авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

САНКТ- ПЕТЕРБУРГСКОЕ ФИЛОСОФСКОЕ

ОБЩЕСТВО

ФАКУЛЬТЕТ ФИЛОСОФИИ И ПОЛИТОЛОГИИ

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГГО ГОСУДАРСТВЕННОГО

УНИВЕРСИТЕТА

ПУШКИНСКИЙ ЦЕНТР АНАЛИТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ И

ПРОГНОЗИРОВАНИЯ

ДНИ ПЕТЕРБУРГСКОЙ ФИЛОСОФИИ — 2009

Всемирный день философии в Санкт-Петербурге

Материалы Международной конференции

«ФИЛОСОФИЯ В ДИАЛОГЕ КУЛЬТУР:

взгляд из Петербурга»

Секция:

Реалистическая философия в диалоге культур Под редакцией профессора В.Л.Обухова Санкт-Петербург Пушкин 2009 1 Дни Петербургской философии 2009 Секция: Философский реализм в диалоге культур Руководители: доктор филос. наук, профессор В.Л.Обухов, доктор филос. наук, профессор Р.А.Зобов, старший научный сотрудник Л.И.Сугакова Ученый секретарь: соискатель А.М.Матвеев.

В данном сборнике представлены материалы Международной научной конференции «Философия в диалоге культур: взгляд из Петербурга», проходившей во время Дней Петербургской философии 19 21 ноября 2009 г.

Коллектив авторов, 2009, Санкт-Петербургское Философское общество, 2009, Пушкинский центр аналитических исследований и прогнозирования, 2009.

В.Н. Томалинцев, профессор СПбГУ Срединное самостояние России в культурно-историческом споре Востока и Запада.

В современном человекознании, прежде всего в области философской антропологии, социологии, культурологии центральным остается вопрос о возникновении и дальнейшем развитии креативного сознания, с которым связано функционирование культуры и творчества.

Здесь важным остается то, что человек в большей степени не приспосабливается к внешней среде как все живое, а преобразует ее.

Поиски основ преобразовательной, новаторской стороны человеческой жизнедеятельности, высшие результаты которой аккумулируются в формах общественного сознания (искусство, культура, наука, религия), вызывают к жизни различные воззрения и на природу личности и ее ментальных характеристик.

Отметим сразу, та или иная ментальность содержит в себе все варианты развития. Но специфика менталитета проявляется тогда, когда один из вариантов становится доминирующим. Наиболее наглядно это проявляется в том, как интровертированный тип ментальности Востока и экстравертированный тип ментальности Запада противостоят в разнонаправленности вариаций развития. Культурное развитие Востока и Запада дает образцы принципиально отличных форм мировосприятия, при которых Восток в большей степени ориентирован на вопросы этического, а Запад – эстетического порядка. Именно в этом культурологическом смысле две части света, оказались как два берега одной реки.





В остроумии и изобретательности – особое обаяние Запада, в деятельностном настрое – его неоспоримая жизнестойкость. В уважении к традиции – вся сила Востока, в умении встраивать в свои традиции новый опыт – вся мудрость Востока. Мудрец на Востоке всегда противостоял герою на Западе. В результате, восточная культура сохраняла возможность компромисса, примирения между противоречивыми сторонами человеческой жизнедеятельности – преобразовательной и адаптационной, в то время как западная цивилизация выступила более активной и даже агрессивной в деле преобразования природной и социальной среды.

Между тем, курс западной цивилизации, ставящий во главу угла непрерывность развития, перманентность прогресса, нередко принимает экстремистский характер, принося с собой помимо войн и революций загрязнение и гибель окружающей среды, изменение климата (парниковый эффект), усовершенствование средств массового уничтожения и т.д. Иначе говоря, бесконечная конкурентная борьба, стремление к безграничному комфорту, «красивой жизни» приобретает свойство наркотика, а участники этой гонки становятся подобны «подсевшим на иглу» наркоманам, вынужденным постоянно увеличивать дозу. Такая логика развития ведет к тому, что вариационность поведения из инструментария, служащего процессу адаптации и оптимизации жизнедеятельности, превращается в самоцель, или, что еще хуже в азартную игру. Опасно то, что, зайдя слишком далеко, этот процесс, идет за счет разрушения собственно человеческой и окружающей природы.

Ситуация осложняется тем, что к началу нового тысячелетия линия культурного развития Востока и Запада исчерпала себя и дальнейшее следование ей ведет к неизбежной ее трансформации. В результате эстетическая направленность западной культуры принимает эстетские формы, порой переходящие в откровенный эстетический террор. Об этом хорошо свидетельствуют не только результаты современного модернистского и постмодернистского «творчества», но и вся современная потребительская культура.

Культурная традиция Востока, в основе которой лежит нравственное самоуглубление и самопознание, с подачи радикальных кругов и, прежде всего теоретизирующих фундаменталистов, мусульманских экстремистов, прошла свой путь экстремизации, двигаясь к достижению полного ригоризма – морального принципа, характеризующего способ выполнения требований нравственности, заключающийся в строгом и неуклонном соблюдении определенных нравственных норм, безотносительно к конкретным обстоятельствам, в безусловном повиновении долгу, даже вопреки целесообразности, интересам людей и общества.

В складывающейся обстановке все больше обнажается фундаментальное противоречие эпохи глобализма, которое состоит в том, что сегодня тоталитарные методы используют уже не «деспотические»

восточные режимы, а те, кто насаждает либеральные ценности. Не принимая в расчет того важного обстоятельства, что специфика культурно-исторического развития Востока во многом определяется географическими и климатическими условиями, Запад бесцеремонно вторгается в самые глубинные, наиболее сокровенные пласты восточного менталитета.

Мусульманский Восток легко смирился с политикой русских большевиков и местных коммунистов, установивших советскую власть в Средней Азии, направленной на «освобождение женщин Востока» и позволил снять с них чадру. Однако он никогда не смирится с посягательством на его моральные устои, с размыванием нравственных идеалов посредством сексуальной революции, сексуального плюрализма, политики вседозволенности.

Со многими культурами Юга и Востока нашей планеты компромисс тут не возможен, ибо вопросы гендерных отношений за них решили жаркое солнце, раскаленные пески и степи. Насильно менять здесь что либо бессмысленно и неразумно. Говоря об аборигенах Австралии, Жак Ив Кусто заметил, что для них «духовность заключается не в приобщении к новациям, а в возращении к традиционным корням». Это объединяет многие народы «теплого пояса» как на Юге, так и на Востоке. Так, исламская традиция предусматривает, что «женщина должна сама ощущать необходимость, полезность, безопасность своей скрытности от мужских глаз». При этом в исламской культуре рассматриваются все «аспекты пользы этого вопроса, начиная с психологического и сексуального, кончая воспитательным и соблюдением личной гигиены и здоровья».

С определенной долей уверенности можно сказать, что антизападные настроения, включая проявления исламского фундаментализма, есть открытая реакция со стороны традиционных цивилизаций на крайние формы либеральных ценностей. Одним из серьезных свидетельств этому явились события, произошедшие в конце ноября 2002 года в столице Нигерии Лагосе, вызванные протестом возмущенного мусульманского населения против проведения в стране конкурса красоты «Мисс Мира» и повлекшие за собой гибель десятков, если не сотен, людей, и перенос конкурса из Лагоса в Лондон.

У народов Востока достаточно терпения. Они умеют сосуществовать с чужими этносами и племенами (пример – многовековой опыт России).

Но они не потерпят нравственного насилия. Современное размежевание между либеральным Западом и традиционным Востоком принципиальное и непримиримое, потому что проходит по линии культуры.

Особое культурно-историческое положение России, оказавшейся между цивилизационными жерновами Востока и Запада, создавшей свою евразийскую, многоконфессиональную, но по преимуществу православную цивилизацию подтверждает эту мысль. Срединное положение России между основными культурными полюсами (Западом и Востоком) во многом определяет если не равнодушное, то нейтральное, по-северному прохладное отношение русского (российского) человека к борьбе эстетизма и ригоризма. Однако такое индифферентное отношение российского общества к этической и эстетической проблематике объясняется его особой предрасположенностью к другой, не менее важной стороне человеческого существования, которая и выступает как основной элемент русского национального характера. Этим основополагающим началом является вера.

Вера в ее широком значении, включая и ее внерелигиозный характер, остается важнейшей составляющей русской духовной жизни.

Вера противостоит рационализму, существенно преобладающему в западном менталитете, крайности которого убедительно вскрыты в работах М. Вебера. Известное противостояние русского строя души западному, есть постоянный спор между верой и скептицизмом, идейностью и прагматизмом. Для примирения этого спора необходимо умение сочетать истинность веры с разумностью, критической рефлексией. Тогда сомнения и опасения не перейдут в голое отрицание, а вера не превратится в близорукую наивность.

