда, состоящий из председателя и двух судей, и именно с этой даты суд стал выполнять возложенную на него задачу обеспечения верховенства права на территории республики с целью защиты конституционных прав и свобод граждан.

Как известно, суды общей юрисдикции и Арбитражный суд в Республике Карелия являются федеральными органами судебной власти, то есть входят в структуру органов государственной власти Российской Федерации.

С созданием Конституционного Суда в республике при наличии двух действующих ветвей власти – законодательной и исполнительной – впервые была создана третья ветвь государственной власти республиканского уровня – судебная. С этого момента на уровне субъекта Российской Федерации действует федеральная схема организации и взаимодействия властей.

В 2004 году Конституционный Суд Республики Карелия отметил свой десятилетний юбилей. За прошедший период с ходатайствами, жалобами и заявлениями в суд обратилось более 260 юридических, общественных организаций, депутатов Законодательного Собрания и граждан. С вынесением постановлений, решений и определений рассмотрено 120 дел. Основными субъектами обращений являются граждане. С каждым годом число обращающихся лиц растет, что свидетельствует о росте общественного сознания и понимании предназначения самого института конституционной юстиции и ее роли в защите гарантированных Конституцией прав и свобод.

В статье 1 Федерального Закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» перечислены конституционные принципы деятельности органов государственной власти субъекта. Среди них:

- единство системы государственной власти;

- разделение государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную в целях обеспечения сбалансированности полномочий и исключения сосредоточения всех полномочий или большей их части в ведении одного органа государственной власти либо должностного лица, а также другие принципы.

Именно на названных принципах хотелось бы остановиться отдельно. Один из них – разделение государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную – имеет своей главной целью то, чтобы каждая власть была сильной, осуществлялась строго в рамках своих полномочий, не позволяла другим властям вторгаться в ее пределы.

Только так можно предотвратить возвышение одной власти над другой, установление культа личности и диктатуры. Прежние конституции связывали осуществление государственной власти только с Советами народных депутатов, а такие государственные органы, как органы исполнительной власти и судебные, в названной связи в них даже не упоминались. Несмотря на то, что каждый орган государственной власти обладает определенной спецификой, своими полномочиями и различными формами деятельности, все они объединены в некое единое целое, а именно – в органы государственной власти, участвующие в решении задач и выполнении функций государства, осуществляющие свои полномочия от его имени и по поручению, выполняющие государственно-властные полномочия.

Вышесказанное подводит нас к другому конституционному принципу деятельности органов государственной власти субъекта Российской Федерации – единства системы государственной власти. Он неразрывно связан с первым, поскольку базируется на концепции единой государственной власти, основанной на принципе разделения властей. Принцип единства системы государственной власти обусловливает формирование и функционирование системы органов государственной власти.

Соблюдение данного принципа позволяет самостоятельным органам власти взаимодействовать по вопросам структуры этих органов, назначения должностных лиц, контрольных функций. Так, законодательная власть принимает законы, являющиеся правовой основой организации и деятельности исполнительных и судебных органов.

Исполнительная власть решает финансовые и организационно-технические вопросы судебной власти, а последняя осуществляет правосудие путем разрешения споров между другими ветвями государственной власти, или между ними и органами местного самоуправления, способствуя тем самым укреплению правопорядка и конституционной законности на территории республики.

В качестве примера раздельного функционирования трех ветвей власти в Республике Карелия на основе их разделения, самостоятельности и сбалансированности можно привести обобщенный анализ одной категории рассмотренных судом дел, касающихся ежегодного принятия бюджета Республики Карелия и его исполнения. Эти дела являются наиболее сложными, поскольку, в первую очередь, очень сложным является сам механизм принятия законов о бюджете, прописанный в Конституции Республики Карелия.

Правительство Республики Карелия, как один из органов исполнительной власти, в соответствии с частью 3 статьи 57 Конституции Республики Карелия разрабатывает для представления Главой Республики Карелия в Законодательное Собрание Республики Карелия проект республиканского бюджета, обеспечивает его исполнение, готовит отчет об исполнении бюджета Республики Карелия.

Глава Республики Карелия, также осуществляющий в республике исполнительную власть, представляет Законодательному Собранию Республики Карелия бюджет и отчет о его исполнении (часть 5 статьи 51 Конституции Республики Карелия).

Законодательное Собрание Республики Карелия своим законом утверждает бюджет Республики Карелия и отчет о его исполнении, представленные Главой Республики Карелия (пункт 1 части 2 статьи 41 Конституции РК).

Осуществляя судебную власть путем конституционного судопроизводства, Конституционный Суд Республики Карелия по обращениям заинтересованных лиц проверяет соответствие Конституции Республики Карелия норм закона о бюджете.

На протяжении всего периода деятельности Конституционного Суда Республики Карелия практически ежегодно предметом его рассмотрения были нормы законов о бюджете Республики Карелия за разные годы или положения иных нормативных правовых актов, касающихся утверждения и исполнения бюджета республики.

