авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 19 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ

И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФГБОУ ВПО «Благовещенский государственный

педагогический университет»

РОССИЯ И КИТАЙ: ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ

СОТРУДНИЧЕСТВА

Материалы 2-й международной

научно-практической конференции

(Благовещенск-Хэйхэ, 17-18 мая 2012 г.)

Благовещенск

Издательство БГПУ 2012 ББК 66.2 (2Рос) я 431 + 66.2 (5Кит) я 431 Р 76 Р 76 РОССИЯ И КИТАЙ: ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ СОТРУДНИЧЕСТВА: мате риалы 2-й международной научно-практической конференции (Благовещенск Хэйхэ, 17-18 мая 2012 г.) / отв. ред. Д.В. Буяров. – Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2012. – 306 с.

Редакционная коллегия: Т.Д. Каргина, к.ф.н., профессор А.А. Киреев, д.и.н., профессор Д.В. Буяров, к.филос.н., доцент В сборник включены материалы выступлений студентов, аспирантов, преподавателей и научных сотрудников ряда ведущих вузов России и Китая на научно-практической конфе ренции «Россия и Китай: история и перспективы сотрудничества», которая состоялась 17- мая 2012 года. Мероприятие посвящено изучению актуальных проблем социально политического, экономического и культурно-образовательного развития двух стран на со временном этапе. Россию и Китай характеризуют не только длительная и непростая история взаимоотношений, но и отношения стратегического партнерства на сегодняшний день. Мно гие проблемы, затронутые в представленных статьях, и некоторые позиции авторов являются дискуссионными и могут вызывать неоднозначные оценки, но именно в этом и заключается основной характер конференции и сборника научных статей, открытых для дискуссии и сво бодных взглядов.

Печатается по решению редакционно-издательского совета Благовещенского государственного педагогического университета ББК 66.2 (2Рос) я 431 + 66.2 (5Кит) я Издательство БГПУ, ISBN 978-5-8331-0237- ИСТОРИЯ РОССИЙСКО-КИТАЙСКИХ ОТНОШЕНИЙ УДК 314. Статья посвящена проблемам, связанным с организацией церковного управления на Дальнем Востоке в конце Гражданской войны. Автор освещает историю основания Харбинской епархии (Русская Православная Церковь Заграницей) и рассматривает вопрос о попытках организации на Дальнем Востоке самостоятельного Вре менного Высшего Церковного Управления.

Ключевые слова: Русская Православная Церковь, Белое движение, русская эмиграция, Дальний Восток, Хар бинская епархия.

Светлана Николаевна Баконина, аспирантка, младший научный сотрудник Отдела новейшей истории Рус ской Православной Церкви Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет snb398@rambler.ru.

РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ.

ОРГАНИЗАЦИЯ ЦЕРКОВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ЗАГРАНИЦЕЙ В 1921-1922 гг.

The article is dedicated to the problems related to the Church administration in the Far East at the end of the Civil War. The author covers the history of the founding of the Harbin Diocese (Russian Orthodox Church Abroad), and con siders issue regarding attempts to set up in the Far East the independent Provisional Supreme Church Administration.

Keywords: the Russian Orthodox Church, the White movement, Russian emigration, the Far East, the Harbin Diocese.

Svetlana Bakonina, post-graduate student, junior researcher at the Department of Modern History of the Russian Or thodox Church Orthodox St. Tikhon’s Humanitarian University snb398@rambler.ru RUSSIAN ORTHODOX CHURCH IN THE FAR EAST.

THE CHURCH ADMINISTRATION OUTSIDE OF RUSSIA (1921-1922) Во время Гражданской войны положение Православной Церкви в бывшей Российской империи напря мую зависело от менявшейся политической обстановки. Если в местах, где устанавливалась советская власть, неизбежно начинались открытые гонения на Церковь, то на территориях, занятых белыми, сохранялась свобода церковной жизни. Однако в обстановке военных действий эти территории оказывались отрезанными от Всерос сийской Церковной Власти, поэтому епископы, от которых зависела организация церковной жизни на местах, испытывали большие трудности, особенно в вопросах, превышавших полномочия епархиальных архиереев.

Это стало причиной того, что в двух главных областях, находившихся под контролем антибольшевистских сил (на Восточном фронте Сибирь и Дальний Восток, на Южном – Крым), были образованы временные церковные управления для епархий, оказавшиеся в одинаковых условиях. Первый опыт создания такого самоуправления относится к осени 1918 г. 14 ноября на церковном совещании в Томске было образовано Временное Высшее Церковное Управление Сибири (Сибирское ВВЦУ). Несколько позже, в мае 1919 г. на Поместном Соборе Юга России в Ставрополе было образовано Юго-восточное ВВЦУ, просуществовавшее до ноября 1920 г. и пере давшее свои полномочия Временному Высшему Церковному Управлению Заграницей (ВЦУЗ).

Сибирское ВВЦУ открылось в г. Омске 25 ноября 1918 г. после торжественного богослужения, на ко тором присутствовал Верховный правитель адмирал А.В. Колчак 1, кабинет министров, дипломатический кор пус и военные чины. В тот же день правительством было принято постановление о создании Главного управле ния по делам вероисповеданий при Министерстве внутренних дел. Приказом начальника штаба Верховного главнокомандующего № 56 от 28 декабря 1918 г. «для обслуживания духовных потребностей в войсках армии и флота, для поднятия в них религиозно-нравственного состояния и развития в защитниках Родины чувства пат риотизма и преданности долгу» были введены должности главного священника армии и флота с управлением при Ставке Верховного главнокомандующего, а также священников фронтов, армий, отдельных корпусов и отдельных армейских групп, священно-церковно-служителей стрелковых, пехотных, казачьих и кавалерийских полков, госпиталей и лазаретов. В марте 1919 г. Управление было переведено из Ставки в штаб Верховного главнокомандующего, а в октябре 1919 г. при Военном министерстве была введена должность епископа армии и флота. В ноябре вместе с отступавшими белыми частями Управление покинуло Омск и обосновалось в Ир кутске. В январе 1920 г., после падения правительства А.В. Колчака, Управление главного священника армии и флота и Управление епископа армии и флота прекратили свое существование. В феврале 1920 г. архиереи – члены Сибирского ВВЦУ были арестованы советской властью по обвинению в пособничестве Белой армии и антисоветской пропаганде. Из 13 преосвященных, участников Томского совещания 1918 г., трое оказались в эмиграции в Китае. Все они эмигрировали под угрозой репрессий.

Архиепископ Оренбургский и Тургайский Мефодий (Герасимов) 2 прежде чем покинуть Россию пред принял ряд безуспешных попыток сохранить управление своей епархией. Когда Оренбург заняли большевики, архиепископ сначала перебрался в Челябинск. В сентябре 1918 г. Челябинское викариатство было преобразова но в самостоятельную епархию, однако до сентября 1919 г. кафедра оставалась без правящего епископа, т.к.

первый епископ Челябинский и Троицкий Гавриил (Чепур) 3 так и не смог добраться до Челябинска, в 1920 г. он эмигрировал за границу из Крыма. Оказавшись в Челябинске, архиепископ Мефодий 26 февраля 1919 г. сфор мировал там Временное Епархиальное управление 4. Однако в сентябре 1919 г. на Челябинскую кафедру был назначен епископ Дионисий (Прозоровский), 5 который и прибыл на место служения. С наступлением Красной армии оставшийся не у дел архиепископ Мефодий выехал на восток и в феврале 1920 г. оказался в Харбине, где Приходским советом Свято-Никольского собора был приглашен для совершения воскресных и праздничных богослужений.

В августе 1920 г. в Харбин перебрался епископ Забайкальский и Нерчинский Мелетий (Заборовский)6, покинувший свою епархию вместе с отступавшими из Читы войсками атамана Семенова. Оказавшись за грани цей, он обратился к главе Российской Духовной Миссии в Китае епископу (с 1921 г. архиепископу) Иннокен тию (Фигуровскому)7, который предоставил ему убежище на Харбинском подворье миссии, назначив на пост наблюдателя за делами подворья. Почти два года епископ Мелетий пытался управлять оставленной им епархи ей из Харбина.

Несколько позже, в 1923 г. в Харбин приехал епископ Владивостокский Михаил (Богданов) 8, выехав ший из Владивостока с последней волной беженцев осенью 1922 г. и поселившийся в Японии на правах бежен ца.

Помимо этих трех иерархов в эмиграции оказался Владивостокский викарий – епископ Камчатский и Петропавловский Нестор (Анисимов)9. После захвата Петропавловска большевиками, он также поначалу пере брался в Японию (февраль 1920 г.), где прожил больше года. Затем, из-за невозможности вернуться в свою епархию, вынужден был переехать в Харбин.

Большинство проживавших в Харбине русских беженцев были православной паствой из Забайкаль ской, Томской и Оренбургской епархий, которыми в разное время управлял архиепископ Мефодий (Гераси мов), имевший репутацию пламенного патриота, отечески снисходительного архипастыря, неустанного молит венника и опытного администратора. Епископ Мелетий (Заборовский) тоже был почитаем паствой за свой спо койный и добрый характер. Отличаясь особым вниманием к богослужению, он не пропускал даже будничных служб, нередко сам читал и пел на клиросе. Но самой большой любовью православных харбинцев пользовался «апостол Камчатки» – епископ Нестор (Анисимов), производивший впечатление одной своей внешностью: вы сокого роста, с крупными чертами лица и выразительными глазами, он всегда источал доброту и радость. Слу жил он очень торжественно и молитвенно, был хорошим проповедником. Хлебосольный, милостивый и щед рый, он уважал и ценил каждого человека, умел утешить и поддержать всякого, кто к нему обращался.