Православие – это тот духовный стимул, который на протяжении долгой истории концентрировал и упорядочивал верования многих народов. Православие сосредоточило духовные силы великого русского народа, дав ему понимание Абсолюта. Православный – значит «правильно славящий Бога». В свою очередь, историческое православие дарило русским людям способность к созиданию. Русские, оставаясь государствообразующим народом на всем пространстве Евразии, из православной веры черпали идеалы нравственности и красоты, дававшие им уверенность и силы в деле строительства обширнейшего Православного Царства. В российской народной массе конкретное наполнение идеалов православной веры исходило не из личных прихотей или заполнения абстрактной пустоты, но из глубокой веры в божественный абсолют, который в науке Нового времени стал трактоваться как абсолютный максимум. Отсюда возникали варианты русской идеи, которые складывались из представлений о «Святой Руси», «Москве – Третьем Риме», о триединстве «православие, самодержавие, народность».

Виталий Аверьянов в работе «Природа русской экспансии», рассуждая о стратегическом развитии России, выдвигает принцип «динамического консерватизма». Этот принцип близок буддийскому принципу «догматического развития», пришедшему на смену вековому религиозному принципу «догматического консерватизма». По сути, в этих двух случаях речь идет об одном – о поиске равновесного движения к рационально сбалансированной традиционности и инновационности, обеспечивающей оптимальный характер развития человеческой жизнедеятельности, включенной в культурно-исторический процесс, имеющий экстремальную систему координат. При подобном подходе наилучшим образом вскрывается и глубинная, сущностная сторона национального русского архетипа.

В.Б.Сапунов, профессор СПбГАУ, У Минь, Центральный университет национальностей, Пекин. Великая Китайская стена как фактор формирования национального менталитета В условиях современной глобализации усиливается взаимное проникновение культур и национальных идеологий. Специфическое место России между Востоком и Западом требует глубокого осмысления менталитета окружающих нашу страну народов. Тесные контакты с народами Западной Европы были традиционны для русской истории.

Культурный обмен с Востоком был так же значим, но в меньшей мере.

Причины этой ограниченности и основные характеристики восточного, особенно китайского менталитета необходимо осмыслить. Цель статьи – рассмотреть некоторые черты китайского мировоззрения, проявившиеся при создании такого уникального сооружения, как Великой Китайской стены.

Три важнейших элемента определяют традиционную китайскую ментальность.

1. Иероглифическая письменность. Традиционное образование в Китае сводилось к зазубриванию иероглифов. Общее их число – более 40 000. Отсюда – традиционная китайская усидчивость, трудолюбие и относительно слабое стремление к творческому процессу. Отсюда – тенденция к механическому повторению раз найденных решений, что заметно в архитектуры Великой Китайской стены.

2. Большое население. Китай всегда был самой населенной страной в мире. При этом нужно заметить, что площадь Китая – третья в мире.

Соответственно, плотность, удельное число людей на единицу площади и ресурсов ниже, чем в большинстве развитых стран Европы и Азии.

Поэтому говорить о чрезмерном населении неоправданно. Вместе с тем, большое число людских ресурсов приводило к тому, что в Китае никогда не ставилась задача достижения высокой производительности труда.

Тысячелетиями возникала бюрократизированная государственная система, обеспечивающая «китайские церемонии», но не производительную деятельность. Отсюда – стремление направить народную активность на создание сложных и мало нужных изделий и грандиозных сооружений. Весь мир высоко оценивает экономические успехи Китая, достигнутые в последние годы. Но необходимо констатировать и тот факт, что производительность труда здесь до сих пор очень низка.

3. Великая Китайская стена стала идеологическим символом обособленности китайской культуры от остального мира. Идеологический смысл этого сооружения будет рассмотрен в настоящей работе.

Большинство справочников и учебников по истории Китая описывают историю Великой Китайской Стены следующим образом. Строить ее повелел первый китайский император Цинь Шихуан (Шихуанди), известный как объединитель земли китайской. Задача Стены состояла в том, чтобы обезопасить себя от угрозы с севера, от постоянных набегов кочевых племен. На грандиозной стройке трудилось 500 тысяч рабочих.

Посылали по разнарядке в добровольно-принудительном порядке. Стена имела зубчатые ограждения и сторожевые башни. Их устанавливали таким образом, чтобы с каждой были видны две соседние. Это позволяло передавать сообщения огнем или подобием флажкового телеграфа.

Порядки на великой стройке были суровые, смертность высокая.

Еще одно название этого сооружения – стена плача. Стена была кардинально перестроена и усилена во время правления династии Мин (1368 – 1644). Тогда на стройке постоянно трудилось до миллиона человек. Последний период строительства пришелся на ХХ век. Это уже была реставрация национальной святыни. Следы строительных технологий нашего времени хорошо видны.

Великая стена – один из самых известных в мире памятников каменного зодчества. Ее истории посвящено несметное множество работ.

И все же большинство исторических источников что-то о ней недоговаривают. Перечислим нерешенные вопросы.

1. От кого, собственно, должна была защищать Стена?

Официальная версия – от кочевников, гуннов, вандалов – неубедительна.

Китай к моменту создания Стены являлся самым мощным государством региона, и, возможно, всего мира. Его армия была хорошо вооруженной и обученной. Об этом можно судить очень конкретно – в гробнице императора Цинь Шихуана археологи раскопали полномасштабную модель его войска. Тысячи терракотовых воинов в полной экипировке, с конями, повозками, должны были сопровождать императора на том свете.

Северные народы того времени не имели серьезных армий, жили в основном, в периоде неолита. Опасности для китайской армии они представлять не могли. Возникает подозрение, что с военной точки зрения Стена была мало нужна.

2. Почему значительная часть стены построена в горах? Она проходит по хребтам, над обрывами и каньонами, извивается по неприступным скалам. Так оборонительные сооружения не строят. В горах и без защитных стен передвижение войск затруднено. Даже в наше время в Афганистане и Чечне современные механизированные войска движутся не через гребни гор, а только по ущельям и перевалам. Чтобы остановить войска в горах, достаточно небольших крепостей, господствующих над ущельями. Севернее и южнее Великой стены тянутся равнины. Логичнее и по много раз дешевле было бы поставить стену там, а горы при этом служили бы дополнительным естественным препятствием врагу.

3. Почему стена при фантастической длине имеет сравнительно небольшую высоту – от 3 до 8 метров, редко где до 10? Это намного ниже, чем в большинстве европейских замков и русских кремлей. Сильная армия, оснащенная техникой штурма (лестницы, передвижные деревянные башни) могла, выбрав уязвимое место на относительно ровном участке местности, преодолеть Стену и вторгнуться в Китай. Так и произошло в 1211 году, когда Китай легко был завоеван полчищами Чингис-хана.

4. Почему Великая Китайская стена ориентирована на обе стороны?

Все фортификационные сооружения имеют зубцы и поребрики на стенах со стороны, обращенной к неприятелю. В сторону своих зубцы не ставят.

Это бессмысленно и затруднило бы обслуживание воинов на стенах, подвоз боеприпасов. Во многих местах зубцы и бойницы ориентированы вглубь своей территории, туда же, на юг сдвинуты некоторые башни.

Получается, что строители стены предполагали наличие противника и со своей стороны. С кем они собирались в этом случае сражаться?

Начнем поиски ответов с анализа личности автора идеи Стены – императора Цинь Шихуана (259 – 210 до н.э.). Личность его была неординарной и во многом, типичной для самодержца. Блестящий организаторский талант и государственное мышление он сочетал с патологической жестокостью, подозрительностью и самодурством. Совсем юным 13-летним человеком он стал князем государства Цинь. Именно здесь была впервые освоена технология черной металлургии. Сразу же она была применена к нуждам армии. Обладая более совершенным оружием, чем соседи, оснащенные бронзовыми мечами, армия княжества Цинь быстро завоевала значительную часть территории страны. С 221 г до н.э. успешный воин и политик стал главой объединенного китайского государства – империи. С этого времени он стал носить имя Цинь Шихуан (в другой транскрипции – Шихуанди). Как у всякого узурпатора, у него было много врагов. Император окружил себя армией телохранителей.

Опасаясь убийц, он создал у себя во дворце первый магнитный контроль оружия. По совету специалистов, он повелел поставить при входе арку из магнитного железняка. Если у входящего было спрятано железное оружие, магнитные силы вырывали его из-под одежды. Немедленно поспевала стража и начинала выяснять, зачем входящий хотел войти во дворец вооруженным. Опасаясь за власть и жизнь, император заболел манией преследования. Он везде усматривал заговоры. Метод профилактики он избрал традиционный – массовый террор. По малейшему подозрению в нелояльности людей хватали, пытали и казнили. «Исторический», или, скорее, истерический указ императора гласил – «Сжечь все книги и казнить всех ученых!». Часть специалистов и трудов, связанных с военным делом и сельским хозяйством, император под давлением общественности все же амнистировал. Однако большинство бесценных манускриптов сгорело, а 460 ученых, составлявших тогдашний цвет интеллектуальной элиты, кончили жизнь в жестоких мучениях.

Именно этому императору, как отмечалось, принадлежит идея Великой стены. Строительные работы начинались не с нуля. На севере страны уже были оборонительные сооружения. Идея состояла в том, чтобы объединить их в единую фортификационную систему. Зачем?

