авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 19 |
-- [ Страница 1 ] --

Администрация Краснодарского края

Управление по охране, реставрации и эксплуатации историко-культурных

ценностей (наследия) Краснодарского края

НИИ археологии

Кубанского госуниверситета

ШЕСТАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ

КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ

КОНФЕРЕНЦИЯ

Материалы конференции

 

 

 

                    Экоинвест Краснодар   ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    УДК 902 (470.621.67) ББК 63.4 (2) (235.7) П Редакционная коллегия:

Н.Ю. Лимберис, И.И. Марченко, канд. ист. наук (отв. редактор), Б.А. Раев, канд. ист. наук П 999 Шестая Международная Кубанская археологическая конференция:

Материалы конференции. – Краснодар: Экоинвест, 2013. – 498 с. 250 экз.

ISBN 978-5-94215-172- В издание вошли доклады и тезисы докладов, посвященные разным эпо хам истории Кубани: от каменного века до позднего Средневековья. Впер вые вводятся в научный оборот многие археологические памятники, осве щаются проблемы хронологии различных археологических культур.

Адресуется специалистам по археологии и древней истории, музейным работникам, преподавателям вузов и студентам.

УДК 902 (470.621.67) ББК 63.4 (2) (235.7) ISBN 978-5-94215-172-0 © Коллектив авторов, © НИИ археологии КубГУ, © Экоинвест, 2    ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    СОДЕРЖАНИЕ А.Ю. Алексеев, Т.В. Рябкова ОТНОСИТЕЛЬНАЯ ХРОНОЛОГИЯ СКИФСКИХ КЕЛЕРМЕССКИХ КУРГАНОВ................... В.А. Бабенко ДРЕВНОСТИ ЭПОХИ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ НА ТЕРРИТОРИИ ВЕРХНЕГО ПРИКУБАНЬЯ........ М.А. Балабанова АНТРОПОЛОГИЯ МЕОТСКОГО НАСЕЛЕНИЯ КУБАНИ (ПО МАТЕРИАЛАМ МОГИЛЬНИКА СТАРОКОРСУНСКОГО ГОРОДИЩА № 2)......................................................... C.А. Балакин АРХЕОЛОГИЯ КИЕВО-ПЕЧЕРСКОЙ ЛАВРЫ: СПЕЦИФИКА ИССЛЕДОВАНИЙ И ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ............................................................... Р.М. Барцыц ПАМЯТНИКИ ДРЕВНЕГО ПИТИУНТА........................................................................................... Е.А. Беглова ВЫДЕЛЕНИЕ И ДАТИРОВАНИЕ КОМПЛЕКСОВ III В. ДО Н. Э.

В ПАМЯТНИКАХ ЗАКУБАНЬЯ........................................................................................................ Н.Е. Берлизов ОТРАЖЕНИЕ ПОЛОВОЗРАСТНОЙ СТРАТИФИКАЦИИ МЕОТСКОГО ОБЩЕСТВА IV В. ДО Н. Э. – II В. Н. Э. В ПОГРЕБАЛЬНОМ ОБРЯДЕ....................................... С.Г. Бочаров ПОСЕЛЕНИЯ XIII–XV ВВ. НА ПОБЕРЕЖЬЕ КЕРЧЕНСКОГО ПОЛУОСТРОВА – СВЯЗИ С РЕГИОНОМ КУБАНИ...................................................................... В.В. Бочковой, Н.Ю. Лимберис, И.И. Марченко ПРОТОМЕОТСКИЕ ПОГРЕБЕНИЯ ИЗ КУРГАНОВ МОГИЛЬНИКА ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ-2...................................................................................... C.А. Браташова ОПОРНЫЕ ПУНКТЫ БЕРЕГОВОЙ ЛИНИИ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ В VI ВЕКЕ ДО НАШЕЙ ЭРЫ............................................................ Е.Н. Булах «ОЧАЖНЫЕ ПОДСТАВКИ» МАЙКОПСКОЙ КУЛЬТУРЫ (ПО МАТЕРИАЛАМ ПОСЕЛЕНИЯ ЧЕКОН)................................................................................... М.Ю. Вахтина ГРЕЧЕСКОЕ ИСКУССТВО И ЖЕНСКИЕ ОБРАЗЫ В ИСКУССТВЕ ПРИКУБАНЬЯ СКИФСКОГО ВРЕМЕНИ............................................................ Н.В. Волкодав, Г.Г. Давыденко СОХРАНЕНИЕ ОБЪЕКТОВ АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО НАСЛЕДИЯ В ХОДЕ ПОДГОТОВКИ К XXII ОЛИМПИЙСКИМ ЗИМНИМ ИГРАМ И XI ПАРАЛИМПИЙСКИМ ЗИМНИМ ИГРАМ 2014 г. В СОЧИ. ПЕРВЫЕ ИТОГИ.................     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    Г.Н. Вольная ОБ АТРИБУЦИИ НАХОДОК ИЗ КУРГАНОВ ПОНУРО-КАЛИНИНСКОЙ ОРОСИТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ В СОБРАНИИ МУЗЕЯ ИНСТИТУТА ИСТОРИИ И АРХЕОЛОГИИ СОГУ........................................................... C.В. Воронятов ПОДВЕСКА С ВЫЕМЧАТОЙ ЭМАЛЬЮ ИЗ ДЕЛЬТЫ ДОНА:

АЛЬТЕРНАТИВНАЯ АТРИБУЦИЯ................................................................................................... О.М. Ворошилова, А.Н. Ворошилов НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ О ПЛАНИГРАФИИ НЕКРОПОЛЯ ФАНАГОРИИ.................................. А.Н. Габелия К ВОПРОСУ ИСТОРИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ СРЕДЫ АБХАЗИИ В АНТИЧНУЮ ЭПОХУ.





.................................................................................................. А.Н. Гей, Э.П. Зазовская НОВЫЕ РАДИОКАРБОННЫЕ ДАТЫ ПОСЕЛЕНИЯ МЫСХАКО И МАЙКОПСКОГО ПОСЕЛЕНИЯ ЧЕКОН...................................................................................... Л.В. Голованова ПОЗДНИЙ ВЕРХНИЙ ПАЛЕОЛИТ СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО КАВКАЗА...................................... Л.В. Голованова, В.Б. Дороничев НАЧАЛО ВЕРХНЕГО ПАЛЕОЛИТА НА КАВКАЗЕ И ЕГО ЗАПАДНО-ЕВРАЗИЙСКИЙ КОНТЕКСТ............................................................................. Л.В. Голованова, В.Б. Дороничев, Т.В. Сапелко ОСВОЕНИЕ СРЕДНЕГОРИЙ КАВКАЗА В СРЕДНЕМ И ВЕРХНЕМ ПАЛЕОЛИТЕ (ПО МАТЕРИАЛАМ СТОЯНКИ БАРАНАХА-4).................................................... А.А. Горбенко, В.М. Косяненко НЕКОТОРЫЕ ИТОГИ ИССЛЕДОВАНИЯ НЕКРОПОЛЯ КРЕПОСТНОГО ГОРОДИЩА (г. АЗОВ) В 2009–2012 гг............................................................... В.А. Горончаровский, А.В. Чудин ГЕОМАГНИТНАЯ РАЗВЕДКА НА ТЕРРИТОРИИ ЛАБРИСА (СЕМИБРАТНЕГО ГОРОДИЩА) В 2009 г....................................................................................... Д.С. Гречко О ПРОИСХОЖДЕНИИ ПОГРЕБАЛЬНЫХ СООРУЖЕНИЙ ПРИКУБАНЬЯ РАННЕСКИФСКОГО ВРЕМЕНИ........................................................................... В.А. Демкин, М.В. Ельцов, С.Н. Удальцов, Т.С. Демкина, Т.Э. Хомутова ДИНАМИКА УВЛАЖНЕННОСТИ КЛИМАТА СТЕПЕЙ ЮГА РОССИИ В РАННЕЖЕЛЕЗНОМ ВЕКЕ (VI в. до н. э. – IV в. н. э.)................................................................ Т.С. Демкина, Т.Э. Хомутова, Н.Н. Каширская, В.А. Демкин МИКРОБЫ В ПАЛЕОПОЧВАХ СТЕПНЫХ КУРГАНОВ............................................................. Е.С. Дзнеладзе ФАЯНСОВЫЕ ФИГУРНЫЕ ИЗДЕЛИЯ ИЗ МОЛОЧАНСКОГО МОГИЛЬНИКА..................... 4    ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    В.Б. Дороничев ДАННЫЕ О ВОЗРАСТЕ АШЕЛЯ КАВКАЗА................................................................................. Е.В. Дороничева, М.С. Шекли НОВЫЕ ДАННЫЕ ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ОБСИДИАНА В ЭПОХУ ПАЛЕОЛИТА НА СЕВЕРО-ЗАПАДНОМ КАВКАЗЕ.................................................................... И.А. Дружинина СООБЩЕНИЕ ДЖОРДЖИО ИНТЕРИАНО О ПОГРЕБАЛЬНОМ ОБРЯДЕ ЧЕРКЕСОВ В СВЕТЕ ДАННЫХ АРХЕОЛОГИИ.......................................................... Д.И. Жеребятьев, М.О. Жуковский, А.А. Малышев, И.С. Торопов ВОССОЗДАНИЕ ВИРТУАЛЬНОЙ 4D РЕКОНСТРУКЦИИ АНТРОПОГЕННОГО ЛАНДШАФТА ПОЛУОСТРОВА АБРАУ В АНТИЧНУЮ ЭПОХУ ПО ДАННЫМ АРХЕОЛОГИИ............................................................... Д.В. Журавлев, К.Б. Фирсов КОТЛОВАН ДЛЯ ДОБЫЧИ ГЛИНЫ (?) В РАЙОНЕ ПОСЕЛЕНИЯ ГОЛУБИЦКАЯ 2............ А.А. Завойкин АМФОРЫ ХИОСА В ФАНАГОРИИ................................................................................................ Н. В. Завойкина ФАНАГОРИЙСКИЙ СОЦИУМ (ПО МАТЕРИАЛАМ ЭПИГРАФИКИ)..................................... Ю.П. Зайцев «ЛУННИЦЫ» В КОНСКОЙ УЗДЕ СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ И СЕВЕРНОГО КАВКАЗА ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОГО ВРЕМЕНИ................................................ Ю.В. Зеленский К ВОПРОСУ ОБ ЭТНОКУЛЬТУРНОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ КОЧЕВНИЧЕСКИХ ПОГРЕБЕНИЙ СТЕПНОГО ПРИКУБАНЬЯ И ВОСТОЧНОГО ЗАКУБАНЬЯ XIII–XIV ВВ................................................................................ В.Н. Зинько, А.В. Зинько ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ И СОХРАНЕНИЯ АНТИЧНЫХ ГОРОДОВ БОСПОРА КИММЕРИЙСКОГО (НА ПРИМЕРЕ ГОРОДА ТИРИТАКА)................................... В.Г. Ивакин, Д.В. Бибиков ОХРАНА ПАМЯТНИКОВ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ ДРЕВНЕРУССКОГО ВЫШГОРОДА. СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРОБЛЕМЫ.................................................... А.В. Иванов О ПОГРЕБЕНИЯХ ПРЕДСКИФСКОГО ВРЕМЕНИ ИЗ РАСКОПОК КУРГАННОЙ ГРУППЫ «ФУРОЖАН-3»........................................................... Т.А. Ильина, В.Н. Чхаидзе РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЙ ТАМАНСКОГО ГОРОДИЩА (ПО МАТЕРИАЛАМ 2005–2012 гг.)................................................................................................. Л.С. Ильюков КУБОК НА ПОДДОНЕ БРОНЗОВОГО ВЕКА ИЗ НИЖНЕГО ПОДОНЬЯ.................................     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    А.А. Казарницкий ПАЛЕОДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА НАСЕЛЕНИЯ НОВОСЕЛОВСКОГО ГОРОДИЩА................................................................................................. Эмзар Кахидзе АРХАИЧНЫЕ БРОНЗОВЫЕ ТОПОРЫ КОЛХИДЫ...................................................................... С.В. Кашаев РАСКОПКИ ТУЗЛИНСКИХ КУРГАНОВ (ПО МАТЕРИАЛАМ АРХИВА ИИМК РАН)......... Д.В. Каштанов, А.В. Пьянков ГРЕЧЕСКАЯ НАДПИСЬ ИЗ СТАНИЦЫ КУРДЖИПСКОЙ......................................................... М.Т. Кашуба НАХОДКИ ЭГЕЙСКИХ ДЕТАЛЕЙ КОСТЮМА В СЕВЕРО-ЗАПАДНОМ ПРИЧЕРНОМОРЬЕ В СВЕТЕ ПРОБЛЕМЫ ПРОИСХОЖДЕНИЯ ФИБУЛ НА КАВКАЗЕ......................................................... А.С. Кизилов ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ СТРОИТЕЛЬСТВА ДОЛЬМЕНОВ КАВКАЗА............... А.С. Кизилов, Н.В. Кондряков, М.И. Кудин ПОСЕЛЕНИЕ ШЕПСИ ЭПОХИ СРЕДНЕЙ БРОНЗЫ.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ.............................................................................................. В.М. Клепиков ЖЕЛЕЗНЫЕ «ЖЕЗЛЫ» САРМАТСКИХ ЖРИЦ............................................................................. В.Ю. Кононов К ВОПРОСУ О ТИПОЛОГИИ ЗЕРКАЛ-ПОДВЕСОК С БОКОВОЙ РУЧКОЙ........................... С.Н. Кореневский «СИМВОЛЫ ЖИЛИЩ» МАЙКОПСКО-НОВОСВОБОДНЕНСКОЙ ОБЩНОСТИ И ВОПРОС ОБ ОСОБЕННОСТЯХ ИХ ФОРМ........................................................ Кореневский, Н.И. Сударев РАЗВЕДОЧНЫЕ РАСКОПКИ ПОСЕЛЕНИЯ ТУЗЛА-15 В 2012 г............................................... Е.А. Коробкова К ПРОБЛЕМЕ ЖЕНСКИХ «РИТУАЛЬНЫХ» ПОГРЕБЕНИЙ САРМАТСКОГО ВРЕМЕНИ (СОЦИАЛЬНЫЙ АСПЕКТ)............................................................ В.В. Косолапов СИНДИКА И БОРЕЯ. ГИПОТЕЗА................................................................................................... Корнейчук П.П., Мордвинцева В.И.

