авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

МОСКОВСКИЙ ЦЕНТР

ПРАВОВЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

Международная научно-практическая конференция

«Современные взгляды на систему права»

(20 апреля 2013

г.)

г. Москва – 2013

© Московский центр правовых исследований

УДК 34

ББК Х67(Рус)

ISSN: 0869-8387

Международная научно-практическая конференция «Современные

взгляды на систему права» Конференция состоится 20 апреля 2013 года в

г. Москва. Московский центр правовых исследований:

- 78 стр.

Тираж – 300 шт.

УДК 34 ББК Х67(Рус) ISSN: 0869-8387 Издательство не несет ответственности за материалы, опубликованные в сборнике. Все материалы поданы в авторской редакции и отображают персональную позицию участника конференции.

Контактная информация Организационного комитета конференции:

Московский центр правовых исследований Электронная почта: conference@moscpu.ru Официальный сайт: www.moscpu.ru Телефон: +7 (964) 596 06 Оглавление ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА Киселева Н.А.

ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКТ КАК КАТЕГОРИЯ ПРАВОВОЙ РЕАЛЬНОСТИ....... КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО Чернолуцкий Р.В.

АКТУАЛИЗАЦИЯ НОРМОПРОЕКТНОЙ РАБОТЫ В НОРМОТВОРЧЕСТВЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ В УКРАИНЕ.................................................................................................................... УГОЛОВНОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС Толеубекова Б.Х.

СИСТЕМА СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ ПО ПРОЕКТУ НОВОЙ РЕДАКЦИИ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН............................................................................................................. Волков В.С.

ПРИЧИННАЯ СВЯЗЬ МЕЖДУ ПРОТИВОПРАВНЫМ ДЕЙСТВИЕМ (БЕЗДЕЙСТВИЕМ) И ВРЕДОМ, КАК УСЛОВИЕ ГРАЖДАНСКО ПРАВОВОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ...................................................................... Кравчук С.И.

НЕГАТИВНОЕ ВЛИЯНИЕ ТЕНЕВОЙ ЭКОНОМИКИ НА СОЦИАЛЬНУЮ СТАБИЛЬНОСТЬ ГОСУДАРСТВА: МЕХАНИЗМИ ВЫЯВЛЕНИЯ И ПУТИ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ............................................................................................... Евгения Мнышенко, ПРАВО НА ПОЛУЧЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ КАК ОБЪЕКТ УГОЛОВНО ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ УКРАИНЫ..................... Новиков С.А.

СИСТЕМА ИСТОЧНИКОВ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ: НАПРАВЛЕНИЯ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ..... Тубелец О.С.

ОТДЕЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ ПРАКТИКИ ПРИМЕНЕНИЯ НАКАЗАНИЯ В УКРАИНЕ (2006-2011 ГГ.)....................................................................................... Хведелидзе Т.Б.

ФОРМЫ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОНТРОЛЯ В СУДЕБНЫХ СТАДИЯХ (ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН)........ Шматенко А.А.

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ПРИМЕНЕНИЯ НОРМ ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА СОВЕРШЕНИЕ КРИМИНАЛЬНЫХ БАНКРОТСТВ..................................... Шмыков Д.В.

ПОРНОГРАФИЯ: УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ...................................... Мечетин Ю. А.

УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ НЕКОТОРЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ В СФЕРЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ.................................................. ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС Герц А.А.

ПОНЯТИЕ МЕДИЦИНСКОЙ УСЛУГИ КАК ГРАЖДАНСКО – ПРАВОВОЙ КАТЕГОРИИ............................................................................................................. Овчинникова Ю.С.

О ПРОБЛЕМАХ ОПРЕДЕЛЕНИЯ СТЕПЕНИ РИСКА В ДОГОВОРАХ СТРАХОВАНИЯ....................................................................................................... Тарусина Н.Н.

О СИСТЕМАТИЗАЦИИ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ГРАЖДАНСКО ПРОЦЕССУАЛЬНОГО И СЕМЕЙНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА................... ХОЗЯЙСТВЕННОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС Талыкин Е.А.

ПРОБЛЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ СТРУКТУРЫ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ (АРБИТРАЖНОЙ) ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ФОРМЫ............................................. АДМИНИСТРАТИВНОЕ, ФИНАНСОВОЕ, ТАМОЖЕННОЕ ПРАВО Коваленко Л.П.

ИСТОЧНИКИ ИНФОРМАЦИОННОГО ПРАВА УКРАИНЫ............................ Пустоваров В.В.

ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ФОРМИРОВАНИЯ СТРУКТУРЫ ЦЕНТРАЛИЗОВАННЫХ И ДЕЦЕНТРАЛИЗОВАННЫХ ФИНАНСОВЫХ РЕСУРСОВ В УСЛОВИЯХ КРИЗИСА.................................................................. Хохуляк В.В.

ПРОБЛЕМЫ СИСТЕМАТИЗАЦИИ НАУКИ ФИНАНСОВОГО ПРАВА......... ТРУДОВОЕ ПРАВО Капша Т. М.

РАЗРЕШЕНИЕ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ ТРУДОВЫХ СПОРОВ ПО ТРУДОВОМУ ПРАВУ РЕСПУБЛИКИ МОЛДОВА: ОСНОВНЫЕ ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ.................................................................................................................. Даниловская Е.Д.

К ВОПРОСУ О КАТЕГОРИЯХ ГРАЖДАН, ИМЕЮЩИХ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ГАРАНТИИ В СОДЕЙСТВИИ ТРУДОУСТРОЙСТВА, В УКРАИНЕ И РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ.................................................... ТЕОРИЯ И ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА Киселева Н.А.

Доцент кафедры СПД Забайкальского государственного университета г. Чита Российская Федерация ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКТ КАК КАТЕГОРИЯ ПРАВОВОЙ РЕАЛЬНОСТИ Поскольку правовая реальность равно относится и к материальной, и к идеальной реальности, то субъект этой реальности необходимо находится и в практическом отношении к природе, являясь и творцом условий, и их объектом, одновременно изменяемых его деятельностью. Правовая реальность формируется на основе сложных диалектических взаимоотношений между отдельными составляющими единой многоуровневой, многоаспектной системы, включающей в себя объективные и субъективные компоненты. Кроме того, субъект-объектная связь в рамках правовой реальности находит свое выражение в диалектической связи должного и сущего данной же правовой реальности. Поскольку сущее и есть наличное бытие, следовательно оно как срез правовой реальности включает в себя всю деятельность человека, который являет собой одновременно и субъекта и объекта правовой реальности, их диалектическую взаимосвязь.

Деятельность людей в рамках правовой реальности находит свое выражение в действиях, происхождении определенных жизненных обстоятельств. Данные жизненные обстоятельства могут порождать, изменять или прекращать определенные отношения, предусмотренные правом и регулируемые нормами права. Подобные жизненные обстоятельства в правоведении именуются «юридическими фактами».

От наличия того или иного юридического факта зависит сам факт существования правоотношения. Все его структурные элементы (субъекты, объект, права и обязанности) «останутся без движения», просто не смогут функционировать, если в действие не вступит юридический факт. Таким образом, юридические факты можно определить как импульс, который приводит в движение разные стороны, категории, субъектов и объектов правовой реальности, но и выступает основой для реализации этого движения, а, следовательно, и развития самой правовой реальности.

Обоснование онтологического статуса юридического факта позволяет говорить о нем как о неотъемлемом элементе бытия человеческого общества.

Юридический факт прочно занимает свое место в процессе жизнедеятельности общества, реализуя возможности индивидов по изменению своего правового статуса, прав, свобод и обязанностей.

В теории права выделены определенные признаки юридических фактов:

- предусмотрены нормативно-правовым актом (гипотезой нормы права);

- вызывают определенные правовые последствия (возникновение, изменение, прекращение субъективных права и юридических обязанностей субъектов и правоотношений);

- объективированы вовне (то есть должны произойти именно в реальной действительности);

- документально подтверждены (справкой и др.);

- выражаются в наличии либо отсутствии тех или иных явлений, событий, действий;

- имеют место в рамках пространственно-временного континуума;

- представляют собой различные жизненные обстоятельства, условия и факты;

- обеспечиваются государственным принуждением [2].

Многоаспектность проявления бытия юридических фактов можно проследить на основе их типологии:

с точки зрения проблемы взаимодействия времени и пространства юридические факты могут быть:

по повторяемости – уникальные и повторяющиеся (периодические);

по протяженности во времени – моментальные (происшествия) и длящиеся (процессы);

по характеру последствий – обратимые и необратимые;

по количеству участников – персональные, коллективные, массовые;

[1, с.

258] в зависимости от объема юридические факты могут подразделяться на завершенные и незавершенные;

по характеру правовых последствий юридические факты могут быть правообразующие, правоизменяющие, правопрекращающие, правоподтверждающие, правовосстанавливающие и правопрепятствующие.

по волевому признаку юридические факты делятся на события и действия.

Необходимо обратить внимание на последний из вышеперечисленных признаков. События в общем смысле это – юридически значимые факты, которые возникают помимо воли и сознания человека, и их происхождение не связано с волей участников правоотношений. В то время как действия – юридически значимые факты, возникающие по воле и через сознание людей.