Летом 1921 г. в харбинской прессе появились сообщения о возможном созыве Дальневосточного Цер ковного Собора. Предполагалось, что его главной темой будет обсуждение вопроса о переходе Дальневосточ ных епархий к самоуправлению, т.е. об организации ВВЦУ. Решающую роль в развитии событий сыграл при езд в Харбин делегатов из Забайкальской епархии. В начале июля 1921 г. в Чите состоялся Епархиальный съезд, на котором обсуждались проблемы церковного управления в Забайкалье. Поскольку глава епархии епископ Забайкальский Мелетий находился за границей, съезд постановил направить к нему делегацию с докладом о результатах работы съезда и об общем состоянии епархии. Делегация из Читы приехала в Харбин в середине июля. Как писала газета «Свет», одним из важных поручений делегации было «выяснение вопроса об образова нии отдельной митрополии как высшего органа церковного управления на Дальнем Востоке, каковое является необходимым в виду оторванности церквей Д[альнего] В[остока] от Московского Патриарха». В сообщении говорилось, что это желание забайкальцев было сочувственно встречено находящимися в Харбине архиеписко пом Мефодием и епископом Нестором, предполагавшими для обсуждения вопроса устроить «особое совещание с привлечением широких кругов местного православного населения»10.

Делегаты из Читы передали епископу Мелетию документ с указаниями Высшей Церковной Власти – Постановление № 362 от 7 (20) ноября 1920 г. об организации церковного устройства «на случай разобщения епархии с Высшим Церковным Управлением или прекращения деятельности последнего». Постановление было принято Патриархом Тихоном, Священным Синодом и Высшим Церковным Советом в период, когда Русская Православная Церковь находилась под угрозой уничтожения11. Как документ чрезвычайной важности его должны были получить архиереи всех епархий на территории России. В Забайкалье оно было передано еписко пом Челябинским Дионисием (Прозоровским).

23 июля 1921 г. Постановление № 362 было опубликовано харбинской газетой «Русский голос»12. Газе та передала содержание Постановления в значительно сокращенном и измененном виде. Значение этого доку мента будет осознано в эмиграции позже, когда начнутся споры о каноничности всезарубежного церковного управления, а пока в Постановлении видели лишь указание на возможность создания особого Дальневосточно го Церковного Управления.

Из Китая этот важный документ был переправлен в Высшее Церковное Управление Заграницей, в Сремские Карловцы, куда он попал в январе 1922 года. Копия Постановления была прислана в ВЦУЗ архиепи скопом Пекинским Иннокентием (Фигуровским)13.

Как показывают документы, первые распоряжения ВЦУЗ, опиравшиеся на Постановление № 362, каса лись вопросов организации церковного управления на Дальнем Востоке. Сначала был изменен статус Пекин ской Миссии, которая была преобразована в епископию с учреждением двух викариатств – в Шанхае и Тянь цзине (в том же году перенесено в Ханькоу)14. По ходатайству архиепископа Иннокентия указом ВЦУЗ от (30) января 1922 г. в сан епископа с присвоением титула Шанхайского и прав викарного архиерея был возведен архимандрит Пекинской Миссии Симон (Виноградов)15. Вскоре было принято решение о возведении в епи скопский сан еще одного члена миссии – архимандрита Ионы (Покровского)16. Самому начальнику миссии был установлен титул «епископа Китайского и Пекинского»17. Епископская хиротония обоих викариев задержалась до сентября 1922 г. по причине междоусобной войны в Китае, помешавшей харбинским архиереям приехать в Пекин18.

Следующее распоряжение ВЦУЗ, опиравшееся на Постановление № 362, было связано с одним из важ нейших событий церковной жизни Дальнего Востока.

Указом Высшего Церковного Управления Заграницей от 16 (29) марта 1922 г. в Харбине «временно» была учреждена самостоятельная епархия, главой которой стал архиепископ Мефодий с титулом Харбинский и Маньчжурский 19. Официально епархия была образована по ходатайству управляющего КВЖД Б.В. Остроумова и архиепископа Мефодия, которые мотивировали свою просьбу указанием на большое количество православного населения Маньчжурии (более 300 тыс. чел.), отда ленность территории от епархиального управления во Владивостоке (28 церквей полосы отчуждения КВЖД составляли благочиннический округ Владивостокской епархии) и отсутствие связи с Всероссийской Церковной Властью. В ответ на ходатайство Высшее Церковное Управление Заграницей, опираясь на Постановление № 362, издало указ о создании в Харбине временной епархии. Во исполнение указа архиепископ Мефодий на правил епископу Владивостокскому Михаилу письмо от 14 июня 1922 г. за № 1 с извещением о своем вступле нии в управление новосозданной епархией и просьбой принять в церковное общение. Управление КВЖД зая вило о создании епархии 30 июня 1922 г. приказом за № 148.

Однако основание новой епархии было воспринято разными кругами эмиграции неоднозначно. Первый протест, адресованный Патриарху Тихону и Священному Синоду Русской Православной Церкви, заявил Вла дивостокский епископ, т.к. от его епархии отторгались приходы, составлявшие благочиннический округ 20.

Главным аргументом протеста послужило указание на то, что следствием отделения этих церквей станет ослаб ление материального положения Владивостокской епархии. Другой причиной, создававшей затруднения для учреждения в Харбине самостоятельной епархии, епископ Михаил считал малочисленность храмов полосы отчуждения. Поэтому свое согласие на создание новой епископской кафедры он выражал при условии, что это будет не самостоятельная епархия, а викариатство Владивостокской. Архиепископ Пекинский Иннокентий, в свою очередь, настаивал на подчинении всех приходов Маньчжурии ведению Русской Духовной Миссии в Пе кине, обосновывая свое мнение необходимостью вернуться к тому положению, которое существовало до года21. Оба протеста приняты не были, о чем состоялось определение Зарубежного Синода от 19 мая (1 июня) 1923 года.

Третий протест поступил от группы мирян, которая направила архиепископу Мефодию анонимное по слание22 с изложением своих претензий. В письме указывалось на «неканоничность» решения ВЦУЗ, посколь ку, во-первых, архиепископ Мефодий был принят в Харбине как гость, для «временного» проживания;

во вторых, само учреждение новой епархии не признавалось необходимым. Кроме того, выражалось несогласие с назначением архиепископа Мефодия заграничной церковной властью, высказывались упреки о якобы состояв шихся увольнениях любимых харбинцами священников и заменой их сторонниками главы новой епархии, вы ражалось недовольство открытием новых приходов, а также указывалось на тяжелое финансовое положение КВЖД, на которую ложилась тяжесть содержания архиерея и епархиальных учреждений23.

Еще одно возражение против основания Харбинской епархии было высказано в 1930 г. бывшим секре тарем русского посольства в Пекине В.В. Граве, который доказывал, что с точки зрения китайского законода тельства епархия явилась незаконным учреждением: по китайским законам в стране имели право на существо вание лишь институты Духовных миссий, а также церкви при посольствах и консульствах. По мнению Граве, легальный статус Харбинской епархии поддерживался исключительно «любезным отношением местных вла стей»24.

Ответы на вышеприведенные высказывания против основания епархии могут быть даны следующие.

Как уже говорилось, формальным основанием для ее учреждения стало Постановление № 362. Положение ар хиепископа Мефодия в Харбине (так же как и других архиереев-беженцев) было в каноническом отношении, действительно, уязвимо, т.к. по церковным канонам архиерей не может совершать богослужения на территории чужой епархии без благословения правящего епископа. Однако в условиях эмиграции и большого наплыва бе женцев канонические аспекты просто не обсуждались – все решала церковная икономия25. Как показали даль нейшие события, прогнозы о материальных затруднениях КВЖД по содержанию архиерея и епархиальных ор ганов управления также не оправдались (по крайней мере, до перехода КВЖД под советский контроль). И, на конец, согласие китайских властей, хоть и неформальное, все-таки было.

Таким образом, все высказанные возражения оказались безосновательными. Оправданность существо вания в Харбине самостоятельной епархии доказана временем – до конца 1940-х гг. Харбинская епархия, как часть Русской Православной Церкви Заграницей, являлась центром православной русской диаспоры на Даль нем Востоке.

После основания Харбинской епархии в местной прессе стали появляться сообщения о готовности дальневосточных епархий перейти на самоуправление по примеру Сибирского и Юго-восточного Временных Церковных Управлений. В апреле 1922 г. монархическая газета «Свет» дала еще более конкретные пояснения о том, что на предполагавшемся Дальневосточном Соборе должно быть создано Временное Высшее Церковное Управление по образцу существовавшего в Сербии ВЦУЗ во главе с митрополитом Антонием (Храповицким).

Это означало, что зарубежные дальневосточные епархии и миссии могли выйти из подчинения ВЦУЗ, которое, в свою очередь, подчинялось Всероссийской Церковной Власти.

Однако этого не случилось даже тогда, когда в жизни зарубежной части Русской Православной Церкви произошли неожиданные события, повлекшие за собой изменения в церковном управлении. Главным из них стало издание Патриархом Тихоном указа за № 348 от 5 мая 1922 г., согласно которому Высшее Церковное Управление Заграницей было упразднено «за политические от имени Церкви выступления», а управление за падноевропейскими приходами передавалось одному из членов ВЦУЗ митрополиту Евлогию (Георгиевско му)26. Через четыре месяца, во исполнение указа Патриарха, вместо упраздненного ВЦУЗ был учрежден Вре менный Архиерейский Синод, главой которого остался старейший из иерархов – митрополит Антоний (Храпо вицкий)27.

В период от закрытия ВЦУЗ до создания Архиерейского Синода РПЦЗ на Дальнем Востоке предпри нимались попытки решить вопросы церковного управления с учетом сложившейся обстановки. В июле 1922 г.

архиепископ Харбинский Мефодий издал распоряжение, согласно которому была создана особая комиссия по подготовке Дальневосточного Церковного Собора, местом созыва которого должен был стать Харбин. Положе ние о Соборе было составлено лично архиепископом Мефодием и включало в себя 20 пунктов. Первый из них гласил, что Дальневосточный Церковный Собор собирается во исполнение указа Высшего Церковного Управ ления об организации церковной власти в местностях, находящихся вне общения с ним (т.е. Постановления № 362 от 7 (20) ноября 1920 г.) 28. В положении оговаривался состав Собора, и указывались подлежащие обсуж дению на нем вопросы, в основном они касались епархиального управления и проблем, связанных с жизнью приходов.