Прибегнем к аналогиям. Египетские пирамиды не имели практического смысла. Они демонстрировали величие фараонов и их власть, способность заставить сотни тысяч людей делать любое, пусть даже бессмысленное действие. Таких сооружений, имеющих цель лишь возвеличение власти, на Земле более чем достаточно. Так же и Великая стена – символ могущества Шихуана и других китайских императоров, подхвативших эстафету грандиозной стройки.

Была и вторая потребность в Стене, более прозаическая. Волны императорского террора, самодурство феодалов и чиновников вынуждали крестьян в массовом порядке бежать в поисках лучшей жизни. Основной путь был на север, в Сибирь. Именно там китайские мужики мечтали найти землю и волю. Интерес к Сибири как аналогу Земли обетованной издавна будоражил простых китайцев, и издавна этому народу было свойственно расползаться по всему свету.

Исторические аналогии напрашиваются сами собой. Зачем шли в Сибирь русские поселенцы? За лучшей долей, за землей и волей.

Спасались от царского гнева и барского самодурства.

Чтобы остановить бесконтрольную миграцию на север, подрывающую неограниченную власть императора и дворян и создавали Великую стену. Серьезной армии она не удержала бы. Однако перекрыть путь крестьянам, идущим по горным тропам, обремененным нехитрым скарбом, женами и детьми, Стена могла. Может не случайно, Великая Китайская стена в сознании народов мира приобрела двойной смысл. С одной стороны это символ Китая. С другой – символ китайской изолированности от остального мира.

Л.А.Булавка, доктор философских наук, ведущий научный сотрудник Российского института культурологии. Москва.

Отечественная культура: от сопереживания к освобождению (русская душа или советский дух?) Особенность советской художественной культуры как целостного феномена во всей полноте ее художественных течений и идейных тенденций (от большевизма Маяковского до антикоммунизма Солженицына) состоит в том, что она явила собой в идеальной форме вызов миру отчуждения, в том числе тем его формам, которые были порождены советской действительностью.

Как таковое отчуждение пронизывает всю совокупность форм человеческой жизнедеятельности, в том числе, и культуру.

Соответственно, и сама жизнедеятельность человека оказывается пронизанной специфической – отчужденной – формой связи социальных процессов и культуры. Взаимосвязь культуры как мира, где человек реализует свою родовую, неотчужденную сущность (К.Маркс, Д.Лукач) с социумом посредством отчужденных форм как раз и рождает глубочайшую драму социокультурного бытия, причем как творца, так и самой культуры.

Этот аспект и станет для нас наиболее важным в рассмотрении феномена отчуждения, ибо именно этот субстанциональный конфликт и стремилась разрешить на сущностном уровне советская культура.

Здесь, однако, вполне закономерно возникает вопрос: а разве любая другая культура не сопряжена с проблемой отчуждения? Конечно же, да, но суть вопроса - не столько в постановке проблемы отчуждения, сколько в отношении к ней.

В одном случае это отношение сводится лишь к констатации наличия феномена отчуждения, что в конечном итоге, как правило, оборачивалось своеобразной художественной легитимизацией этого состояния (мира и человека) как неизбежного. И здесь, даже личное неприятие автором мира отчуждения (как в случае с Ф.Кафкой) не являлось помехой фактическому узакониванию его.

В другом случае отношение к проблеме отчуждения проявлялось в форме критики, причем, не столько самой его сути, сколько конкретных форм порожденной им действительности (О.Бальзак, русский критический реализм).

В третьем это отношение проявлялось в форме индивидуального протеста против власти мира отчуждения (Э.Хемингуэй) или даже как манифест борьбы с миром отчуждения (Д.Лондон). Заметим, что речь идет вовсе не о единстве художественной и идейной позиции того или иного творца. И уж тем более, недопустима их взаимная экстраполяция2.

Даже целостность идейной и художественной позиции В.Маяковского нельзя объяснить только их простым единством – эта взаимосвязь была значительно сложнее и диалектичнее. Так что поиск альтернатив отчуждению вовсе не является прерогативой советской культуры.

Особенность советской культуры заключается в том, что она несла в В. Гюго в своей речи на могиле Бальзака отнес его к «могучей породе писателей революционеров» – см. Гюго В. Собр. соч. М., 1956. С. 219.

Известно, что монархические взгляды О. Бальзака никак не помешали ему в своем творчестве дать блестящую критику французской монархической по форме, буржуазной по содержанию общественной системы. Вот что об этом писал Ф.Энгельс: «Бальзак... дает нам самую замечательную реалистическую историю французского общества.....из которой я даже в смысле экономических деталей узнал больше (например, о перераспределении движимого и недвижимого имущества после революции), чем из книг всех специалистов – историков, экономистов. статистиков этого периода, вместе взятых». \.Маркс К., Энгельс Ф. Избранные письма, М., 1953. С.405-406.

себе качественно иное – не сводимое к отражению этого феномена – отношение к проблеме отчуждения. Она несла в себе некий внутренний посыл, установку на снимаемость-снятие-снятость отчуждения, причем не просто в абстрактно-гуманистической, а (NB!) в конкретно-культурной и конкретно-исторической форме.

Итак, советская культура несла в себе три качественно новых момента: (1) установку на преодоление отчуждения в его (2) конкретно-исторической форме и (3) в хронотопе - здесь и сейчас (present continues.) Эти три специально акцентированных момента как раз и составили сущность «основного течения» советской культуры - ее освободительной тенденции, а в конечном итоге - то принципиально новое качество уже и самой советской культуры, которое отличало ее от других типов культур, в том числе и русской. Эту специфику советской культуры как некоего особого феномена можно показать, обратившись к анализу такого феномена уже русской культуры как «русская душа».

Так попробуем выявить особенное советской культуры через сравнительный анализ двух феноменов отечественной культуры «русская душа» и «советский дух», противоречие которых, на наш взгляд, наиболее полно проявляется при рассмотрении их в ракурсе проблемы отчуждения. Надо сказать, что идея не противопоставления, а именно сопоставления русской и советской культуры через сравнительный анализ тех или иных феноменов позволяет нам выявить различия между русским и советским типом человека.

Поднимая эти вопросы, мы прежде сделаем несколько принципиальных оговорок. Во-первых, для нас проблема «русской души представляет интерес лишь в ее сопоставлении с определенным феноменом советской культуры, которое бы позволило бы взглянуть на них через призму проблемы отчуждения.

Во-вторых, говоря о феномене «русской души», в тоже время мы считаем, что принципиально неправомерным (и в первую очередь в методологическом аспекте) редуцирование к нему всего понятийного и содержательного богатства вопроса русской культуры.

Анализ сопоставления этих двух феноменов отечественной культуры мы начнем в первую очередь с представления понятия «советский дух», который стал выражением предельного сопряжение действительности «реального социализма» и советской культуры в его конкретно культурном и конкретно-историческом модусе – личности конкретного индивида.

«Советский дух» в действительности является в некотором роде квинтэссенцией освободительной тенденции советской культуры, воплотившей в себе новый тип отношения, генетически возникший не только из трагизма совместного с Другим протеста против мира отчуждения, но и из попыток (и трагических, и радостных) также совместного преодоления и созидания альтернативных ему форм общественного бытия.

Исторический характер возникновения и развития феномена «советский дух» не позволяет относить его к миру трансценденций. Для такого взгляда есть и другое основание. Дело в том, что сущность «советского духа» - это есть в первую очередь, не столько представление о неком модусе общественно-практического проявления человека, сколько само это проявление, но такое, которое, по сути своей является практическим и культурным актом свершения сущностных сил человека.

Выражаясь языком философии М. Бахтина, реально мы говорим о приобщении индивида к «целому» как к единственному бытию (которое существует в единстве исторической и культурной реальности) через акт его личностной деятельности, т.е. через его поступок. Именно это действие-поступок соединяет объективное бытие и субъекта ("Я") в то целое, где бытие становится бытием-событием, а индивид - его субъектом. И основным «нервом» этого поступка является его ответственность, а точнее «единство ответственности»3.

Подчеркнем еще раз важный для нас момент: нацеленность на практическое снятие отчуждения (не обязательно в сфере материальных, но также и идеальных форм его бытия) как экзистенциональный принцип индивида как раз и была предпосылкой возникновения самого акта его поступка, составляющего суть феномена «советский дух». Именно эти интенции и рождали тенденцию нравственной опроблематизированности советской художественной культуры, составляющей суть ее гуманистического начала.

Говоря иначе, нравственные интенции «советского духа» были обусловлены попытками установления неразрывной связи между жизнью и культурой вообще. Кстати, согласно взглядам М. Бахтина их может соединить только акт активной нравственности – поступок. Вот что пишет об этом он сам: «Жизнь может быть осознана только в конкретной ответственности. Философия жизни может быть только нравственной философией. Можно осознать жизнь только как событие, а не как бытие, данность»4.

Так понятие «поступок», когда индивид не только имеет представления о тех или иных нравственных императивах, но становится субъектом нравственного поступления как практического культурного акта, реализующего его чувство личной ответственности за Другого (а значит за себя) и составляет составляющий суть феномена «советский дух». Можно сказать, что поступок становится идеальным выражением синтеза богатой своими жесточайшими и острейшими противоречиями действительности «реального социализма» и советской культуры, представленного в конкретно-историческом и конкретно-культурном индивиде.

