авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФГБОУ ВПО «ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

ИНФОРМАЦИОННО-БИБЛИОТЕЧНЫЙ ЦЕНТР

ВТОРЫЕ ЧУКМАЛДИНСКИЕ

ЧТЕНИЯ:

Книга как памятник культуры

Тезисы научно-практической конференции

(Тюмень, 23-24 ноября 2011 г.)

Тюмень

2011

УДК 025

ББК Ч73

В 87

Вторые чукмалдинские чтения: книга как памятник культуры : тез. науч.-практ. конф.

(Тюмень, 23-24 нояб. 2011 г.). – Тюмень :, 2011. - с.

Редакционная коллегия:

А. Г. Еманов (отв. редактор), В. В. Малецкая, В. П. Литовченко Раздел I Книжные памятники в сибирских и российских библиотеках А.А. Венгеров, М.В. Левнер (Москва) Библиохроника – необычный жанр:

история страны на фоне книжной культуры Книжное собирательство как разновидность коллекционирования имеет в России давнюю традицию. Летопись российского библиофильства хранит тысячи имен, многие из которых являлись ключевыми фигурами отечественной истории и культуры. Редкая или антикварная книга всегда вызывала почтительное удивление у собирателей, исследователей и просто любителей книги. Однако книжная антикварная область является относительно закрытой.

Выставки старой книги устраиваются крайне редко. Заглянуть же внутрь раритетной книги, увидеть, помимо переплета, художественное оформление текста, нередко специально разработанное по заказу издателя, шрифты, маргиналии, владельческие пометы, словом, почувствовать аромат времени чаще всего удел немногих избранных. Представляемый проект, реализованный в виде трех вышедших и планируемых к выпуску шести томов, является попыткой прочитать Книгу российской истории посредством книг из частной коллекции. Была предпринята попытка создания «наглядного пособия» к российской истории, где в роли главного элемента выступает Её Величество Книга в самом широком смысле этого слова. Ведь книга является и символом, и реальным носителем накопленного человечеством интеллектуального и нравственного богатства. Антикварные, да и вообще «старые книги» несут в себе аромат времени и отражают жизнь наших предшественников. Некоторые из них особо ярко характеризуют прошедшие эпохи. Это прежде всего первоиздания, которые с большой вероятностью мог держать в руках сам автор, а тем более издатель. Столь же ценны раритеты, исчезающие в силу разных причин и событий: цензура, войны, революции, стихийные бедствия и т.п., не говоря уже о так называемом «человеческом факторе». Уникальны издания с автографами, пометами-маргиналиями. Большую культурную ценность имеют книги с иллюстрациями выдающихся художников, книги в авторских переплетах и т. д. Ведь антикварная книга не только является полноценным памятником культуры, но и демонстрирует эстетические пристрастия той или иной эпохи.

Для реализации проекта на базе книг частной коллекции одной семьи был выстроен книжный хронологический ряд исторических событий, связанных с Россией, даны описания (не только библиографические) каждому изданию, описаны примечательные события и факты, связанные с судьбой издания, отражены достоинства переплета, рассказано о российских библиотеках (императорских, великокняжеских, частных библиофильских, крупнейших государственных), внесших свой вклад в развитие и сохранение русской культуры, отмечена деятельность крупных российских издательств, которые в конце XIX – начале ХХ века, помимо издательской деятельности, основали высококлассные переплетные производства. Такого рода проект в России ранее не реализовывался, и этот библиографический жанр был определен создателями как «Библиохроника». Схема предоставления материала в «Библиохронике» проста: каждому изданию выделены один или два полных двухсторонних разворота. На одной его стороне помещен общий вид полураскрытой книги, демонстрирующий переднюю крышку переплета и корешок с надписями, орнаментами или суперэкслибрисом, элементы форзаца.

На другой - отражены характерные особенности экземпляра: наиболее выразительные иллюстрации, заставки или иные элементы графического оформления текста, владельческие знаки, надписи и пометы. Иллюстративному материалу сопутствует очерк с описанием исторических событий и фактов внешней и внутренней обстановки в государстве в период создания книги, даются сведения об авторах книг и читательские отклики на их сочинения.

Рассказ о каждой книге, их авторах, издателях, иллюстраторах, переплетчиках, владельцах вписан в контекст российской истории. Составленная в виде хронологического ряда – от первопечатного «Апостола» 1564 года до книг второй половины ХХ века – «Библиохроника» не только рассказывает о конкретных раритетных экземплярах, сохранившихся в библиофильском виде, но и представляет историю России, увиденную сквозь призму книжной культуры. Приведенные в проекте сведения не одинаковы по своему объему и характеру: в некоторых очерках удалось привести ряд малоизвестных подробностей, в других сведения известные, но ранее были разбросаны по многим источникам. Набор представленных в «Библиохронике» изданий и сюжетов, конечно же, субъективен: он продиктован пропущенными через души собирателей книг конкретной семейной коллекции. Ясно, что и многие другие не менее выдающиеся представители того же культурно-исторического слоя могли быть отражены в хронологическом ряду. «Библиохроника» не претендует ни на звание научного исследования, ни на полноту анализа субъектов рассмотрения. Её задача – возродить несколько затухающий в последнее время интерес к старой книге, причин чего множество… «Библиохроника» призвана подвигнуть исследователей и собирателей на продолжение и развитие работ в этом направлении. Ведь главная её идея – образовательная и культурно-просветительная, даже популяризаторская.

Однако полагаем, что в ходе реализации проекта в значительной части удалось совмещение достижений таких научных дисциплин, как книговедение, история, филология библиография. Жанр «Библиохроника» оказался достаточно емким и позволяет облегчить дорогу «идущим вслед» за Книгой прошлых времен.

Наглядность и разнообразие изобразительного ряда (включая графику XVII XVIII вв.) существенно дополнили тексты новелл, посвященных той, или иной книжной редкости. Общее количество изданий, которые описаны в реализованных трех томах проекта, превышает 450 названий. Конечно, это лишь ничтожная часть от общего числа интереснейших книг в России, или о России выпущенных. И в то же время это немало. Ибо впервые в российской книжной истории в одном проекте собраны сотни богато иллюстрированных новелл о замечательных изданиях в контексте российской истории: от «Апостола» Ивана Федорова до книг с автографами Александра Солженицына и Сергея Довлатова, представлена хронология российской жизни за четыре столетия: от середины XVI века до конца ХХ столетия. Хотелось бы упомянуть, что многие вошедшие в «Библиохронику» издания смогли дожить до наших дней только потому, что оказались в свое время вне пределов отечества, в «эмиграции». Но это тоже специфическая часть истории России. Отрадно, что в последние годы в Россию стали возвращаться подлинные книжные шедевры– первоиздания, книги из библиотек царских и аристократических семей, из собраний зарубежных коллекционеров.

Реализованная часть проекта вызвала немало одобрительных откликов в профессиональной и образовательной среде России и за рубежом. Целый ряд библиотек и университетов России, Европы и Америки проявили интерес к идее и изданиям, материалы из «Библиохроники» включены в программы истории и книжного дела ВУЗов России и США. На нее ссылаются в своих каталогах престижные аукционные дома Сотбис и Кристи, ее цитируют справочники, т. к. там присутствуют малоизвестные факты не только для широкой аудитории, но и для специалистов. Издание получило премию «Книга года», премию им. Д. С. Лихачева. Т. е. издание вполне достигло своих просветительско-популяризаторских целей.

Проект находится в развитии и, несмотря на неизменность хронологической концепции «Библиохроники», произойдут и существенные изменения в готовящихся новых шести томах. Ближайшие выпуски станут тематическими. Они будут посвящены определенным эпохам, событиям, срезам общественной жизни страны. С целью продвижения сведений о России, ее истории, культуре, великолепии русской книги, ее трудном историческом пути появятся многоязычные тома. И во всех томах главными героями останутся Книга, Время и История.

Совершенно понятно, что издания для просветительских и образовательных целей, несущие в основном информационную нагрузку, должны быть доступны широкой публике, особенно молодежи. Поэтому при развитии проекта с нашей точки зрения должны издаваться не только достаточно дорогие высокого полиграфического качества печатные издания «Библиохроник», но и их аналоги на других видах носителей, обеспечен доступ к ним в информационных сетях при сохранении высокого качества изобразительного ряда.

А.Г. Еманов (Тюмень) Habent sua fata libelli*: опыт прочтения библиофильских инскрипций на палеотипе XVI века Фробенов сборник 1522 г. [1] из коллекции Н.М. Чукмалдина продолжает хранить много тайн [2]. Попробуем прояснить наиболее значимые моменты его книжной биографии. Вот самая ранняя надпись: “Emptus liber hic ex bibliotheca cl[arissimi] atque excell[issim]i viri d[omi]ni Ioh[ainnis] Cunonis med[icinae] doctoris et c[etera]. Norimbergae. A[nn]o salutis 1623. Ab here[dibus]”, или «Эта книга приобретена из библиотеки сиятельнейшего и замечательнейшего мужа, господина Иоганна Куно, доктора медицины и т.д. В Нюрнберге. В год Спасения 1623. У наследников» (транскрипция, расшифровка сокращений и перевод с латинского здесь и далее наши – А.Е.). Первым известным владельцем этого замечательного книжного экземпляра был Иоганн Куно, представитель заметного в интеллектуальной жизни Германии позднего средневековья и раннего нового времени южнонемецкого и нюрнбергского рода.

Предшественниками доктора медицины начала XVII в. были его полные тезки, гуманист Иоганн Куно (1462/1463–1513) [3] и богослов Иоганн Куно (1555–1598) [4]. И тот и другой были людьми книжной культуры. Первый получил образование в университетах Италии, был приглашен в Базель на должность редактора и корректора в типографии Иоганна Амерсбаха. Он получил признание как филолог-классик, блистательный знаток древнегреческого языка и литературы. Занимался, между прочим, переводом с древнегреческого на латинский язык сочинения Синезия Киренского «О плешивости». Был знаком с Эразмом Роттердамским, Беато Ренаном и Иоганном Фробеном. Однако его жизненный путь завершился еще до издания в типографии Фробена 1522 г. разбираемого нами четырехчастного сборника с сочинениями Сенеки, Синезия и Эразма. Второй стяжал популярность не столько своими высоко заумными трактатами по теологии, сколько своими яркими трудами на педагогические темы и произведениями драматургического характера. Мы не можем сказать, обладал ли уже он в своем книжном собрании интересующим нас сборником из четырех произведений, включая шедевр Эразма.