В августе 1922 г. вопрос о Церковном Соборе был поднят и на Земском соборе во Владивостоке. Для его подготовки было созвано Епископское совещание, которое состоялось в ставке правителя Земского края – Никольске-Уссурийском и длилось всего два дня – с 13 по 14 сентября 1922 года. На совещании было поста новлено созвать Дальневосточный Церковный Собор в октябре, т.е. в самое ближайшее время. Газета «Земский Край» сообщала, что на Собор ожидалось прибытие около 50 членов. Среди них назывались архиепископы Харбинский Мефодий (Герасимов), Японский Сергий (Тихомиров) и Пекинский Иннокентий (Фигуровский), епископы Забайкальский Мелетий (Заборовский), Камчатский Нестор (Анисимов), Селенгинский Софроний (Старков), архимандриты Симон (Виноградов) и Иона (Покровский), а также начальник Корейской Миссии архимандрит Феодосий (Перевалов). Как говорилось в статье, в Соборе должны были участвовать «наличная здесь часть участников Всероссийского Поместного Собора и выборные от мирян, военного духовенства и при ходов»29. На Епископском совещании была рассмотрена и принята программа Собора, главным вопросом кото рой было создание на Дальнем Востоке Временного Высшего Церковного Управления.

Вопрос об организации церковного управления на Дальнем Востоке обсуждался с учетом местных осо бенностей, и для его разрешения имелось две возможности: организовать Дальневосточное ВВЦУ по примеру ВЦУЗ, существовавшего в Сремских Карловцах, и сохранить подчинение дальневосточных епархий и миссий ВЦУЗ как всезарубежному органу церковного управления.

Первая возможность была продиктована шатким положением упраздненного патриаршим указом ВЦУЗ. Однако после ухудшения положения на Родине и создания за границей Временного Архиерейского Си нода вопрос был решен в пользу Карловцев, что предполагало сохранение в эмиграции централизованного цер ковного управления.

Основной довод в пользу такого положения был высказан епископом Камчатским Нестором, который был убежден в том, что церковное управление в России было парализовано. «Патриарх Тихон арестован, боль шинство епископов расстреляно или так или иначе, но отстранено от управления Церковью. В жизнь Церкви внесен развал последними антиканоническими постановлениями большевиствующего духовенства: крещение в 18 лет, богослужение на русском языке, возведение женатых священников в сан епископа и многое другое, по этому, – как сказал епископ, – [есть] настоятельная необходимость в создании объединяющего церковного цен тра»30.

Учитывая эти обстоятельства, на Епископском совещании в Никольске-Уссурийском было принято экстренное решение об изменении статуса находившейся на Российской территории Камчатской епархии, ко торое в таком же срочном порядке было утверждено Зарубежным Синодом. Уже на следующий день после окончания работы совещания епископ Владивостокский Михаил и епископ Камчатский Нестор были извещены телеграммой из Карловцев о выделении Камчатской епархии (полусамостоятельного викариатства Владиво стокской епархии31) в самостоятельную и образовании при ней Охотского викариатства. На Охотскую кафедру Синод благословлял рукоположить бывшего настоятеля Камчатского кафедрального собора, находившегося в это время во Владивостоке, протоиерея Даниила Шерстенникова.

В тот же день, 15 сентября, архиереи – участники Епископского совещания вернулись в Харбин и уча ствовали в наречении архимандрита Симона (Виноградова) в епископа Шанхайского, викария Пекинской епар хии. Хиротония состоялась 4 (17) сентября в Свято-Николаевском соборе, совершали ее архиепископ Харбин ский Мефодий, епископ Забайкальский Мелетий и епископ Камчатский Нестор 32. Глава Пекинской Миссии архиепископ Иннокентий в Харбин не приехал, видимо, из-за несогласий, связанных с устроением церковных дел в Маньчжурии. Рукоположение архимандрита (до этого протоиерея) Даниила (Шерстенникова) в епископа Охотского состоялось в октябре 1922 г. во Владивостоке. В хиротонии участвовали епископ Владивостокский Михаил и епископ Камчатский Нестор.

27 сентября 1922 г. состоялось торжественное открытие Харбинской епархии, которое было приуроче но к началу работы первого Епархиального собрания. Помимо вопросов, касающихся внутренней жизни епар хии, на собрании обсуждались и наиболее острые общецерковные проблемы. В частности, было принято обра щение к Зарубежному Синоду, в котором духовенством и мирянами епархии высказывалось сыновнее послу шание высшей церковной власти за границей, но при этом заявлялось о признании всеми православными Даль него Востока главой Русской Православной Церкви Святейшего Патриарха Тихона, находившегося в это время под арестом. Харбинское Епархиальное собрание также указало на необходимость скорейшего созыва Дальне восточного Церковного Собора33. Однако Собор так и не был созван. В октябре 1922 г. Гражданская война за кончилась поражением Белого движения. После захвата Владивостока большевиками и отъезда за границу епи скопа Владивостокского Михаила никто из дальневосточных архиереев больше не поднимал вопрос об органи зации церковного управления на Дальнем Востоке в виде ВВЦУ, и он окончательно был решен в пользу подчи нения находившихся за границей дальневосточных епархий и миссий Зарубежному Синоду.

Таким образом, к концу 1922 г. в ведении Зарубежного Синода находились две Дальневосточных епар хии: Харбинская (за границей) и Камчатская с Охотским викариатством (на территории России), а также Пе кинская, Японская и Корейская миссии34.

18 ноября 1918 г. в Сибири произошла смена власти – военный и морской министр Временного Всероссийского правительства адмирал А.В. Колчак был объявлен Верховным правителем России.

Мефодий (Герасимов Маврикий Львович;

1856-1931), митрополит. Из семьи священника. Окончил Томскую Духовную Семинарию и Казанскую Духовную Академию. С 1882 г. псаломщик Алтайской духовной миссии. В 1885 г. принял монашеский постриг, после рукопо ложения в иеромонаха заведовал Алтайским катехизаторским училищем. В 1892 г. получил степень кандидата богословия. Обучая инород ческих детей, составил собственные методики преподавания различных предметов. С 1893 г. архимандрит, начальник Алтайской миссии. В 1894 г. хиротонисан в епископа Бийского, викария Томской епархии. С 1898 г. епископ Забайкальский и Нерчинский, с 1912 г. – Томский и Алтайский, с 1914 г. – Оренбургский и Тургайский. Член Священного Собора Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. В 1918 г.

возведен в сан архиепископа. С 1920 г. в эмиграции. С 1922 г. архиепископ Харбинский и Маньчжурский;

с 1929 г. митрополит (РПЦЗ).

Скончался в Харбине.

Гавриил (Чепур Григорий Маркелович;

1874-1933), архиепископ. Из семьи генерала. В 1896 г. окончил Киевскую Духовную Академию со степенью кандидата богословия, в год окончания академии принял монашеский постриг. В 1910 г. хиротонисан во епископа Измаильского, второго викария Кишиневской епархии;

с 1911 г. епископ Аккерманский, первый викарий той же епархии. В 1918 г. выслан румынскими властями из Бессарабии за отказ признать отделение Кишиневской епархии от Русской Православной Церкви;

с того же года – епископ Челябинский и Троицкий, но кафедрой не управлял, т.к. не смог добраться до места служения. С 1920 г. в эмиграции. Член Карловацкого Собора 1921 г., член Архиерейского Синода РПЦЗ. Скончался в Сербии.

Боже В.С. Епископы Челябинские, викарии Оренбургской епархии (1908-1918). – Челябинск, 2003. С.196.

Дионисий (Прозоровский Дмитрий Дмитриевич;

1871-1937), архиепископ. Из семьи священника. По окончании Самарской Духовной Семинарии в 1891 г. служил псаломщиком, через год рукоположен в иерея. В 1898 г. окончил Санкт-Петербургскую Духовную Академию со степенью кандидата богословия;

во время обучения в академии принял монашеский постриг, рукоположен в иеромонаха (1898). В 1901 г. возведен в сан архимандрита. С 1912 г. епископ Петровский, викарий Саратовской епархии;

с 1916 г. – Кустанайский, викарий Оренбургской епархии;

с 1919 г. епископ Челябинский и Троицкий. В 1922 г. арестован за «противодействие изъятию церковных ценно стей». До 1925 г. отбывал срок в г. Челябинске и г. Владимире. С 1925 по 1928 гг. архиепископ Оренбургский. В мае 1928 г. назначен чле ном Временного Патриаршего Священного Синода при Заместителе Патриаршего Местоблюстителя митрополите Сергии (Страгородском).

С ноября 1928 по 1930 гг. епископ Крымский и Феодосийский. С июня 1930 г. архиепископ Иркутский, с сентября 1933 г. – Минусинский, с января 1934 г. – Ачинский и Минусинский, с мая 1934 г. – Уфимский, с января 1936 г. – Ростовский [-на-Дону] и Азовский. В марте г. арестован, срок заключения отбывал в г. Томске. 25 октября 1937 г. расстрелян.

Мелетий (Заборовский Михаил Васильевич;

1869-1946), митрополит. Из семьи священника. В 1889 г. по окончании Тобольской Духовной Семинарии рукоположен в сан священника. В 1891 г. овдовел, в 1898 г. принял монашеский постриг. В 1889 г. окончил Казанскую Духов ную Академию со степенью кандидата богословия. С 1904 г. архимандрит. В 1908 г. хиротонисан во епископа Барнаульского, викария Томской епархии. С 1912 г. епископ Якутский и Вилюйский, с 1916 г. – Забайкальский и Нерчинский. В 1920 г. эмигрировал, жил в Харби не. С 1931 г. архиепископ Харбинский и Маньчжурский (РПЦЗ). В 1939 г. Архиерейским Синодом РПЦЗ возведен в сан митрополита. В 1945 г. воссоединился с Московской Патриархией.

Иннокентий (Фигуровский Иван Аполлонович;

1863-1931), митрополит. Из семьи священника. Окончил 4 класса Томской Духовной Се минарии. В 1884 г. рукоположен в сан священника. Овдовев, продолжил учебу в Санкт-Петербургской Духовной Семинарии, затем в Санкт-Петербургской Духовной Академии. В 1890 г. принял монашеский постриг. В 1892 г. окончил академию со степенью кандидата богословия. С 1894 г. архимандрит, ректор Санкт-Петербургской Духовной Семинарии. С 1895 г. в Москве, в Покровском монастыре. С 1897 г. начальник Русской Духовной Миссии в Пекине. В 1902 г. хиротонисан в епископа Переяславского, викария Владимирской епархии.

