авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

КУБАНСКАЯ АССОЦИАЦИЯ

«РЕГИОНАЛЬНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ КАЗАЧЬЕЙ КУЛЬТУРЫ»

ОТДЕЛ СЛАВЯНО-АДЫГСКИХ КУЛЬТУРНЫХ СВЯЗЕЙ

АДЫГЕЙСКОГО РЕСПУБЛИКАНСКОГО ИНСТИТУТА

ГУМАНИТАРНЫХ

ИССЛЕДОВАНИЙ ИМ. Т. КЕРАШЕВА

Посвящается Году российской истории

ВОПРОСЫ КАЗАЧЬЕЙ

ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ

Выпуск 8

Майкоп

2012

УДК 94(470.6)(082)

ББК 63.3(235.7)

В 74

Редакторы-составители:

кандидат социологических наук М.Е. Галецкий кандидат исторических наук, доцент Н.Н. Денисова кандидат педагогических наук, доцент Г.Б. Луганская В 74 Вопросы казачьей истории и культуры: Выпуск 8 / М.Е. Галецкий, Н.Н. Денисова, Г.Б. Луганская;

Кубанская ассоциация «Региональный фестиваль казачьей культуры»;

отдел славяно-адыгских культурных свя зей Адыгейского республиканского института гуманитарных исследова ний им. Т. Керашева. – Майкоп: Изд-во «Магарин О.Г.», 2012. – 220 с.

ISBN 978-5-91692-100- В 8 выпуске сборника представлены материалы научно-практической конференции «Казаки и горцы Северного Кавказа в пространстве исторической памяти», проведенной в рамках XXI регионального фестиваля казачьей культу ры и посвященной Году российской истории. В статьях освещены проблемы:

исторического сознания в пространстве северокавказской культуры, «сближе ния» славян с горцами в анналах исторической памяти, духовной связи и пре емственности поколений народов Северного Кавказа, места устной традиции в их модели жизненного цикла, соотношения фольклорных текстов с жизненной реальностью, устной исторической традиции и исторической картины мира ку банских казаков и адыгов, адыгской и славянской топонимики. Сборник адре сован широкому кругу читателей, интересующихся историей родного края.

УДК 94(470.6)(082) ББК 63.3(235.7) © Редакторы-составители Галецкий М.Е, Денисова Н.Н., Луганская Г.Б.

© Адыгейский республиканский институт гуманитарных исследований © Кубанская ассоциация «Региональный фестиваль казачьей культуры»

Содержание Денисова Н.Н. Приветствие участников научно практической конференции «Казаки и горцы Северного Кавказа в пространстве исторической памяти», посвященной Году российской истории................................................ Абанасьян М.В. Адыгейское декоративно-прикладное искусство и художественные ремёсла............... Акоева Н.Б. Культурно-просветительская деятельность северокавказской интеллигенции во второй половине XIX – начале XX вв......... Аралбаева С.Н. Куначество – своеобразный обычай кавказского побратимства................................... Бурыкина Л.В. Казаки и горцы Северо-Западного Кавказа:

поиски взаимопонимания (конец XVIII – первая половина XIX вв.).................................... Варельджан К.С. Герои и войны в исторической памяти казаков и адыгов.................................................... Васильев И.Ю. Роль горцев Северного Кавказа в формировании системы культурных ценностей кубанских казаков............................. Волковец М.В. Возможности фонда НБ РА в научной реконструкции исторического прошлого казаков и народов Северного Кавказа.............. Гаврилов А.Н. Вольно-казачье движение в эмиграции:

факторы формирования, сущность, платформа............................................................... Галецкий М.Е. Социальный статус современного казачества: обзор публикаций о проблемах казачьих организаций и казаков........................ Гобечия З.А. Военные действия в верховьях реки Белой на заключительном этапе Кавказской войны................................................. Дунец А.И., Ратная доблесть казаков и горских народов Северного Кавказа в годы Яшан Т.

Первой мировой войны........................................ Затолокин В.П. Роль казачьих музеев в сохранении исторической памяти народа (на примере музея станицы Келермесской)........................... Кагазежев Ж.В. Адыгская героическая песня «Бахчисарайский поход» как исторический источник....................................... Карданова А.Х. К вопросу заселения Кубани казаками............ Крайсветный М.И. Факты адыгского участия в формировании донского казачества.............................................. Луганская Г.Б. Песни и инструментальная музыка казаков и адыгов как исторический источник............ Макагоренко О.Д. Народные игры как элемент взаимопроникновения культур и способ обеспечения духовной преемственности поколений............................................................. Мальцев В.Н. В.А. Потто о формировании государственного административного управления казачьими войсками на Северном Кавказе.......................................... Мамсирова А.Б. Гидронимы Кубани............................................. Мамчуева Ф.О. Языковая картина мира карачаевцев в поэзии Билала Лайпанова.............................. Мозговая-Гирянская Н.Н. Пословицы – зеркало казачьих и адыгских традиций и обычаев...................... Нагучев Х.И. Казачество в эмиграции..................................... Панеш А.Д. Характер и особенности российско адыгских отношений в первой трети XIX в........................................................... Растатурин В.И. Образ казачки в модели жизненного цикла исторической памяти............................. Романова Г.М. «Несу родину в душе» – казачья лирика Н.Н. Туроверова.................................... Салов Е.И. Топонимы кубани как показатель интегративного взаимодействия казачьей и горской культур.

Философско-методологический аспект и ойконимическая конкретика........................ Сергеева П.А. Вокально-технические навыки как один из важных элементов исполнительского стиля народных казачьих песен....................... Соловьева Н.Г. История основания населенных пунктов на территории Карачаево-Черкесии............... Сопов А.В. Концепт фронтира и казаки.............................. Старков Н.Н. Казакам и адыгам суждено жить вместе........ Федосеева Л.Д. Дореволюционные историки Северо Западного Кавказа о культуре и быте черноморских казаков........................................ Хватова С.И. О расширении и зонировании сакрального пространства Свято-Воскресенского Храма Майкопа................................................... Шовгенова Е.А., Статус казачки и женщины-горянки в традиционном обществе (вторая Кузнецова И.А.

половина XIX в.)................................................. Юшкина Н.Ф. Адыгейская и кубанская кухня – часть культуры Северо-Западного Кавказа.............. Рекомендации научно-практической конференции «Казаки и горцы Северного Кавказа в пространстве исторической памяти»........... Сведения об авторах................................................................................. Н.Н. Денисова Приветствие участников научно практической конференции «Казаки и горцы Северного Кавказа в пространстве исторической памяти», посвященной Году российской истории Уважаемые коллеги и гости! Позвольте мне от имени организаторов приветствовать вас на традиционной научно-практической конференции, проводимой в рамках Регионального фестиваля казачьей культуры.

Тема нынешней конференции – «Казаки и горцы Северного Кавказа в пространстве исторической памяти», и посвящена она Году российской истории, объявленному президентом РФ. По мнению организаторов кон ференции, предлагаемая тема весьма актуальна, так как российское науч ное сообщество и российское общество в целом стоят перед необходимо стью создания по-настоящему научной и всеобъемлющей истории страны.

Всем хорошо понятно, что задача эта не только важная, но и весьма слож ная. Историю России невозможно представить без истории всех народов, ее населяющих, без исследования и анализа процесса их взаимодействия и взаимовлияния. Только в таком случае мы получим историю, полную, объективную и свободную от каких-либо политически ангажированных наслоений. В разработке данной проблемы большая роль отводится ре гиональным исследованиям, ведь именно на местах накоплен богатейший материал, который должен быть введен в научный оборот, а этнические и региональные истории должны стать основой для написания российской истории в целом.

Для нашего региона важным и актуальным является изучение все сторонних контактов народов Северного Кавказа и казачества. Данная проблематика вписывается в рамки комплексной программы, разработан ной и реализуемой в отделе славяно-адыгских культурных связей Адыгей ского республиканского института гуманитарных исследований «Славяно адыгские культурные связи: истории и современность». Пользуясь тем, что на нашей конференции присутствуют исследователи из родственных научно-исследовательских институтов Карачаево-Черкесии, Кабардино Балкарии и Северной Осетии, а также историки и краеведы из Краснодар ского края и Ростовской области, хотелось бы высказать предложение о проведении совместной исследовательской работы в этом направлении.

Надеемся, что представленные на конференцию сообщения станут состав ной частью коллективной монографии по этой теме и обогатят нашу об щую историю.

Данную конференцию организаторы рассматривают как научное ме роприятие с четко выраженными просветительскими целями. В связи с этим для участия в ней приглашены: научные сотрудники научно исследовательских институтов и центров, представители казачества, пре подаватели высших учебных заведений, учителя общеобразовательных школ, аспиранты, студенты, старшеклассники, работники культуры. На конференции присутствуют представители не только Республики Адыгея (г. Майкопа, Кошехабльского, Гиагинского, Майкопского районов), но и Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, Краснодарского края и Рос товской области.

На конференцию подано более 40 заявок, 27 человек изъявили жела ние выступить со своими сообщениями.

На конференции присутствуют гости:

– председатель комитета Государственного Совета – Хасэ Республи ки Адыгея по культуре, делам семьи и взаимодействию с общественными организациями Евгений Иванович Салов;

– атаман Майкопского отдела Владимир Иванович Удалов;

– председатель Кубанской ассоциации «Региональный фестиваль ка зачьей культуры» Михаил Евгеньевич Галецкий;

– зам. директора по научной работе Адыгейского республиканского института гуманитарных исследований им. Т.М. Керашева Аскер Дзепше вич Панеш;

– ученый секретарь Адыгейского республиканского института гума нитарных исследований им. Т.М. Керашева Нуриетта Асланбиевна Тов;

– директор национальной библиотеки РА Бэла Аслановна Кикова.