Третий Иоганн Куно, который уже определенно располагал в своей библиотеке рассматриваемым сборником, учился в Гейдельбергском университете, защитил там диссертацию и получил ученую степень доктора медицины в 1584 г. [5] Любопытно, что тема его докторской диссертации звучала “De phrenitide”, то есть «Об умопомешательстве». Доктора медицины, специалиста по безумию, могла особо заинтересовать книга, в которой содержалось сочинение Эразма «Похвала глупости». Известно, что он затем возвратился в Нюрнберг, переписывался с друзьями из Базеля, которые могли для него приобрести нужный экземпляр. Он был причастен к деятельности Академии в Альтдорфе, городе-спутнике Нюрнберга. Возможно, преподавал в полу-университете Нюрнберга, который мог присваивать только степень бакалавра. Жизненный путь его закончился в 1610 г., до драматичных событий Тридцатилетней войны, которые пережили нюрнбержцы, до превращения нюрнбергского учебного заведения в университет, получившего право присваивать степени доктора права и медицины… 13 лет книга оставалась в составе библиотеки у наследников Иоганна Куно и только в 1623 г. обрела нового владельца.

Им стал “Baumeister Norimbergae”, архитектор Нюрнберга, не названный по имени. Попробуем выяснить, кто им мог быть. В 1616 г. главным архитектором Нюрнберга стал Якоб Вольфф [6]. Именно он начал возводить новую ратушу, ориентируясь на ренессансные итальянские образцы, в частности, на Палаццо Фарнезе в Риме. Однако его жизнь оборвалась в 1620 г., еще до завершения строительства. Дело было продолжено его младшим братом Гансом Вольффом, который в 1622 г. довел стройку до конца [7], являясь к моменту продажи книги Baumeister Norimbergae. И все же новым владельцем стал не Вольфф. Предпочтительнее считать им Евстахия Карла Хольцшуера (1584–1639), аристократа, утонченно образованного, какое-то время возглавлявшего городской совет Нюрнберга (Ratsherr) и совет по строительству в городе (Ratsbaumeister). В «Малой хронике имперского города Нюрнберга»

было зафиксировано: «Ратуша была построена в своем божественном виде архитектором Евстахием Карлом Хольцшуером...» [8]. В пользу этой идентификации может служить приписка в следующей строчке, сразу после слов “Baumeister Norimbergae”. Ее можно расшифровать как “phi[losophi]ae magistro”, поскольку Евстахий Карл Хольцшуер обладал такой степенью. Год приобретения книги стал значим для ее нового владельца еще одним знаковым событием, о чем мы можем узнать из «Малой хроники»: ходатайство от городского совета к императору Священной Римской империи Фердинанду II Габсбургу (1619–1637) о предоставлении Нюрнбергскому полу-университету полного университетского статуса было удовлетворено. Более того, Нюрнбергу, как и Риму, было предоставлено право торжественно короновать лучших поэтов империи [9].

Далее, этот книжный раритет оставался в частной библиотеке рода Хольцшуеров. В XVIII в. служители библиотеки сделали несколько библиотековедческих и библиографических записей. Вот одна из них: “Extat quoque in 4° ib[idem]. 1519”, то есть «Существует то же самое [издание] в четвертую часть листа, [вышедшее] там же [в Базеле – А. Е.] в 1519 [году]».

Ниже помещена краткая библиографическая пометка: “Feuerlein. T. II. P. 227”.

Здесь упомянуто достаточно редкое сегодня библиографическое издание И.Г.

Фойерляйна (1694–1756) начала XVIII в. [10] Еще ниже добавлено указание на более позднее библиографическое издание, но без ссылки на страницу: „Bunau Bibl[iotheca]. T. III. P. I“. В данном случае имелся в виду опубликованный в середине XVIII в. каталог библиотеки Генриха Бюнау (1697–1762) [11]. Будучи графом, президентом Саксонской консистории, он был страстным коллекционером книжных редкостей, ученым и писателем [12], перу которого принадлежали яркие сочинения по истории Германии [13].

В самом конце листа начертана выразительная надпись: “Haec rara editio, nullibi indicata”, или «это редкое издание никем не указано».

Можно, наконец-то, определенно говорить, кому достался этот раритет в XIX в. Одна из надписей зафиксировала имя: “H. Klee. 1837”. Это – Генрих Клее (20.04.1800, г. Мюнстермайфельд – 24.07.1840, г. Мюнхен) [14]. Он выделялся феноменальными способностями: уже в 19 лет он был признан профессором богословского семинара в Майнце, в 24 года избран профессором кафедры библейской экзегезы и церковной истории Майнцского университета, еще до защиты докторской диссертации, которая состоялась в 1825 г. в университете Вюрцбурга. Тема звучала по-латински: «De chiliasmo primorum saeculorum» (О хилиазме первых веков). Позднее приглашался на богословские кафедры в Боннский и Мюнхенский университеты, прославился комментариями к Евангелиям, письмам апостолов, толкованиями католической догматики. Четырехчастный сборник мог быть интересен интеллектуалу богослову как объект критики, как средство оттачивания мысли, поскольку он становился травестийным антиподом Четвероевангелию, выдвигался в качестве нового кредо человека Возрождения. Увы, книжные сокровища рано умершего профессора теологии были рассеяны: лучшая часть его библиотеки перешла в университет, а маргинальная, в ней оказался и наш раритет, сдана в букинистические магазины.

Во второй половине XIX в. сборник был куплен Н.М. Чукмалдиным, часто бывавшим за границей, особенно в Германии, и посещавшим тамошние букинистические магазины, и оказался в его библиотечном собрании, о чем свидетельствует экслибрис с его именем. Сначала книга находилась в московской библиотеке Чукмалдина, имея номер «1371». Потом была передана в музей Александровского реального училища в Тюмень, о чем свидетельствует штамп Библиотеки Тюменского музея и поверх него оттиск клише с цифрами «1895», обозначавшим год, когда проводилась инвентаризация. А уже дальше по правопреемству книга оставалась в составе библиотеки Тюменского музея местного края, менявшего свои названия вплоть до современного Тюменского областного музейного комплекса.

Таким образом, библиотековедческие и библиографические пометки на базельском палеотипе 1522 г. позволяют проследить судьбу книги почти на протяжении 400 лет, что является достаточно уникальным случаем.

* «Книжки имеют свою судьбу» (пер. с лат.). Это цитата из сочинения средневекового тосканского филолога Теренциано Мауро “De litteris, de syllabis, de metris” (1286).

1. Ludus L. Annei Senecae De morte Claudii Caesaris nuper in Germania repertus cum scholiis Beati Rhenani. Synesius Cyrenensis De laudibus calvitii Iohanne Phrea Britanno interprete cum scholiis Beati Rhenani. Erasmi Roterdami Moriae encomium cum commentariis Gerardi Listrii trium linguarum periti. Epistola apologetica Erasmi Rotterdami ad Martinum Dorpium theologum.

Apud inclitam Basileam: Apud Io[hannem] Fro[benium], An.M.D.XXII. Хранится в Тюменском областном музейном комплексе. Выражаю особую благодарность М.Э. Волковой за возможность ознакомиться с этим книжным памятником.

2. Еманов А.Г. Эссе об одном палеотипе из книжного собрания Н.М. Чукмалдина // Чукмалдинские чтения: библиофильские интересы российской провинции: тез. науч. практ. конф. (Тюмень, 24–25 нояб. 2010 г.). Тюмень: Мандр и К, 2010. С.75–79;

Его же // Чукмалдин. Тюмень: Титул, 2011. С. 394–398;

Его же. Латинско-греческий палеотип первой четверти XVI в. в тюменском книгохранилище // Вестн. ТюмГУ. Сер. Ист. Тюмень, 2011. № 2. С. 41–46;

Его же. Владельческие подписи на одном палеотипе первой четверти XVI в. // Европа: междунар. альманах. Тюмень: ТюмГУ, 2011. Вып. X. С. 226–230. Существенное добавление к опубликованным материалам стало возможно благодаря гранту Института немецкой культуры имени И.В. Гёте и работе в июле 2011 г. в лучших немецких библиотеках – Deutsche Bcherai (Leipzig), Universitts Bibliothek Jacob-und-Wilhelm-Grimm-Centrum (Berlin) и др.

3. Mhly J.A. Conon, Fr. Iohannes // Allgemeine Deutsche Biographie. Leipzig:

Duncker & Humblot, 1876. Bd. 4. S. 439–440.

4. Scherer W. Cuno, Iohannes // Allgemeine Deutsche Biographie. Leipzig: Duncker & Humblot, 1876. Bd. 4. S. 642.

5. Grynaeus J.J. Epistolae familiares. Norimbergae;

Altdorfii: Haeredes J.D. Tauberi, 1720. P. 66.

6. Mummenhof E. Wolff, Jakob der Jungere // Allgemeine Deutsche Biographie.

Leipzig: Duncker & Humblot, 1876. Bd. 44. S. 34–37.

7. Bach-Damaskinos R. Wolff, Jakob der Jungere // Stadtlexicon Nrnberg. Nrnberg:

W. Tummels Verlag, 2000. S. 1202.

8. Kleine Chronik der Reichsstadt Nrnberg. Altdorf;

Nrnberg, 1790. S. 78.

9. Ibid. S. 79–80.

10. Feuerlein I.G.C. Magistrum matheseos auctoritate et consensu amplissimi philosophorum ordinis. Vitembergae, 1701.

11. Bnau H., de. Catalogus bibliothecae Bnaviane / [Ed.] J.M. Francke. Lipsiae, 1750– 1756. Vol. 1–7. P. 1–3.

12. Flathe H.T. Bnau, Heinrich Graf von // Allgemeine Deutsche Biographie. Leipzig:

Duncker & Humblot, 1876. Bd. 3. S. 538.

