авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ



Pages:   || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Камчатский филиал Учреждения Российской академии наук

Тихоокеанского института географии

ДВО РАН

СОХРАНЕНИЕ БИОРАЗНООБРАЗИЯ

КАМЧАТКИ

И ПРИЛЕГАЮЩИХ МОРЕЙ

Доклады

ХI международной научной конференции

24–25 ноября 2010 г.

Conservation of biodiversity of Kamchatka

and coastal waters

Proceedings of ХI international scientific conference

Petropavlovsk-Kamchatsky, November 24–25 2010 Петропавловск-Камчатский Издательство «Камчатпресс»

2011 ББК 28.688 С54 Сохранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей: Доклады ХI международной научной конференции, посвященной 100-летию со дня рождения выдающихся российских ихтиологов А. П. Андрияшева и А. Я. Таранца. – Петропавловск-Камчатский : Камчатпресс, 2011. – 58 с.

Сборник включает отдельные доклады состоявшейся 24–25 ноября 2010 г. в Петропавловске-Камчатском ХI международной научной конференции по проблемам сохранения биоразнообразия Камчатки и прилегающих к ней морских акваторий. Рассмат ривается история изучения и современное биоразнообразие отдельных групп флоры и фауны полуострова и прикамчатских вод.

Обсуждаются различные аспекты сохранения биоразнообразия в условиях возрастающего антропогенного воздействия.

Редакционная коллегия:

В. Ф. Бугаев, д. б. н., А. М. Токранов, д. б. н. (отв. редактор), О. А. Чернягина Перевод на английский язык к. б. н. Т. С. Шулежко Издано по решению Ученого Совета КФ ТИГ ДВО РАН © Камчатский филиал Уреждения Россий ской академии наук Тихоокеанского ин ститута географии ДВО РАН, ISBN 978-5-9610-0175- СОДеРжАНИе Содержание........................................................................................................................................................................... Введение................................................................................................................................................................................. Токранов А. М. Выдающиеся российские ихтиологи А. П. Андрияшев и А. Я. Таранец (к 100-летию со дня рождения).................................................................................................................. Абрамова Л. М., Багмет Л. В. К истории изучения сорной флоры и растительности Камчатки.........................................................

........................................................................................ Валенцев А. С., Колотилин Н. Е. Акклиматизация северного оленя Rangifer tarandus на о. Шумшу (северные Курильские о-ва)........................................................................................... Гордиенко Т. А. Онтогенез поведения камчатского бурого медведя Ursus arctos piscator: периоды и особенности формирования......................................................................................... Зеленская Л. А. Мониторинг урбанизированной популяции тихоокеанской чайки г. Магадана........................................................................................................................................ Нагаяма Юкари. Традиционное использование рыбных и растительных ресурсов коренными народами Камчатки.......................................................................................................................... Никаноров А. П. Случай многоплодия медведицы в Кроноцком государственном природном биосферном заповеднике.................................................................................................................................. Решение XI научной международной конференции..................................................................................................... ВВЕДЕНИЕ В представленных в настоящем сборнике семи докладах участников ХI международной научной конференции «Со хранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей», состоявшейся 24–25 ноября 2010 г. в Петропавловске Камчатском, освещены итоги работ по изучению формирования поведения камчатского бурого медведя в процессе онтогенеза, результаты мониторинга урбанизированной популяции тихоокеанской чайки в г. Магадане и акклимати зации северного оленя на о. Шумшу (северные Курильские острова). Приведены сведения об истории исследования сорной флоры и растительности Камчатки и других регионов Дальнего Востока, а также о традиционном использо вании рыбных и растительных ресурсов коренными народами Камчатки. Особый интерес представляет информация о случаях многоплодия медведицы в Кроноцком государственном природном биосферном заповеднике.

Оргкомитет надеется, что все эти доклады позволят получить более полное представление о современном био разнообразии Камчатки и прилегающих к ней морских акваторий и будут полезны при разработке мероприятий, направленных на его сохранение.

Оргкомитет конференции INTRODUCTION In the present issue seven reports of the participants of the ХI International Scientific Conference “Conservation of biodiversity of Kamchatka and adjacent seas” held on 24–25 November, 2010 in Petropavlovsk-Kamchatsky are published.

These reports summarize the results of the research on the development of the behavior of a Kamchatka brown bear in the process of ontogeny, the results of monitoring of the urban population of the slaty-backed gull in the city of Magadan and the results of acclimatization of a reindeer on the Shumshu Island (northern Kuril Islands). The information on the history of study of the weed flora and vegetation of Kamchatka Peninsula and other regions of the Russian Far East and on the traditional use of fish and vegetation resources by the indigenous people of Kamchatka is presented. Data on the cases of multiple pregnancy in a bear from the Kronotsky State Biosphere Reserve is of a special interest.

The organizing committee hopes that all these reports will allow to receive fuller representation about a modern biodiversity of Kamchatka and sea water areas adjoining to it and will be useful by working out of the actions directed on its preservation.

Organizing committee of the conferencе ВЫДАЮЩИЕСЯ РОССИЙСКИЕ ИХТИОЛОГИ А. П. АНДРИЯШЕВ И А. Я. ТАРАНЕЦ (К 100-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ) А. М. ТОкрАнОв Камчатский филиал Учреждения Российской академии наук Тихоокеанского института географии (КФ ТИГ) ДВО РАН, Петропавловск-Камчатский Приведены краткие сведения об основных этапах жизни, научной и научно-организационной деятельности двух выдающихся российских ихтиологов – А. П. Андрияшева и А. Я. Таранца, 100-летие со дня рождения которых от мечалось в 2010 г.

OUTSTANDING RUSSIAN ICHTHYOLOGISTS A. P. ANDRIjASHEV AND A. YA. TARANETZ (TO THE 100th ANNIVERSARY OF THE BIRTH) A. M. TOkrAnOv Kamchatka Branch of Pacific Geographical Institute (KB PGI) FEB RAS, Petropavlovsk-Kamchatsky Brief information on the major life stages, scientific and scientifically-organizational activity of two outstanding Russian ichthyologists, A. P. Andrijashev and A. Ya. Taranetz, whose 100th anniversary of the birth was celebrated in 2010 is presented.

В 2010 г. исполнилось 100 лет со дня рождения двух выдающихся россий ских ихтиологов – Анатолия Петровича Андрияшева и Анатолия Яковлевича Та ранца. И, хотя судьбы этих ученых сложились по-разному, вклад каждого из них в изучение ихтиофауны и рыбных ресурсов северной части Тихого океана трудно переоценить.

В истории науки известно не так много ученых, которые, прожив почти сто летие, до последних лет своей жизни находились в прекрасной научной форме, продолжая продуктивно работать. К числу таких исследователей, несомненно, принадлежит выдающийся российский ихтиолог, морской биолог и зоогеограф, лауреат Государственной премии СССР, член-корреспондент РАН, доктор биоло гических наук, профессор Анатолий Петрович Андрияшев (рис. 1), ушедший из жизни в самом начале 2009 г., совсем немного не дожив до векового юбилея. Всю свою научную деятельность он посвятил изучению ихтиофауны дальневосточ ных морей, Арктики и Антарктики, а также ряда семейств глубоководных рыб.

Родился А. П. Андрияшев 19 августа 1910 г. в г. Монпелье (Франция) (Саве льев, 2010). еще студентом Ленинградского государственного университета он рис. 1. А. П. Андрияшев в 1930–1931 гг. был на практике в качестве ихтиолога-наблюдателя на Астрахан ской рыбохозяйственной станции, а в 1932 г. – на траулере «Дальневосточник», как ихтиолог прошел вдоль всего побережья Камчатки до Чукотского моря (Красюкова и др., 1981;

жирмунский и др., 1999). Результатом этих работ стали обширные сборы рыб (около 1,5 тыс. экз.) и 8 научных статей, посвященных описанию новых родов и видов, географическому распространению промысловых и составу глубоководных рыб Берингова моря, а также проблемам формирования холодноводной ихтиофауны в Охотском море. В те годы А. П. Андрияшевым была впервые пред ложена гипотеза о происхождении глубоководных рыб и их делении на две категории – древне- и вторичноглубоко водных (Андрияшев, 1953).

Сохранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей После окончания в 1933 г. биологического факультета Ленинградского государственного университета по спе циальности «ихтиология» А. П. Андрияшев был оставлен в аспирантуре на кафедре гидробиологии и ихтиологии у крупного ученого и организатора науки, профессора К. М. Дерюгина. В 1934 г. Анатолий Петрович принял актив ное участие в гидробиологической экспедиции Зоологического института АН СССР на Японское море. В 1937 г. он окончил аспирантуру и с блеском защитил кандидатскую диссертацию «Зоо география и происхождение фауны рыб Берингова моря и сопредельных вод».

Эта диссертация в 1939 г. была опубликована в виде отдельной книги «Очерки зоогеографии и происхождения фауны рыб Берингова моря и сопредельных вод» (рис. 2), которая в 1960 г. переведена на английский язык и издана в Ва шингтоне. В ней молодой ученый на примере рыб впервые описал новый, амфипацифический (японо-орегонский) тип прерванного распространения морской фауны в северной части Тихого океана (Андрияшев, 1939а, 1939б).

В конце 1930-х гг. А. П. Андрияшев продолжает изучение рыб дальнево сточных морей, описывая их новые для науки виды. Ряд работ этого перио да опубликован им в соавторстве с друзьями и коллегами, известными их тиологами А. Я. Таранцом и Г. У. Линдбергом. После защиты диссертации в 1937 г., несмотря на успешно сданные экзамены, А. П. Андрияшев не был принят в докторантуру Зоологического института АН СССР. Причиной это го стал анонимный донос, поступивший в институт из университета, где он тогда работал, изучая фауну дальневосточных морей России. Помимо всего прочего, автор анонимки высказывал опасения, что молодой ученый в сте нах Зоологического института может попасть под влияние работавших там в те годы известных отечественных ихтиологов и зоогеографов Л. С. Берга и Г. У. Линдберга (Балушкин, 2003). Но к тому времени А. П. Андрияшев уже рис. 2. Титульный лист вышедшей давно находился под влиянием блестящих ихтиологических и зоогеографи в 1939 г. книги А. П. Андрияшева ческих обобщений академика Л. С. Берга, касающихся классификации рыб, «Очерки зоогеографии и происхожде закономерностей географического происхождения и распространения пре- ния рыб Берингова моря и сопредель сноводных и морских ихтиофаун. Проработав еще некоторое время доцентом ных вод»

в Ленинградском государственном университете, в 1939 г. Анатолий Петрович был зачислен старшим научным со трудником на Севастопольскую биологическую станцию Зоологического института.