Поскольку события-факты могут происходить с участием людей, но не вызываться их волей или без желания достижения каких-либо последствий, такие события-факты именуются относительными событиями (например, производственная авария, рождение человека др). Те же события-факты, которые не связаны с деятельностью людей, происходящие помимо их воли и сознания определяются как абсолютные события (например, землетрясение, наводнение, цунами, естественная смерть человека и др.). Однако и те и другие события являются правовыми, поскольку предусмотрены правом, могут менять правовой статус человека, могут быть основанием для возникновения, изменения или прекращения правоотношений, причем не случись данных событий, человек не стал бы субъектом правоотношений.

Если провести параллель между правовыми событиями и историческими событиями, то и те и другие происходят в рамках процесса социального развития, в рамках пространственно-временного континуума, те и другие воздействуют на человека, социальную группу или все общество (как, например, смерть лидера государства на переломном этапе развития социума), и правовые события и исторические существуют для нас благодаря их фиксации как фактов, в рамках объективации мыслительного процесса.

Правовые события лежат в плоскости правовой реальности, включающей в себя все правовые явления и процессы, объекты и субъекты, и, все же правовая реальность, несмотря на ее пространственно-временной охват, является частью социальной реальности, в то время как исторические события могут влиять на сам процесс социального развития, менять вектор развития, выступать в качестве причины изменения в развитии общества. Однако, не стоит забывать о том, что правовые события-факты в свою очередь могут лежать в основе причин происходящих исторических событий (например, смерть наследника престола, выборы нового главы государства, подписание международного договора и др.) Таким образом, вопрос сущности и природы правовых событий-фактов достаточно широк и неоднозначен, что требует более детальной разработки вопроса в дальнейшем.

Одним из главных проявлений онтологического статуса юридических фактов являются функции юридических фактов в процессе жизнедеятельности общества. Юридические факты выполняют несколько важных функций в механизме правового регулирования. Прежде всего, они обладают собственным действием: юридические факты организуют и предварительно воздействуют на поведение людей, таким образом влияя на него еще до возникновения прав и обязанностей.

Следующей можно отметить функцию обеспечения возникновения, изменения и прекращения правоотношений, таким образом юридические факты обеспечивают переход от общей модели нормы права к конкретной.

В-третьих, юридические факты могут выполнять функцию индивидуального регулирования. В данном случае речь идет о таких правомерных действиях, как индивидуальные акты участников правоотношений (договоры, сделки). Причем, на основе юридических норм, в предусмотренных ими пределах и формах, отмеченные правомерные действия могут конкретизировать содержание общественных отношений. Следовательно, юридические факты служат основаниями для возникновения последствий, предусмотренных нормами права, и в то же время в индивидуальном порядке частично регламентируют содержание правоотношений.

Кроме указанных выше функций необходимо отметить специальные функции юридических фактов: правопорождающая (факты могут вызывать наступление правовых последствий), правопрепятствующая, (наличие некоторых юридических фактов тормозит наступление последствий), правоуничтожающая (т.е. аннулирование юридического значения обстоятельств) и правовосстанавливающая. В связи с этим стоит подчеркнуть, что не все факты могут стать юридическими, а лишь те, которые вызывают юридические последствия, либо связанные с ними.

Таким образом, следует заключить, что юридические факты наличествуют в бытии общества, опосредованы им, они есть проявление категории сущего, они порождают отношения между субъектами по поводу объекта на основе предписанных правовых норм, в них находит свое выражение и категория должного, следовательно, юридические факты есть онтологическая категория правовой реальности, связывающая между собой многие грани социальной действительности.

Литература:

Актуальные проблемы теории государства и права: учеб. пособие/ 1.

М.М. Рассолов, В.П. Малахов, А.А. Иванов – М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2011. – 447 с.

http://webarhimed.ru/page-64.html (дата обращения 10.12.2012) 2.

КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО Чернолуцкий Р.В., кандидат юридических наук

, докторант Мариупольского государственного университета, г. Мариуполь, Украина АКТУАЛИЗАЦИЯ НОРМОПРОЕКТНОЙ РАБОТЫ В НОРМОТВОРЧЕСТВЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ В УКРАИНЕ На современном этапе развития Украины все большое значение приобретает институт местного самоуправления – как институт публичной самоуправленческой (муниципальной) власти, играющий решающую роль в формировании гражданского общества и демократического, правового государства. Это подчеркнул в своем инаугурационном выступлении экс Президент Украины В.А. Ющенко, говоря «о нации самоуправляющихся общин» [1, c. 3].

Перманентно возрастущая роль местного самоуправления объективно требует обновления, а иногда и формирования массива муниципального законодательства, что обусловливает актуализацию необходимости всестороннего исследования как новых правовых институтов, так и тех, которые существовали ранее и в современных условиях получили новое содержание. Одним из таких институтов является нормотворчество представительных органов местного самоуправления (далее – ОМСУ), в рамках которого актуализируется проблематика нормопроектной работы (деятельности).

Следует указать, что нормотворчество Советов народных депутатов (представительные органы власти на местах в бывшем СССР) активно исследовалась советскими правоведами [2]. Положения и выводы, содержащиеся в научных работах того периода, частично могут быть применимы и в современных условиях к нормотворчества представительных ОМСУ. Вместе с тем, эти исследования, которые осуществлялись на основе качественно иного (советского) законодательства и другого фактического материала, объективно не могут раскрыть в полной мере и адекватно особенностей нормотворчества (нормотворческой работы) представительных ОМСУ, в частности ее содержания и субъектно-деятельностных характеристик.

Вместе с тем, эти вопросы весьма часто возникают в публично самоуправляющейся практике и требуют научного обоснования и четкого правового регулирования. Более того, доктринальное и нормативное несовершенство отечественной научной и законодательной базы по этим вопросам является общепризнанным фактом, который негативно влияет на решение проблем нормативной регламентации и регулирования различных сфер общественной жизни, находящихся под прямым управлением представительных органов локальной демократии.

Достичь же надлежащего онтологического и гносеологического понимания этих проблем возможно лишь только путем научного познания теоретических основ, организационно-правового обеспечения и технологии нормотворчества представительных ОМСУ, в рамках которого оптимальное нормопроектирование на локальном уровне играет определяющую и подчас решающую роль в устойчивом и стабильном местном развитии.

Следует учитывать, что только на этой основе возможным является сознательное принятие организационных и организационно-правовых мер, которые необходимы для упорядочения нормотворчества представительных ОМСУ в Украине, последовательного совершенствования локальной нормопроектной работы.

Несмотря на значительное внимание отечественных правоведов к различным аспектам местного самоуправления, в отечественной научной литературе до сих пор не хватает глубоких и развернутых исследований феномена муниципального нормотворчества и муниципального нормопроектирования. Представления об этом сводятся, как правило, к отдельным вопросам, связанным с правовым статусом представительных ОМСУ (В.Р. Барский [3]). Более того, познание муниципального нормотворчества ограничивается либо рассмотрением перечня правовых актов местного самоуправления (Б.М. Свирский [4, с. 239]) либо указанием на то, что принятие ОМСУ правовых актов является формой реализации их компетенции (О.Д. Лазор [5]).

Вместе с тем, отсутствие фундаментальных специальных исследований нормотворчества представительных ОМСУ негативно сказывается не только на науке теории государства и права, в которой фактически не находится места для хотя бы краткой характеристики этого важного феномена правовой жизни, но и в муниципальной нормативно-правовой практике. Существенные недоработки в доктринальном обеспечении и сопровождении указанных процессов, приводят к тому, что одни авторы в этой сфере ограничиваются общей характеристикой нормотворчества местных советов, как деятельности компетентных ОМСУ, содержанием которой является установление, изменение или отмена юридических норм, формирование юридического объективного права (В.В. Сухонос [6, с. 383]), другие – просто избегают характеристики нормотворчества представительных ОМСУ, рассматривая ее в совокупности с другими видами подзаконного нормотворчества (М.С. Кельман, А.Г. Мурашин, Н.М. Хома [7, с. 363], П.М. Рабинович [8, с. 106]). Поэтому остаются без ответа принципиальные вопросы, важные для глубокого осознания сущности указанного явления и выявления его признаков и свойств в конкретных условиях существования государства и общества. Без этого, нормотворчество (нормопроектная работа) представительных ОМСУ, во-первых, лишается четких телеологических ориентиров, осуществляется стихийно, наугад, методом проб и ошибок;

во-вторых, при этом наблюдаются и определенные морально-психологические девиации – впустую и непродуктивно расходуются интеллектуальные, психические усилия участников муниципальных нормативных правоотношений;

в-третьих, возникают негативные социальные последствия от принятия и действия несовершенных нормативно-правовых актов представительных органов местного самоуправления, как конечного правового результата (продукта) нормотворческой деятельности местных советов;

в-четвертых, наносится ущерб формированию оптимальной управленческой парадигме на локальном уровне функционирования социума.