13. Schuring M. Die Geschichtsschreibung des Grafen Heinrich von Bnau. Leipzig, 1910.

14. Lutterbeck A. Klee, Heinrich // Allgemeine Deutsche Biographie. Leipzig: Duncker & Humblot, 1882. Bd. 16. S. 69–70.

Ю.А. Бортникова (Тюмень) Исламские манускрипты в Западной Сибири В исламской истории региона немаловажное место занимают рукописные тексты духовного содержания. Они хранятся в музеях (например, Тобольском историко-археологическом музее-заповеднике, музее археологии и этнографии ОмГУ, музее Ембаево), библиотеках при мечетях (например, Ялуторовской мечети), а также на руках у сибирских татар (например, сачары – грамоты хранителей мавзолеев суфийских шейхов). Содержание этих документов различно – от описания священных войн на территории Сибири до текстов молитв. Среди манускриптов особо необходимо выделить рукописный Коран XVII в., хранящийся в фондах Тюменского областного краеведческого музея.

Особенность всех этих источников в том, что при их написании и оформлении не соблюдена основная исламская традиция - каллиграфическое письмо, хотя предпосылки для ее формирования были.

Уже в ХVII в. в Тобольске существовала арабская школа. Были и писцы каллиграфы, что подтверждается текстами метрических книг (из юрт Тураевских Тюменского уезда, юрт Мавлютовских Ишимского уезда и др.[1]).

Мулла, делая обычные записи, не требующие каллиграфического оформления, все же выдерживал стиль, что выдает профессионала [2]. В случае необходимости такой каллиграф мог создать произведение искусства, не уступающее лучшим восточным образцам. Стимулом к появлению каллиграфии была закрепившаяся традиция переписывания текстов.

Сохранилось упоминание об авторе, который на полях рукописной книги оставил пометку, что это уже 292 книга, переписанная им [3]. Кроме сакрального смысла, эта традиция была обусловлена недостатком печатных исламских книг: в России даже в конце XIX в. меньше всего библиотек было в Сибири, наряду с Кавказом и Средней Азией [4].

Сибирские переписчики текстов владели и инструментами – «каламами».

Вообще текст в манускриптах наносился по-разному: 1) расщепленным тростниковым пером, характерным для арабского мира и Византии;

2) гусиным пером, вошедшим в употребление в Западной Европе;

3) тонкой беличьей кистью, характерной для Дальнего Востока [5]. Учитывая фауну региона, именно Сибирь создавала условия для использования беличьей кисти (а также кисти из меха колонка в Восточной Сибири) в качестве каллиграфического инструмента.

Именно беличьей кистью был написан текст «Грамоты хранителя Юрумской Астана», а также рукописный Коран XVII в., хранящийся в фондах ТОКМ, что определяется по написанию букв, точек, а также насыщенности чернил. При использовании кисти чернила (тушь) выглядят прозрачными, значительно менее насыщенными, чем при использовании пера. Кисть была настолько тонкой, что не соответствовала ни одной из современных (даже № 0), которыми пользуются художники.

Традиция переписывания манускриптов сохранялась в Западной Сибири на протяжении столетий, но развитое каллиграфическое искусство в них не проявилось. Большинство рукописных текстов находилось на начальной стадии становления каллиграфии. Закрепилось лишь выделение красным цветом новой главы (или раздела), что присутствует, например, в Коране ХVII в. и в татарской рукописи конца XVIII в., найденной в с. Большой Карагай Тюменской области. Красный цвет при выделении главы напоминает русские рукописные книги, а не классические исламские, хотя он встречается и в среднеазиатских рукописях. В частности, в 2006 г. в ауле Себеляк Тарского уезда у местной жительницы Д. Шариповой (Джураевой) исследователь А.К.

Бустанов обнаружил персоязычную рукопись конца XVIII – начала XIX вв., привезенную из Узбекистана, написанную черными и красными чернилами [6].

Оформление текстов большинства сибирских рукописей также далеко от каллиграфического (должны выдерживаться поля, расположение строк, рамки и проч.). Упомянутый Коран, написанный несколькими почерками, имеет 11- строк на странице, высота букв колеблется в пределах от 5 до 10 мм, поля не выдержаны, рамок и орнаментов нет [7]. Также оформлена и «Грамота хранителя Юрумкой Астана», за исключением орнамента на первой странице.

Однако рукопись из с. Большой Карагай имеет более четкое оформление:

размер текста – 18 х 13 см, 15 строк на странице с аккуратными однотипными буквами. Такая же четкость присутствует и в персоязычной рукописи Д.

Шариповой из аула Себеляк: она имеет 57 листов, четкие очертания текста, по 15 строк на странице.

Главным атрибутом художественной рукописи являлся почерк. Наиболее известные в исламе – это куфи, насх, сульс, рукаи, дивани, талик, рейхани, насталик и многочисленные их модификации. Рукопись из аула Себеляк написана почерком насталик. От стандартного насха он отличается усечённым написанием знаков (от которых зачастую остаются только точки), наличием большого количества лигатур, которые нависают друг над другом. Он используется в декоративно-оформительских целях и сам по себе является каллиграфическим. Интересен кувшин из фондов ТОКМ с торжественным почерком сульс: буквы, вплетенные в орнамент, соответствуют высоте кувшина [8]. Однако такие образцы были привозными и вряд ли могли быть созданы на территории Западной Сибири.

Местные манускрипты преимущественно написаны почерком насх, удобным для переписчика, но не совсем подходящим для эпиграфических орнаментов. Встречается куфический почерк, в основном на намогильных камнях, в частности, расположенных в Омской, Тюменской, Томской областях.

Именно этот почерк удобен для высекания надписей на камне. Таким образом, в Западной Сибири создавалось то, что было удобно и рационально, без «излишеств», хотя все предпосылки для рождения каллиграфических шедевров были. Причины этой тенденции нужно искать в традиционной культуре региона, уходящей корнями в культуру древних тюркских народов и обских угров.

Каллиграфия отделяла обычную книгу от священной. Однако тенгрианство, характерное в доисламский период для тюркских народов Сибири, в том числе сибирских татар, не имело книжной культуры. В тенгрианстве отсутствовало письменное изложение теологических основ, заповедей, запретов, канонических правил, текстов молений божествам и духам. Религия держалась силой традиции [9]. У обских угров книжная культура также не сформировалась: шаманизм по традиции передавался в устной форме. В этих условиях вполне логичным было устное бытование Корана, что и закрепилось в культуре сибирских татар.

Однако исламские тексты также получили распространение, это изменило традицию, но не смогло ее полностью перевернуть. У сибирских татар коранический (или просто арабский) текст как таковой, без всякого каллиграфического украшения, получил сакральный смысл. Это подтверждается многочисленными свидетельствами о «цедулках» (записочках) в качестве оберегов, которые сибирские татары носили в одежде и даже клали с покойником. Однако эта традиция не могла возникнуть на пустом месте. Как отмечает А.Я. Чеснов, представление о письменности «…пронизывало всю хантыйскую ментальность. Вот верховное божество дает человеку «золотую грамоту» и другие указания в письменной форме. Человека, попавшего к лесному царю, спасает то, что с ним имелась грамота (одним своим присутствием). Бумага, которая прилипла к правой руке сына бога Нум-Торума, поднимает его на верхние небесные уровни» [10], и т. д. В этих преданиях не говорится о содержании текста – важно лишь его наличие, что наблюдается и при использовании исламских «цедулок».

В условиях распространения письменности при принятии ислама сибирские татары получили возможность самостоятельно создавать «бумаги», и их роль была значительно важнее, чем просто обереги. Красивое оформление текста в этих условиях казалось не только неважным, оно не вписывалось в традицию, и создавать собственные каллиграфические образцы не было ни необходимости, ни потребности. Религиозный интерес к каллиграфии, в том числе и к ее созданию, существовал лишь у тех мусульманских народов Сибири, на формирование которых не повлияла культура обских угров, в частности, сибирских бухарцев. Но постепенно и они слились с сибирскими татарами, утратив некоторые черты своей религиозной культуры.

Попытка исламизации обских угров практически не повлияла и на их религиозное искусство. В. Власов отмечает, что в архаичных культурах, оказавшихся под влиянием ислама, аяты из Корана в орнаментальном обрамлении татуировали на теле [11]. Искусство татуировки у обских угров также было развито, существовало до начала ХХ в. и имело многозначный смысл: это и оберег от болезни, и защита от злых духов Нижнего мира, и украшение «кожи-одежды» [12]. Однако в исследованиях нет упоминаний о татуировании аятов ни обскими уграми, ни сибирскими татарами.

Таким образом, на развитие каллиграфического искусства в условиях Западной Сибири влияние исламского Востока оказалось слабее, чем местные традиции, что отразилось на специфике местных манускриптов.

1. Музей археологии и этнографии Тюменского государственного университета (МАиЭ ТюмГУ). Инв. № КП–290.

2. МАиЭ ТюмГУ. Инв. № КП–290. С. 2.

3. Ислам на краю света. История ислама в Западной Сибири: В 3 т. – Т. 1: Источники и историография / под ред. А.П. Яркова. Тюмень, 2007. С. 202.

4. Данилов В.Л. Исторические условия и предпосылки возникновения мусульманского книгоиздательства в Сибири // Вестн. Омск. ун-та. 2007. № 4. С. 95.

5. Власов В. Новый энциклопедический словарь изобразительного искусства. [В т.]. Т. IV: И-К. СПб.: Азбука-классика, 2006. С. 279.

6. Бустанов А.К. Накшбандийский обряд хатм-и хваджаган в Сибири // Медина: издат.

дом: [Электронный ресурс]. [2009]. URL: http: // www.idmedina. ru/books/history.

7. Тюменский областной краеведческий музей (ТОКМ). Инв. № ОФ 1324.

8. ТОКМ. Инв. № 1922.

9. Файзрахманов Г.Л. История татар Западной Сибири. Казань: Татарское книжное издательство, 2007. С. 146.