В 1921 г. возведен в сан архиепископа. С 1928 г. – митрополит (РПЦЗ). Скончался в Пекине.

Михаил (Богданов Михаил Александрович;

1867-1925), епископ. Из семьи священника. Окончил Казанскую Духовную Семинарию и Казанскую Духовную Академию. В 1892 г. рукоположен в сан священника;

в 1902 г. принял монашеский постриг. С 1905 г. архимандрит, ректор Казанской Духовной Семинарии. Магистр богословия, почетный член Казанской Духовной Академии. В 1907 г. хиротонисан в епископа Чебоксарского, викария Казанской епархии. С 1914 г. епископ Самарский и Ставропольский. Член Священного Собора Право славной Российской Церкви. В 1918 г. покинул свою епархию и перебрался на Дальний Восток. С 1919 г. управлял Владивостокской епар хией. С 1922 г. в эмиграции. Жил в Японии, после землетрясения 1923 г. выехал в Харбин. Скончался в Харбине.

Нестор (Анисимов Николай Александрович;

1885-1962), митрополит. Из семьи военного чиновника. По окончании Миссионерских кур сов при Казанской Духовной Академии принял монашеский постриг;

в сане иеромонаха направлен миссионером на Камчатку. Основатель Камчатского Православного Братства. С 1912 г. начальник Камчатской духовной миссии. В 1914-1915 гг. добровольно участвовал в Первой мировой войне в качестве военного священника, руководил санитарным отрядом. В 1916 г. хиротонисан в епископа Петропавловского, второго викария Владивостокской епархии;

после переименования епархий – епископ Камчатский и Петропавловский. Член Священного Собора Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. В 1918 г. арестован советской властью, освобожден по требованию Собора. В 1919 г. находился в г. Омске, получил предложение от Верховного правителя России А.В. Колчака быть духовником казачьих войск, назна чен на эту должность указом Сибирского ВВЦУ. В 1921 г. выехал в Японию, жил в Токио, неоднократно возвращался во Владивосток. В 1922 г. эмигрировал в Харбин, где основал Дом милосердия (с 1928 г. – Камчатское подворье). С 1933 г. архиепископ (РПЦЗ). В 1938 г. – в Малабарской духовной миссии в Индии. В 1945 г. воссоединился с Московской Патриархией и назначен управлять Восточно-Азиатским митрополичьим округом. С 1906 г. митрополит, Экзарх Московской Патриархии в Восточной Азии. В 1948 г. арестован в Харбине и пере правлен в Москву, приговорен к 10 годам заключения в ИТЛ. Освобожден в 1957 г., с 1956 г. – митрополит Новосибирский и Барнауль ский. С 1958 г. – временно управляющий Кировоградской и Николаевской епархией, в том же году уволен на покой. Скончался в Москве.

Свет. Харбин, 1921. 19 июля.

Основные события 1920 г., связанные с политикой советской власти по отношению к Русской Православной Церкви: 6 января – Патриарх Тихон вызван на допрос в ЧК, после чего святитель подвергся домашнему аресту;

12 июня – на Патриарха совершено покушение;

21 июля – состоялся допрос Первоиерарха на «Процессе Виленских мучеников»;

25 августа – вышел очередной циркуляр Наркомюста «О ликвида ции мощей», началась новая волна арестов и расстрелов тех, кто не мирился с богоборческой политикой большевиков.

Русский голос. Харбин, 1921. 23 июля.

Копия Постановления № 362 была приложена к письму, в котором глава Пекинской Миссии возражал против созыва Дальневосточного Собора и устройства церковного самоуправления на Дальнем Востоке. По его словам, такой же позиции придерживался и Владивостокский епископ Михаил.

Поздняев Д., свящ. Православие в Китае. – М., 1998. С. 47.

Симон (Виноградов Сергей Андреевич;

1876-1933), архиепископ. Из семьи священника. Выпускник Казанской Духовной академии. Мо нашество принял на первом курсе академии, его постриг совершал ректор – епископ Антоний (Храповицкий). В 1901 г. рукоположен в иеромонаха. С 1902 г. член Российской Духовной Миссии в Пекине. В 1907 г. возведен в сан архимандрита. Настоятель Харбинского под ворья миссии.(1919-1920). 4 (17) сентября 1922 г. хиротонисан в епископа Шанхайского, первого викария Пекинской епархии. В 1931 г.

указом Зарубежного Синода назначен начальником Пекинской Миссии. С 1932 г. архиепископ. Скончался в Пекине.

Иона (Покровский Владимир Ильич;

1888-1925), епископ. Из семьи священника. По окончании Калужской Духовной семинарии посту пил волонтером в Казанскую Духовную Академию. В 1912 г. принял монашеский постриг и через 3 дня был рукоположен в иеродиакона, а в 1913 г. в иеромонаха. По окончании академии в 1914 г. оставлен профессорским стипендиатом и одновременно назначен преподавателем академии в звании и.д. доцента. В течение летних каникул 1916 г. с разрешения ректора академии епископа Анастасия (Грисюка) исполнял обязанности священника в действующей армии при 83-й артиллерийской бригаде. Весной 1917 г. получил назначение на должность пропо ведника при штабе 11-й армии Западного фронта. В начале 1918 г. вернулся в Казань. Затем последовал новый период его биографии: арест большевиками в Перми, этапирование в Тюмень и освобождение по дороге войсками 1-й Степной Сибирской стрелковой дивизии. В 1919 г. иеромонах Иона находился в Омске, назначен корпусным благочинным 11-го Яицкого армейского корпуса. Указом Сибирского ВВЦУ возведен в сан игумена. С октября 1919 г. – главный священник Оренбургской армии. С отрядом атамана А.И. Дутова отступал в Синьцзянь и Шанхай. После смерти Дутова уехал в Пекин. Указом ВЦУЗ возведен в сан архимандрита. 11 сентября 1922 г. хиротонисан в епископа Тяньцзиньского, затем – епископ Ханькоуский, викарий Пекинской епархии, настоятель Маньчжурского подворья Пекинской Миссии. Скончался в Ханькоу. В 1996 г. Архиерейским Собором Русской Православной Церкви за границей причислен к лику святых.

Колобов М.В. Бэй-гуань (осень 1938 г.): Главы из книги // Бэй-Гуань. – М.-СПб., 2006. С. 167.

ГА РФ. Ф.Р-6343. Оп.1. Д.233. Л.60.

Титул был утвержден 19.08 (1.09)1922 г. указом ВЦУЗ за № 328.

ГА РФ. Ф. Р-6343. Оп.1. Д. 236. Л. 137 об.

Приходы, находившиеся в полосе отчуждения КВЖД, в 1907 г. указом Святейшего Синода были изъяты из ведения Пекинской Миссии и переданы в юрисдикцию Владивостокской епархии. Мотивировалось это тем, что приходы располагались на территории, прилегавшей к русской границе и являвшейся российской сферой влияния (См.: Иванов П., прот. Из истории христианства в Китае. – М., 2005. С. 141).

Копии документа были направлены епископу Владивостокскому Михаилу, товарищу председателя правления КВЖД и во Владивосток ский Епархиальный совет.

Сумароков Е.Н. ХХ лет Харбинской епархии. – Харбин, 1942. С.17-19.

Там же;

Китайский Благовестник. 1930. № 17-18.

В данном случае имеется в виду «икономия» как принцип решения церковных вопросов с позиции снисхождения, имеющего целью поль зу и спасение душ человеческих.

Сразу после подписания этого документа Патриарх был арестован, а о своих правах на всероссийское церковное управление заявила созданная ГПУ и зарегистрированная советской властью обновленческая группа «Живая церковь», ставившая своей целью «мирное сожи тельство с существующей государственностью». Зарубежные епископы не сомневались, что указ № 348 подписан Патриархом под давле нием властей, и поэтому с момента его получения вопрос об организации высшей церковной власти за границей стал для них «самым му чительным и трудноразрешимым».

Временный Архиерейский Синод был учрежден на Архиерейском Соборе в Сремских Карловцах 2 сентября 1922 г., приняв на себя пол номочия упраздненного ВЦУЗ, фактически сохранив его под другим названием. Окончательное решение вопроса о церковном управлении заграницей было отложено до Всезарубежного Собора с участием клира и мирян, который предполагалось созвать осенью 1922 г., однако Собор не был созван из-за «условий политической жизни» и состоялся только в 1923 г. с участием одних иерархов.

Сумарков Е.Н.ХХ лет Харбинской епархии... С. 46.

Земский край. 1922. 13 октября.

Уссурийское слово. 1922. 13 сентября.

Кафедра викарного епископа для Камчатской области, входившей в состав Владивостокской епархии, была учреждена указом Святейше го Синода от 22 августа 1916 г. 16 октября того же года в сан епископа Петропавловского был рукоположен начальник Камчатской Духов ной миссииархимандрит Нестор (Анисимов), который стал вторым викарием Владивостокской епархии (первым викарием именовался епископ Никольск-Уссурийский). Рукоположение епископа Нестора совпало с введением нового указа о переименовании епископских кафедр. Согласно «Инструкции викарным епископам с особыми в епархиях полномочиями», высочайше утвержденной 13 сентября 1916 г., были расширены права викариев в некоторых епархиях с «особыми местными условиями», каковыми были названы Вологодская, Вятская и Самарская. 5 октября того же года инструкция вводилась в действие еще для трех епархий – Владивостокской, Екатеринославской и Ставропольской. Все шесть кафедр и их викариатства, которые попадали под действие инструкции, были переименованы. Согласно этому документу епископ Владивостокский стал Приморским и Владивостокским, а его второй викарий – Камчатским и Петропавловским. Таким образом, Камчатская кафедра получила статус полусамостоятельного викариатства, каковым и оставалась до 1922 г. (См.: Церковные Ве домости. СПб., 1916. №40. С.357-359).

Свет. Харбин, 1922. 15 сентября.

Свет. Харбин, 1921. 26 февраля.

