авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЭРМИТАЖ

CАНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

УНИВЕРСИТЕТ

ИСЛАМ В РОССИИ:

НАУКА И ОБРАЗОВАНИЕ

Материалы научной

конференции

27-28 СЕНТЯБРЯ 2013 г.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

2013

THE STATE HERMITAGE MUSEUM

SAINT-PETERSBURG STATE UNIVERSITY

ISLAM IN RUSSIA:

RESEARCH AND EDUCATION

September 27-28, 2013

ST. PETERSBURG

2013 Сборник материалов конференции публикуется в рамках выполнения плана мероприятий по обеспечению подготовки специалистов с углубленным знанием истории и культуры ислама в СПбГУ Ислам в России: наука и образование.

Материалы научной конференции /Под ред. М. Б. Пиотровского. – СПб., 2013. – 106 с.

ISBN 978-5-85263-089-6 9 785 852 63 0896 В сборнике представлены тексты докладов и статьи участников научной конференции «Ислам в России: наука и образование», проходившей в Государственном Эрмитаже и Санкт-Петербургском государственном университете 27-28 сентября 2013 года.

© Санкт-Петербургский государственный университет, © Государственный Эрмитаж, © Коллектив авторов, © Ю. Костарева - оформление, подготовка оригинал-макета, М. Б. Пиотровский Российский подход к науке об исламе М. Б. Пиотровский Российский подход к науке об исламе Наша конференция становится традиционной, что, в частности, подтверждает правильность и притягательность предложенной структуры. Мы предлагаем специ алистам регулярно в узком кругу обсуждать российский опыт взаимоотношений ис лама и светского общества. Как всегда мы обсуждаем востоковедные исследования, исламские институты дореволюционной России, исламские институты и востоко ведные исследования в СССР, и постсоветскую ситуацию с востоковедными иссле дованиями и исламскими учреждениями.

Главная задача – выявить особенности российского рецепта и российской тради ции взаимоотношений светского и религиозного в исламском аспекте. Для нас глав ное – описать академический подход к исследованию ислама, преемственность этого подхода из поколения в поколение, а также его приемлемость для диалога и взаи модействия. Конференция этого года посвящена науке и образованию, то есть не посредственно взаимодействию светских и религиозных учебных заведений, более широко – это проблема взаимодействия веры и знания. Российский опыт показыва ет, что оно вполне возможно. Возможность обеспечивается твердыми академиче скими основаниями для науки и образования, воплощенными, в частности, в опыте Восточного факультета Санкт-Петербургского университета. Речь идет о том, что никакие интерпретации и дискуссии невозможны без глубокого изучения и препо давания языка, изучения текстов и комментариев, создания переводов-комментариев и энциклопедических сводов. Все это основы, значение которых равно признается и светскими, и религиозными институтами.

Для нас крайне важна российская традиция разговора об исламе. Мы особо выделяем традицию художественно-философскую, представленную Пушкиным («Подражание исламу»), Хлебниковым («Хаджи-Тархан») и Владимиром Соловьевым («Жизнь Магомеда»). Ориентирами для нас являются знаменитые работы В. Р. Розена и В. В. Бартольда, в которых четко и резко были определены принципиальные отличия академического и пропагандистского исламоведения. Особо важным является творче ское наследие И. О. Орбели в Государственном Эрмитаже. Создание Отдела Востока в Эрмитаже начиналось с экспозиции исламского искусства. Орбели была разработана плодотворная идея изучения единства художественного языка у мастеров и заказчи ков, принадлежащих к разным конфессиям, но к близким социальным слоям (сборник «Памятники эпохи Руставели»). Эрмитажный принцип показа исламского искусства в контексте всего исторического развития определенных регионов сегодня становится все более популярным в мире.



Целая эпоха отечественного исламоведения определяется русским переводом Корана Крачковского, в некотором смысле его завершением явилась подготовка татар ского перевода Корана А. Б. Халидова. В этой же традиции развивались исследования О. Г. Большакова («Мусульманский город» и «История халифата»). П. А. Грязневич заложил основы интеллигентного подхода к изучению происхождения ислама, а так М. Б. Пиотровский Российский подход к науке об исламе же помог реализовать исламоведческие интересы следующих поколений петербург ских исламоведов, возглавляемых С. М. Прозоровым и нашедшим воплощение в работах О. Ф. Акимушкина, А. Д. Кныша и Е. А. Резвана, М. А. Родионова. Этой школе принадлежит и ваш покорный слуга.

Огромную роль в развитии академического исламоведения сыграла Йеменская экспедиция РАН, которая дала возможность кабинетным исследователям не при коснуться, но вжиться в реальную ткань исламской жизни и исламской политики.

Йеменская экспедиция была одним из факторов, позволивших разработать ис ламоведческую школу в Москве. Нам особенно близки работы В. В. Наумкина, А. Б. Куделина, Д. В. Фролова, Л. Р. Сюкияйнена и многих других.

Мы никогда не забываем, что академическое исламоведение началось в Казани и успешно там процветает по сегодняшний день.

Ученые-исламоведы России нашли рецепт дружественного взаимодействия в сфере ислама и исламской культуры. Мы показываем всему миру, что знание и вера могут идти вместе. А сегодняшний пример этому – область образования, которое является предметом наших обсуждений в этом году.

М. Б. Пиотровский, генеральный директор Государственного Эрмитажа, декан Восточного факультета СПбГУ А.К. Аликберов О некоторых проблемах и возможностях организации образовательного процесса в мусульманских общинах России на современном этапе А. К. Аликберов О некоторых проблемах и возможностях организации образовательного процесса в мусульманских общинах России на современном этапе Проблемы мусульманского образования в России связаны, прежде всего, с про блемами продолжающегося возрождения самого ислама, которые в значительной степени обусловлены тем, что в течение около 70 лет естественный ход эволюции ислама на территории нашей страны был прерван. После Октябрьской революции все традиционные религии, в том числе ислам, в одночасье оказались вне правового поля. Священнослужители стали подвергаться репрессиям, богословская литерату ра уничтожалась, в стране массово насаждался атеизм, антирелигиозная пропаганда стала частью государственной идеологии. В дополнение к этому в мусульманских областях страны был осуществлен переход графики письма сначала на латиницу, а затем на кириллицу. Совокупность этих и других причин привела к разрушению ре лигиозных школ и духовной преемственности поколений и в конечном счете к от ставанию в развитии ислама. Отсюда – архаичность локальных школ российского традиционного ислама, их неспособность в полной мере соответствовать объектив ным общественным потребностям, по крайней мере, отвечать современным вызо вам. Как известно, свято место пусто не бывает. Когда в условиях интеллектуальной и идеологической слабости традиционного ислама в Россию пришли нетрадицион ные для нее исламские течения, возникла конфронтация между ними, которая отра жается и на процессе образования.





Исследователи и эксперты давно предупреждали общество об опасности им порта результатов исламского образования из-за рубежа и его неадаптированной имплементации к условиям России, предсказывая в этом случае усиление противо речий между фундаментализмом и народными формами ислама, потому что ислам един только на уровне нормативных принципов, в реальной практике он разделен на множество региональных и локальных школ с собственными традициями, специ фику которых невозможно учесть за пределами этих школ. Кроме того, образование невозможно без воспитания, а воспитание без идеологии. Поэтому мы и получили большую плеяду выпускников зарубежных школ, которые были отчуждены от рели гиозных и культурных традиций своих народов, и тем более от их общегражданской и политической ориентации.

Общие проблемы мусульманского образования хорошо известны. Это, прежде всего, нехватка квалифицированных кадров, которые совмещали бы глубокие рели гиозные знания с методиками преподавания, широкой эрудицией, высоким образо вательным и культурным уровнем, а также ясно выраженной гражданской позицией.

Преподаватели редко имеют педагогическое образование и даже образование по специальности, мало кто из них занимается повышением квалификации, ведет иссле довательскую работу в области религиозных наук, пишет самостоятельные работы.

Отсюда логически вытекают и многие другие проблемы, в частности,острый дефи А.К. Аликберов О некоторых проблемах и возможностях организации образовательного процесса в мусульманских общинах России на современном этапе цит качественных учебников, а также ярких лидеров, невостребованность большин ства выпускников на рынке труда, их неспособность эффективно преодолевать влияние нетрадиционных религиозных течений. Более того, нередко они сами попадают под их влияние и вносят свой вклад в дело радикализации мусульманской молодежи.