10. Чеснов Я.В. Лекции по исторической этнологии: учеб. пособие. М., 1998. С. 360.

11. Власов В. Новый энциклопедический словарь изобразительного искусства. [В т.]. Т. V: Л-М. СПб.: Азбука-классика, 2006. С. 729.

12. Молданова Т.А. Орнамент хантов Казымского Приобья: семантика, мифология, генезис. Томск, 1999. С. 42–43.

Т.Н. Савинова, Е.П. Клинков (Оренбург) «Топография Оренбургская» П.И. Рычкова – памятник науки и культуры XVIII века В 2012 г. исполнится 300 лет со дня рождения Петра Ивановича Рычкова – замечательного русского ученого, первого члена-корреспондента Петербургской Академии наук, и 250 лет первому изданию его труда – «Топографии Оренбургской» – выдающемуся памятнику науки и культуры XVIII века.

На протяжении всего периода своего существования труд П.И. Рычкова привлекал к себе внимание ученых России и Европы сначала как единственный источник информации о неизвестных им землях и народах, а затем – как не менее значительный исторический труд. Все это объясняет, почему после первой публикации работа оренбургского исследователя вызвала не сиюминутный интерес, а изучалась и переиздавалась в течение последующих двух столетий.

Поводом для написания «Топографии» стало прочитанное Рычковым предисловие к «Атласу Российской империи» (1745), где «любители географии» приглашались содействовать ученому обществу к усовершенствованию и исправлению карт России. По правилам, изложенным в том же предисловии, он приступил к составлению специальных карт Оренбургского края, а для их пояснения сделал описание территории [1, с. 34].

Первая часть «Топографии Оренбургской» была окончена Рычковым в начале 1755 г., а уже в феврале М.В. Ломоносов получил рукопись книги [2].

Оренбургский ученый в сопроводительном письме просил рассмотреть его труд, исправить погрешности и, наконец, представить в Академию наук. Но по какой-то причине П.И. Рычков 1 июня 1755 г. от себя препроводил «Топографию» прямо в Академию [1, с. 34]. 7 июля труд, а также «географические карты губернии со смежными с ней местами», подготовленные «под его [Рычкова] наставлением» геодезии прапорщиком И.

Красильниковым и геодезистом Веселковым были получены [2], а 31 июля и августа обсуждались на академической конференции, где оба раза присутствовал Ломоносов, и были одобрены к изданию [1, с. 34–35].

В том же году произошло знаменательное для науки событие – начал выходить журнал Императорской АН «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие» (1755–1764). Почти столетие спустя некрасовский «Современник» назвал его «одним из лучших журналов, какие только издавались в России, и в прежнее и в нынешнее время» [3]. В 1762 г. в нем отрывками, в номерах с января по ноябрь, публиковалась «Топография».

Следом вышло отдельное издание труда П.И. Рычкова под названием «Топография Оренбургская, то есть: обстоятельное описание Оренбургской губернии, сочиненное коллежским советником и имп. Академии наук корреспондентом Петром Рычковым. Было отпечатано по 406 экз. каждой части. В марте 1763 г. в Академическую книжную лавку поступило комплектов для продажи по 2 руб. за комплект [4].

Через три года книга начала активно переводиться на немецкий язык.

Сначала отрывки из нее напечатали «Геттингенские ученые ведомости» (Bd. I, 1766) [5, с. 74]. В марте 1766 г. А.Л. фон Шлёцер (1735–1809) опубликовал рецензию на книгу Рычкова, отметив, что «автор не только уже много лет проживает в стране, которую он описывает, но и к делам канцелярии доступ имеет, на которые он часто ссылается», подтверждая тем самым достоверность сообщаемых русским ученым сведений [6, с. 21]. Несколько позже первую часть в переводе Газе напечатал А.-Ф. Бюшинг (1724–1793) в V и VI частях своего издания «Magazin fr die neue Historie und Geographie» [7]. «Перевод описания Оренбургской губернии, – писал Бюшинг в предисловии, – без сомнения будет принят с удовольствием, так как, по важности этого труда, его давно желали видеть на немецком языке» [5, с. 74]. В 1772 г. книга, в полном немецком переводе Я. Родде, издана в Риге. В предисловии к этому переводу «Топография» оценена «как сочинение, отличающееся превосходными достоинствами», а ее автор «как усердный желатель раскрытия истины» [5].

Таким образом, значение этого труда было признано в Европе. Кроме того, Родде, занимаясь обучением русскому языку, использовал некоторые выдержки из рычковской топографии для упражнений [6, с. 20].

В России на немецкий язык работу Рычкова пытался перевести естествоиспытатель и путешественник П.С. Паллас (1741–1811). Он перевел книгу вплоть до середины четвертой главы и выслал свой труд Рычкову, который тот и получил в декабре 1770 г. Но рукопись перевода Палласа до сих пор не обнаружена [6, с. 20–21], возможно, она утрачена в 1774 г., когда одним из отрядов Е.Т. Пугачёва было разграблено село Спасское, в том числе и «немалая … бывшая там библиотека» [8].

Этот период, 1768–1774 гг., когда не только российский, но и европейский научный мир познакомился с трудом Рычкова, считается кульминационной точкой развития экспедиционной деятельности Академии наук XVIII в. Два из десяти «астрономических» отрядов и три из пяти «физических» проводили научную работу в Оренбургской губернии.

Характерно, что некоторые из их руководителей, И.И. Лепёхин, П.С. Паллас и Х. Эйлер, перед тем, как приступить к изучению губернии, посчитали необходимым заехать в село Спасское к П.И. Рычкову.

Но первоначальным и, пожалуй, основным источником информации для ученых являлся труд Рычкова. При подготовке к «физической» экспедиции Палласу выдали «безденежно» три экземпляра «Топографии Оренбургской»

[9]. Вне всякого сомнения, книга стала для руководителей отрядов своего рода научным справочником, который был постоянно «под рукой». О том, что они пользовались «Топографией» и сверяли собственные наблюдения с данными Рычкова, есть сведения в их дневниковых заметках.

В 1773 г. вышел «Географический лексикон Российского государства» Ф.

А. Полунина [10]. В его основу легли публикации из нескольких источников, «а что до Оренбургской губернии надлежит, – писал в предисловии Г.Ф. Миллер, – [то сведения взяты] в «Топографии Оренбургской» господина статского советника Петра Ивановича Рычкова» [10, с. Х]. Этим в очередной раз признавались достоверность приведенных данных и энциклопедический характер труда оренбургского географа.

Данная работа и другие труды оренбургского ученого ставились примером того, какими должны быть географические сочинения. Для составления общего географического описания «Топография Оренбургская»

«верною и достаточною предводительницею служить может», – писалось в «Ежемесячных сочинениях и переводах» [5, с. 74]. В XVIII в., после неоднократных неудачных попыток со стороны АН составить общее географическое описание страны с помощью рассылки анкет и специальных экспедиций, 1 ноября 1777 г. Сенатом был издан указ о составлении на местах топографических описаний губерний и наместничеств. Вскоре они появились, и на их основании было составлено общее географическое описание, оставшееся, впрочем, неизданным. По словам П.А. Лярского, авторы этих описаний должны были испытать влияние Рычкова, но им не удалось, судя по опубликованным работам, написать сочинения, равноценные «Топографии Оренбургской» [5, с.

73–74].

В XIX в. «Топография» стала одним из справочных изданий для А.С.

Пушкина, отправлявшегося в Оренбургский край для сбора материалов к «Истории Пугачева» [11]. Пользовался работой и А.И. Лёвшин (1799–1879), писатель, ученый, государственный деятель, автор ставшего классическим труда «Описание киргиз-кайсацких или киргиз-казачьих орд и степей» (1832).

Но к концу XIX в. работа П.И. Рычкова стала библиографической редкостью, в том числе и в Оренбурге. А другого труда, столь подробно и комплексно описывавшего огромную территорию, так и не было создано. В 1867 г. Оренбургский генерал-губернатор Н.А. Крыжановский поднял вопрос об издании всех сочинений Рычкова [12]. Инициативу переиздания «Топографии» взял на себя Оренбургский отдел Императорского русского географического общества (ОО ИРГО). [13, с. 18.]. Предполагая, что работа Рычкова имеет значительный объем, ОО ИРГО решил не печатать его в издаваемых им «Записках». А поскольку на отдельное издание у Отдела не было средств, то удалось найти мецената, И.Ф. Базилевского, пожертвовавшего 300 руб. и обещавшего «сверх того оказать свое содействие, если Отдел издаст рукопись, находящуюся в Академии наук и озаглавленную «Ландкарты и чертежи географические, на которых представляется Оренбургская губерния со смежными с ней местами» [13, с. 33]. Поскольку ни в одном издании «Топографии» в XVIII веке карты не были напечатаны, интерес к ним вполне закономерен, и Отдел согласился на это предложение.

По ряду причин переиздание труда П.И. Рычкова растянулось на двадцать лет (с 1871 по 1891 гг.) – с момента принятия решения до выхода последней части. Сначала, в 1880 г., были изданы ландкарты [14], которые не гравировали, как тогда было обычно, а воспользовались фотографированием [15] с последующим раскрашиванием. Изданием «Ландкарт», как написано в предисловии, Отдел считал выполненной задачу переиздания самой «Топографии», поскольку «имеющийся на ландкартах текст, за исключением предызвещения, есть не что иное, как первая часть «Оренбургской топографии»

Рычкова, немного только отличающаяся от той же части «Топографии», помещенной в Ежемесячных сочинениях» [16, л. 73]. Некоторая часть тиража вскоре была выслана в российские научные общества, но основная оставалась в Оренбурге и в первой четверти XX века была, по-видимому, утрачена в связи с событиями гражданской войны и тем, что с 1920 по 1924 гг. Оренбург являлся столицей Киргизской (Казахской) ССР. Уезжая затем в новую столицу – Кзыл Орду, казахские чиновники вывезли с собой и фонды библиотек оренбургских научных обществ [17]. Уникальное издание менее чем через пятьдесят лет после своего выхода снова стало в Оренбурге библиографической редкостью. В настоящее время известно всего несколько экземпляров этого издания. Даже в Российской национальной библиотеке из двух выявленных атласов только один является полным, а во втором не хватает трех карт.