Указом Священного Синода Русской Православной Церкви от 17 ноября 1921 г. Корейская Миссия была изъята из ведения Владивосток ской епархии и передана в управление епископу Токийскому и Японскому. 15 декабря 1922 г. Зарубежным Синодом было принято опреде ление, подтверждавшее передачу Корейской Миссии в подчинение архиепископу Японскому Сергию (Тихомирову).

УДК 314. В статье рассматривается миграция населения средневекового государства Бохай существовавшего на юге современного Северо-Восточного Китая (Дунбэй), и ставшего основным этническим элементом в этногенезе чжурчжэней и маньчжуров бассейна Амура.

Ключевые слова и фразы: государство Бохай, миграция, этнокультурная история, этногенез, археологическая культура.

Дмитрий Петрович Болотин, к.и.н., профессор кафедра истории России Благовещенский государственный педагогический университет bolotin.dp@yandex.ru Олег Анатольевич Шеломихин, к.и.н., доцент, зав. кафедрой истории России Благовещенский государственный педагогический университет istfil@bgpu.ru МИГРАЦИЯ БОХАЙЦЕВ НА БЕРЕГА РЕКИ АМУР (ХЭЙЛУНЦЗЯН) В VIII-IX ВЕКАХ The article deals with the population shift of the medieval state of Bohai existing in the south of modern Northeast Chi na (Dongbei). This population became the basic ethnic element in ethnogenesis of Zhurzhens and Manchurians of the Amur River basin.

Keywords and phrases: state of Bohai, migration, ethnocultural history, ethnogenesis, archaeological culture.

Dmitry P. Bolotin, Ph.D. in History, the Professor of the Department of History of Russia, Blagoveschensk State Pe dagogical University, bolotin.dp@yandex.ru Oleg A. Shelomikhin, Ph.D. in History, Associate Professor, Head of the Department of History of Russia, Blagove schensk State Pedagogical University, istfil@bgpu.ru MIGRATION OF BOKHAYTSEV TO THE AMUR RIVER BANKS (HEILONGJIANG) IN THE VIII-IX CENTURIES В 60-е годы XX века экспедиция под руководством академика А.П. Окладникова недалеко от средневе кового городища Шапочка раскопала одно захоронение с каменными плитами, однако результаты раскопок опубликованы не были. Раскопки на могильнике возобновились лишь в 1999 г. и продолжались в 2001, 2002 и 2005 гг. Памятник получил название Падь Прибрежная. Находится он в пойме Амура, в 100 м от его берега и в 2,5-3 км ниже по течению от городища Шапочка, между слами Чесноково и Куприяново Михайловского рай она Амурской области Российской Федерации. В данной местности пойма Амура достаточно широка (10-15 км) и представляет собой поверхность, в прошлом сильно заболоченную, в настоящее время – частично распахан ную, с многочисленными озрами, а также с небольшими береговыми валами и распадками, оставшимися от высохших амурских проток и впадавших в реку ключей. На одном из таких намывных валов, ориентированных с севера на юг (в данном месте перпендикулярно руслу Амура), и находится могильник Падь Прибрежная. Дан ный береговой вал имеет высоту над окружающими его распадками 5-6 м и, судя по стратиграфии, с эпохи средневековья ни разу не заливался водой. Современная поверхность памятника распахивается, и могилы на ней каких-либо признаков не имеют.

Стратиграфия на памятнике следующая: вспашка до 30 см;

коричневая супесь (10-20 см);

светло коричневый песок, плавно светлеющий по мере углубления. Могильные пятна и камень, использованный в за хоронениях, зафиксированы в нижней части коричневой супеси, т.е. в 45-50 см от поверхности. Всего на па мятнике в 1999 г. раскопано 3 могилы.

Могила 1 (рис. 1: М1) была частично разрушена, убраны верхний слой камня-плитняка, находящегося над захоронением, а также несколько камней склепа. При горизонтальной зачистке нами была обнаружена кладка из плитняка, образующая склеп прямоугольной формы, ориентированный по длинной оси с северо запада на юго-восток. Камни подогнаны так, что внутренняя часть имеет полость с ровными стенками. Высота сохранившейся кладки до 25 см. С северо-восточной стороны часть кладки отсутствует. Внутри каменной ка меры в могильной яме, которая в отдельных местах была несколько глубже нижнего слоя камней, обнаружены лежащие хаотично кости скелета человека. Кости просто бросались в яму, а отдельные сломаны и положены в разных частях могилы (половинки нижней челюсти находились на расстоянии 90 см друг от друга). Между костями встречаются фрагменты дерева, вероятно обкладки. В северо-западной части могилы обнаружен ма ленький железный топорик. Его длина – 6,5 см, ширина в районе проушины – 1 см, длина лезвия (ударной час ти) – 2 см, вес – 38 г.

Могила 2 (рис. 1: М2) расположена северо-восточнее от могилы 1 (рис. 2, 3). Конструкция представляет собой небольшой курган в виде кладки из плиточного камня аморфной формы, небольшой мощности. Диаметр около 3 м. По всей видимости, курган был сооружн на древней дневной поверхности, однако позднее занесн песком. Ниже кладки кургана, под его центральной частью находился склеп, частично заполненный глубоко провалившимися плитами и песочным грунтом. Песок имеет затчное происхождение. Склеп, как и курган, сложен из камня-плитняка. Камера склепа имеет прямоугольную в плане форму (89 х 181 см, глубина от 46 до 54 см). Его стенки сложены из плит (толщина 7-11 см), лежащих одна на другой. Внешний контур склепа не имеет чтких границ и образован выступающими углами камней, ориентирован по оси северо-запад – юго-вос ток. Останки похороненного скелета немногочисленны: около северо-восточной стенки погребальной камеры обнаружено несколько костей стопы и мелкие фрагменты дерева, лежащие на песчаном грунте.

Рис.1. Могильник Падь Прибрежная. Планы и разрезы могил 1 (М1) и 2 (М2) Могила 3 (рис. 2) расположена к юго-востоку от могилы 2. Она зафиксирована в виде подпрямоуголь ной в плане могильной ямы с закруглнными углами и плоским дном, имеющим небольшое локальное углуб ление. Глубина ямы от уровня горизонтальной зачистки 60 см. Поперечный разрез показал, что могила сразу после захоронения была засыпана, в отличие от склепов. Длиной осью яма ориентирована с юго-востока на се веро-запад. В юго-восточной половине обнаружено несколько трубчатых костей человека, рбра и череп. Ос танки положены хаотично. В районе черепа обнаружены бронзовые серьга и фрагмент браслета, две халцедо новые бусины. У черепа, а также в заполнении могилы, встречены фрагменты лепного сосуда.

Во всех трх могилах зафиксирован, по-нашему мнению, один обряд – вторичного захоронения. Он доминирует как среди захоронений троицкой группы мохэской культуры, так и у найфельдцев 1. Недавно С.П. Нестеров предположил, что амурские чжурчжэни тоже в основном хоронили вторичным способом2. До живает этот обряд на Амуре до XIX-XX вв., что неоднократно фиксировалось исследователями3.

1см 40см Рис. 2. План и разрез могилы Погребальный инвентарь в основном представлен в могиле 3 – это украшения и фрагменты керамиче ского сосуда. Две бусины (одна шаровидная, другая цилиндрическая), сделанные из красного халцедона, харак терны для населения Приамурья I тыс. и являлись предметами престижными вне зависимости от культурной и этнической принадлежности. Наиболее ранняя (I-II вв. н.э.) мастерская по изготовлению подобных украшений исследована в бассейне р. Зеи у с. Прядчино в 1998 г.4. На Троицком могильнике каменные бусины от общего количества подобных украшений составили около 45%5, у амурских чжурчжэней – 56%6. Бронзовая серьга вы полнена способом литья в двусоставной форме. Основу серьги составляет овальное, несомкнутое кольцо с тре мя шаровидными отростками и листовидным диском в нижней части, имитирующим, по мнению В.Е. Медведе ва, подвеску. Он же предположил, что прототипом данных украшений послужили некоторые типы древнетюрк ских серг7. Серьги данного типа имеют различные варианты и встречались при раскопках в Троицком могиль нике и некрополях амурских чжурчжэней 8. Небольшой фрагмент литого бронзового браслета является литей ным браком. Миниатюрный топорик из могилы 1 повторяет форму боевых топоров (известных из могильников амурских чжурчжэней) и, возможно, как и часть бронзового браслета, в погребении заменяет целое, настоящее изделие (принцип «часть вместо целого»). Топор – предмет универсальный, мог применяться и как орудие тру да, и как оружие ближнего боя. Обнаруженная копия может быть отнесена и к первому типу топоров амурских чжурчжэней (по классификации В.Е. Медведева 9). Позднее, в XIX – начале XX в., традиция положения в моги лу сломанных вещей, их фрагментов, изображений на бумаге среди народов тунгусо-маньчжурской группы фиксировалась неоднократно. У нанайцев «при похоронах совершается весьма интересный обряд сжигания изображений на бумаге. Для этого в то время ещ, когда гроб находился около фанзы, родственники умершего на красной китайской бумаге печатают медной китайской монетой, кладя е на бумагу и ударяя деревянным чурбаном. Кроме того, на бумаге рисуют или даже вырезают птиц, зверей и собак, а также делают из бумаги маленькие сврточки (похожие на конус): все эти изготовленные из бумаги вещи завртывают в большой бу мажный пакет, который свртывают из этой бумаги и сжигают его на огне. Идея этого обряда понятна: рисунки должны заменить изображенные вещи, таким образом, заботливые родственники отправляют в загробный мир умершему деньги, собак и проч.»10. Этнокультурная принадлежность могильника определяется, прежде всего, по керамике из могилы 3. Это фрагменты лепного баночного сосуда троицкой группы мохэской археологиче ской культуры. Кроме того, использование камня в погребальных конструкциях, оригинальное для бассейна Среднего Амура, было типичным для средневековых культур южной Маньчжурии. Так, например, в могильни ке Чалиба, расположенном на р. 2-я Сунгари, также как и на описываемом некрополе, могилы в грунтовых ямах соседствуют с сооружениями из камня, впущенными в аналогичные ямы11.