Вместе с тем, неоправданно мало внимания уделяется исследованию таких актуальных проблем нормотворчества представительных ОМСУ как их нормотворческая деятельность, и, в итоге, определение предмета нормативно правовых актов местного самоуправления, соотношение прямого нормотворчества территориальной общины и нормотворческой деятельности представительных ОМСУ. При этом представляется, что важно понимать не только субъектно-деятельностные характеристики нормотворчества местных советов (кто и как создает нормативно-правовые акты местного самоуправления), но и их телеологические доминанты (для чего и с какой целью они разрабатываются и принимаются, в конце концов – почему именно таким, а не иным образом, почему именно такие, а не иные правовые акты принимаются или не принимаются в определенный период). А в контексте муниципального нормотворчества для нас актуализируется и вопрос – каким образом происходит «отражение» общественного интереса, зарождающегося в территориальном сообществе, как локальный субъект-нормодатель осуществляет разработку проектов локальных нормативных актов, какую методологию и приемы юридической техники он использует?

Таким образом, объективируется и акцентируется внимание на прогнозировании и планировании муниципального нормотворчества, эффективном управлении им на основании познания его свойств и объективных закономерностей развития. Представляется, что решить эти задачи возможно только при условии всестороннего научного обоснования концепции нормотворческой деятельности и всего феномена нормотворчества представительных ОМСУ и проверки на возможность практической реализации формализованных им задач и полномочий местных советов.

Литература:

1. Виступ В.А. Ющенка на Майдані Незалежності в Києві 23 січня 2005 р.

в день інавгурації Президента України // Урядовий кур’єр. – 2005. – № 13 ( січня) – С. 3.

2. Акуев Н.И. Правовые акты областных Советов депутатов трудящихся и их исполнительных комитетов: Автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00. /Академия наук КазССР. – Алма-Ата, 1974. – 18 с.

3. Барський В.Р. Нормотворчість представницьких органів місцевого самоврядування в Україні : Дис… к. ю. н. Спеціальність 12.00.02 – конституційне право. – Одеса, 2006. – 221 с.

Свирский Б.М. Государственное строительство и местное 4.

самоуправление в Украине: Учеб. пособие. –Харьков: ЭСПАДА. – 2004. – 304 с.

5. Лазор О.Д. Основи місцевого самоврядування: Навч. посібник.– К.:

Центр навч. літератури, 2003. – 432 c.

6. Сухонос В.В. Теорія держави і права: Навч. посібник. – Суми: ВТД „Університетська книга”, 2005. – 536 с.

7. Кельман М.С., Мурашин О.Г., Хома Н.М. Загальна теорія держави та права: Підручник. — Львів: Новий Світ — 2003. — 584 с.

8. Рабинович П.М. Основи загальної теорії права та держави: Навч.

посібник. – Одеса: Юрид. л-ра, 2002. – 176 с.

УГОЛОВНОЕ ПРАВО И ПРОЦЕСС Толеубекова Б.Х.

доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой Уголовно-правовых дисциплин Института права и экономики Казахского национального педагогического университета имени Абая г. Алматы, Республика Казахстан СИСТЕМА СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ ПО ПРОЕКТУ НОВОЙ РЕДАКЦИИ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН В марте 2013 года прошло обсуждение Проекта новой редакции Уголовно процессуального кодекса Республики Казахстан (далее – Проект). Обсуждение было организовано в рамках международного круглого стола с участием зарубежных экспертов из России, Беларуси, Литвы, Латвии, Украины, ФРГ, Испании, а также представителей юридической общественности Казахстана.

Одним из дискуссионных вопросов была система следственных действий.

1.О системном подходе разработчиков к следственным действиям говорит их разделение на виды: а) гласные;

б) негласные (ст. ст. 208-256;

257-284).

Гласные следственные действия включают в себя: судебную экспертизу;

допрос;

очную ставку;

осмотр;

эксгумацию;

опознание;

обыск;

выемку;

проверку и уточнение показаний на месте;

следственный эксперимент. К негласным следственным действиям отнесены: негласный аудиоконтроль или видеоконтроль лица или места;

негласный контроль, перехват и снятие информации, передающейся по сетям электрической (телекоммуникационной) связи;

негласное получение информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами;

негласное снятие информации с компьютеров, серверов и других устройств, предназначенных для сбора, обработки, накопления и хранения информации;

негласный контроль почтовых и иных отправлений;

негласное проникновение и (или) обследование места;

негласное наблюдение за лицом или местом;

негласная контролируемая поставка;

негласный контрольный закуп;

негласное внедрение в преступную среду и (или) имитация преступной деятельности.

С учетом того, что в Проекте отсутствует стадия возбуждения уголовного дела, то производство следственных действий сосредоточено в «досудебном расследовании» (глава 23). Обозначение «досудебного расследования»

объективно требует «судебного расследования». Однако в Проекте соответствующая глава носит традиционное название: «судебное следствие».

Для осуществления последнего разработчики предусмотрели следующие действия: допрос;

экспертизу и допрос эксперта;

осмотр;

предъявление для опознания;

освидетельствование;

проверку и уточнение показаний на месте;

производство эксперимента;

получение образцов (глава 43).

2.В Проекте предусмотрено обязательное участие понятых при производстве следующих гласных следственных действий: осмотр жилого помещения (ст. 246, ч. 12);

обыск (ст. 278);

личный обыск (ст. 281).

По смыслу ст. 197 Проекта осмотр жилого помещения, личный обыск – это самостоятельные следственные действия. В действительности же, есть общие понятия: «следственное действие – осмотр» и его виды: осмотр жилого помещения, а также осмотр обнаруженных следов, вещественных доказательств, места происшествия, территории, трупа человека и др.;

«следственное действие – обыск» и его виды: личный обыск, а также обыск в жилых помещениях, помещениях организаций, дипломатических представительств и др.

При производстве выемки (ст. 279) как самостоятельного следственного действия участие понятых не предусмотрено. Однако в случаях, когда выемка – это результат обыска, то их участие обязательно. Здесь проявлена определенная непоследовательность. При этом, правильное определение категориальной принадлежности предполагает единообразный подход к структуре, правилам производства соответствующих действий.

3.Участие понятых – это специфическая гарантия законности. Во взаимосвязи с изложенным, приобретает актуальность вопрос о гарантиях законности при производстве негласных следственных действий. Большинство негласных следственных действий – это прямое либо с незначительными редакционными изменениями заимствование оперативно-розыскных мероприятий, предусмотренных ст.11 Закона Республики Казахстан «Об оперативно-розыскной деятельности». Характер этих заимствований виден из таблицы:

Виды оперативно-розыскных Виды негласных следственных № мероприятий действий (ст.257 Проекта) (ст.11 ЗРК «Об ОРД») ч.3, п.3: негласное прослушивание и запись переговоров с использованием видео,- аудиотехники или иных п.1: негласный аудиоконтроль специальных технических средств, и (или) видеоконтроль лица прослушивание и запись переговоров, или места;

производящихся по телефонам и другим п.3: негласное получение переговорным устройствам, а также информации о соединениях получение сведений о произведенных между абонентами и (или) телефонных переговорах. абонентскими устройствами.

Примечание: это ОРМ – специальное, требует санкции прокурора.

ч.3, п.4: снятие информации с п.2: негласный контроль, технических каналов связи, перехват и снятие компьютерных систем и иных информации, передающейся технических средств. по сетям электрической Примечание: это ОРМ – специальное, (телекоммуникационной) требует санкции прокурора. связи;

п.4: негласное снятие информации с компьютеров, серверов и других устройств, предназначенных для сбора, обработки, накопления и хранения информации.

ч.3, п.1: контроль почтово-телеграфных отправлений. п.5: негласный контроль Примечание: это ОРМ – специальное, почтовых и иных отправлений требует санкции прокурора.

ч.3, п.5: оперативное проникновение;

ст.1, п.13: оперативное проникновение – негласное проникновение в жилые и другие помещения, здания, сооружения, транспортные средства, на участки п.6: негласное проникновение местности в целях их обследования, а и (или) обследование места равно для решения иных задач оперативно-розыскной деятельности.

Примечание: это ОРМ – специальное, требует санкции прокурора.

ч.2, п.18: наблюдение;

ст.1, п.5: наблюдение – визуальное или иное восприятие и фиксация значимых п.7: негласное наблюдение за для решения задач оперативно лицом или местом.

розыскной деятельности явлений, деяний, событий, процессов.

Примечание: это общее ОРМ.

ч.1, п.6: контролируемая поставка;

ст.1, п.8: контролируемая поставка – способ получения информации о признаках преступной деятельности путем установления контроля за поставкой, покупкой, продажей, п.8: негласная контролируемая перемещением предметов, веществ и поставка продукции, свободная реализация которых запрещена либо оборот которых ограничен, а также являющихся объектами или орудиями преступных посягательств.

Примечание: это общее ОРМ.

ч.2, п.10: оперативный закуп;

п.9: негласный с.1, п.14: оперативный закуп – создание контролируемый закуп ситуации мнимой сделки, в которой с ведома органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, и под его контролем возмездно приобретаются без цели потребления или сбыта предметы у изучаемого лица в целях получения информации о вероятной преступной деятельности.