Но мысль о переиздании всей работы Рычкова все же не оставляла сотрудников ОО ИРГО, «ибо и в этом виде она нисколько не утратила своего ученого достоинства, несмотря на с лишком столетнее существование» [18]. марта 1886 г. сотрудники Отдела обратились за помощью теперь уже к Ф.И.

Базилевскому, и 7 октября он ответил пожертвованием четырехсот рублей [16, л. 96]. «Топографию» напечатали в Оренбурге в 1887 г. В 1890 г. в Губернской типографии вышел составленный П.Н. Распоповым «Алфавитный указатель» к «Топографии Оренбургской губернии» [19]. Но в марте 1891 г. его решено было переиздать, т. к. работа изобиловала пропусками и редакционно издательскими ошибками [20]. Теперь он получил название «Азбучный указатель» [21]. Таким образом, издание труда П.И. Рычкова было, наконец, закончено. Как и первый вариант, «Алфавитный указатель», это издание также не имело титульного листа и обложки. Переплетали его по усмотрению библиотек: либо отдельно, и он являлся приложением к книге, либо потом вклеивали. Единственный «полный» экземпляр «Топографии» вместе с обоими указателями удалось обнаружить в Российской национальной библиотеке, к тому же это – роскошная книга, подобной которой не встречалось в библиотеках Москвы и Оренбурга – в твердом переплете, с золотым тиснением и золотым обрезом.

Вне всякого сомнения, Отдел гордился результатом работы. Когда на собрании членов ОО ИРГО решался вопрос подарка наследнику-цесаревичу Николаю (будущему императору Николаю II), проезд которого через Оренбург ожидался летом 1891 г., то предпочтение отдали первому изданию «Топографии» (1762) и «Оренбургской топографии по ландкартам Красильникова и топографии Рычкова» [22].

Весь XIX в. «Топография» служила основой для написания работ по географии и истории Оренбургской губернии. В XX веке текст «Топографии»

был издан дважды: в Германской Демократической Республике [6] и в России, в Уфе [23], а также дважды в отрывках [24]. Кроме того атлас (ландкарты) и «Топография» переизданы уже в XXI веке [25]. Таким образом, книга П.И.

Рычкова в течение всего периода своего существования постоянно доказывала необходимость научному сообществу.

1. Пекарский П.П. Жизнь и литературная переписка Петра Ивановича Рычкова.

СПб., 1867. С. 34.

2. Урал в хронике заседаний Российской академии наук // Наука Урала. 2005. № 31. С. 8.

3. Лазаревич Э.А. С веком наравне: популяризация науки в России. Книга. Газета.

Журнал. М., 1984. С. 31.

4. Тюличев Д.В. Материалы о некоторых изданиях, напечатанных в типографии Академии наук в 40–60-е годы XVIII века (доп. к коммент. «Сводного каталога русской книги гражданской печати XVIII века. 1725–1800») // Книга. Исследования и материалы. М., 2005. Сб. 83. С. 203–204.

5. Лярский. П.И. Рычков как выдающийся русский географ XVIII века // Географический сборник. М.;

Л., 1954. Вып. 3. С. 73–74.

6. Rytschkow P. Orenburgische Topographie oder ausfhrliche Beschreibung des Gouvernements Orenburg aus dem Jahre 1762 / Hrsg. von Alfred Anderle. Leipzig;

Weimar:

Gustav Kiepenheuer Verlag, 1983. 230 s.

7. Дмитриевский П. Рычков Петр Иванович // Рус. биогр. слов. СПб., 1918. Т.

Романова – Рясовский. С. 712.

8. Записки Петра Ивановича Рычкова // Рус. архив. 1905. № 11. С. 325.

9. Научное наследие П.С. Палласа. Письма. 1768–1771 гг. СПб., 1993. С. 205.

10. Географический лексикон Российского государства, или Словарь. М., 1773.

14+479 с.

11. Смольников И.Ф. Путешествие Пушкина в Оренбургский край. М., 1991. С.

39–41.

12. Отчет Оренбургского губернского статистического комитета за 1894 год.

Оренбург, [б.г.]. С. 11.

13. Зап. Оренбург. отд. Император. Рус. геогр. о-ва. Оренбург, 1875. Вып.3.

14. Оренбургская губерния с прилежащими к ней местами по «Ландкартам»

Красильникова и «Топографии» П.И. Рычкова 1755 г. Изд. на средства И.Ф. и Ф.И.

Базилевских. Оренбург: Тип. Бреслина, 1880. 54 с..

15. Журналы заседаний Оренбургского отдела Императорского русского географического общества с 6 ноября 1874 по 22 января 1877 года включительно. Оренбург, 1879. С. 64.

16. Государственный архив Оренбургской области. Ф. 94, Оп. 1, Д. 29.

17. Сафонов Д.А. Возвращение в Россию: судьба научных и культурных ценностей края // Оренбургский край. Оренбург, 1994. С. 9–10.

18. Топография Оренбургской губернии: соч. П. И. Рычкова 1762 г. Оренбург, 1887. С. VI.

19. Алфавитный указатель населенных мест, главнейших гор, рек и озер, упоминаемых в «Топографии Оренбургской губернии - Рычкова», изданной в 1762 году и перепечатанной Оренбургским отделом Русского географического общества в 1887 году.

Оренбург: Губ. тип., 1890. 22 с.

20. Отчет Оренбургского губернского статистического комитета за 1890 год.

Оренбург, 1891. С. 2.

21. Азбучный указатель гор, озер, рек, населенных мест и урочищ, упоминаемых в «Топографии Оренбургской губернии» Рычкова. Оренбург: Губерн. тип., 1891. 18 с.

22. Журнал годового собрания членов Оренбургского отдела Императорского русского географического общества. 12 апреля 1891 года. Оренбург, 1892. С. 8.

23. Рычков П.И. Топография Оренбургской губернии. Уфа: КИТАП, 1999. 309 с.

24. Топография Оренбургской губернии // Оренбургские степи в трудах П.И.

Рычкова, Э.А. Эверсмана, С.С. Неустроева. М.: Географгиз, 1949. С. 158–178;

Рычков П.

Топография Оренбургская, то есть обстоятельное описание Оренбургской / публ. подгот. А.

Заврина // Рифей: Урал. краевед. сб. Челябинск, 1987. С. 194–223.

25. Атлас Оренбургской губернии с прилегающими к ней местами по ландкартам Красильникова и топографии П.И. Рычкова 1755 года: издается на средства А.И.Зеленцова Оренбургским отделением Русского географического общества по макету 1880 года.

Оренбург: Печ. Дом «Димур», 2007. 16 с.;

Топография Оренбургская П.И. Рычкова: в 2 т.

Оренбург: Печ. Дом «Димур», 2010. (Т. I: Рычков П.И. Топография Оренбургская, то есть:

обстоятельное описание Оренбургской губернии. 623 с.;

Т. II: Комментарии к «Топографии Оренбургской» П.И. Рычкова. 253 с., 12 л. карт.).

Н.К. Федорова (Тюмень) Издания драматической литературы XVIII века в фондах Российской государственной библиотеки Собрания редких и ценных изданий российских и зарубежных библиотек являются памятниками культуры, значение которых трудно переоценить.

Поэтому анализ и сегментация книжных коллекций, представленных в Музее книги Российской государственной библиотеки (крупнейшей библиотеки нашей страны), являются актуальным и перспективным направлением гуманитарных исследований книговедческого и источниковедческого характера.

В виде единой коллекции старопечатные издания драматической литературы в фондах Российской государственной библиотеки (РГБ) не представлены. Однако благодаря электронному каталогу выявить подобные издания достаточно легко, особенно принадлежащие XVIII в., поскольку их жанрово-родовая принадлежность обозначена в заглавиях произведений.

Каталог РГБ позволяет говорить о наличии в Фонде редких и ценных изданий свыше пятисот наименований книг XVIII в., содержащих тексты драматических произведений, созданных российскими и иностранными авторами.

Большая часть представленных в РГБ книг, ставших материалом данного исследования, была издана во второй половине XVIII в., ознаменованной правлениями двух императриц – Елизаветы I и Екатерины II. Доелизаветинский период представлен лишь 9 наименованиями, что отражает реальную картину книгоиздания данного времени вообще и издания драматической литературы в частности. Так, эпоха Петра Великого в истории государства российского стала временем безусловного прорыва в области отечественного книжного дела, однако, в силу многих как объективных, так и субъективных причин книжный репертуар этого времени чрезвычайно скуп – в основном это переводная научно-техническая литература. Эпоха дворцовых переворотов, длящаяся со смерти Петра в 1725 г. и до восшествия на престол его младшей дочери Елизаветы в 1741 г., прервала ход поступательного развития отечественного книгоиздания исключительно в научном и учебном направлениях, выделяя в разные периоды в качестве приоритетных различные отрасли. По данным Сводного каталога русской книги XVIII века (1725–1800), с 1725 г. по 1741 г. в России было выпущено 40 изданий драматических произведений, а всего изданий гражданской печати вышло 278 наименований [1], т. е. доля изданий драматических произведений составляет чуть менее 15%.

До 1733 г. драматические произведения в России не печатались. Самое старое отечественное издание драматической литературы в коллекции РГБ – «Честная куртизанна», итальянская комедия, переведенная Тредиаковским и вышедшая в свет в 1733 г. в типографии Академии Наук в Санкт-Петербурге.

Книжица содержит всего 12 страниц, также как и выпущенная в следующем году (1734) и представленная в коллекции РГБ итальянская комедия «Портомоя дворянка». Произведение тоже переведено Тредиаковским. Оформление изданий единообразно: указаний на автора и переводчика нет, текст предваряется списком действующих лиц и членится на три действия без выделения явлений, материал изложен в третьем лице без указания речей отдельных персонажей. Эти первые российские издания драматической литературы совсем не похожи на современные и представляют собой не столько текст драматического представления, сколько его пересказ. Подобных изданий итальянских и французских комедий, переведенных Тредиаковским и идентично оформленных, в Типографии Академии Наук в Санкт-Петербурге в 1733 г. вышло 17 наименований;


в 1734 г. – 16 наименований;

в 1735 г. – наименования, т. е. за три года 36 изданий. Каждая книжка выходила объемом не более 16 страниц и тиражом 100 экземпляров. Наличие первых российских изданий драматических произведений в коллекции РГБ нельзя переоценить.