ЗООМОРФНАЯ РУЧКА СЕРЕБРЯНОГО КУБКА IV В. ДО Н. Э.

ИЗ АРМЯНСКА, КРАСНОДАРСКИЙ КРАЙ.................................................................................. М.А. Котин, А.В. Котина СЕВЕРОКАВКАЗСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ В ЛЕПНОЙ КЕРАМИКЕ ЕВРОПЕЙСКОГО БОСПОРА (ПО МАТЕРИАЛАМ КЕРАМИКИ ГОРОДИЩА ТИРИТАКА)......................................................................................... 6    ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    М.В. Кривошеев СКИФО-САРМАТСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ. НОВЫЕ ДАННЫЕ........................................................ В.В. Кропотов ОСОБЕННОСТИ ХРОНОЛОГИЧЕСКОГО РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ЗОЛОТЫХ УКРАШЕНИЙ В МОГИЛЬНИКАХ ПРЕДГОРНОГО КРЫМА ПЕРВЫХ ВЕКОВ Н. Э....................................................................................................... В.А. Крутоголовенко, В.А. Токарев СИГНАЛЬНО-СТОРОЖЕВАЯ СИСТЕМА У ЮГО-ВОСТОЧНЫХ РУБЕЖЕЙ БОСПОРА. НОВЫЕ ПАМЯТНИКИ.............................................................................. Е.В. Кузнецова К ВОПРОСУ О ТОРГОВЫХ СВЯЗЯХ ФАНАГОРИИ В КОНЦЕ VI –V ВВ. ДО Н. Э............... Т.М. Кузнецова ЛУК И СТРЕЛЫ ПЕРИОДА СКИФСКОЙ АРХАИКИ.................................................................. Т.В. Кузнецова, С.Н. Удальцов, В.А. Демкин НОВЫЙ ПОДХОД В ОПРЕДЕЛЕНИИ СЕЗОНА СООРУЖЕНИЯ КУРГАНОВ СТЕПНОЙ ЗОНЫ........................................................................... С.А. Кулаков РАННИЙ ПАЛЕОЛИТ КАВКАЗА И ЮГА РУССКОЙ РАВНИНЫ – РЕАЛЬНОСТЬ ИЛИ МИФ?........................................................................................ В.А. Ларенок ПРОТОМА ДЕМЕТРЫ ИЗ ПОГРЕБЕНИЯ ПЕРВЫХ ВЕКОВ Н. Э.

НЕКРОПОЛЯ СУХО-ЧАЛТЫРСКОГО ГОРОДИЩА.................................................................... Н.Ю. Лимберис, И.И. Марченко О ТИПОЛОГИИ И ХРОНОЛОГИИ СТЕКЛЯННЫХ СТАКАНОВ ИЗ КРАСНОДАРСКОГО МОГИЛЬНИКА НА УЛ. ПОЧТОВОЙ................................................. Н.Ю. Лимберис, И.И. Марченко ОБ ОДНОЙ СЕРИИ БРАСЛЕТОВ ИЗ ПРИКУБАНЬЯ................................................................... Н.Г. Ловпаче ЯЗЫК ХЕТТСКИХ ИЕРОГЛИФОВ.................................................................................................. С.И. Лукьяшко К ЭТНИЧЕСКОЙ ХАРАКТЕРИСТИКЕ НАСЕЛЕНИЯ ЕЛИСАВЕТОВСКОГО ГОРОДИЩА............................................................................................... М.Ю. Лунев НОВАЯ НАХОДКА ОМЕГА-ФИБУЛЫ (СЮЛЬГАМЫ) В ПОГРЕБЕНИИ РАННЕГО ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА НА КУБАНИ................................................................................ Е.В. Лурье ШЛЕМЫ ИЗ МОГИЛЬНИКА У ХУТОРА ГОРОДСКОЙ: ПОИСК АНАЛОГИЙ.......................     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    В.В. Майко ЛОЩЕНАЯ ОРАНЖЕВО-ГЛИНЯНАЯ КЕРАМИКА САЛТОВЦЕВ ТАМАНСКОГО ПОЛУОСТРОВА.......................................................................... Л.С. Марсадолов ФЕНОМЕН КУЛЬТУРНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ СВЯЗЕЙ САЯНО-АЛТАЯ И КУБАНИ В VIII–IV ВЕКАХ ДО Н. Э............................................................. А.В. Мастыкова СЕВЕРОКАВКАЗСКИЕ ДВУПЛАСТИНЧАТЫЕ ФИБУЛЫ ЭПОХИ ПЕРЕСЕЛЕНИЯ НАРОДОВ В КРЫМУ И НА ДНЕПРЕ................................................ С.В. Махортых РАННЕСКИФСКИЕ ПСАЛИИ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА.............................................................. А.П. Медведев О НАЧАЛЕ РИМСКОЙ ЭПОХИ В КУЛЬТУРЕ ФАНАГОРИИ.................................................... В.И. Мельник ОБРЯДОВАЯ ГРУППИРОВКА КАТАКОМБНЫХ КОМПЛЕКСОВ ВОСТОЧНОГО ПРИАЗОВЬЯ.............................................................................. Р.С. Минасян ДРЕВНЕЙШИЕ СПОСОБЫ ИЗГОТОВЛЕНИЯ ПОЛЫХ МЕТАЛЛИЧЕСКИХ БУС................ Е.А. Молев, Н.В. Молева НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ О САКРАЛЬНОМ КОМПЛЕКСЕ ПОСЛЕДНЕГО ПЕРИОДА ИСТОРИИ ЦЕНТРАЛЬНОГО СВЯТИЛИЩА КИТЕЯ............................................... С.Ю. Монахов АМФОРЫ АКАНФА. НОВЫЕ НАХОДКИ И ЗАМЕТКИ О СПЕЦИФИКЕ АМФОРНОГО ПРОИЗВОДСТВА В ПОЛИСЕ.................................................. В.Т. Мусбахова КОМПЛЕКС АНТИЧНЫХ СВИДЕТЕЛЬСТВ О ЛОКАЛИЗАЦИИ ЦАРСТВА ЭЭТА В ПРИКУБАНЬЕ............................................................... В.Е. Нарожный, Е.И. Нарожный О ГРУППЕ КОЧЕВНИЧЕСКИх ПОГРЕБЕНИЙ ЗОЛОТООРДЫНСКОГО ВРЕМЕНИ СО ШЛЕМАМИ С КОЗЫРЬКОМ................................................................................. М.В. Новиченкова К НАХОДКАМ ДВУХ НАЩЕЧНИКОВ ШЛЕМОВ ИЗ СВЯТИЛИЩА У ПЕРЕВАЛА ГУРЗУФСКОЕ СЕДЛО............................................................ К.В. Новиченкова-Лукичева О СТЕКЛЯННЫХ СКИФОСАХ ИЗ ГОРНОГО КРЫМА И ПРИКУБАНЬЯ............................... А.М. Новичихин АНТИЧНОЕ ПОСЕЛЕНИЕ В АНДРЕЕВСКОЙ ЩЕЛИ БЛИЗ АНАПЫ (ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ИССЛЕДОВАНИЙ 1991–1992 ГГ.).........................

