авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Редакция газеты «Правда жизни»

Культурно-просветительский центр «Роса»

Издательство «РОСА»

Российское общество современных авторов

МКУК

«Старооскольская ЦБС»

СТИ НИТУ «МИСиС»

при поддержке

Совета молодёжи Старооскольского городского округа

СЕМЬЯ КАК МОДЕЛЬ

ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ

Сборник материалов очно-заочной

научно-практической конференции

Старый Оскол 2012 УДК 882 ББК 63.3(2 Рос-Бел) С 30 РЕДАКцИОННАЯ КОЛЛЕгИЯ:

галиченко С.В., руководитель культурно-просветительского центра издательства «РОСА», главный редактор газеты «Правда жизни»;

Мурашко О.Ю., кандидат педагогических наук, доцент кафедры биб лиотековедения, библиографоведения и книговедения БГИИК;

Канныкин С.В., кандидат философских наук, доцент кафедры гума нитарных наук СТИ НИТУ «МИСиС»;

градинаров Ю.И., писатель;

Пивоварова Л.Н., кандидат исторических наук, доцент кафедры гу манитарных наук СТИ НИТУ «МИСиС»;

Савченко Т.А., заведующая информационно-библиографическим от делом Центральной библиотеки им. А.С. Пушкина;

Шушкова Е.А., директор издательства «РОСА».

СЕМЬЯ КАК МОДЕЛЬ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ С [Текст] : Сборник материалов очно-заочной научно-практической конференции / Отв. ред. С.В. Галиченко. – Старый Оскол: Изд-во РОСА, 2012. – 96 с.

ISBN 978-5-903659-91- В издании представлены материалы очно-заочной научно практической конференции «Семья как модель общественных от ношений», состоявшейся 15 мая 2012 года в Центральной город ской библиотеке им. А.С. Пушкина, г. Старый Оскол. В основу работы конференции были положены результаты работы круглых столов редакции газеты «Правда жизни».

УДК ББК 63.3(2 Рос-Бел) ISBN 978-5-903659-91-3 © Коллектив авторов, текст, © Галиченко С.В., составление, © Изд-во «РОСА», оформление, ОгЛАВЛЕНИЕ Агаркова В.Н. Семья и общество................................................. галиченко С.В. Семья – русская национальная идея................. Пивоварова Л.Н. Особенности формирования русской крестьянской семьи, добрачное поведение и мотивы брачного выбора (вторая половина XIX века – начало XX века)................ Емельянова М.И. Традиционная народная свадьба как общественный акт признания и провозглашения молодой семьи............................................................................... Канныкин С.В. Развод как средство «оздоровления»

семейной жизни (по материалам книги В.В. Розанова «Семейный вопрос в России»)..................................................... Мурашко О.Ю. Женская субкультура в развитии семейных отношений.................................................................... Маркова В.Н. Изучение семейного чтения с применением фокус-групповых исследований................................................... Шамрина Е.А. Эволюция государственной системы социальной поддержки семьи во второй половине 40-90-е гг. ХХ в............. Бабенко Ю.Н. Детское литературное творчество как средство развития личности ребенка............................... Мельников В.А. Общество: государственность и семья.... Савченко Т.А. Вопросы семьи и семьеведения на страницах печатных изданий............................................. Плечикова Н.В. Работа с семьями, находящимися в трудной жизненной ситуации (на примере отделения семьи и детей ГБУ «Комплексный центр социального обслуживания населения» Сормовского района г. Нижнего Новгорода)............................................................. Страхова В.В. Нравственный потенциал современной художественной литературы – сохранению семейных ценностей.................................................................................. Имамбеков М.Б. Родовое поместье как образ жизни человека..................................................................................... Агаркова Валентина Николаевна, директор МКУК «Старооскольская ЦБС»

СЕМЬЯ И ОБЩЕСТВО Обращение к участникам конференции Уважаемые участники научно-практической конференции!

Позвольте поприветствовать Вас и всех присутствующих в зале Центральной библиотеки им. А.С. Пушкина. Тема сегодняшней встречи в современном обществе как никогда актуальна, на Бел городчине уже несколько лет реализуются губернаторские про граммы по улучшению демографической ситуации, обеспече нию жильем молодых семей, по формированию здорового образа жизни, социальной поддержке пожилых людей.

Сегодня мы с вами собрались, чтобы осветить и обсудить во просы общественных отношений через призму функционирова ния семьи в современном обществе.

Ведь семья – это совокупность духовности, любви, гармонии, прочная опора человека, его надежда и защита. Она даёт нам смысл жизни, порождает в душе лучшие, высокие чувства.

Семья зависит от общества так же, как общество зависит от семьи;

так как только она создает уникальный и единственный социальный институт воспитания, воспроизводящий людей как носителей социальной, культурной, этнической информации.