Из одиннадцати таких обращений в одном оспаривались нормы республиканского закона «О бюджетном устройстве и бюджетном процессе в Республике Карелия», в одном – положения Постановления Председателя Правительства «О порядке исполнения республиканского бюджета в I квартале 1998 года», в остальных случаях – отдельные положения законов Республики Карелия о республиканском бюджете на год.

По десяти рассмотренным по существу делам вынесены постановления суда (одно дело было прекращено производством). Вот примеры некоторых из них.

По закону о бюджете на 2000 год было рассмотрено два дела. Одно по ходатайству прокурора Республики Карелия, оспорившего положения Закона, согласно которым доходы целевых бюджетных фондов поступают на специальные бюджетные счета Министерства финансов Республики Карелия, функции по расчетному обслуживанию которых осуществляются ОАО «Банк «Онего», и норму Закона, которой приостановлено действие части 7 статьи 19 Закона Республики Карелия «О государственной службе Республики Карелия» в части выплаты премии государственным служащим и лицам, замещающим государственные должности, введено ограничение выплаты надбавок за особые условия службы в пределах фонда оплаты труда. Оспоренные нормы Постановлением суда от 24.01.2001 года были признаны не соответствующими Конституции Республики Карелия.

Второе по ходатайству депутата Палаты Представителей Законодательного Собрания Республики Карелия Попова В.А., оспорившего положения статьи 5 Закона Республики Карелия «О республиканском бюджете на 2000 год» в части установления процентной доли собственных доходов республиканского бюджета, а также закрепленных за республикой федеральных налогов и сборов, переданных бюджету Олонецкого района по отдельным видам доходов. Конституционный Суд Республики Карелия в Постановлении от 16.03.2001 г. признал соответствующими республиканской Конституции положения о передаче собственных доходов субъектов РФ местным бюджетам. Суд указал при этом, что передача собственных доходов местным бюджетам, как на планируемый финансовый год, так и на постоянной основе на определенный срок является правом, а не обязанностью субъекта РФ.

По обращению Палаты Республики Законодательного Собрания Республики Карелия проверялась конституционность Закона Республики Карелия «О республиканском бюджете на 2001 год» по порядку его принятия, поскольку в установленный семидневный срок этот Закон не был рассмотрен Палатой Республики.

Фактически Закон был принят только Палатой Представителей Законодательного Собрания РК. Признавая данный Закон соответствующим Конституции Республики Карелия, Конституционный Суд указал, что «Закон о республиканском бюджете на год является основным финансовым планом образования, распределения и использования денежного фонда республики, по которому она функционирует более пяти месяцев, структура его построения имеет специфические особенности, заключающиеся в системной взаимосвязи основных норм этого закона. Рассмотрев на заседании Закон Республики Карелия «О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Карелия «О республиканском бюджете на 2001 год» и проголосовав за его одобрение, тем самым Палата Республики одобрила и оспариваемый закон о республиканском бюджете в целом».

По ходатайству Главы самоуправления города Кеми и района А.Д. Коккова предметом рассмотрения суда была норма части 2 статьи 28 Закона Республики Карелия «О республиканском бюджете на 2003 год». Постановлением Конституционного Суда Республики Карелия от 21.04.2003г. она признана не соответствующей Конституции Республики Карелия. Судом установлено, что оспоренной нормой нарушаются права муниципальных образований на самостоятельное решение вопросов местного значения, в том числе на формирование, утверждение и исполнение местных бюджетов и допускается возможность нарушения запрета на ограничение прав местного самоуправления в рамках его полномочий.

04.06.2004 года вынесено постановление по делу, рассмотренному по ходатайству Прокурора Республики Карелия о соответствии республиканской Конституции норм Закона Республики Карелия «О республиканском бюджете на 2004 год». Оспоренные положения закона о бюджете, приостанавливая действие нормы республиканского закона «О государственной службе Республики Карелия», предусматривающей при формировании фонда оплаты труда органов государственной власти и государственных органов Республики Карелия средства на выплату премий и надбавок за особые условия службы, предусмотрели средства на финансирование этих целей в половинном размере.

Норма была признана судом конституционной.

Судом были проверены на соответствие Конституции Республики Карелия также нормативные правовые акты, касающиеся процесса утверждения и исполнения бюджета.

В 1996 году Конституционный Суд Республики Карелия, рассмотрев ходатайство Председателя Правительства Республики Карелия В.Н. Степанова, оспорившего Закон Республики Карелия «О порядке рассмотрения и утверждения республиканского бюджета на 1996 год», признал положение его статьи 6 не соответствующим Конституции Республики Карелия в части принятия Закона Республики Карелия «О республиканском бюджете на 1996 год» Палатой Республики Законодательного Собрания. Согласно этому положению Закон РК «О республиканском бюджете на 1996 год» считался принятым только после согласованного решения обеих Палат Законодательного Собрания. В то время как Конституцией Республики Карелия было предусмотрено самостоятельное принятие законов каждой из Палат по вопросам, отнесенным к ведению данной Палаты.