.................................... 8    ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    С.М. Осташинский, Е.А. Черленок НОВЫЕ ДАННЫЕ О СООТНОШЕНИИ ПОЗДНЕЭНЕОЛИТИЧЕСКОЙ И МАЙКОПСКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРЕДГОРЬЯХ СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО КАВКАЗА........... Н.В. Панасюк КАТАКОМБНЫЕ КУРИЛЬНИЦЫ ДОЛИНЫ КУБАНИ............................................................... Я.М. Паромов ХАРАКТЕРНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ОБРЯДА ПАРНЫХ ПОГРЕБЕНИЙ АНТИЧНОГО ВРЕМЕНИ НА ТАМАНСКОМ ПОЛУОСТРОВЕ.................................................. И.Н. Парусимов РАННЕТЮРКСКОЕ СВЯТИЛИЩЕ МОГИЛЬНИКА БАБСКИЙ................................................. Е.В. Переводчикова ПРОИЗВЕДЕНИЯ СКИФСКОГО ЗВЕРИНОГО СТИЛЯ ПРИКУБАНЬЯ И ДАТА ФИЛИППОВСКИХ КУРГАНОВ........................................................... Л.С. Песочина ПАЛЕОЭКОЛОГИЯ СТЕПНОЙ ЗОНЫ ЮГА РУССКОЙ РАВНИНЫ В ЭПОХУ БРОНЗЫ.................................................................................... А.Н. Подушкин САРМАТСКИЕ ЗНАКИ-ТАМГИ НА КЕРАМИКЕ ЮЖНОГО КАЗАХСТАНА......................... Г.Н. Поплевко ТРАСОЛОГИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ МАТЕРИАЛОВ ПОСЕЛЕНИЯ МАЙКОПСКОЙ КУЛЬТУРЫ ЧЕКОН................................................................... Ю.А. Прокопенко К ВОПРОСУ О ТИПОЛОГИИ УКРАШЕНИЙ ИЗ СКЛЕПОВЫХ ЗАХОРОНЕНИЙ ЦЕНТРАЛЬНОГО ПРЕДКАВКАЗЬЯ КОНЦА IV – НАЧАЛА II В. ДО Н. Э............................... Ю.А. Прокопенко, Д.В. Пикалов МУЛЬТИМЕДИЙНЫЙ РЕСУРС «СКИФЫ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ»:

ОПЫТ РЕАЛИЗАЦИИ........................................................................................................................ А.В. Пьянков К ВОПРОСУ О ПРОИСХОЖДЕНИИ СКЛАДНЫХ СЕРПОВ ХАЗАРСКОГО ВРЕМЕНИ....... А.Д. Резепкин ВОПРОСЫ ОТНОСИТЕЛЬНОЙ ХРОНОЛОГИИ ДОЛЬМЕНОВ................................................. Т.В. Рябкова, Е.Ю. Логинова КЕРАМИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС КОСТРОМСКОГО КУРГАНА (ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ ПУБЛИКАЦИЯ)......................................................................................... М.С. Сергеева АСТРАГАЛЫ СО ЗНАКАМИ: К ВОПРОСУ О ПРОИСХОЖДЕНИИ НЕКОТОРЫХ ИГР В СРЕДНЕВЕКОВОЙ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ............................................ А.В. Симоненко ЕЩЕ РАЗ О НАЛОБНИКАХ С КРЮЧКОМ....................................................................................     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    А.Ю. Скаков, А.И. Джопуа КУЛЬТОВАЯ ВЫМОСТКА И «ТАЙНИК»: НЕИЗВЕСТНЫЕ ОСОБЕННОСТИ КОЛХИДСКОГО ПОГРЕБАЛЬНОГО ОБРЯДА НА МОГИЛЬНИКЕ ДЖАНТУХ.................... А.С. Скрипкин О ВРЕМЕНИ ПОЯВЛЕНИЯ СИРАКОВ НА КУБАНИ.................................................................. П.М. Соколов ПРОБЛЕМА ПРОИСХОЖДЕНИЯ САВРОМАТСКОЙ КУЛЬТУРЫ НИЖНЕГО ПОВОЛЖЬЯ И ЕЕ СВЯЗИ С ПРИКУБАНЬЕМ.......................................................... Ю.Н. Спасовский ЛОШАДИ НОВОЛАБИНСКОГО ГОРОДИЩА.............................................................................. С. Чандрасекаран АНТИЧНЫЙ ШЛЕМ ХАЛКИДСКОГО ТИПА В КОЛЛЕКЦИИ НОВОРОССИЙСКОГО ИСТОРИЧЕСКОГО МУЗЕЯ-ЗАПОВЕДНИКА..................................... А.И. Таймазов ИССЛЕДОВАНИЕ МНОГОСЛОЙНОГО ПАМЯТНИКА РАННЕГО ПАЛЕОЛИТА АЙНИКАБ 1 НА СЕВЕРО-ВОСТОЧНОМ КАВКАЗЕ....................... С.П. Тараненко ПРОБЛЕМА СОХРАНЕНИЯ И МУЗЕЕФИКАЦИИ ДЕРЕВЯННЫХ КОНСТРУКЦИЙ ИЗ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ОБЪЕКТОВ ПОДОЛА КИЕВА............................ И.Л. Тихонов О СПОСОБАХ ПРИОБРЕТЕНИЯ ПРИЧЕРНОМОРСКИХ И КАВКАЗСКИХ ДРЕВНОСТЕЙ ИМПЕРАТОРСКИМ ЭРМИТАЖЕМ..................................... Е.Я. Туровский НЕКОТОРЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ИСТОРИИ БОСПОРА В III В. ДО Н.Э.......................................... В.В. Улитин АМФОРЫ НЕУСТАНОВЛЕННЫХ ЦЕНТРОВ ПРОИЗВОДСТВА ИЗ МЕОТСКИХ МОГИЛЬНИКОВ УСТЬ-ЛАБИНСКОЙ ЛОКАЛЬНОЙ ГРУППЫ ПАМЯТНИКОВ (ПО МАТЕРИАЛАМ ВОРОНЕЖСКОГО МОГИЛЬНИКА № И УСТЬ-ЛАБИНСКИХ МОГИЛЬНИКОВ № 2 И 3)....................................................................... П.С. Успенский, М.В. Добровольская, Е.А. Клещенко, А.В. Шишлов, Н.В. Федоренко ПОГРЕБЕНИЯ ПО ОБРЯДУ ТРУПОСОЖЖЕНИЯ БИРИТУАЛЬНОГО МОГИЛЬНИКА КЕДРОВАЯ РОЩА (АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ)............................. М.Ю. Федосов, М.Н. Коваленко, Б.З. Караев, С.В. Ляхов ПОГРЕБЕНИЯ ЭПОХИ СРЕДНЕЙ БРОНЗЫ С УКРАШЕНИЯМИ ИЗ МОГИЛЬНИКОВ БЛИЗ С. ДЗУАРИКАУ (ПО МАТЕРИАЛАМ РАСКОПОК 2008 Г.)....... Н.А. Фонякова (Чувило) ЭКСПЕДИЦИИ, КОТОРЫЕ НЕ ПОВТОРЯЮТСЯ.

(СПАСАТЕЛЬНЫЕ РАСКОПКИ В САРКЕЛЕ-БЕЛОЙ ВЕЖЕ).................................................... 10     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    Е.А. Хачатурова ЭКСПЕДИЦИЯ Н. В. АНФИМОВА ПО ОБСЛЕДОВАНИЮ НИЗОВИЙ РЕКИ КУБАНИ В 1937 Г. (ПО МАТЕРИАЛАМ АРХИВА Н.В. АНФИМОВА)......................... В.А. Хршановский РИТУАЛЬНЫЕ СООРУЖЕНИЯ IV–IX вв. НА ИЛУРАТСКОМ ПЛАТО.................................... Л.Г. Хрушкова МОСКОВСКОЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО И ИЗУЧЕНИЕ ХРИСТИАНСКИХ ПАМЯТНИКОВ КАВКАЗА................................................... С.В. Цыбрий, П.А. Ларенок ПОСЕЛЕНИЯ ОСТРОВОВ ЛЕВОБЕРЕЖЬЯ ДЕЛЬТЫ ДОНА СВИНЯЧЬЕ ОЗЕРО, СКОПИН ЕРИК III (ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ РАСКОПОК 2012 г.)................................................................... Е.Н. Черных КОМПЛЕКСНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ПАМЯТНИКОВ ЭПОХИ БРОНЗЫ И РАННЕГО ЖЕЛЕЗА В ЗАКУБАНЬЕ........................................................... К.В. Чугунов ЛУК И ГОРИТ У РАННИХ КОЧЕВНИКОВ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ (ОСОБЕННОСТИ КОНСТРУКЦИИ И НЕКОТОРЫЕ ПАРАЛЛЕЛИ В КУЛЬТУРЕ ПЛЕМЕН КАВКАЗА И СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ)................................ В.Н. Чхаидзе ГОРОДСКАЯ ПЛАНИРОВКА МАТАРХИ–ТМУТАРАКАНИ В ПОСЛЕДНЕЙ ТРЕТИ XI – ПЕРВОЙ ТРЕТИ XIII В................................................................... Е.А. Шаблавина СПОСОБ ИЗГОТОВЛЕНИЯ СЕРЕБРЯННЫХ ФАЛАРОВ ИЗ ФЕДУЛОВСКОГО КЛАДА..... Ю.Н. Шариков, О.Н. Комиссар ДОЛЬМЕНЫ СТАНИЦЫ НИЖНЕБАКАНСКОЙ........................................................................... Ю.Н. Шариков, О.Н. Комиссар, К.Э. Якобсон ТЕХНОЛОГИЯ СТРОИТЕЛЬСТВА ДОЛЬМЕНОВ ЗАПАДНОГО КАВКАЗА........................... О.В. Шаров КУЛЬТОВЫЙ КОМПЛЕКС ТАРАКТАШ В ВОСТОЧНОМ КРЫМУ.......................................... Н.Ф. Шевченко МОГИЛЬНИК ПОСЕЛЕНИЯ «ВИНОГРАДНЫЙ-I»

В СВЕТЕ ЕГО НЕОБЫЧНЫХ ОБРЯДОВ........................................................................................ Л.Г. Шепко ПРИКУБАНСКИЕ ЗЕМЛИ В СТРУКТУРЕ АЗИАТСКОГО БОСПОРА..................................... А.В. Шишлов, А.В. Колпакова, Н.В. Федоренко ОРНАМЕНТАЦИЯ КРАСКОЙ КЕРАМИКИ НА ПАМЯТНИКАХ МАЙКОПСКОЙ КУЛЬТУРЫ В ПРИМОРСКОЙ ЧАСТИ ПРЕДГОРИЙ СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО КАВКАЗА..................................................................................................     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    В.Е. Щелинский МЕСТОНАХОЖДЕНИЯ РАННЕГО ПАЛЕОЛИТА НА ТАМАНСКОМ ПОЛУОСТРОВЕ В ЮЖНОМ ПРИАЗОВЬЕ (НОВЫЕ ДАННЫЕ)............................................... В.Р. Эрлих АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ПСЕНАФА. К ПРОБЛЕМЕ ХРОНОЛОГИИ................... В.Р. Эрлих, Д.С. Ковалев, В.Е. Маслов ПОГРЕБЕНИЯ ЭПОХИ БРОНЗЫ КУРГАННОГО МОГИЛЬНИКА «СИНЮХА» В АДЫГЕЕ (ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ДАННЫЕ)...................................................... В.В. Янченко «ПАРК КИЕВСКАЯ РУСЬ» – ПРОЕКТ РЕКОНСТРУКЦИИ ДЕТИНЦА ДРЕВНЕГО КИЕВА........................................................................................................ Д.А. Яцюк ПОГРЕБЕНИЕ СРЕДНЕВЕКОВОГО ВОИНА В ЗАПАДНОМ ЗАКУБАНЬЕ............................. David Braund POLYAENUS, BOSPORAN THEATRES AND THE MYSTERIOUS ARISTONICUS.................. СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ............................................................................................................. 12     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    А.Ю. Алексеев, Т.В. Рябкова ОТНОСИТЕЛЬНАЯ ХРОНОЛОГИЯ СКИФСКИХ КЕЛЕРМЕССКИХ КУРГАНОВ За последние десятилетия корпус источников по раннескифской археологии Север ного Кавказа обогатился такими неординарными и информативными памятниками, как курганы могильников Красное Знамя, Новозаведенное, Нартан и др. Но Келермесские курганы продолжают оставаться уникальным источником по эпохе скифской архаики, поскольку могут быть надежно увязаны с историей пребывания кочевников на террито рии Передней Азии в VII в. до н. э. При этом обычно считается, что практически в каж дом из шести раскопанных Д.Г. Шульцем и Н.И. Веселовским в 1903–1904 гг. курганов были найдены парадные и драгоценные предметы, так или иначе связанные с ближнево сточной ремесленной ювелирной традицией.