Позвольте пожелать всем успехов в проведении конференции и дальнейшей исследовательской работе.

М.В. Абанасьян Адыгейское декоративно прикладное искусство и художественные ремёсла «Народ – это всё равно, что золотоискатель, он выбирает, сохраняет и несёт, шлифуя на протяжении многих десятилетий, только самое ценное, самое гениальное»

М.И. Калинин Адыгейское народное декоративно-прикладное искусство, про шедшее длинный и сложный путь исторического развития, отличается са мобытностью и яркими специфическими чертами. Археологические мате риалы подтверждают, что на протяжении своей многовековой истории адыгейский народ творчески развивал свой орнамент, воплощая в нём ок ружающую природу, свои идеи, связанные с развитием условий матери альной жизни, с социально-экономическим строем, мировоззрением, ре лигией и т.д.

Адыгейские мастера достигли виртуозности в художественном ук рашении предметов декоративно-прикладного искусства, заслуженно во шедших в сокровищницу мировой культуры. За многие столетия развития прикладного искусства выработался своеобразный стиль адыгейского узо ра, в основе композиции которого просматриваются элементы животного мира в виде завитков, представляющих собой стилизованные изображения рогов крупного и мелкого рогатого скота, иногда в сочетании с раститель ными, что является свидетельством занятий адыгов скотоводством и зем леделием.

По предположению учёных, источником развития адыгейского ор наментального искусства явились тамги, своеобразные знаки собственно сти, которыми таврили скот, в основе построения которых было изобра жение двойных рогообразных завитков. Отдельные элементы мотивов о животных, вводимые в качестве украшений, имели различное смысловое значение. Им приписывалась не только магическая сила предохранения от злых духов, но и способность вызывать обилие продуктов, обеспечивать богатство и счастье и т.д. Так, например, на походных сумках, особенно охотничьих, помещали изображение оленьего рога или целиком головы оленя.

Резчики по дереву обычно изображали на нижней части треножного столика голову рогатого животного, как символ изобилия продуктов у хо зяина дома. Традиционным в орнаментальном искусстве адыгов является изображение бараньего рога, которое встречается во многих узорах и вы ражает древний культ животных.

Очень древними в адыгейском прикладном искусстве являются тра диции золотого шитья. Свидетельство тому – нартский эпос, в котором есть пленительная легенда об искуснейшей мастерице СЭТЭНАЙ. «Про зрачным и свежим утром, у истока долголетнего дня, заключила она пари с парнем-шорником, пообещав расшить к вечеру золотым узором нацио нальный костюм. Солнце уже присело на краешек горизонта, готовое по кинуть небосклон, а у Сэтэнай не положен последний стежок, обратилась тогда мастерица к светилу с просьбой остановить свой ход. Услышало её ясноликое солнце, оборотило к ней лучезарный свой лик, увидело её рабо ту, да так и замерло, очарованное несказанной красотой её золотых узо ров».

История развития золотошвейного искусства описана в книге Б.Х.

Мальбахова «Кабардинское декоративное искусство», в которой он пи шет: «Вне всякого сомнения, наиболее древним пластом адыгского орна мента является геометрический, за ним следует зооморфный и лишь в от носительно позднее время получают распространение растительные моти вы. Поэтому столь глубокой архаикой веет от вышивок кисетов, где зоо морфные мотивы представлены в своей первозданной простоте. Увлека тельный, но не поддающийся расшифровке узор образуют вышитые гла дью роговидные мотивы кисета из чёрного бархата, хранящегося в Госу дарственном музее этнографии… В этой вещи видны древнейшие прин ципы узорообразования, вызывающие ассоциации мотивов с образами со вы и барана».

Золотошвейными узорами украшались подчасники, футляры, кисе ты, сумочки для рукоделия, а также – элементы одежды и женские голов ные уборы. Наиболее полная и развитая композиция золотошвейных узо ров встречалась на нарукавниках женского костюма – сай. Размеры их со ставляли примерно 70х40 см, по вертикальной оси которых вышивался узор, состоящий из трёх частей. Верхняя часть узора обычно представляла собой схематизированное изображение человеческой фигуры, средняя – изображение ромба, окружённого растительным орнаментом и двойными завитками, нижняя – повторение узоров верхней части. По предположе нию учёных, в подобных композициях просматриваются отголоски древ них культовых изображений с людьми в позе поклонения перед жертвен ником или священными деревьями.

В других композициях, характерных для мелких вещей, в центре располагался ромб, окружённый растительными элементами и двойными завитками. Интересно объяснение о происхождении орнаментальных мо тивов адыгейского узора мастерицы золотого шитья Гошевнай Хакуевой:

«Ведь узоры идут от сердца, как из песни, посвящённые любви, героиче ским подвигам, тиранству князей и гибели людей от наводнения и других бедствий».

Талантом простого народа и были созданы прекрасные орнамен тальные мотивы, в которых средствами символического стилизованного рисунка были отражены народные представления о красоте, радости, сча стье. Самым простым и наиболее распространённым способом золотого шитья является вышивка гладью, швы накладываются по контурам при креплённого к ткани бумажного трафаретного узора. Узоры из бумаги для золотошвейных работ вырезали специально подготовленные мастерицы.

Распространённым ремеслом адыгов было плетение циновок, кото рые находили широкое применение в быту в качестве настенного или мо литвенного коврика, подстилки на кровати или на полу. Циновки изготов лялись из болотного растения куги и богато украшались адыгейским ор наментом, благодаря чему служили прекрасным украшением жилища.

Циновка украшалась геометрическими и растительными узорами, изображениями животных в реалистическом и стилизованном виде, а так же – цветными узорами: белыми, чёрными, жёлтыми и золотистыми. По лучение различных узоров достигалось изменением шага плетения, раз личной степенью уплотнения стеблей травы на станке в ходе плетения, применения светлых и тёмных тонов специально подготовленной куги, а также – ярко-золотистых стеблей соломы. Циновка всегда была желанным подарком, её включали в состав приданного. Известен случай, когда один из адыгов, отправляясь в Польшу, в гости к знакомой семье, захватил в качестве подарка адыгейскую циновку. Эффект превзошёл все ожидания.

Полюбоваться подарком заходили многие друзья и знакомые хозяев.

Высокого расцвета достигло в XVIII – первой половине XIX вв.

ювелирное и оружейное искусство адыгов. С поразительным мастерст вом адыгские ювелиры изготовляли нагрудные застёжки, пояса, серьги, кинжалы и все виды оружия и военного снаряжения: сабли, шашки, мечи, шлемы, которые искусно украшали орнаментом в технике золотой или се ребряной насечки с чернью.

Известно, что приёмы орнаментации серебра чернью являются очень тонким и сложным искусством, которым адыгские ювелиры владе ли в совершенстве. Красивая отделка, строгость, чёткость и изящество ли ний в сочетании с богатством творческой выдумки характеризует орна ментальное искусство ювелиров Адыгеи.

Известный адыгский просветитель Хан-Гирей, описывая достоинства адыгейского оружия, отмечал: «В Персии, Турции и в других местах Азии вы найдёте оружие более богатое нежели в Черкесии, но с таким прекрас ным вкусом обработанных там не увидите… Серебряные изделия достойны удивления по прочности и чистоте отделки. Чернь в позолоте с величай шим искусством на них наводимые, превосходны в полном смысле этого слова, и, что важнее всего, эта чернь и эта позолота почти никогда не схо дят». Все изделия отличаются тонкостью, изяществом отделки, что говорит о высоком художественном вкусе и ювелирном мастерстве адыгов.

Адыги придавали большое значение лёгкости и изяществу предмета, потому что характер их натуры не позволял носить на себе грубые и тяжё лые вещи. И, хотя адыг-воин носил на себе много оружия, оно не бренча ло на нём, не мешало ему двигаться, не беспокоило во время езды, потому что было хорошо пристроено.

Об этом образно написал А.С. Пушкин в своём бессмертном произ ведении «Кавказский пленник»:

Черкес оружием обвешан:

Он им гордится, им утешен:

На нём броня, пищаль, колчан, Кубанский лук, кинжал, аркан, И шашка, вечная подруга Его трудов, его досуга.

Ничто не брякнет: пеший, конный – Всё тот же он, всё тот же вид… К числу древних ремёсел адыгов относится и керамика. Материалы археологических исследований свидетельствуют о том, что адыги издрев ле пользовались глиняной посудой, изготовлением которой занимались адыгские гончары. Они выделывали разнообразную посуду: кувшины, миски, двуручные чаши, плоские мисочки, блюда. Сосуды украшались простыми, но красивыми орнаментами.

Большую научную исследовательскую работу по изучению адыгей ской керамики провел кандидат исторических наук Н.Г. Ловпаче. В его исследовании «Из истории художественных средств адыгских гончаров»

детально рассмотрены вопросы технологии керамического производства и особенности художественного украшения глиняного изделия. Оценивая эстетические достоинства одного из приводимых образцов керамического искусства адыгов, он пишет: «Когда просматриваешь множество образцов средневековой керамики, невольно задерживаешься на белой абадзехской кружечке из-за её необычного цвета. Затем бросается в глаза малый раз мер, изящная форма, оригинальная ручка. Сосуд не имеет себе подобных – чистота и тонкость исполнения, функциональное совершенство, белиз на, лаконичный орнамент – всё это внушает уважение к автору произведе ния искусства».

Красота адыгейской керамики складывалась как из разнообразной и выразительной формы изделий, так и мастерским украшением их различ ными орнаментами. Однако форма сосудов является наиболее важным средством его художественного решения. Это подчёркивает и Н.Г. Ловпа че: «Сам орнамент не в состоянии сделать керамический продукт произ ведением искусства, а форма может сделать это без участия орнамента».