Судебным постановлением по существу был разрешен спор о порядке и сроках деятельности в бюджетном процессе различных властных структур.

По ходатайству Администрации города Петрозаводска и Прокурора Республики Карелия суд рассмотрел дело о проверке конституционности Постановления Председателя Правительства Республики «О порядке исполнения республиканского бюджета в 1 квартале 1998 года», которым были определены нормативы зачислений доходов и налогов в 1 квартале 1998 года в бюджеты городов, районов, Вепсской волости и в республиканский бюджет».

По данному делу судом установлено, что в республике представительным органом власти была создана ситуация, когда предыдущий бюджетный год заканчивался, Закон о бюджете на очередной финансовый год не принимался, законодатель устранился от регулирования бюджетных вопросов на период до его принятия. Это вынудило Председателя Правительства в рамках действующего законодательства Республики Карелия и Российской Федерации принять решение, обеспечивающее дальнейшее функционирование бюджетной системы республики. Оспоренное в части постановление формально не противоречило действующему законодательству, однако, частично признавая его не соответствующим Конституции Республики Карелия, суд отметил, что «признание правомерности решений Председателя Правительства, принятых вне рамок полномочий, установленных Конституцией Республики Карелия и законодательством, означало бы введение в конституционную практику Республики Карелия института «скрытых (подразумеваемых)» полномочий, что может привести к нарушению принципа разделения властей (статья 4 Конституции Республики Карелия), других конституционных принципов и норм.

Конституционный Суд Республики Карелия рассмотрел дело по ходатайству Палаты Представителей ЗС РК о проверке на соответствие Конституции Республики Карелия нормы Закона «О внесении дополнений в Закон Республики Карелия «О бюджетном устройстве и бюджетном процессе в Республике Карелия», которой была предусмотрена возможность изменения сроков представления и рассмотрения проекта закона о республиканском бюджете, установленных другими статьями этого же закона, путем вынесения Законодательным Собранием постановления по предложению Председателя правительства республики.

29.09.1999 года судом было вынесено постановление, которым оспоренная норма была признана неконституционной, поскольку создавала правовую ситуацию, когда Постановлением Законодательного Собрания могли быть изменены нормы действующего закона в то время, как основные принципы законодательного процесса урегулированы Конституцией, а принятые в рамках конституционных полномочий и с соблюдением установленных процедур законы обязательны для применения всеми органами, должностными лицами и гражданами республики.

Приведенные примеры демонстрируют возможности конституционной юстиции в разрешении споров, возникающих по сложнейшим вопросам в процессе утверждения и исполнения республиканского бюджета как между органами законодательной и исполнительной власти, так и между органами местного самоуправления и органами государственной власти в республике.

Учитывая аспект правового государства на основе разделения властей, соотношение республиканского законодательства и конституционного правосудия в республике можно назвать правовым компромиссом, когда возникающие разногласия, в том числе политические, могут быть разрешены правовым путем. То есть существует реальная возможность для конституционного правового выхода из любых тупиковых ситуаций.

КОНСТИТУЦИОННЫЙ КОНТРОЛЬ В МЕЖДУНАРОДНОЙ ПРАКТИКЕ ЗАЩИТЫ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА Мальская Л.Г., судья Конституционного суда Приднестровской Молдавской Республики Особенности прав и свобод человека в XXI веке состоят в том, что они развиваются в условиях противоречий, как сохранившихся от предшествующих этапов развития, так и вновь возникающих. Это создает значительные трудности на пути утверждения прав человека, затрудняет их реализацию в различных регионах мира. Права человека – неотъемлемое, неотчуждаемое достояние всего человеческого рода. Какие бы события и действия ни совершались в мире, они не должны негативно влиять на положение человека, его прав и свобод. В этом состоит смысл человеческого измерения всех процессов мирового и национального развития, выдвигающего ценностный ориентир в развитии общественных процессов – права человека.

Принятие международно-правовых актов по правам человека, например, как – Всеобщая декларация прав человека, Международный пакт о гражданских и политических правах, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, Конвенция о предупреждении преступлений, геноцида и наказания за него, о ликвидации всех форм расовой дискриминации, о пресечении преступлений апартеида и наказания за него и других говорит о том, что идея и принцип обеспечения прав человека перестали быть внутренним делом государства. Эта проблема становится предметом защиты международного сообщества. Национальные институты защиты прав человека дополняются международно-правовыми институтами в целях максимального обеспечения прав и свобод человека. Человек становится субъектом международного права.


Международные сообщества, ориентированные на главную идею – обеспечение фундаментальных прав человека (индивидуальных и коллективных), – важнейший фактор сохранения международной и национальной безопасности, создающей предпосылки устойчивого развития [1].