Они представляют несомненный интерес как для специалистов книжного дела, так и для театроведов и литературоведов. Эти книги, пусть не полностью, сохранили репертуар российского театра первой половины XVIII в., а кроме того, являются свидетельством становления практики подготовки драматических изданий в России, в частности в Типографии Академии наук, как в плане формирования издательского репертуара, так и художественно технического оформления самих книг. Из 36 указанных изданий в фонде РГБ представлены 8 наименований: «Честная куртизанна», «Влюбившийся в себя самого, или Нарцисс», «Больным быть думающий», «Доктор о двух лицах», «Марки гасконец величавый», «Муж ревнивой», «Портомоя дворянка», «Притворная немка».

При Елизавете драматическая литература издавалась в среднем по 1- книге в год, всего, по данным сводного каталога, вышло 37 изданий. Наиболее плодотворным в данном отношении оказался 1759 г., когда свет увидели сразу 9 изданий драматических произведений. На 21 год правления императрицы в фондах РГБ представлено 23 издания – это 62% от полного количества изданий драматической литературы данного периода. Всего за время правления Елизаветы изданий гражданской печати вышло в свет 538 наименований, т. е.

доля изданий драматической литературы составляет 6%.

При Екатерине II количество издаваемых драматических произведений резко возросло – 10-20 книг в год. В коллекции РГБ представлено около изданий драматической литературы екатерининского времени, автором 17 из них является сама императрица. Наибольшее количество изданий приходится на произведения А.П. Сумарокова – 44. В число лидеров входят Вольтер (13), М.М. Херасков (12), Ж.Б. Мольер (12), Я.Б. Княжнин (7) и Д. Дидро (6). Надо отметить, что фонды РГБ отражают реальную картину драматического книгоиздания того времени, поскольку полное количество изданий драматических произведений указанных авторов, которое также можно выявить из Сводного каталога, отличается незначительно – на 1-2 наименования.

Драматические произведения Екатерины II представлены в РГБ в полном объеме.

Относительно распределения позиций между российскими и зарубежными авторами можно говорить о примерно равных долях оригинальной и переводной литературы в драматическом книгоиздании XVIII в. (с перевесом в пользу переводной). Издавались и драматические произведения на иностранных языках, но их доля незначительна и очерчена в основном границами музыкально-драматических жанров. Именно оперы и «драммы на музыке» представлены двуязычными изданиями, как правило, русско-итальянскими. По данным Сводного каталога, с 1733 по 1800 гг. в России вышло 302 наименования изданий оригинальной (русской) драматической литературы;

8 – английской;

117 – итальянской;

47 – немецкой;

227 – французской. Данный перечень наглядно демонстрирует доминирование французской и итальянской драматической литературы среди переводных изданий, что достаточно закономерно. Итальянцы, как известно, разработали и утвердили систему музыкально-драматических жанров, а французы явились теоретиками литературного классицизма. В фонде РГБ пропорционально представлены издания переводной и оригинальной драматической литературы.

Во второй половине XVIII в., как отмечается исследователями, книгоиздание начало бурное развитие, в том числе и в отрасли издания драматической литературы. Самым ярким и наиболее успешным драматургом этого времени был Александр Петрович Сумароков. Первое издание его произведения – трагедии «Хорев» – вышло в 1747 г. при Императорской Академии наук в Санкт-Петербурге и сразу же принесло автору известность.

Эта книга представлена в фондах РГБ так же, как первое издание его комедии («Опекун», 1765) и посмертное издание собрания сочинений автора, выпущенное в свет Н.И. Новиковым. Чрезвычайно интересен конволют, представленный в коллекции РГБ, на котором среди множества владельческих записей значится: «Сiя книга изъ Лаврской библiотеки Сумарокова». Если бы не различное оформление произведений и выходных данных, книгу можно было бы принять за авторский сборник (произведения были напечатаны при Императорской Академии наук в 1768 г., за исключением комедий «Приданое обманом» и «Нарцисс», изданных в 1769 г.). Под одним переплетом собраны произведений драматурга: 5 трагедий («Синав и Трувор», «Хорев», «Семира», «Ярополк и Димиза», «Вышеслав») и 5 комедий («Приданное обманом», «Ядовитый», «Три брата совместники», «Лихоимец», «Нарцисс»). Всего в г. и 1769 г. было издано 22 книги А.П. Сумарокова, из них 11 изданий драматических произведений. В данной книге не представлена только вышедшая в 1769 г. драма «Пустынник».

Издания времени правления Павла I в коллекции РГБ представлены в количестве 5 наименований: 3 трагедии («Дмитрий Самозванец» А.П.

Сумарокова, «Альзира, или Американцы» Вольтера, «Освобожденная Москва»

М. Хераскова), 2 комедии («Челобитчики» Ж. Расина, «Слепая в Спа» С.Ф. де Жанлис), что соответствует реальному положению дел в книгоиздании, в частности драматическом, того времени.

По данным Сводного каталога, в России XVIII в. (с 1733 г., т. е. за 67 лет) в совокупности вышло 701 издание драматической литературы. Большая часть была выпущена в Санкт-Петербурге и Москве, в провинции же выходили лишь единичные издания драмы. В коллекции РГБ представлены издания «Сивильского цирюльника» П.О.К. Бомарше и «Беглеца» М.Ж. Седена, вышедшие в 1790-е гг. в Калуге в типографии Приказа общественного призрения и П.Е. Котельникова.

Крупные библиотечные коллекции ценны возможностью выявления практики бытования того или иного произведения. В фонде РГБ многие издания представлены не в одном экземпляре, причем есть как самостоятельные издания-книги, так и издания-приплеты, т. е. конволюты.

Некоторые из них объединяют произведения одного автора, как в случае с Сумароковым, другие – одного жанра, например, комедии или трагедии, третьи – произведения, созданные или изданные в определенный хронологический период и т. д. Практику приплетов драматических произведений легко объяснить их небольшим объемом и литературно-родовой общностью.

Конволютов, наглядно иллюстрирующих развитие отечественного книгоиздания в сфере драматической литературы, в Фонде редких и ценных изданий РГБ представлено большое количество. Особое внимание необходимо уделить книге из фонда РГБ, представляющей собой конволют драматических изданий, который включает:

1) музыкальную драму Ф. Прата «Сила любви и ненависти», переведенную В.К. Тредиаковским и изданную Императорской Академией наук в Санкт-Петербурге в 1736 г.;

2) оперу «Селевк» стихотворца Ее Императорского Величества доктора Иозефа Бонекки Флорентийца, отпечатанную в типографии Академии наук в Москве 1744 г.;

3) драматическое действо «Убежище богов», сочиненное Иоганном Баптистом Локателлием, директором Комической оперы Ее Императорского Величества, выпущенное в свет в 1757 г. Академией наук в Санкт-Петербурге;

4) приплетенную к ним рукопись драмы А.П. Сумарокова «Пустынник», впервые поставленной на сцене Императорского театра в 1757 г., но изданной Академией Наук в Санкт-Петербурге только в 1769 г.

В конволюте собраны издания, выпущенные в разное время и в разных местах. Графическое оформление и логическая организация четырех драматических произведений, существующих под одним переплетом, разнятся в значительной мере. «Сила любви и ненависти» Ф. Прата – двуязычное (русско-итальянское) издание, остальные моноязычные (на русском языке). Во всех изданиях представлены списки действующих лиц, но оформление их отличается, например, в издании оперы «Селевк» и драматического действия «Убежище богов», кроме имен главных героев, их положений и взаимоотношений, указаны актеры, исполнявшие роли:

СЕЛЕВКЪ, Царь Сирскiй, Филиллъ Джорджи, Римлянинъ.

Текст оперы «Селевк» представлен без выделения прямой речи героев, изложен в третьем лице, но с последовательным членением текста на говорящих:

ВОЛОГЕЗЪ в томъ не признавается и спрашиваетъ у него, чмъ бы онъ то могъ доказывать.

ГИРКАНЪ тайно веселится, что онъ такимъ отъ себя вымышленнымъ обманомъ Вологеза въ печаль привелъ.

ДИМИТРIЙ отвщаетъ, что онъ ему никакого доказательства на то учинить не может… Тексты остальных произведений представляют собой прямую речь героев, сопровождающуюся ремарками. Ремарки в изданиях также оформлены неединообразно. Таким образом, представление о динамике редакторской подготовки драматических изданий можно получить благодаря уже одной этой книге.

Интерес представляют также владельческие записи, экслибрисы и маргиналии, которые можно наблюдать на страницах и форзацах книг РГБ.

Издания драматических произведений отличаются от изданий художественных произведений других родов (эпоса и лирики) не только по характеру информации, но и по целевому назначению и читательскому адресу, ведь драматическое творение ориентировано не столько на читателя, сколько на зрителя. Соответственно, текст драматического произведения в первую очередь адресован актерам, режиссерам и другим театральным деятелям. По владельческим записям можно судить насколько широко была распространена практика чтения драматических произведений людьми, не связанными с театром профессионально.

Анализ фонда РГБ позволяет говорить о том, что представленная в нем коллекция драматических изданий XVIII в. чрезвычайно богата, в ней наличествуют прижизненные издания почти всех российских драматургов данной эпохи, многие издания к тому же сохранили богатый материал о своих владельцах и читателях. Детальное изучение этого собрание может представлять интерес, как для истории книжного дела, так и для литературоведения и театроведения.


1. Сводный каталог русской книги гражданской печати XVIII века. 1725–1800.

М., 1962. Т. 1;

1964. Т. 2;

1966. Т. 3;

1966. Т. 4;

1967. Т. 5.