Примечание: это общее ОРМ.

ч.2, п.3: внедрение;

ч.2, п.4: применение модели поведения, имитирующей преступностью деятельность;

ст.1, п.10: внедрение – негласное внедрение работника органа, п.10: негласное внедрение в осуществляющего оперативно- преступную среду и (или) розыскную деятельность, либо имитация преступной сотрудничающего с ним деятельности конфиденциального помощника в окружение объекта интереса для разрешения задач оперативно розыскной деятельности.

Примечание: это общее ОРМ.

В качестве гарантий законности негласных следственных действий в ст.258 Проекта указывается их проведение: по видам, указанным в п.п. 1- ст.257, исключительно с санкции прокурора;

по уголовным делам, предусматривающим наказания от одного года и выше в виде лишения свободы;

по преступлениям, подготавливаемым и совершаемым преступной группой.

В проекте имеется одно очень важное положение. Так, в ч.2 ст. указывается, что негласные следственные действия, за исключением негласного контроля почтовых и иных отправлений, производятся по поручению органа досудебного расследования уполномоченным подразделением правоохранительного или специального государственного органа, с использованием форм и методов оперативно-розыскной деятельности. Таким образом, оперативно-розыскные мероприятия в Проекте названы «негласными следственными действиями», но по существу следственными действиями не являются. Они только инициируются следователем, а после их проведения – исследуются, по результатам исследования составляется протокол (ч.1 ст. 264).

Как вытекает из содержания ст. ст. 268-277 Проекта, посвященных негласным следственным действиям, собственно порядка их производства в процессуальном смысле не предусмотрено. Порядок их производства, если исходить из целей, задач и назначения оперативно-розыскной деятельности, в каждом конкретном случае носит ситуативный характер, то есть строгой формы, как это имеет место в УПК, не существует. Более того, эти негласные следственные действия, будучи по природе своей оперативно-розыскными мероприятиями, регламентируются не законом, а ведомственными нормативными актами. Регламентация зависит от особенностей функций, реализуемых каждым субъектом оперативно-розыскной деятельности в самостоятельном режиме. Однако в уголовным процессе особую роль играет единство требований, предъявляемых к однородным понятиям, что проявляется в стремлении одноименного права к достижению максимальной унификации форм. Отнесение ряда оперативно-розыскных мероприятий к категории следственных действий (пусть даже «негласных») само по себе разрушает традиционные представления о системе признаков, характерных для института следственных действий.

Волков В.С.

кандидат юридических наук старший преподаватель кафедры гражданского права и процесса НП ВПО «Прикамский социальный институт»

г. Пермь, Российская Федерация ПРИЧИННАЯ СВЯЗЬ МЕЖДУ ПРОТИВОПРАВНЫМ ДЕЙСТВИЕМ (БЕЗДЕЙСТВИЕМ) И ВРЕДОМ, КАК УСЛОВИЕ ГРАЖДАНСКО ПРАВОВОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ Для возложения ответственности в форме взыскания убытков или возмещения вреда во всех без исключения случаях необходимо наличие причинной связи между действиями правонарушителя и возникшим вредом (убытками). Не случайно закон говорит о «причиненных» убытках (п. 1 ст. Гражданского Кодекса РФ, п. 1 ст. 393 Гражданского Кодекса РФ, п. 1 ст. Гражданского Кодекса РФ).

Причинная связь во многих ситуациях очевидна: например, просрочка перевозки скоропортящегося груза неизбежно ведет к его порче и возникновению убытков у владельца, причиненных ему транспортной организацией. Однако в ряде случаев обосновать эту связь непросто.

Например, злоумышленник, пользуясь отсутствием должной охраны, вскрыл один из стоявших на железнодорожных путях рефрижераторных вагонов с мясо продукцией и похитил из него некоторое количество мяса. В результате его действий было задержано дальнейшее движение состава, получатели груза не смогли вовремя передать его своим контрагентам (розничным торговым организациям), а те, в свою очередь, реализовать его.

Впоследствии злоумышленник был задержан и возник вопрос о том, какой объем убытков причинен его действиями. Суд учел бездействие перевозчика, не принявшего необходимых мер по охране груза, и обоснованно решил, что имущественная ответственность «причинителя» должна ограничиваться размером похищенного и стоимостью ремонта запорного устройства вагона.

Иногда в такого рода ситуациях говорят о «прямых» и «косвенных причинных связях» (и соответственно о «прямых» и «косвенных убытках») [2, с. 432]. «Косвенные причинные связи» по смыслу такого подхода предполагается не считать юридически значимыми и не учитывать в качестве условий ответственности. Но тогда их нельзя считать и подлинными причинными связями, не говоря уже о трудностях разграничения однородных связей на «прямые» и «косвенные».

Проблема причинных связей должна разрешаться на методологической базе общефилософского подхода к причинности и с учетом особенностей таких связей в правовой сфере. Прежде всего, речь идет о том, что все явления природы и общественной жизни так или иначе взаимосвязаны и взаимозависимы. Однако эти взаимосвязи весьма разнообразны: в пространстве, во времени, как форма и содержание, как условие и обусловленное, как причина и следствие и т.д. С этой точки зрения причинно следственная связь – лишь одна из разновидностей взаимосвязи явлений.

Различные явления могут быть связаны друг с другом не только как причина и следствие, а потому имеется опасность рассмотрения в качестве причинно-следственных иных взаимосвязей, в действительности не являющихся таковыми. В частности, причинно-следственную связь нередко смешивают с взаимосвязью условия и обусловленного.

Так, грузовой автомобиль при развороте задел женщину, которая была госпитализирована с травмой бедра, а спустя некоторое время была признана инвалидом, но в связи с другим, скрытым ранее заболеванием, обострившимся в результате полученной травмы. Последняя, безусловно, была следствием наезда, но сама стала лишь условием, а не причиной потери трудоспособности у потерпевшей. Поэтому имущественная ответственность владельца автомобиля здесь не наступила.

Причинная связь всегда объективна – это реально существующая взаимосвязь явлений, а не субъективное представление о ней [1, с. 18]. Поэтому она должна быть подтверждена реально, а не основываться лишь на предположениях или догадках. Необоснованно поэтому иногда встречавшееся в теоретической литературе деление причинных связей на "необходимые" и "случайные". Объективность причинной связи выражается в том, что данная причина в аналогичных условиях всегда порождает данное следствие и в этом смысле не зависит от каких–либо «случайностей».

Наконец, причинная связь всегда конкретна и является таковой только в реальной ситуации, ибо в ином случае данное следствие может стать причиной, а соответствующая взаимосвязь может иметь совсем другое значение. Ведь одно и то же следствие может порождаться несколькими различными причинами, а одна и та же причина может породить несколько разных последствий. В отдельной же реальной ситуации всегда необходимо и возможно выявить конкретную причину и конкретное следствие, имеющие такое значение именно для данного случая.

Таким образом, взаимосвязь причины и следствия - объективно существующая разновидность взаимосвязи явлений, которая характеризуется тем, что в конкретной ситуации из двух взаимосвязанных явлений одно (причина) всегда предшествует другому и порождает его, а другое (следствие) всегда является результатом действия первого.

Правовая сфера касается причинных связей в общественных отношениях, имеющих свои особенности по сравнению с природными, естественными связями. Здесь причинные связи обычно не сводятся к механическим или физическим воздействиям одного явления на другое (хотя природные взаимосвязи явлений и здесь в ряде случаев играют важную роль). В качестве причины в общественных отношениях обычно выступает деятельность людей, их конкретное поведение, в свою очередь обусловленное множеством социальных и природных причин.

В частности, причиной появления вреда может стать бездействие обязанного лица, хотя в естественно-физическом смысле бездействие не может вызвать никакого результата. С другой стороны, здесь появляется возможность использования для причинения вреда естественной (природной) причинной связи явлений, например при намеренном создании вредоносной, в частности пожароопасной или взрывоопасной, ситуации. Разумеется, социальной причиной возникших в результате убытков и условием возложения ответственности за наступивший вред будет считаться не вредоносное действие природных сил, а поведение использовавшего их в своих целях конкретного лица.

Наконец, в социальных явлениях причины конкретного, в том числе неблагоприятного, результата нередко «переплетаются» и взаимодействуют, как будто бы «поглощая» одна другую.

Например, изготовитель недоброкачественного товара ссылается на недостатки полученного им сырья или ухудшение товара в результате его длительной перевозки либо неправильного хранения и т.д. Такие причины не могут быть приняты во внимание применительно к убыткам, возникшим в результате их действия у конечного потребителя. Если контрагент по договору был в состоянии предотвратить изготовление и передачу недоброкачественного товара потребителю и не сделал этого, его поведение, безусловно, и должно считаться причиной нарушения договорных обязательств. В свою очередь, он вправе в регрессном порядке обратиться к своим контрагентам, например изготовителям недоброкачественного сырья, с требованием о возмещении ему соответствующей части убытков (ибо в определенной части они стали следствием и его ненадлежащего поведения). Таким образом, "цепочка" названных причин становится условием появления соответствующей "цепочки" в применении мер гражданско-правовой ответственности, а не основанием для освобождения от нее.