Установленная система универсального сотрудничества государств по правам человека дополняется различными формами регионального сотрудничества. После принятия Устава ООН стали создаваться региональные организации для защиты прав и свобод человека. В Европе создано несколько таких организаций, как, например, Совет Европы и ОБСЕ. Если в ОБСЕ отсутствуют постоянно действующие органы по защите прав и свобод человека, наделенные полномочиями принимать обязательные для государств – участников решения, то в Совете Европы такой механизм создан. На основании принятой 4 ноября 1950 года Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод был образован Европейский Суд по правам человека, действующий на постоянной основе. Решения этого суда, имеющие значение прецедента, оказывают существенное влияние на формирование и развитие доктрины европейского права.

Европейский Суд, признавая незаконность судебных решений, обязывает законодателя пересматривать действующее законодательство и практику его применения.

На мой взгляд, любое государство, вступающее в Совет Европы должно не только присоединиться к международно-правовым актам по правам человека, но и внести в свое законодательство необходимые изменения, вытекающие из прецедентного права, создаваемого решениями Европейского Суда по правам человека.

В странах, поддерживающих демократию и господство права, приверженность этим фундаментальным ценностям должна выражаться в цельной конституционной структуре, регулирующей отношения между индивидом и государством [2].

Международные средства контроля за соблюдением прав человека нельзя рассматривать как кассационную инстанцию в отношении внутригосударственных решений. Их задача состоит в другом. На конкретных примерах они демонстрируют должное отношение к правам человека и тем самым воздействуют на правотворческую и правоприменительную практику государств. Поэтому международные органы контроля за соблюдением прав человека не подменяют, да и не могут подменить внутригосударственные органы.

Признание, соблюдение и защита прав человека и гражданина это один из важнейших показателей состояния конституционной законности и конституционного правопорядка в обществе и государстве.

В каждом государстве устанавливается своя модель защиты прав и свобод граждан, в том числе и конституционных. Как правило, на любой суд возлагается обязанность защиты конституционных прав и свобод граждан. Исходя из особого характера и природы, значения конституционных (основных) прав и свобод личности в мировой практике наметилась тенденция специальных мер их защиты. Особыми полномочиями по защите конституционных прав и свобод граждан наделяются конституционные суды и специализированные органы конституционного контроля.

Примером тому являются.

Конституционный суд Австрии, учрежденный еще в 1920 году. Это важнейший институт конституционного контроля в Европе. К его ведению отнесен широкий круг вопросов (ст. 137-145 ФКЗ 1920года), в том числе, рассмотрение индивидуальных конституционных жалоб и др. Согласно пункту 3 статьи 8 Федерального конституционного закона «О защите личной свободы» от 29 ноября 1988 года Конвенция о защите прав человека и основных свобод (Бюллетень федеральных законов 1958 № 21) остается незыблемой [3], что является подтверждением приверженности государства в соблюдении приоритета норм международного права по отношению к внутреннему законодательству.

В компетенцию Конституционного суда Королевства Испания входит рассмотрение трёх групп вопросов, в том числе защита права и свобод граждан, установленных в статьях 14-30 Конституции Королевства Испания. А в соответствии со статьями 96-95 названной Конституции международные договоры, заключенные в соответствии с установленными требованиями, становятся после их публикации в Испании составной счастью внутреннего законодательства. Их положения могут быть отменены, изменены или приостановлены только в порядке, установленном в самих договорах, или в соответствии с общепризнанными нормами международного права.

Заключение международного договора, содержащего положения, противоречащие Конституции, требует предварительного пересмотра самой Конституции [4].

Конституция Итальянской Республики от 22 декабря 1947 года (статья 2) признает и гарантирует неотъемлемые права человека – как частного лица и как члена общественных объединений, в которых проявляется его личность, и требует выполнения непреложных обязанностей, вытекающих из политической, экономической и социальной организации страны. Правопорядок Италии, в соответствии со статьей 10 Конституции Итальянской Республики, согласуется с общепризнанными нормами международного права [5]. Однако в соответствии со статьей 134 Конституции Итальянской Республики, гражданин не вправе самостоятельно обращаться в Конституционный Суд с индивидуальной жалобой о защите своих прав и законных интересов.

Конституция Албании от 21 октября 1998 года конкретно закрепляет основные права и свободы человека как неотчуждаемые, обязательные и незыблемые. Основной закон допускает ограничения прав и свобод в общественных интересах или для защиты прав других и только в законном порядке. Конституционный суд Республики Албания выносит окончательное решение по жалобам частных лиц о несоблюдении их конституционных прав при условии, что все иные юридические средства защиты этих прав исчерпаны. Согласно статье 134 (пункт к) Конституции Республики Албания Конституционный суд принимает дела от определенного круга субъектов, в том числе и по просьбе частных лиц. Таким образом, можно сделать вывод, что Конституционный суд Республики Албания, используя свои полномочия, непосредственно осуществляет конституционный контроль за соблюдением всеми органами государственной власти, в том числе и самим государством, прав и свобод человека.