Существуют еще и специфические проблемы мусульманского образования. Они об наруживают себя всякий раз, когда в фокусе внимания оказывается все многообразие официальных и неформальных центров обучения исламу в Урало-Поволжье, и особенно на Северном Кавказе, прежде всего в Дагестане. На уровне медресе (часто и повсемест но) и даже университетов (преимущественно в Дагестане) до сих пор сохраняется сред невековая организация учебного процесса. Учащиеся сидят на полу вдоль стен, держат книги на коленях, в лучшем случае на специальных подставках, испытывают трудности в использовании современных технических средств обучения, которых катастрофически не хватает. Само образование во многом несовременное, архаичное – до сих пор даже преподаватели спрашивают, зачем нужна астрономия, – при этом в некоторых учебных программах, например, Северокавказского исламского университета им. Мухаммеда Арипа в Махачкале, фигурирует даже астрофизика (!)1. Профанация образователь ного процесса не исчерпывается списком введенных в учебный план дисциплин, о которых сами преподаватели имеют отдаленное представление. Даже в сегмен те традиционных религиозных дисциплин, таких как изучение Корана, тафсиров и хадисов, образовательный процесс отличает методическое бессилие: религиозные тексты заучиваются методом зубрежки, без исторического, источниковедческого и тем более текстологического анализа. Далее, хотя мусульманские общины в России принадлежат в основном к двум религиозно-правовым школам – ханафитской (Урало-Поволжье)2 и шафиитской (преимущественно на Северном Кавказе) и, соот ветственно, в области теологии придерживаются аш‘аритского калама, тем не менее, в образовательном процессе используют не рационалистические методы та‘вила, а методы таклида – слепого следования религиозным авторитетам. Несомненно, такое положение вещей обусловлено влиянием других мазхабов, прежде всего ханбалит ского. И, наконец, иностранное влияние – еще одна из специфических черт раннего этапа организации мусульманского образования в России, которое сама по себе яв ляется проблемой, поскольку изживается с трудом. Основы организации учебного процесса, заложенные в тот период во многом благодаря спонсорской помощи из стран Ближнего Востока, прежде всего Саудовской Аравии, во многом сохраняются и поныне, особенно в Дагестане. Как следствие, мы наблюдаем у выпускников зашо ренность сознания и отсутствие у них широкого кругозора.

Не меньшей проблемой, которая все еще преодолевается с трудом, являются до ставшиеся нам от советского наследия неприятие и недоверие, сохраняющиеся во взаимоотношениях между светской наукой и образованием, с одной стороны, и ре лигиозными науками, с другой. Российская академическая наука выступает катего рически против включения теологии в сетку образовательной программы высшей Bobrovnikov V., Navruzov A., Shikhaliev Sh. Islamic education in Soviet and post-Soviet Dagestan – Islamic education in the Soviet Union and its Successor States. Ed. by M. Kemper, R. Motika, S. Reichmuth. London: Routledge, 2010. P. Мигранты из стран Центральной Азии также принадлежат преимущественно к ханафитскому мазхабу.

А.К. Аликберов О некоторых проблемах и возможностях организации образовательного процесса в мусульманских общинах России на современном этапе школы. Оно и понятно: в отличие от российских вузов, многие западные универси теты, в которых существуют теологические факультеты, изначально были религиоз ными учебными заведениями3. Научное сообщество России, как правило, не только не считает религиозные дисциплины науками, но и активно выступает против ре лигии, полагая, что ей не место в светских университетах. Показательным является пример открытого обращения более ста академиков и членов-корреспондентов РАН к руководству Министерства науки и образования РФ с требованием ликвидировать кафедру теологии в Московском инженерно-физическом институте (МИФИ), откры тую в октябре 2012 г., поскольку ученые восприняли это «как знаковое событие, от ражающее общую тенденцию нарастающей клерикализации общества»4. Здесь тоже мы видим ментальную разницу в подходах и отношении представителей светской культуры к религии у нас в стране и на Западе: там религиозная культура признается частью духовного наследия человечества, и открытые выступления против религии не массовые явления, а скорее удел отдельных ученых, которые занимаются этим в силу своих научных интересов и атеистических убеждений5.

Опыт стран, у которых не было 70-летнего опыта отрицания религии и отчужде ния ее от науки, показывает, что наука и религия не только могут, но и должны сосу ществовать без конфронтации и взаимных обид, поскольку здесь нет неразрешимого антагонизма6. Безусловно, нельзя смешивать религиозные науки с академическими, но такая задача и не ставится ни с какой стороны. Как известно, наука в Европе, частью которой является и Россия, давно перестала быть служанкой религии, тем более нет необходимости, чтобы это было наоборот.

Под наукой в данном случае подразумевается история и религиоведение, включая исламоведение как составную часть религиоведения – именно они больше остальных соприкасаются с историей, теорией и практикой ислама. Религиозность человека – важнейший социальный феномен, но он может быть связан с его интеллектуальными поисками, а может существовать и отдельно от них. Поэтому, например, во многих мусульманских странах можно получить два образования – и светское, и духовное, и даже защитить диссертации, например, по востоковедению (ал-истишрак) и рели гиозным наукам (ал-‘улум ад-динийа). Здесь часто один и тот же материал подает ся как с точки зрения научной методологии, так и методологии религиозных наук.

В этих методологиях различается все: и исходный посыл, и система аргументации, и источниковедческая база. Главное различие методологических подходов науки и религии заключается в отношении к проблеме существования Бога и, соответствен но, к идеологии.

Научный материализм развивался в постоянном противостоянии с идеализмом и религиозным взглядом на природу человека и общества, что неизбежно повлияло Сегодня гармоничные отношения между религий и наукой в светских университетах в большей степени характерны для Германии, Великобритании, но не для Франции, где традиции светского образования еще более антирелигиозны, чем в России, по крайней мере, с самого начала ХХ в.

Текст обращения см.: http://trv-science.ru/2012/11/20/o-kafedre-teologii-v-mi / Дата обращения: 10 октября 2013 г.

При этом религиозные общины порой выступают в качестве серьезной политической силы, о чем свидетельствуют, например, не давние массовые протесты католиков против узаконивания гомосексуальных браков во Франции.

Позитивный опыт такого взаимодействия показывает, например, Свято-Тихоновский православный гуманитарный университет, в котором преподают не только религиозные, но светские ученые, в том числе и из МГУ;

выпускники университета получают не только религиозное, но и качественное прикладное образование, в том числе и в области востоковедения (!).

А.К. Аликберов О некоторых проблемах и возможностях организации образовательного процесса в мусульманских общинах России на современном этапе на его оценки религии. Ситуация осложняется тем, что не все материалисты явля ются атеистами, при этом не все идеалисты разделяют сугубо теологическую точку зрения об извечности Бога7. Проблема первичности сознания или материи, над ре шением которой философы бьются тысячи лет, неразрешима с помощью методов гуманитарной науки и даже философии истории – это предмет философии в узком смысле, в частности гносеологии. По этой причине у историков и религиоведов нет ни твердых оснований, ни морального права опираться на то или иное решение этой сугубо философской проблемы. Это значит, что методология науки не может осно вываться на выводах и положениях, решение которых невозможно в принципе.

В отличие от религиозного ученого, исследователь может быть как материали стом, так и идеалистом, верующим или атеистом, абстрактно верующим скептиком или вообще агностиком, считающим, что идея Бога находится за пределами чело веческого разума и потому непознаваема. Проблема, однако, состоит в том, чтобы особенности восприятия исследователя, его личные пристрастия, связанные с его культурными, этническими или религиозными стереотипами и предпочтениями, не влияли на результаты исследования. Критерии объективности в различных истори ческих школах существенно разнятся, в том числе и потому, что методология исто рии часто оказывается под влиянием идеологии, государственной, корпоративной, религиозной и т. д. Особенно деструктивны идеологические крайности, связанные с чрезмерно предвзятым отношением к религии: и воинствующий материализм в фор ме атеизма, и предубежденный в своей правоте идеализм с его неприятием инако мыслия в исторических и особенно религиоведческих исследованиях порождают определенную степень необъективности, приводя к идеологически ангажирован ным – преднамеренно или несознательно – результатам, искажающим реальную кар тину событий. Плоды таких исследований, как правило, не представляют какой-либо ценности за пределами тех школ и традиций, которые их породили.

Выступать против идеологии вообще как системы концептуально оформленных взглядов и идей совершенно бессмысленно, поскольку без нее существование чело века и общества немыслимо. Однако идеология неприемлема как основа методоло гии науки, прежде всего, потому, что она дает «искажённое отражение социальной действительности»8, пусть и в благих целях, чтобы «представить саму социальную действительность как укрытие от некой травматической, реальной сущности»9.

Методологические подходы научного исследования должны быть, очевидно, идеоло гически нейтральными, ибо истинность любой определенной идеологии или идео логемы относительна – даже идеи Бога, которая представляется абсолютной истиной только религиозным людям. Сама по себе такая задача практически неразрешима, если не использовать по отношению к объекту исследования тот же семантический ряд, который объект использует для описания самого себя. Например, исследователь вслед за монотеистическими религиями может выделять имя единого Бога с большой Например, религиозный философ Николай Бердяев в своей работе «Философия свободы» (М., 1911) выводил божественную троицу из первичного хаоса (Ungrund), идея которого вполне согласуется с материалистической теорией Большого взрыва.

Mannheim Karl. Ideologie und Utopie. Bonn, 1929. S. 45-46.

Жижек, Славой. Возвышенный Объект Идеологии. — М.: «Художественный журнал», 1999. С. 52.

А.К. Аликберов О некоторых проблемах и возможностях организации образовательного процесса в мусульманских общинах России на современном этапе буквы, а языческих богов и божеств – с маленькой, как это принято в соответству ющих аутентичных традициях. Во многих языках подобные различия фиксируются определенным артиклем.

Как известно, наука имеет дело с достоверными фактами, философия – с раз мышлениями, а религия – с верой. Бертран Рассел определяет философию как ни чейную (ничью) землю, расположенную между наукой и религией. Границы этой земли не всегда четко очерчены, поэтому философский дискурс имеет не меньшее значение, чем научный или религиозный10. Карл Ясперс обосновал и ввел в обще ственные науки понятие «философской веры»11, которое имеет самое прямое отно шение к гносеологии – из-за невозможности эмпирически, или экспериментально (физически), а не экзистенционально, т. е. метафизически, решить основную пробле му философии. Если в средние века философия была служанкой богословия12, то на исходе Нового времени она стала служанкой науки.