Начало Великой Отечественной войны застало А. П. Андрияшева в Севастополе, где до октября 1941 г. он про должал работать на биостанции (по тематике Черноморского гидрографического института) и на оборонительных сооружениях (в составе 3-го Севастопольского полка народного ополчения), после чего был эвакуирован с сотрудни ками биостанции в Сталинабад (в настоящее время Душанбе, Таджикистан). В последующем, начиная с 1943 г. и до конца своей жизни, А. П. Андрияшев работает в Зоологическом институте, сначала ученым-секретарем (1943–1946), затем заместителем директора по науке (1969–1971);

старшим, а позже главным научным сотрудником. С 1946 г.

становится заведующим отделением рыб Арктики и Антарктики и приступает к изучению ихтиофауны северных морей России – от Белого и Баренцева до Чукотского и Берингова.

На основании обобщения результатов своих исследований в 1951 г. А. П. Ан дрияшев защищает диссертацию на соискание ученой степени доктора биоло гических наук «Фауна рыб северных морей СССР и ее происхождение». Рабо та была высоко оценена ведущими ихтиологами и зоогеографами. Академик Л. С. Берг, ознакомившись с рукописью диссертации Анатолия Петровича, на писал: «Труд А. П. Андрияшева составляет украшение мировой ихтиологиче ской литературы» (Красюкова и др., 1981, с. 90).

В 1954 г. систематическая часть докторской диссертации опубликована в виде монографии «Рыбы северных морей СССР» (рис. 3), которая в 1964 г. пе реведена на английский язык. В этой книге дан обзор ихтиофауны арктических морей России и Берингова моря, приведены сведения о встречаемости и биоло гии рыб (Андрияшев, 1954). Недаром работа была отмечена премией Президиу ма Академии наук СССР и до настоящего времени остается настольной книгой для фаунистов, ихтиологов и зоогеографов. В том же 1951 г. А. П. Андрияшев принимает участие в 8-м рейсе легендарного научно-исследовательского судна «Витязь» в Берингово море, во время которого ему удается собрать материал по некоторым представителям глубоководной ихтиофауны.

Хотя с 1955 г. в научной деятельности А. П. Андрияшева начался новый этап – он стал руководителем комплексных антарктических исследований и в 1955, 1957, 1971 и 1975 гг. принимал личное участие в экспедициях в Ан тарктику, ученый по-прежнему продолжал заниматься обработкой мате рис. 3. Обложка изданной в 1954 г.

монографии А. П. Андрияшева «Рыбы риалов по рыбам северных и дальневосточных морей. В 1950-е гг. Анатолий Петрович описал новый вид глубоководного морского слизня Pseudoliparis северных морей СССР»

Доклады ХI международной научной конференции 24–25 ноября 2010 г.

amblystomopsis, выловленного в июле 1953 г. в 14-м рейсе «Витязя» в Курило-Камчатской впадине на траверзе о. Парамушир с глубины свыше 7 км (Андрияшев, 1955а) (рис. 4);

изучив пойманные в начале 1950-х гг. в при камчатских и прикурильских водах Тихого океана несколько экземпляров неизвестной рыбы, впервые установил факт нахождения у берегов России такого представителя ихтиофауны, как морской монах или эрилепис Erilepis zonifer (Андрияшев, 1955б) (рис. 4).

рис. 4. Новый вид глубоководного морского слизня Pseudoliparis amblystomopsis (из Беляев, 1966), описанный А. П. Андрияшевым, с ультраабиссальных глубин Курило-Камчатской впадины (вверху), и морской монах, или эрилепис Erilepis zonifer (из Amaoka et al., 1995) (внизу), впервые обнаруженный ученым у берегов России На основании результатов своих антарктических исследований А. П. Андрияшев обосновал концепцию, при нятую теперь всеми учеными, об уникальности фауны рыб Антарктики как по видовому составу, так и по условиям существования, происхождению и продукционным возможностям, предложил схему зоогеографического райони рования Южного океана (Красюкова и др., 1981;

жирмунский и др., 1999;

Кафанов, Кудряшев, 2007). Анатолий Петрович поставил вопрос о криле как длительно существующем эволюционном факторе в истории формирования пелагической фауны Антарктики и дал биологическое обоснование для промыслового использования этих рако образных. В результате оригинального анализа вертикального распределения донных и придонных рыб и условий их существования в холодных и умеренных морях обоих полушарий А. П. Андрияшев обосновал выделение в схеме вертикальной зональности донной фауны псевдоватиали и псевдоабиссали, впервые ввел понятие талассобатиали.

Он также изучил своеобразие антарктических организмов, составляющих особые ледовые сообщества, связанные с нижней поверхностью припайных и плавающих льдов и существующие за счет первичной продукции подледной диатомовой флоры. Обнаружение впоследствии аналогичных сообществ и в Арктике дало ученому основание рас сматривать существование подобных ледовых группировок как проявление биполярности сообществ, возникающих независимо друг от друга в результате сходных условий обитания. За участие в создании «Атласа Антарктики» вме сте с другими авторами этой работы А. П. Андрияшев в 1971 г. стал лауреатом Государственной премии.

На протяжении многих лет исследования А. П. Андрияшева были связаны преимущественно с ихтиофауной хо лодных и умеренных вод обоих полушарий, включая систематику и фаунистику рыб дальневосточных, арктических и антарктических морей, криобиологию и зоогеографию. В последние годы своей жизни Анатолий Петрович рабо тал по двум основным направлениям, пытаясь обобщить собранные материалы по фауне липаровых рыб Южного океана, и на основе переработки и значительного расширения своей книги «Рыбы северных морей СССР» подгото вить новую сводку по рыбам Арктики.

Наряду с научной работой А. П. Андрияшев многие годы вел большую редакционно-издательскую деятельность, являясь членом редколлегий целого ряда научных журналов, а в 1977–1988 гг. – главным редактором журнала «Во просы ихтиологии». Вместе с профессором П. В. Ушаковым он основал научную серию Зоологического института «Исследование фауны морей», был титульным редактором более 20 книг по зоологии, ихтиологии и биологии моря.

Сам А. П. Андрияшев является автором более 250 научных трудов, многие из которых переведены или напечатаны Сохранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей за границей. В 2003 г. выходит его последняя обобщающая работа «Липаровые рыбы (Liparidae, Scorpaeniformes) Южного океана и сопредельных вод», в ко торой Анатолием Петровичем изложена наиболее полная современная система взглядов на это, одно из наименее изученных, семейств рыб (рис. 5) (Андрия шев, 2003). Причем из 105 видов липаровых, известных в Южном океане, описаны самим А. П. Андрияшевым.

За долгие годы своей научной деятельности А. П. Андрияшев неоднократ но представлял отечественную науку на многих международных конгрессах и конференциях, а также в различных комиссиях и комитетах. Был Почетным полярником СССР (1947), Иностранным почетным членом общества ихтиоло гов и герпетологов США (1968), Почетным членом европейского союза ихти ологов (1982), Почетным членом Института биологии моря ДВО РАН (1996), членом Национального географического общества США (1998). В 1955 г. ему присуждена премия Президиума АН СССР, а в 1991 г. – академическая премия им. Л. С. Берга. За огромный вклад в науку в 1966 г. Анатолия Петровича избира ют членом-корреспондентом Академии наук. Заслуги ученого высоко оценены и правительством страны. Он награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом Дружбы народов, двумя орденами «Знак Почета» и медалями.

В честь А. П. Андрияшева названы многие виды морских животных различ рис. 5. Обложка изданной в 2003 г.

ных систематических групп (Касьянов и др., 2005), в том числе эндемичный монографии А. П. Андрияше голец Salvelinus andriashevi из чукотского озера Эстихед в районе бух. Про ва «Липаровые рыбы (Liparidae, Scorpaeniformes) Южного океана видения;

один из круглоперов Eumicrotremus andriashevi, обитающий вдоль и сопредельных вод» (вверху) и дар- азиатского побережья Тихого океана от Курил до Берингова пролива, а также ственная надпись ученого (внизу) на большеголовый бычок Andriashevicottus megacephalus, встречающийся в при ее экземпляре, присланном им в дар брежных водах Курильских островов (рис. 6, 7) (Токранов, 2009).

научной библиотеке КамчатНИРО рис. 6. Некоторые виды рыб, названные в честь А. П. Андрияшева: вверху – эндемичный голец Salvelinus andriashevi (из Черешнев и др., 2002) из чукотского озера Эстихед в районе бух. Провидения;

внизу – один из круглоперов Eumicrotremus andriashevi (из Андрияшев, 1954), обитающий вдоль азиатского побережья Тихого океана от Курил до Берингова пролива Доклады ХI международной научной конференции 24–25 ноября 2010 г.

рис. 7. Большеголовый бычок Andriashevicottus megacephalus (из Федоров, 1990), встречающийся в прибрежных водах Курильских островов В 2010 г. к 100-летию со дня рождения Анатолия Петровича Андрияшева вышла биографическая книга о жизни и научной деятельности этого выдающегося российского ученого (рис. 8).

рис. 8. Обложка книги о жизни А. П. Андрияшева, вышедшей в 2010 г. к 100-летию со дня рождения ученого В отличие от А. П. Андрияшева, жизнь другого выдающегося российского ихтиолога – Анатолия Яковлевича Таранца (рис. 9), внесшего огромный вклад в изучение ихтиофауны рыб северной части Тихого океана и дальнево сточных морей России, была значительно более короткой, но не менее насыщенной.

Родился А. Я. Таранец 3 июля 1910 г. во Владивостоке в семье военнослужащего на о. Русском, богатство и кра сота природы которого не могли оставить его равнодушным (Засельский, 1985а). Проявляя с детства интерес к жи вой природе, будущий ученый любил ходить в походы, маршруты которых пролегали сначала по острову, а затем и по пригородам Владивостока.

В 1923 г. во Владивостоке открылся Государственный дальневосточный университет, одним из преподавателей которого стал прибывший из Читы молодой зоолог Г. У. Линдберг. Зимой 1926 г. он и другие преподаватели универ Сохранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей ситета создали при музее местного Географического общества кружок юных натуралистов. В нем читал лекции и знаменитый дальневосточ ный путешественник В. К. Арсеньев. еще в 1925 г., будучи студентом Владивостокского индустриального техникума, А. Я. Таранец стал по сещать этот кружок. Перед ним поставили задачу изучать фауну окрест ностей Владивостока – рыб, птиц и змей. Под руководством Г. У. Линд берга юноша взялся за разбор и пополнение коллекций, одновременно познавая основы систематики рыб, методы сбора и обработки материа ла. Летом 1927 г. А. Я. Таранец сначала обследовал речки, впадающие в Амурский залив, а затем изучил речных рыб Шкотовского района.