В соответствии с положениями раздела «Основы конституционного строя»

Конституции Республики Беларусь от 24 ноября 1996 года, человек, его права, свободы и гарантии их реализации конституционно признаны высшей ценностью и целью общества и государства. Закрепление и гарантии прав человека в Конституции находятся на уровне международных стандартов, соответствуют концепции естественных основных прав и свобод человека. Основополагающими документами для этого послужили: Всеобщая декларация прав человека 1948 года, Международный пакт о гражданских и политических права 1966 года, Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 года, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод года, Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации года, Конвенция о предупреждении преступлений геноцида 1948 года, Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщины 1970 года и другие.

Конституция Республики предусматривает твердые гарантии прав человека и гражданина. Например, каждый вправе в соответствии с международно-правовыми актами, ратифицированными Республикой Беларусь, обращаться в международные организации с целью защиты своих прав и свобод, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты (статья 61 Конституции Беларусь).

Однако граждане Республики Беларусь не вправе самостоятельно обратиться в Конституционный суд Республики по защите своих прав и законных интересов, поскольку, в соответствии со статьей 116 Конституции Республики Беларусь и статьей Закона Республики «О Конституционном Суде Республики Беларусь» Конституционный Суд осуществляет контроль лишь за конституционностью нормативных актов. На мой взгляд, изложенное выше свидетельствует о том, что права человека и гражданина в Республике Беларусь защищены недостаточно, поскольку отсутствует возможность у высшего судебного органа – Конституционного Суда в осуществлении надлежащего контроля за соблюдением прав и свобод человека и гражданина в Республике Беларусь.

Самое важное для оценки Основного закона России в том, что он впервые поставил во главу угла личность, её права и свободы, их высшую ценность для государства и общества (статья 2 Конституции Российской Федерации). Указания на то, что права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются, что они являются непосредственно действующими и определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность органов государственной власти и самоуправления (статьи 17, 18 Конституции Российской Федерации) представляются высшим конституционным достижением, которое еще только начинает входить в повседневную жизнь. Но именно эта правовая самоценность уже сейчас дает возможность судебным органам, политикам и главе государства сделать процессы демократизации общества необратимыми [6]. В соответствии с пунктом 4 статьи 125 настоящей Конституции и статье 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» Конституционный Суд разрешает споры по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан. А в соответствии с пунктом 4 статьи 15 данной Конституции общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью её правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора [7]. Указанное является подтверждением приверженности России в соблюдении приоритета норм международного права по отношению к внутреннему законодательству.


Приднестровская Молдавская Республика является суверенным, независимым, демократическим, правовым государством. Конституция Республики имеет высшую юридическую силу и прямое действие. В соответствии со статьей 16 настоящей Конституции человек, его права и свободы являются высшей ценностью общества и государства. Защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения.

А в соответствии со статьей 10 названной Конституции общепризнанные принципы и нормы международного права, а также международные договоры Приднестровской Молдавской Республики являются основой отношений с другими государствами и составной частью правовой системы [8].

Как следует из пункта 3 статьи 87 Конституции Приднестровской Молдавской Республики, статьи 9 Конституционного Закона Приднестровской Молдавской Республики «О Конституционном суде Приднестровской Молдавской Республики»

Конституционный суд Приднестровской Молдавской Республики по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан по запросам судов проверяет соответствие закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле, рассматривает жалобы граждан на нарушение прав и свобод человека и гражданина, возникших в результате применения закона, нормативного акта. Следовательно, осуществляя конституционный контроль за соблюдением прав и свобод человека и гражданина в Приднестровской Молдавской Республике, Конституционный суд исходит прежде всего из принципа правового государства, в котором общество и государство признают право, как исторически развивающееся в общественном сознании, расширяющее меру свободы и справедливости, выражающиеся в законах, подзаконных актах и практике признания прав и свобод человека.

Исторически значительное влияние на Конституцию Республики Исландия оказали конституционные традиции Дании и Норвегии, в частности положения Конституции Дании 1849 года. В Конституцию 1944 года вносились поправки в 1959, 1968, 1984, 1991 и 1995 годов, касавшиеся главным образом вопросов избирательного права, структуры и компетенции парламента, прав человека и гражданина. Глава VII Конституции содержит положения об основных правах и свободах граждан. Существование «женской» партии, активно борющейся за расширение участия женщин в политической и экономической жизни, является характерной особенностью политической системы страны [9]. За последнее 10-летие в Конституцию были включены новые статьи, в частности, о равноправии граждан, гражданстве, свободе, предпринимательстве, запрете применения пыток и бесчеловечного обращения или наказания, презумпции невиновности, запрещения принятия законов, предусматривающих смертную казнь. Следует отметить, что для конституционных новел в этой области характерно использование формулировок, близких по содержанию в международных актах о правах человека. В Конституцию также включены нормы о правах и свободах, то есть: о равноправии граждан, экономические, социальные, культурные, политические, личные. Однако как следует из конституционных норм Республики Исландия, Верховный Суд является главным судебным органом в Республике. Следовательно, Верховный Суд наделен полномочиями по осуществлению контроля за соблюдением прав и свобод человека в Республике.