В мусульманских обществах философия (фалсафа) продолжает сохранять свою независимость от религиозных наук. В условиях светского общества она сама пре вратилась в науку, отчасти с помощью логики, отчасти благодаря предметной специ ализации отдельных ее разделов. Для историков и религиоведов каждый из разделов философии имеет разное значение, так же как и ее методы. Например, метод позна ния окружающего мира с помощью размышления, который практикует философия, в исторической науке и религиоведении совершенно неприемлем, в то время как ис следователь не может обойтись без философии истории, все больше двигающейся от размышлений о конечном смысле человеческой истории в сторону философского обобщения исторических явлений.

Курьезность ситуации, сложившейся в системе российского образования в ре зультате действий Министерства науки и образования РФ, такова, что в светскую образовательную систему была искусственно имплантирована теология как самосто ятельная научная дисциплина. Парадоксально, что теология, будучи по названию ре лигиозной дисциплиной, т. е. абсолютным семантическим эквивалентом богословия, преподносится авторами инициативы как светская наука. В этом смысле она целиком дублирует религиоведение, которое также продолжает сохраняться в номенклатуре научных дисциплин. Учитывая тот факт, что в системе религиозного образования богословие преподается как учебный предмет, то богословие и теология выступают как науки-клоны по форме, а не по содержанию, а теология и религиоведение – нау ки-клоны по содержанию, а не по форме13.

Недоверие исламских ученых и общественности к светской науке выражено в гораздо большей, иногда и излишне гипертрофированной форме. Известно, что даже некоторые мусульманские иерархи с настороженностью относятся к трудам российских востоковедов, в том числе и к изданиям источников ислама и их пере Гусейнов А. А. Этика. Избранные труды. М. 2012.

Jaspers, Karl Theodor. Der philosophische Glaube angesichts der Offenbarung, 1962;

Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991. С. 443-445.

Новая философская энциклопедия. В 4 тт. Под редакцией В. С. Стёпина. М.: Мысль, Подробнее о проблемах религиозного образования в России см.: Журавский Александр. Проблемы религиозного образования в России. – Континент, 2002 N114. См. также: http://magazines.russ.ru/continent/2002/114/zhurav.html Дата обращения: 10 октября 2013 г.

А.К. Аликберов О некоторых проблемах и возможностях организации образовательного процесса в мусульманских общинах России на современном этапе водов на русский язык, поскольку они написаны неверующими. Еще хуже обстоят дела с салафитской средой, которая нетерпима по своей природе. Вопиющие при меры негативного отношения «новых» мусульман к востоковедению дает Интернет.

Наиболее характерный пример мы находим в подчеркнуто выделенной позиции по отношению к изданию «Жизнеописания пророка Мухаммада» Ибн Исхака в пере воде Н. А. Гайнуллина14. На одном из салафитских сайтов долгое время воспроизво дилась электронная версия перевода этого текста, где после имени автора перевода была добавлена приписка: «кафир, Инша Аллах! (За неимением перевода муслима приходится использовать этот, да убережет нас Аллах от ложного!». Далее в само писном предисловии объяснялась суть претензий к переводу: «Большую часть тек ста мушрики, естественно намеренно вырезали. Поэтому дорогие братья и сестры, в наше сложное время, если и можно найти достоверный первоисточник, так это только, если на арабском языке, да и то не всегда. Учите арабский! Учите арабский!

Учите арабский! И пусть Аллах сделает это причиной правильного понимания Таухида. Аминь!» (пунктуация подлинника сохранена). И это притом, что автор пе ревода – не только известный востоковед, но и верующий мусульманин, более того, преподаватель Московского исламского университета, а книга издавалась в незави симом исламском издательстве «Умма».

Возвращаясь к теме противодействия религиозному экстремизму, который рас пространяется в системе подпольного или полуподпольного салафитского образо вания, отметим, что запрет на индивидуальные или иные формы образования, когда наставник (шайх) напрямую и, как правило, неформально, взаимодействует с уче никами, на практике просто невозможен. При этом очевидно, что дальнейшее углу бление процессов исламского возрождения в условиях отсутствия общегражданской идеологической работы внутри мусульманской молодежи со стороны общества и ре лигии неизбежно ведет к усилению антироссийских настроений, обостряя в том числе и межрелигиозные противоречия. Протестная мусульманская молодежь не доверяет государственным средствам массовой информации, и на нее невозможно воздействовать иначе как изнутри, причем исключительно на неформальном уров не. В решении этой задачи важную роль следовало бы отвести не столько системе мусульманского образования, сколько ее конечному продукту, а именно – подготов ленным выпускникам, способным на высоком интеллектуальном уровне вести дис куссии, а иногда и диалог с представителями нетрадиционных исламских течений.

Возможно, для упрощения такой задачи сам процесс обучения в исламских универ ситетах должен быть построен в форме полемики с оппонентами хотя бы в рамках отдельного предмета;

во всяком случае, в классическом исламе искусство полемики входило в список предметов, обязательных для обучения богословию.

Практика запрещения экстремистских материалов на основании экспертиз, в це лом зарекомендовавшая себя с положительной стороны, также не избежала издержек, в том числе и весьма серьезных. Эта проблема также имеет отношение к мусуль манскому образованию, хотя и весьма опосредованно, поскольку речь идет только Ибн Исхак. Жизнеописания пророка Мухаммада. М.: Ummah, 2003 (Источник: Мухтасар сират ан-наби, кама раваха Ибн Хишам ‘ан ал-Бакка’и, ‘ан Ибн Исхак ал-Мутталиби ва-хийа ал-ма‘руфа би-сират Ибн Хишам. Бейрут, 1987).

А.К. Аликберов О некоторых проблемах и возможностях организации образовательного процесса в мусульманских общинах России на современном этапе о содержательной части образовательного процесса. В настоящее время экспертизу религиозных материалов могут осуществлять преподаватели различных институтов, большая часть которых не имеет профессиональных навыков в предмете экспертизы и специальной квалификации эксперта. Их заключения, часто основанные на фило логическом анализе, не учитывающем исторический контекст и религиозную семан тику, становятся основанием для судебного решения по тому или иному изданию.

Более того, они не проходят дополнительного утверждения со стороны специально созданного именно для таких целей Экспертного совета при Минюсте РФ, хотя по добная практика оградила бы судебную систему от ошибок и скандалов15.

Высокий уровень конфликтогенности мусульманской среды создает и другие проблемы, в том числе бытовые, которые невозможно решить одними запретами, не предлагая альтернативы. Одна из таких проблем – распространенная во всем мире проблема запрета хиджабов в общеобразовательных учреждениях. В октябре 2013 г.

власти Турции отменили запрет на ношение хиджаба в государственных учрежде ния, существовавший 90 лет16. До этого Франция ввела такой запрет, невзирая на имиджевый ущерб проводимой ею политике мультикультурализма. В апреле 2013 г.

cвое негативное отношение к ношению хиджабов в школах высказал и президент РФ В. В. Путин, отметив, правда, «национальные особенности в национальных респу бликах»17. Этому замечанию предшествовал ряд драматических случаев в Дагестане, кульминацией которых стало убийство в сентябре 2010 г. директора средней школы в поселке Шамхал Кировского района Махачкалы Патимат Магомедовой. По утверж дению наблюдателей, она была застрелена экстремистами только за то, что по прин ципиальным соображениям запрещала девочкам надевать хиджаб18. В июле 2011 г.

по той же причине был убит и директор средней школы пос. Советское в Южном Дагестане Сидикуллах Ахмедов19. Примечательно, что в то же самое время учителя в некоторых горных селах Дагестана, напротив, настаивают на ношении платка, ис ходя из своего понимания традиционной культуры горцев. Начавшаяся после этого резонансного дела дискуссия привела к общественному консенсусу. В Дагестане от крылось несколько частных школ с раздельным обучением (с 1 по 8 класс), в которых общеобразовательные программы дополняются углубленным изучением религиоз ных дисциплин. Более того, при некоторых школах открылись молитвенные дома, которые призваны решить проблему исполнения верующими школьниками своих религиозных обязанностей.

Для анализа имеющихся возможностей и выявления перспектив дальнейшего развития мусульманского образования необходимо понять, какие вообще задачи Последний из примеров подобного рода – по решению Октябрьского суда Новороссийска в списке экстремистских материалов оказался Коран в переводе азербайджанского арабиста Э. Кулиева. При этом сайты с электронной версией этого перевода почему-то не блокируются.

Власти Турции отменили запрет на ношение хиджаба. – Вестник Кавказа:

http://www.vestikavkaza.ru/news/Vlasti-Turtsii-otmenili-zapret-na-noshenie-khidzhaba.html Дата обращения: 10 октября 2013 г.

Путин о хиджабах в школах: это демонстрация, в нашей стране такой традиции не было. – Газета.ru.

http://www.gazeta.ru/social/news/2013/04/25/n_2875593.shtml Дата обращения: 10 октября 2013 г.

См.: «В МВД Дагестана не исключают, что директора школы убили религиозные экстремисты». – Кавказский Узел.

http://dagestan.kavkaz-uzel.ru/articles/174704/ Дата обращения: 10 октября 2013 г Директора школы в Дагестане убили за запрет носить хиджабы. – http://news.mail.ru/inregions/caucasus/5/society/6311965/. Дата обращения: 10 октября 2013 г.