Памятник датируется VII-VIII вв., по материалу близок троицкой группе амурских мохэ. Китайские учные, на основе данных «Синь Тан шу», этническим носителем культуры могильника Чалиба называют сумо мохэ 12, но судя по датировке часть могил можно отнести к раннему Бохаю. Китайский исследователь Чжэн Юнчжэнь разделяет все бохайские погребе ния на три группы: кирпичные склепы, каменные склепы и ямы в земле. Могилы с кирпичными склепами отно сятся к государственному периоду и хронологически являются наиболее поздними. Они соседствуют только с каменными склепами. В свою очередь, каменные сооружения часто обнаруживают на одном памятнике с по гребениями в простых грунтовых ямах. Таким образом, хронологически внутримогильные конструкции вы страиваются последовательно следующим образом: грунтовые ямы, каменные склепы, кирпичные склепы.

Время бытования могил с каменными камерами достаточно протяженно: появляются они, видимо, в предгосу дарственный или раннегосударственный периоды 13. Это косвенно подтверждается наблюдением Чжэн Юнчжэ ня, отметившим, что данный тип внутримогильных конструкций близок «с могилами с каменными склепами и земляными насыпями позднего периода Когур»14.

Каменные сооружения в могильных ямах у мохэ и бохайцев на территории современной Маньчжурии разнообразны. Конструкции могил памятника Падь Прибрежная наиболее близки типу 3 бохайских погребений (по классификации Чжэн Юнчжэня). Это могилы, у которых стены камер сложены из камня, сверху накрыты большими или мелкими камнями. В могилах отсутствуют следы деревянного гроба. По форме склепы этого типа напоминают каменный гроб. Сопроводительного инвентаря в этих могилах не обнаружено, т.к. здесь по гребены представители простого народа15. Отсутствие инвентаря еще больше роднит данный тип могил со склепами из амурского некрополя, где на две могилы найден всего один имитационный топорик.

Работы на могильнике Падь Прибрежная подтверждают гипотезу С.П. Нестерова о том, что носители троицкой группы не являются автохтонным населением Приамурья, а мигрировали на данную территорию из южной Маньчжурии (бохайцы, или сумо мохэ;

не ранее второй половины VIII-IX вв.)16. Именно так мы предла гаем предварительно датировать открытый могильник (рис. 3).

Рис.3. Наложение карты Бохая и его соседей на современную карту. Ромбом отмечен могильник Падь Прибрежная. Стрелками показано направление миграций бохайцев (сумо мохэ) О том, что «троицкая группа мохэ появилась (в Приамурье – авторы) в сложившемся виде, с устоявши мися традициями» ещ в 1980-е гг. писала О.В. Дьякова17. Мы согласны с основной идеей этого определения.

Однако троицкая традиция в мохэской культуре не могла быть основной, как указывает в другой статье О.В. Дьякова, для тунжэнь, саньхао, троицкой группы мохэ, бохайской культуры и культуры амурских чжур чжэней 18, так как сама явилась результатом контакта мигрировавших бохайцев и приамурского населения – представителей михайловской культуры. Несомненно, культура мигрантов была близка троицкой, это видно по материалам, например, могильника Чалиба, но не являлась е копией. С.П. Нестеров и С.В. Алкин справедливо отмечают, что в захоронениях могильника Чалиба у погребнных ноги вытянуты, а на Амуре, как правило, со гнуты в коленях;

нет комбинированных серег (проволочное кольцо с каменным диском);

орнаментированных лошадиных бабок;

практически не испорчен погребальный инвентарь 19. Достаточно важный культурный пока затель – ориентация погребнных. Если в Троицком могильнике похороненные лежали, как правило, головой на север, то для амурских чжурчжэней характерна широтная ориентация. Она сохранилась и у их потомков – дю черов.

Кроме названого, О.В. Дьякова обратила внимание на то, что на лепных «типично мохэских сосудах бохайской культуры Северо-Востока Китая почти не встречается ложнотекстильный орнамент»20, в то время как у троицких мохэ – это характернейший технологический элемент.

Таким образом, культура троицких мохэ – это часть большой мохэской общности, сформировавшейся на основе мигрировавших на Амур бохайцев (сумо-мохэ) и аборигенных амурских народов. Позднее амурские мохэ стали основой, на которой сформировалась этническая группа амурских чжурчжэней – предков амурских маньчжуров (дючеров).

Деревянко Е.И. Троицкий могильник. Новосибирск, 1977;

Нестеров С.П., Росляков С.Г., Тетерин Ю.В. Могильник Шапка – памятник эпохи средневековья на Среднем Амуре (но материалам раскопок 1983 г.) // Новые памятники эпохи металла на Среднем Амуре. – Новоси бирск, 1987. С. 46-72.

Нестеров С.П. Народы Приамурья в эпоху раннего средневековья. – Новосибирск, 1998. С. 77.

Мазин А.И. Традиционные верования и обряды эвенков-орочонов. – Новосибирск, 1984. С.64;

Го Д.И. Орочоны Хэйлунцзянской провин ции // Вестник Маньчжурии. 1931. № 2. С. 75.

Болотин Д.П., Нестеров С.П., Сапунов Б.С., Сапунов И.Б., Зайцев Н.Н. Поселение раннего железного века у с. Прядчино Амурской облас ти // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. – Новосибирск, 1998. Т. IV. С. 207-213.

Деревянко Е.И. Троицкий могильник. – Новосибирск, 1977. С.127.

Медведев В.Е. Приамурье в конце I – начале II тысячелетия (чжурчжэньская эпоха). – Новосибирск, 1986. С. 126.

Там же. С. 131.

Деревянко Е.И. Троицкий могильник. Новосибирск, 1977. С. 121-122;

Медведев В.Е. Культура амурских чжурчжэней конец X-XI в. (По материалам фунтовых могильников.). Новосибирск, 1977. С. 149.

Медведев В.Е. Культура амурских чжурчжэней конец X-XI в. (По материалам фунтовых могильников.). – Новосибирск, 1977. С. 137;

Медведев В.Е. Приамурье в конце I – начале II тысячелетия (чжурчжэньская эпоха). – Новосибирск, 1986. С.1 39.

Лопатин И.А. Гольды амурские, уссурийские, сунгарийские. – Владивосток, 1922. С. 188.

Нестеров С.П., Алкин С.В. Раннесредневековый могильник Чалиба на р. 2-я Сунгари // Традиционная культура востока Азии. – Благове щенск, 1999. Вып. 2. С. 160.

Там же. С. 173.

Ивлиев А.Л. Исследование бохайских погребений в Северо-Восточном Китае (по материалам статьи Чжэн Юнчжэня) // Новые материалы по средневековой археологии Дальнего Востока СССР. Владивосток, 1989. С. 12-19.

Там же. С.24.

Там же. С. 16.

Нестеров С.П. Народы Приамурья в эпоху раннего средневековья. – Новосибирск, 1998. С.95.

Дьякова О.В. О корреляции раннесредневековых культур Приамурья // Материальная культура Востока. – М., 1988. Ч. II. С. 231.

Дьякова О.В. Средневековая культура Северо-Восточного Китая, Приморья и Приамурья: соотношение и формирование (по материалам керамического производства) // Общество и государство в Китае. – М., 1990. С. Нестеров С.П., Алкин С.В. Раннесредневековый могильник Чалиба на р. 2-я Сунгари // Традиционная культура востока Азии. – Благове щенск, 1999. Вып. 2. С. 174.

Дьякова О.В. Происхождение, формирование и развитие средневековых культур Дальнего Востока (по материалам керамического произ водства). – Владивосток, 1993. С.285.

УДК 903. В статье представлены некоторые результаты исследования одного из крупнейших средневековых равнинных городищ Приамурья у села Гродеково Благовещенского района Амурской области.

Ключевые слова и фразы: Западное Приамурье, средневековое равнинное городище, Старый Айгун.

Дмитрий Петрович Болотин, к.и.н., профессор кафедра истории России Благовещенский государственный педагогический университет bolotin.dp@yandex.ru Олег Анатольевич Шеломихин, к.и.н., доцент, зав. кафедрой истории России Благовещенский государственный педагогический университет istfil@bgpu.ru СРЕДНЕВЕКОВОЕ ГОРОДИЩЕ У СЕЛА ГРОДЕКОВО АМУРСКОЙ ОБЛАСТИ The article presents some results of the research of one of the largest medieval fortified settlements of Priamurye at Grodekovo's village of the Amur region.

Keywords and phrases: Western Priamurye, medieval fortified settlements, Old Aygun.

Dmitry P. Bolotin, Ph. D. in History, the Professor of the Department of History of Russia Blagoveschensk State Pedagogical University bolotin.dp@yandex.ru Oleg A. Shelomikhin, Ph. D. in History, Associate Professor, Head of the Department of History of Russia Blagoveschensk State Pedagogical University, istfil@bgpu.ru MEDIEVAL FORTIFIED SETTLEMENT OF ANCIENT SETTLEMENT AT GRODEKOVO'S VILLAGE OF THE AMURSK REGION Территория Западного Приамурья традиционно привлекает археологов количеством исторических па мятников. Между слами Гродеково и Красное Благовещенского района Амурской области находится одно из исторически значимых на Дальнем Востоке поселений – Гродековское городище (рис. 1). Сегодня доступ к древнему сооружению ограничен колючей проволокой, так как в этом месте проходит государственная грани ца, а в средние века могучие валы защищали площадь в несколько километров, где проживали последователь но в течение многих веков мохэ, амурские чжурчжэни, дючеры и маньчжуры.

Рис.1. План и местонахождение Гродековского городища Информация о поселении вблизи села Гродеково поступила в Амурский областной краеведческий му зей от И.Е. Овсянкина еще в 1929 году. Но тогда она не получила должного внимания и выпала из поля зрения специалистов-краеведов. Впервые о Гродековском городище, как археологическом объекте, написал Г.С. Но виков-Даурский, указав на его местонахождение близ хутора Веселого1. К настоящему времени хутора не су ществует, а на данном месте имеется фермерское хозяйство.