Одним из самых важных вопросов в контексте исследования Келермесского могиль ника является, естественно, определение времени сооружения этих курганов. Но решая подобную задачу, не следует забывать, что собственными, хоть в какой-то степени на дежными данными, позволяющими плодотворно обсуждать детали и оттенки абсолют ной раннескифской хронологии, скифология не располагает (Иванчик, 2006). Поэтому важнейшим шагом в этом направлении является установление внутренней, относитель ной хронологии могильника. В начале 1980-х гг. Л.К. Галаниной были выделены на основании сравнительного анализа предметов конской узды «старшие» (это два кур гана, раскопанные Н.И. Веселовским) и «младшие» (четыре кургана Д.Г. Шульца) кур ганы, хотя сама Л.К. Галанина считала временной разрыв между курганами «не слиш ком большим» (Галанина, 1983). Подобное деление легло в основу нескольких хроноло гических схем (Г. Коссак, И.Н. Медведская, А.И. Иванчик и др.), в целом направленных на удревление раннескифской хронологии. Но в последнее время появилась и противо положная точка зрения на относительную хронологию курганов Келермеса, предпола гающая, что разрыв между ними был или незначительным, или вовсе отсутствующим:

«Материалы разных комплексов не могут быть разбиты на две различные группы это единый горизонт древностей, включающий единые образы звериного стиля, типы на верший, шлемы кубанского типа…», «…все находки из Келермесского могильника очень тесно взаимосвязаны и укладываются в достаточно узкий хронологический про межуток…» (Маслов, 2012. С. 356), что в корне изменяет подход к тенденциям ранне скифской хронологии.

Тем не менее достаточных оснований отказываться от предложенной Л.К. Галаниной схемы деления памятников Келермеса на «старшие» и «младшие» до сих пор нет. Неоднократно отмечавшееся сходство ряда вещевых категорий из «млад ших» курганов Келермеса и курганов могильников Новозаведенное–I, Новозаведенное– II, Красное Знамя, Нартана означает, что они действительно могут быть отнесены к од ному хронологическому горизонту. Наличие в этих памятниках ювелирных ближнево сточных изделий, бронзовых кавказских сосудов, костяных вставок от мебели и др. оз начает, что все они относятся ко времени после начала походов скифов в Переднюю Азию. В связи с келермесскими вещами переднеазиатского круга попутно заметим, что в кургане 3/Ш, кроме бронзового клепаного сосуда (Галанина, 1997. Кат. 42), были также найдены не публиковавшиеся ранее обломки бронзовой ближневосточной чаши (инв.

№ Ку 1903–1904 1/40), декорированной узкими горизонтальными параллельными поя сками из нескольких врезанных линий (рис. 1), аналогии которой на Ближнем Востоке относятся к VIII–VII вв. до н. э. (Muscarella, 1988. P. 381–382. Cat. 501), а на Северном Кавказе известны в кургане могильника Новозаведенное–I (Кореняко, 2001. С. 62). О     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    знакомстве скифов с переднеазиатской изобразительной традицией свидетельствуют и три навершия из кургана 3/Ш, верхняя часть которых оформлена в виде орлиного уша стого грифона (Галанина, 1997. Кат. 46–48). При этом важно отметить различия в типах и в оформлении наверший из «младших» и «старших» курганов: если на серии навер ший из кургана 1/В мотив хищной птицы выполнен в лаконичной скифской манере, то на навершиях из курганов Шульца присутствует мотив ушастого грифона в восточно греческой изобразительной традиции, свидетельствующий о произошедшей трансфор мации восприятия образа (Галанина, 1997. Рис. 34). Наличие же в курганах 3/Ш и 4/Ш по одному (!) навершию с «новочеркасским солярным знаком» (Галанина, 1997. Кат. 44, 67) может свидетельствовать лишь о культурной преемственности в скифской среде и о длительном сроке существования некоторых типов, а отнюдь не о синхронности «млад ших» и «старших» курганов.

В кургане 24 (3/Ш) костяных/роговых уздечных принадлежностей значительно меньше, чем бронзовых, и полностью отсутствует такая важная категория вещей «стар ших» курганов, как составные псалии. Изображения же свернувшегося хищника на щит ках роговых пронизей, типологически близких пронизям из курганов Веселовского (Га ланина, 1997. Кат. 374–377), имеют от последних ряд стилистических и композицион ных отличий. В «младших» курганах отсутствуют пронизи с изображением горного коз ла на щитке, которые представлены в «старших» курганах значительными сериями (Га ланина, 1997. Кат. 174, 175 и др.). В основании рогов горных козлов изображены ромбо видные знаки, относящиеся к группе 3А (Рябкова, 2010. С. 311). Предметы с подобными значками происходят в основном из центральноазиатских и европейских памятников предскифского времени, а сами изображения этой группы характеризуются значитель ным иконографическим сходством с окуневскими солярными знаками. Представляется вероятным, что именно мотивы групп 3 и 3А, как наиболее близкие окуневской тради ции, находятся в начале эволюционного развития знака, происходившего за счет услож нения и переосмысления схемы, сохраняющей основные элементы (Рябкова, 2011.

С. 105)1. Уздечные бляхи с этим мотивом из кургана 2/В (Галанина, 1997. Кат. 94–297) имеют близкие аналогии исключительно в предскифских памятниках (погр. 4, кург. 1 у с. Урсоая;

Чишхо, погр. 1 и др.) и демонстрируют развитие мотива ромбовидного знака, на определенном этапе совместившего в себе схему ромба и мотив четырехлепестковой розетки, характерный для европейских предскифских памятников (Квитки, Белоградец, Высокая Могила). Сходным мотивом декорированы и крупные уздечные украшения из кургана 1/В (Галанина, 1997. Кат. 115). Обращает на себя внимание и то, что подобные крупные изделия с изображениями бегущей спирали, розеток и ромбов являются уни кальными для раннескифских памятников, так как все другие подобные предметы (Но возаведенное–II, Нартан) значительно меньше по размерам. Концентрация предметов, не имеющих в декоре близких аналогий среди раннескифских древностей, но при этом по некоторым признакам тяготеющих к предскифской эпохе, именно в курганах Веселов ского позволяет настаивать на их особой, более ранней датировке. Таким образом, отно сительную раннюю позицию курганов Веселовского надежно удостоверяет наличие на различных категориях изделий – уздечных пронизях разных типов, уздечных фаларах и навершиях – декоративных элементов предскифской эпохи – новочеркасских «соляр                                                              Кстати, можно отметить и то, что небольшой выступ на роговых головках грифобаранов (курган у Новопавловска, Келермес), которую А.Р. Канторович относит к влиянию образа восточногреческих гри фонов (Канторович, Петренко, Маслов, 2007. С. 195), с чем как будто бы согласен и В.Е. Маслов, на самом деле может являться рельефным солярным значком, соответствующим по значению солярным изобрази тельным элементам на головах баранов окуневских стел (Леонтьев, Капелько, Есин, 2006. № 95, 111).  14     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    ных» символов (Рябкова, 2010). Подобных элементов на вещах из курганов Шульца не измеримо меньше (фактически лишь на двух навершиях из курганов 3/Ш и 4/Ш: (Гала нина, 1997. Кат. 44, 67). Из шести (или восьми с учетом вариантов) выделенных Л.К. Га ланиной декоративных групп конской узды бльшая часть (группы I/1, II, IV, V) специ фична исключительно для курганов Веселовского, а меньшая (III, VI) относится одно временно к курганам и Веселовского и Шульца, но при этом в деталях отдельных эле ментов (композиция роговых пронизей-распределителей, бронзовых клювовидных про низей, форма и материал перстневидных пронизей) есть очевидные отличия. Лишь одна разновидность (группа I/2: пластины с зооморфными изображениями) происходит из кургана 4/Ш.

Помимо очевидных отличий в вещевых наборах курганов Веселовского и Шульца, необходимо еще раз отметить и то, что именно из курганов Шульца происходит подав ляющее большинство предметов, изготовленных в переднеазиатской ремесленной тра диции1, тогда как в курганах Веселовского известно в лучшем случае две подобные на ходки (эти изделия в композиционном и стилистическом плане настолько отличаются от других ближневосточных древностей, что В.А. Кисель не включил их в свой каталог ювелирных ближневосточных предметов: (Кисель, 2003): 1) пара серебряных нащечных фаларов, изготовленных на бронзовой основе, с крестовидной композицей в центре, вы полненной в технике перегородчатой инкрустации с вставками из белого и черного по левого шпата (Галанина, 1997. Кат. 109, 110), которые могут быть условно приписаны какой-то не северопричерноморской ремесленной традиции – переднеазиатской, закав казской (М.И. Ростовцев, Л.К. Галанина), центральноазиатской (А.Ю. Алексеев) или но вочеркасской (Г. Коссак)2 и 2) серебряный с золотыми аппликациями-треугольниками подток рукояти секиры (Галанина, 1997. Кат. 222), форма которого типологически близ ка бронзовым подтокам тагарских и «скифских» чеканов. Вероятность признания этого предмета изделием ближневосточного мастера может быть обусловлена лишь техникой декора – плакировкой поверхности золотой фольгой, но в настоящее время эта техника и именно для раннескифского времени стала известна и в памятниках Центральной Азии, например, в тувинском кургане Аржан-2. Таким образом, у нас нет надежных оснований причислять келермесский подток к группе ближневосточных изделий, а точный ответ на вопрос о генезисе этих вещей, к сожалению, пока отсутствует.

В настоящее время, после археологического доисследования Келермесского могиль ника, история формирования памятника представляется следующим образом. До появ                                                              Разумеется, все курганы могильника были ограблены еще в древности, и вещевой материал в разных курганах к моменту раскопок сохранился фрагментарно и не равномерно (курганы Веселовского кажутся ограбленными более сокрушительно, чем курганы Шульца), но важно, что даже характер этих ограблений оказался различным. Сами же ближневосточные предметы, независимо от их собственной датировки, сви детельствуют о времени после начала переднеазиатских походов, к которому могут относиться курганы Шульца.  При сопоставлении пуговиц-фаларов из кургана 1/В с находками из Квитков и Высокой Могилы формально единственным признаком переднеазиатского происхождения последних могла бы быть при знана лишь техника их декора – так называемая перегородчатая инкрустация. Но в действительности на последних нет ни одной реальной перегородки (в отличии, например, от древневосточных «ручек трона»

из Келермеса, и др.). Вместо этого есть гнезда, оформленные свернутой колечком проволокой, внутренняя часть которых заполнена пастой белого или голубоватого цвета. А подобная техника декора характерна для изделий кочевнической торевтики раннескифской эпохи, обнаруженных на территориях, весьма уда ленных от Восточной Европы и Ближнего Востока (например, Чиликты в Казахстане или Аржан–2 в Ту ве). Таким образом, предскифские образцы «переднеазиатской ювелирной школы» в действительности, скорее всего, не имеют к этой школе никакого отношения, отражая существование собственной североев разийской технической и декоративной традиции.      ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    ления первых скифских гробниц на этом месте уже существовала цепочка разновремен ных курганов эпохи бронзы, протянувшаяся неровной линией вдоль края невысокого плато над маленькой речкой Айрюм. Скифские курганы были возведены в северной час ти могильника. В его центральной части находился практически одновременный им грунтовой «меотский» некрополь, часть погребений которого была впущена в курганы эпохи бронзы (курганы № 15, 16, 17, 19).