А.К. Аликберов О некоторых проблемах и возможностях организации образовательного процесса в мусульманских общинах России на современном этапе могут ставиться и возможно ли их решить в современных условиях. Образование является востребованным только в том случае, если полученные в его процессе на выки и знания легко конвертируются на международном рынке труда. А пока систе ма исламского образования в России воспроизводит избыточную массу исламских священнослужителей, которые, естественно, не могут по окончании найти работу, потому что сегодня редко где можно найти мечеть без имама.

Опираясь на поддержку российского общества и государства в лице Министерства образования и науки РФ, которому были даны указания Президента РФ В. В. Путина о принятии мер по поддержке исламского образования в 2002 г., а также реальные достижения российского среднего и высшего образования, можно было бы выйти за пределы собственных возможностей, которых в мусульманских общинах России не так много, и поставить амбициозную задачу организации образования, конкуренто способного на мировом рынке труда, в том числе и в сфере теоретического богосло вия (калама). В идеале нужно добиться того, чтобы зарубежные мусульмане учились у нас, а не наоборот. Возможно ли это в принципе, и есть ли в этом насущная потреб ность и польза для общества и государства?

Организация учебного процесса высокого (и желательно единого по всей стране) образовательного стандарта невозможна без методической помощи светских вузов, преподавания ряда предметов на иностранных языках, в том числе на английском (для западного направления) и арабском (для восточного направления), приглашения лучших российских и иностранных специалистов (здесь особенно показателен опыт арабской редакции телеканала «Russia Today»), а также расширения набора специ альностей. Очевидно, тенденция к расширению номенклатуры специальностей, которую демонстрирует Российский исламский университет в Казани и Институт теологии и права в Махачкале, вполне оправдана, однако только в том случае, если они обеспечены качественными программами обучения.

Углубление процессов взаимодействия в современном глобализирующемся мире с неизбежностью выявит потребность в узких специалистах по мусульманской эконо мике, юриспруденции, политологии, журналистике. Юриспруденция в исламских уни верситетах должна включать в себя и углубленные знания светского законодательства в странах мусульманского Востока, а исламское экономическое образование – возмож ности использования рычагов и механизмов исламской экономики для продвижения российских экономических интересов на Востоке20. Принцип солидарной ответствен ности исламского банкинга может быть востребован и в России, если законодательная база для этого будет создана. Важной нишей исламского образования могли бы стать социальные и медицинские работники, обладающие не только профессиональными навыками, но и знаниями мусульманской культуры в этих сферах. Не в таком масшта бе, но, тем не менее, в цикле гуманитарных дисциплин в обществе могут быть востре бованы специалисты в области истории, источниковедения, текстологии, рукописного дела, лингвистики, литературоведения, со специализацией в области исламоведения.

Пока эти ниши занимают преимущественно светские вузы, например, Восточный университет, Институт практического востоко ведения и Высшая школа экономики только в Москве. Со следующего 2014 года по инициативе Л. Р. Сюкияйнена на юридическом факультете Высшей школы экономики вводится комплекс дисциплин по изучению исламского права.

А.К. Аликберов О некоторых проблемах и возможностях организации образовательного процесса в мусульманских общинах России на современном этапе Система мусульманского образования должна развивать дистанционное обуче ние через Интернет, делая его максимально доступным для широких масс, нуждаю щихся в духовных поисках. Сегодня это самый важный и распространенный канал передачи информации, а также наиболее эффективный канал интерактивного взаи модействия с населением. Искусственное ограничение образовательного простран ства контрпродуктивно: важно, чтобы плодами образования могли воспользоваться не только студенты исламских вузов, но и все желающие, независимо от возраста, пола или иных особенностей.

В системе теологического образования необходимо плюралистическое, а не узкомазхабное образование, но в рамках традиционных для России ханафитского и шафиитского мазхабов, которые к тому же являются близкими по духу. Только такой принцип способен успешно противостоять антимазхабной идеологии нетра диционных для России исламских течений. Тем самым образовательный процесс на территории России, где бы он ни развивался, сможет обеспечивать общеграж данскую консолидацию российских мусульман, воспитывать у них навыки проти востояния чуждым идеологическим влияниям. Опыт гражданской войны в Алжире показал, что имам должен быть народным, а не оторванным от своего народа. В рам ках «Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года», принятой Указом Президента РФ от 19 декабря 2012 г., при знан актуальными учет и гармонизация различных идентичностей – гражданской, этнической и религиозной, но с приоритетом гражданского самосознания. Система образования, в том числе исламского, может и должна сыграть в реализации этой стратегии важную роль.

А. К. Аликберов, Руководитель Центра изучения Центральной Азии, Кавказа и Урало-Поволжья Института востоковедения РАН А. К. Алексеев Ислам у народов Кавказа и Средней Азиив трудах преподавателей и сотрудников восточного факультета СПбГУ (середина XIX – начало XXI вв.) А. К. Алексеев Ислам у народов Кавказа и Средней Азии в трудах преподавателей и сотрудников восточного факультета СПбГУ (середина XIX – начало XXI вв.) Ислам у народов Российской империи и соседствующих территорий был одним из основных объектов исследования профессорско-преподавательского со става. Собственно еще до образования факультета восточных языков, сотрудники восточного отделения внесли существенный вклад в данную отрасль исламоведе ния. В данном случае необходимо вспомнить профессора Осипа Ивановича (или по-польски Юзефа Юлиана) Сенковского (1800-1858) (известного под литературным псевдонимом Барон Бромбеус), одного из крупнейших ученых-ориенталистов своего времени, перевод которого «Шаджара-йи турк ва мугул» с чагатайского на француз ский язык несколько десятилетий был едва ли не основным источником знаний о ханствах Средней Азии для ученого мира Европы1. Как ученый-энциклопедист, что было данью времени, Сенковский писал работы и по Кавказу, в частности, следует упомянуть его труд «Падение Ширванского ханства»2.

Современник и соотечественник Сенковского, также выпускник Виленского университета, работавший в Петербургском университете, А. О. Мухлинский (1808 1877), тюрколог-османист, внес огромный вклад в изучение происхождения, исто рии и культуры татар Литвы и Польши3. Проф. А. О. Мухлинский одним из первых указал, что у польско-литовских татар, принявших к тому времени либо польский, либо белорусский язык, существовал свой перевод Корана4. В собрании Восточного отдела НБ им. М. Горького СПбГУ хранится один из подобных Коранов с подстроч ным переводом5.

В истории петербургского востоковедения особое место занимает фигура пер вого декана факультета восточных языков Мирза Александра Казембека (настоящее имя – Мухаммад-Али, 1802-1870). Роль Казембека особенна еще и потому, что он был сам частью мусульманской культуры. Казембек стал той фигурой, которая свя зала научные традиции мусульманской цивилизации и европейское востоковедение.

Именно его усилиями восточный факультет пополнила блестящая коллекция восточ ных рукописей, среди которых особое место занимают списки по различным аспек Supplment l’histoire gnrale des Huns, des Turks et des Mogols, contenant un abrg de l’histoire de la domination des Uzbeks dans la grande Bukharie, depuis leur tablissement dans ce pays jusqu’ l’an 1709, et une continuation de l’histoire de Kharzm, depuis la mort d’Aboul Ghazi-khan jusqu la mme poque. СПб., 1824.

Перечень основных работ О. И. Сенковского приведен в энциклопедической статье: Корсаков Д. Сенковский // Большая биографиче ская энциклопедия. – [Электронный ресурс]. – http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_biography, дата обращения – 22.09. Мухлинский А. О. Исследование о происхождении и состоянии польских татар. – СПб., 1857.

О Мухлиснком см. работу Владислава Котвича: Kotwicz W. Orientalista Antoni Muchliski [Der Orientalist A. Muchlinski. Leben u.

Werk]. Wilno : Kraj, 1935.

Мухлинский, А. Исследование о происхождении и состоянии литовских татар. – СПб., 1857;

Кулинич Е.В. Перевод Корана в сре де польско-литовских татар: история и перспективы изучения. – [Электронный ресурс]. – http://www.torchinov.com, дата обращения 08.10. См., например, рук. M.o № 869 Вост. отдела НБ им. М. Горького. (Краткое описание рукописи: Арабские рукописи Восточного отдела Научной библиотеки Санкт-Петербургского университета: краткий каталог/Сост. О. Б.Фролова, Т. П. Дерягина/Ред. О. Б. Фролова. – СПбГУ: Центр «Петербург. Востоковед», № 37.С. 21.

А. К. Алексеев Ислам у народов Кавказа и Средней Азиив трудах преподавателей и сотрудников восточного факультета СПбГУ (середина XIX – начало XXI вв.) там ислама (суфизму, кораническим наукам, хадисоведению, гадательным практикам истихара и т. д.)6.

В Санкт-Петербург Казембек был переведен на место другого востоковеда, знавшего регион Южного Кавказа непосредственно, Мирзы Джафара Топчибашева (1790-1869), вышедшего в отставку по состоянию здоровья. Большое внимание М. Д.

Топчибашев уделял восточной каллиграфии, которой владел в совершенстве. Кроме того он занимался разбором и каталогизацией списков, посольских грамот и рукопи сей на восточных языках. За успешный разбор восточных рукописей Императорской публичной библиотеки в 1843 г. ему было выдано вознаграждение в 2500 рублей7.

Топчибашев уже после выхода на пенсию передал декану ФВЯ банковский чек, на процентные выплаты с которого (около 100 руб. в год) он просил учредить премию за лучшую студенческую дипломную или курсовую работу8.