Во всех сферах социальной политики, будь то здравоохране ние, образование, культура, спорт или молодежная политика, проводится активная работа с семьей. Эта работа поддерживает ся СМИ, общественными организациями.

Духовное развитие и свобода, здоровье и благосостояние чело века, его семьи – вот высшая цель и предназначение нашей со вместной деятельности.

В этот праздничный майский день от всей души желаю всем участникам крепкого здоровья, большого и светлого семейного счастья, благополучия, любви и взаимопонимания. Пусть в ва ших домах звучат счастливые детские голоса. Пусть жизнь вам дарит только доброту, радость и удачу, а родные и близкие всегда радуют улыбками, теплом и вниманием.

Позвольте мне пожелать всем присутствующим успешной и плодотворной работы на конференции и практической реализа ции ее решений во всех сферах жизни общества.

галиченко Сергей Викторович, руководитель культурно-просветительского центра издательства «РОСА», главный редактор газеты «Правда жизни»

СЕМЬЯ – РуССКАЯ НАцИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ Обращение к участникам конференции Уважаемые участники и гости конференции!

С декабря 2011 года по февраль 2012 года ежемесячно про ходили заседания круглого стола газеты Российского общества современных авторов «Правда жизни» при содействии Совета молодёжи Старооскольского городского округа на тему «Се мья: традиции и новации» в конференц-зале администрации Старооскольского городского округа, во Дворце бракосочета ний, в библиотеке ДК «Молодёжный». В заседаниях принимали участие представители общественных объединений, учебных заведений, писатели и журналисты.

На основе работы круглого стола и был сформирован перечень вопросов, адресованных участникам сегодняшней конферен ции. Что это были за вопросы? Прежде всего, мы попытались выяснить, как определяется само понятие «семья» представите лями различных возрастных, образовательных, профессиональ ных и социальных слоев наших современников. И неожиданно для многих оказалось не все так просто. Наряду с традицион ными представлениями о русской семье в современном обще стве весьма популярны взгляды на семью как на пережиток прошлого, который только тормозит развитие личности, огра ничивает свободу. Высказывались точки зрения о возможности применения в России опыта семейных отношений в западных странах. Рассматривались возможности существования семей ных традиций на основе общечеловеческих ценностей без уче та особенностей национальной культуры.

Все это только подтвердило наши опасения в отношении ре ального положения дел с сохранением и развитием традици онных семейных отношений в России с учетом национальных традиций.

С моей точки зрения, именно в национальной культуре содер жится полная версия учения о гармоничном развитии челове ка в природной среде и в обществе себе подобных, написанная для нас самой природой ли, высшим разумом ли… Как бы там ни было, но именно в такой культуре отношений между людь ми, между человеком и природой, когда они выстраивались не в результате искусственного процесса насилия чиновников над разумом, а как естественный процесс самосохранения и разви тия, именно тогда и была явной истина, именно тогда и были заявлены основы справедливости в обществе человеческом. И строились эти отношения, прежде всего, в семье, распростра няясь потом на род весь… и любые отступления, исключения из правил, отношение к кому-то иначе, нежели в семье своей, становилось основой несправедливости, основой разрушения семьи извне, когда появлялись представления о каких-то обще ственных институтах, которые якобы должны быть важнее се мьи и должны существовать поэтому по другим специальным законам.

А ведь кто такие те самые семь Я, которые образуют семью?

Это ребёнок, его родители, две бабушки и два дедушки. Это три поколения. Это связь поколений. Это единая культурная среда, не имеющая временных границ.

На последующих заседаниях круглого стола рассматривались вопросы более узкого значения, более конкретные. Его участ ников интересовали взаимоотношения семьи и школы, семьи и государства, семьи и личности.

И несмотря на то, что за «круглым столом» собирались люди разных возрастов, с различными политическими взглядами, что часто возникали острые споры, но в отрицательном отно шении к проекту введения в России норм ювенальной юстиции сошлись все, так как в данной ситуации вместо сохранения се мейных традиций предлагается их насильственное регулиро вание с точки зрения конкретных чиновников. То есть вместо того, чтобы помогать семье, помогать маленьким детям, мате рям, старикам, создавать им нормальные социально-экономи ческие и экологические условия, те, кто называют себя госу дарством, уже не предлагают, а применяют санкции к семьям, разрушая их, отторгая детей от родителей из-за их бедности, например… И как положительный пример, как вариант выхода из тупика, в котором семья разрушается, рассматривались проекты созда ния родовых поместий, возвращение людей к земле, собирание рода своего с традициями общежития… Мы надеемся, что сегодня нам удастся задать правильный ал горитм нашим усилиям в столь важном, на мой взгляд, деле, как возрождение традиционных семейных отношений в России.