Интерес к древнему поселению пробудился в 1990-х годах, после того как пятиклассник Саша Моро зов принес в школьный музей села Гродеково проржавевшую саблю, которую посчитали редкой археологиче ской находкой на территории Приамурья. В 1933 году археологи Благовещенского государственного педагоги ческого университета Б.С. Сапунов и Д.П. Болотин обследовали памятник и подтвердили существование средневекового поселения2. Были обнаружены древние фортификационные сооружения, найдено много цен ных экспонатов, которые сейчас вместе с «путеводной» саблей хранятся в археологическом музее имени Б.С. Сапунова БГПУ (рис. 2).


Рис. 2. «Гродековская» сабля из фондов археологического музея имени Б.С. Сапунова (БГПУ) Раньше о существовании крепости Айгун ученые только читали в исторических документах. Ерофей Хабаров в письме к якутскому воеводе Дмитрию Францбекову упоминал о крепости еще в 1652 году: «С усть Зии по Амуру вниз ехать на коне половина дни все лугами и старыми пашнями до того города, а город земля ной, иноземцы его зовут Айтюн (Айгун)»3. Историки нашли широкие валы средневековой крепости, упомяну тые в письме Ерофея Павловича. По занимаемой площади крепость отнесена к категории крупнейших равнин ных городищ Приамурья. Оборонительные сооружения представляют собой многорядные валы и рвы, пери метр которых составляет около 3 км.

Характер, размеры и последовательность возведения крепостных сооружений описаны Н.Н. Зайцевым и А.Л. Шумковой4. Мощь валов и башен крепости не характерна для средневекового периода Приамурья. Ис пользуемые при строительстве песок и супеси часто оплывают, утрачивая первоначальную форму оборони тельных сооружений. Но на Гродековском городище высота валов в отдельных местах достигает 5-6 м, башни господствуют над поймой на 7-9 м.

Городище с трех сторон защищено мощным валом, с шириной у основания 8-10 м. Высота вала, про ходящего вдоль реки, не превышает 2 м, при ширине у основания до 3 м. Валы таких же размеров делят горо дище перпендикулярно его длинной оси на три части (см. план). Центральная часть меньше северо-восточной и юго-западной частей, которые примерно одинаковы по площади. На юго-восточном валу находятся четыре основания башен – на местах примыкания «разделительных» валов к основному и северо-восточного вала к юго-восточному. Вдоль северо-западного вала центральная и северо-восточная части городища защищены вто рым валом таких же размеров, как и береговой.

Входы в части крепости расположены с юго-восточной стороны у фронтальных башен и прикрыты че тырьмя дополнительными валами и четырьмя рвами. Высота валов до 0,7 м от уровня окружающей местности.

Ширина их у основания до 1,4 м. Глубина рвов достигает 0,8 м, при ширине у гребня валов до 2 м. Проход к входам в городище через дополнительные валы один, прямой и выполнен пересыпкой рвов и разрывами в до полнительных валах. Грунт для валов, прикрывавших входы, брали при рытье рвов – в отличие от основных валов, куда грунт приносили.

У южного края, с напольной стороны, вдоль юго-западного вала проходит дополнительный вал, имеющий форму дуги, отходящий от крайнего вала, прикрывающего входы в городище под острым углом. Его назначение не вполне ясно. Видимо, он имел продолжение к северо-востоку и юго-западу. В этом случае он должен был прикрывать проход к основному, юго-восточному валу.

Средняя часть городища соединена с юго-западной частью проходом в середине перегораживающего вала. Они защищены башней, расположенной у прохода. В разделительном валу, отделяющем центральную часть городища от юго-западной части, имеется разрыв у дополнительного вала, соединяющий их друг с дру гом. Скорее всего, он проделан в наше время. Возможно, эти части соединялись друг с другом проходом, обра зованным межу основным валом, прикрывавшим городище с реки, и вторым, дополнительным валом внутри, о котором говорилось выше.

Центральная часть соединена с северо-восточной частью четырьмя разрывами в дополнительном валу.

При устройстве городища они соединялись одним проходом, расположенным у башни на юго-восточном валу, остальные разрывы в валу были проделаны позже. Северо-западный и юго-восточные валы имеют продолже ние за северо-восточный вал, защищающий городище с северо-востока. По мнению Н.Н. Зайцева и А.Л. Шум ковой, с северо-восточной стороны городище имело продолжение в виде небольшой площади, примерно рав ной или незначительно меньшей, чем центральная часть, уже рассмотренная выше. Она примыкала к описан ной северо-восточной части. В пользу этого говорит и нынешний, пока считающийся основным, северо восточный вал, который не примыкает к основному – северо-западному, а поворачивает вдоль него к северо востоку. К тому же на свежевспаханной поверхности видны светлые полосы шириной от 3 до 8 м, обозначен ные на плане городища пунктирными линиями. Они являются следами валов, выровненными в результате хо зяйственной деятельности. В разрушенную часть городища из северо-восточной части был проход между севе ро-западным основным валом и дополнительным валом, сооруженным вдоль этого вала5.

Точная дата появления гродековского поселения не установлена. Примерное время его основания при ходится на рубеж VIII-IX веков. Мы полагаем, что древний город был заложен племенами мохэ. При раскопках были найдены предметы быта, относящиеся к историческому периоду существования этой древней народно сти. В дальнейшем мохэ сменили чжурчжэни, а в XIV веке в крепости стали жить дючеры. Дючерский Айгун существовал до 1654 года. Вероятно, населенный пункт получил название от речки, обозначенной на картах как Манга, ранее же называемой Айгун. На дату его основания есть указания в словаре А.В. Кириллова, издан ного в Благовещенске в 1894 г., – это период китайской династии Мин (1368-1644 гг.).6 Но датировка серьезно корректируется современными археологическими сведениями. Дючерская культура относится к позднему средневековью и хронологически выделяется со второй половины XIII в. Однако чткую грань между культу рами амурских чжурчжэней и дючеров провести сложно.

Айгун снова сменил своих хозяев в 1654 году. В тот период согласно указу маньчжурского правитель ства все земледельцы были выведены из Приамурья. Спустя несколько лет поселение перенесли на правый берег Амура, где оно находится и сейчас. Г.С. Новиков-Даурский, на наш взгляд, совершенно справедливо предположил, что на месте левобережного Айгуна в начале 80-х гг. ХVII в. было создано маньчжурское посе ление (военный лагерь), ставшее опорным пунктом в борьбе с русскими в Приамурье 7. Именно отсюда мань чжуры начали наступление к поселению русских первопроходцев – Албазинскому острогу.

Спустя некоторое время, после албазинских событий, связанных с длительной осадой русского острога и подписания Нерчинского договора, Айгун забросили, там остались жить только немногочисленные земле дельцы-маньчжуры. До 1900 года на развалинах бывшей крепости находилась деревня «маньчжурского клина»

Джо Айхо (Старый Айгун). Правый берег Амура на территории современного Китая стал местом нового горо да с таким же названием. В наши дни территория древнего поселения полностью изменилась. Исторический периметр стал одним большим полем, а место средневековых тайн пашут трактора, возделывая плодородную землю.

Одной из причин того, что Айгун сохранил свои артефакты до сегодняшнего времени, является слож ность рельефа фортификационных сооружений-валов. Здесь не представляется возможным использовать сель скохозяйственную технику. И пласт земли, где проходила жизнедеятельность средневековых хозяев Айгуна, остался в сохранности. Глубина залегания культурного слоя всего около двух метров. Это означает, что для археологов существует реальная возможность проводить раскопки этой древней крепости и изучать ее истори ческий путь. В 2000 году сотрудники и студенты Благовещенского государственного педагогического универ ситета проводили раскопки Гродековского городища в месте нахождения предполагаемых западных ворот, выходивших на берег Амура.

К наиболее древним находкам относятся лепная мохэская керамика (троицкой локальной группы) и фрагменты станковых сосудов культуры амурских чжурчжэней. Данный материал указывает на рубеж I-II ты сячелетий, как время создания поселения. Эта датировка ценна тем, что культурный слой, содержащий много численные находки, прослежен в разрезе вала, который находится около берегового среза Амура. В культур ном слое зафиксировано два строительных горизонта. Возможно, верхний строительный горизонт связан с дея тельностью маньчжурских войск в XVII столетии. Кроме названных артефактов, внутри городища найдена керамика XIX в. Элементы материальной культуры Джо-Айхо (рис. 3).

2см Рис. 3. Керамика дючеров и маньчжуров с Гродековского городища Ценность Гродековского городища обусловлена тем, что уже в ХVII веке о нем появляются письмен ные сведения. Кроме того, поселение возникло около тысячи лет назад, и на нем при раскопках прослежен не один культурный горизонт. Итак, благодаря археологическим изысканиям можно констатировать, что основа но городище было племенами мохэ. Их потомки чжурчжэни и дючеры жили здесь до 1654 г., когда были пере селены на территорию Маньчжурии. Но активное освоение русскими Приамурья, походы казаков даже в бас сейн р. Сунгари заставили цинское правительство активизировать действия на Амуре с целью восстановления своего влияния. Военной базой для борьбы с русскими и стал заново отстроенный маньчжурами дючерский Айгун. 18 октября 1683 года император Канси распорядился отстроить крепость Айгун и связать его почтовы ми станциями с Гирином. В том же году была учреждена должность хэйлунцзянского (амурского) цзянцзюня с резиденцией в Айгуне. В помощь ему были назначены два фудутуна. В следующем 1684 году Айгун был воз рожден как хозяйственный и политический центр. Первое столкновение с казаками произошло в этом же году.

Из Албазинского острога вниз по Амуру вышел отряд под командованием Григория Мыльникова. Однако до шел он только до Айгуна, где был окружен тремястами судами. Русские пристали к берегу, и маньчжурский военачальник пригласил к себе Мыльникова для переговоров, где задержал его. Впоследствии «Мыльников приведен был в Пекин и принят ласково и как человек предприимчивый тотчас предложил китайскому прави тельству проект о постройке русских мельниц и мыловарни;

но чуждые всех нововведений китайцы не уважи ли это предложение».