Лето 1928 г. было отдано изучению рек Посьетского района. Результаты всех этих исследований в 1927–1929 гг. опубликовали в сборниках юн натского кружка. Одновременно публикуется и составленный совмест но с Г. У. Линдбергом список рыб Владивостокского государственного музея.

Весной 1929 г. А. Я. Таранец окончил техникум, зимой был принят наблюдателем сектора сырья в ТИРХ (ныне Тихоокеанский научно исследовательский рыбохозяйственный центр), а на следующий год поступил на рыбоводно-биологический факультет только что открыв шегося Дальрыбвтуза, где кафедрой ихтиологии заведовал Г. У. Линд берг. Летом 1930 г. А. Я. Таранец участвовал в экспедиции в бассейн р. Селемджи, а в летние месяцы 1931 г. вместе с другими студентами Дальрыбвтуза работал наблюдателем на пункте ТИРХ на о. Путятина. В рис. 9. А. Я. Таранец это время возросла численность сардины-иваси, которая начала мигри ровать с юга Японского моря к берегам Приморья, в связи с чем промысел иваси стал быстро развиваться, а в 1931 г.

он уже дал почти треть общего улова. Чтобы найти наиболее эффективную схему организации лова и обработки сардины-иваси, ТИРХ и Дальгосрыбтрест создали на о. Путятина «опытно-показательный промысел».

В 1932–1933 гг. состоялась Тихоокеанская комплексная экспедиция ТИРХ Государственного гидрологического института и Тихоокеанского комитета АН СССР, результаты которой позволили в значительной степени выяснить гидрологический и гидробиологический облик Японского, Охотского, Берингова и Чукотского морей. В 1932 г.

А. Я. Таранца зачисляют научным сотрудником в группу морских исследований этой экспедиции. В ней было много известных специалистов, таких как начальник экспедиции, профессор К. М. Дерюгин, профессор П. Ю. Шмидт.

А. Я. Таранцу поручают прием и сохранение богатейших экспедиционных сборов. Одновременно он продолжает изучать систематику пресноводных рыб. Личное общение молодого ученого с Г. У. Линдбергом, К. М. Дерюгиным и другими участниками экспедиции, знакомство с их работами, а также геологическими данными о существовании подводных долин на дне Японского моря послужили подтверждением его догадки о причине большого сходства их тиофауны речек бассейна зал. Петра Великого. В 1933 г. А. Я. Таранец пришел к убеждению, что дно залива является опустившейся сушей с ложем крупной реки и впадающими в нее речками бассейна.

В 1933 г. Тихоокеанская комплексная экспедиция закончилась, и ее участники уехали с Дальнего Востока. Но в 1934 г. А. Я. Таранца командировали в Ленинград в Зоологический институт. Знакомство с академиком Л. С. Бер гом, контакты с Г. У. Линдбергом и другими известными ихтиологами помогли окончательно сложиться его научным взглядам. В 1934 г. в Мосрыбвтузе А. Я. Таранец блестяще защитил дипломную работу на тему «Пресноводные рыбы бассейна северо-западной части Японского моря». Изложенные в ней идеи сразу же получили признание и были затем подтверждены и развиты другими исследователями.

В 1934 г. А. Я. Таранец участвует в экспедиции на Сахалин, исследуя пресноводную ихтиофауну острова.

Почти все время пришлось передвигаться пешком в условиях бездорожья, спускаться по довольно бурным саха линским рекам на байдарке, ночевать в палатке и самому нести научное оборудование и припасы. По воспоми наниям коллег, не отличавшийся особым здоровьем А. Я. Таранец поражал всех исключительной физической выносливостью, часто помогая своим уставшим товарищам (Засельский, 1985а). В 1935 г. он вновь работает в Ле нинграде, продолжая обработку экспедиционных сборов. После возвращения на Дальний Восток направляется на рекогносцировочное обследование среднего Амура. Собранные там материалы позволяют А. Я. Таранцу предло жить схему зоогеографических подразделений Амурской и Приморской провинций. Одна за другой появляются его работы по систематике как пресноводных, так и морских рыб Дальнего Востока, в том числе по систематике сардины-иваси.

В 1937 г. выходит книга А. Я. Таранца «Краткий определитель рыб советского Дальнего Востока и прилежа щих вод» (рис. 10), в которой им обобщена вся накопленная к тому времени информация по морским и пресновод ным рыбам дальневосточных морей (Таранец, 1937). Немаловажно, что этим определителем могли пользоваться не только специалисты, но и практики. До настоящего времени он остается одним из лучших определителей рыб Дальнего Востока. С этой книги начинали свое знакомство с дальневосточной ихтиофауной многие молодые специалисты-ихтиологи.

Доклады ХI международной научной конференции 24–25 ноября 2010 г.

рис. 10. Обложка изданного в 1937 г. «Краткого определителя рыб советского Дальнего Востока и прилежащих вод» А. Я. Таранца (слева) и надпись ученого (справа) на экземпляре, подаренном им в 1940 г. своему коллеге П. Г. Никулину, будущему директору Камчатского отделения ТИНРО Выяснение состава и распространения рыб бассейна Амура и озер бассейнов Лены и Байкала привело А. Я. Та ранца в 1937 г. к заключению, согласно которому ихтиофауна бассейна западной части Японского моря представляет собой не обедненную ихтиофауну Амура, как принято было считать прежде, а является как бы отрезанной от зоны русла фауной рыб зоны горных притоков. К этому времени молодой ученый описал около 40 новых родов, видов и подвидов рыб различных семейств. Особенно много он сделал для познания гольцов рода Salvelinus, малоротых корюшек, амурских пескарей, северных Blenniidae и Zoarcidae.

В 1937 г. А. Я. Таранец совершил крутой поворот от работ по систематике и зоогеографии к промысловой биологии лососей, которые в то время были самым значительным и устойчивым ресурсом дальневосточной рыбной промыш ленности. Он организует два круглогодичных наблюдательных пункта в бассейне Амура и изучает экологию нереста кеты и горбуши. В 1939 г. А. Я. Таранец назначается руководителем группы по изучению лососевых рыб, которой уже к концу 1940 г. удалось показать, что гораздо более точное представление о возможном возврате дает не количество появившихся из икры мальков, положенное в основу прогноза, а количество мальков, скатившихся в море.

В это же время А. Я. Таранец завершает ревизию рыб семейства Cottidae и близких форм. Оригинальная клас сификация семейства с морфологически обоснованным делением на подсемейства, плодотворные соображения об основных направлениях эволюции этих рыб произвели большое впечатление на специалистов.

В начале 1941 г. А. Я. Таранцу поручают редактировать справочник по рыбной промышленности Дальнего Вос тока. Но началась Великая Отечественная война, и его яркому таланту так и не суждено было раскрыться полно стью. 10 ноября 1941 г. ученого призывают в армию и направляют на фронт. Однако вскоре в институт приходит сообщение, что в декабре, на подходе к линии фронта эшелон, в котором он находился, уничтожен вражеской авиа цией. А. Я. Таранец погиб, когда ему был всего 31 год.

рис. 11. Один из довольно обычных в тихоокеанских водах северных Курильских островов и Восточной Камчатки ромбовых скатов Rhinoraja taranetzi (фото А. М. Орлова) Сохранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей рис. 12. Обитающий в водоемах Чукотки голец Salvelinus taranetzi (из Черешнев и др., 2002) Имя А. Я. Таранца носят многие виды рыб северной части Тихого океана, в том числе один из ромбовых скатов Rhinoraja taranetzi, обитающий в водоемах Чукотки голец Salvelinus taranetzi, а также редкий вид бельдюговых рыб из юго-западной части Берингова моря – таранцелла Taranetzella lyoderma (Токранов, 2008) (рис. 11, 12).

ЛИТеРАТУРА Андрияшев А. П. 1939а. Очерк зоогеографии и происхождения фауны рыб Берингова моря и сопредельных вод. – Л. : Изд-во ЛГУ. – 187 с.

Андрияшев А. П. 1939б. Об амфипацифическом (японо-орегонском) распространении морской фауны в северной части Тихо го океана // Зоол. журн. – Т. 18. – Вып. 2. С. 181–191.

Андрияшев А. П. 1953. Древнеглубоководные и вторичноглубоководные формы рыб и их значение для зоогеографического анализа // Очерки по общим вопр. ихтиологии / под ред. Г. У. Линдберга. – М. ;

Л. : Изд-во АН СССР. С. 58–64.

Андрияшев А. П. 1954. Рыбы северных морей СССР. – М. ;

Л. : Изд-во АН СССР. – 566 с.

Андрияшев А. П. 1955а. О нахождении на глубине более 7 км новой рыбы из сем. морских слизней (Pisces, Liparidae) // Тр. ИО АН СССР. – Т. 12. С. 340–344.

Андрияшев А. П. 1955б. Новая для фауны СССР рыба – эрилепис [Erilepis zonifer (Lock.), Pisces, Anoplopomidae] из прикам чатских вод Тихого океана // Вопр. ихтиологии. – Вып. 4. С. 3–9.

Андрияшев А. П. 2003. Липаровые рыбы (Liparidae, Scorpaeniformes) Южного океана и сопредельных вод. – СПб. : Изд-во Зоол. ин-та РАН. – 478 с.

Балушкин А. В. 2003. Начала Петербургской ихтиологической школы. Письма Л. С. Берга А. Н. Световидову // Тр. Зоол. ин-та РАН. – Т. 301. С. 1–96.

Беляев Г. М. 1966. Донная фауна наибольших глубин (ультраабиссали) Мирового океана. – М. : Наука. – 248 с.

Жирмунский А. В., Кусакин О. Г., Касьянов В. Л., Питрук Д. Л. 1999. Анатолий Петрович Андрияшев // Биол. моря. – Т. 25. – № 1. С. 73–80.

Засельский В. И. 1984. Развитие морских биологических исследований на Дальнем Востоке в 1923–1941 гг. – Владивосток :

ДВНЦ АН СССР. – 246 с.

Засельский В. И. 1985а. Анатолий Яковлевич Таранец // Биол. моря. – № 4. С. 66–68.

Засельский В. И. 1985б. Ихтиологические и гидробиологические исследования на Дальнем Востоке в 1923–1941 гг. – Влади восток : ДВНЦ АН СССР. – 220 с.