  Рис. 1. Фрагмент бронзовой чаши из кургана 3/Ш.

В настоящее время из шести курганов, раскопанных в начале XX в. Шульцем и Ве селовским, лишь пять могут быть с разной степенью надежности идентифицированы, да и то, учитывая крайнюю запутанность отчетов Шульца, не всегда вполне уверенно. За гадкой, например, остается местонахождение самого богатого и известного келермес ского захоронения – в кургане 1/Ш, которое лишь очень осторожно может быть соотне сено с курганом № 32 (современная высота около 6 м). В свое время было высказано предположение, что захоронение в кургане № 1 могло на самом деле относиться к груп пе «меотских» и являлось впускным в курган, что и находит косвенное подтверждение в наличии неординарных «меотских» погребений в других, правда, меньших по размеру курганах эпохи бронзы (Галанина, Алексеев, 1990).

Но самое главное, что позволяет установить топография могильника, это возведение курганов Веселовского на месте курганов эпохи бронзы (курган 2/В, например, пере крывал два срытых (?) предшествующих кургана эпохи бронзы), в то время как три кур гана Шульца составляли, видимо, отдельную и самостоятельную группу насыпей, возве денную чуть в стороне от основной (рис. 2). Топография курганов свидетельствует о том, что насыпи «старшей» и «младшей» группы возводились с опорой на разные строи тельные традиции и могли быть разделены во времени.

И наконец, радиоуглеродное датирование также свидетельствует о разновременно сти курганов Веселовского и Шульца. «Старший» курган 2/В (№ 31) имеет комбиниро ванную радиоуглеродную дату 2557±25 BP, а «младший» курган 3/Ш (№ 24) дату 2400±41 BP (Евразия…, 2005. С. 146–148). Доверительные интервалы этих дат соотно сятся, соответственно, как 2582–2532 BP и 2441–2359 BP (или 2750–2630 Cal BP и 2600– 2380 Cal BP) и практически не совпадают друг с другом, что прямо подтверждает отно сительную хронологию этих конкретных курганов и косвенно курганов «старшей» и «младшей» группы. Что касается календарных дат этих курганов, то они слишком ши роки для каких-либо уточнений, попадая преимущественно в рамки VIII–V вв. до н. э.

(Евразия…, 2005. С. 147).

Таким образом, и вещевой комплекс скифских курганов Келермесского могильника, и их топография, и радиоуглеродные даты демонстрируют, вопреки высказываемым со мнениям, очевидные отличия, свидетельствующие об их относительной хронологиче ской позиции – курганы Веселовского старше курганов Шульца. При этом обе группы курганов, естественно, относятся к одной эпохе – раннескифской, чем и объясняются их 16     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    связи как между собой, так и с другими скифскими комплексами Северного Кавказа и Причерноморья.

  Рис. 2. Северная часть Келермесского могильника с двумя параллельными цепочками курганов. Курганы 27(1/В), 28, 30, 31(2/В) – западная цепочка;

курганы 15(?), 16(?), 23 (2/Ш), 24(3/Ш), 29(4/Ш?) – восточная цепочка Что касается календарных дат курганов обеих групп, то именно особенность истори ческой ситуации, в контексте которой находился Келермесский некрополь, во многом дала основание высказать предположение о допоходной, ранее 670-х гг. до н. э., дати ровке «старших» курганов. Отрицание значения анализа письменных источников «для конкретной датировки материалов могильника» (Маслов, 2012. С. 356) сродни непони манию природы основ скифской хронологии, которые изначально выстраивались ис ключительно на данных письменных источников. Столь же неоправданно сводить абсо лютную хронологию большинства раннескифских памятников к хронологии погребений с греческой керамикой из Темир Горы или кургана 16 могильника Новозаведенное–II (Маслов, 2012. С. 356), в совокупности относящихся ко второй половине VII – рубежу VII–VI вв. до н. э. Ведь более ранние памятники с греческой посудой (например, начала VII в. до н.э.) в Северном Причерноморье просто отсутствуют, но это не может означать отсутствия в это время и скифских древностей.

В противном случае типология вещей и раннескифская хронология в целом приоб ретают «центростремительный» характер, постоянно сжимаясь, благодаря взаимным от сылкам и сравнениям, в узкий интервал одних и тех же датировок.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК Галанина Л.К. Раннескифские уздечные наборы (по материалам Келермесских курганов) // АСГЭ. Вып. 24. 1983.

Галанина Л.К. Келермесские курганы: «Царские» погребения раннескифской эпохи. М., 1997.

Галанина Л.К., Алексеев А.Ю. Новые материалы к истории Закубанья в раннескифское время // АСГЭ. Вып. 30. 1990.

Евразия в скифскую эпоху. Радиоуглеродная и археологическая хронология. СПб., 2005.

    ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    Иванчик А.И. Раннескифская хронология в свете древневосточных данных // Этнокультур ное взаимодействие в Евразии. Программа фундаментальных исследований Президиума Россий ской академии наук. Кн. первая. М., 2006.

Канторович А.Р., Петренко В.Г., Маслов В.Е. Раскопки кургана раннескифской эпохи у г.

Новопавловска (предварительная публикация) // Материалы по изучению историко-культурного наследия Северного Кавказа. Вып. VII. Археология, палеоантропология, краеведение, музееве дение. М., 2007.

Кисель В.А. Шедевры ювелиров Древнего Востока из скифских курганов. СПб., 2003.

Кореняко В. Е. Курган раннескифского времени у села Новозаведенного в Ставропольском крае // МИАР. Вып. 3. М., 2001.

Леонтьев Н.В., Капелько В.Ф., Есин Ю.Н. Изваяния и стелы окуневской культуры. Абакан, 2006.

Маслов В.Е. К проблеме хронологии древностей келермесского горизонта // РАЕ. № 2. СПб., 2012.

Рябкова Т.В. Классификация изображений с ромбовидными знаками на предметах пред скифского и раннескифского времени // XXVI Крупновские чтения по археологии Северного Кавказа. Магас, 2010.

Рябкова Т.В. Изображения ромбовидных знаков как свидетельство миграций в эпоху ранних кочевников // Маргулановские чтения 2011. Материалы международной археологической кон ференции. Астана, 2011.

Muscarella O.W. Bronze and Iron. Ancient Near Eastern Artifacts in the Metropolitan Museum of Arts. New York, 1988.

В.А. Бабенко ДРЕВНОСТИ ЭПОХИ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ НА ТЕРРИТОРИИ ВЕРХНЕГО ПРИКУБАНЬЯ Под Верхним Прикубаньем традиционно понимается бассейн р. Кубань от ее истока до выхода на плоскость в районе г. Невинномысска, где она образует излучину и огибает южные отроги Ставропольской возвышенности. Помимо горной части, указанный район включает в себя и предгорную (район Сычевых гор и Кубань-Зеленчукское междуречье).

Сычевы горы имеют пологий северный склон, постепенно переходящий в равнину и крутой, местами обрывистый южный склон (Хапаев, 1981. С. 28). Здесь протекают при токи Кубани – Бол. Зеленчук, Мал. Зеленчук, Невинка, Джегута и т.д. В административ ном отношении этот район относится к КЧР и Кочубеевскому району Ставропольского края.

Сычевы (Черные) горы принадлежат к области куэст, которые являются отличными пастбищами и отличаются высокой концентрацией раннесредневековых памятников (Ковалевская, 1984. С. 12). Имеются архивные данные о наличии в регионе позднесред невековых памятников, как погребальных, так и бытовых.

Название станицы Беломечетской Кочубеевского района, расположенной в устье Мал. Зеленчука, происходит от т.н. Белой мечети. По мнению С.С. Сачук, за мечеть ошибочно принималось средневековое оборонительное сооружение городища Аджи Кале на высоком обрывистом берегу Зеленчука (Сачук, 2006. С. 275–276). Учитывая, что памятник еще не исследован, его интерпретация остается под вопросом.

А. Фиркович в 1848 г. зафиксировал в верховьях р. Джегуты, в окрестностях аула князя Магомета Гирея Лоова (совр. а. Кубина – В.Б.) 13 арабских надписей (Фиркович, 1856. С. 381). Т.М. Минаева сопоставила с данными сведениями факт обнаружения в 1960 г. на правом берегу Кубани вблизи головного сооружения БСК, несколько южнее 18     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    г. Усть-Джегуты остатков золотоордынского мавзолея из красного обожженного кирпи ча. По ее мнению, здесь находилось мусульманское кладбище (Минаева, 1971. С. 48). В 1977 г. в урочище Байтал-Чапкан Г.Х.-У. Текеевым было исследовано три кургана. В них было обнаружено по одному основному погребению, окруженному на уровне мате рика каменными кольцами. Все умершие ориентированы на запад (Евглевский, 2008.

С. 209). Х.Х. Биджиевым в 1985–1986 гг. в Зеленчукском районе КЧР исследовался кур ганный могильник Кардоникский. В кургане 7 было исследовано позднекочевническое погребение 1 с западной ориентировкой. Инвентарь: две железные пряжки, железный нож, кремень и серебряная монета (Нарожный, 2008. С. 95–96). К бассейну Верхней Ку бани можно отнести и уникальное погребение из курганного могильника Бударка 3, рас положенного на водораздельной гряде правых притоков р. Барсучки (Савенко, 2010. С.

147–155).

Важным дополнением к приведенным выше свидетельствам является поселение «Кочубеевское–1», обнаруженное в 1980-е гг. краеведом из г. Невинномысска С.П. Ращупкиным (ум. в 2002 г.) на территории гравийного карьера.1 Оно расположено на мысовом выступе левого берега р. Кубань на подходе к ее излучине, примерно в 2, км к северу от с. Кочубеевское, на участке между устьями двух правых притоков Кубани – р. Бол. Зеленчук и р. Барсучки (рис. 1). На момент осмотра памятника автором в 2005 г. и в 2010 г. в напольной части и на берегу реки было выявлено большое количест во фрагментов красноглиняной керамики. В оплывших бортах отработанного карьера были видны человеческие кости из разрушенных погребений. В настоящее время зе мельный участок на прилегающей территории не обрабатывается, что не позволяет точ но определить площадь сохранившейся части памятника (она может составлять около 3– 5 га). Судя по картографическим материалам, была уничтожена значительная часть по селения. Предварительно можно локализовать могильник на берегу Кубани, на мысу, поселение – на незначительном удалении от берега. В полевых дневниках С.П. Ращуп кина имеются зарисовки погребений, инвентаря и отдельных находок. С 2006 г. памят ник состоит на государственном учете и охране.

Поселение «Кочубеевское-1» занимает важное положение на выходе из предгорий на плоскость. Здесь Кубань, протекающая между отрогами Ставропольской возвышен ности и Сычевыми горами, образует широкую долину, являющуюся естественным кори дором. Наверняка здесь располагался брод, о чем свидетельствует расположение побли зости русских крепостей и редутов XVIII в. Отсюда открывается дорога в Среднее При кубанье, на Ставропольскую возвышенность, в долину Калауса и далее в Прикумье.