В 1863 г. профессор В. В. Григорьев начал преподавание истории народов Востока, а поскольку сам он, в первую очередь, был специалистом по Средней Азии и долгое время служил там, то история данного региона занимала значительное ме сто в его лекционных курсах9. В частности, в 1864 г. В. В. Григорьев представил план общего исторического курса по Востоку, в котором пятый раздел назывался «Религия Востока». В рамках курса подразумевалось изучение религии Востока «от шаманизма, как общей религии первобытных народов, до ислама, «которым закон чилась религиозная производительность азиатского духа»10, однако в полной мере эти планы реализованы не были.

Исследования памятников мусульманской книжности привели к развитию це лого ряда сопутсвующих дисциплин, среди которых достойное место заняло изучение мусульманского мистицизма (суфизма или тасаввуфа). Среди развивавших данное направление исследователей, преподавателей и сотрудников ФВЯ был профессор и декан факультета Валентин Алексеевич Жуковский (1858-1918), им написан целый ряд работ по мусульманскому мистицизму, в том числе и у народов Центральной Азии и Кавказа, в первую очередь, это исследования, посвященные Абу-Саиду ал-Михни (Майхани), – Тайны единения с Богом в подвигах старца Абу-Саида.

Подлинным расцветом отечественного туркестановедения стала деятель ность профессора восточного факультета В. В. Бартольда (1869-1930). Несмотря на то, что наследие Бартольда сейчас уже весьма хорошо изучено, но и до насто ящего времени далеко не все его работы опубликованы. Кроме многочисленных Среди его работ по исламу следует отметить следующие: Myxтесеруль-Вигкает. Курс мусульманского законоведения по школе Ханефидов (на арабском языке с предисловием на русском). – Казань, 1845, (в 1876 г. вышло 2-е издание, а в 1885 г. — 3-е) О значении имама, его власть и достоинство // Русское слово. – СПб., 1860 г., № 3;

История ислама // Русское слово. № 2, 5, 8, 10;

Шераи уль-Ислам.

Кн. 1 : О торговле и залоге. На русском языке с арабским текстом. Законы мусульманские по учению гаиитов.-СПб.,1862;

Шераиуль Ислам, Кн.2.: О наследстве. СПб, 1867. и др. Кроме того, перу А. Казембека принадлежат несколько учебных пособий, которые стали важной основой подготовки российских арабистов, иранистов и тюркологов. Ему же принадлежит ключ к терминам и выражениям Корана (Мифтаху-Кунзуль Куран), а также ряд статей по исламу на Кавказе, см., например: Муридизм и Шамиль // Русское Слово.

СПб., 1859. Подробнее о трудах Казембека см. Н. Веселовский. Большая биографическая энциклопедия. – [Электронный ресурс]. – http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_biography – дата обращения 10.10.2013.

В. Григорьев. Императорский С.-Петербургский университет в течение первых пятидесяти лет его существования. СПб., 1870, с. 255;

Журнал министерства народного просвещения. М, 1849;

Ч. LXIV, Отд. 1. С.53;

Подробнее о жизни и деятельности М. Дж. Топчибашева см.: А.К. Рзаев Азербайджанские востоковеды XIX века: очерки, Баку: Элм, 1986.

Там же.

Жуков К. А. Изафети маклуб – ученик Барона Брамбеуса//Христанство и русская культура. Сб.7. – СПб.: Наука, 2012.С.21 – 22.

Бартольд В. В. Изучение Востока в Европе и России. Лекции, читанные в Имп. С.-Петербургском Университете.

СПб.: Тип. М.М. Станковича, 1911.С. 3.

А. К. Алексеев Ислам у народов Кавказа и Средней Азиив трудах преподавателей и сотрудников восточного факультета СПбГУ (середина XIX – начало XXI вв.) статей в Энциклопедии ислама по самым различным аспектам ислама у народов Центральной Азии и Кавказа, необходимо выделить работы, составившие 6-й том его сочинений – фундаментальную работу 1927 г. «История культурной жизни Туркестана», а в отношении Кавказа – «Место прикаспийских областей в истории мусульманского мира».

Не менее существенной для понимания хода истории мусульманских народов и государственных образований Центральной Азии и северо-восточного Ирана стал фундаментальный труд В. В. Бартольда «Туркестан в эпоху монгольского нашествия».

Особенное значение имеет до сих пор не переизданный и не вошедший в собра ние сочинений первый том данной работы, содержащий выдержки из 25 основных сочинений Х-XIII вв., в сведениях которых мы находим немало полезной информа ции относительно распространения и бытования ислама и его сочетания с традици онными верованиями у народов Центральной Азии11.

В советский период, особенно в конце 20-х – начале 50-х гг., по понятным причинам изучение ислама у народов ЦА и Кавказа происходило либо через призму источниковедения, этнографии, археологии и истории культуры, либо в сугубо секуля ризационном ключе в рамках антирелигиозной пропаганды ВКП(б), а затем и КПСС.

Тем не менее, и в это сложное время в данной отрасли петербургского исламоведения были достигнуты блестящие результаты: здесь уместно вспомнить труды арабистов и семитологов В. И. Беляева, И. Н. Винникова (особенно цикл его этнографических работ по среднеазиатским арабам), труды по корановедению академика И. Ю. Крачковского, археолога и историка Средней Азии и Поволжья проф. А. Ю. Якубовского и др. Говоря об изучении Южного Кавказа (или, если угодно, Большого Кавказа), нельзя не упомя нуть директора Государственного Эрмитажа, декана восточного факультета, заведую щего кафедрой Ближнего Востока И. А. Орбели, усилиями которого поддерживалось и развивалось отечественное кавказоведение.

Подлинным прорывом в изучении ислама в СССР стал выход в свет в 1966 г. книги профессора И. П. Петрушевского «Ислам в Иране». Наиболее точную характеристику этой работе дал в предисловии к ее второму изданию д. и. н. проф. А. И. Колесников:

«Эти издания (т. е., труды последователей И.П. Петрушеского – прим. наше, А.А.) не отменяют, а дополняют труд И. П. Петрушевского, который и 40 лет спустя остается классикой востоковедения. Будущему исламоведу, историку, интересующемуся миро вой религией (исламом – прим. наше, А.А.), изменившей судьбу большинства стран Центральной Азии и Среднего Востока, следует начинать знакомство с историей ис лама по книге И. П. Петрушевского, потому что другая, которая могла бы заменить ее, еще не написана»12. Несмотря на то, что монография ориентирована на Иран, ее материалы имеют принципиальное значение и для народов ЦА и Кавказа, особенно разделы по истории исмаилизма и мусульманского мистицизма. Как мы уже отмечали выше, ни одно исследование в рамках классического востоковедения не возможно без обращения к книжной культуре народов Востока. Долгое время на восточном Бартольд В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия. Ч.1.: Тексты. СПб., Тип. Имп. Акад. Наук, 1900.

Колесников А. И. Предисловие ко второму изданию, Петрушевский И. П. Ислам в Иране в VII – XV вв. / Под ред. В.И. Беляева.

2-е изд., СПб.: Изд-во СПбГУ, 2007. С. 6.

А. К. Алексеев Ислам у народов Кавказа и Средней Азиив трудах преподавателей и сотрудников восточного факультета СПбГУ (середина XIX – начало XXI вв.) факультете трудился проф. А. Т. Тагирджанов (1907-1983), усилиями которого были описаны и исследованы несколько сотен персоязычных рукописей из собрания фа культета, ныне Восточного отдела библиотеки им. М. Горького13.

До настоящего времени каталог персидских рукописей А. Т. Тагирджанова счи тается образцовым. Тагирджанов был выпускником мадраса, т. е. имел мусульман ское духовное образование, кроме того, он слыл еще и хафизом14. Хотя формально каталог посвящен только географическим и историческим сочинениям, тем не ме нее, материалы описанных сочинений имеют большое значение для исследования истории бытования ислама и доисламских верований у народов Центральной Азии.

Кстати, значительная часть списков, описанных Тагирджановым, имеет среднеази атское происхождение.

Учитель и наставник А. Т. Тагирджанова, чл.-корр. АН СССР, лауреат Сталин ской премии (1948) Е. Э. Бертельс, оказавший на него большое влияние и способ ствовавший его становлению как ученого-востоковеда, внес большой вклад в изуче ние мусульманского мистицизма и его воздействия на персидскую литературу15.

Едва ли можно говорить об изучении ислама без упоминания имени ирани ста и крупнейшего специалиста по мусульманской книжности и мусульманскому мистицизму О. Ф. Акимушкина16. Его ученики А. А. Хисматулин17, Б. В. Норик18, М.Е. Резван19, выпускники ВФ, продолжают его дело.

В развитии исламоведческого образования на восточном факультете большую роль сыграл С. М. Прозоров, принявший, наряду с руководителем данной магистер ской специализации проф. М. С. Пелевиным, активное участие в становлении автор ской магистерской программы «Мусульманское право».

Перу С. М. Прозорова принадлежит целый ряд работ по теории и практике исла ма у народов рассматриваемых регионов20.

Традиции ленинградско-петербургской школы исламоведения развивают ира нист В. А. Дроздов, посвятивший свои работы не только средневековому мисти цизму, но и его современному состоянию21, тюрколог И. А. Пылев, занимающийся наследием основателей братства Йасавийа А. Йасави, и др.

Ислам у кочевых народов Центральной Азии нашел отражение в трудах известных петербургских ученых, долгие годы работающих на ВФ, – проф. С. Г. Кляшторного Описание таджикских и персидских рукописей Восточного отдела Библиотеки ЛГУ. Т. 1: История, биографии, география. – Л. :

Изд-во Ленингр. ун-та, 1962.