Касьянов В. Л., Питрук Д. Л., Харин В. Е. 2005. К 95-летию Анатолия Петровича Андрияшева // Биол. моря. – Т. 31. – № 4.

С. 305–306.

Кафанов А. И., Кудряшев В. А. 2007. Выдающиеся ученые-биогеографы: биобиблиографический справочник. – М.: Наука. – 308 с.

Красюкова З. В., Глубоковский М. К., Жирмунский А. В., Скарлато О. А. 1981. Анатолий Петрович Андрияшев // Биол. моря. – № 3. С. 90–91.

Савельев А. П. 2010. Андрияшев А. П. жизнь ихтиолога. – СПб. : Реноме. – 392 с.: ил.

Таранец А. Я. 1937. Краткий определитель рыб советского Дальнего Востока и прилежащих вод // Изд-во ТИНРО. – Т. 11.

С. 1–200;

1 карта.

Токранов А. М. 2008. Названы их именами. – Петропавловск-Камчатский : Камчатпресс. – 260 с., ил. 4 л.

Токранов А. М. 2009. Выдающийся исследователь ихитофауны дальневосточных и северных морей А. П. Андрияшев // Люди великого долга : матер. междунар. историч. XXVI Крашенинниковских чтений. – Петропавловск-Камчатский : Камч. краевая науч. библиотека. С. 249–252.

Федоров В. В. 1990. Andriashevicottus megacephalus gen. et sp. nov. (Cottidae) из прибрежных вод Курильских островов // Вопр.

ихтиол. – Т. 30. – Вып. 5. С. 744–751.

Черешнев И. А., Волобуев В. В., Шестаков А. В., Фролов С. В. 2002. Лососевидные рыбы Северо-Востока России. – Владиво сток : Дальнаука. – 496 с.

Amaoka K., Nakaya K., Yabe M. 1995. The fishes of northern Japan. – Sapporo : Kita Nihon Kaijo Center Co. Ltd. – 390 p.

Доклады ХI международной научной конференции 24–25 ноября 2010 г.

К ИСТОРИИ ИЗУЧЕНИЯ СОРНОЙ ФЛОРЫ И РАСТИТЕЛЬНОСТИ КАМЧАТКИ Л. М. АбрАМОвА*, Л. в. бАгМеТ** *Ботанический сад-институт УНЦ РАН, Уфа **Всероссийский НИИ растениеводства им. Н. И. Вавилова, Санкт-Петербург Приведены краткие сведения об истории изучения сорной флоры и растительности Камчатки и других регионов Дальнего Востока. Дана информация о встречаемости различных видов сорных растений в посевах сельскохозяй ственных культур на территории Камчатского края. Отмечается большой вклад сотрудника Всесоюзного института растениеводства д. б. н. Т. Н. Ульяновой в изучение биологического разнообразия этого региона России.

ON THE HISTORY OF STUDY OF THE WEED FLORA AND VEGETATION OF KAMCHATKA L. M. AbrAMOvA*, L. v. bAgMeT** *Botanical Garden-Institute Urals Scientific Centre RAS, Ufa **N. I. Vavilov Research Institute of Plant Industry, S-Petersburg Brief data on the history of the investigation of the weed flora and vegetation of Kamchatka and other regions of the Russian Far East are presented. The information on the occurrence of different species of weed flora in the sowings of agricultural plants on the territory of the Kamchatka Peninsula is given. The significant contribution of doctor T. N. Ul'yanova – the employee of All-Russian Research Institute of Plant Industry – in the study of the biological diversity of this region is noted.

Сорная флора Камчатского региона изучена недостаточно, исследования по этой тематике имеют не слишком долгую историю, они начались чуть более 100 лет назад. Сорная флора Камчатки исследовалась В. Л. Комаровым в 1908–1909 гг. в ходе его путешествия по Камчатке (Комаров, 1954). Им приводится 32 вида сорных растений региона.

В дальнейшем некоторые сведения о сорной флоре региона содержатся в работе А. П. Федорченко (1971). Специаль ных исследований, посвященных видовому составу сорных растений Камчатки, до 70-х гг. ХХ в. не проводилось.

В 1970–1979 гг. Всесоюзным институтом растениеводства (ВИР) были предприняты экспедиционные исследова ния на Дальнем Востоке России с целью изучения сегетальной флоры и растительности региона. Руководила рабо тами к. б. н. Татьяна Николаевна Ульянова (впоследствии доктор биологических наук, ведущий специалист и руко водитель группы сорных растений ВИРа, многие годы плодотворно проработавшая в институте). За 10 лет работы экспедиции были обследованы все основные регионы Дальнего Востока – Приморский и Хабаровский края, еврей ская автономная область, Сахалинская, Магаданская, Камчатская области, Чукотский автономный округ и охваче ны посевы основных сельскохозяйственных культур каждого региона. Были изучены видовой состав, география, экология сорных растений, установлены основные засорители посевов различных сельскохозяйственных культур, проанализированы основные пути становления и развития, а также динамика сорно-полевой флоры региона. Об наружено 40 новых заносных видов сорных растений во флоре различных районов Дальнего Востока. Результатом работы стала серия публикаций в журналах, каталогах ВИРа и прочих изданиях (Приложение).

В общей сложности на Дальнем Востоке на пашнях было выявлено 288 видов сорных растений, относящихся к 42 семействам и 155 родам (Ульянова, 1983, 1985 а, б). Рассматривая видовой состав сорно-полевых растений отдельных областей, входящих в таёжную зону Дальнего Востока, Т. Н. Ульянова отмечает, что самое насыщенное видовое разнообразие (92 вида) характерно для сорно-полевой флоры Сахалинской области (самой южной в зоне).

Засоренность полей сельскохозяйственных культур Камчатской области обследовалась Т. Н. Ульяновой в 1973 г.

Маршрут экспедиции составил 2100 км, было собрано 1600 листов гербария и выполнено более 100 геоботаниче ских описаний.

Земледелие на Камчатке имеет не слишком долгую историю. Первые русские поселения, а вместе с ними сель скохозяйственные культуры и сегетальные сорняки появились в первой половине XVII в. Ко времени проведения исследований Т. Н. Ульяновой растениеводство в регионе было развито довольно широко. Основные посевы сель скохозяйственных культур находились в долинах рек Камчатки, Авачи и Быстрой в елизовском и Мильковском рай онах. Ведущие возделываемые культуры – овес, горох, картофель, капуста и прочие овощные культуры, многолет ние травы. Семена этих культур завозили из других областей Дальнего Востока и страны в целом, а вместе с ними и семена сорных растений, часть из которых акклиматизировалась в регионе. Т. Н. Ульянова отмечала, что видовой состав сорных растений на Камчатке не стабилен и зависит от заноса адвентивных неофитов.

Т. Н. Ульянова в своих работах пишет, что сорная флора Камчатки, по сравнению с другими регионами Дальнего Востока, довольно бедна. Общее число сорных (сегетальных и рудеральных) растений составляет 75 видов, в по севах зарегистрировано 63 вида сорных растений, принадлежащих к 50 родам из 17 семейств. Засорение зачастую формируют местные виды растений, оставшиеся в сегетальных сообществах после распашки и освоения в сельско хозяйственное производство новых территорий (Ульянова, 1976, 1982). Список сорно-полевых растений Камчатки в 70-е гг. ХХ в. приведен ниже (табл.).

Сохранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей Т. Н. Ульянова отмечала, что сорно-полевая флора Камчатской области близка по составу и количеству видов сорно полевой флоре Магаданской области. Всего на полях десяти хозяйств Камчатской области было зарегистрировано вида сегетальных растений, принадлежащих к 50 родам 17 семейств (табл.). Из них 48 видов – типичные сорно-полевые растения и 15 видов – сорняки-останцы (Calamagrostis purpurea (Trin.) Trin., Aconogonon divaricatum (L.) Nakai ex Mori, Moehringia lateriflora (L.) Fenzl, Stellaria graminea L., Lathyrus pilosus Cham., Vicia cracca L., Chamaenerion angustifolium (L.) Scop., Epilobium glandulosum Lehm., Ranunculus repens L., R. reptans L., Allocarya orientalis (L.) Brand, Linaria acutiloba Fisch. ex Rchb., Geranium erianthum DC., Trifolium repens L., Elymus sibiricus L., Castilleja pallida (L.) Spreng.).

Встречаемость сорных видов растений в посевах сельскохозяйственных культур Камчатки по данным Т. Н. Ульяновой № Многолетние Вид Пропашные Зерновые Овощные п/п травы Asteraceae Dumort.

Artemisia sieversiana Willd.

1 х - х Cirsium setosum (Willd.) Bess.

2 х - - Filaginella uliginosa (L.) Opiz х - х х Lactuca sibirica (L.) Benth. ex Maxim.

4 х - - х Lepidotheca suaveolens (Pursh) Nutt.

5 х х х х Tripleurospermum perforatum (Merat) M. Lainz 6 х х х Sonchus arvensis L. х х х х boraginaceae juss.

Allocarya orientalis (L.) Brand 8 х - - Lappula squarrosa (Retz.) Dumort.

9 - - - х Myosotis cespitosa Schultz 10 - - - х brassicaceae Burnett 11 Brassica campestris L. х х х 12 Brassica napus L. х х х Capsella bursa-pastoris (L.) Medik.

13 х - - Erysimum hieracifolium L.

14 - - х х Neslia paniculata (L.) Desv.

15 - - - х 16 Raphanus raphanistrum L. х - - х Rorippa palustris (l.) Bess. (рис.1) 17 х х х х Sisymbrium loeselli L.

18 х - - Cannabaceae Endl.

Humulopsis scandens (Lour.) Grudz.

19 - - - х Caryophyllaceae juss.

Cerastium holosteoides Fries.

20 - - - х Moehringia lateriflora (L.) Fenzl 21 - - - х 22 Oberna behen (L.) Ikonn. х х - х Silene noctiflora L.

23 х - - х Silene repens Patrin 24 - - - х Spergula arvensis L.

25 х х х х Spergula sativa Boenn.

26 х х х х Stellaria graminea L.

27 - - - х Stellaria media (L.) Vill.

28 х х х Chenopodiaceae Vent.

Chenopodium album L.

29 х х х х Chenopodium glaucum L.

30 х - х equisetaceae Rich. ex DC.

Equisetum arvense L.

31 - - - х Fabaceae Lindl.

Lathyrus pilosus Cham.

32 - - - х Trifolium repens L. - - - x Vicia cracca L.

34 - - - х Vicia sativa L.

35 - - - х geraniaceae juss.

Geranium erianthum DC.