Таким образом, мы видим, что в этом случае этический идеал обретает свое конкретно-всеобщее выражение.

Надо отметить, что понятие «поступок» предполагает всегда модус некой совершенности этического события. Но речь надо вести и о том типе поступка, который в своей свершенности еще не является фактом См. Бахтин М. Философия поступка. М., 1986.

См. Бахтин М. Философия поступка. М., 1986.

истории, но уже есть факт мира культуры. Т.е. здесь мы говорим о таком понятии, которое можно было бы назвать идеальное поступка.

В данном случае речь идет о личностном потенциале поступка, т.е.

нравственной готовности индивида взять на себя личную ответственность за практическую попытку прорыва из мира отчуждения5, что в свою очередь актуализирует такие компоненты человеческой личности как идеал, мировоззрение, воля к действию, чувство реальности и многое другое. Именно это высокое напряжение идеала и воли действующего, поступающего (= совершающего поступок) субъекта практической этики как раз и обеспечивало, выражаясь языком Ю.Лотмана, «единство мысли и жизни».

Таким образом, понятие «поступок», лежащий в основе «советского духа», становится формой такого синтеза культурного и исторического бытия индивида, в котором он обретает целостность своего существования как «Personlichkeit».

Проблема же целостности бытия является чрезвычайно важной особенно сегодня, ибо это одна из центральных проблем экзистенции индивида, о чем и говорит в своих работах Г.Померанц: «Смысл имеет только целостная жизнь, никакой набор частностей его не дает.

Гуманистическая культура, охваченная кризисом, не выводит профессора, героя Чехова, из скучной истории, - как Чехов назвал его жизнь;

и эта жизнь – с потерей главного, потерей чувства целого, - начинает сама себя разрушать».

Отталкиваясь от понятия «советский дух» перейдем теперь к понятию «русская душа». Важность этого понятия в отечественной культуре подтверждается уже хотя бы многогранностью его толкования:

это и специфика российской духовности («тайна русской души»);

и внутренний мир человека («вложить всю душу»);

и сам человек как главная персона («душа общества»);

и свойства его характера («добрая душа»;

это и просто человек («в доме ни души»);

и его бессмертное начало («подумать о душ»);

и мера открытости индивида («со всей душой»);

и социально-духовная смерть человека («мертвые души») и т.д. Этот один из фронтальных феноменов русской культуры, с одной стороны, является тем модусом, в котором индивид осознает свое «Я»

(ego animus), более того, «душа» становится субстанциональной основой его единства с миром, что вполне корреспондируется с аристотелевской формулой: «Душа некоторым образом обнимает все существующее».

Кстати, в логике именно такого подхода большинством западных исследователей выводится и понятие «русский интеллигент». «Когда В данном случае речь идет о том типе общественного преобразования как социальное творчество. Содержание этого понятия раскрыто в ряде работ А.В.Бузгалина. См., например: Бузгалин А.В. По ту сторону царства необходимости. М., 1998;

Ренессанс социализма. М. 2003.

См. Ожегов С.И. и Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1997.

Аристотель. О душе. М.. 1937. С.37.

человек становился человеком субстанции, - пишет известный на Западе исследователь советской культуры К.Кларк, - он, конечно, становится русским «интеллигентом»».

С другой стороны, господствующее представление о содержании «русской души» главным образом сводится даже не столько к некому набору особых представлений о мире, сколько к совместному (с Другим) со-переживанию этого мира. При этом, если со-перживание понимается как одна из форм субъект-субъектных отношений, то его предметом является даже не столько гармоничность окружающей действительности, сколько вся та ее «вселенская неустроенность», которая порождена господствующим в мире отчуждением.

Это различие феноменов русской и советской культуры замечено многими, в частности вот что об это говорит и А.Толстой: «Гуманизм классической литературы принципиально отличен от гуманизма советской. Там жалость, боль за человека, сострадание к нему. Тут реальная действенная борьба за построение условий человеческого счастья. Там – человечность психологическая. Тут – человечность историческая, определяемая самим содержанием народных идеалов и устремлений. Там – человек – предмет психологических вивисекций, здесь – исторический человек». Интересно, что для многих западных исследователей советской культуры, не разделяющих в целом культурный пафос данного предмета, в тоже время понятие «загадочная русская душа» оказывается для них в определенном смысле не столько понятным, сколько привившимся в европейской культуре, хотя и на правах иного. На наш взгляд, именно внеисторический подход к понятию «культура», в том числе, «советская культура», характерное как для отечественных, так и западных апологетов «русской души», несмотря на их различие и имманентный субъективный протогонизм, как раз и является объективной основой их не загадочной общности.

Для «русской души» более значима проблема конфликта (не противоречия) между индивидом и этой отчужденной действительностью, нежели проблема отчуждения как таковая, и уж тем более конструктивно критическое отношение к нему. Ориентированная главным образом на со переживание, отзывчивая «русская душа» с большим трудом сопрягает такие понятия как «отчуждение» и «действие» (не потому ли Обломов – знаковая фигура в русской литературе?). Впрочем, это и понятно: для «русской души» проблема практического преодоления отчуждения как проблема действия, поступка напрямую не встает, ибо исчерпывающее предназначение ее – снять, но не само отчуждение, а лишь отчужденное (в частности, равнодушное) отношение к отчужденной действительности, однако вовсе не для того, чтобы ее изменить.

Clark K. Changing historical paradigms in Soviet culture // Late Soviet culture (from perestroika to novostroika). Duke university Press. Durham and London.1993. P. 303.

Толстой А. Четверть века советской литературы. Собр. соч. в 10-ти т. М. 1961.

Т. 10. С. 541.

Вообще надо сказать, что родиной «русской души» является сфера идеального, причем такого идеального, которое было бы свободно от ответственности за бытие в его реальном проявлении. Это отчужденное (= отстраненное) отношение индивида не столько к самой реальной действительности, сколько к самому принципу общественного бытия в нем, в том числе, своего личного, в конечном итоге приводит к появлению индиферентного отношения к материальным формам жизни. В результате местом поселения «русской души» становится идеальные формы жизни.

Неслучайно А.П.Чехов писал: «Русский человек любит вспоминать, но не любит жить».

В то же время, если на Западе индивид переживал отчужденность этого мира – чем ближе к ХХ веку, тем чаще – в одиночку, то в России «душевная тоска» благодаря совместности со-переживания ее в обществе с Другим зачастую вырастала до размеров «вселенской тоски».

Здесь можно привести выдержку из письма М. Горького к известному литературоведу, автору книги «История русской интеллигенции»

Д.Овсянико-Куликовскому (1911 г.): «…впервые в русской литературе дана удивительно точная и глубокая характеристика «тоски» – таинственного свойства русской души, которым у нас принято хвастаться которое и я, в свою пору, считал началом творческим, но которая в существе своем, есть нечто иное, как национальная болезнь духа…» Проблема отчуждения как практическая так и не затрагивает струны «русской души». Это вызывает противоречие между устремленностью ее как определенного (но не сводимого только к нему) феномена русской культуры вобрать в себя все страдания этого мира, с одной стороны, и не критическим отношением к отчуждению – с другой.

Одним словом имманентное противоречие «русской души»

заключено в том, что как культурный феномен она предельно не отчуждена от действительного мира, но как общественный феномен она объективно оказывается не способной дать ответ на проблему поиска неотчужденного принципа бытия в нем. Т.е. здесь речь идет о противоречии между содержанием и формой общественного бытия индивида, которое нашло свое выражение в частности в феномене «русская душа».

Неснятость и неснимаемость данного противоречия если и обретала формулу своего дальнейшего существования, то чаще всего в ее экстремистском варианте: «Пропади все пропадом!». И чем неубедительнее был исход, тем охотнее списывался он на извечную «загадочность русской души». При этом даже сама попытка ее разгадки становилась сакральным табу в рамках этого феномена.

Это не случайно. Возможность конструктивного подхода к проблеме отчуждения, т.е. его разрешение, неизбежно поставила бы под угрозу философскую состоятельность мира «русской души»: ведь если нет Лихачев Д.С. Новый мир, 1991, №1. С.5.

Горький М. Материалы исследования. Т. III. М.– Л., 1941. С. 135.

отчуждения, то нет и причины для совместного сопереживания вечно неизменной неустроенности этого мира.

Любопытно, что именно неразрешенностью своих противоречий «русская душа» как раз и близка обывателю Запада: с одной стороны, она дает ему более универсальное и потому более комфортное в культурном аспекте пространство, а с другой – не посягает на конформистский принцип его существования. Действительно, «русская душа» если и «требует» от индивида, то в лучшем случае – его способности к сопереживанию (иногда, даже жертвенному), но никогда – готовности (тем более, обязательной) к деятельностному изменению этого мира. Но ведь это как раз и есть то, на что в самом лучшем случае способен (при желании) «культурный» обыватель (отечественный или зарубежный – это в данном случае уже не имеет значения).