Поэтому и целью конференции мы заявляем определение направлений научной, просветительской и организационной деятельности с точки зрения современной семьи как основы сохранения и развития национальной культуры, формирующей модель общественных отношений в государственном образова нии.

Задачи конференции:

– объединить усилия ученых, писателей, журналистов и об щественных деятелей для достижения обозначенной цели;

– привлечь внимание администрации и общественности окру га к проблеме сохранения и развития русских традиционных се мейных ценностей;

– оказать содействие в творческой реализации авторов, разра батывающих тему данной конференции для последующей ин теграции с подобными исследованиями на территории России.

Конференция проходит в очно-заочном формате. После окон чания заседания на электронный адрес издательства «РОСА»

и газеты «Правда жизни» 885533@mail.ru будет продолжаться прием докладов до 22 мая 2012 года для публикации в итого вом сборнике конференции, который выйдет в печатном виде и будет опубликован на сайте издательства «РОСА» и газеты «Правда жизни» http://art.oskol.info/.

Наиболее актуальные работы участников конференции будут опубликованы в газете «Правда жизни», анонсированы в блогах и сообществах издательства и редакции газеты в социальных сетях.

Пивоварова Лидия Николаевна, к.и.н., доцент кафедры гуманитарных наук СТИ НИТУ «МИСиС»

ОСОБЕННОСТИ фОРМИРОВАНИЯ РуССКОЙ КРЕСТЬЯНСКОЙ СЕМЬИ, ДОБРАчНОЕ ПОВЕДЕНИЕ И МОТИВЫ БРАчНОгО ВЫБОРА (вторая половина XIX века – начало XX века) Заключение брака – важнейшее звено в общей структуре брачно-семейных отношений. Брак лежал в основе формирова ния семьи, игравшей основную роль в воспроизводстве населе ния, организации семейного хозяйства и повседневного быта, в передаче трудовых и культурных навыков от поколения к по колению. Процесс формирования семьи сопровождался целым комплексом установок, обрядовых действий.

Сложившиеся к середине ХIХ века брачные традиции яви лись результатом длительного исторического взаимодействия обычно-правовых норм, установлений православной церкви и государственного права. Как государственное, так и обыч ное право выработали ряд общих условий вступления в брак, касавшихся определенного возраста жениха и невесты, отсут ствия родства и свойства между ними, согласия родителей и проч.

Согласно постановлению Синода от 19 июля 1830 г., имевше му силу закона, брак допускался лишь по достижении совер шеннолетия, которое определялось для девушек в 16 лет, для юношей – в 18 лет.

Обычно же считали возможным заключать брак в более ран нем возрасте. Определение брачного возраста непосредственно связано с физическим совершеннолетием, т.е. достижением по ловой зрелости. Вполне взрослыми считались девушки, достиг шие 15-летнего возраста, и 17-летние парни. Достижение совер шеннолетия было событием, имевшим важное общественное значение. Появление новых членов трудового коллектива или рода вызывало внимание общины.

Собранные материалы свидетельствуют, что в конце ХIХ века брак у сельского населения основывался на строгом расчете, экономических и престижных соображениях.

Женитьба сына или выдача замуж дочери нормами обычного права возлагались на родителей. Родители были обязаны подгото вить своих детей к самостоятельной жизни, организовать их брак и сыграть свадьбу. Если у вступающих в брак (или одного из них) не было родителей, родительские обязанности возлагались на от чима, мачеху, братьев, усыновителей. У круглых сирот в качестве родителей выступали опекуны или крестные отцы и матери.

В селах устойчиво сохранялись традиции предбрачного общения молодежи, служившие в том числе и целям знакомств будущих су пругов. Обычно молодежь знакомилась в весеннее и летнее время на улицах во время случайных встреч, в хороводах, при выполне нии каких-то домашних и общественных работ, на уборке урожая, сенокосе. Во многих селениях в свободные вечера девушки и пар ни собирались небольшими группами на улице села около домов, на лавочках, бревнах, завалинках, на гумне, на берегу реки – раз говаривали, грызли семечки и орехи, шутили, пели под гармошку или балалайку песни и частушки, плясали. Осенью и зимой повсе местно устраивались посиделки в специально снимаемых избах.

Проводя на посиделках длинные зимние вечера, а иногда и ночи, девушки пряли, шили, вязали, вышивали, обсуждали сельские но вости, рассказывали сказки, небылицы, интересные истории, пели песни. На этих встречах как парни, так и девушки искали своих будущих жен и мужей. Однако далеко не всегда знакомство и лю бовь молодых людей заканчивалось браком. Как свидетельствуют многочисленные источники, вопросы женитьбы сыновей часто решались родителями, которые в большинстве случаев прибегали к помощи свах и руководствовались экономическими соображени ями, а не симпатиями и желаниями сына, поскольку свадьба – это прежде всего определенный хозяйственный акт, прием в семью, в хозяйство работника и продолжателя рода. Особенно сильно власть родителей проявлялась в отношении дочерей.