Однако адыгейские гончары применяли и различные способы орна ментального украшения изделий. Глиняные сосуды изготовлялись с ви тыми и зооморфными ручками, которые изображали разных животных, но чаще барана, лошадь, кабана. Боковые поверхности сосудов украшались рифлением, горизонтальными полосками, волнистыми линиями, валиками и желобками, различной гравировкой.

Формы и размеры сосудов были различными, что зависело от их на значения. Например, обнаружены большие кувшины для вина ёмкостью от 10 до 20 вёдер. В небольших кувшинах хранили воду и молоко. Глиня ные кружки, чашки и бокалы использовались для питья. Керамическое производство адыгов, прошедшее длительный и сложный путь развития, с возникновением товарно-денежных отношений стало резко сокращаться и к началу Октябрьской революции почти полностью угасло. Приведённы ми примерами не исчерпывается то богатое художественное наследие, ко торое заключено в декоративно-прикладном и орнаментальном искусстве адыгов.

Н.Б. Акоева Культурно просветительская деятельность северокавказской интеллигенции во второй половине XIX – начале XX вв.

Интеллигенция выполняет в обществе социальную, культурную, по литическую функцию, пополняет местную политическую, управленче скую, интеллектуальную элиту. Интеллигенция традиционно считается исключительно русским феноменом, о чем писал еще Макс Beбep [1. С.

244]. Термин «интеллигенция» стал популярным в России в 60-е гг. XIX в.

Представление о ней изначально было своеобразным синонимом коллек тивной совести и просветительства. Интеллигенция понималась как отно сительно сплоченная группа интеллектуально развитых людей, объеди ненных общей оппозиционностью по отношению к истеблишменту, вла сти. Интеллигент – человек высокой идеи, посвятивший себя заботам об общем деле, служению правде, истине, справедливости [2].

Представители казачьей интеллигенции – служащие различных уч реждений, преподаватели училищ и гимназий, энтузиасты науки и искус ства, меценаты и покровители – играли большую роль в развитии системы образования, литературы, театрального, музыкального и изобразительного искусства в Кубанской области.

Несмотря на разногласия с властью, местная интеллигенция вполне осознавала важность искусства в деле просвещения народа, так как общий его уровень был низким. По свидетельству современников, население плохо разбиралось в искусстве, имея о нем смутные представления. Не редко интеллигенции помогали и состоятельные слои общества.

Профессиональное изобразительное искусство на Кубани появляется со второй половины XIX в. Безусловно, этот факт связан с длительной и целенаправленной политикой войсковой администрации в области куль туры. В первые годы создания Черноморского войска администрация по сылает на учебу в Санкт-Петербург казаков-художников П. Шамрая, братьев Черников, Р. Колесникова, П. Косолапа и др. Петр Сысоевич Ко солап после окончания Павловского кадетского корпуса участвовал в Крымской войне в составе пластунской сотни. После этого несколько лет войско платит за его обучение в Императорской Академии художеств по 500 руб. серебром ежегодно. Его картины «Сумасшествие», «Возвращение из ссылки», «Последние минуты Шамиля в Гунибе» (не закончена) высоко оценены российской общественностью. Затем художник возвращается в Екатеринодар по требованию войска и вновь поступает на военную служ бу. После выхода в отставку его принимают в Мариинское женское учи лище, где он 30 лет преподает каллиграфию и чистописание. Проект па мятника казакам, прибывшим на Кубань, предложенный П. Косолапом, был одобрен комиссией. К сожалению, творчество художника не до конца оценено его современниками и потомками [3. С. 96-97].

Воспитание искусством было делом сложным, создаваемые художе ственные образы по сути дела формировали новую, хотя и иллюзорную, социокультурную реальность. Причем, создавая параллельную реаль ность, мир искусства становится реальным фактором настоящей общест венной жизни, меняя ее в сторону, необходимую для осуществления на меченных культурных преобразований. Кроме того, в отличие от образо вания, развитие и распространение искусства не требует столь масштаб ных вложений сил и средств. Задолго до того, как человек научился чи тать и писать, он мог сформировать определенные представления с помо щью художественных образов, которые зачастую являются гораздо более яркими и доступными, чем литературное или публицистическое слово.

Становление различных образцов художественной жизни, новых форм и видов изобразительного искусства, художественного творчества, отмечавшееся во второй половине XIX – начале XX вв. на российском Юге, было естественным всплеском творческой энергии, который обычно следует за процессом присоединения и освоения новых земель.

Важная роль в деле просвещения казачества принадлежит театраль ной интеллигенции. На Кубани первые зимние театры были открыты в Армавире в 1908 г., год спустя – в Екатеринодаре. Интересно, что автором проекта здания Екатеринодарского театра был Ф. Шехтель. В 1908 г. от крылся Летний театр [4. С. 319, 324].

В прессе разворачивались жаркие споры о роли театра. К первосте пенной задаче театра относили его высокую роль в развитии нравственно сти, гуманности среди населения, просветительскую и нравственно воспитательную миссию. В многочисленных периодических изданиях ос вещались вопросы организации театрального дела, удачи или провалы премьерных спектаклей, реакция зрительской аудитории. Конечно, не все казаки посещали театры, читали театральные рецензии, но городские жи тели ходили на спектакли с удовольствием, что имело определенное про светительское и воспитательное значение, формировало новую культуру модернизационного периода.

Многие представители интеллигенции были выходцами из среды ка зачества. Появление своей казачьей интеллигенции в XIX в. дало толчок к глубокому и всестороннему изучению родного края. Кубанские исследо ватели Д.А. Арцыбашев, Я.Г. Кухаренко, А.М. Туренко, В.Ф. Золотаренко стояли у истоков исследования Кубани и казачества. Значительный вклад внесли И.Д. Попка, Е.Д. Фелицын, Ф.А. Щербина. Инициаторами изуче ния родного края выступали педагоги, священники, фольклористы, этно графы П. Кириллов, М.А. Дикарев, Д. Шахов, Ф.Т. Никитенко, Г.С. Сиро та и др. [5. С. 16-19;

6. С. 3-7;

7. С. 147-152].

Особую роль в разработке проблем истории, экономики, демографии и географии сыграли областные статистические комитеты, куда входили лучшие представители местной казачьей интеллигенции, занимавшиеся «вопросами о равномерном распределении школ в крае, больниц, врачеб ных участков, для сооружения новых дорог в местностях, отличающихся экономической производительностью, для целей обмежевания земель, торгового надзора, для всего податного дела, для размещения и расквар тирования войск» [8].

В 1897 г. было создано Общество любителей изучения Кубанской области (ОЛИКО), в состав которого входили около 200 учителей, уче ных, чиновников, искренне любивших и изучавших свой край. На заседа ниях читались доклады по истории Кубани, этнографии, животном и рас тительном мире и т.п. Для просвещения жителей области издавались «Из вестия ОЛИКО», где печатались оригинальные работы Г.М. Концевича о чумацких песнях, А.Н. Дьячкова-Тарасова о топонимике и фольклоре гор цев, описания станиц, народные песни, предания.

Следствием активной деятельности интеллигенции стало создание войскового этнографического и естественно-исторического музея, кото рый сейчас носит имя своего основателя Е.Д. Фелицына [9. С. 442].

Таким образом, во второй половине XIX в. сложился значительный отряд передовой интеллигенции в области науки и художественного твор чества, который в большой степени был просветителем народа.

Яркие и талантливые деятели были и среди первых адыгских интел лигентов. Дмитрий (Лукман) Кодзоков воспитывался несколько лет в се мье Хомяковых, где получил прекрасное домашнее образование. Затем окончил пансион профессора Павлова и поступил в Московский универ ситет на словесное отделение. Будучи студентом, представил на конкурсе две работы: «Описание Кавказа» и «Осада Троицкой лавры», которым жюри дало высокую оценку. Принимал участие в переводе с французского на русский язык «Истории средних веков» Демишеля, изданной М.П. По годиным в 1836 г., опубликовал сборник стихов «Стихотворения молодого черкеса». После успешного окончания московского университета Д. Код зоков активно включается в общественно-политическую жизнь, в просве щение своего народа. Будучи в Пятигорске в конце 30-х – начале 40-х гг.

XIX вв., он с позиции новых взглядов изучает Кавказ, быт, культуру его народов, обычаи и традиции горцев, собирает огромное количество мате риалов по истории и культуре народов Кавказа.

В 1839 г. Д. Кодзоков открыл в ауле своего отца начальную школу, где дети обучались русскому языку, арифметике, на свои средства нанял учителя, выписал из Ставрополя книги для учеников, необходимые посо бия. В период пребывания в Пятигорске он ставил вопрос о проведении на Северном Кавказе аграрно-административной и школьной реформ. Кодзо ков поддерживал деятельность К. Атажукина, Ш. Ногмова и других про светителей. Он провел огромную работу по земельной реформе в крае в должности председателя сословно-поземельной комиссии, которая была создана специально для решения проблем крестьянской реформы.

Одним из первых историков, филологов и просветителей адыгского (черкесского) народа был Ш.Б. Ногмов. Представителями национальной интеллигенции являлись Н. Шеретлук, П. Тамбиев, Т. Кашежев, Я. Шор данов, В. Кудашев и мн. др.

Благодаря интеллектуальному подвигу просветителей, мир узнал об образе жизни, образе мышления, о природе мира адыгов (черкесов), об их уникальной и неповторимой среде обитания. В свою очередь, благодаря их произведениям, адыги (черкесы) узнали мир культуры других народов, их мироощущение, они «расчистили» путь к мировой культуре для своего народа [10].