Сафаров М. А. Татарские исследователи и академические традиции отечественного востоковедения. – [Электронный ресур]. – http:// www.idmedina.ru/books/islamic/?3177, дата обращения, 26.09.2013 г.;

Тагирджанова А. Памятная дата // Санкт-Петербургский госу дарственный университет. 2007.№ 2 (3750). – [Электронный ресурс]. – http://www.spbumag.nw.ru/2007/02/10.shtml, дата обращения, 26.09.2013.

Бертельс Е. Э. Суфизм и суфийская литература // Избр. Труды / Отв. ред. А.Н. Болдырев / Сост. М. Н. О. Османов. М.: Наука, 1965.

О. Ф Акимушкин написан целый ряд статей по мусульманскому мистицизму в коллективный труд «Ислам. Энциклопедический словарь». М.: Наука, 1991, а также принимал активное участие в работе над справочником: Ислам на территории бывшей Российской империи / Под ред. С. М. Прозорова.М.: Вост. лит, 2006.

Хисматулин А. А. Суфизм. – СПб.: Петербургское востоковедение, 1999, а также цикл его работ, посвященных имаму ал-Газали Норик Б. В. Биобиблиографический словарь среднеазиатской поэзии (XVI – первая треть XVII вв.). М.: Марджани, 2011.

Резван М. Е. Коран в системе мусульманских магических практик / Отв. ред. Р. Р. Рахимов. СПб.: Наука, Прозоров С. М. Ислам единый, ислам региональный // Ислам как идеологическая система. М.: Вост. лит РАН, 2004. С. 375-377;

Новый методологический подход к изучению ислама в России // Ислам как идеологическая система. М.: Вост. лит РАН, 2004. С.378;

Целевая комплексная программа «Ислам в России» // Ислам как идеологическая система. М.: Вост. лит РАН, 2004. С.398- 402.

Дроздов В.А. Исламский мистицизм и его влияние на население СНГ: Учеб. пособие. – СПб.: СПбГУ, А. К. Алексеев Ислам у народов Кавказа и Средней Азиив трудах преподавателей и сотрудников восточного факультета СПбГУ (середина XIX – начало XXI вв.) и проф. Т. И. Султанова22. Бытование религии у казахов отмечено в работах доцен та З. А. Джандосовой. Исследования, связанные с хаджем у российских мусульман и исламом в Бухарском ханстве, стали темой исследований С. Е. Григорьева. Ислам и доисламские верования таджиков были стержневой темой безвременно ушедшего в прошлом году проф. Р. Р. Рахимова23.

Практика паломничества, влияние ислама на социально-политические ин ституты и мировоззрение народов Центральной Азии нашли отражение в работах Н. С. Терлецкого24, К. С. Васильцова25 и А. К. Алексеева26.

Завершая данное сообщение, хотелось бы обратить внимание на три проекта восточного факультета, выполнявшихся в рамках НИР в 2009-2012 гг.:

• «Традиционные и новые религии в изменяющейся Евразии и Африке»;

• «Актуальные проблемы региональной безопасности современной Азии и Африки»;

• «Проблемы современной Азии: История, геополитика, конфликты»;

Научная работа сотрудников ВФ не ограничивается только вопросами ислама в Центральной Азии и на Кавказе: кафедрой Центральной Азии и Кавказа подго товлен и успешно реализуется ряд с/к: «Ислам у кочевников Евразии», «Введение в мусульманский мистицизм», «Памятники мусульманского мистицизма на персид ском языке», «Этно-социальная и конфессиональная ситуация на Северном Кавказе в XVI-XIX вв.» и ряд других.

А. К. Алексеев, доцент Восточного факультета СПбГУ, кафедра Центральной Азии и Кавказа Кляшторный С. Г., Султанов Т. И. Государства и народы Евразийских степей. Древность и средневековье. СПб.: Петербург.

Востоковед., 2004.

Рахимов Р. Р. Коран и розовое пламя (Размышления о таджикской культуре). СПб.: Наука, 2007.

Терлецкий Н. С. Места паломничества и поклонения и доисламские традиции в Центральной Азии // Традиция в условиях перемен.

Вып. 1. – СПб.: Наука, 2007. С. 71 – 98;

Васильцов К. С. Цвет в культуре народов Центральной Азии // Традиция в условиях перемен. Вып.1. СПб.: Наука, 2007. С. 99- Алексеев А. К. Некоторые замечания о религиозной жизни в современной Центральной Азии // Традиционные и новые религии в изменяющейся Евразии и Африке: история и современность. СПб: РХГА, 2011;

Алексеев А. К. Йаса и Ислам: особая модель функцио нирования административно-правовых ханств Мавераннахра // Рахмат-намэ. Сб. статей к 70-летию Р. Р. Рахимова / Отв. ред. М. Е. Резван. – СПб: Кунсткамера, 2008. С. 37-46.

Ф. А. Асадуллин Академическое исламоведение и исламское богословие на пути к сотрудничеству Ф. А. Асадуллин Академическое исламоведение и исламское богословие на пути к сотрудничеству Одна из главных особенностей ислама как мировой религии заключается в том, что наука и вера практически всегда выступают как близкие по смыслу или даже тождественные понятия. Насколько вера является функцией знания, настолько и зна ние является функцией веры. Стремление к знаниям – это фард (обязанность) каж дого верующего. Известный хадис гласит: «Ля дин лиман ля акля ляху» – т. е., по сути, между верой и интеллектом ставится знак равенства. В самом Коране, который является «руководством для имеющих разум», около 40 примеров апелляции к слову «разум». Во многих айатах Корана мы слышим призывы «увеличить багаж знаний»

– «рабби зидни ильман» (20:114) или приблизиться к избранному кругу «людей зна ния» – «расихуна фи-ль-ильм» – (3:8). Эти примеры подводят к выводу о том, что академическое исламоведение и богословская наука об исламе (при всем том, что у них разные назначение и роль в общественном сознании), безусловно, генетически связаны друг с другом и, как показывает многовековой опыт, всегда дополняли друг друга и тесно взаимодействовали. Разделяет их только одно: академическое исламо ведение как отрасль гуманитарного знания изучает весь комплекс научных знаний, связанных с исламом, – от астрономии до алхимии, от каллиграфии до архитектуры и литературы, а исламское богословие – в основном специальную исламскую теоло гию и связанную с ней догматику.

Насколько иврит является языком иудейской, а латынь языком католической традиции, настолько арабский язык задает матрицу арабо-мусульманской духовнос ти и культуры в целом. В современной России очевидной тенденцией в духовной жизни страны становится заметное увеличение числа молодых мусульман, для кото рых арабский язык наряду с родным становится языком ежедневной коммуникации и знакомства с богословским наследием прошлых веков. Изучение арабского языка и умение им свободно оперировать в мусульманской среде сегодня так же необходи мо, как знание таблицы умножения для последующего постижения основ высшей математики. Трудно представить, что сегодня во главе Православной академии мог бы оказаться человек, не способный читать специальную богословскую литературу на старославянском или греческом. Точно так же во главе Академии Маймонида не возможно представить ученого, не знающего иврит. Навыки управлять учебным про цессом должны подкрепляться не только способностями администратора и общей исламской эрудицией ректора, но и через профессионализм (языковой в том числе) и стремление соответствовать духу времени, в котором живет современное поколение мусульман. 20 лет назад можно было мириться с тем, что национальный язык и ду ховная литература на нем могут стать основой пополнения теологического багажа имамов, сегодня этого явно недостаточно. Сегодня для человека, который берет на себя роль руководителя крупного исламского учебного заведения, важно быть в курсе тенденций развития современной богословской мысли и свободно ориентироваться Ф. А. Асадуллин Академическое исламоведение и исламское богословие на пути к сотрудничеству в них. Это необходимо не для того, чтобы копировать арабский или индонезийский опыт, а для того, чтобы, отстаивая достижения отечественной богословской мысли, синтезировать этот ценный опыт с современными подходами исламской теологии или, при необходимости, оппонировать тем улемам, которые, приезжая в Россию, навязывают свои оторванные от российской почвы подходы. Поэтому знание араб ского языка – это необходимое условие руководства любым учебным заведением, а также возможность вести дискуссии с использованием коранической аргумента ции с единоверцами из других стран, которые иногда пытаются внедрить в созна ние российских мусульман псевдоноваторские идеи, например, создания «пятого мазхаба». Недопустимо, когда у руководства исламским институтом оказывается не знаток современного исламского богословия, а специалист по революционному движению в Татарии. Тем более, что в Татарстане сегодня нет недостатка в ярких и компетентных людях, получивших образование в лучших исламских учебных заве дениях арабо-мусульманского мира и одновременно знающих традиции татарской богословской школы.

Лучших представителей мусульманской интеллигенции России рубежа XIX-XX веков отличало не только широкое образование – религиозное и светское, но и вла дение несколькими восточными языками. Известные татарские богословы и про светители Шигабутдин Марджани (1818-1889) и Ризаутдин Фахретдин (1859-1936) наряду с родным языком естественным образом использовали в своих сочинениях арабский и персидский языки. Это была та необходимая для современных мусуль ман норма, к которой надо стремиться и которую надо сегодня активно возрождать.

Такое разностороннее образование способствовало их тесному общению с русской академической общественностью. Так, Ш. Марджани, основоположник националь ной истории татар, участвовал в работе археологического общества в Казани в 1895 г., выступал с докладом по материалам своего труда «Мустафадуль – ахбар».. Его уче ник Р. Фахретдин, как ученый-историк, плодотворно сотрудничал с академиками И. Ю. Крачковским и А. Н. Самойловичем, известным историком М. Худяковым.