36 - - - x Lamiaceae Lindl.

Galeopsis bifida Boenn. х х х х Galeopsis speciosa Mill.

38 - - х Onagraceae juss.

Chamaenerion angustifolium (L.) Scop 39 - - - х Epilobium glandulosum Lehm.

40 х - - Доклады ХI международной научной конференции 24–25 ноября 2010 г.

Окончание таблицы № Многолетние Вид Пропашные Зерновые Овощные п/п травы Plantaginaceae juss.

Plantago asiatica L.

41 - - х Plantago lanceolata L.

42 - - - х Plantago major L.

43 x - - х Poaceae Barnhart.

Agrostis stolonifera L.

44 - - х х Beckmannia syzigachne (Steud.) Fernald 45 - - х Calamagrostis purpurea (Trin.) Trin.

46 - - - х Elymus sibiricus L.

47 х х х х Elytrigia repens (L.) Nevski 48 х х х х 49 Poa annua L. - - х х Polygonaceae juss.

Aconogonon divaricatum (L.) Nakai ex Mori 50 - - х Fagopyrum tataricum (L.) Gaertn.

51 х х - Fallopia convolvulus (L.) A. Love 52 х х - х Polygonum aviculare L.

53 х х х х Polygonum boreale (Lange) Small 54 - - - х Persicaria lapathifolia (L.) Gray 55 х х - Persicaria maculata (Raf.) A. Love & D. Love 56 - - х Rumex acetosella L.

57 х х - х Rumex longifolius DC.

58 х - - ranunculaceae juss.

Ranunculus repens L.

59 - х - х Ranunculus reptans L.

60 - - - х Scrophulariaceae juss.

Castilleja pallida (L.) Spreng.

61 - - - х Linaria acutiloba Fisch. ex Rchb.

62 - х - Solanaceae juss.

Hyoscyamus niger L.

63 - - - х рис. 1. В настоящее время на залежах часто формируются сообщества с участием жерушника болотного Rorippa palustris. Фото Р. В. Бухаловой Основным засорителями в Камчатской области в эти годы были Stellaria media (L.) Vill., Spergula arvensis L., Galeopsis bifida Boenn., Chenopodium album L. (рис. 2), Persicaria lapathifolia (L.) Gray, Polygonum aviculare L., Brassica campestris L., Elytrigia repens (L.) Nevski, Fallopia convolvulus (L.) A. Love, Oberna behen (L.) Ikonn., Plantago major L., Sonchus arvensis L., Raphanus raphanistrum L., Equisetum arvense L., Rumex acetosella L., Fagopyrum tataricum (L.) Gaertn. В посадках картофеля было обнаружено 30 видов сорных растений, однако встречаемость от 75 до 100 % при преобладающей оценке обилия (балл 3–5) отмечена лишь у Stellaria media (L.), Spergula arvensis L., Galeopsis bifida Boenn. (рис. 3), Chenopodium album L., Persicaria lapathifolia (L.) Gray. Высокая встречаемость (от 50 до 74 %) с обилием в 2–3 балла отмечена у Brassica campestris L., Elytrigia repens (L.) Nevski, Fallopia convolvulus (L.) A. Love, Polygonum aviculare L., Oberna behen (L.) Ikonn.

Сохранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей рис. 2. Марь белая Chenopodium album. рис. 3. Пикульник двунадрезанный Galeopsis bifida.

Фото О. А. Чернягиной Фото М. Г. Хоревой В посевах овса в смеси с горохом отмечено около 40 видов сорных растений, встречаемостью 75–100 % с оби лием 3–5 баллов характеризуются Spergula arvensis L. и Galeopsis bifida Boenn. Встречаемость от 50 до 74 % при обилии 1–3 балла отмечена у Stellaria media (L.), Persicaria lapathifolia (L.) Gray, Polygonum aviculare L., Rumex acetosella L., Fagopyrum tataricum (L.) Gaertn., Oberna behen (L.) Ikonn., Plantago major L.

Наибольшее засорение по количеству видов имели 6–7-летние посевы тимофеевки с клевером. На таких полях, в ме стах, где культурные растения изрежены, поселяются многие сегетальные сорняки пропашных культур, несвойственные посевам тимофеевки. При этом типичными для густых травостоев кормовой смеси являлись многолетние компоненты есте ственных лугов (Chamaenerion angustifolium (L.) Scop., Ranunculus repens L., Geranium erianthum DC., Trifolium repens L.

и др.), а виды, типичные для посевов картофеля и овса с горохом, встречались лишь в изреженных местах посева.

Прогрессирующими сорняками для Камчатки, по данным Т. Н. Ульяновой, являются Raphanus raphanistrum L.

и Fagopyrum tataricum (L.) Gaertn.

Некоторые виды отмечены на Дальнем Востоке в качестве сорных только для Камчатской области. Это Polygo num boreale (Lange) Small, Moehringia lateriflora (L.) Fenzl., Erysimum hieracifolium L., Vicia sativa L., Epilobium glandulosum Lehm., Lathyrus pilosus Cham., Allocarya orientalis (L.) Brand, Linaria acutiloba Fisch. ex Rchb., Castilleja pallida (L.) Spreng. (рис. 4), Plantago lanceolata L.

рис. 4. Кастиллея бледная Castilleja pallida. Фото Р. В. Бухаловой Доклады ХI международной научной конференции 24–25 ноября 2010 г.

Геоботанические описания на площадках 100 м2 выполняли в сельскохозяйственных посевах в период от начала цветения культурного растения до его уборки. В ходе классификации сегетальных сообществ Камчатки по методу Браун-Бланке был составлен продромус (список синтаксонов), включающий 4 ассоциации, 2 союза, 1 подсоюз, 1 по рядок и 1 класс (Абрамова, Ульянова, 1987). Для Камчатки описан новый подсоюз Rumicenion kamtschadalus.

Продромус сегетальной растительности Камчатки выглядит следующим образом:

Класс Secalietea Br.-Bl. Порядок Secalietalia Br.-Bl. 1931 em J. et R. Tx. Союз Galeopsion bifidae Abramova in Mirkin et al. Подсоюз Rumicenion kamtschadalus Abramova et Uljanova Ассоциация Polygono avicularis-Stellarietum mediae Abramova et Uljanova Ассоциация Rorippo palustris-Ranunculetum repentis Abramova et Uljanova Союз Chenopodio-Chamaerion angustifolii Sleptzova Ассоциация Plantagini majoris-Chamerietum angustifolii Abramova et Uljanova Ассоциация Rubo arctici-Chamerietum angustifolii Abramova et Uljanova 1987.

В составе выявленных в ходе исследований синтаксонов ассоциация Polygono avicularis-Stellarietum mediae представляет собой сообщества суходольных пашен длительного использования. Ассоциация Rorippo palustris-Ra--Ra Ra nunculetum repentis описана в долине р. Авачи в посевах многолетних трав на пойменных, избыточно увлажненных почвах. Две оставшиеся ассоциации представляют сообщества молодых, недавно освоенных пашен – первая харак теризует однолетние сообщества полевых культур, а вторая – посевы многолетних трав. Т. Н. Ульянова отмечает, что во время цветения Chamaenerion angustifolium (L.) Scop. поля зачастую имеют малиновый цвет, по которому можно определить время их освоения и окультуривания. В них сохраняется большое количество сорняков-останцев и слабо представлены заносные виды сорных растений.

В целом нам хотелось отметить большой вклад Татьяны Николаевны Ульяновой в изучение биологического раз нообразия Камчатки и других регионов Дальнего Востока. ею опубликовано 30 работ по сорным растениям этого региона, а в 1985 г. она защитила докторскую диссертацию по теме «Сорно-полевые растения Дальнего Востока»

(Ульянова, 1985). Материалы по сорно-полевой флоре Дальнего Востока также вошли в монографию «Сорные рас тения во флоре России и других стран СНГ» (1998).

ЛИТеРАТУРА Абрамова Л. М., Багмет Л. В. 2010. К истории изучения сорной флоры и растительности Камчатки и других регионов Даль него Востока // Сохранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей : матер. ХI междунар. науч. конф., посвящ. 100 летию со дня рождения выдающихся российских ихтиологов А. П. Андрияшева и А. Я. Таранца. – Петропавловск-Камчатский :

Камчатпресс. С. 17–21.

Абрамова Л. М., Ульянова Т. Н. 1987. Синтаксономия сегетальной растительности советского Дальнего Востока. I. Камчатка.

Ред. ж-ла «Биол. науки». – М. Деп. в ВИНИТИ 30.07.87 г. № 5431-В87. – 13 с.

Комаров В. Л. 1954. Путешествие по Камчатке в 1908–1909 гг. / Избр. соч. – М. ;

Л. : Изд-во – АН СССР. Т. 6. – 528 с.

Ульянова Т. Н. 1976. Сорно-полевая флора Камчатской области // Ботан. журн. Т. 61. № 4. С. 555–561.

Ульянова Т. Н. 1982. Kamchatka Peninsula // Biology and ecology of weeds. Geobotany 2. Dr. W. Junk publ. the Hague–Boston– London.

Ульянова Т. Н. 1983. Сорные растения советского Дальнего Востока (перечень и распространение) // Каталог мировой коллек ции ВИР. – Л. : ВИР. Вып. 374. – 46 с.

Ульянова Т. Н. 1985а. Видовой состав основных сорно-полевых растений советского Дальнего Востока // Ботан. журн. Т. 70.

№ 4. С. 482–490.

Ульянова Т. Н. 1985б. Сорно-полевые растения советского Дальнего Востока (таксономический состав, география, вопросы биологических основ борьбы). Автореф. дис.... докт. биол. наук. – 34 с.

Ульянова Т. Н. 1998. Сорные растения во флоре России и других стран СНГ. – СПб. – 233 с.

Федорченко А. П. 1971. Некоторые материалы к изучению сорной растительности земледельческих районов Камчатки / Био логические ресурсы суши Севера Дальнего Востока. – Владивосток. С. 180–185.


Сохранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей Приложение СПИСОК РАБОТ Т. Н.УЛьЯНОВОй ПО РеЗУЛьТАТАМ ИЗУЧеНИЯ СОРНОй ФЛОРы И РАСТИТеЛьНОСТИ КАМЧАТКИ И ДРУГИХ РеГИОНОВ ДАЛьНеГО ВОСТОКА (1975–1998 гг.) (по АБРАМОВА, БАГМеТ, 2010) Ульянова Т. Н. Новые заносные растения во флоре некоторых районов Дальнего Востока СССР // Тр. по прикл. бот., ген. сел. – Л. : ВИР, 1975. Т. 54. Вып. 1. С. 253–254.