Казачья и адыгская элита понимала значимость знаний в продвиже нии по службе, приобретении определенного общественного положения, в постижении культурного богатства, накопленного человечеством и пред ками, стремилась дать своим наследникам как можно более высокий уро вень подготовки. Дети офицеров и чиновников обучались в крупных во енных и светских высших учебных заведениях России. Тем самым появ лялась еще одна возможность для становления казачьей и горской интел лигенции, которая в конце XIX – начале XX вв. внесла свой весомый вклад в российскую науку и культуру.

В 60 – 90-е гг. XIX в. Северный Кавказ, как и остальные регионы России, переживал эпоху постепенного подъема и расширения географии и масштабов общественного движения. Основные процессы общественно го развития совпадали с общероссийскими. Вместе с тем была и своя спе цифика, например, достаточно широкие масштабы имела культурно просветительская деятельность интеллигенции данного региона, не имев шая четко выраженной политической окраски. Казачий и горский элемен ты культуры определяли особенности характера и темпы данного процес са [11].

Процесс формирования нового социокультурного пространства Юга России в пореформенный период, создание «высокой», профессиональной культуры, без которой немыслима сама жизнь народа, его прогресс, про ходил достаточно медленно. При этом специфика полиэтничного общест ва северокавказского региона привносила в этот процесс характерные чер ты с взаимообогащением разных культур. Шло становление полифонич ной обновленной культуры, уникальными частями которой были культура казачества и горских народов.

Казачья и горская интеллигенция, как и часть отечественной интел лигенции, стремилась в конце XIX – начале XX вв. реализовать собствен ную социальную позицию через утверждение активной роли культуры, образования, морали, через созидательное участие в модернизационных процессах, происходивших в России.

Примечания:

1. Давыдов Ю.Н. Уточнение понятия "интеллигенция" // Куда идет Россия?

Альтернативы общественного развития. М., 1994.

2. Фирсов Б. Интеллигенция и интеллектуалы в конце ХХ века – Режим досту па: http://magazines.russ.ru/zvezda/2001/8/firsov.html.

3. Денисов Н.Г., Лях В.И. Художественная культура Кубани. Краснодар, 2000.

4. Лях В.И. Культура Кубани: генезис и структурообразующие элементы. Крас нодар, 2009.

5. Фролов Б. Герасим Кухаренко. Страницы биографии // Кубань: проблемы культуры и информатизации. № 1.

6. Чумаченко В.К. К биографии М. Дикарева. Материалы научно-практической конференции «Итоги фольклорно-этнографических исследований этнических культур Кубани за 1995 г.». п. Джугба, 1996.

7. Тюменчева И.О. Первые сочинения по истории станиц Майкопского отдела Кубанского казачьего войска (ст. Кабардинская и Хадыженская) // Казачество России:

история и современность. Краснодар, 2002.

8. Комарова И.И. Научно-историческая деятельность губернских и областных статистических комитетов // Археографический ежегодник за 1978. М., 1979.

9. Энциклопедия кубанского казачества / Под ред. В.Н. Ратушняка. Краснодар, 2011.

10. Развитие общественного движения в регионе Дона и Северного Кавказа 60 90-е гг. XIX века. – Режим доступа: http://otherreferats.allbest.ru/history/ 00059821_0.html.

11. Унежев К.У. На пути к формированию «высокой» (профессиональной) культуры адыгов. – Режим доступа: http://virt-circassia.ucoz.com/publ/6-1-0-49.

С.Н. Аралбаева Куначество – своеобразный обычай кавказского побратимства Кавказские народы издревле славились своим отношением к гостю.

Гостеприимство было здесь основным не писаным законом, стоявшим выше государственных, а порой и религиозных постулатов. В основе обы чая гостеприимства лежали известные общечеловеческие категории нрав ственности, что делало его популярным далеко за пределами Кавказа.

Любой человек мог остановиться в качестве гостя в любом горском жи лище, где его принимали с большим радушием. Путник – гость, кроме то го, в прошлом он был почти единственным глашатаем, информатором обо всех происшествиях и новостях края и за его пределами. В дом, где оста навливался гость, приходили мужчины всего аула не только отдать ему дань уважения, но и получить информацию о внешнем мире. Опасные тя жёлые горные дороги, отсутствие гостиниц или хотя бы постоялых дворов породили молчаливый, как бы негласный договор, сущность которого – обязательная, внимательная заботливость домохозяина о возможном удобстве и безопасности гостя, раз таковой зашёл к нему. По понятиям горцев, гость – лицо священное для них. «Кто не оказал почета гостю – у того поле не заколосится», – говорили в Дагестане. Пословицы вайнахов говорят об этом следующее: «С тем, кто не считается с гостем, не будет считаться и бог. Куда не заглянет гость – не заглянет добро». Поэтизация и идеализация этого явления прослеживаются в фольклоре горцев: леген дарный пращур чеченцев родился с куском железа в одной руке (символ воинственности) и с куском сыра в другой (символ гостеприимства).

Народы Северного Кавказа для гостей строили специальное помеще ние – кунацкую или выделяли одну из комнат жилища. Эта комната всегда украшалась лучшими вещами. В её интерьер обязательно входили молит венные коврики «намазлык», оружие, музыкальные инструменты. Двери кунацкой были всегда открыты, а в княжеских домах «на случай гостей» в кунацкой всегда был накрыт стол, еда за которым менялась 3 раза в день.

«Кунацкая была и рестораном, и концертным залом, и кабинетом, где ре шались политические проблемы, и университетом для подрастающего по коления», – писал известный кабардинский ученый Заур Налоев.

Гость оставлял у дверей кунацкой своё оружие, показывая, с одной стороны, что он вверяет свою жизнь хозяину, а с другой – демонстрируя, что его визит не угрожает безопасности его хозяев. «Хозяин отвечает пе ред всем народом за безопасность чужеземцев, и кто не сумел сберечь гостя от беды, или даже простой неприятности, того судили и наказывали.

Хозяин должен был, в случае необходимости, жертвовать для гостя жиз нью», – писал кабардинский ученый XIX в. Шора Ногмов. Все члены се мьи – от мала до велика – во время пребывания гостя оказывали ему вся ческое внимание. Такой приём вызывал у гостя дружеские чувства. Под держивать и развивать далее дружеские отношения считалось долгом ка ждого уважающего себя человека.

С обычаем гостеприимства был тесно связан институт куначества.

Частое гостеванье одного человека в семье другого сближало их и, в кон це концов, могло сделать их кунаками. Кунак – это не просто «друг, при ятель», это – человек, не связанный узами кровного родства, но несущий обязанности близкого родственника. По отношению к кунаку отношения дружбы сохранялись на всю жизнь. В любых обстоятельствах кунаки должны были помогать друг другу. Кунаки принимали взаимное участие в различных жизненных ситуациях: в свадьбе детей, строительстве дома, похоронах членов семьи, необходимости выплаты «цены крови» при при мирении близкого родственника-убийцы с родом убитого, в возмещении ущерба, нанесённого стихийным бедствием, и других. Часто такая дружба передавалась из поколения в поколение. Семья, имевшая много кунаков, пользовалась уважением в селе, поэтому каждый по возможности старался иметь своего кунака в других селах, и особенно среди представителей со седних народов.

По поводу куначества и его особенностей адыгский просветитель Хан-Гирей отмечал, что «...между разными племенами на Кавказе не было бы других отношений, кроме военных, если бы дружба и гостеприимство не производили между ними частных, но не менее прочных и для челове чества полезных связей, кои, отлучая злобу от меча, приглашают вражду к отдохновению. Дружба на Кавказе имеет также свои особенности: слово «кунак» значит то же самое у черкесов, что у босняков «побратим», и в древности у наших предков «крестовый брат», т. е. друг, за которого жертвуешь имуществом и жизнью».

Обычай названного родства – куначество устанавливалось побра тимством, ритуалом, который сводился к тому, что двое мужчин на основе крепкой дружбы клялись друг другу в вечной верности, взаимопомощи, взаимоподдержке. В знак верности клятве они надрезали себе руки и пус кали кровь, обменивались оружием.

Существует ещё одна из форм обрядов установления куначества кавказцев. «Сделаться кунаками – значит сделаться братьями. Обряд со вершения братства самый простой: два новых друга пьют пополам стакан молока и в этот стакан должна быть брошена серебряная или золотая мо нета или кольцо. Символический смысл этого обряда – чтобы дружба на веки «не ржавела». Бросается эта монета в стакан того, кто хочет дружбу, а достается тому, у которого просят дружбы. После свершения этих дей ствий названные братья обменивались личными вещами: шашками, баш лыками, бурками, что также символизировало братство».

О совершении обряда побратимства сообщалось семьям и родствен никам обеих сторон. В честь этого большого события у одного из назван ных братьев устраивался обед, куда приглашались друзья побратимов и члены их семей. С этого момента обе стороны принимали на себя тради ционные обязанности истинных родственников.

Среди женщин такой обряд широкого распространения не получил.

В отдельных случаях две подруги объявляли себя сестрами, обменивались личными вещами, кольцами. Как правило, после замужества такое родст во прерывалось, так как заботы, хозяйственные обязанности, зависимость от мужа мешали им поддерживать отношения. Посестрие бывает только до замужества. Хотя бывали случаи, когда и женщины преклонного воз раста продолжали поддерживать отношения названных сестер, бывая друг у друга по случаю торжеств.

Хотя куначество по своему происхождению и связано с гостеприим ством, но иногда в литературе ошибочно отождествляют слова «кунак» и «гость». Но если рассмотреть отточенный до мелочей церемониал встречи гостя, застольные нормы поведения, способы увеселения гостя, обмен по дарками, церемонию проводов, то всё это относится именно к куначеству.