Преодолеть выше подмеченное противоречие, оставаясь в рамках концепта «русской души» в принципе оказалось невозможно. Но зато русская литература XIX века не только поставила проблемы, взошедшие из этого противоречия, но и попыталась дать на них свои ответы. В этом смысле трудно переоценить значение русской литературы XIX века, наследовавшей свою гуманистическую и критическую традицию уже советской культуре, которая, пробиваясь через жесточайшие противоречия ХХ века, нашедшие свое полное выражение в системе «реального социализма», пыталась дать уже свой ответ на проблему единства содержания и формы неотчужденного бытия человека.

Неслучайно Г.Манн назвал русскую литературу от Пушкина до Горького революцией перед революцией.

Советская же культура либо внутри себя преодолевала (естественно идеальным образом) те формы отчуждения, которые объективно оказывались «не по силам» «реальному социализму», либо вбирала в себя «эффект разотчуждения», возникающий от реального преодоления действительных форм отчуждения. Кстати именно в силу последнего Советская культура становилась идеальным системы «реального социализма».

В той мере, в какой она становилась идеальным скачка из «царства необходимости» в «царство свободы», в той мере советская культура и обретала тот «советский дух», который позволял ей разрешить противоречия «русской души».

Так через проблему отчуждения выявляется общее и различное в содержании таких двух феноменов как «русская душа» и «советский дух». Если Пушкин, «совмещая все жизненные ценности и не абсолютизируя ни одну из них, ищет русские ответы на общечеловеческие вопросы», то советская культура уже дает свой, хотя и всякий раз конкретный, но, тем не менее – общечеловеческий ответ - как практически и совместно творить этот общечеловеческий мир для всех и каждого. Поиск этической основы для конкретно-всеобщего ответа как См. Голик И. Буржуазная критика: политика и литература // Иностранная литература. 1974. № 10.

раз и определяет советскую культуру как культуру всемирного типа и потому наследующей достижения не только русской, но и мировой культуры.

Координаты для связи: 8 (496) 699-17-86 дом. тел.

e-mail: bulavka81@inbox.ru Лиан Лиюй, канд. философских наук, Лян Летянь, канд.

социологических наук. Китай. Проблема межкультурного отношения в современном мире Различие мировоззрений является одной из причин разногласий и конфликтов в межкультурной коммуникации. В одних культурах цель взаимодействия важнее, чем само общение, в других - наоборот.

Термин мировоззрение обычно употребляется для обозначения концепции реальности, которую разделяет особая в отношении культуры или этнической принадлежности группа людей. Мировоззрение, прежде всего нужно отнести к познавательной стороне культуры.

Ментальная организация каждого индивидуума отражает устройство мира. Элементы общности в мировоззрении отдельных индивидуумов образуют мировоззрение всей группы людей той или иной культуры.

Каждый индивидуум обладает своей собственной культурой, которая и формирует его мировоззрение. Несмотря на различие самих индивидуумов, культура в их сознании слагается из общепринятых элементов и элементов, различие которых допустимо. Жесткость или гибкость культуры определяются взаимоотношениями мировоззрений отдельных индивидуумов с мировоззрением общества.

Различие мировоззрений является одной из причин разногласий и конфликтов в межкультурной коммуникации. Но овладение культовыми знаниями способствует совершенствованию межкультурной коммуникации.

Мировоззрение определяет такие категории, как человечность, добро и зло, душевное состояние, роль времени и судьбы, свойства физических тел и природных ресурсов. Интерпретация данного определения включает в себя культовые убеждения относительно различных сил, ассоциированных с событиями, происходящими ежедневно, и с соблюдаемыми ритуалами. К примеру, многие восточные народы считают, что неблагоприятная атмосфера в семье это результат деятельности мифического домового. Если не относиться к нему должным образом (не молиться, не адресовать ему жертвоприношения), семья не избавится от проблем и невзгод.

Фундаментальные принципы, свойственные различным индивидуумам и обществам, оказывают наибольшее влияние на межкультурные коммуникации и могут явиться причиной взаимонепонимания в области категорий и понятий.

В магистратуре Western Kentucky University был проведен тест, состоявший из единственного вопроса: Если ваш единокровный брат совершит противоправное действие, сообщите ли вы об этом правоохранительным органам? Американцы и представители стран Западной Европы ответили утвердительно, считая уведомление правоохранительных органов своим гражданским долгом. Против были единственный представитель России (осетин по национальности) и два мексиканца. Одного из мексиканцев возмутила сама возможность постановки такого вопроса, о чем он не замедлил высказаться. В отличие от американцев и европейцев, донос на родного брата воспринимался им как верх морального падения. К чести доктора Сесилии Гармон, проводившей тест, инцидент был исчерпан. Она объяснила, что и тот и другой ответ не плох и не хорош сам по себе. И тот и другой надо принимать в контексте той культуры, которую представляет отвечающий.

На Кавказе, например, если член традиционной семьи (фамилии или рода) совершает неблаговидный поступок, ответственность за его действия несет вся семья или клан, который может насчитывать до нескольких сотен человек. Проблема решается коллективно, при этом преступивший закон не считается единственным виноватым. По традиции его вину разделяет семья. При этом страдает репутация всей фамилии, и ее представители делают все возможное, чтобы вернуть себе доброе имя.

Вопрос репутации находит свое отражение в так называемой шкале вина - покаяние, показатели которой различны для разных культур. В некоторых странах Среднего Востока, Африки и Азии нельзя ставить какого- либо из участников коммуникации (даже виновного) в неловкое положение, поскольку культуры, созданные там, придают особое значение качеству взаимоотношений. Там нельзя публично демонстрировать неприязнь к кому-либо или проявлять отсутствие интереса к теме или собеседнику в процессе общения.

В одних культурах цель взаимодействия важнее, чем само общение, в других - наоборот. Первые обладают специфическим мировоззрением, сводящим все вопросы к действию. Человек, достигший определенной цели ценой упорного труда, возвышается не только в собственных глазах, но и в общественном мнении. В таких культурах цель оправдывает средства. В других же, где приоритет всегда остается за человеком, взаимоотношения ценятся выше, чем результат. В этом случае существует множество выразительных средств, представляющих структуры более глубокой, выделенной познавательной величины значения человека в сравнении с решаемой задачей. В конечном счете, возможны культуры, в которых никакая цель, даже самая наиважнейшая, не может возвыситься над человеком.

Любое мировоззрение, сложившееся в той или иной культуре, автономно и адекватно в том значении, которое является связующим звеном между мнением и реальностью, открывая взгляд на реальность как на нечто пережитое и принятое. Мировоззрение содержит комплекс убеждений, концепций, упорядоченного понимания социальных структур и моральных устоев, и этот комплекс уникален и специфичен в сравнении с другими подобными комплексами других социокультурных объединений. Несмотря на приемлемость модификаций в культуре и возможность варьирования предела допустимых изменений, мировоззрение всегда адекватно культуре и обусловлено ее принципами.

Проблема модификаций и варьирования в культуре, а, следовательно, и в мировоззрении с особой остротой встает перед эмигрантами, количество которых постоянно увеличивается в связи с региональными войнами, этническими конфликтами, с обвалом экономических систем стран третьего мира и т.д. Этот процесс неизбежно ставит перед прибывшими чрезвычайно сложный вопрос вынужденной адаптации. Нужда в приспособлении к чужой культуре возникает тогда, когда представители различных культур контактируют с группой людей доминирующей культуры. Опыт такого взаимодействия может возникнуть у путешественников, туристов, временно проживающих в инонациональной среде, в связи с добровольным перемещением индивидуумов или определенных групп и, наконец, в результате принудительной миграции.

Как бы в этом случае ни складывались обстоятельства, представители разных культур, находясь в процессе взаимодействия, неизбежно испытывают определенные психологические неудобства. Движущей силой адаптации является взаимодействие, по меньшей мере, двух групп людей: доминирующей группы, которая обладает большим влиянием, и адаптируемой группы, которая подвергается процессу обучения или адаптации.

Доминирующая группа умышленно или непреднамеренно навязывает изменения, тогда как другая группа добровольно или нет принимает их.

Нелишне будет отметить, что адаптируемая группа не оказывает никакого воздействия на адаптирующую. Влияние или вызов, испытываемые адаптируемой группой, несут в себе психологический контекст, зависящий от политики властей, от экономических и социальных характеристик этой группы. Различие уровней групп, как правило, более значимо по сравнению с уровнем самих индивидуумов.

Адаптация к нормам культуры доминирующей группы неизбежно влечет за собой психологический стресс у представителей адаптируемой группы. Как следствие, понимание незначимости собственной культуры, осознание зависимости своего положения, бессилие, одиночество, ощущение враждебности окружающего мира и ответная враждебность, а также статус чужестранца, постоянно оборачивающийся дискриминацией, - такими могут быть аспекты психологического состояния адаптируемой группы. Этот феномен в антропологии, социальной и межкультурной психологии называется стрессом адаптации.

Внедряясь в иную культуру, чужестранец испытывает неуверенность и беспокойство. Эта естественная реакция на озабоченность своим статусом и местом в чужом обществе может перерасти в непреодолимый страх, недоверие и в крайнем случае, как последнее средство самозащиты, может спровоцировать возвращение на родину. Большинство эмигрантов, осваивающих то, что именуется новой родиной, испытывают так называемый культурный шок. Культурный шок возникает в переходный период, а симптомы страха и беспокойства сопровождают человека, как правило, на начальной стадии внедрения в иную структуру.