В 1925 г здесь, в Ленинграде, он принимал участие в торжественных мероприятиях, посвященных 200-летию Академии наук. По широте теологических знаний, глубине и разнообразию интересов в области культуры и истории ислама им (сюда можно еще причислить известного ученого-богослова Мусу Бигиева) в российской мусуль манской умме в XIX-XX вв. не было равных.


В этом ряду необходимо вспомнить нашего современника, выдающегося ис ламоведа А.Б.Халидова (1929-2001), специалиста по арабским рукописям с миро вым именем. Уникальный ученый арабист, ученик академика И. Ю. Крачковского, А. Б. Халидов сочетал интерес к исламским древностям с любовью к национальной культуре. Выходец из татарской глубинки, он всегда живо интересовался тем, что происходит в жизни его соотечественников и особенно в татарской ученой среде.

Остро критиковал ученых-начетников, которые без базовых знаний в арабо-мусуль манской традиции, опираясь исключительно на общегуманитарную подготовку, бра лись за «исламоведческие» исследования. Переводчик Корана на татарский язык, Ф. А. Асадуллин Академическое исламоведение и исламское богословие на пути к сотрудничеству он соединил академическое исламоведение с той высокой татарской богословской традицией, которая досталась от Марджани, Фахретдина и Бигиева.

Неоспорима роль А. Б. Халидова и в возрождении традиций научной арабистики в Казани. Дело чести всех ученых-востоковедов и мусульманской общественности Татарстана – продолжить начатое им дело.

Говоря о современном положении обсуждаемой сегодня проблемы, надо отме тить, что в Москве и Санкт-Петербурге всегда существовали научные школы восто коведов и поэтому дефицита в арабистах не было. Это благотворно влияло и влияет на взаимодействие ученых с мусульманскими общинами и организациями. Это ка сается и дореволюционного времени и тем более близкого нам постперестроечного.

Так, например, в 1991 г. был подписан Договор о сотрудничестве между Московским муфтиятом и ИВ РАН, который положил начало тесному сотрудничеству москов ских мусульман с этим признанным в мире академическим востоковедным центром.

Его инициаторами были муфтий Равиль Гайнутдин и нынешний директор Института востоковедения член-корр. РАН Виталий Наумкин. Это сотрудничество, польза от которого для мусульман несомненна, продолжается и сейчас. В 1995 г. по благосло вению муфтия Равиля Гайнутдина открылось Отделение исламоведения в Центре арабистики и исламоведения при Институте стран Азии и Африки (ИСАА) МГУ.

Это своего рода вечерний университет, где для слушателей с октября по май ежедневно известные специалисты кафедры арабской филологии и приглашенные ученые-востоковеды, такие как академик А. Б. Куделин, чл.-корр. Д. В. Фролов, про фессора М. С. Мейер, Г. Р. Аганина, Л. Р. Сюкияйнен, В. М. Пак и другие, читают свои лекции по арабскому языку, корановедению, введению в хадисоведение, сире Пророка, таджвиду, исламской юриспруденции. Этот опыт себя полностью оправдал и заслуживает самого серьезного изучения и внедрения в других регионах. В ИСАА по президентской программе в середине 2000-х проходили полный курс обучения около десяти молодых мусульман, четверо из них в 2010 г. после защиты магистер ских работ пришли в структуры Духовного управления мусульман Европейской ча сти России и исламских СМИ. Их знания в арабском языке и научная квалификация сегодня очень востребованы. Можно вспомнить и деятельность «Ассоциации уче ных-исламоведов», которая была организована при Московском муфтияте на рубеже XX и XXI вв. и успела сделать немало для просвещения российских мусульман.

В результате сотрудничества Совета муфтиев России с этими востоковедными центрами увидели свет десятки трудов по богословской проблематике: «Совершенство в коранических науках» ас-Суйути и «Комментарий к Корану (тридцатый джуз)»

Д. В. Фролова, «Истории пророков в Коране» А. Р. Гайнутдиновой, «Ибн Исхак – Ибн Хишам. Жизнеописание Пророка. Великая битва при Бадре» под ред. А. Б. Куделина и др. Можно назвать и другие работы российских ученых-востоковедов, которые мог ли бы быть полезны для подготовки нового поколения мусульманских религиозных деятелей – «Классический ислам» М. А. Родионова, «Коранические сказания» М. Б.

Пиотровского, «Ислам как идеологическая система» С. М. Прозорова. Не потеряла актуальности хрестоматия Гиргаса и Розена, на которой выросло не одно поколение Ф. А. Асадуллин Академическое исламоведение и исламское богословие на пути к сотрудничеству российских ученых-арабистов. Разве не нужно знать современному мусульманско му деятелю, что писали в своих трудах об исламе и исламской культуре академики И. Ю. Крачковский, В. В. Бартольд, тот же профессор А. Б. Халидов или известный исследователь арабской философии А. В. Сагадеев? Этот огромный ресурс знаком ства с достижениями отечественной школы востоковедения и арабистики сегодня ис ламскими учебными заведениями страны не использован даже наполовину. Думаю, наша конференция должна обратить внимание на преодоление этого разрыва.

Деятельность Совета по исламскому образованию и Совета ректоров исламских вузов, которая с 2005 г. поддерживалась со стороны государства и материально и ор ганизационно, нуждается в самом критическом осмыслении и главное нужных для самого мусульманского сообщества выводах.

Сегодня мы сталкиваемся с тем, что в стремлении перенять турецкий, индоне зийский или арабский опыт упущено то, что является нашим общенациональным интеллектуальным достоянием – достижения отечественной арабистики, которые при ответственном и, главное, профессиональном отношении руководства названно го Совета можно было бы давно препарировать к нуждам исламского образования в России. Разговоры о том, что главные достижения не за горами, самокритичные при знания его руководства о том, что до сих пор не существует единого образовательно го стандарта или нет концепции развития исламского образования, надо расценивать, прежде всего, как признание собственного несоответствия тем полномочиям, кото рые были получены Советом по исламскому образованию со стороны государства в 2005 г.

В завершение хотелось бы еще раз обратить внимание:

• на важность использования богатого опыта отечественного исламоведения и арабистики в сфере подготовки исламских религиозных кадров и формирования концепции исламского духовного образования;

• на назревшую необходимость включения в научно-образовательные программы мусульманских учебных заведений трудов основоположников российской араби стической науки, шире использовать учебную литературу, применяемую на вос точных факультетах Санкт-Петербургского и Московского университетов;

• на отсутствие единого образовательного стандарта и неясные сроки его появления, что создает в мусульманском сообществе страны ситуацию тревожной неопреде ленности, а также возможности в обозримом будущем соперничества и конфрон тации разных региональных исламских учебно-образовательных систем;

• на необходимость уделять особое внимание знанию арабского языка как языка Корана и исламской богословской традиции в целом при определении профес сиональной квалификации и компетенции преподавательского состава и, прежде всего, руководства исламскими учебными заведениями.

Ф. А. Асадуллин, Заместитель председателя Духовного управления мусульман Европейской части России Р. И. Беккин Исламоведение в Казанском федеральном университете Р. И. Беккин Исламоведение в Казанском федеральном университете Настоящий доклад является частью большого исследования, посвященного развитию исламоведения в ведущих востоковедческих центрах России.

В серии статей, уже опубликованных или готовящихся к печати, я попытался заострить внимание на институциональных аспектах проблемы.

В первую очередь меня интересовали не просто отдельные ученые, а те организа ционные структуры, в рамках которых осуществлялось как изучение, так и препода вание исламоведческих дисциплин в высших учебных заведениях Санкт-Петербурга, Москвы и Казани в прошлом и нынешнем столетиях.

Первая часть моего исследования посвящена истории создания первой в России кафедры исламоведения в стенах Петроградского университета. Данная кафедра была учреждена осенью 1918 г. по инициативе выдающегося российского исламове да – Александра Эдуардовича Шмидта (1871-1939) – и просуществовала всего около двух лет. История создания кафедры рассмотрена мною в статье, которая будет опу бликована в ближайшее время. Во второй части исследования говорится о создании другой кафедры исламоведения, уже в наши дни – в Казанском федеральном универ ситете (КФУ).

Сегодня, представляя здесь Казанский университет, я хотел бы поговорить об исламоведении в КФУ. Я нахожусь в несколько затруднительном положении, рас сказывая здесь об истории создания и нынешнем положении кафедры, поскольку принимал активное участие в событиях, о которых собираюсь здесь говорить. Но постараюсь быть беспристрастным, излагая лишь факты.

Идея создания кафедры возникла спонтанно осенью 2010 г., когда я был пригла шен в КФУ из Москвы. Руководство университета предложило мне тогда создать и возглавить кафедру, специализирующуюся на изучении исламской экономики. Я к тому времени уже более десяти лет занимался изучением исламской экономической модели, и предложение показалось мне интересным. На фоне интереса к исламской экономике – в особенности в Татарстане – такая кафедра могла бы пользоваться определенным успехом у абитуриентов. Но у меня сразу же возникли серьезные со мнения о целесообразности создания подобной кафедры.

Во-первых, не совсем понятно, какого рода специалистов готовила бы эта кафе дра. Если экономистов, то тогда подготовку по этому профилю целесообразнее было бы осуществлять на экономическом факультете. Если же речь шла о востоковедах, то в данном случае не было никакого смысла раздувать из одной узкой дисциплины целый учебный план.