В.А. Есипова (Томск) Как работал сибирский историк XIX века:

реконструкция круга источников и методов работы (П.А. Словцов и Ф.А. Прядильщиков) В отделе рукописей и книжных памятников Научной библиотеки Томского государственного университета (ОРКП НБ ТГУ) хранится ряд Работа выполнена при поддержке РГНФ, проект № 11-14-70002а/Т материалов, связанных с деятельностью известного сибирского историка П.А.

Словцова;

их обзор уже давался в рамках первых Чукмалдинских чтений [1].

Однако в фондах ОРКП имеются также творческие рукописи других историков и краеведов, работавших в Сибири и, в частности, в Томске. Так, здесь хранится три рукописи, составленные Федором Афанасьевичем Прядильщиковым [2].

Ф.А. Прядильщиков родился в семье приказчика Очерского завода в г. В 1819 г. графиня Софья Владимировна Строганова, владелица завода, дала ему и его братьям отпускную. До февраля 1820 г. Федор был учеником маркшейдера при Камско-Воткинском заводе, а затем его направили учиться в Пермскую гимназию;

тогда же графиня Строганова повелела выдавать на воспитание братьев Прядильщиковых по 500 рублей ежегодно. Окончив курс гимназии, Прядильщиков поступил в Казанский университет, окончил его в 1832 г. по отделению словесности со степенью кандидата и был назначен в Пермскую гимназию старшим учителем логики и риторики. В 1845 г., по предписанию попечителя Казанского учебного округа, Федор Афанасьевич был определен инспектором в Томскую гимназию и некоторое время исполнял обязанности директора училищ Томской губернии. Кстати, во время работы Прядильщикова в Томской гимназии, там учился будущий известный сибирский писатель Н.И. Наумов. В воспоминаниях об этом периоде он, в частности, пишет: «Вообще, мне кажется, это был даровитый человек, но злой, злой, как демон» [3, с. 9].

В 1859 г. Прядильщиков вышел в отставку и поселился на родине, в Очерском заводе, где и прожил до самой смерти в 1870 г. Уже после его смерти пермскими краеведами И.В. Вологдиным и Д.Д. Смышляевым были опубликованы подготовленные им статьи и труд всей его жизни – «Летопись губернского города Перми» [4].

Одна из рукописей Прядильщикова [5] уже привлекала внимание ученых [6];

две другие [7;

8] еще ждут своего исследователя. Однако рукопись В- при сопоставлении ее с автографом П.А. Словцова [9] позволяет выявить особенности работы сибирских историков XIX в.: какие источники они привлекали, какими методами пользовались. Правомерность сравнения обеспечивается, в первую очередь, общностью предмета, интересовавшего авторов: в обоих случаях это – история Сибири. Кроме того, они работали в близком хронологическом интервале: П.А. Словцов (1767–1843) трудился над вторым томом своего известного труда в последние годы жизни, в то время как Ф.А. Прядильщиков (1811–1870) вел записи в период своей службы в Томске, пришедшийся на 1845–1859 гг.

Рассмотрим источники, которые оба автора использовали для написания своих трудов. В обоих случаях в ходу у исследователей были примерно одинаковые типы источников: законодательные акты, монографические и энциклопедические издания, периодика, делопроизводственные документы, отложившиеся в архивах, и рукописи. Однако если рассмотреть, какие именно источники указанных типов привлекали Словцов и Прядильщиков, сходства уже не усматривается. Действительно, если говорить об изданиях законодательных актов, то внимание обоих исследователей, естественно, привлекло такое универсальное издание, как «Полное собрание законов Российской империи» (ПСЗ), но, в отличие от Словцова, Прядильщиков уделял ПСЗ гораздо меньше внимания. В рукописи В-786 встречается лишь одна запись (Л. 51об), но и она содержит лишь номер законодательного акта и пометку для памяти («надобно приискать в Полном Собрании Законов»).

Оба автора обращались и к такому авторитетному изданию актовых материалов, как «Акты Археографической комиссии» [10]. Однако Прядильщиков упоминает это издание лишь однажды (В-786, Л. 131-133об), а о том, что это издание привлекало внимание Словцова, можно узнать лишь из предисловия к «Историческому обозрению Сибири», в рукописи же В-665 оно не упоминается.

Если говорить об изданиях монографического характера, то среди них имелись такие, которые были использованы обоими исследователями. Это, например, работа В.Н. Берха о путешествии в Соликамск и Чердынь, содержащая текст «Соликамского летописца» [11] (В-786. Л. 84-84об, 111, 114 114об, 119об и В-665. Л. 121об). Также среди таких работ – «Оренбургская топография» П.И. Рычкова [12]. Кроме того, оба ученых цитируют и классический труд по истории Сибири Г.Ф. Миллера [13] (В-786. Л. 109об-110, 111об и В-665. Л. 240);

упомянут обоими исследователями и труд И.Е. Фишера [14].

В остальном, ученые использовали различные монографические исследования. Так, среди законспектированных Прядильщиковым работ есть труды Ф.А. Геблера [15], А.И. Левшина [16], И.И. Лепехина [17], И.С. Пестова [18], Н.А. Полевого [19], И.М. Ренванца [20], И.П. Фалька [21], П.А. Чихачева [22], Г.Е. Щуровского [23] и Ж.-Б. Эйрие [24]. В свою очередь, Словцов упоминает исследования таких авторов, как Ф.И. Белявский [25], П.С. Паллас [26] и Н.С. Попов [27]. В целом видно, что Прядильщиков пользовался более поздними работами, чем Словцов, что вполне объяснимо: во-первых, Словцов работал чуть раньше, во-вторых, существовали проблемы с доставкой новых изданий в Сибирь, о чем упоминал и сам П.А. Словцов.

Среди энциклопедических изданий внимание обоих исследователей привлек известный «Энциклопедический лексикон» Плюшара (СПб., 1835– 1841);

Прядильщиков, помимо этого, делал выписки из «Военного лексикона»

[28] и «Словаря» Щекатова [29].

Среди периодических изданий также немного совпадений: оба ученых привлекали материалы «Горного журнала», «Петербургских ведомостей» и «Сибирского вестника». Словцов, помимо этого, использовал «Вестник РГО», «Древнюю Российскую Вивлиофику», «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие» и «Северный архив». Среди источников Прядильщикова были «Журнал Министерства Народного Просвещения», «Журнал Министерства Внутренних Дел», «Записки Русского Географического Общества», «Москвитянин», «Московские ведомости», «Отечественные записки», «Современник» и «Художественная газета».

Рукописями Словцов пользовался активнее Прядильщикова. Например, упоминается Словцовым «Рукописный сборник библиотеки Тобольской семинарии, несправедливо названный Сибирской летописью от времени Ермакова до 1760 г.». Вероятнее всего, имеется в виду «Черепановская летопись», список которой поныне хранится в Тобольске (см. В-665. лл. 114 116об).

Словцов использовал также «Краткое описание остяцкого народа, приведенного в христианскую веру», составленное около 1715 г. Григорием Новицким. В составе В-665 имеется краткий конспект этого сочинения (лл.

120–121). Примечательно, что рукопись, которой пользовался Словцов, в настоящее время хранится в ОРКП НБ ТГУ под номером В-751 [30, с. 14–15] «Иркутская летопись», признанная Словцовым «не заслуживающей сравнения с Тоболським сборником» и «походящей на станционную записку о приезде и выезде чиновников, да о приходе и отходе казенных караванов», тем не менее, также нашла свое отражение в В-665. Здесь внимание ученого привлекло сообщение о приезде в Иркутск следователя «по части винокуренной» Пера Круглова (лл. 241об–242).

Также более активен был Словцов и в использовании архивных материалов, которые он изучал не только самостоятельно, но ему присылал копии Н.А. Абрамов.

Кроме того, существовали и такие типы источников, которые один из авторов использовал, а другой – нет. Так, Ф.А. Прядильщиков изучал переписку [31] (В-786. Л.47об) и конспектировал произведения художественной литературы [32;

33;

34] (В-786. Л. 16-16об), чего нельзя сказать о Словцове. Кроме того, Прядильщиков много внимания уделял рассказам очевидцев;

на страницах его рукописи часто встречаются отсылки типа: «Из рассказов Серг. Петр. Соколова» (В-786. Л. 3-3об), «говорит томский старожил И.П. Поп.» (Л. 11об), «По замечанию томских старожилов» (Л. 15об) и т.д. Большое количество записей Прядильщикова было выполнено им как очевидцем: это – и многочисленные замечания о томском климате (Л. 11об, 12, 12об, 26об-27 и далее), о томской мужской гимназии (Л. 24-26, 41-41об и далее) и др.

Рассматриваемые рукописи позволяют также реконструировать методы работы Словцова и Прядильщикова с перечисленными выше источниками. Так, при изучении ПСЗ Словцовым использовался метод сплошного конспектирования. Исследователь прочитывал подряд указанные тома ПСЗ и выписывал из них заинтересовавшие его законодательные акты.

Обязательными элементами записи являлись дата принятия акта и тип документа (именной, сенатский, доклад Сената и др.). При этом ученый далеко не всегда следил за точностью воспроизведения текста: в подавляющем числе случаев даже заголовок акта воспроизведен не полностью, а текст его обычно не переписывался, а пересказывался, причем весьма кратко. Иногда Словцов оставлял соображения или комментарии к тексту закона: так, известный указ Сенату от 16 августа 1760 г. снабжен его комментарием: «Золотой указ!» (л.

226об). Прядильщиков также пользовался методом конспектирования, но его конспект более краток и напоминает скорее пометки для памяти. Обоими учеными применялся метод выборочного конспектирования и цитирования: в этом случае фиксировалась заинтересовавшая исследователя цитата с указанием источника. Представлен и метод аннотирования: например, он применен Прядильщиковым при характеристике художественных произведений о Сибири (В-786. Л. 16-16об). Оба исследователя использовали биографический метод, обращаясь к жизнеописаниям как представителей светской и церковной администрации Сибири, так и ученых, внесших существенный вклад в изучение края (В-665. Л.249, В-786. Л. 46-46об и др.);

он более характерен для Прядильщикова, чем для Словцова. Кроме того, Прядильщиковым использовался метод включенного наблюдения (например, при описании различных событий из истории гимназии), а также метод наблюдения и сбора свидетельств очевидцев.