Конституция Республики Болгария от 12 июля 1991 года закрепляет политические, социально-экономические, социально-культурные и личные права и свободы граждан. А статья 5 названной Конституции определяет, что международные договоры, ратифицированные в конституционном порядке, опубликованные и вступившие в силу для Республики Болгария, являются частью внутреннего права страны. Они имеют преимущество пред теми нормами внутреннего законодательства, которые им противоречат. В соответствии со статьей 120 настоящей Конституции суды осуществляют контроль за законностью актов и действий административных органов. Граждане и юридические лица могут обжаловать все административные акты, затрагивающие их интересы, кроме специально указанных в законе. Статья 117 Конституции Республики устанавливает, что судебная власть защищает права и законные интересы граждан, юридических лиц и государства. Вместе с тем, согласно статье 149 Конституции, граждане Болгарии не вправе самостоятельно обращаться в Конституционный суд Республики с жалобами на нарушение их прав и свобод. На мой взгляд, необходимо было бы расширить конституционные полномочия Конституционного суда Республики Болгария в части предоставления суду конституционного контроля за соблюдением прав и свобод граждан, как со стороны государства, так и со стороны органов государственной власти.

Граждане Республики Молдова также не вправе самостоятельно обращаться в Конституционный суд Республики с жалобами о защите их прав и законных интересов.

В Республике Казахстан Конституция не только выделяет абсолютные и неотчуждаемые права человека, но и закрепляет примат норм международного права в области права человека. Частью действующего республиканского законодательства являются международные договоры и обязательства Казахстана, которые имеют приоритет перед его законами и применяются непосредственно, если иное не оговорено в них. В Конституции Республики закреплены принципы правового статуса человека и гражданина, то есть, основные правовые начала, исходя из которых, человек и гражданин пользуются своими правами и свободами, выполняют обязанности [10]. Вместе с тем, государственный орган, занимающий особое место в государственном механизме – Конституционный Совет не наделен полномочиями по непосредственному рассмотрению жалоб граждан, чьи права и свободы, закрепленные в Конституции Республики, нарушены. Данный государственный орган рассматривает обращения судов по вопросу признания акта неконституционным в случае, если суд усмотрит, что закон или иной нормативный правовой акт, подлежащий применению, ущемляет права и свободы человека и гражданина. На мой взгляд, указанная система защиты прав и законных интересов граждан лишь усложняет процесс данной защиты и лишает права граждан непосредственно отстаивать свои интересы в Конституционном Совете.

Конституция Республики Азербайджан служит гарантом и основой развития демократического общества, правовых свобод и стабильности государства, в ней содержатся основные правила взаимоотношений государства и личности, структура власти и управления, политико-правовые институты, свойственные периоду перехода в ХХI век. В соответствии со статьей 12 Конституции обеспечение прав и свобод человека и гражданина является высшей целью государства. Права и свободы человека и гражданина, перечисленные в настоящей Конституции, применяются в соответствии с международными договорами, стороной которых является Азербайджанская Республика.

Азербайджанская Республика строит свои отношения с другими государствами на основе принципов, предусмотренных в общепризнанных международно-правовых нормах.

Вместе с тем, граждане этой Республики, как, например, и Республики Казахстан, лишены возможности непосредственного обращения в Конституционный суд Республики с жалобами на нарушение их конституционных прав и свобод, поскольку высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и другим делам, в соответствии со статьей 131 названной Конституции, является Верховный суд Республики [11]. И лишь данный суд вправе обратиться в Конституционный суд о соответствии предусмотренных в законе случаях решений Верховного суда Азербайджанской Республики Конституции и законам Азербайджанской Республики, в связи с чем, на мой взгляд, отсутствует соответствующий конституционный контроль со стороны Конституционного суда Республики за соблюдением прав и свобод человека, как со стороны государства, так и стороны органов государственной власти.

Из приведенных выше примеров можно отметить, что в каждом государстве устанавливается своя модель защиты прав и свобод граждан, в том числе и конституционных. В последнее десятилетие во многих конституциях европейских демократических государств, рассматривая аспекты международных средств контроля за защитой прав и свобод человека, конституционно расширяются и закрепляются принципы правового статуса человека и гражданина, что положительно сказывается на развитии не только гражданского общества, но и самого государства в целом.

Литература 1. Права человека: итоги века, тенденции, перспективы. Под общ. ред. чл.-корр.

РАН Е.А. Лукашёвой. – М.: изд-во НОРМА, 2002. – С. 38.

2. Судебные системы европейских стран. – М.: «Международные отношения», 2002. – С. 9.

3. Конституции государств Европы. В 3-х томах. – М.: изд-во НОРМА, 2001. Т. 1.

– Стр. 124.