Литература 1. Гущин В.З. Некоторые аспекты гражданско-правовой ответственности // Современное право. 2008. - № 11. – С. 10 – 18.

2. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации части первой, второй. Под редакцией Е.Л. Забарчука, - М.: Экзамен, 2012.

Кравчук С.И.

кандидат юридических наук, доцент кафедры права Хмельницкого национального университета, г. Хмельницкий, Украина НЕГАТИВНОЕ ВЛИЯНИЕ ТЕНЕВОЙ ЭКОНОМИКИ НА СОЦИАЛЬНУЮ СТАБИЛЬНОСТЬ ГОСУДАРСТВА: МЕХАНИЗМИ ВЫЯВЛЕНИЯ И ПУТИ ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ В современных условиях социальная стабильность любого государства в полной мере зависит от уровня преступности в экономической сфере.

Получение представителями теневых экономических структур уголовной ренты свидетельствует о необходимости тщательного изучения правоохранительными органами таких протиправных действий. Механизмы в экономической сфере преступлений в научных трудах изучались учеными Корыстиным А., Никитиным Ю, Огородником В., Турчиновым А. и другими, которые определили также причины таких преступлений, характеризуя их с позиций криминологии [4, 5, 6, 7].

В то же время ученными не в полной мере изучались вопросы негативного влияния теневой экономики на социальную стабильность государства, не определялись общегосударственные и специальные мероприятия по предотвращению главного ее субъекта – преступлений в экономической сфере.

Поэтому эта проблема остается и на сегодня актуальной для определения методов предотвращения нанесения значительных убытков государству.

Главная цель выступления – определить механизмы негативного влияния теневой экономики на социально-экономическое состояние государства и наметить пути предотвращения дальнейшего расширения функционирования теневых экономических структур. Решение этого вопроса предоставит возможность власти выработать комплекс мероприятий по предотвращению значительных убытков для экономической, в том числе бюджетной системы государства.

Учитывая значительные объемы теневого производства товаров, работ и услуг (по данным Министерства экономического развития и торговли Украины составляет 39%) – организованная экономическая преступность контролирует почти половину экономики государства. Ежегодно он увеличивается в среднем на 3%. Безусловно, увеличению теневого сектора содействуют ряд объективных факторов. В частности: усиления кризиса в сфере экономики, политическая и административная дезориентация населения. Поэтому, естественно, что в большей части граждан страны, при условии несоответствия затрат труда и личного потребления, возникает и постоянно генерируется желание к поиску дополнительных источников личных доходов, что в конечном итоге становится фактором развития процессов перехода экономики в теневой сектор.

Невзирая на принятые высшими органами государственной власти организационо-правовые мероприятия, приостановить увеличение объема теневой экономики в Украине за последние три года не удалось. Причиной этого является медленное проведение экономических реформ, низкая эффективность деятельности правоохранительных органов и значительная коррупция судебной власти[1, с.3].

Вместе с тем, безусловными признаками теневой экономики является:

-качественно-профессиональный уровень преступности;

-дальнейшая интеграция и кооперация уголовно-клановых отношений;

-системное распределение функций «служебной» субординации на всех уровнях олигархических структур;

- образование так званной коррумпированной «элиты» в органах власти, которая координирует преступные отношения во всех сферах теневой экономической деятельности.

Таким образом, перечисленные выше признаки предоставляют возможность организаторам теневых экономических структур влиять на принятие государственных решений на всех уровнях власти, а также формировать из числа руководителей правоохранительных органов и частных бандитских структур группы для поддержания уголовного порядка в предпринимательской системе каждого региона Украины [2, с.176].

Исходя из признаков преступности в теневой сфере экономики следует сделать взвод, что такую деятельность следует рассматривать с научно практической позиции, как особенную, полулегальную, преступную систему, готовую на совершение агрессивно-антисоциальных действий [3, с.8].

Критерием юридической оценки действия теневых экономических структур являются нормы конституционной, гражданской, хозяйственной, уголовной и других правовых сфер. Поэтому установить факт притупления очень сложно, В поисках доказательной базы необходимо, обеспечив результативную деятельность соответствующих государственных структур по ее противодействию, использовать комплексное научно-практическое обоснование единственной концепции действий, которые заключаются в:

- формировании законодательных основ борьбы с преступностью в экономической сфере, которые б четко устанавливали неотвратимость наказания преступников;

- привлечение правонарушителей к установленной законом уголовной, административной или гражданско-правовой ответственности;

- образовании специальных правоохранительных структур для выявления конкретных механизмов совершения экономических преступлений.

С целью предотвращения дальнейшего расширения функционирования теневых экономических структур необходимо:

-внедрить в практику привлечения представителей оппозиционных политических структур и общественных организаций в состав комиссий по подготовке соответствующих законопроектов;

- осуществить научно-криминологическую экспертизу всех ранее принятых нормативно-правовых актов;

- сформировать научные организации для прогнозирования развития теневой экономики, моделирование новых видов нарушений;

разработать новые организационно-тактические мероприятия правоохранительных органов, определить состав и содержание необходимой информации для раскрытия и расследования новых видов экономических преступлений;

- осуществлять подготовку следователей, а также работников оперативных и информационно-аналитических служб.

К сожалению, такие мероприятия смогу только частично уменьшить объемы теневой экономики. Поэтому с таким явлением необходимо бороться также следующими радикальными методами:

- разработка макромодели экономики государства для выведения ее из кризисного состояния, которой предусмотреть введения налоговых льгот, а также стимулирование капиталовложений в развитие производства, инновационной деятельности и снижение энергоемкости производства;

- стабилизация правовой системы, которой предоставить возможность принятия законов, обеспечивающих длительное и эффективное их воздействие на преступников в этой сфере;

- повысить в десятки раз суму штрафов по гуманизированным в уголовном кодексе статьям за совершение экономических преступлений.

Учитывая не возращения в Украину значительных валютных средств из-за границы (в десяток раз превышающих сумму годового бюджета страны) возникла необходимость в подготовке и вынесении на рассмотрение Верховному Совету проекта Закона «О государственно долге Украины», в котором не обходимо предусмотреть административную ответственность за принятие экономически необоснованных решений в сфере управления государственным долгом (установить персонифицированный штраф в размере 1000 минимальных заработных плат).

Таким образом, необходимым условием экономической стабильности Украины является приведение в соответствие интереса руководителей органов государственной власти и населения. Игнорирование со стороны власти таких требований, а также имитирование борьбы с организованными экономическими группами, которая заключается в привлечении, в основном, к административной ответственности мелких руководителей предпринимательских структур, не только не ликвидирует теневую экономику, но обострит политическую ситуацию, что, в свою очередь, приведет в скором времен к социальному взрыву в государстве.

Литература Барановский А. Экономическая безопасность государства / А.

1.

Барановський // Финансовая Украина. –1996. –№22. –5 июня.

Баклан О. Деякі питання детінізації економіки і підприємництва / О.

2.

Баклан // Право України. -2011. -№6. –С.175-180.

Горбань О. Злочини у сфері економіки / О. Горбань // Юридичний 3.

вісник України. –2007. –28 квітня – 4 травня.

Користін О. Сутність легалізації (відмивання) доходів, отриманих 4.

злочинним шляхом / О.Користін // Право України. –2007. –№5. –С. 88- Нікітін Ю. Криміногенний вплив на економічну безпеку як 5.

складову національної безпеки держави її попередження / Ю. Нікітін //Актуальні проблеми економіки. –2006. –№3. –С.104-111.

Огородник В. До питання економічної кримінології / В. Огородник 6.

// Економіка і право. –1996. –№6.С. 89-96.

Турчинов О. Тіньова економіка: теоретичні основи дослідження // 7.

О. Турчинов. –К. Артек, 1995. -468с.

Евгения Мнышенко, соискатель кафедры уголовного права Юридического института Прикарпатского национального университета имени Василя Стефаника, адвокат г. Ивано-Франковск, Украина ПРАВО НА ПОЛУЧЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ КАК ОБЪЕКТ УГОЛОВНО ПРАВОВОЙ ОХРАНЫ ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ УКРАИНЫ Определение объекта уголовно-правовой охраны является одним из основных факторов направления уголовно-правовой политики государства. В условиях развития системы образования и совершенствования с учетом требований Болонского процесса в Украине, необходимости повышения эффективности предотвращения и противодействия совершению преступлений в этой сфере, объект уголовно-правовой охраны становится краеугольным камнем при формировании тактико-стратегических мер государства в этой области.

Сама сущность уголовно-правовой политики в любой присущей ей сфере направлена на внедрение необходимой в обществе борьбы с преступлениями средствами уголовного права. Нормы УК вытекают [1, c.30-31] с позиций уголовно-правовой политики, отражают реальное состояние внедрения стратегических решений.