Через год после восстановления маньчжурами Айгуна произошел случай впоследствии превративший ся в легенду и, по мнению цинских полководцев, ставший предзнаменованием удачи перед началом активного противоборства с русскими. Как уже говорилось, после переселения автохтонов в Маньчжурию, Айгун пришел в запустение. Об этом свидетельствует и информация, полученная от казаков, которые в 70-е годы XVII в. по бывали в каком-то городе Айгун, «построенном кем-то на северном берегу Амура, на полдня пути ниже р. Джи (Зеи). Он обведен был земляным валом длиною в 400 сажень. Посредине была цитадель. Кто основал этот го род и почему он оставлен, сведений нет». Вероятно, к этому времени забылась информация, полученная от Е.П. Хабарова, видевшего Айгун населенным в 1652 г.

Возродив город, войска испытывали недостаток в продуктах, особенно в мясе, так как поголовье до машних животных еще не успело восстановиться. Император Канси в своем указе писал: «В войсках, разме щенных в Айгуне, ощущался недостаток в мясе. Вдруг с гор побежало стадо оленей, насчитывавшее несколько десятков тысяч голов. Конные воины открыли стрельбу по оленям из луков, пешие били их дубинами. Помога ли им даже те, кто шел на судах и плотах. Всего было добыто 5 тыс. оленей». Цифры, вероятно, преувеличены, но сезонные миграции дикой козы (Сибирская косуля – Capreolus pygargus – парнокопытное животное семей ства оленьих), стада которой насчитывали нескольких сотен голов, наблюдались даже в середине XX в. Легкой добычей она становилась при переправах через реки, особенно такой широкой, как Амур.

В настоящее время Айгун находится на правом берегу Амура. Традиционно считают, что перенесен он был на новое место сразу после заключения Нерчинского договора. Однако на карте Китая напечатанной в Пе кине в 1719 г. с маньчжурскими топонимами Айгун находится еще на левом берегу Амура. Карту севера и се веро-востока Китая составляли иезуиты Региз, Жарту и Фриделли в 1709-1710 гг. Поэтому можно предполо жить, что перенос Айгуня произошел не ранее 1710 года и был вызван затруднением в сообщении через реку, особенно в ледоходный период.

Новиков-Даурский Г.С. Материалы к географической карте Амурской области // Зап. Амур. обл. музея краеведения. – Благовещенск, 1955.

С. 13-14.

Болотин Д.П., Литовченко Г.П., Зайцев Н.Н. Новое средневековое городище на территории Амурской области // Обозрение результатов полевых и лабораторных исследований археологов этнографов и антропологов Сибири и Дальнего Востока в 1993. С. 242-244. – Новоси бирск, 1995 г. С.242-244;

Сапунов Б.С., Зайцев Н.Н. Средневековые городища Амурской области // Проблемы этнокультурной истории Дальнего Востока и сопредельных территорий. – Благовещенск, 1993. С. 112.

Огородников В.И. Туземное и русское земледелие на Амуре в ХVII в. – Владивосток, 1927. С. 19.

Зайцев Н.Н., Шумкова А.Л. Средневековые городища Амурской области // История Амурской области с древнейших времн до начала ХХ века / под ред. А.П. Деревянко, А.П. Забияко. – Благовещенск, 2008. С.139.

Там же.

Кириллов А. Географическо-статистический словарь Амурской и Приморской областей. – Благовещенск. 1984.

Новиков-Даурский Г.С. Историко-археологические очерки. – Благовещенск, 1961. С. 40.

УДК В статье кратко освящен путь формирования торговых отношений между Россией, Китаем и Монголией.

Освящается вектор сотрудничества в настоящее время. Особое внимание уделено забайкальскому участку границы.

Ключевые слова и фразы: Россия, Китай, Монголия, сотрудничество, граница, договор, право.

Анна Михайловна Бянкина, старший преподаватель кафедра гражданского права и процесса Забайкальский государственный гуманитарно-педагогический университет им. Н.Г. Чернышевского, аспирант Хабаровской академии экономики и права eleon-84@mail.ru РАЗВИТИЕ ОТНОШЕНИЙ МЕЖДУ РОССИЕЙ, КИТАЕМ И МОНГОЛИЕЙ (КРАТКИЙ ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ) In the article the way of formation of the trade attitudes between Russia, China and Mongolia is briefly covered. The vector of a cooperation crow is covered. The special attention is given to Transbaikal frontier zone.

Keywords: Russia, China, Mongolia, cooperation, border, contract, law.

Anna Byankina, Senior Teacher of Sub-department of Civil Law and Process Zabaikalsky State Humanitarian and Pedagogical University named after N.G. Chernyshevsky, Chita, post-graduate student of Sub-department of Industrial Relations and Enterprise Law at Khabarovsk Academy of Economics and Law, Khabarovsk eleon-84@mail.ru DEVELOPMENT OF THE ATTITUDES BETWEEN RUSSIA, CHINA AND MONGOLIA (BRIEF HISTORICAL-LEGAL ASPECT) Феномен трансграничья в настоящее время активно обсуждается во всех плоскостях. Ближайшими со седями России являются Китай и Монголия, поэтому система отношений «Россия-Китай-Монголия» наиболее характерна для этих государств. Несмотря на то, что «трансграничье» считают явлением новым, оставляющим широкое поле для разработки методологии, средств и подходов к его изучению, взаимоотношения этих госу дарств в различных областях имеют многолетнюю историю.

Отношения России с Монголией менее развиты, чем с Китаем, однако российские власти и на феде ральном уровне, и на региональном стали уделять больше внимания сотрудничеству с монгольской стороной.

Страницы истории говорят о том, что первое единое государство монголов основал в начале XVIII в. Чингис хан, провозглашенный в 1206 г. великим ханом. Созданная им Монгольская империя просуществовала до по следней трети XIV в. В XVII в. Монголия по частям была завоевана маньчжурами и до 1911 г. находилась в составе Цинской империи. Цэдэндорж Загдсурэн отмечает, что приближение границ России к владениям неза висимых монгольских ханов началось в XVII в., когда отряды русских землепроходцев продвинулись далеко на восток в Сибирь и в Прибайкалье1.

«С течением времени в развитие отношений между монголами и русскими вмешивается маньчжурский фактор. Обострение отношений Китая и России в Приамурье осложнило и контакты последней с монгольскими ханами, т.к. маньчжурские правители всячески препятствовали их развитию. В конце XVII в. Пекину удалось спровоцировать несколько нападений монголов на русские остроги в Прибайкалье. После включения Халхи (Северная Монголия;

Чахар – Южная Монголия – А.Б.) в состав Цинской империи в 1691 г. ситуация еще более осложнилась. В 1720 г. маньчжурские власти выслали из Урги всех российских купцов, закрыли доступ рос сийским караванам в Пекин и издали указ, обеспечивающий постоянный надзор за русско-монгольскими свя зями. Вплоть до 1917 г. маньчжурский фактор оказывал существенное влияние на взаимоотношения между русскими и монголами». В Ургу первые русские купцы прибыли вместе с консульством в 1861 г.3. Вместе с развитием отноше ний появилась и языковая проблема, которую ощутил еще первый консул К.Н. Боборыкин. «Поэтому в доклад ной записке в Азиатский департамент МИД России консул просил прислать переводчика. Его просьбу удовле творили и в 1864 г. в Ургу прибыли первые четыре ученика, что положило начало известной ургинской школе толмачей, которая просуществовала 56 лет и подготовила более сотни специалистов»4.

Как отмечает М.В. Константинов, государственная граница России с Монголией и Китаем – это ста рейший участок границы, закрепленный юридически Нерчинским договором 1689 г., по которому даурские земли от Байкала до истока Амура стали российскими, граничащими с Китаем;

так было до 1911 г., когда Мон голия вышла из состава Китая, что окончательно утвердилось в результате народной революции 1921 г. 5.

В 1911 г. была провозглашена независимость Монголии и восстановлена национальная государствен ность в форме феодально-теократической монархии во главе с богдыханом, высшим духовным иерархом ла маистской церкви в стране. С 1915 г. по 1919 г. страна находилась под формальным сюзеренитетом Китая. В 1921 г. в Монголии при поддержке советских войск победила Народная революция;

в ноябре 1924 г. провоз глашена Монгольская Народная Республика. В 1940 г. было объявлено о начале строительства социализма, а в 1990-1992 гг. страна начала переход к многопартийной системе и рыночным отношениям.

В настоящее время товарооборот Монголии также постепенно растет. Жанчивын Амгалан говорит о том, что «в 2005 г. товарооборот Монголии составил 2,2 млрд. долл. США и увеличился на 16,8% по сравнению с предыдущим годом. При этом экспорт составил 1 млрд. долл. США, т.е. вырос на 22,2%, а импорт снизился на 37,2%. Страна поддерживает торговые отношения с более чем 80 странами мира. 48% экспорта осуществля ется в Китай;

24,8% – в Северную Америку;

12% – в Европейские страны и только 2,5% – в Россию»6.

Помимо торговых отношений, Н.И. Атанов акцентирует внимание на том, что «Республику Бурятия, Иркутскую области и Забайкальский край (ранее Читинская область – А.Б.), северные и часть центральных ре гионов Монголии объединяют не только общность государственных границ, территориальная близость и мно говековые хозяйственные и культурные связи, но и то, что они являются водосборной зоной озера Байкал, объ явленного ЮНЕСКО участком мирового природного наследия»7.

Российское Забайкалье активно торговало с Китаем и Монголией с давних времен сначала через Нер чинск, а затем через Кяхту (Кяхтинский договор был подписан в 1727 г.). В. Зимина отмечает, что «интересна работа секретаря Королевского прусского посольства Иоанна Готтгильфа Фоккеродта, изданная в 1874 г. под названием «Россия при Петре Великом». В ней содержится богатейший материал о сухопутной торговле в Рос сии, где сказано, что «самая главная сухопутная торговля в России – китайская». Торговлю с Китаем автор на зывает «правильной и главной, производимой через Сибирь караванами». Автор опровергает мнение некоторых исследователей, что торговля с Китаем не была выгодна России. Например, по его данным, обратный привоз такого казенного каравана «объективно считается на 300 и до 400 тысяч рублей, и если считать цену, по какой куплены эти товары, с той, какой они обыкновенно стоят в Москве, то и можно сделать одно только заключе ние, что барыш должен быть чрезвычайно велик»8.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 19 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.