Ульянова Т. Н. Сорные растения Дальнего Востока СССР // Тез. 12-го Междунар. Ботан. Конгресса. Л., 1975. С. 131.

Ульянова Т. Н. Сорные растения в посевах риса Приморского края // Тр. по прикл. бот., ген. и сел. Л. : ВИР, 1975. Т. 54.

Вып. 3. С. 34–44.

Ульянова Т. Н. Сорно-полевая флора Камчатской области // Ботан. журн. 1976. Т. 61. № 4. С. 555–561.

Ульянова Т. Н. О нахождении Fumaria officinalis на советском Дальнем Востоке // Ботан. журн. 1976. Т. 61. № 6. С. 894–895.

Ульянова Т. Н. Новые заносные растения во флоре острова Сахалин // Бюл. ВИР. Л. : ВИР, 1976. Вып. 65. С. 78–90.

Ульянова Т. Н. Новые заносные растения Магаданской области // Ботан. журн. 1977. Т. 62. № 5. С. 694–696.

Ульянова Т. Н. Сорно-полевая флора Сахалинской области // Ботан. журн. 1978. Т. 63. № 2. С. 214–222.

Ульянова Т. Н. Сегетальная флора Приморского края // Ботан. журн. 1978. Т. 63. № 7. С. 1004–1016.

Ульянова Т. Н. К засоренности сельскохозяйственных культур Сахалинской области // Бюл. ВИР. Л. : ВИР, 1978. Вып. 81.

С. 58–65.

Ульянова Т. Н. Сорные растения в посевах сои Приморского края // Тр. по прикл. бот., ген. и сел. Л. : ВИР, 1978. Т. 61. Вып. 2.

С. 41–49.

Ульянова Т. Н. Сорно-полевая флора Дальнего Востока // Защита растений. 1979. № 11. С. 32–33.

Ульянова Т. Н. Становление сорно-полевой флоры в различных природных зонах советского Дальнего Востока (тез. докл.) // Итоги и перспективы использования мировой коллекции ВИР в развитии сельскохозяйственного производства Дальнего Востока тез. зональной научно-производственной конф., посв. 50-летию ДОС ВИР. 20–22.12.1979. Владивосток, 1979. С. 86–88.

Ульянова Т. Н. Сорные растения Магаданской области // Тр. по прикл. бот., ген. и сел. Л. : ВИР, 1980. Т. 68. Вып. 3. С. 34–41.

Ульянова Т. Н. Новые и редкие для флоры острова Итуруп растения // Тр. по прикл. бот., ген. и сел. Л. : ВИР, 1980. Т. 68.

Вып. 3. С. 42–44.

Ульянова Т. Н. Kamchatka Peninsula // Biology and ecology of weeds. Geobotany 2. Dr. W. Junk publ. the Hague – Boston – London, 1982.

Ульянова Т. Н. Сорно-полевая флора советского Дальнего Востока (основные засорители) // Матер. 3-го Всесоюз. совещ. по пробл. агрофитоценологии и агробиогеоценологии. Ижевск, 1983. С. 90–95.

Ульянова Т. Н. Сорные растения советского Дальнего Востока (перечень и распространение) // Каталог мировой коллекции ВИР. Вып. 374. Л. : ВИР, 1983. – 46 с.

Ульянова Т. Н. Видовой состав основных сорно-полевых растений советского Дальнего Востока // Ботан. журн. 1985. Т. 70.

№ 4. С. 482–490.

Ульянова Т. Н. Сорно-полевые растения советского Дальнего Востока (таксономический состав, география, вопросы биоло гических основ борьбы) // Автореф. дис.... докт. биол. наук. 1985. – 34 с.

Ульянова Т. Н. Формирование видового состава сегетальных растений советского Дальнего Востока // Тр. по прикл. бот., ген.

и сел. Л. : ВИР, 1987. Т. 112. С. 86–92.

Абрамова Л. М., Ульянова Т. Н. Синтаксономия сегетальной растительности советского Дальнего Востока. I. Камчатка. Ред.

ж-ла «Биол. науки». М., 1987. Деп. в ВИНИТИ 30.07.87 г. № 5431-В87. – 13 с.

Ульянова Т. Н., Рудаков К. Н. Ординационный анализ распределения сегетальной растительности советского Дальнего Вос тока // Растительный покров антропогенных местообитаний. Ижевск, 1988. С. 67–73.

Абрамова Л. М., Ульянова Т. Н. К синтаксономии сегетальных сообществ советского Дальнего Востока // Тез. Всесоюзн. со вещ. «Агрофитоценозы и экологические пути повышения их стабильности и продуктивности». Ижевск, 1988. С. 120–121.

Абрамова Л. М., Ульянова Т. Н. Синтаксономия сегетальной растительности советского Дальнего Востока. II. Сахалин. Ред.

ж-ла «Биол. науки». М., 1989а. Деп. в ВИНИТИ 23.06.89 г. № 4149-В89. – 18 с.

Абрамова Л. М., Ульянова Т. Н. О региональных особенностях высших единиц сегетальной растительности советского Даль него Востока // 7-е Всесоюзн. совещ. по классификации растительности (тез. докл.). Минск, 1989б. С. 3–4.

Абрамова Л. М., Ульянова Т. Н. Ассоциации сегетальной растительности острова Сахалин // Флора и растительность Сибири и Дальнего Востока. Тез. докл. конф., посв. памяти Л. М. Черепнина. Красноярск, 1991. С. 63–64.

Абрамова Л. М., Ульянова Т. Н. Синтаксономия сегетальной растительности советского Дальнего Востока. III. Хабаровский и Приморский края, Амурская и еврейская автономные области. Уфа, 1992. Деп. в ВИНИТИ 11.12.92 г. № 3514-В92. – 30 с.

Ульянова Т. Н. Сорные растения во флоре России и других стран СНГ. СПб., 1998. – 233 с.

Доклады ХI международной научной конференции 24–25 ноября 2010 г.

АККЛИМАТИЗАЦИЯ СЕВЕРНОГО ОЛЕНЯ rAngIFer TArAnDUS НА о. ШУМШУ (СЕВЕРНЫЕ КУРИЛЬСКИЕ о-ва) А. С. вАЛенцев*, н. е. кОЛОТиЛин** *Камчатский филиал Учреждения Российской академии наук Тихоокеанского института географии (КФ ТИГ) ДВО РАН, Петропавловск-Камчатский **Курильское лесничество ОГУ «Сахалинские лесничества», Северо-Курильск Дана характеристика абиотических и биотических условий существования северного оленя по о. Шумшу, дина мика численности вида в 2005–2010 гг. Дано теоретическое обоснование этапов и фаз акклиматизационного про цесса северного оленя на острове.

ACCLIMATIZATION OF A REIMDEER rAngIFer TArAnDUS ON THE SHUMSHU ISLAND (NORTHERN KURIL ISLANDS) A. S. vALenTSev*, n. e. kOLOTILIn** *Kamchatka Branch of Pacific Geographical Institute (KB PGI) FEB RAS, Petropavlovsk-Kamchatsky **Kurilskoe Forestry OGU “Sakhalin Forestry”, Severo-Kurilsk The characteristic of abiotic and biotic features of the reindeer habitat on the Shumshu Island and dynamics of the species abundance in 2005–2010 are presented. Theoretical background of the stages and phases of the acclimatization process of a reindeer on the Island is given.

Обогащение охотничьей фауны северных Курильских островов было начато в 2003 г. путём выпуска на о. Пара мушир черношапочных сурков (Валенцев и др.;

2009). Этот процесс продолжен в 2005 г. выпуском северных оленей на о. Шумшу (Колотилин, 2006;

Валенцев, Колотилин, 2010).

Обеднённый видовой состав териофауны и наличие свободной экологической ниши позволило японцам успеш но разводить северного оленя в 1920–1945 гг. на о. Симушир (Исино-есиюки, 1925;

Кузнецов, 1949). Позднее отече ственные зоологи рекомендовали акклиматизацию этого вида на северных Курильских островах с целью повышения продуктивности охотничьих угодий этого региона (Клумов, 1960;

Лавов и др., 1963;

В. Воронов, 1974;

Г. Воронов, 1982). Однако в течение более чем полувека рекомендации этих и многих других специалистов по данному вопросу так и остались не реализованными. В данном случае основной целью акклиматизации ставилось получение племен ного поголовья, экологически адаптированного к местным условиям и пригодного в дальнейшем для интродукции на другие острова Курильской гряды уже в хозяйственных целях.

Принимая во внимание географическую близость о. Шумшу и Камчатки (ширина пролива между ними 12,4 км), а также сходство природно-климатических условий этих районов, в качестве объекта, наиболее подходящего для ак климатизации, был выбран охотский подвид северного оленя (R. t. phylarchus), обитающий на Камчатке (Воронов, 2004). Он частично уже адаптирован к местным условиям и является самой крупной формой из всех северных оле ней Старого света (Гептнер и др., 1961). Отличается высоконогостью, что свидетельствует о приспособленности его к обитанию в условиях многоснежья. Эти животные хорошо адаптированы к жизни в равнинной и горной местностях, обитают на крутых склонах (до 30о), по заболоченным поймам, долинам, а также на морском побережье. К сезонным особенностям жизни камчатских оленей относится широкое их размещение на территории полуострова летом – от морского побережья до безлесного высокогорья. При этом животные концентрируются в верховьях долин – у ледников и снежников на лугах гольцовой зоны. Уходят олени из таких местообитаний только с установлением глубокого снеж ного покрова. Зимой звери сосредоточены в основном по выдувам и малоснежным участкам, в том числе и на морском побережье, где им доступны наземные лишайники и травянисто-кустарниковые растения (Гептнер и др., 1961).

Питание северного оленя, несмотря на недостаточную его изученность, довольно разнообразно. Эти животные обладают способностью хорошо усваивать мхи, лишайники, высшие травянистые растения как в зелёном (вегети рующем), так и в засохшем (ветошь) состоянии;

поедают грибы, ветви и листья кустарников и кустарничков, различ ные ягоды, орешки кедрового стланика, кладки яиц, птенцов и даже мышевидных грызунов. Н. К. железнов (1990) указывает, что в рацион северного оленя входят 46 видов древесных, кустарниковых и кустарничковых растений, 134 вида трав, 19 наземных лишайников, 5 мхов и 8 видов шляпочных грибов. Анализируя трофический спектр северного оленя, можно вполне согласиться с мнением А. А. Насимовича, что непоедаемых или почти непоедаемых оленями сосудистых растений Севера насчитывается лишь несколько видов (Сыроечковский, 1986).