4. Конституции государств Европы. В 3-х томах. М.: изд-во НОРМА, 2001. Т.2. – Стр. 71.

5. Конституции государств Европы. В 3-х томах. М.: изд-во НОРМА, 2001. Т.2. – Стр. 102-103.

6. Конституции государств Европы. В 3-х томах. – М.: изд-во НОРМА, 2001. Т.3.

– Стр. 17.

7. Конституция Российской Федерации. – М.: Юрайт-М, 2001. – С 21.

8. Конституция Приднестровской Молдавской Республики. Принята на всенародном референдуме 24 декабря 1995 года и подписана Президентом Приднестровской Молдавской Республики 17 января 1996 года. Действующая редакция в соответствии с изменениями, внесенными Конституционным Законом № 310-КЗИД от июня 2000 года. Конституционный Закон Приднестровской Молдавской Республики «О Конституционном суде Приднестровской Молдавской Республики» от 20 ноября года № 205-КЗ-III.

9. Конституции государств Европы. В 3-х томах. – М.: изд-во НОРМА, 2001. Т. 2.

– Стр. 5.

10. Конституции государств Европы. В 3-х томах. – М.: изд-во НОРМА, 2001. Т.2.

– Стр. 151.

11. Конституции государств Европы. В 3-х томах. – М.: изд-во НОРМА, 2001. Т.1.

– Стр. 161-162.

ПРАВО ГРАЖДАН НА ОБРАЩЕНИЕ В КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД:

ОТЕЧЕСТВЕННАЯ И ЗАРУБЕЖНАЯ ПРАКТИКА Гарага В.И., заместитель Председателя Конституционного суда Приднестровской Молдавской Республики Конституция Приднестровской Молдавской Республики провозгласила человека, его права и свободы высшей ценностью общества и государства, закрепив за государством обязанность защищать эти права и свободы [1].

Конституционно-правовое закрепление приоритета прав и свобод человека наряду с другими общечеловеческими ценностями стало прямым и естественным следствием слома тоталитарной системы на посткоммунистическом пространстве Европы и на территории бывшего Советского Союза.

Приднестровская Молдавская Республика, провозглашая себя правовым государством, исходя из конкретных политических, правовых и социально-экономических условий, предпринимает комплекс мер, направленных на более полную и всеобъемлющую защиту основных прав и свобод как граждан своего государства, так и иностранных граждан. Результатом этих мер явилось создание системы органов, деятельность которых направлена на контроль за соблюдением прав человека и их защиту. Относительно новыми государственными институтами для постсоветских стран в этом ряду являются конституционные суды и уполномоченные по правам человека (в Приднестровской Молдавской Республике учреждены соответственно в 2002 и в году).

Общим и бесспорным фактом является то, что конституционные суды как в европейских странах, так и в странах СНГ играют особую роль в защите основных прав и свобод граждан.

В соответствии с пунктом 3 статьи 87 Конституции Приднестровской Молдавской Республики и подпунктом в) части первой статьи 9 Конституционного закона Приднестровской Молдавской Республики «О Конституционном суде Приднестровской Молдавской Республики» Конституционный суд Приднестровской Молдавской Республики по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан по запросам судов проверяет соответствие закона, применённого или подлежащего применению в конкретном деле, Конституции Приднестровской Молдавской Республики, рассматривает жалобы граждан на нарушение прав и свобод человека и гражданина, возникших в результате применения закона, нормативного акта [2]. Таким образом, в Основном законе прямо закреплено право граждан на обращение в Конституционный суд.

При этом следует отметить, что защита конституционных прав и свобод граждан Конституционным судом Приднестровской Молдавской Республики осуществляется опосредованно, т.е. судом не выносится вердикт по существу нарушения, а лишь проверяется конституционность применённого закона.

Сопоставление указанных положений Конституции Приднестровской Молдавской Республики с конституционными положениями национальных систем других постсоветских стран и стран Европы свидетельствует о значительном разбросе в подходе к данной проблеме. Так конституции таких стран как Азербайджан Армения, Беларусь, Бельгия, Болгария, Исландия, Италия, Литва, Македония, Молдова, Румыния, Словакия, Турция, Украина, Чешская Республика и др., вообще не предусматривают процедуры непосредственного обращения граждан в конституционные суды этих стран [3]. Вместе с тем в некоторых из этих стран предусмотрена возможность опосредованного обращения граждан в конституционные суды через систему иных государственных органов.

Законом «О Конституционном суде Украины» (статья 43) предусмотрено, что граждане, иностранцы, лица без гражданства и юридические лица являются субъектами права на конституционное обращение только по вопросам дачи заключений Конституционным Судом Украины по делам относительно официального толкования Конституции и законов Украины [4].

В Республике Беларусь согласно части четвертой статьи 6 Закона Республики Беларусь «О Конституционном Суде Республики Беларусь» граждане выступают с соответствующей инициативой перед Президентом Республики Беларусь, Палатой представителей Национального Собрания, Советом Республики Национального Собрания, Верховным Судом, Высшим Хозяйственным Судом, Советом Министров Республики Беларусь [5].