А для обычного приезжего человека этот набор сложностей намного уп рощался. Пришельца надо было вежливо встретить, накормить и предос тавить ему удобный ночлег – вот, собственно, и все основные обязанности хозяина.

В горных селениях зачастую весть о том, что в селение едет кунак, разносилась ещё до его прибытия. Всем было известно, у кого он остано вится. При встрече хозяин подробно расспрашивал кунака о его здоровье, о благополучии родных, о подробностях каких-либо значимых событий в его семье. В беседе с обычным гостем такой обмен вопросами совершенно исключался. Именно между кунаками происходил обмен подарками, только кунака, а не «рядового» гостя хозяин провожал за пределы своей округи и поручал его на новом месте своим друзьям. Могло случиться, что у приезжего в том или ином селении было два и более кунаков. В таком случае приезжий сразу же направлялся к дому того из них, с кем куначе ские связи у него сложились раньше или к кунакам своего отца, старшего брата, дяди. Поприветствовав домочадцев и оставив свои вещи, приезжий наносил визит другому кунаку. Решив все свои проблемы на месте и за канчивая визит, кунак спрашивал у хозяина разрешения на отъезд. Хозяин обычно давал такое разрешение, всем своим видом показывая, что огорчен этим разговором, предстоящей разлукой.

Гостеприимство и куначество в своё время стали той благодатной почвой, на которой зародились и получили развитие всестороннее взаи модействие и сотрудничество русского и кавказских народов, стали осно вой укрепления дружбы между ними. В период Кавказской войны куначе ство было одной из главных составляющих в постоянном поиске формулы компромисса. Многие представители кубанского и терского казачества братались с горцами и становились их кунаками, понимая, что дружба, взаимопонимание, уважение к иноплеменной культуре, дают куда боль шие результаты, нежели ссоры и распри.

«Россия стала великой державой именно потому, что использовала политику сплава национальных культур населяющих её народов. Это по служило крепкой основой для завязывания торговых и других отношений между разными народами», – писал ростовский историк Александр Нете сов. Горцы свято хранили выработанные веками основы и правила куна чества, вобравшего в себя признаки и гостеприимства, и искусственного родства, олицетворявшего традиционные методы горской народной ди пломатии. Куначество имело широкое распространение у адыгов, абазин, вайнахов, карачаевцев, балкарцев, ногайцев, у народов Дагестана. Куна ком мог стать любой из представителей этих народов, а после присоеди нения к России и представители казачьего населения.

Продолжительное время, соседствуя и взаимодействуя с кавказски ми народами, казачество впитывало в свою культуру и быт новые черты, одновременно передавая часть черт своей культуры горцам. Наиболее сблизились с кавказскими племенами гребенские и терские казаки.

Куначество было широко использовано иностранным купечеством для торговли с горцами. Это внесло в куначество новый элемент: появи лись «кунаки», нанимавшиеся за деньги. По словам С.М. Броневского:

«Каждый старается иметь кунака в отдаленной стране и прибегает к нему в случае нужды. Лучший и весьма употребительный способ обеспечить себя от разбоев на случай переезда из одного места в другое внутри гор состоит в приискании надежного кунака, каковые охотно нанимаются в провожа тые за умеренную плату и отвечают за ценность особы и пожитки путеше ственника. Частные люди и купцы не иначе ездят из Моздока в Грузию и из Кизляра в Дербент и Баку, как под покровительством кунаков».

Казаки и горцы, поддерживающие куначеские отношения, были вза имно связаны долгом гостеприимства, и в каждой станице можно было встретить казачьи семьи, которые заводили себе друзей в горских аулах и называли друг друга кунаками. Они часто приезжали друг к другу в гости, дарили подарки, оказывали взаимную помощь во время сельскохозяйст венных работ. Гребенские казаки куначились с кабардинцами, кумыками и др. По словам И.Д. Попко, «в Кумыках и Кабарде были лучшие оружей ники, седельники, серебряки. Казаки водили с ними дружбу, принимали у себя горцев, так как знали их язык». По свидетельству Г.А. Ткачева, в XIX в. казаки давали детям кабардинские имена и прозвища, поскольку имели в Кабарде приятелей и кунаков. Бывало, что в семье казака воспитывался сирота – ногаец, калмык или горец, которые, повзрослев, получали все ка зачьи права, «становились, по словам Л.Б. Заседателевой, настоящими ка заками, и за них могли выйти замуж девушки – казачки».

Одним из первых, кто описал обычай куначества и «испытал его на себе» был Л.Н. Толстой. В дневнике за 1852 г. он записал: « Чтобы стать кунаком, то есть другом, по обычаю нужно обменяться подарками и при нять пищу в доме кунака». Указывая на дружеские отношения между ка заками и горцами, Л.Н. Толстой отмечал: «Живя между чеченцами, казаки породнились с ними и усвоили себе обычаи, образ жизни, нравы горцев».

Соблюдение и сохранение обычая помогало казакам в их «профес сиональной» деятельности. Казаки неоднократно просили администрацию во время «командировок» в горы выделять им деньги на подарки кунакам, у которых они временно проживали, и без которых выполнять задания было просто невозможно. В свою очередь казаки принимали у себя «по обычаю» многочисленные горские посольства – и также настаивали на повышении жалования. Для приема горцев казачьим войскам с середины XVIII в. стали выделять по 70 ведер вина в год.

Институт куначества использовался многими горцами, которые из-за притеснения со стороны князей и дворян убегали в русские крепости и получали покровительство от русской военной администрации.

В ходе исторического развития сам институт куначества трансфор мировался, традиции добрососедства и взаимопомощи стали приниматься глубже, масштабнее, со временем это слово стало толковаться значитель но шире, появилось понятие «побратимство», которое предполагало уста новление дружеских связей не только среди отдельных представителей народов, но и между отдельными аулами, станицами, городами, региона ми и даже странами. Из недавнего исторического прошлого можно вспом нить побратимские связи городов Ставрополя и Черкесска с болгарскими городами Пазарджик и Пештера.

В Кабардино-Балкарской Республике был открыт молодежный про ект «Куначество». Министр по делам молодёжи Борис Паштов, говоря о возрождении традиций куначества, подчеркнул, что «сложные общест венно-политические процессы последних десятилетий негативно сказа лись на традициях добрососедства и взаимопомощи между народами, а новые механизмы народной дипломатии ещё не пришли на смену утра ченным. Одним из решений этой проблемы является развитие таких тра диций, как куначество, сформированных в кавказском социокультурном пространстве с незапамятных времён». Один из этапов проекта предпола гал проживание подростка одной национальности в принимающей семье другой национальности. На открытии этой акции Б. Паштов рассказал: «У наших предков был обычай отдавать своих сыновей на воспитание в ува жаемые семьи независимо от национальности. Принятый на воспитание ребенок становился кунаком родным детям хозяев, узнавал их обычаи и язык. Повзрослев, юноша возвращался к своим родителям, не забывая о приемных. Этот обычай связывал узами родства и дружбы представителей разных национальностей, живущих на Кавказе, и способствовал развитию мирных отношений между народами».

В этом году «кунаками» стали ребята из 14 семей. В проекте участ вовали 3 кабардинские, по 2 балкарских, чеченских, осетинских, карачаев ских, по одной ингушской, лезгинской и русской семьи. Подросткам, ко торые на 4 дня сменят семью и выедут в соседнюю республику, от 13 до 17 лет. Находясь на правах сыновей в принимающих семьях, они позна комятся с традициями и бытом другого этноса, примут участие в жизни новой для себя семьи, а также в проводимых в населенном пункте моло дежных мероприятиях.

Год назад «кунаками» друг у друга были дети из 32 кабардинских, балкарских и русских семей. Этот проект поможет установлению добрых межрегиональных, межконфессиональных и межэтнических связей и кон тактов, поддержанию добрососедства.

О возрождении куначества говорилось и на заседании круглого сто ла на ВГТРК «Карачаево-Черкесия» с участием руководителей органов власти, депутатов, лидеров общественных национальных движений, пред ставителей духовенства и творческой интеллигенции. Профессор Л.А. Бе кизова, в частности, отметила, что необходимо возрождать мудрые тради ции куначества, способствующие сохранению диалога культур и взаимо пониманию между этносами. Участники «круглого стола» предложили создать в Карачаево-Черкесии Дом куначества, где под одной крышей объединились бы все национальные общественные движения республики.

Летом 2011 г. состоялись встречи делегаций районов Карачаево Черкесской Республики, на которых состоялось подписание договоров о куначестве и побратимстве. Участники проекта посетили культурно этнографические вечера, экскурсии, концерты и другие мероприятия, по священные национальной культуре, промыслам, национальной кухне и т. д.


О том большом значении, которое придаётся возрождению традиций куначества и побратимства, говорит тот факт, что в Лазаревском районе г.

Сочи прошли мероприятия в рамках фестиваля национального докумен тального кино «Кунаки». Организаторами фестиваля выступили Союз журналистов России, Российская общественная академия национальной прессы. Как заявили устроители, они намерены сделать фестиваль «Куна ки» с участием регионов Южного федерального округа традиционным. Он будет проходить ежегодно в Сочи. Таким образом, Сочи станет не только столицей зимних Олимпийских игр, но и столицей куначества.

В рамках проекта «Кунаки» в регионах Северного Кавказа прошли совместные акции творческих коллективов северокавказских республик и Государственного академического Кубанского казачьего хора. В заверше нии творческих программ коллективы заключили Договор о куначестве и творческом содружестве, обменялись Верительными титулами с заповедя ми куначества и приняли Совместное обращение к народам Северного Кавказа с призывом к укреплению мира и единства народов на юге России.