Вверх по течению реки открывается дорога в верховья Кубани, ее крупнейших прито ков, а также в верховья Кумы и в Пятигорье.

Это первое свидетельство проживания в эпоху Золотой Орды оседлого населения в Верхнем Прикубанье и на его стыке со Ставропольской возвышенностью. На юго западных и западных склонах Ставропольской возвышенности памятники кочевого на селения изучены недостаточно, а бытовые памятники этой эпохи еще не выявлены. В работах Г.Н. Прозрителева имеются сведения об обнаружении им золотоордынских кирпичей под Ставрополем (Прозрителев, 1906. С. 14), что не исключает выявление бы товых памятников в дальнейшем и здесь.

                                                             Полевые дневники и рисунки С.П. Ращупкина хранятся в архиве ГУП «Наследие».

    ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    Очевидно, местные ремесленники использовали минеральные ресурсы предгорий, известные с глубокой древности. Учитывая полиэтничность населения Маджара и сто личных городов Нижнего Поволжья, можно предположить проживание в данном насе ленном пункте наряду с представителями кочевого населения аланов и адыгов.

Учитывая особенности ландшафта Сычевых гор, можно предположить, что в эпоху Золотой Орды Сычевы горы, а также междуречье Бол. Зеленчука и Кубани входили в состав золотоордынских владений на Северном Кавказе. Эти территории могли быть за няты, преимущественно, кочевым населением. При этом кочевники могли проникать по долинам Кубани и ее притоков ближе к верховьям, о чем свидетельствуют находки из Байтал-Чапкана и Кардоникской. Роль оседлого населения нуждается в уточнении.

20     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК Евглевский А.В. «Рядовое» позднекочевническое погребение с нерядовым обрядом из курга на 2 группы Токовские могилы на правобережье Днепра // Степи Европы в эпоху средневековья.

Т. 6. Золотоордынское время. Донецк, 2008.

Ковалевская В.Б. Кавказ и аланы. М., 1984.

Минаева Т.М. К истории алан Верхнего Прикубанья по археологическим данным. Ставро поль, 1971.

Нарожный Е.И. Погребение № 1 кургана 7 Кардоникского могильника в Зеленчукском рай оне Карачаево-Черкесии // Археологический журнал. № 2. Армавир, 2008.

Прозрителев Г.Н. Мажары. Один из древнейших городов Северного Кавказа. Ставрополь, 1906.

Савенко С.Н. Позднекочевническое ритуальное захоронение на Ставрополье // РА. № 2.

2010.

Сачук С.С. Историческое районирование и объекты историко-культурного наследия стани цы Беломечетской // Новая локальная история. Сборник научных статей. Вып. 3. Ставрополь– Москва, 2006.

Фиркович А. Археологические разведки на Кавказе // Записки Императорского Русского Ар хеологического общества. Том IX. Вып. 1. Спб., 1856.

Хапаев С.А. Очерки природы Карачаево-Черкесии. Карачаево-Черкесское издательство.

Черкесск, 1981.

М.А. Балабанова АНТРОПОЛОГИЯ МЕОТСКОГО НАСЕЛЕНИЯ КУБАНИ (ПО МАТЕРИАЛАМ МОГИЛЬНИКА СТАРОКОРСУНСКОГО ГОРОДИЩА № 2) Раскопанные меотские некрополи дают массовый антропологический материал, но зачастую очень плохой сохранности, поэтому по фрагментам удается провести только половозрастную диагностику, что дает возможность реконструкции половозрастной структуры и демографических показателей. На таком материале возможна и оценка па тологических изменений, аномалий развития, присутствие индикаторов физиологиче ского стресса и хозяйственной активности и т.д. (Балабанова, 2005;

Перерва, 2005).

Что касается краниологического материала, который используется для расо- и этногене тических исследований, то удается собрать и отреставрировать только малую их часть. В свя зи с этим современное представление об облике меотского населения дают только три мало численные и крайне фрагментированные краниологические серии из могильников Усть Лабинский, Николаевский и Воронежский (Дебец, 1948;

Бунак, 1953;

Герасимова, 1976;

2004). По некоторым важным признакам в этих сериях вообще отсутствуют наблюдения. Тем не менее, представление об облике меотов они дают. Две серии – ранняя протомеотская из могильника Николаевский и серия из Воронежского могильника – характеризуются долихо кранией, а серия из могильника Усть-Лабинский – мезокранией. Сравнительный анализ этих трех серий, проведенный М.М. Герасимовой показал, что долихокранная серия из Николаев ского могильника отличается большей массивностью, чем из Воронежского. В Усть Лабинской серии имеется примесь брахикранных европеоидов, которая, предположительно, сарматская (Герасимова, 2004. С. 78). Видимо, с сарматским влиянием связывает М.М. Герасимова и наличие деформированных черепов на материалах Воронежского мо гильника.


    ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    Таким образом, после публикации М.М. Герасимовой в 1976 году статьи, отражающей только предварительные данные по антропологии меотов, ничего нового не добавилось.

На протяжении последних 15 лет нами был просмотрен массовый материал из нек рополя Старокорсунского городища № 2. Благодаря тщательным сборам даже мелких фрагментов как в полевых условиях, так и при камеральной обработке, удалось отрес таврировать и измерить серию, насчитывающую 157 черепов, из них 108 черепов диаг ностированы как мужские, а 49 как женские. К сожалению, чаще всего в сохранности мозговой отдел черепа, поэтому по многим черепам отсутствуют измерения лицевых признаков. Тем не менее, изучение серии позволит получить представление об антропо логическом облике меотов, оставивших могильник Старокорсунского городища, и вы явить динамику антропологического типа. Для этого суммарная серия была поделена на три хронологические группы: IV–III вв. до н. э.;

II–I вв. до н. э.;

I–III вв. н. э.

Как показывают средние значения мужской суммарной серии, она характеризуется длинной, среднеширокой и высокой черепной коробкой. Значения общеростовой вели чины, условного трансверсального сечения и объема демонстрируют большую массив ность и гиперморфность черепов. В вертикальной норме преобладают эллипсоидная и овоидная формы (табл. 1). Большая часть черепов долихокранных пропорций (более по ловины), около 10,0 % брахикранных пропорций, остальные – мезокранных. Рельеф на черепе хорошо выражен, особенно развита область надбровья и надпереносье. Наруж ный затылочный бугор и сосцевидные отростки массивные. Очень часто встречается шиньонообразная форма затылка (рис. 1).

А Б В.

Рис. 1. Антропологический тип меотов: А – мужчина 40–50 лет из погребения 3, раскопа II (костяк 1, IV в. до н. э.);

Б – мужчина 35–45 лет из погребения 33 раскопа V (158в, II в. до н. э.);

В – женщина 20–25 лет из погребения 7 раскопа II (629з, конец II в. н. э.) Старокорсунского городища № 22     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    Основание черепа длинное и узкое. Лобная кость средней ширины в месте перегиба, а в наибольшей своей части широкая. Угол поперечного изгиба лба резкий, а вертикаль ный слегка наклонный. Затылочная кость среднеширокая.

Строение лицевого отдела черепа характеризует группу как узколицую со средней высотой. Горизонтальная профилировка лицевых структур резкая, а вертикальная ортог натная. Носовая область мезоморфного строения и по абсолютным величинам, и по от носительным с преобладанием антропинной формы наружного края грушевидного от верстия. Орбиты среднеширокие и низкие. Переносье узкое и высокое, а носовые кости широкие и высокие с резким углом выступания к линии профиля. Глубина клыковой ям ки средняя.

Один мужской череп из безинвентароного погребения – со следами искусственной деформации.

Женский краниологический тип очень похож на мужской. Различия лишь в том, что мозговая коробка средневысокая и длинная мезодолихокранных пропорций, а лицо с умеренной горизонтальной профилировкой на уровне орбит и средневыступающем но сом к линии профиля. Три женских черепа несут на себе следы преднамеренной искус ственной деформации. Один череп был получен из безинвентарного погребения, а два из погребений, датируемых первой половиной II–III вв. н. э.

Внутригрупповой анализ, к сожалению, невозможно провести из-за фрагментарно сти большей части черепов, особенно их лицевой области. Тем не менее, мнение о том, что морфологической доминантой меотского населения является узкое невысокое лицо с резкой горизонтальной профилировкой, подтверждается и на наших материалах. Кроме этого, можно добавить еще область глазницы – она узкая и низкая.

Что касается эпохальной изменчивости, то основной тип меотов, тип длинноголовых европеоидов, сохраняется на протяжении 700 лет функционирования могильника и го родища. При этом среди мужского населения изменчивость направлена на грацилиза цию – чем древнее население, тем оно массивнее. Правда, этот вывод может быть не вполне корректным, а причина такого хронологического распределения может отражать результат посмертного отбора – чем массивнее череп, тем он лучше сохраняется.

Что касается женщин, то у них наиболее массивной оказалась группа из погребений II–I вв. до н. э. Она же самая широкоголовая. Так как серия фрагментарная, сложно де лать далеко идущие выводы. Поэтому в дальнейшем будут рассматриваться только муж ские серии.

Уровень межгрупповой изменчивости меотского населения Кубани определялся сравнительным анализом каноническим методом, в который были включены восемь се рий: Николаевская, Воронежская, Усть-Лабинская, Прикубанская, Спорный и три хро нологические группы Старокорсунского городища № 2 (IV–III вв. до н. э., II–I вв. до н. э.

и I–III вв. н. э.). В результате удалось определить признаки, которые имеют наибольшую значимость при разграничении меотских серий. Это два широтных признака – ширина лица (45) и ширина носа (54), один высотный – высота свода (17). Все три хронологиче ские группы из могильника Старокорсунского городища № 2 – самые высокосводчатые.

Две поздние группы из погребений II–I вв. до н. э. и I–III вв. н. э. самые узколицые. В трех группах очень широкое грушевидное отверстие: Николаевская, Прикубанская и Спорное. Данное сочетание наглядно отражает четырехпольный график положения групп в пространстве I и II векторов и кластерный анализ расстояний близости по Маха ланобису (рис. 2). Устойчивые пары образуют обе поздние группы могильника Старо корсунского городища № 2, ранняя группа оттуда же объединяется с Усть-Лабинской, Николаевская – с серией из Спорного, и Воронежская – с Прикубанской.

    ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    Рис. 2. Положение восьми меотских групп в пространстве I и II канонических векторов и результат кластерного анализа расстояний близости по Махаланобису Таким образом, распределение изменчивости показывает преемственность мужского населения II–I вв. до н.э. и I–III вв. н. э.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК Балабанова М.А. Половозрастная структура Прикубанского меотского могильника IV в. // Четвертая Кубанская археологическая конференция. Тезисы докладов. Краснодар, 2005.

Бунак В.В. Черепа из склепов горного Кавказа в сравнительно- антропологическом освеще нии // СМАЭ. 1953. Т. 14.

Герасимова М.М. Краниологические материалы из меотских могильников Прикубанья // СЭ.

№ 5. 1976.

Гаресимова М.М. Население Северного Кавказа в раннем железном веке // Вестник антропо логии. Научный альманах. Вып. 11. М., 2004.