Пищевых конкурентов, теоретически, на острове достаточно много. Это все растительноядные млекопитающие (полёвки) и птицы. Однако, учитывая отсутствие основных конкурентов – снежного барана, домашнего оленевод ства и скотоводства вообще, а также сезонность обитания пролётных и перелётных птиц – конкуренция всех этих животных играет второстепенную роль. То же самое можно сказать и о возможных очагах опасных инфекционных заболеваний.

Сохранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей К врагам камчатского оленя из крупных млекопитающих, обитающих на о. Шумшу, относится бурый медведь.


Из птиц – орланы, беркут и ворон, которые представляют опасность для новорожденных телят (Гептнер и др., 1961;

Бромлей, Кучеренко, 1983). Другие плотоядные – лисица, песец являются падальщиками. Это, вероятно, в большей степени относится и к беркуту, орланам и ворону, которых указанные авторы отнесли к врагам оленя.

По данным Н. К. железнова (1990), для северо-восточной группировки домашних и диких северных оленей, в об щем, свойственны 28 видов гельминтов – 3 вида трематод, 16 – цестод и 9 – нематод. е. е. Сыроечковский (1986) приво дит более обширный список гельминтов оленей евразии – 76 видов, в том числе 54 нематод, 16 цестод и 6 трематод.

Эктопаразитами северных оленей можно считать подкожного и носоглоточного оводов (которые на островах отсутствуют), а также слепней, мошку и комаров, которые на Курилах очень малочисленны. Таким образом, при ведённые выше сведения дают основание полагать, что дикий северный олень, обитающий на Камчатке и в других северо-восточных регионах страны, имеет наиболее оптимальную товарную ценность, хорошо развитый экстерьер, обладает высокой экологической пластичностью и в меньшей степени подвержен болезням и нападению кровосо сов, чем другие формы этого вида. В связи с перечисленными качествами камчатский северный олень охотского подвида, по мнению многих специалистов, является наиболее привлекательным объектом для акклиматизации на северных Курильских островах (Воронов, 2004).

Однако, поскольку вследствие браконьерства в особо крупных размерах с применением авиации и снегоходов численность дикого северного оленя на полуострове крайне низкая и он включён в Красную книгу Камчатки (2006), было решено завозить домашних оленей из горных местностей Быстринского района Камчатки.

Остров Шумшу – первый с севера в Большой Курильской гряде, отделённый от Камчатки проливом шириной 12,4 км. Он имеет в длину 30 км при наибольшей ширине 20 км;

площадь 368 км2 (Злобин, Высоков, 2004). Из всех островов Большой Курильской гряды только Шумшу свойственен сравнительно равнинный рельеф. По этому при знаку он очень близок к м. Лопатка на Камчатке. Рельеф острова представляет собой волнистую равнину с преобла дающими абсолютными высотами 120–150 м и максимум до 189 м, многочисленными небольшими реками, ручьями и массой неглубоких пресноводных озёр. В основании он сложен вулканическими породами, а выше – рыхлыми морскими отложениями;

в этой связи почвогрунты здесь большей частью супесчаные.

Климат – типично морской со сравнительно тёплой зимой, прохладным летом, высокой влажностью и сильными ветрами. Сильные ветры в зимний период совершенно сдувают снег с открытых мест – береговых террас и возвышен ностей и сносят его в овраги и долины (Лавов и др., 1963). Этот абиотический фактор также весьма благоприятен для зимнего обитания оленей, так как позволяет им кормиться на таких бесснежных участках в период глубокоснежья. Не смотря на общую суровость климата в целом, он заметно мягче, чем на Камчатке и Командорских островах, особенно в период наиболее ответственных биологических циклов жизни оленей – гона (сентябрь-октябрь), зимовки и беременно сти (декабрь-апрель), отёла (май) и последующего роста и развития телят до 3–4-месячного возраста (Воронов, 2004).

Высокоствольного леса на острове нет, его замещает кедровый и ольховый стланики, рябина бузинолистная, при уроченные к вершинам и склонам возвышенностей. Здесь же размещаются верещатники, представленные рододендро нами, багульниковыми, филодоцевыми, арктоусовыми и другими видами родов семейства вересковых. Многочисленна шикша, стелющиеся виды ив (полярная, буреющая и др.), ягодные виды семейства брусничных (брусника, голубица, черника и др.), розоцветных (морошка, княженика), жимолостных (жимолость камчатская) и многих других кустарни ковых и кустарничковых видов растений, охотно поедаемых оленем в дальневосточном регионе.

Наземные лишайники (Cladonia и др.) на острове имеют незначительное распространение и небольшие запасы.

Зато отлично развита травянистая растительность. Практически все заболоченные участки здесь занимают луга из осок, которых насчитывается на острове несколько десятков видов, и более многочисленных злаковых, а долины и незаболоченные берега рек и ручьёв покрыты разнотравно-злаковыми сообществами.

В общем, можно считать, что флора и растительность о. Шумшу, за исключением высокоствольных лесов, имеет большое сходство с таковыми южной части Камчатки. По видовому разнообразию и запасам кормовых растений и грибов (белых, маслят и др.) этот остров не уступает южным районам полуострова и Якутии. Весьма положи тельным для интродуцентов в трофическом отношении следует считать и образование на морских террасах и воз вышенностях малоснежных или вообще лишённых снежного покрова участков (выдувов). В таких местах олени наряду с побегами ольхи и рябины могут питаться зимой ветошью различных трав, лишайниками, а также шикшей.

Последняя, как показывает 120-летний опыт акклиматизации северных оленей на о. Беринга (Командорские о-ва), при чрезмерном увеличении численности их популяций и стравливании ягельных пастбищ может являться зимой основным кормом оленей в течение длительного времени (Павлов, 1999;

Загребельный, жалгаубаев, 2002).

2 октября 2005 г. морским транспортом на остров были доставлены 10 животных, взятых в Быстринском районе Камчатки – 7 беременных самок в возрасте 1,5 года и 3 взрослых самца в возрасте 2,5 года. Условия первой зимовки оказались достаточно благоприятными для оленей – мягкая и малоснежная, с редкими пургами погода. Олени дер жались невдалеке (5–6, максимум 10–12 км) от места выпуска, всю зиму одним стадом. В питании зверей на новом месте преобладал шикшовник, затем ветошь, ягель и рододендрон золотистый. В конце апреля – начале мая у всех 7 самок появилось по одному телёнку, из них 3 самца и 4 самки. В конце января 2007 г. молодые олени по росту почти не отличались от взрослых, упитанность у всех животных была хорошей. Основой питания зимой 2007 г., как и в 2006 г., был шикшовник, ветошь травы, ягель и зелень рододендрона. Кроме того, было замечено поедание хвои кедрового стланика. Суточные перемещения животных не превышали 2–3 км. В одно и то же время можно было наблюдать как пасущихся, так и спящих оленей. Весной 2007 г. родилось ещё 7 телят, ориентировочно 3 самца и Доклады ХI международной научной конференции 24–25 ноября 2010 г.

самки. В том же 2007 г., 23 ноября, дополнительно было выпущено ещё 10 беременных самок в возрасте 1,5 года, доставленных из Быстринского района.

Зимой 2008 г. на острове учтено 33 особи, причём все олени (первого и второго выпусков) с середины февраля объединились и держались единым стадом. Одна самка в начале января 2008 г. переплыла через Второй Курильский пролив на о. Парамушир, отелилась там и держалась в 15–20 км от г. Северо-Курильска. Зимой 2009 г. было учтено 47 голов: 24 самки, 15 прибылых и 8 взрослых самцов. Все они, за исключением одного быка завоза 2005 г., который хромал на первую переднюю ногу, находились в хорошем физическом состоянии. Зимой 2010 г. стадо оленей со стояло уже из 67 особей, в том числе 20 взрослых самок, 12 взрослых самцов, 20 особей обоего пола в возрасте до 2 лет и 15 молодых особей до 1 года (рис. 1, 2).

рис. 1. Самка северного оленя с новорожденным. Фото Н. Е. Колотилина Весной 2010 г. отёл начался 18 апреля и к 25 апреля было уже 15 новорождённых, а общая численность стада превысила 80 особей. В январе-феврале 2011 г. обследован весь остров и учтено 60 особей, в том числе всего два сеголетка. Основная и единственная причина столь большого отхода, особенно новорожденных – хищничество бу рых медведей, которые за четыре предшествующих года успели «привыкнуть» к северным оленям и специализи ровались на их добыче. В связи с этим нам представляется необходимость проведения регулирования численности бурых медведей на острове.

За 2005–2009 гг. отмечены лёгкие травмы конечностей у двух животных (прихрамывание), полученные об острые камни или осколки снарядов и военной техники, сохранившиеся со времён войны. Отход от хищников (медведей) составил две особи (взрослые самцы из завоза 2005 г.), которые погибли в 2008 и 2009 гг. Численность медведей на острове составляет от 4 (2006 г.) до 6–7 особей (2000–2004 гг.). С каждым годом олени дичают всё сильнее. живот ные завоза 2005 г. ещё помнят человека, и при спокойном состоянии стада, скрадом и против ветра, к ним можно подойти метров на 60. Родившиеся на острове олени ближе чем на 150 м человека не подпускают.

рис. 2. Северные олени на о. Шумшу. Фото Н. Е. Колотилина Сохранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей На острове площадь пригодных для оленя местообитаний составляет всего около 200 км2. Принимая во внимание средние показатели плотности населения оленей в естественных и антропогенно возникших популяциях в северо восточном регионе: до 0,7 особей на км2 – на Чукотке;

до 0,8 – в Якутии (железнов, 1990);

0,7 – на о. Беринга (За гребельный, жалгаубаев, 2002), а также усреднённую величину этого популяционного показателя дикого северного оленя по северному полушарию в целом – около 1 особи/км2 пастбищ (Сыроечковский, 1986), можно полагать, что на о. Шумшу могут успешно в течение многих лет и без ущерба для пастбищ обитать 150–200 оленей. Из этой по пуляции, без ущерба для воспроизводства, можно ежегодно изымать до 30 % поголовья (50–60 особей), причём не только путём отстрела, но и проводя отлов для интродукции на другие острова Большой Курильской гряды, в пер вую очередь на о. Парамушир. В связи с указанной выше особенностью динамики численности интродуцентов чрезвычайно важно не пропустить первый её «акклиматизационный взрыв», который является сигналом к началу хозяйственного использования образовавшейся популяции.