Настоящую дружбу никогда не заменит в полной мере модное нынче слово «толерантность». Главная задача мероприятий по возрождению тра диций куначества состоит в том, чтобы стремление к дружбе, согласию, взаимопониманию шло через людей, чтобы это стремление росло и креп ло, чтобы возрождаемые ныне традиции стали основой добрососедских и уважительных отношений между народами Кавказа.

Примечания:

1. Нефляшева Н. Традиция гостеприимства на Северном Кавказе: старые смыс лы и новые подходы: Режим доступа – http://www.kavkaz uzel.ru/blogs/1927/posts/11014.

2. Мутиева О.С. Кавказский институт куначества у терских казаков: Режим доступа – http://www.slavakubani.ru/read.php?id=242.

3. Гарданов В.К. Общественный строй адыгских народов (XVIII – первая поло вина XIX вв.) М., 1967.

4. Магомедов Р.М. Общественно-экономический и политический строй Даге стана в XVIII – начале XIX вв. Махачкала, 1957.

5. Лугуев С.А. Традиционные нормы культуры поведения и этикет народов Да гестана в XIX – нач. XX вв. Махачкала, 2001.

6. Ш. Абитов. Мы с вами одной крови: Режим доступа – http://www.minnac09.ru/publ/quot_my_s_vami_odnoj_krovi_quot/1-1-0-1.

Л.В. Бурыкина Казаки и горцы Северо Западного Кавказа: поиски взаимопонимания (конец XVIII – первая половина XIX вв.) История развития взаимоотношений народов Кавказа и России ухо дит корнями вглубь веков. На разных этапах древней и средневековой ис тории русский и горские народы не раз приходили в соприкосновение, решая военно-политические и экономические задачи. Были в этих отно шениях и военные противостояния, но в основе их сосуществования все же превалировала тенденция позитивного сотрудничества и взаимной поддержки.

Связи казаков и горцев, имевшие длительное время спорадический характер, с последней трети XVIII в. становятся все более и более регу лярными, а в ХIХ в. – их исторические судьбы оказались нераздельно свя занные друг с другом, поскольку вхождение казачества в этнокультурное и экономическое пространство Северного Кавказа привело к качествен ным изменениям результатов происходивших в регионе событий. С конца XVIII в. казачество начинает превращаться в одну из равноправных сто рон северокавказского общества. Следовательно, объективно необходимый характер связей между казаками и горцами определялся са мим фактом их проживания друг с другом.

Переселение Черноморского казачьего войска на Северо-Западный Кавказ и его упрочение в регионе, обеспечение жизнеспособности как общности находились в прямой зависимости от состояния отношений с адыгскими племенами. Казачье население, удаленное от экономических центров России, не могло не испытывать насущной потребности войти в сферу действия локального северокавказского рынка.

Потребности казаков и горцев в продуктах питания и промышлен ных изделиях удовлетворялись главным образом за счет собственного хо зяйства. Меновые дворы не были для них единственными каналами для налаживания отношений с соседними народами. Рядом с укреплениями нередко возникали стихийные базары, которые со временем превращались в постоянные. И казаки, и адыги обменивали и продавали продукты соб ственного хозяйства не столько от избытка, сколько из-за потребности в денежных средствах для уплаты налогов, приобретения предметов хозяй ственного и бытового обихода.

Безусловно, торговые связи использовались и в политических целях, так как наряду с аннексией и колонизацией меновые дворы, таможенные и карантинные заставы в определенной степени являлись сдерживающими факторами в развязывании вооруженных конфликтов. Адыги охотно всту пали в торговую связь с черноморским казачеством, многие из них «ис прашивали дозволения» о постройке при меновых дворах своих собствен ных лавок, что вселяло уверенность в полезности развития этой отрасли, способной стать «верным мерилом к смягчению дикого нрава горцев, к научению их приобретать миролюбивыми трудами довольство и спокой ную жизнь» [1].

В меновой торговле принимали участие не только представители господствующих классов, но и широкие слои крестьянства, даже крепост ные [2. С. 183]. Так зарождались торговые и экономические связи, друже ские отношения. В годы своего появления торговые отношения носили характер натурального обмена. Главным мерилом, на который прикиды вались цены дров, масла, кож, плодов, меда и т.п., служила соль. Цена ее на меновых дворах составляла 20 коп. за пуд [3. С. 580]. Развитие торго вых связей давало возможность «горским племенам променивать свои произведения на наши, возбудить их к русским, и тем водворить спокой ствие на нашей границе» [4].

Важную роль в обмене товарами между черноморскими казаками и закубанскими адыгами играл Екатеринодарский меновый двор. Его учре ждение было вызвано потребностью в налаживании торговли между каза ками и горцами, которая возникла сразу же после переселения черномор цев на Правобережную Кубань. Закубанские жители особенно остро нуж дались в соли, в предметах промышленного производства. Казакам же был необходим лес, на первых порах хлеб и другая продукция сельского хо зяйства и животноводства. С учетом данных потребностей генерал губернатор, в подчинении которого находилось Черноморское казачье войско, в ордере на имя руководителя первой группы переселенцев пре мьер-майора Саввы Белого предписал «для общаго блага продажу соли, приобретенной в своих собственных пределах старшинами и казаками, черкесам закубанским и покупку у них хлебных семян и других надобно стей производить…, соблюдая от нашей стороны к ним ласковое обхож дение…» [5].

На основе данного разрешения, вплоть до 1797 г. меновая торговля производилась без определенной системы, «где кому угодно и удобно бы ло» [6]. В Екатеринодаре меновый двор стал функционировать с 1794 г.

Однако в 1796 г. из-за свирепствовавшей в Закубанье моровой язвы не только меновая торговля, но и вообще всякие сообщения с горцами были запрещены до 1799 г., когда горцы ввезли в Екатеринодар 17 528 пудов зерна и муки, 2 426 пудов яблок и груш. Они поставили 24 030 кольев для частокола, 3 890 брусьев, 1 396 бревен, 890 досок, несколько сотен возов хвороста, 1 420 обручей для кадушек, 20 лодок, 133 сохи, 154 лопаты, вил, 28 ульев пчел, 20 кусков черкесского сукна, 65 бурок, 25 войлоков, несколько сотен коз [7. С. 52]. Следует отметить, что помимо официаль ной торговли имела место и контрабанда товаров. Например, в 1808 г. по распоряжению войскового атамана Ф.Я. Бурсака близ Екатеринодарского менового двора была организована засада. У задержанных контрабанди стов оказалось 15 тысяч заячьих шкурок, 1500 шкур диких котов, 50 лись их и куньих шкур, 500 козьих шкур, а также 9 пудов желтого воска и 2 пу да медного лома [8. С. 193].

В 1799 г. войсковой атаман Т.Т. Котляревский с прекращением эпи демии добился высочайшего разрешения открыть меновые дворы в Екате ринодаре «против бжедухов»;

на Гудовичевой переправе «против нату хайцев» и Редутский – «против шапсугов», а при них обязательные каран тинные учреждения. Количество меновых дворов увеличивалось с каж дым годом. Были устроены Чернолесский, Бугазский, Магометанский ме новые дворы, Варенникова пристань и др.

Постоянно поступающие просьбы закубанских владетелей об откры тии пунктов натурального обмена поближе к их аулам вынудило коман дующего войсками Черноморской кордонной линии генерала М.Г. Власо ва в январе 1825 г. дать следующие предписания: «меновых дворов и без учреждения новых довольно, но прибыли войску от них совсем ничего нет. Если для каждого аула, из угождения их прихотей и корыстолюбивых видов князей и дворян, учреждать особые меновые дворы, то можно не только покрыть ими весь правый берег, но даже придет в ослабление кор донная стража, обращая на эти пункты особое внимание и отделяя коман ды к ним для призрения» [3. С. 586].

Однако со временем меновая торговля стала столь выгодной, что об ратила на себя внимание частных предпринимателей, взявших ее на откуп.

Так, Екатеринодарский меновый двор, будучи наиболее рентабельным предприятием, стал находиться в откупном содержании у купцов Антимо нова и Сыромятникова. Самый крупный черноморский предприниматель А.Л. Посполитаки в 1849 г. сумел взять в откуп меновые дворы всего лишь за восемь тысяч рублей, извлекая из этого немалые прибыли.

Только в первой половине 40-х гг. ХIХ в. через Екатеринодарский меновый двор было пропущено товаров горского происхождения из-за Кубани в Россию на сумму около 144 тысяч рублей. В то же время заку банские жители приобрели у казаков товаров на сумму почти 126 тысяч рублей [8. С. 199]. В мае 1845 г. в Троицкой ярмарке в Екатеринодаре приняли участие 9800 закубанцев, в том числе 7205 «мирных» и «немирных». Общий оборот торговли составил более 42 тыс. рублей се ребром [9].


Меновые отношения основывались на взаимных интересах казаков и горцев и были узаконены положением от 9 февраля 1846 г. Главная цель их дальнейшего развития – приобретение доверия горцев и ознакомления их с разными полезными и необходимыми для них «потребностями». Тор говые связи поддерживались на меновых дворах, ярмарках и базарах, уч режденных на Кубани вдоль кордонной линии. Рекомендовалось ограж дать горцев от всяких обид, притеснений, обманов, чтобы вселить в них полное доверие к казакам. При перевозке товаров через Кавказскую ли нию в равной степени для казаков и горцев соблюдались таможенные и карантинные условия.