Дебец Г.Ф. Палеоантропология СССР. М.–Л., 1948.

Перерва Е.В. К вопросу о некоторых антропологических особенностях меотского населения, оставившего могильники Старокорсунского городища № 2 (палеопатологический аспект) // Чет вертая археологическая конференция: Тезисы и доклады. Краснодар, 2005.

Таблица Средние значения краниологических серий из могильника Старокорсунского городища № Мужчины № по Мартину и др. Суммарная IV–III вв. до н. э. II–I вв. до н. э. I–III вв. н. э.

(108) (13) (22) (58) 1. Продольный диаметр 188,1 188,7 188,0 187, 8. Поперечный диаметр 139,9 141,5 140,2 140, 8:1. Черепной указатель 74,4 74,1 74,8 74, 24     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    Мужчины № по Мартину и др. Суммарная IV–III вв. до н. э. II–I вв. до н. э. I–III вв. н. э.

(108) (13) (22) (58) 17. Высотный диаметр 138,0 143,3 140,7 136, ОРВ. Общеростовая величина 273,5 284,4 275,0 271, М2. Условное трансвер. сече- 262,4 263,2 261,5 262, ние М3. Условный трансвер. объем 1825,7 1961,6 1860,9 1806, 9. Наименьшая ширина лба 96,8 98,1 96,9 96, УПИЛ. Угол поперечного изг. 133,2 132,2 132,1 133, лба 45. Скуловая ширина 128,2 134,6 129,1 126, 48. Верхняя высота лица 70,7 71,2 72,4 70, 55. Высота носа 51,5 50,8 52,6 51, 54. Ширина носа 24,5 24,6 25,4 25, 51. Ширина глазницы 41,3 43,3 41,2 41, 52. Высота глазницы 32,4 34 32,4 32, DC. Дакриальная ширина 20,1 19 17,7 20, DS. Дакриальная высота 12,3 12,9 13,1 12, SC.Симотическая ширина 9,6 9,6 9,6 9, SS.Симотическая высота 4,4 4,5 4,85 4, 77. Назомалярный угол 139,2 139,2 136,9 140, zm’. Зигомаксилярный угол 124,6 122,4 125,6 124, 75-1. Угол выступания носа 31,3 38 29,3 30, Женщины №№ по Мартину и др. Суммарная IV–III вв. до н. э. II–I вв. до н. э. I–III вв. н. э.

(49) (9) (8) (22) 1 181,2 180,6 178,4 181, 8 136,2 135,4 137,5 136, 8:1 75,8 74,8 77,3 75, 17 129,8 128,0 134,0 129, ОРВ 261,4 247,2 265,6 263, М2 247,1 245,3 245,2 249, М3 1592,8 1545,0 1712,5 1618, 9 94,2 95,0 93,5 93, УПИЛ 133,1 132,3 132,6 133, 45 119,6 125,25 117 119, 48 67,3 66,3 65 68, 55 49,4 46,0 50 49, 54 24,8 22,5 24,7 25, 51 39,3 40,0 38,5 39, 52 33,0 30,3 32,7 33, DC 22,6 22, DS 13,2 14, SC 9,5 9,0 9,0 10, SS 4,05 3,5 3,6 5, 77 142,0 140,2 142,8 142, zm’ 122,4 127,0 115,1 121, 75-1 24,4 24     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    C.А. Балакин АРХЕОЛОГИЯ КИЕВО-ПЕЧЕРСКОЙ ЛАВРЫ: СПЕЦИФИКА ИССЛЕДОВАНИЙ И ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ Расположенный в центре современного Киева Киево-Печерский историко культурный заповедник занимает внушительную площадь (23,5 га) и характеризуется значительным археологическим потенциалом. Формирование последнего хоть и нача лось еще в дохристианское время, в основном было связано с развитием Печерска как одного из трех исходных историко-топографических слагаемых древнего Киева.

Центральную роль здесь сыграл Киево-Печерский монастырь, с возникновением и по следующим существованием которого связано абсолютное большинство известных сей час археологических памятников НКПИКЗ.

Археологическое изучение рассматриваемой заповедной территории восходит к на чалу прошлого века и сегодня вполне может отмечать столетний юбилей. В своем по ступательном движении оно прошло два основных периода, отличавшихся как в органи зационном и методическом отношении, так и с точки зрения объемов и качества полу ченной исторической информации. Каждый из этих периодов, в свою очередь, можно подразделить на два отдельных этапа.


1.1. Первый шаг в развитии лаврской археологии был сделан в ходе реставрации церкви Спаса на Берестове, выполенной П.П. Покрышкиным в 1911–1913 гг. В результа те этих работ была не только обеспечена инженерная устойчивость аварийного тогда древнерусского памятника, но и впервые получена значимая до сих пор научная атрибу ция Спасского храма и, что важно в данном случае, впервые акцентировано внимание на сугубо археологических аспектах архитектурного исследования, в частности на необхо димости учитывать археологический контекст и стратиграфию памятника. Организаци онно-методическая специфика этих работ состояла в том, что они реализовались в фор ме отдельного проекта, по выполнению задач которого П.П. Покрышкин больше уже никак не будет связан ни с Киевом вообще, ни с Киево-Печерской лаврой в частности.

1.2. Следующим этапом становления лаврской археологии являются 20–30 годы XX в., когда на территории КПЛ возникает Всеукраинский музейный городок, первый директор которого (и, кстати, первый профессиональный археолог Лавры) П.П. Куринной формулирует принципиально иной подход к изучению археологических памятников «Печерского кута». Основной смысл нового взгляда состоял в том, что объ ектом археологического попечительства должен быть не отдельный шедевр древнерусс кого зодчества, а сама историко-культурная территория, определяемая по границам рас пространения культурного слоя и включающая в себя всю совокупность археологичес ких объектов, в т.ч., разумеется, и памятники шедеврального порядка. Выполнение та кой задачи реализуется не через отдельно взятый, пусть и масштабный, исследовательс кий проект, а через организацию постоянного научного сопровождения текущих земля ных и ремонтных работ в пределах заповедной территории. Другими словами, для лавр ской археологии именно на это время приходится начало внедрения в археологическую практику хорошо известных сегодня методов и приемов охранного исследования.

Таким образом, в первой половине XX в. в лаврской археологии формулируются два базовых принципа археологического исследования, один из которых можно обозначить как програмно-целевой, а второй – как охранный или мониторинговый. Вся вторая по ловина прошлого века ушла на поиски адекватного и эффективного синтеза указанных направлений.

26     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    2.1. Первым такой синтез попытался выполнить В.А. Богусевич, занимавшийся изу чением Лавры в 1948–1951 гг. и пытавшийся сочетать в своей деятельности масштабные раскопки с проведением разведочных работ и регулярным обследованием восстанавли вавшихся тогда архитектурных памятников Заповедника. В первом случае имеются в виду раскопки стеклоделательной мастерской конца XI в. и остатков монастырской сте ны второй половины XII в., выявленных им в бывшем митрополичьем саду, во втором – шурфы на территории и в окрестностях церкви Спаса на Берестове, фиксация архитек турных особенностей и археологического контекста отдельных памятников Верхней лавры рубежа XVII–XVIII вв. и т. п. Спецификой первоначального синтеза было то, что он носил как бы личностный и в этом смысле достаточно случайный характер. Обуслов лено это было тем, что В. Богусевич, с одной стороны, являлся сотрудником Института археологии и на этом основании – начальником Лаврского отряда экспедиции «Большой Киев» (который, собственно, и выполнял основные исследования в КПЛ), а с другой стороны, он же параллельно значился и в должности зам. директора по науке НКПИКЗ, а одно время и квартировался на его территории. Потому с его уходом из Заповедника попытки комбинирования разных археологических стилей фактически прекратились.

2.2. Несравненно более продуктивной оказалась вторая попытка синтеза, по времени приходящаяся на 80-е годы прошлого века. В начале этого десятилетия в составе Инсти тута археологии Украины появляется специализированная Архитектурно археологическая экспедиция, в во второй его половине в Заповеднике возникает собст венная структура – Отдел археологии. В задачу экспедиции входило целенаправленное исследование памятников, определяющих лицо лаврского архитектурного ансамбля – Успенского собора КПЛ (1982, 1986, 1997–2000 гг.), древнерусской трапезной Печер ского монастыря (1984–1985, 1990, 2000 гг.), церкви Спаса на Берестове (1989–1990, 2002–2003 гг.) и др. Функции отдела археологии Заповедника состояли в обеспечении научного сопровождения земляных работ в пределах заповедной территории и ее бу ферной зоны, в частности в районе Феодосиевского (1987 г.) и Воскресенского (1987, 2004, 2006, 2012 гг.) храмов Печерского местечка, Троицкой (2007, 2011 гг.) и Всехсвят ской (2010 г.) церквей Верхней лавры и других, менее значительных памятников Лавры.

Сочетание на институциональной основе двух основных и принципиально разных по своей природе форм археологического исследования обеспечило «золотой век» лаврской археологии. Именно в это время был получен основной объем качественной археологи ческой информации, которой мы располагаем сегодня для территории Киево-Печерского заповедника. Это касается и базовых характеристик древнерусского архитектурного яд ра Лавры, и массовых археологических объектов, заполняющих Археологическую карту рассматриваемой территории, и комплекса источников для реконструкции этапов ее ис торической эволюции. В суммарном итоге приведенных выше исследований установле но, что в археологическом отношении территория Киево-Печерского заповедника пред ставляет собой сложный многокомпонентный памятник, в состав которого входят объ екты разной культурно-хронологической принадлежности (от III тыс. до н.э. до XIX в.

н. э. включительно), разного функционального назначения (сакральные, бытовые, про изводственные, оборонительные, инженерно-технические сооружения) и, соответствен но, разного историко-культурного значения.

Формирование культурного слоя в границах КПЛ началось в конце III тыс. до н. э. с появления на Печерском плато населения Трипольской культуры и было продолжено в скифское время, когда здесь расселяются племена подгорцевской культуры VI–IV вв. до н. э. В первом случае речь идет о пока единственном памятнике (остатки полуземлянки), обнаруженном в 1998 г. в «пятне» Успенского собора. Во втором случае имеется в виду слабо выраженный культурный слой с разрозненными керамическими находками и пока     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    единичное грунтовое погребение, зафиксированное в 1987 г. на участке митрополичьего сада Верхней лавры.

Начало непрерывного освоения современной территории КПЛ приходится на древ нерусский период, когда тут рядом с загородной княжеской резиденцией возникают ла биринты лаврских пещер и начинается формирование архитектурного комплекса Ниж ней, а вскоре и Верхней лавры. Памятники XI–XIII вв. характеризуются значительным типологическим разнообразием и являются наиболее интересной составляющей общего археологического потенциала данной заповедной территории. Прежде всего это объекты сакральной архитектуры, представленые в данном случае комплексами Дальних и Ближних пещер середины XI в., Успенским собором конца XI в., церковью Спаса на Бе рестове конца XI – начала XII в., монастырской трапезной и Троицкой надвратной цер ковью (обе начала XII в.) и примыкающей к Троицкому храму стеной второй половины XII в. В этот же перечень входят и менее значительные объекты рядовой монастырской застройки бытового и производственного назначения.