В Кыргызской Республике Конституционный Суд принимает решения о конституционности правоприменительной практики, затрагивающей конституционные права граждан (пункт 8 части второй статьи 82 Конституции Кыргызской Республики).

Право на обращение в Конституционный Суд с конституционной жалобой принадлежит гражданам по вопросам, непосредственно затрагивающим их конституционные права, если они неподведомственны другим судам. Предметом конституционных жалоб в этом случае являются правоприменительные акты либо практика. Особенностью кыргызской модели проверки конституционности правоприменительной практики является то, что в результате ее осуществления признаются неконституционными не только правоприменительные акты и практика, но и положения соответствующих нормативных актов, обслуживающих такую практику.

В Республике Молдова граждане среди субъектов, наделенных правом обращения в Конституционный суд, в соответствии с Законом «О Конституционном Суде», не указаны.

Однако учреждением в 1997 году института парламентских адвокатов, наделенных правом обращения в Конституционный Суд с запросом об осуществлении контроля конституционности законов, постановлений Парламента, указов Президента Республики Молдова, постановлений и распоряжений Правительства на их соответствие общепринятым принципам и международным правовым актам по правам человека, предполагается защита прав и свобод человека [6].

В Болгарии Конституционный Суд действует по инициативе не менее одной пятой народных представителей, Президента, совета Министров, Верховного кассационного суда, Верховного административного суда и Главного прокурора. Споры о компетенции могут возбуждать и общинные советы. Если установлено несоответствие между законом и конституцией, Верховный кассационный суд или Верховный административный суд приостанавливает производство по делу и вносит вопрос в Конституционный Суд (статья 150 Конституции Республики Болгария). Данное положение может свидетельствовать о том, что права и свободы граждан в Болгарии в конституционном судопроизводстве могут быть защищены по инициативе указанных судов опосредованно.

Однозначно расценивая закрепление в конституциях ряда стран права граждан на непосредственное обращение в конституционные суды этих стран как явление положительное, необходимо всё же отметить, что эта процедура носит факультативный характер. Как справедливо отмечает Митюков М.А., «это явилось существенным дополнением к иным полномочиям и процедурам конституционного суда, которые нередко, в конечном итоге, также выполняют правозащитную роль» [7].

В тех странах, где такая процедура предусмотрена, порядок и условия обращения, характеризуются весьма значительными отличиями.

Так в сравнении с соответствующей нормой Конституции Приднестровской Молдавской Республики Конституция Российской Федерации не наделяет Конституционный Суд РФ полномочиями по проверке на предмет конституционности иных нормативных актов, ограничиваясь лишь законами РФ (пункт 4 статьи Конституции РФ). Почти идентичное по содержанию правило установлено в законодательстве Таджикистана, где юрисдикция Конституционного Суда по жалобам граждан распространяется лишь на закон, применённый в конкретном деле. В отличие от этого статья 89 Конституции Грузии обязывает Конституционный Суд рассматривать иски граждан на предмет конституционности нормативных актов, регулирующих вопросы гражданства Грузии, основных прав и свобод человека.

В европейских государствах, гарантирующих своим гражданам право непосредственного обращения в органы конституционного контроля за защитой своих нарушенных прав, при общности подходов к разрешению рассматриваемой проблемы имеются и свои особенности, касающиеся степени доступности для граждан указанных органов.

В частности, в Австрии согласно Конституции (статьи 139, 140) Конституционный Суд рассматривает дела о противоконституционности законов и постановлений по ходатайству лица, утверждающего, что этим актом непосредственно нарушены его права, в случаях, когда закон или постановление действует в отношении указанного лица без вынесения судебного решения или издания специального указания. Также предусмотрена возможность рассмотрения Конституционным Судом жалобы на решения органов управления, если лицо, подавшее жалобу, утверждает, что таким решением нарушено его конституционное право. Однако жалоба может быть подана лишь после рассмотрения дела во всех других инстанциях, к ведению которых оно относится (статья 144) [8].

В отличие от Австрии Основной закон Венгрии, предоставляя гражданам право выступить с инициативой рассмотрения дела в Конституционном Суде, не регламентирует порядок и основания такого обращения. Условия обращения граждан в Конституционный Суд в данном государстве регулируются специальным законом, также как и в Испании.

В сфере защиты конституционных прав граждан некоторым своеобразием отличается компетенция Конституционного Суда Словакии. Так, принимая решения по жалобам физических лиц, Суд вправе не только отменить обжалуемый акт или решение, но и отдать приказ органу или лицу, бездействием которого были нарушены права либо свободы, принять меры по их защите и признать за пострадавшим лицом право на соразмерное финансовое возмещение.

Органом конституционного контроля во Франции, в отличие от ранее рассмотренных правовых систем, является Конституционный совет, компетенция которого несколько отличается от компетенции аналогичных органов других государств.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 23 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.