Характеризуя методы П.А. Словцова и Ф.А. Прядильщикова, следует отметить наличие общих и индивидуальных методов и приемов работы. Оба историка обращались к конспектированию источников (сплошному и выборочному), а также к аннотированию и реконструкции биографий. Однако для П.А. Словцова характерен более активный интерес к письменному источнику, его занимают, в первую очередь, документированные факты и процессы, касающиеся больших групп людей. Прядильщиков же больше обращался к событиям, казусам, происшествиям, нарушающим привычное течение провинциальной жизни;

он фиксировал их как очевидец или со слов очевидцев. Обращение к творчеству этих исследователей позволяет нам наглядно представить творческую лабораторию сибирских историков XIX в.

1. Есипова В.А. Семья Словцовых и рукописное наследие Сибири (по материалам ОРКП НБ ТГУ) // Чукмалдинские чтения: библиофильские интересы российской провинции:

тез. науч.-практ. конф. (Тюмень, 24-25 нояб., 2010 г.). Тюмень: Мандр и Ка, 2010. С. 90–95.

2. См. о нем: Федор Афанасьевич Прядильщиков // Пермский край. Энциклопедия [Электронный ресурс] / Пермская краевая библиотека им. М. Горького. Электрон.дан. Пермь, 2008. URL: http://enc.permkultura.ru/showObject.do?object=1803700668 (дата обращения:

30.05.2011 г.).

3. Наумов Н.И. Н.М. Ядринцев в Томской гимназии // Сибирский сборник. 1896. Вып.

IV. С.1–16.

4. Прядильщиков Ф.А. Летопись губернского города Перми // Публикация Д.Д.

Смышляева по сообщению И.В. Вологдина. Пермские губернские ведомости. 1874. № 78–85.

5. Прядильщиков Ф.А. Исторические, литературные и краеведческие заметки о г.

Томске. Рукопись середины XIX в. ОРКП НБ ТГУ. В-789. 143 лл.

6. Последняя публикация о ней: Есипова В.А., Куклина Т.Э. Заметки томского учителя XIX в. о природе Сибири // Лесное хозяйство и зеленое строительство Западной Сибири: материалы IV Междунар. Интернет-семинара. Томск, 2009. С. 67–83.

7. Прядильщиков Ф.А. Описания Каинска, Чаусского острога, Барабинской степи.

Рукопись середины. XIX в. ОРКП НБ ТГУ. В-799. 8 лл.

8. Прядильщиков Ф.А. Всякая всячина (Сибирь). Рукопись середины XIX в. ОРКП НБ ТГУ. В-5480. 23 лл.

9. Словцов П.А. Историческое обозрение Сибири. Кн. вторая. С 1742 по 1823 год.

Рукопись-конволют первой половины XIX в. ОРКП НБ ТГУ. В-665. 383 лл.

10. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедициею императорской Академии наук. Т. 1–4. СПб., 1836–1838.

11. Берх В.П. Путешествие в города Чердынь и Соликамск для изыскания исторических ценностей. СПб., 1821. 234 с.

12. Рычков П.И. Топография Оренбургская, то есть обстоятельное описание Оренбургской губернии. СПб., 1762. Т. 1–2.

13. Миллер Г.Ф. Описание Сибирского царства и всех произошедших в нем дел от начала, а особливо от покорения его Российской державой по сии времена. СПб., 1750. 368 с.

14. Фишер И.Е. Сибирская история с самого открытия Сибири до завоевания сей земли российским оружием, сочиненная на немецком языке и в собрании Академическом читанная членом Санкт-Петербургской Академии наук и профессором древностей и истории, также членом исторического Геттингенского общества Иоагнном Ебергардом Фишером.

СПб., 1774. 632 с.

15. Геблер Ф.А. Обозрение Катунских гор с их высочайшей вершиной Белухой в русском Алтае // Горный журнал. 1836. Ч. 2. Кн. 6. С. 408–439.

16. Левшин А.И. Описание киргиз-казачьих или киргиз-кайсацких орд и степей. Ч. 1– 3. СПб., 1832.

17. Лепехин И.И. Дневные записки путешествия доктора и Академии наук адъюнкта Ивана Лепехина по разным провинциям Российского государства. Ч. 1–3. СПб., 1771–1780.

18. Пестов И.С. Записки об Енисейской губернии Восточной Сибири. М., 1833. 297 с.

19. Полевой Н.А. Обозрение русской истории до единодержавия Петра. СПб., 1846.

360 с.

20. Ренованц И.М. Минералогические, географические и другие смешанные известия об Алтайских горах, принадлежащих Российскому владению. СПб., 1792. 528 с.

21. Фальк И.П. Записки путешествия академика Фалька. СПб., 1824–1825 (Полное собрание ученых путешествий по России... Т. 6–7).

22. Tchihatcheff P., de. Voyage Scientifique Dans L'Altai Oriental Et les Parties Adjacentes de la Frontiere de Chine fait par Ordre de S. M. l'Empereur de Russie. 2 Vols: Text and plates.

Paris, 1845. 466 pp. Русский перевод издан: Чихачев П.А. Путешествие в Восточный Алтай.

М., 1974. 360 с.

23.Щуровский Г.Е. Геологическое путешествие по Алтаю с историческими и статистическими сведениями о Колывано-Воскресенских заводах. М., 1846. 440 с.

24. Эйрие Ж.-Б. Живописное путешествие по Азии. Т. 1–6. М., 1839–1840.

25. Белявский Ф.И. Поездка к ледовитому морю. М., 1833. 259 с.

26. Паллас П.С. Путешествие по разным провинциям Российского государства. СПб., 1773–1788. В 3 ч., 5 кн.

27. Попов Н.С. Хозяйственное описание Пермской губернии по гражданскому и естественному состоянию в отношении к земледелию, многочисленным рудным заводам, промышленности и домоводству, сочиненное по начертанию Императорского Вольного Общества: В 3-х ч. СПб., 1811–1813. Ч. 1. 1811. 395 с.;

Ч. 2. 1813. 317 с.;

Ч. 3. 1813. 352 с.

28. Военный лексикон. Т. 1–14. СПб., 1837–1850.

29. Щекатов А.М., Максимович Л.М. Словарь географический Российского государства. Ч. 1–7. М., 1807–1809.

30. Описание рукописи см.: Славяно-русские рукописи Научной библиотеки Томского государственного университета. Вып. II. XVIII век. Томск, 2009.

31. Письма Сперанского к дочери из Сибири // Русский архив, 1868. Изд. 2-е. М., 1869.

Стб. 1103–1212.

32. Коттен М.-С. Елисавета Л., или Несчастья семейства, сосланного в Сибирь и потом возвращенного. Кн. 1–3. М., 1807.

33. Местр К., де. Параша Лупалова (Юная сибирячка). СПб., 1845. 102 с.

34. Полевой Н.А. Параша-сибирячка: в 2-х действиях с эпилогом // Репертуар русского театра. 1840. № 2. С. 3–27.

Ф.С. Корандей (Тюмень) «Записка о старой и новой России» Н.М. Карамзина в собрании Отдела редких книг Информационно-библиотечного центра Тюменского университета В июле 2010 г. нами была описана рукопись «Записки о старой и новой России» Н.М. Карамзина, хранящаяся в отделе редкой книги ИБЦ ТюмГУ.

Рукопись представляет собой тетрадь в 60 листов, в хорошо сохранившемся суконном переплете начала XX в. В процессе атрибуции и датировки рукописи мы получили консультации ряда специалистов по истории русской книги (в т.ч.

проф. Е.А. Дергачевой-Скоп, О.А. Проскурина). По-видимому, рукопись нужно датировать серединой XIX в. На это указывают качество бумаги, характерный писарский почерк, отсутствие филиграней и водяных знаков. Сопоставление тюменского списка с первым изданием «Записки» в «Приложениях» к «Историческим очеркам общественного движения в России при Александре I»

А.Н. Пыпина (1900) свидетельствует, что данный манускрипт не является копией с книжного издания [1]. Отсутствие эпиграфа и указание на соавторство Д.П. Трощинского позволяют предположить, что список сделан не с печатного издания, а восходит к более ранней, «докритической» стадии функционирования карамзинской «Записки», когда она была окружена ореолом мифов и слухов. Книга попала в Тюмень из Свердловска в процессе комплектования научной библиотеки Тюменского пединститута. Важными являются указания Е.П. Пироговой о возможном происхождении памятника из екатеринбургского фонда Д.П. Трощинского [2].

Текстуальный анализ данного списка не позволяет обнаружить существенных отклонений от прототипа (его можно назвать, по именам реконструкторов утраченного оригинала, списком В.В. Сиповского – Ю.С.

Пивоварова), который лег в основу стандартного современного издания [3].

Обстоятельства, в связи с которыми подобный памятник мог оказаться в составе книжного собрания Тюменского пединститута хорошо известны и описаны, например, Ю.М. Лотманом в его классической работе, посвященной «Записке». Составленный в 1811 г. трактат Карамзина был подвергнут цензуре и длительное время оставался недоступным отечественному читателю [4].

Существовавший интерес к трактату породил своеобразную рукописную традицию. Количество списков данного сочинения Карамзина весьма велико.

При первой свободной публикации трактата в 1988 г. Ю.А. Сегень использовал данные 30 списков [5]. Тюменский список, подобно, например, списку из отдела редкой книги Ульяновской областной библиотеки [6], представляет собой всего лишь малую часть данной традиции, но, насколько возможно предполагать, составление общего каталога подобных манускриптов – дело будущего.

1. Пыпин А.П. Общественное движение в России при Александре I. СПб.: Типография М.М. Стасюлевича, 1900.

2. Заседание секции по особо ценным рукописным документам и редким книгам Российского Библиотечного Конгресса. (Тюмень, 24 мая 2011 г.).

3. Карамзин Н.М. Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях / прим. Ю.С. Пивоварова. М.: Наука, 1991.

4. Лотман Ю.М. «О древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях» Карамзина - памятник русской публицистики начала XIX века // Лотман Ю.М.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.