Значительный сбыт товаров производился на Баталпашинском мено вом дворе, где заключались сделки, выгодные для многих горских наро дов [10. С. 145]. В 1847 г. в станицу Баталпашинскую на ярмарку прибыло до 1500 горцев, из-за отсутствия проездных билетов с места жительства не пропущено до 200 арб. Меновый двор, «сосредоточиваясь своею выгод ною местностью с многими племенами горских народов, приобретал не сумнительные успехи в торговой промышленности и по существующим там 23 апреля и 1 сентября ярмаркам, куда с того времени, когда горцы узнали о дарованной им свободной меновой торговле, начинало усили ваться народостечение со стороны закубанских кабардинцев, бесленеев цев, абадзинцев и даже абадзех с прилегающими по правую и левую сто рону Кубани ногайскими племенами» [11]. Для покупки крупного и мел кого рогатого скота в станицу Баталпашинскую прибывали русские тор говцы из разных губерний России. «Казацкая ярмарка имела свои местные оттенки. Ее окружали скотные и конские гурты, которых голодный рев и ржание как будто вопиют против самых высоких запросов и низких пред ложений цены. В самой середине ярмарки «тичок» – толкучий рынок ра бочего скота и езжалых лошадей» [12. С. 79]. Товарооборот Баталпашин ского менового двора за 1848 г. составил 65 132 руб., в 1845 г. – 83 руб., в 1850 г. -89 477 руб.75 коп. [10. С. 146].

«Ногайцы, абадзины, черкесы, близко расположенные к русским границам, вступали в тесные торговые связи с казачьим и гражданским русским населением, обменивая продукты сельского хозяйства на предме ты первой необходимости русского производства» [13]. Как подчеркивал И.Д. Попко, в дореформенный период казаки занимались торговлей лишь в силу необходимости, что объяснялось характером казаков, более воен ным, чем торговым [12. С. 75]. В целях привлечения казаков к занятию торговлей войсковое правительство вступавших в Торговое общество ос вобождало от службы. В последующем каждый член общества ежегодно вносил в войсковую казну по 57руб. 50 коп., предоставлял свидетельство «о собственной состоятельности, которая должна быть не менее 1500 руб.

серебра, и благонадежности своего поведения» [14. С. 474].

Станичные общины держали под контролем деятельность членов Торговых обществ и имели немало способов воздействия на них и членов их семей. Торгующим лицам, приезжающим на ярмарки, разрешалось на нимать лавки и торговать с возов. Новые ярмарки устраивались так, чтобы приезжающие имели возможность успевать с одной на другую [15]. Росло число скупщиков (преимущественно из иногородних), специально приез жавших на ярмарки для скупки крупного и мелкого рогатого скота, лоша дей, продуктов животноводства и т.д. Они меняли ситец, шелк, посуду на скот и шерсть. Казаки стали специально выращивать скот для продажи и на вырученные деньги покупали предметы домашнего быта, сельхозин вентарь, галантерею. Адыги торговали седлами, поясами, бурками, сукном и продовольствием, а покупали соль, ткани, зеркала, посуду [3. С. 590].

Для предупреждения распространения эпидемии казаки и горцы скот перегоняли несколько раз через обработанное специальным составом се но. Вещи, предназначенные для продажи, окуривали парами соляной ки слоты в закрытых помещениях. Бронзу, серебро, золото обмывали водой с мылом.

В дореформенный период меновые дворы служили и местом обмена и выкупа пленников. Например, на имя наказного атамана Черноморского казачьего войска из станицы Баталпашинской поступил рапорт, в котором говорилось, что за казачку Орину Королду, взятую в плен, закубанцы про сят в уплату сто пятьдесят пудов соли [16. С. 401]. На ярмарки и базары приходили наниматься на работу бедняки из числа горцев и малоимущих иногородних. Для развития и расширения торговых связей казаков и гор цев важное значение имело «Общее положение о меновой торговле с гор цами на Кавказской линии и в Черномории», подписанное Николаем I в 1846 г. Такие меры сближали народы даже в экстремальных условиях Кавказской войны. Не случайно участники «Персидского бунта» грозили, что они, перебив всех старшин, уйдут на закубанскую сторону к адыгам.

На протяжении ХIХ в. отдельные казаки, отчаявшиеся от произвола бога теев, не раз так и поступали.

Меновая торговля с горцами успешно развивалась вплоть до конца 40-х гг. ХIХ в., то есть до появления на Северо-Западном Кавказе третьего наиба Шамиля Мухаммед Амина, который к своему огорчению обнару жил там такое сближение между казаками и закубанскими адыгами, когда они «рядом пахали землю и косили сено… что немного», по его мнению, «нужно было времени для того, чтобы оба народа слить в один» [3. С.

607].

Значительную роль в установлении взаимных торговых связей каза ков и горцев сыграл начальник штаба Черноморского казачьего войска Г.А. Рашпиль, который в 1845 г. организовал у некоторых постов кордон ной линии воскресные черкесские базары-сатовки, стремясь помочь жите лям аулов, пострадавших от стихийных бедствий и саранчи. Вскоре чер кесские базары стали составной частью черноморских ярмарок.

Отмечая хорошее состояние русско-адыгских и, в частности, русско бжедухских отношений, Г.А. Рашпиль осенью 1850 г. писал командую щему войсками на Кавказской линии и в Черномории: «Живя целые де сятки лет на Кубани в беспрерывных сношениях с нами, они (бжедухи – Л.Б.) пользовались всеми потребностями от нас, улучшили свою домаш нюю жизнь, и трудно им теперь стать в уровень с теми горцами, которые не знакомы ни с какими удобствами жизни» [17]. Деятельность Мухаммед Амина привела к усилению освободительного движения горцев Северо Западного Кавказа, меновая торговля сократилась. В июле 1850 г. вышло распоряжение о ее полном прекращении. Со стороны Российской империи торговля стала использоваться в качестве политического инструмента в борьбе. Право участвовать в ней получали только так называемые мирные горцы.

Торговые отношения сыграли весомую роль в экономическом разви тии Северо-Западного Кавказа и укреплении политических позиций Рос сии на Кавказе, стали своеобразным рычагом в регулировании политиче ских отношений с горскими народами. Развитие торгово-экономических связей оживило экономическую жизнь региона, подготовило процесс ее более быстрого вхождения в общероссийскую экономическую систему и мировое товарное обращение.

Жизнь казаков и горцев в единой природно-географической среде определила сходные условия хозяйствования и быта, характер взаимо влияния в их экономической деятельности. Казаки осваивали приемы аг рокультуры, выработанной северокавказскими народами в течение столе тий, и одновременно горцы заимствовали элементы жизненного уклада казачества.

Одним из путей поиска компромисса в развернувшемся на Северном Кавказе вооруженном противостоянии с горцами стали попытки привлечь адыгов, абазин и ногайцев в состав казачества. Имели место случаи бегст ва к казакам и самих горцев, желавших освободиться от феодальной зави симости. Жители основанной в 1799 г. шапсугским дворянином Али Ше ретлу Оглы Гривенской черкесской станицы, как и поселка Ады, были включены в состав Черноморского казачьего войска. Уходили горцы и к линейным казакам. Весной 1867 г. в Кубанский казачий полк, располо женный в станице Прочноокопской, были зачислены 20 абазин. Пересели лись на казачьи земли и верхнекубанские ногайцы, основавшие в 1837 г.

поселение на Урупе. Совместная служба способствовала укреплению дружеских взаимоотношений между казаками и горцами.

Обучение горцев в русских учебных заведениях также стимулирова ло процесс взаимного понимания. Сначала это были столичные кадетские корпуса [15], затем российским правительством были предприняты по пытки устройства учебных заведений для горцев недалеко от места их проживания. В 1845 г. в станице Полтавской в открывшемся окружном училище было предусмотрено особое отделение для детей черкесов и та тар войска Черноморского. Были выделены места для горцев и в Уман ском окружном училище (по 10 мест), а также «казенно-коштные вакан сии» при Ставропольской и Екатеринодарской гимназиях (50 и 25 мест соответственно) [19]. Открылась школа для совместного обучения казачь их и горских детей в станице Баталпашинской. Даже в годы военной кон фронтации с горцами казаки стремились находить с ними общий язык, вместе торговали, служили, учились. Весь спектр многогранных связей, установившихся и развивавшихся между казаками и горцами Северо Западного Кавказа, позволяет констатировать следующее: несмотря на сложности и противоречия в отношениях между обеими общностями, превалирующими являлись позитивные процессы, направленные на под держание мирных, добрососедских, дружественных отношений.

Примечания:

1. Государственный архив Ставропольского края (ГАСК). Ф. 20. Оп. 1. Д. 435.

Л. 493.

2. Перепелицын А.И., Гранкин Ю.Ю. Торгово-экономические связи народов России и Северо-Западного Кавказа в конце XVIII – первой трети ХIХ вв. // История Северного Кавказа с древнейших времен до настоящего времени. Пятигорск, 2000.

3. Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска. Екатеринодар, 1913.

Т.2.

4. ГАСК.Ф. 79. Оп. 1. Д. 728. Л. 84.

5. Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). Ф. 249. Оп. 1. Д. 898.

Л. 526.

6. ГАКК.Ф. 261. Оп. 1. Д. 1112. Л. 196.

7. Русско-адыгские торговые связи. 1793-1860 гг. / Сборник документов. Соста вители П.О. Хоретлев, Т.Д. Алферова / Под ред. Покровского М.В. и Хоретлева А.О.

Майкоп, 1957.

8. Краткий очерк меновых (торговых) отношений по Черноморской кордонной и береговой линий с закубанскими горскими народами. С 1792 по 1864 год. / Соста витель В.С. Шамрай // Кубанский сборник на 1902 год. Екатеринодар, 1902. Т.8.

9. ГАКК. Ф. 79. Оп. 1. 793. Л. 23.