Нельзя обвинять человека за то, что он испытывает или не испытывает культурный шок. Это случается с миллионами людей во всем мире, но имеет разные последствия, зависящие в каждом случае от типа нервной системы индивидуума. Когда человек знает, что его ожидает и как действовать в случае культурного шока, начальный период жизни в другой стране и другой культурной среде проходит для него с меньшими издержками.

Приехав в другую, как правило, благополучную страну, эмигрант испытывает радостное волнение. Такое состояние можно трактовать как удовлетворение правильно принятым решением переселиться в это прекрасное место. Приехавшему нравится буквально все, что его окружает. Но проведя некоторое время в новое место, переселенцы начинает испытывать культурный шок. Все стараются по возможности адаптироваться к новой среде, у некоторых это получается, а у некоторых, особенно у людей в возрасте, сделать это не так просто. В безвыходном положении, таким приезжим приходится жить в кругу своих соотечественников.

Стремясь сохраниться в рамках своей культуры, переселенцы, беженцы, эмигранты образуют компактные поселения в мегаполисах, такие, например, как российский Брайтон Бич в Нью- Йорке.

Замкнувшись в собственном кругу общения, они продолжают говорить на родном языке, игнорируя английский, уклоняясь от влияния доминирующего окружения и сберегая, насколько это возможно, атрибутику прежнего образа жизни. Однако культура этнических групп в инонациональной среде - это уже не культура этноса в чистом виде, это нечто модифицированное, приспособленное к новым условиям и являющееся неким исходным продуктом для образования более или менее устойчивой во времени субкультуры, на принципах которой формируется мировоззрение, адекватное новой необходимости.

Благодаря мировой глобализации экономики, процесс взаимоадаптации культур приобрел более массовый характер.

Безусловно, с одной стороны, это способствует более равномерному развитию экономики всего мира. Весь мир связан одной экономической цепочкой, ухудшение ситуации в одной стране не оставит равнодушным других стран. Каждый участник мировой экономики заинтересован в благополучии всего мира. Но с другой стороны, жители многих закрытых стран просто не готовы к такому резкому инокультурному нашествию, и конфликты в результате этого неизбежны.

И.Д.Тарба, доц., зав. каф. философии и культурологии Абхазского госуниверситета, г. Сухум, Республика Абхазия. О роли древнерусских письменных источников в формировании национального самосознания абхазов.

Вопросы, связанные с трансформацией национального самосознания в эпоху глобализации являются в центре внимания научной общественности. Они приобрели острую актуальность в регионах, где межнациональные отношения дошли до уровня физического противостояния и завершились войнами. Эта ситуация кое-где привела к образованию новых государств как Абхазия, Южная Осетия, которые стали в центре внимания мировой политики. Несмотря на то, что большинство стран мира на эти события смотрят скептически, но факт остается фактом, и не считаться с реальностью было бы неправомерно.

Поэтому, считаясь с реальностью такие страны как Россия, Никарагуа, Венесуэла уже признали Абхазию и Южную Осетию. Думается, что список в дальнейшем продолжится.

Самоопределению абхазов предшествовала альтернатива: полное исчезновение (другого абазам и осетинам в Грузии не было дано) или борьба за самоопределение и восстановление своей государственности. ( История хорошо помнит об Абхазском царстве, которое образовалось в VIII в.) Выбор был один: бороться до полного освобождения от Грузинского ига, который оказался безошибочным, ибо вечных колоний не бывает.

Абхазия на протяжении семидесяти лет находилась в составе Грузии. Это произошло, когда в 1918 году Грузии удалось оккупировать территорию Абхазии до 1921 года. Затем, революция, которая проходила по своему содержанию в виде национально-освободительной борьбы успешно разгромила войска так называемой Демократической Республики Грузия и восстановила свою государственность в марте 1921 года. Спустя год, в 1922 году Абхазия становится полноправным субъектом Союза ССР. Эта независимость продолжалась да 1931 года. Но с 1931 года волевым решением Сталина, Абхазия была включена в состав Грузинской ССР на правах автономии, с которой абхазы так и е смирились.

Тоталитарный режим, давление со стороны Грузии наоборот усилили национально-освободительное движение и абхазы боролись за свои права до развала СССР. Рост национального самосознания достиг до уровня своей кульминационной точки. Народ сплотился вокруг национальной идеи, и в 1993 году Абхазия окончательно сбросила грузинское иго и восстановила свою государственность в полной мере.

С другой стороны, проблема национального самосознания абхазов актуально еще тем, что с XX века политизированные грузинские ученые усилили фальсификацию истории Абхазии для идентификации абхазов с грузинским этносом. И цель тут одна – усыпить национальное самосознание абхазов, ассимилировать их в грузинский этнос и создать мононациональное государство.

Грузинские политики в свою очередь использовали все доступные им меры как политического, экономического, демографического характера.

Например, якобы для подъема социально-экономического развития из Грузии в Абхазию стали переселять десятки тысяч грузин, чтобы создать демографический дисбаланс. Например, по Всероссийской переписи населения 1897 г. грузин в Абхазии проживало всего свыше трех тысяч человек, и то в приграничном Галском районе. А по Всесоюзной переписи 1989 г. в Абхазии грузин стало свыше 239 тысяч, а абхазов всего тысяч.

Кроме того в разгар Великой Отечественной войны с 1943 года в Абхазии была создана специальная организация под названием «Грузпереселенстрой», которая занималась благоустройством грузинских переселенцев в Абхазии, что на наш взгляд является аморальной со стороны Сталина. Дело в том, что когда каждая копейка была дорога для разгрома фашистов, наши государственные мужи не забывали о своих националистических планах в отношении к абхазам.

Впрочем, грузинские власти выполнили свою задачу за счет переселенческой политики и довели абхазов – государствообразующий этнос до 17% на своей родине.

Наряду с политиками грузинские ученые систематически занимались фальсификацией истории Абхазии. В своих пропагандистских изданиях окончательно сводили абхазов на нет. В свою очередь абхазские ученые были лишены возможности опубликовать альтернативную точку зрения, прежде всего затрагивать проблемы Абхазского царства Средних веков.

Грубо искажались древнерусские источники об абхазах, которые проливали свет истинной истории.

Для осуществления своих замыслов по фальсификации истории Абхазии, грузинские ученные выдвинули ряд версий: 1) в эпоху средневековья, якобы под « обезами » следует понимать не предков современных абхазов, а предков грузин;

2)под Абхазским царством с VIII по XIII века подразумевается не страна собственно абхазов, а грузинское феодальное государство;

3)на территории современной Абхазии до XVII века якобы здесь проживали грузины, а после чего будто вдруг на их головы из-за гор свалились никому неизвестные адыгские племена «апсуйцы» и в одночасье ассимилировали их. По словам известного исследователя этой проблемы профессора А.Л. Папаскир, «находчивые»

грузинские историки стали претендовать на двуаборигенность Абхазии.

Эта «теория» оказалась еще более уязвимой, что вынуждены признать сами грузинские ученые. Понятно, что на такой маленькой территории двуаборигенность исключена» (1). Грузинским ученым осталось только назвать еще одну « версию»: назвать абхазов инопланетянами, которые прилетели на летающей тарелке и «заняли» их территорию.

О самоидентификации абхазского этноса на территории современной Абхазии множество источников с древних веков по настоящее время. В числе греческих, римских, арабских источников, особую ценность представляют древнерусские источники. Именно они проливают свет истины по истории Абхазского царства средних веков, что является вечным предметом дискуссии между абхазами и грузинами.

Источники древнерусской литературы представляют ценность еще и потому, что они оказали большое влияние на самосознание абхазского народа, оказались мощным толчком в усилении этносферы и этнического энергетического поля, стали наперекор замыслам фальсификаторов, провалили все вышеизложенные версии грузинских ученых и подтвердили слова академика М.А. Коростовцева :»..абхазы и родственные им адыгские племена являются древнейшими автохтонами Восточного Причерноморья, включая собственно Абхазию;

они ни откуда сюда не пришли, они формировались как этническая общность именно здесь;

инфильтрации, передвижения племен и другие этнические процессы происходили в многоплеменной, но все же в целом в этнически (и географически ) однородной среде, в основном в пределах указанной территории» (2).

Следует отметить, что абхазы в древнерусских источниках проходят как «обезы». «Термин «обезы», употребляемый в русских источниках этимологически восходит к этническому термину «абазг» («абаск»), сохранившемуся в работах античных авторов и обозначающемуся как одно из ведущих абхазских племен..

Следовательно, абазги, авазги, абазы, обезы, абхазы (общие предки абхазов и абазин) издавна жили по соседству с русскими сначала отдельными племенами, затем объединенным княжеством, и, наконец составляют ядро могущественного на Кавказе Абхазского царства, просуществовавшего свыше четырех столетий» (3).