"Законодательство Украины об уголовной ответственности, - по определению В.В.Сташиса, - составляет Уголовный кодекс Украины, который основывается на Конституции Украины и общепризнанных принципах и нормах международного права /... /" [2, c. 6]. Итак, отображение результатов имеющейся уголовно-правовой политики, с точки зрения ее внедрении в специальном источнике уголовного права является определение ее в УК. При этом, как указывал П.С.Матишевський, «... вся совокупность общественных отношений не может быть объектом, как элемент состава преступления. По сути, это объект уголовно-правовой охраны, который не следует отождествлять с понятием объекта преступления» [3, c. 19]. Аналогичную позицию демонстрирует и Е.В.Фесенко, подчеркивая тождественность понятий объект преступления и объект уголовно-правовой охраны [4, c. 76]. Очевидно, что эти утверждения полной мере касаются объектов уголовно-правовой охраны в определенных сферах, в т.ч. в сфере уголовно-правовой охраны гарантированного Конституцией государства права на получение образования.


Соответствующая сфера отражает уголовно-правовую политику, которая ввела, сохранила, изменила и т.д. соответствующие нормы права. Таким образом, совокупность общественных отношений, образующих гарантированное государством право на получение образования является объектом уголовно правовой охраны. Однако, такое определение очевидно, охватывает слишком широкую сферу общественных отношений, которым обеспечивается как право на образование и все прямо и косвенно связаны с ним общественные отношения, так и право на получение образования. Этот подход слишком широк и не содержит необходимой в данном случае конкретики.

Для оценки уголовно-правовой политикой определения объекта уголовно правовой охраны в сфере получения права на образование важен ряд критериев, прямо вытекает из определений соответствующих уровней образования, определенных в специальных законодательных актах Украины.

Согласно определениям специальных законов Украины [5-9], в качестве основных критериев оценки уголовно-правовой политикой общественной опасности лишения права на получение образования относятся:

приобретение первого уровня непрерывного образования, который 1) соответствует уровню необходимом для перехода к начальной общего среднего образования, который включает все линии Базового компонента дошкольного образования в Украине [10];

доступ к разностороннему развитию в соответствии с его 2) задатками, наклонностями, способностями, индивидуальными психическими и физическими особенностями, культурными потребностями;

доступ к формированию в ней моральных норм;

3) приобретения жизненного социального опыта в процессе получения 4) дошкольного образования;

получение ребенком-гражданином Украины дошкольного 5) образования на родном языке;

получение дошкольного образования независимо от уровня 6) возрастного и умственного развития и физических недостатков;

получение бесплатного всеобщего среднего образования в 7) учреждениях, образующих систему такого образования, находящихся в государственной и коммунальной собственности;

овладение систематизированными знаниями о природе, человеке, 8) обществе, культуре и производстве средствами познавательной и практической деятельности;

доступ к интеллектуальному, социальному и физическому развитию 9) личности в процессе всеобщего среднего образования, получение всеобщего среднего образования на родном языке;

10) получение всеобщего среднего образования независимо от уровня 11) возрастного и умственного развития и физических недостатков;

доступ к овладению знаниями, умениями и навыками в выбранной 12) ими области профессиональной деятельности;

получение последовательного, системного и целенаправленного 13) усвоения содержания профессионального обучения;

при получении профессионально-технического образования, 14) получение системных знаний, умений и навыков, профессиональных, мировоззренческих и гражданских качеств, должна быть сформирована в процессе обучения с учетом перспектив развития общества, науки, техники, технологий, культуры и искусства;

получением определенной квалификации (по итогам 15) государственной аттестации);

во время получения высшего образования, доступ к 16) переподготовке, специализации, повышения квалификации, стажировки в время получения последипломного образования.

Исходя из перечисленных выше выделенных аспектов, страдающих при совершении препятствования реализации права на образование, объектом уголовно-правовой охраны в сфере нарушения права на получение образования должны оцениваться те гарантированные государством общественные отношения, которые обеспечивают право на получение такого образования в тех аспектах, которые не могут в полной мере быть реализованы без участия учреждений системы образования.

Конкретизация необходима на уровне дефиниции такого предмета в отношении права на всеобщее среднее образование, а также профессионально техническое, высшее и последипломное образование.

Объектом уголовно-правовой охраны при нарушении права на получение образования в сфере всеобщего среднего образования должны выступать те общественные отношения, которые обеспечивают гарантированное государством право на получение такого образования, которые не могут быть реализованы без участия заведения системы образования, а также право на получение всеобщего среднего образования экстерном.

Объектом уголовно-правовой охраны в сфере получения профессионально технического, высшего и последипломного образования должны признаваться все общественные отношения, обеспечивающие лицу получение знаний и навыков, необходимых для получения профессии, квалификации, специальности, учебного уровня или углубления квалификации или получения дополнительной квалификации.

Список использованной литературы:

Герасіна Л.М. Новий Кримінальний кодекс України як основа 1.

розвитку кримінально-правової політики держави // Новий Кримінальний кодекс України: питання застосування і вивчення. Матеріали міжнародної науково-практичної конференції. Харків, 25-26 жовтня 2001р.-Х., 2002. – С. – 33 – с. 30-31.

Сташис В.В. Загальна характеристика нового Кримінального 2.

кодексу України / Новий Кримінальний кодекс України: Питання застосування і вивчення: Матер. між нар. наук.–практ. конф. [Харків ] 25–26 жовт. 2001 р. / Редкол.: Сташис В.В. (голов. ред.) та ін. – К.–Х..: „Юрінком Інтер”, 2002. – С. 6.

Кримінальне право України // За ред. П.С.Матишевського. – К.:

3.

Юрінком Інтер, 1999. – 512 с. – С. 19.

Фесенко Є.В. Цінності як об’єкт злочину // Право України. – 1999.

4.

– № 6. – С. 75–78. – С. 76.

Закон України «Про освіту» від 23.05.1991 № 1060-XII / Відомості 5.

Верховної Ради УРСР (ВВР), 1991, N 34, ст. Закон України «Про дошкільну освіту» м. Київ, 11 липня 2001 року 6.

N 2628-III / Відомості Верховної Ради України (ВВР), 2001, N 49, ст. Закон України «Про загальну середню освіту» від 13 травня 7.

року N 651-XIV / Відомості Верховної Ради України (ВВР), 1999, N 28, ст. Закон України «Про професійно-технічну освіту» від 10 лютого 8.

1998 № 103/98-ВР / Відомості Верховної Ради України (ВВР), 1998, N 32, ст. Закон України «Про вищу освіту» 17 січня 2002 року N 2984-III / 9.

Відомості Верховної Ради України (ВВР), 2002, N 20, ст. Базовий компонент дошкільної освіти в Україні / Схвалений 10.

Рішенням колегії Міністерства освіти і науки, молоді та спорту України 04.05.2012 № 5/2-2/ Інформаційний збірник та коментарі МОН, молоді та спорту України від 05.2012 2012 р., № 13, / № 13-14-15 /, стор. Новиков С.А.

доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики Санкт-Петербургского государственного университета г. Санкт-Петербург, Российская Федерация СИСТЕМА ИСТОЧНИКОВ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ: НАПРАВЛЕНИЯ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ В современном российском уголовном процессе доказательствами, как известно, признаются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в определенном законом порядке устанавливает наличие или отсутствие значимых для дела обстоятельств. При этом относимые сведения должны быть получены из установленных законом источников;

только тогда они обретут другое необходимое для доказательств свойство – допустимость.

Система источников уголовно-процессуальных доказательств в нашей стране, как впрочем и за рубежом, постоянно совершенствуется. Одни источники трансформируются в другие, к ним добавляются третьи, четвертые же, наоборот, исключаются. Это естественный процесс, отражающий развитие представлений о надлежащих способах доказывания.

На сегодняшний день в нашей стране в систему источников уголовно процессуальных доказательств включены: показания подозреваемого, обвиняемого;

показания потерпевшего, свидетеля;

заключение и показания эксперта;

заключение и показания специалиста;

вещественные доказательства;

протоколы следственных и судебных действий;

иные документы (ч. 2 ст. УПК РФ). Как представляется, эта система источников нуждается в дальнейшем совершенствовании, возможные направления которого и будут предложены ниже.

Первое такое направление: дополнение системы источников доказательств объяснениями опрошенных лиц. Дело в том, что действующий закон, наряду с возможностью получения показаний лица, располагающего значимыми сведениями, предусмотрел и другие допустимые формы вовлечения таких сведений в уголовный процесс. Так, согласно части 1 статьи 144 УПК РФ, объяснения у осведомленных лиц вправе получать дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа, производящие проверку сообщения о преступлении. В свою очередь, часть 3 статьи 86 УПК РФ предоставила защитнику право собирать доказательства путем опроса лиц с их согласия. Какова дальнейшая судьба подобных сведений, будут ли они использоваться в доказывании и, если да, то к какому источнику их правомерно отнести?

В поисках ответа на эти вопросы напомним, прежде всего, следующее краеугольное положение отечественного доказательственного права, закрепленное не только в отраслевом законодательстве, но и на конституционном уровне: сведения, полученные с нарушением закона, признаются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть использованы для установления любого из числа значимых для дела обстоятельств (часть 2 статьи 50 Конституции РФ, часть 1 статьи 75 УПК РФ).