10. Тхайцуков М.С. О торговых связях народов Прикубанья с Россией в первой половине – середине ХIХ века // Проблемы этнической истории народов Карачаево Черкесии. Черкесск, 1980.

11. ГАСК. Ф. 20. Оп. 1. Д. 635. Л. 501.

12. Попко И.Д. Черноморские казаки в их гражданском и военном быту. СПб., 1958.

13. ГАКК. Ф. 318. Оп. 1. Д. 512. Л. 60.

14. Кубанская справочная книжка [КСК]. Екатеринодар, 1914.

15. ГАКК. Ф. 449. Оп. 2. Д. 1920. Л.132.

16. КСК. Екатеринодар, 1902.

17. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 1927. Л. 39.

18. ГАКК. Ф. 261. Оп. 1. Д. 791. Л. 1.

19. ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 2040. Л. 3об.;

Д. 1921. Л. 47, 57.

К.С. Варельджан Герои и войны в исторической памяти казаков и адыгов Как тягостна и непроста Дорога неизбежная к России!

Но всё ж навстречу мы друг другу шли.

Мы всё прошли – лишения и войны, И боль земли, и скорбь моей земли, И оставались в памятной дали Могильные холмы – как будто волны… И. Машбаш Всем хорошо известно, что историю переписать невозможно, её не обходимо тщательно изучать, чтобы избежать повторения исторических ошибок и трагедий. История каждого народа состоит не только из герои ческих, но и, не в меньшей степени, трагических страниц. Это имеет самое непосредственное отношение к истории Кавказа и его северо-западной части, основным фактором которой являются славяно-адыгские связи, включавшими в себя как позитивные, так и негативные аспекты. Однако нет никаких оснований утверждать, что отношения между адыгами и рус скими складывались изначально как враждебные. Казаки издавна поддер живали оживлённые связи с горцами, и чем отдалённее историческое вре мя, тем они видятся более прочными. Факты подтверждают, что история установления дружеских связей адыгов со славянами уходит своими кор нями вглубь веков, временам Киевской Руси и Тмутараканского княжест ва. Татаро-монгольское нашествие, прервав их, на время отрезало народы Северного Кавказа от Руси. Новый этап во взаимоотношениях горцев с Россией начинается с середины XVI в., после распада Золотой Орды и об разования Русского централизованного государства.

На ранних этапах русско-кавказского сотрудничества один из спосо бов привлечения горцев на российскую военную службу состоял в найме целых отрядов или вербовке за денежное вознаграждение отдельных гор цев. Ещё в XVI в., в городке Терки жили около 200 «новокрещенов» – уро женцев Кавказа, по разным причинам покинувших свои сёла и принявших православие. Они знали местные наречия и потому особо ценились в разве дывательной службе и на дипломатическом поприще [1. С. 12].

В результате деятельности трёх посольств, которые были отправле ны адыгскими племенами в Москву, было достигнуто соглашение о том, что Русское государство будет оборонять адыгов от Крымского ханства, а адыги будут служить ему. Уже в 1555 – 1556 гг. на русской службе нахо дился черкесский отряд в количестве 5000 человек. Воодушевлённые под держкой Москвы войска адыгских князей Темрюка и Сибока двинулись против крымского хана. Русское правительство неукоснительно выполня ло своё обещание о «береженье» черкесов от крымских татар. Когда в 1556 г. хан снова пошёл на пятигорских черкесов, русские войска застави ли татар вернуться в Крым [1. С. 12].

Став союзниками России, адыги принимали активное участие в во енных действиях на стороне русских. В 1558 г. в Москву на постоянную службу отправился князь Салнук со своими воинами. В период Ливонской войны (1558 – 1583 гг.) в русской армии служили адыгские воины. Под предводительством своих князей Сибока и Машука они с русскими ратни ками участвовали во взятии замков и при этом, как отмечают русские ле тописи, проявили «доблесть великую». Усиление натиска со стороны Крыма заставило западных адыгов обратиться в 1559 г. к России с прось бой дать им «на государство» Дмитрия Вишневецкого – известного пол ководца. Просьба была удовлетворена. Совместные действия адыгов и от рядов во главе с Вишневецким создали серьёзную угрозу туркам и тата рам на Северо-Западном Кавказе. Действуя совместно с черкесами, он дважды осаждал Азов, планируя нанести удар по Крыму и центру Осман ского присутствия в нём – Кафе. В начале 1561 г. объединённая русско адыгская рать достигла Кафы, заставив встревоженных турок направить в регион флот (турки не сумели тогда высадиться в незнакомом месте и от ступили) [2. С. 12].

Русско-адыгское военное содружество обеспечило горцам опреде лённую безопасность. Россия в трудной ситуации заступалась за своего нового союзника, оказывая ему всестороннюю помощь как военную, так и дипломатическую. Во второй половине 60-х гг. XVI в. связи России с За падной Черкесией несколько ослабли. Одновременно усиливается проту рецкая ориентация части адыгских племён.

Казачество, прежде всего запорожское и донское, выступало союз ником России в борьбе с агрессией Крымского ханства. Но в конце XVII в.

сложилась ситуация, когда часть донских казаков предпочла уйти на Се верный Кавказ, нежели покориться Москве.

Главные события разыгрались на Дону в 1707 г., когда вспыхнуло мощное казачье восстание против царизма, получившее название Була винского (1707 – 1709 гг.). После ряда поражений повстанцы разработали план отступления на Кубань. Осуществил его ближайший сподвижник К.А. Булавина – Игнат Некрасов, который увёл в конце августа 1708 г. не сколько сот казаков вместе с семьями с Дона на Правобережье Кубани, входившее тогда в состав Крымского ханства. Вскоре после смещения с престола принявшего их Каплан-Гирея казаки-некрасовцы, опасаясь за свою дальнейшую судьбу, переселились в Закубанье, к адыгам. Новый хан пощадил беглецов, поскольку ему было известно о верности и храбрости казаков. Летом 1709 г. в Крым был отправлен по царскому указу дворянин В. Блеклый, которому поручалось склонить хана с помощью богатых да ров к выдаче взбунтовавшихся казаков. Осведомлённый об их местонахо ждении Девлет-Гирей уклонился от решения проблемы в пользу России, рассчитывая найти в лице некрасовцев верных воинов и разведчиков.

В 1711 г. правовой статус пребывания некрасовцев на Кубани был определён. По Прутскому мирному договору между Россией и Турцией они признавались подданными крымского хана, а Россия обязывалась бо лее не добиваться их выдачи.

На протяжении XVIII в. не было зафиксировано случаев государст венной измены со стороны некрасовцев. Недаром хан Менгли-Гирей дер жал при себе в 1730-х гг. в качестве личной гвардии сотню некрасовцев во главе с А. Черкесом. Некрасовцы приняли участие во всех русско турецких войнах XVIII в., действуя в составе татарского войска. Как пра вило, они служили в коннице, выступая, быть может, отдельным отрядом.

Донские казаки ненавидели некрасовцев и при их поимке обычно убивали. Антироссийские деяния некрасовцев нередко сопровождались грабежами и убийствами;

«преуспели» они и на таком неблаговидном по прище, как пленопродавство. Высокое воинское искусство, храбрость и честность казаков лежали в основе их личностных взаимоотношений с Гиреями, причём качества некрасовцев зачастую превосходили соответст вующие характеристики турок и татар. Добывание казаками еды особых проблем не вызывало: условия кубанского региона позволяли в достаточ ном количестве ловить рыбу, стрелять птицу и более крупную дичь. Ни в хозяйственной, ни в религиозной, ни в военно-политической жизни некра совцев мы не находим фактов притеснения, инициировавшихся бы крым скими ханами. Они оказывали казакам содействие в удовлетворении ду ховных нужд. XVIII в. – время расцвета Древлеправославной (старообряд ческой) церкви на Кубани.

Казачье население некрасовских городков, объединившись со «ста рыми» кубанскими казаками, образовало в 1710 – 1720-х гг. своё войско – кубанское казачье войско (ханское). Сами казаки окончательно стали слу жилыми людьми хана.

В ходе русско-турецкой войны 1735 – 1739 гг. императрица Анна Иоановна впервые (со стороны царизма) предложила казакам некрасовцам добровольно вернуться в Россию, пообещав прощение и воз награждение. В войске произошёл политический раскол – бедные казаки готовы были поверить и рискнуть. Большая часть некрасовцев, опасав шаяся быть обвинённой ханом в сговоре с отщепенцами, покинула кубан ские земли и переселилась (до 1756 г.) на земли близ Дуная, бывшие тогда турецкими владениями. Имевшие место переговоры закончились безре зультатно. Осенью 1777 г. против казаков была спланирована и проведена военная операция. Безрезультатно увещевал некрасовцев сам А.В. Суво ров – летом 1778 г. они беспрепятственно вышли судами из Суджук Кальской бухты (район современного Новороссийска) и отплыли в Тур цию. В начале XIX в., потерпев поражение в борьбе с задунайскими запо рожцами, они отправились на побережье Эгейского моря. Первая группа некрасовцев появилась в Российской империи в 1911 г. Это были молодые казаки, спасавшиеся от призыва в турецкую армию. Семейный исход ка заков-некрасовцев начался сначала в Грузию в 1912 г. В 1918 г. некрасов цы появились на Кубани, основав сначала хутор Некрасовский, а затем – Новонекрасовский (современный Приморско-Ахтарский район). Их пере селение уже в СССР продолжилось в 1920-е гг. и завершилось в 1962 г.

(Ставропольский край). Казаки-некрасовцы никогда не забывали о России, и сотни их с гордостью смогли повторить в XX в. слова одного из них, сказанные в 1940 г.: «Живём теперича на своей земле. Откуда Игнат уво дил нас, туда мы и возвернулись!» [1. С. 12].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.