Возникает вопрос: когда и в каких источниках отражены русско абхазские взаимоотношения? Отвечая на этот вопрос, известный русский литературовед В. Кожиков говорил: «отношения Руси с Абхазией начались, очевидно еще в IX веке во времена могущества Хазарского каганата, в зону влияния которого входили и южная Русь, и Абхазия». (4) Считается, что границы Абхазского царства в VIII веке доходили до Керченского пролива, и одно это обстоятельство не могло не связывать абхазов и русских. Об этом пишет арабский ученный VII века ал-Идриси:

Матраха (Тмутаракань)- весьма древний город… Его князья, известные под именем Олу Абас (Абазы), прославленные своей силой … храбростью и воинственным пылом, наводили страх среди своих соседей» (5).

А.П.Новосельцев подчеркивает, что, действительно, в середине XII века в Тамани правила какая-то княжеская династия абхазского происхождения.(6) Известно, что в IX веке из Византии или Болгарии на русскую почву попадает «житие Константина-Философа» в котором были сведенья об армянах, абхазах, иверах, аланах и некоторых других, но они не попали в «Повести временных лет» по причине сокращения их Нестором. Но в «житие Константина-Философа» написанном в 80 годах IX века членораздельно сказано об абхазах, а затем и о грузинах. В ней сказано:

«Мы же многй роды знаемъ, книгы омуеюще и Богу воздающа своимъ языкомъ каждо. Яве же суть си: Ормени, Перси, Авазъги, Ивери, Соугди, Готьфи, Обри Тоури, Козари, Аравеяни, Егуптяни, Соури и иним мнозы»

(8). Это одно обстоятельство, что абхазы и грузины никогда не идентифицировались в один этнос.

Сведения об обезах (абхазах) мы встречаем и в «Полеи толковой»

где при перечислении Яфетических народов сказано: « От Яфета произошли языки, которые в столпотворении разделены были : … «галаты иже суть кельти… фраки и македонии, сарматы, армяне… норийцы иже суть словяне, румии иж совутся греци, авер иже суть обези» (9). В данном источнике прямо сказано, что авер- это обез,т.е. грузин- это абхаз. Такое могло проихойти в то время потому, что границы Абхазского царства простирались от «Керчи, Кубани до Лихского перевала, позже включая Картлийское княжество. И все кто входил в это царство мог быть обезом, ибо государство образующим этносом были предки абхазов.

В числе древнерусских источников, зафиксировавших обезов является «Киево-Печерский потерик». Именно в третьем рассказе (в потерике он назван «4-ым» словом), мы встречаем термин «обезы». В ней говорится: «И сие слышавши, греци ужасни быша о ответе приведоша же и инехъ купець много,иже беша оттуду путешествовавшие с теми Греци и Обези… Тогда игуменъ изнесе пред всеми икона ея. Видевше же греци и обези образъ ею, и поклонившаяся, глаголющее, яко сии еста воистину и веруемъ, яко живо еста и по смерти и можета помогате, и спасате, и заступате прибегащехъ къ нима» (10).

Перевод данного текста гласит следующим образом: услышав такой ответ, греки, ужаснувшись, привели и других многих купцов, путешествовавшими с этими греками и обезами. Тогда игумен вынес (на обозрение) перед всеми иконы их. Увидев лики святых, греки и абхазы поклонились, говоря : «Воистину это они и мы веруем,что они живы и по смерти и могут помогать, и спасать, и охранять прибегающих к ним» (11).

Здесь снова мы убеждаемся, что древнерусские источники употребляют обезов и иверов в большинстве своем раздельно, имея сведенья о том, что это разные народы.

Кроме того, по слова А.Л. Папаскир обезы, украшавшие Киево Печерскую лавру получили там право на погребение. (12) Факты русско-абхазских взаимоотношений мы встречаем в летописях 1153 и 1154 годов. Это связано с женитьбой Изъяслава II на дочери абхазского царя. В данном источнике говорится: « Изъяслав, велики князь, по смерти первой княгини искал себе супруги и у других государей. И слыша что царя абхазского дочь яко лицом, тако нравом украшена, послал в Обезы послов своих в лодиах. И получя известие, что уже в устие Днепра с царевною послы прибыли его и царя Обезского, послал на встречу ей сына своего Мстислава с довольством всяких запасов и дарами» (13).

Об абхазо-русских отношениях в эпоху Средневековья можно перечислить ряд фундаментальных трудов русских ученых XIX-XX вв.

Каждый из авторов убедительно подтверждает, что абхазы под именем «обезы» играли большую роль на всем Кавказе и имели тесные связи с Древнерусским государством. Эти сведенья представляют большую ценность для исследования этносоосферы и трансформации национального самосознания абхазского народа на современном этапе.

Абхазы как и все народы испытали взлет и падение. Фактически прошли все фазы пассиопарной теории Л.Н.Гумилева.

Как утверждают вышеперечисленные источники, абхазы пережили свой расцвет X века, а царство продолжалось до начала XIII века. Однако во все времена они не теряли свою государственность. Даже в период колонизации Абхазии Османской Турцией, сохраняли свое княжество.

В период вхождения в состав России с 1910 года они сохраняли свое автономное правление в виде княжества. Но, так или иначе, в результате Кавказской войны абхазы дошли до фазы обскурации. В г. было упразднено Абхазское княжество, а абхазский народ взамен созвал в 1866 г. сход в селе Лыхны, которое в истории известно как «Лыхненское восстание» 1866 года, где произошло столкновение с властями царской России, после чего абхазски народ был объявлен виновным населением». В результате этого подавляющая часть абхазов была депортирована в Османскую Турцию и в другие страны Ближнего Востока. Однако виновность была снята в 1907 г. из-за соучастия в Первой Русской революции и лояльного отношения к властям империи лично по указанию Столыпина.

При всех этих перипетиях истории, этническая энергия ослабла, но не угасла, ведь истории известно не мало примеров, когда наступает фаза обскурации ни каждому этносу удается сохранить свою идентичность и раствориться в другом. К счастью этого не произошло.

На наш взгляд, сохранить свою национальную и культурную идентичность абхазам удалось за счет той мощной этнической энергии, которая была заложена в Средние века. Именно эта энергия не давала раствориться и идентифицироваться в другой этнос, хотя желающих, скромно говоря, вокруг абхазов было больше чем надо.

Каждый абхаз в прошлом и настоящем не представлял свое существование без своей среды обитания и абхазского социума. В представлениях всегда доминировал и доминирует, что национальное сознание абхазов формировалось на собственных духовно нравственных началах, которые отличаются своеобразием образа жизни.

В их основе центральное место занимают ценности любви к Родине, непокорность, свободолюбие и самолюбие. Вот почему и в Советское время абхазы одними из первых выступили за свободу и независимость, боролись за право быть равным среди равных, зная при этом дальнейшее молчание, смирение приведут к печальному результату.

Сегодня Абхазия достигла своей заветной цели, сбросила цепи грузинского колониального ига, с которым она боролась около ста лет.

Народ достиг своей цели за счет постоянного роста национального самосознания, которое формировалось на протяжении тысячелетий. В этом не малая заслуга древнерусских письменных источников, которые ярко показали мощь абхазского народа в Средние века и вселили в сознание надежду, что история повторяется, а Абхазия возродится.

Абхазия сегодня на подъеме, достигнув независимости, свою этническую энергию направляет на самосохранение и саморазвитие, постепенно преодолевая хаос движется к порядку, что вполне вписывается в закономерности развития этнических процессов.

Литература:

1. А.Л. Папаскир. Обезы в древнерусской литературе и проблемы истории Абхазии. Сухум 2005,с.289.

2. Ш.Д. Инал-ипа. Вопросы этно-культурной истории абхазов. Сухум, 1976, с. 3. А.Л. Папаскир. Указ. Соч., с. 4. В.Кожинов. Да не запоздает слово// «Политика». Июль 1991. № 5. ал-Идриси. География Идриси- Париж 1840. С. 359 (на франц. языке).

6. А.П.Новосельцев. Внешняя торговля Древней Руси// «История СССР».

1967. №3, с. 7. Повесть временных лет.Ч.I.М-Л.1950.с.218- 8. «Житие Константина-Философа // Труды славянской комиссии. Т. I-Л. 1930.

с. 9. Полея толковая по списку, сделанному в г. Коломне в 1906 г. Ч. I- М, 1982.

С. 10. Памятники славяно-русской письменности. Т. II-СПб. 1911. С. 11. Д. Чачхал.Абхазия православная.-М.1997.С.55- 12. А.Л. Папаскир, там же, с. 13. В.Н.Татищев. История Российская. Т.III-М-Л.1962,с.47.

К.В.Романов, заведующий кафедрой философии образования Санкт-Петербургской академии постдипломного педагогического образования. Об истоках внутренней культуры молодежи в образовательном пространстве России На грани тысячелетий человечество поднялось к высшему уровню своего развития. Далее выбор, который стоит перед глобальной цивилизацией, перед каждым народом, перед каждым человеком. Либо путь к локальным войнам за чужие ресурсы с применением невиданных по мощности средств разрушения, которые оборвут жизнь на Земле, либо поиск новых вариантов развития, направленных на «изучение собственного дома, того, что он есть, как в нем жить, как обеспечить будущее своему роду, роду человеческому».13 Осознание данной ситуации происходит в условиях мирового финансового кризиса и кризиса всей системы образования. В России эти процессы сопровождаются на первый взгляд незаметными, но мучительными процессами разрушения духовных основ жизни общества, которые больнее всего бьют по молодежи.