Если же относимые к делу сведения получены законным путем, известен источник осведомленности сообщившего их субъекта, то нет никаких оснований для признания сведений недопустимыми и исключения их из числа доказательств по уголовному делу. Поэтому, на наш взгляд, объяснения опрошенных лиц могут быть использованы в процессе уголовно процессуального доказывания в качестве доказательств.

Подтверждением сказанному являются нормы, закрепленные в части 1. статьи 144 УПК РФ, согласно которым полученные в ходе проверки сообщения о преступлении сведения могут быть использованы в качестве доказательств при условии соблюдения положений статей 75 и 89 названного Кодекса. Более того, косвенно на правомерность сделанного нами вывода указывают и положения статьи 226.5 УПК РФ, установившей особенности доказывания при производстве дознания в сокращенной форме, которыми предусмотрено, в частности, право дознавателя даже не допрашивать тех лиц, от которых в ходе проверки сообщения о преступлении были получены объяснения, за исключением случаев, если необходимо установить дополнительные, имеющие значение для уголовного дела фактические обстоятельства, сведения о которых не содержатся в материалах проверки сообщения о преступлении, либо необходимо проверить доказательства, достоверность которых оспорена подозреваемым, его защитником, потерпевшим или его представителем.

Полагаем, что это ясный сигнал законодателя о придании объяснениям опрошенных лиц статуса доказательства.

Однако к какому конкретно источнику доказательств надлежит отнести объяснения опрошенных лиц? Пока соответствующие изменения в часть статьи 74 УПК РФ не внесены, правоприменителю остается идти «старым»

путем, известным еще советской теории доказательств: причислять объяснения к разряду иных документов [3, с. 685]. Между тем, такое отнесение полученных от лица и зафиксированных в письменном виде объяснений к определенным документам искусственно и происходит от желания правоприменителей «не потерять» важные для дела сведения, полученные законным путем, а использовать их в качестве доказательств. На наш взгляд, следует прямо дополнить систему источников доказательств объяснениями, предусмотрев в то же время строгие условия их использования в доказывании [2, с. 38-40].

Второе возможное направление реформирования существующей в России системы источников уголовно-процессуальных доказательств заключается в выделении из категории иных документов в самостоятельный источник протоколов оперативно-розыскных мероприятий. Подчеркнем, что статья УПК РФ, при всей ее лаконичности, запрещает использование в процессе доказывания лишь тех результатов оперативно-розыскной деятельности (далее – ОРД), которые не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам этим Кодексом. Иными словами, сведения, полученные в ходе ОРД и отвечающие требованиям относимости и допустимости, можно использовать в доказывании. При этом следователь или судья, которым установленным порядком представлены результаты ОРД, стараются «втиснуть» их в рамки существующих источников доказательств, относя добытые в ходе ОРД предметы и выполненные аудио- видеозаписи к категории вещественных доказательств, а письменные суждения компетентных лиц – к категории заключения специалиста;

большинство же составленных в процессе ОРД документов (протоколы отдельных оперативно-розыскных мероприятий:

оперативных экспериментов, обследований участков местности, помещений, транспортных средств и т.п.) рассматриваются как иные документы [1, с. 202].

Вместе с тем, в силу известной специфики субъекта и порядка получения сведений в процессе оперативно-розыскной деятельности, представляется целесообразным рассматривать такие протоколы в качестве самостоятельного источника. По этому пути, кстати, пошел законодатель Республики Беларусь, дополнив соответствующим образом статью 99 белорусского УПК.

Наконец, третье направление совершенствования, которое хотелось бы обозначить: возможное соединение четырех самостоятельных источников доказательств – показаний обвиняемого, показаний подозреваемого, показаний потерпевшего и показаний свидетеля – в один: показания свидетельствующего лица. Ведь несмотря на очевидные различия процессуального статуса перечисленных субъектов, предопределяющие особенности получения, проверки и оценки сообщаемых сведений, есть у всех этих видов доказательств и много общего: лицо, запомнившее значимые для дела обстоятельства, в установленной законом форме сообщает о них властному субъекту уголовного процесса. Ведь, например, специфика различных следственных действий не мешает относить протоколы с изложением их хода, содержания и результата к единому виду доказательств – протоколам следственных и судебных действий.

Определенная искусственность разделения показаний на виды в зависимости от статуса сообщившего их лица отчетливо видна при анализе положений статей 76 – 79 УПК РФ, которые сформулированы очень похоже. Обращаясь к зарубежной практике, можно вспомнить новый УПК Украины, назвавший показания единым источником доказательств.

В завершении подчеркнем, что правильное установление системы источников доказательств имеет огромное теоретическое и практическое значение и серьезно влияет на эффективное решение задач уголовного судопроизводства. Надеемся, что изложенные предложения будут услышаны российским законодателем.

Литература:

1. Захарцев С.И., Игнащенков Ю.Ю., Сальников В.П. Оперативно розыскные мероприятия в XXI веке. – СПб., 2006.

2. Новиков С.А. Использование объяснений опрошенных лиц в доказывании по уголовным делам: «исключить нельзя допустить» // Правоведение. 2008. № 3.

3. Теория доказательств в советском уголовном процессе / под ред. Н.В.

Жогина. Изд. 2-е. – М., 1973.

Тубелец О.С., соискатель кафедры уголовного права и процесса Киевского университета права НАН Украины г. Киев, Украина ОТДЕЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ ПРАКТИКИ ПРИМЕНЕНИЯ НАКАЗАНИЯ В УКРАИНЕ (2006-2011 ГГ.) Лицо, которое совершило преступление и признано судом виновным, должно понести предусмотренное законом наказание. Наказание является одним из основных способов осуществления уголовной политики государства [1, с. 43].

Применение уголовного права путем назначения наказания дает возможность определить вектор уголовно-правовой политики – ее направленность на усиление или ослабление репрессии. С принятием Уголовного кодекса Украины 2001 года в этом вопросе произошли существенные изменения, прежде всего благодаря изменениям в политической направленности общества, отказе от тоталитарных, антидемократических методов управления, провозглашению курса на создание правового демократического государства. В результате была прежде всего реформирована сама система наказаний, которая была значительно расширена, что открыло большие возможности для принятия альтернативных решений [2, с. 223].

Выявить тенденции в применении судами разных видов наказаний даст возможность определить соотношение разных между видами наказания в разрезе каждого года.

2006 2007 2008 2009 2010 Штраф 22,1% 23,9% 31,9% 29,0% 28,5% 24,5% Лишение права занимать определенные должности либо 0,058% 0,045% 0,04% 0,022% 0,041% 0,052% заниматься определенной деятельностью Общественные 6,1% 6,5% 7,6% 10,4% 12,7% 12,9% работы Исправительные 2,7% 2,1% 1,9% 1,4% 1,3% 1,0% работы Служебные ограничения для 0,149% 0,138% 0,143% 0,16% 0,1% 0,042% военнослужащих Арест 3,1% 3,1% 4,8% 6,1% 6,7% 6,6% Ограничение 5,3% 5,5% 5,5% 4,9% 4,1% 4,9% свободы Содержание в дисциплинарном 0,064% 0,033% 0,038% 0,035% 0,024% 0,025% батальоне военнослужащих Лишение свободы на 60,1% 58,4% 47,7% 47,9% 46,4% 49,8% определенный срок Пожизненное лишение 0,134% 0,176% 0,102% 0,13% 0,115% 0,051% свободы Из вышесказанного вытекает, что наиболее применяемым видом наказания является лишение свободы на определенный срок – 47,7%-60%. Второе место занимает штраф – 22,1%-31,9%. Третье место принадлежит общественным работам – 6,1%-12,9%.

Наименее применяемыми являются специальные виды наказаний: лишение права занимать определенные должности либо заниматься определенной деятельностью, служебные ограничения для военнослужащих и содержание их в дисциплинарном батальоне. Их показатели составляют сотые доли процента.

Что касается видов наказания, связанных с лишением или ограничением свободы (арест, ограничение свободы, лишение свободы на определенный срок, пожизненное лишение свободы), необходимо отметить, что практика их применения за приведенный период времени имела тенденцию к сокращению.

В то же время практика применения наказаний, не связанных с лишением или ограничением свободы, наоборот имеет тенденцию к расширению.

Прежде всего необходимо отметить характерное уменьшение удельного веса лишения воли на определенный срок относительно других видов наказания. Так, если в 2006 году этот вид наказания составлял 60,1%, то в 2010 году – 46,4%. Сокращение применения лишения свободы в сравнении с 2011 годом произошло более, чем на 10%.

Также в два раза возрос удельный вес применения ареста – с 3,1% в 2006 году до 6,6% в 2011 году. Учитывая, что особенности исполнения наказания в виде ареста направлены на предупреждение совершения осужденными преступлений, которые предусматривают длительные сроки заключения, такая тенденция в совокупности с сокращением применения лишения свободы на определенный срок может быть признана позитивной.

Наблюдается тенденция к сокращению применения наказания в виде ограничения свободы. Также можно говорить об уменьшении удельного веса пожизненного лишения свободы.