Важной чертой археологического потенциала КПЛ следует считать наличие здесь культурного слоя и объектов послемонгольского времени (вторая половина XIII– XV вв.), слабо изученных и немногочисленных для Киева в целом. Этот хронологиче ский интервал на территории Заповедника представлен несколькими достаточно репре зентативными хозяйственно-бытовыми комплексами, позволяющими констатировать непрерывность исторического развития Печерского монастыря в литовский период.

Основной культурно-хронологический горизонт рассматриваемой территории обра зуют фоновые для Лавры культурные отложения XVI–XVIII вв. По качественным и ко личественным параметрам памятники этого времени доминируют в составе археологи ческого наследия КПЛ, а материалы этого времени образуют основу соответствующей музейной коллекции Киево-Печерского заповедника.

В порядке заключения. Сейчас трудно сказать, как будет развиваться лаврская ар хеология в свои следующие 100 лет и будут ли они у нее вообще. На сегодняшний день можно лишь констатировать, что археологический потенциал Заповедника еще далеко не исчерпан, в т. ч. и относительно памятников древнерусской монументальной архитек туры. Важно отметить и то, что результаты предыдущих исследовательских циклов пока должным образом не обобщены и в этом отношении по-прежнему ждут своего времени и своих исследователей.

Р.М. Барцыц ПАМЯТНИКИ ДРЕВНЕГО ПИТИУНТА Первое упоминание о древнем городе Питиунте связано с именем географа II–I вв.

до н. э., уроженца ионийского города Эфеса, Артемидора, который называет город, где расположен исследуемый памятник, «Великим Питиунтом». Другой автор, Страбон, живший в середине I в. до н. э., говоря о Питиунте пишет – «весьма богатый город Пи тиунт». Для представления уровня развития городской жизни древнего города Питиунта интересно сообщение Плиния Секунда, автора I в. н.э.: «От Диоскуриады следующий город Гераклей, от Себастополя он отстоит на 70,000 шагов. Здесь живут ахейцы, марды, керкеты, за ними – серы и кефалотомы». Таких авторов, упоминающих в своих описани ях местности древний город Питиунт, много. Однако в данной работе мы будем рас сматривать один из памятников гидротехнического характера, о котором никто из древ 28     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    них авторов не упоминает в силу того, что описания носили больше политико информативный характер, что соответствовало требованиям того времени.

Наиболее известным и обросшим разными легендами памятником древнего Питиун та (совр. г. Пицунда) является акведук – система водоснабжения (aqueductus – aqua/вода + ductus/проведение – водопровод, канал, труба), действовавшая вплоть до конца XIX века.

Целью данной работы является исследование системы водоснабжения от конечного пункта – башни, расположенной внутри храмового комплекса в центре города, до источ ника – цистерны;

изучение гидротехнических особенностей водопровода и попытка ус тановления датировки памятника на основе сообщений древних авторов и новых резуль татов, полученных в ходе археологических исследований.

Упоминания о древнем водопроводе-акведуке мы находим в работе профессора А.С. Башкирова «Археологические изыскания в Абхазии летом 1925 года» (Башкиров, 1926. С. 36). Здесь автор подробно остановился на интересующем нас памятнике:

«Внутри стены бывшего скита, вправо от главного входа, сохранилась часть огромного памятника древнего инженерного искусства, являвшегося полезнейшим сооружением Пицунды. Это ротондообразная водоприемная и водораспределительная башня Пицунд ского акведука, ныне приспособленная». Проф. Башкиров позднее пишет, что «местные жители с грустью смотрят на остатки прежнего водоснабжения, мечтая о восстановле нии его. Отсутствие здоровой воды при наличии ужасной пицундской малярии, вот что заставляет окрестных жителей о восстановлении древнего акведука» (Башкиров, 1926.

C. 36). Далее автор пишет, что «пицундский акведук – весьма любопытное сооружение, требует в свою очередь внимания не только археолога-исследователя, но и специалиста этого дела» (Башкиров, 1926. С. 36). К великому сожалению, до сегодняшнего дня никто так и не прислушался к авторитетному совету профессора.

Отвечая на вопрос, зачем и кому было нужно сооружение такого внушительного и весьма затратного гидротехнического комплекса, постараемся смоделировать ту истори ческую ситуацию, которая относится к эпохе, когда на территории современной Пицунды на протяжении трех столетий находился римский военный гарнизон. Соответственно, к количеству военных добавлялись и люди, занимавшиеся обеспечением быта легионеров (возможно члены семьи военных начальников, их прислуга, повара и т. Д.). В ту эпоху по бережье мыса, возможно, было заболоченно, и трудно было найти хорошую питьевую во ду. Для обеспечения крепости качественной водой и было решено разведать окрестности мыса Пицунда, где и был найден источник с чистой водой. Решение провести воду к кре пости, отстоящей в трех километрах от источника, было воспринято местным населением положительно, ведь и они страдали от нехватки свежей воды. И мы предполагаем, что ме стное население принимало активное участие в строительстве водопровода. Данная гипо теза подтверждается, на наш взгляд, тем, что на всем протяжении водопровода было со оружено множество башен. Мы же на сегодняшний день обнаружили три башни. Одна башня разрушена в ходе строительных работ, вторая расположена внутри стены храмово го комплекса в центре современного города Пицунда. Третья расположена на окраине се ла Лдзаа и на сегодня является объектом наших исследований.

Еще одним немаловажным подтверждением такой мысли является функционирова ние водопроводной линии вплоть до XIX века без разрушений. Вероятно, что и местное население страдало от нехватки чистой воды, и когда началось строительств водопрово да, люди приняли участие в строительстве, и в знак благодарности им разрешено было пользоваться этой водой. Возможно еще, что на местных жителей была возложена обя занность охранять и содержать в рабочем состоянии всю линию. О том, что строители такого масштабного сооружения находились в хороших отношениях с местными жите     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    лями, говорит и то, что водопровод проходил по поверхности земли. То есть строители не пытались защитить водопровод, спрятав его под землю.

Во время разведывательных работ на территории заброшенного участка была обна ружена небольшая башня. Она была сложена из песчаника на известковом растворе и имела закругленную коническую форму. С северо-западной части сооружения имеется квадратное отверстие, которое служило приспособлением для вычерпывания воды мест ными жителями. Вот что пишет проф. Башкиров по этому поводу: «Интересны детали на земле крестьянина Пузаченко, где акведук поднимается над поверхностью до 2,34 м, здесь же уцелела квадратная водосадочная башня высотой до двух метров и шириной 1,62 с квадратным боковым отверстием, через которое и можно было черпать воду, и даже отвести ее для орошения в арык» (Башкиров, 1926. С. 36).

По пути прохождения древнего водопровода от описываемого нами места к конеч ному пункту – последней башне – система водоснабжения разрушена в нескольких мес тах. Это участки, где прокладывалась асфальтная дорога и сооружено тепличное хозяй ство. К великому сожалению, строительство курорта Пицунда велось без учета того, что мыс Пицунда представляет собой уникальное место, где кипела жизнь с древнейших времен и следы древних цивилизаций здесь хорошо прослеживаются на каждом шагу.

Сама башня сохранилась хорошо и являлась частью «огромного памятника древнего инженерного искусства, являвшегося полезнейшим сооружением Пицунды. Это ротон дообразная водоприемная и водораспределительная башня пицундского акведука…»

(Башкиров, 1926. С. 35–36). Если исходить из того, что башня акведука выполняла функции водоприема и водораспределения (выделено мною – Р.Б.), то разумно предпо ложить, что на этой башне линия водопровода не заканчивалась. Это предположение частично подтверждается и материалами раскопок древнего городища расположенного на небольшом расстоянии от башни. Во время раскопок городища, были обнаружены искусственные водоотводы и канализационные сооружения, что говорит о том, что ис комая система водоснабжения – акведук – возможно, была сооружена еще до времени появления на территории мыса Пицунда византийского поселения.

Для решения поставленных задач Отдел археологии института гуманитарных иссле дований им. Д. Гулиа профинансировал археологические исследования в ноябре года. Основным объектом исследований явилась обнаруженная два года назад водона борная башня, расположенная на частном участке в селе Лдзаа, не более чем в трех ки лометрах от города. На момент начала исследования башня была сильно заросшей кус тарниками и колючкой. Высота сооружения от поверхности земли – 160 см. Имеет ок руглую форму и завершается куполом. Башня сложена из песчаника на известковом рас творе. Перед экспедицией стояла задача расчистить и исследовать башню снаружи и произвести раскопки внутри нее, а также проследить саму водопроводную линию на всем ее протяжении – от устья, откуда берет свое начало сама система водоснабжения, до конечного пункта. По результатам визуального исследования установлено, что внут ри башня была заполнена иловыми наносами с большим содержанием песка и мусора.

Внешняя окружность башни достигает 11,4 м, внутренняя – 6,3 м. Внутренний диаметр башни составляет 2 м. Ближе к северо-западу башня имеет отверстие квадратной формы.

Это отверстие играло роль приспособления, которое давало возможность набирать воду для местного населения. С юго-восточной стороны башни также прослеживается еще одно отверстие, расположенное на высоте одного метра. По всей видимости, оно было сделано для проветривания башни изнутри. Для задержания воды башня изнутри была выложена известняком, причем нижняя часть, где непосредственно накапливалась вода, стены и пол были тщательно обмазаны раствором и отполированы. Выше же камни бы 30     ШЕСТАЯ КУБАНСКАЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ    ли выложены таким образом, чтобы придать сооружению форму купола, и также скреп лены раствором из известняка.

После зачистки снаружи стала видна конструкция башни – она состоит из трех ярусов:

первый ярус заканчивается на уровне северо-западного проема, сложен из песчаника на растворе, второй – промежуточный, идущий на сужение, и третий – завершающий купол.

Оба последних яруса сложены из морского плоского камня на известняковом растворе.

Раскоп, заложенный с южной стороны, доведен до фундамента. Грунт состоит из темной глины с примесью песка и редкими включениями ракушек. Ближе к фундаменту глины меньше, песок светлее и без ракушек. С юго-западной стороны башни обнару жился выступ, оказавшийся замурованным отверстием, куда должна была пристыко ваться труба, идущая дальше к древнему городу. Выступ состоит из плит обожженной глины и кусков сланца также на известковом растворе. Размеры: ширина – 60 см, высота – 40 см. От башни выступ имеет площадку в 44 см. Но в процессе корректировки на правления водопровода его направление было изменено и перенесено на 40 градусов к западу. После завершения раскопок башни снаружи общая высота сооружения достигла 3,2 м. В ходе раскопок было вскрыто более 150 м водопроводной линии и зафиксирова но до двухсот метров водопровода, лежащего на поверхности.

В 25,5 м от исследуемой башни на водопровод «посажен» люк. Он представляет со бой округлое сооружение с квадратным отверстием с пазами под крышку. Этой крыш кой закрывалось отверстие, предназначенное для сброса лишней воды. Высота люка – см, ширина окружности с юга на север – 90 см, окружность у основания – 2,8 м, на за вершении – 2 м. Внутри люка – отверстие, которое имеет квадратную форму, шириной 20 см, длиной – 24 см.

К северо-востоку от башни на расстоянии 15,6 м водопровод проломлен на длину 1, м. Это позволило нам установить размеры трубы на данном участке: глубина – 38 см, ширина – 30 см, толщина – 7–8 см, толщина глиняной обмазки – до 3 мм. Находок не много – ручка от глиняного сосуда, обломок железного ножа и фрагменты керамическо го кирпича.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 19 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.