Ректор Университета РАО, академик РАО М.Н. Берулава пишет: «В настоящее время происходит массовая криминализация молодежной культуры, которая во многом смыкается с девиантной. Наблюдается массовая дегуманизация в межгрупповых и межличностных отношениях молодежи. Причины этого, конечно, лежат не внутри личности, а вовне ее – в социально-культурных условиях, приводящих к деградации общества.

Принципиально изменилась нравственная атмосфера, когда не просто низвергнуты все идеалы, но отсутствуют общественные силы, утверждающие привлекательные для молодежи нравственные нормы.

Возник вакуум духовности, который заполняется сегодня агрессивным Моисеев Н. Экологический образ гуманитарного знания: поиск пути // Вестник высшей школы Alma mater, 2007, №6. – С. 37.

национализмом, экстремизмом, чисто утилитарной, прагматической идеологией, обращением к мистике».

Одним из теоретических последствий стало то обстоятельство, что предметная категория «внутренняя культура» незаметно отошла на периферию исследований. Проблема заключается в определении причин и поиске вариантов выхода из сложившейся ситуации.

Стержнем внутренней культуры личности является самосознание и мировоззрение, духовная культура и душевная (психолого педагогическая) культура. Внутренняя культура молодежи образуется в процессах социализации и самосовершенствования под влиянием семьи, социальной среды, СМИ, молодежной субкультуры. Но, если посмотреть на структуру временных затрат личности, по-прежнему доминирующим фактором выступает система образования. Именно здесь надо искать главную причину. М.Н. Берулава утверждает: «Возник вакуум духовности, который обусловлен прагматической идеологией. Любая диагностика фиксирует массовое падение интереса к школьному обучению, и не замечать этого уже нельзя. Глубинные причины кризиса в образовании вызваны,… прежде всего, переменой в системе ценностей, принимаемых обществом». К основным причинам складывающейся ситуации следует отнести:

крах традиционной семьи, крах патриархального мировоззрения, усиливающийся разрыв между теорией и практикой в гуманистической педагогике, подмена воспитания личности ее информированием, углубление конфликта культур разных поколений, нарастающее в ходе информационно-технического взрыва пренебрежение традициями во имя любых инноваций.

В этой связи с позиций культурно-антропологического подхода в реалистической философии образования важно обсуждение трех вопросов. Первый вопрос: утрата смысла образовательного процесса, как для ученика, так и для его семьи. Второй вопрос: исчезновение целостности в содержании образования с последующей его дефундаментализацией. Третий вопрос: определение координат метатекста образовательного пространства России в условиях господствующего философского плюрализма.

Решение этих вопросов становится возможным в рамках формирования концепции национальной образовательной стратегии – инициативы «Наша новая школа».

Современное среднее образование лишено целостной картины мира. Каждая дисциплина выступает в качестве «вещи в себе». Это характерно даже для дисциплин гуманитарно-общественного цикла с их высоким духовно-нравственным потенциалом (например, словесность и социальная история). Предметник нацелен на решение чисто дидактических задач: на подготовку учеников к школьному экзамену, затем Берулава М.Н. Гуманизация современного отечественного образования // Известия Российской академии образования. 2009, № 2 (10). – С. 7.

Там же, с. 5.

к ЕГЭ и одновременно на подготовку своего образовательного учреждения к очередной аттестации. Если к этому добавить бесконечные проверки со стороны различных инстанций, то из образования исчезает не только целостность, но и сам ребенок.

Для духовно-нравственного образования фактически остается лишь поле школьной внеучебной деятельности и внешкольной деятельности.

Изучение культурологических и исторических основ традиционных российских религий носит факультативный характер. В последние годы стали больше внимания уделять изучению истоков народной культуры России. Но нередко все сводится к беседе о фольклоре и посещению музея этнографии. Вопрос о практическом усвоении этих истоков остается открытым. Системного обучения поиску ответов на вопросы «Зачем?» и «Почему?», которые в начальной школе могли бы быть интегрированы с решением задач семейного воспитания, нет. Есть материалы многолетних конференций РГПУ им. А.И. Герцена по философии детства и социокультурному творчеству, есть программа «Философии для младших школьников» Л.Т. Ретюнских, но нет концепции философии образования для учителей начальной школы. Для средней школы разработаны интересные программы по социальной компетентности, граждановедению, правоведению, но они носят элективный характер.

Слой научного образования, который всегда был гордостью российской педагогики, стремительно переориентируется с решения инновационных задач на подготовку к сдаче ЕГЭ. Причем тесты носят весьма загадочный характер не только в научном плане. Они остаются загадкой и для детей, и для родителей, и для самих педагогов. Это становится причиной бесконечных споров о том, нужны ли экзамены по ЕГЭ. В том виде, который вызывает отторжение общества, они не нужны.

Они нужны не как решающий, а как важный вспомогательный инструмент для определения общей функциональной грамотности. Инновационная экономика нуждается в людях, способных решать нестандартные задачи в нестандартных ситуациях. Смысл научного образования – в развитии всех форм интеллекта с опорой на развитие системного мышления, которое способно к пониманию перспектив и рисков внедрения научных результатов в жизнь.

Что дает слой технологического образования на выходе из школы?

Разработаны и реализуются интересные программы по труду, по компьютерной грамотности, по физической культуре, по ОБЖ, по домоводству. Но какова для старшеклассников ценность труда?

Насколько они готовы к непрерывному образованию и профессиональной переподготовке? Каковы последствия для здоровья компьютерной мании?

Сколько выпускников делает ежедневную зарядку? Какова их домашняя культура и насколько они готовы к ведению домашнего хозяйства? Вопрос о жизненном смысле практических технологий и единой логике технологического образования – это вопрос о коэффициенте полезного действия всей системы школьного образования.

Открытым остается ряд принципиальных вопросов. Насколько понятны родителям цель и содержание образования? Как влияет культура ученика на культуру семьи? Каковы не только правовые, но и этические основы диалога семьи и образовательного учреждения? Насколько родители и попечители готовы к такому диалогу?

В Послании Президента РФ Д.А. Медведева Федеральному Собранию Российской Федерации от 5 ноября 2008 года отмечалось:

«Решающую роль в формировании нового поколения профессиональных кадров должно сыграть возрождение российской образовательной системы. Е прежние успехи были признаны во всем мире. Сегодня, несмотря на некоторые позитивные сдвиги, положение дел в образовании оставляет желать лучшего. Надо прямо сказать: с передовых позиций мы уже "откатились". И это становится самой серьзной угрозой нашей конкурентоспособности». Главным, по мнению Президента, должно стать соответствие школьного образования целям опережающего развития, связанного с переходом к инновационной социально ориентированной экономике. Это придает новый смысл системе образования как системе образования личности, формирования самого образа жизни народа. Существенно то, что в качестве первого из пяти направлений стратегической инициативы выделено обновление содержания образования для раскрытия способностей детей и подготовки их к жизни в высокотехнологичном конкурентном мире.

«Взрывные процессы в культуре и образовании приводят к рождению образовательного пространства». Оно, как полагает А.Ю.

Данилюк, становится «материнской основой, обеспечивающей возможность постоянного саморазвития образования в соответствии с постоянно меняющимися правилами самоорганизации культуры, человеческой деятельности и жизни. Это высокомобильная, исключительно гибкая и пластичная структура, поддерживающая становление и развитие российской культуры как культуры инновационного, гуманистического типа». Полярными точками координат данного пространства являются метатексты и место человека. «Метатекст – это культурный ген образовательного пространства. Его грамматика задает правила построения образовательного пространства, которое с полным на то основанием можно рассматривать как сложноорганизованное множество текстов»18. Он, в отличие от идеологии образования, не может быть жестким. Но, поскольку это ген, он обладает вариативной определенностью. Он несет в будущее то, чего еще нет в настоящем, но что может быть развернуто при определенных идеалах и целях. Метатекст, управляя образовательными системами, задает образовательные стандарты, временной и пространственный порядок, устанавливает приоритеты развития, идеалы, ценности и цели образования.

www.garant.ru/hotlaw/doc/124638.htm Борисенков В.П., Гукаленко О.В., Данилюк А.Я. Поликультурное образовательное пространство России: история, теория, основы проектирования:

монография. – М.: Педагогика, 2006. – С. 35, 36, 37.

Там же. – С. 49.

«Место человека соединяет пространство со временем, открывает возможность развития образовательного пространства в его собственном времени. Если исключить из него место человека, то пространство превращается в образовательную систему. Поэтому в образовании, устроенном как множество образовательных систем, не только время, но и сама жизнь человека, равным образом ученика и учителя, вынесена за рамки обучения и воспитания. Время течет в образовании, но это не его собственное время. Оно подчинено, главным образом, внешнему по отношению к нему социально-политическому времени. И лишено, по большей части, возможности функционировать и развиваться в имманентном ему времени культуры и жизни человеческого сознания и духа».19 Место человека в образовательном пространстве России генерирует его собственное время. А время, как известно, самое большое, хотя и скрытое от глаз, богатство. Человек обретает это место только в совместном с учителем творчестве.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.