Касательно видов наказания, не связанных с лишением или ограничением свободы, наблюдается рост практики применения наказания в виде штрафа с 22,1 % в 2006 году до 28,5-29 % в 2009-2010 годах, а также общественных работ с 6,1% в 2006 году до 12,9% в 2011 году, то есть в 2 раза. В тоже время уменьшается процент применения наказания в виде исправительных работ.

Принцип дифференциации уголовной ответственности неразрывно связан с принципом индивидуализации наказания. Вместе с тем, если принцип дифференциации в большей степени касается законодательной сферы и дискреционные полномочия суда здесь минимальны, то индивидуализация наказания осуществляется в большей мере на основании внутреннего убеждения суда. То есть убеждение суда при индивидуализации наказания занимает главное место и ограничивается исключительно границами санкции, предусмотренной за определенное преступление.

Именно в соответствии с принципом индивидуализации суд имеет возможность назначить виновному лицу конкретную меру наказания [3, с. 28].

Касательно вопроса индивидуализации наказания в приговоре суда также необходимо отметить некоторые особенности назначения сроковых видов наказания за единичные преступления.

Так, например, в соответствии с положениями статьи 63 УК Украины лишение свободы устанавливается сроком от одного до пятнадцати лет.

Ограничение свободы устанавливается на срок от одного до пяти лет (ст. 61 УК Украины). Наказание в виде ареста устанавливается на срок от одного до шести месяцев (ст. 60 УК Украины). Наказание в виде исправительных работ устанавливается на срок от шести месяцев до двух лет (ст. 57 УК Украины).

Таким образом, мера приведенных видов наказания конкретному лицу может исчисляться в годах, месяцах и днях. При этом должна наблюдаться закономерность: чем выше мера назначенного наказания, тем больше градация ее единиц измерения, и наоборот: чем ниже назначенного наказания, тем меньшие единицы ее измерения должны применяться.

Вместе с тем, значительная часть приговора определяет меру наказания в виде лишения свободы исключительно в годах. Хотя вполне допустимым было бы применение таких мер наказания при назначении в частности ограничения свободы, исправительных работ, небольших сроков лишения свободы.

Так, приговоры за простую неквалифицированную кражу в 47% случаев предусматривают наказание в виде лишения свободы. Из них в 82,3% мера наказания исчисляется исключительно в годах. При этом, санкция ч. 1 ст. УК Украины среди прочего предусматривает наказание от 1 до 3 лет лишения свободы. Случаи исчисления срока лишения свободы в годах и месяцах составляют в основном 1 год 6 месяцев. Более точная градация исчисления срока наказания среди рассмотренных приговоров не встречалась.

Исчисление в днях за единичное преступление на практике не применяется. Хотя при назначении наказания в виде ареста могло быть вполне приемлемым.

После решения вопроса об определении меры наказания за единичное преступление суд, в случае необходимости, решает вопрос о причислении к сроку наказания времени пребывания под арестом, применяет сложение наказаний и приговоров. Такая окончательная мера наказания может исчисляться как в годах, так и в месяцах и днях, однако к индивидуализации наказания в ее первичном значении такое определение меры наказания непосредственного отношения не имеет.

Подводя итоги, можно утверждать, что сегодня в практике применения наказания отсутствует культура его индивидуализации. Мера наказания определяется не столько с учетом личности виновного и обстоятельств дела, сколько с учетом вероятности отмены такого наказания высшей судебной инстанцией в святи с мягкостью.

Литература:

Велиев С.А. Принципы назначения наказания. – СПб.: Издательство 1.

Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2004. – 388 с.;

Фріс П.Л. Кримінально-правова політика Української держави:

2.

теоретичні, історичні та правові проблеми / П.Л. Фріс. – К.: Атіка, 2005. – 332 с.;

Непомнящая Т.В. Назначение уголовного наказания: теория, 3.

практика, перспективы. – СПб.: Издательство Р.Асланова «Юридический центр Пресс», 2006. – 781 с.

Хведелидзе Т.Б.

кандидат юридических наук, старший научный сотрудник Института права и экономики Казахского национального педагогического университета имени Абая г. Алматы, Республика Казахстан ФОРМЫ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОНТРОЛЯ В СУДЕБНЫХ СТАДИЯХ (ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН) Отношение к вопросу о формах уголовно-процессуального 1.

контроля в целом отличается достаточной широтой. Мнения варьируются в зависимости от стадий производства (контроль на досудебных стадиях, контроль на судебных стадиях), от субъектов, реализующих этот контроль (прокурорский надзор/контроль, ведомственный контроль, судебный контроль), признания той или иной категориальной принадлежности (принцип, функция, гарантия, задача). Вместе с тем, все исследователи признают, что процессуальный контроль – это свойство, имманентно присущее уголовно процессуальному закону.

Во взаимосвязи с изложенным интерес представляет вопрос о 2.

формах уголовно-процессуального контроля в судебных стадиях. Современное состояние уголовно-процессуального законодательства Республики Казахстан осложнено выполнением важной задачи по реформированию одноименной отрасли права. С активным участием юридической общественности страны в марте 2013 года обсужден Проект новой редакции Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан, в котором определенное место отводится процессуальному контролю, в том числе реализуемому в судебных стадиях.

Давая оценку пятилетней практике применения УПК РК, который 3.

был принят в 1997 году, И.И. Рогов писал: «Главная идея Уголовно процессуального кодекса Республики (Казахстан – прим. наше – Т.Х.) заключается в приведении его в соответствие с принципиально новой методологией, суть которой состоит в признании конституционных норм, закрепляющих права и свободы человека и гражданина, непосредственно действующими, определяющими смысл и содержание применения закона, обеспечиваемого правосудием. Наличие процессуального контроля в уголовном процессе является одной из гарантий защиты конституционных прав и свобод человека и гражданина» [1, с.21]. И далее, И.И. Рогов особо отмечает, что специфика уголовного судопроизводства обусловливает многообразие форм контроля, и выделяет следующие формы процессуального контроля, имеющие отношение к судебным стадиям производства:

– действия суда по определению качества материалов уголовного дела при принятии уголовного дела для рассмотрения в суде;

– действия суда в ходе главного судебного разбирательства;

– функционирование апелляционной инстанции.

В процессе дальнейшего усовершенствования УПК РК в него было вновь введено кассационное производство, которое, следуя логике, также должно быть отнесено к одной из форм процессуального контроля.

С точки зрения терминологической чистоты приведенные положения не в полном объеме отражают понятие «формы» в силу того, что в них представлены как собственно формы, так и этапы их реализации, а в отдельных случаях указаны этапы, но не указаны формы. Тем не менее, изложенный И.И.

Роговым подход в целом дает представление о процессуальном контроле, реализуемом в судебных стадиях.

Таким образом, к носителям форм процессуального контроля в рассматриваемой части можно отнести процедуры:

- проведения предварительного слушания;

- принятия судом решения по поступившему уголовному делу;

- назначения главного судебного разбирательства;

- возвращения уголовного дела для дополнительного расследования;

- направления уголовного дела по подсудности;

- подготовительной части главного судебного разбирательства;

- апелляционного производства;

- кассационного производства;

- надзорного производства.

4. Процессы усовершенствования законодательства влекут такие последствия, как отказ от менее эффективных форм контроля и внедрение новых форм, которые создаются в пределах комплексов процедур, условно названных нами носителями форм. Мы допускаем спорность того, что процедура, являясь частью процессуальной формы, сама становится носителем еще одной формы – формы контроля. Безусловно, самостоятельное глубокое изучение проблемы форм контроля в дальнейшем позволит дифференцировать эти понятия. При этом является очевидным, что всякий контроль, осуществляемый на правовой основе, должен и имеет свою процессуальную форму.

Отдельные частные аспекты форм процессуального контроля могут быть рассмотрены в рамках отдельно взятых процессуально-правовых институтов.

Для советского периода развития права было характерно признание в системе уголовно-процессуального законодательства наличие так называемого ревизионного начала. Различными исследователями понятие «ревизионного начала» трактовалось неоднозначно. Так, М.С. Строгович относил его к одному из принципов кассационного производства [2, с. 367]. Разъясняя его сущность, он писал: «Ревизионным порядком называется рассмотрение поступившего по кассационной жалобе (протесту) дела вне пределов кассационной жалобы (протеста)» [2, с. 370]. Процессуальное значение ревизионного начала им усматривалось, во-первых, в наиболее полном осуществлении надзора за деятельностью судов первой инстанции;

во-вторых, в реальном обеспечении сторон надлежащими условиями, исключающими нарушение их прав в суде первой инстанции. В своих трудах Р.Х. Якупов ревизионные начала кассационного производства относил к одному из общих условий отправления правосудия в кассационной инстанции [3, с.366-367]. Кроме того, присутствие ревизионного начала он усматривает также в стадии надзорного производства.

Он отмечал: «Инстанционность судебного надзора, допускающая неоднократную проверку законности и обоснованности судебных решений, вступивших в законную силу, - еще одна черта, отличающая рассматриваемую стадию…» [2, с. 388].



Pages:   || 2 | 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.