Во-вторых, не вполне понятно, для чего необходимо готовить специалистов по исламской экономике в массовом порядке, если в России в настоящее время работает всего несколько небольших учреждений, использующих в своей работе принципы исламской экономики?

Р. И. Беккин Исламоведение в Казанском федеральном университете Однако с моей стороны было бы непростительной оплошностью не воспользо ваться предоставившейся возможностью. В качестве альтернативы я предложил ру ководству Университета создать кафедру исламоведения. На этой кафедре изучался бы комплекс классических исламоведческих дисциплин, а также современные про блемы, имеющие отношение к миру ислама. Предложение было принято.

Конечно, у нас был большой соблазн вместо учебной выпускающей кафедры организовать научно-исследовательский центр. Это потребовало бы меньше усилий, но тогда мы бы не смогли реализовать свои замыслы. Научные центры, занимающие ся изучением ислама, существуют, а специализированной исламоведческой кафедры на тот момент не было. Поэтому было принято решение создавать именно кафедру.

Выпускающую кафедру.

Оставалось выбрать направление, в рамках которого кафедра могла бы осущест влять подготовку бакалавров. В качестве такового было выбрано «зарубежное реги оноведение». Мы с коллегами по кафедре решили, что данное направление, впервые апробированное в МГИМО, оптимально для реализации наших идей. Оно позволяет готовить специалистов по региону (Ближнего и Среднего Востока) и предполагает серьезное знакомство не только с актуальными проблемами, но и с культурным насле дием народов, традиционно исповедующих ислам. Это определило, в конечном счете, и название кафедры – регионоведения и исламоведения. (Первоначально предпола галось, что в названии кафедры будет содержаться только слово «исламоведение»).

Летом 2011 г., благодаря усилиям доцента И. Г. Саетова и лаборанта Э. А. Уразовой, КФУ кафедра получила возможность осуществлять набор и обучение студентов по направлению «зарубежное регионоведение». Предполагается, что студенты по окон чании четырехлетнего курса обучения будут свободно владеть одним или двумя восточными и одним европейским языками, читать как современные тексты (от об щественно-политической газеты до книг по экономике), так и арабографичные руко писи. За основу при составлении плана (в той части, которая касалась исламоведения) была взята программа, составленная Станиславом Михайловичем Прозоровым.

Данная программа давно уже стала классикой для любого, кто преподает дисципли ны, связанные с историей и культурой ислама.

Одной из главнейших проблем при создании кафедры была проблема дефици та кадров. Исламовед, как известно, – штучная специальность. Я отдавал себе от чет, что найти в Казани пять исламоведов-профессионалов практически нереально.

Поэтому преподавание исламоведческих дисциплин с момента основания кафедры обеспечивали всего двое преподавателей: Д. А. Шагавиев и А. М. Ахунов. В насто ящее время некоторые исламоведческие дисциплины преподаются Л. А. Алмазовой («Введение в исламоведение») и Р. И. Беккиным («Основы мусульманского права»).

Важно также подчеркнуть, что студенты, обучающиеся по кафедре, имеют возмож ность посещать лекции и семинары ведущих специалистов по исламу из России и других стран, регулярно приезжающих в КФУ.

С самого своего основания кафедра базировалась на принципах органично го сочетания учебной и научной деятельности. За каждым из преподавателей было Р. И. Беккин Исламоведение в Казанском федеральном университете закреплено одно из ключевых для кафедры направлений. За доцентом А. М. Ахуновым организация и проведение международного научного форума «Ислам в мультикуль турном мире», за И. Г. Саетовым – создание магистратуры «Ислам в Евразии». За заведующим кафедрой Р. И. Беккиным – разработка концепции и издание научного журнала «Казанское исламоведение».

В настоящее время по трем указанным направлениям деятельности кафедры ве дется активная работа. В этом году пройдет уже третий по счету международный научный форум «Ислам в мультикультурном мире». В настоящее время – это круп нейшая площадка для общения специалистов по исламу в России. Форум проходит каждый год в конце октября или в начале ноября. В работе секций участвуют не только российские, но и зарубежные специалисты. Материалы первого и второго фо румов опубликованы.

Первый прием в магистратуру по программе «Ислам в Евразии» запланирован на 2014/2015 учебный год. В настоящее время ведется работа по поиску вуза-партне ра. По плану один год магистранты будут обучаться в Казани, в КФУ, другой – в ву зе-партнере. Обучение будет проходить преимущественно на английском языке.

Готовится к печати и первый, пилотный номер научного журнала «Казанское исламоведение». В журнале будут публиковаться статьи на английском и русском языках. Предполагается, что журнал будет ежеквартальным. Согласие на участие в работе редакционного совета журнала дали ведущие российские и зарубежные исламоведы.

Сотрудники кафедры также активно вовлечены в работу по подготовке учебных пособий и УМК. Возможно, некоторые из указанных материалов окажутся полезны ми и востребованными в других университетах.

В заключение своего доклада я бы хотел сделать некоторые выводы:

• В результате деятельности кафедры Казань стала одним из исламоведческих центров России. До создания кафедры местные ученые уделяли в основном вни мание изучению форм бытования ислама в Поволжском регионе. Образовательная и научная деятельность кафедры позволила расширить рамки исследований. В настоящее время в стенах Казанского университета изучение ислама приобрело комплексный характер. Казань стала местом проведения крупнейшего в России международного исламоведческого форума «Ислам в мультикультурном мире».

В Казань приезжают ведущие мировые специалисты по исламу читать лекции.

Специалисты кафедры также приглашаются читать лекции в российские и зару бежные университеты.

• Существование кафедры исламоведения в любом российском вузе немыслимо без проведения ее сотрудниками исследовательской работы. В российских реали ях выполнение данного условия можно обеспечить за счет привлечения к работе на кафедре ученых, имеющих опыт работы в научных учреждениях Российской академии наук.

• С появлением кафедры регионоведения и исламоведения возник важный пре цедент. Уровень развития науки, изучающей ислам, в настоящее время позволяет Р. И. Беккин Исламоведение в Казанском федеральном университете обеспечивать преподавание исламоведческих дисциплин в ряде высших учебных заведений Казани, Петербурга и Москвы. Для этих целей необходимо формирова ние специализированных кафедр исламоведения. Существует эволюционная тео рия, согласно которой нужно постепенно, путем введения отдельных дисциплин сформировать исламоведческий цикл на факультете. Я в данном случае – сторон ник революционных преобразований. Только такая ключевая университетская единица, как кафедра со специально подобранным профессорско-преподаватель ским составом и соответствующим учебным планом, способна обеспечить систем ное преподавание исламоведческих дисциплин. В связи с вышесказанным, я бы рекомендовал включить в резолюцию, которая будет принята по итогам нашей конференции, рекомендацию учредить кафедру исламоведения в Петербургском университете, на Восточном факультете.

Р. И. Беккин, доктор экономических наук, кандидат юридических наук, заведующий кафедрой регионоведения и исламоведения ИМО КФУ Р. М. Валеев Традиционное исламское образование татар-мусульман Среднего Поволжья: этапы, центры и наследие Р. М. Валеев Традиционное исламское образование татар-мусульман Среднего Поволжья: этапы, центры и наследие Ислам и наследие арабо-мусульманской цивилизации являются неотъем лемой частью национальной культуры этносов и народов России. В последние десятилетия исламское возрождение в России послужило катализатором фор мирования и развития современной системы конфессионального образования.

Исламское образование было значимым звеном в истории и культуре му сульманских народов России. Особенно в конце ХХ – начале ХХI вв. методиче ские, организационные и содержательные вопросы богословского образования мусульманской молодежи, подготовки специалистов в области ислама, реали зация государственной и конфессиональной политики в этой сфере получили новое социальное и культурное звучание.

С рубежа VIII-Х вв. известные политические и историко-культурные зоны традиционного распространения ислама среди народов России развива ли уникальные национальные (конфессиональные) образовательные системы.

Классическая исламская школа, особенно ее религиозная и культурная преем ственность, стала важной составляющей в истории и культуре народов России.

Прошлое, настоящее и будущее мусульманских народов России органиче ски связано с конфессиональным воспитанием и образованием как важным ме ханизмом самоидентификации и сохранения их культурной самобытности.

Распространение ислама и арабо-мусульманской культуры в Волго Уральском регионе (VIII-X вв.) и официальное принятие ислама в Волжской Болгарии (922) определили основной исторический рубеж формирования одно го из ключевых компонентов исламской цивилизации – системы классического образования и воспитания татар Среднего Поволжья. Эпоха Волжской Булгарии – Улуса Джучи – Казанского ханства (Х-ХVI вв.) сформировала и развила тра диционное исламское образование среди тюрко-татарского населения Волго Уральского региона.

С начала X века в арабо-персидской историко-географической литературе (Ибн Фадлан, Ибн Русте, ал-Истахри, ал-Марвази, ал-Гардизи и др.) формиру ется традиция оценки Волжской Булгарии как исламского государства на ос нове следующих факторов: принятие булгарской знатью во главе с Алмышем новой веры, образование общин мусульман, утверждение ислама в ходе борьбы Алмыша с племенами, обмен посольствами между Алмышем и багдадским ха лифом ал-Муктадиром, появление центров исламского образования и др.

В первом десятилетии X в. Ибн Русте сообщает, что «царь болгар, Алмуш по имени, исповедует ислам», также «большая часть их (булгар) исповедует ислам и есть в селениях их мечети и начальные училища с муэдзинами и имамами»1.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.