Необходимо также отметить, что при ружейной охоте на оленей нельзя вести селекционный отстрел только взрослых быков и наиболее крупных особей. Это может нару шить половозрастную структуру сложившейся группировки, снизить воспроизводственные способности популяции и жизнеспособность рождаемых телят. Исключение при этом должны составлять только больные (в т. ч. хромые, вялые), пятнисто окрашенные и уродливые особи, среди которых могут быть и разносчики инфекционных болез ней – копытки, бруцеллёза и др. (Воронов, 2004). Опыт островного оленеводства на о. Беринга показывает, что при плотности в 2 и более особи на 1 км2 олени или исчезают вообще (как это было в начале XX в.), либо их численность за 20 лет снижается до угрозы полного исчезновения вследствие подрыва кормовой базы в условиях ограниченной территории (середина XX в.).

Судя по биологическим особенностям северного оленя в северо-восточном регионе, в том числе на соседней Кам чатке и о. Беринга, жизнедеятельность интродуцента (при регулировании его численности на уровне 150–200 осо бей) не повлечёт за собой значительных и необратимых негативных эколого-биологических изменений в фитосооб ществах о. Шумшу. Во-первых, на острове известно произрастание только двух краснокнижных видов (полушник азиатский и башмачок крупноцветковый) (Красная книга СССР, 1984), которые вследствие своей редкости вряд ли окажутся в числе основных кормовых объектов акклиматизанта. Во-вторых, восстановление травянистых, кустар никовых и кустарничковых видов вследствие особенностей рельефа, высокой влажности воздуха и почв происходит здесь довольно быстро.

Интродукция северного оленя на этот остров, где нет животноводческих ферм и выпаса крупного рогатого скота, не усложнит и современную санитарно-эпизоотическую обстановку в местных экосистемах.

К неблагоприятной биоценотической стороне акклиматизации здесь северного оленя следует отнести (учитывая присутствие в его весенне-летнем рационе яиц и нелётных птенцов) возможное незначительное сокращение числен ности некоторых низко- и наземногнездящихся мелких воробьиных птиц – полевого жаворонка, коньков, соловья красношейки, охотского сверчка, овсянок, а также куликов-фифи, длиннопалого песочника, чернозобика и других наиболее многочисленных и широко распространённых фоновых видов птиц, обитающих в луговых и тундроподоб ных биотопах (Гизенко, 1955;

Иванов, 1976). Однако, учитывая их пластичность, следует полагать, что в процессе адаптации к новому вселённому виду эти птицы найдут экологические пути избегания контактов с оленем и мини мизации причиняемого им ущерба (Воронов, 2004).

Необходимо осуществлять контроль и проводить регулярные полевые наблюдения за ходом адаптации акклима тизированного вида к новым жизненным условиям: выявить употребляемые основные корма, характер биотическо го размещения животных по сезонам года, воспроизводственные возможности, динамику численности, возникшие конкурентные и враждебные отношения, болезни. Результаты наблюдений по перечисленным вопросам позволят своевременно обнаружить и предотвратить возможные неблагоприятные факторы, воздействующие на местные эко системы и препятствующие успешной натурализации этого вида, а также позволит определить целесообразность продолжения этих работ на северных Курильских островах.

В правовом плане северному оленю о. Шумшу необходимо придать статус дикого животного, поскольку абсо лютно никаких признаков домашнего оленеводства (окарауливание стада, селекция, контроль за отёлом, корализа ция, ветеринарно-зоотехнические мероприятия, использование в транспортных целях и т. п.) не намечается.

Анализируя ход акклиматизационного процесса по Г. Л. Шкорбатову (1961, 1964), можно сделать вывод, что ин тродуцент успешно преодолел первый этап акклиматизации – фенотипический, когда организмы, попавшие в новые условия, изменяются в пределах своей физиологической пластичности на базе существующей наследственности.

Сейчас он находится на втором этапе акклиматизации – генотипическом. Этот этап начался со второго поколения, когда процесс созревания гонад и все стадии онтогенеза после оплодотворения проходят уже в новых условиях.

Используя понятие «фазового» характера акклиматизации (Шапошников, 1958), интродуцент прошёл первую фазу (с момента выпуска до начала размножения, когда в результате естественного отбора выживают особи, которые смогли адаптироваться в новых условиях). Сейчас наступила и продолжается вторая фаза – интенсивный рост попу ляции, увеличение её плотности и активизация естественного отбора. Начинают устанавливаться биоценотические связи, идёт формирование новых ритмов ряда периодических явлений (сезонные миграции, сроки размножения, линьки и т. п.). После заселения всех пригодных местообитаний следует ожидать третьей фазы – некоторой ста билизации численности и заметного замедления темпа биологических и морфологических преобразований новой популяции.

Доклады ХI международной научной конференции 24–25 ноября 2010 г.

ЛИТеРАТУРА Бромлей Г. Ф., Кучеренко С. П. 1983. Копытные юга Дальнего Востока СССР. – М. : Наука. – 302 с.

Валенцев А. С., Лебедько А. В., Колотилин Н. Е. 2009. Акклиматизация камчатского черношапочного сурка Marmota camtschatica Pall., 1811 на о. Парамушир (Северные Курилы) // Сохранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей:

Докл. X междунар. научн. конф. (Петропавловск-Камчатский, 17–18 ноября 2009 г.). – Петропавловск-Камчатский: Камчат пресс. С. 209–211.

Валенцев А. С., Колотилин Н. Е. 2010. Акклиматизация северного оленя Rangifer tarandus на о. Шумшу (Северные Курилы) // Сохранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей : матер. XI междунар. научн. конф. – Петропавловск-Камчатский :

Камчатпресс. С. 315–318.

Воронов В. Г. 1974. Млекопитающие Курильских островов. – Л. : Наука. – 164 с.

Воронов Г. А. 1982. Акклиматизация млекопитающих на Сахалине и Курильских островах. – М. : Наука. – 134 с.

Воронов Г. А. 2004. Обоснование акклиматизации северного оленя на о. Шумшу (северные Курильские острова). Фонды КФ ТИГ ДВО РАН. – 23 с.

Гептнер В. Г., Насимович А. А., Банников А. Г. 1961. Млекопитающие Советского Союза. Парнокопытные и непарнокопыт ные. – М. : Высшая школа. – Т. I. – 776 с.

Гизенко А. И. 1955. Птицы Сахалинской области. – М. : Изд-во АН СССР. – 328 с.

Железнов Н. К. 1990. Дикие копытные Северо-Востока СССР. – Владивосток : ДВО АН СССР. – 480 с.

Загребельный С. В., Жалгаубаев М. В. 2002. Популяция северного оленя о. Беринга (Командорские острова): История фор мирования и использования // Современные проблемы природопользования, охотоведения и звероводства. – Киров : ВНИИОЗ.

С. 224–226.

Злобин Т. К., Высоков М. С. 2004. Курильские острова (Природа, геология, землетрясения, вулканы, история, экономика). – Южно-Сахалинск : Сахалинское книжн. изд-во. С. 227.

Иванов А. И. 1976. Каталог птиц СССР. – Л. : Наука. – 276 с.

Исино-Есиюки. 1925. Меховые промыслы на Курильских островах // Науки о Земле. – Токио. – Т. 37. – Перев. с япон. Фонды ИМГиГ ДВО РАН. – 70 с.

Клумов С. К. 1960. Промысловые животные Курильских островов // Охрана полезных зверей. – М. – Вып. 3. С. 9–29.

Колотилин Н. 2006. Северные олени острова Шумшу // Охота и охотничье хоз-во. – № 12. С. 10–11.

Красная книга СССР. Растения. Т. 2. 1984. – М. : Изд-во Лесная промышленность. – 480 с.

Красная книга Камчатки. 2006. Т. I. животный мир. – Петропавловск-Камчатский : Камч. печатный двор, книжн. изд-во. – 272 с.

Кузнецов Б. А. 1949. Охотничье-промысловые звери Курильских островов // Пушные богатства СССР. – М. : Заготиздат.

С. 149–170.

Лавов М. А., Воронов В. Г., Евдокимов Е. И. 1963. Фауна охотничье-промысловых млекопитающих о-вов Парамушир и Шум шу и возможность её обогащения // Тр. СахКНИИ СО АН СССР. – Южно-Сахалинск. – Вып. 14. С. 39–47.

Павлов М. П. 1999. Акклиматизация охотничье-промысловых зверей и птиц в СССР. Часть III. – Киров : ВНИИОЗ. – 666 с.

Сыроечковский Е. Е. 1986. Северный олень. – М. : Агропромиздат. – 256 с.

Шапошников Л. В. 1958. Акклиматизация и формообразование у млекопитающих // Зоол. журн. Т. XXXVII. – Вып. 9. С. 1281– 1292.

Шкорбатов Г. Л. 1961. Внутривидовая физиологическая изменчивость у водных пойкилотермных животных // Зоол. журн.

Т. XL. – Вып. 10. С. 1437–1452.

Шкорбатов Г. Л. 1964. О теории акклиматизации водных животных // Зоол. журн. – Т. 43. – Вып. 7. С. 953–964.

Сохранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей ОНТОГЕНЕЗ ПОВЕДЕНИЯ КАМЧАТСКОГО БУРОГО МЕДВЕДЯ UrSUS ArCTOS PISCATOr: ПЕРИОДЫ И ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ Т. А. гОрдиенкО Министерство природных ресурсов и экологии Камчатского края, Петропавловск-Камчатский В работе представлены результаты изучения периодов и особенностей формирования поведения камчатского бурого медведя.

ONTOGENESIS OF THE KAMCHATKA BROWN BEAR BEHAVIOR UrSUS ArCTOS PISCATOr: PHASES AND FEATURES T. A. gOrDIenkO Kamchatka Regional Ministry of Nature Resources and Ecology, Petropavlovsk-Kamchatsky This report provides the results of the investigation of the phases and features of the behavior development in a Kamchatka brown bear.

Cбор материалов по экологии и поведению бурого медведя проводили в период 1997–2005 гг. на территории Южно Камчатского государственного заказника федерального значения (далее – ЮКЗ) в рамках экспериментальной научно исследовательской российско-канадской программы по возвращению осиротевших медвежат в естественную среду обитания. С 1997 г. первая группа медвежат-сирот в количестве 3 самок являлась объектом наблюдений до осени 2002 г.

Весной 2003 г. медведица, достигшая возраста 6+ лет, была убита браконьерами;

у нее ожидалось рождение медвежат.

В 2004 г. работу вели с 5 медвежатами (3 самки, 2 самца), из которых в искусственную берлогу залегли 4 медвежонка;



Pages:   || 2 | 3 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.