Женились в Курской губернии, как и по всей России, очень рано. Еще в ревизских сказках о юношах 17–18 лет пишут «хо лост», т.е. предполагалось, что они должны быть женаты. А так как девушки обычно были моложе своих мужей, то видим, что возраст невесты и жениха 15–17 лет в конце Х1Х – начале ХХ вв.

был вполне естественен. Это объясняется скорее всего необхо димостью получения дополнительных рабочих рук в хозяйстве.

Браки принято подразделять на первичные, когда жених и не веста вступают в брак впервые, и вторичные (повторные), когда один или оба брачных партнера уже состояли в браке, который был прерван вследствие смерти одного из супругов или развода.

Брачное состояние сельского населения Курской губернии в конце ХIХ века показано в таблице № 1 (при анализе брачного состояния жителей Курской губернии возрастная группа до лет исключена).

Материалы переписи населения свидетельствуют, что до 70% мужчин и женщин старше 15 лет состояли в браке. Количество вдов преобладает над количеством вдовцов (в среднем на вдовцов приходилось 1691 вдова в сельской местности).

Распределение сельского населения Курской губернии по воз растным группам и семейному состоянию представлено в та блице №2.

Из таблицы следует, что женатых мужчин в возрасте 20– лет было 71,50 %, в возрасте 30–39 лет – уже 94,44 %;

среди женщин до 19 лет в браке состояло только 13,69 %, в возрас те 20–29 лет – 87,44 %, в возрасте 40–49 лет было уже 13,72 % вдов. Из данных таблицы исключено количество разведенных, так как они составляли лишь 0,017 % от численности всего на селения губернии. Столь низкий процент расторгнувших брак свидетельствует о том, что разводы в конце ХIХ – начале ХХ вв.

представляли редкое явление. По православным законам развод церковью не одобрялся, поэтому во вторичные браки вступа ли преимущественно вдовые мужчины и женщины, первичные браки над вторичными заметно преобладали.

При женитьбе сыновей и особенно при выдаче замуж доче рей, соблюдалась строгая возрастная очередность. Ее наруше ние служило поводом для распространения среди односельчан всевозможных толков, догадок и сплетен. Как правило, они были не в пользу «обойденной» сестры. Ей предписывались различные нравственные пороки и физические недостатки. В тех случаях, когда младшая сестра выходила замуж раньше старшей, последняя нередко оставалась навсегда вне брака. По этому в тех случаях, когда сватали младшую дочь при наличии незамужней старшей, сватам обычно отказывали, а в отдельных случаях давали согласие, но подменяли или пытались подме нить невесту в день венчания ее старшей сестрой.

В конце ХIХ – начале ХХ вв. возраст вступления в брак, осо бенно мужчин, несколько повышается. Это было связано, с одной стороны, с развитием в деревне товарно-денежных от Таблица № 1.

Брачное состояние сельского населения Курской губернии по материалам переписи 1897 г., % Брачное состояние Мужчины Женщины Холостые и девицы 38,63 26, Состоящие в браке 56,07 52, Вдовые 5,15 20, Разведённые 0,04 0, Не указали 0,11 0, состояние Таблица №2.

Распределение сельского населения Курской губернии по возрастным группам и семейному состоянию по данным переписи 1897 г., % Характеристики семейного состояния Возрастные Холостые В браке Вдовые группы девицы М Ж М Ж М Ж 15-19 лет 95,29 86,25 4,70 13,69 0,01 0, 20-29 27,99 11,47 71,50 87,44 0,51 1, 30-39 4,16 3,39 94,44 91,94 1,40 4, 40-49 2,17 2,72 92,89 83,56 4,94 13, 50-59 1,53 2,50 83,20 67,50 15,18 30, ношений, с другой – введением в 1874 году всеобщей воин ской повинности, согласно которой все пригодные к воинской службе мужчины по достижении 21 года обязаны были пройти действительную службу в течение 3–6 лет. Поэтому брачный возраст мужчин достигает 24–27 лет.

Заключение брака приурочивалось к определенным периодам земледельческого календаря. Они проводились в свободное от сельскохозяйственных работ время. Определенный отпечаток на их распределение в течение года накладывал и церковный календарь. В период постов свадьбы не игрались. Поэтому под ходящим для свадьбы считалось время от Покрова, когда за канчивались все сельскохозяйственные работы, до начала Фи липпова (Рождественского) поста (с 14 октября по 28 ноября), зимой – от Крещения до Масленицы, весной – от Красной горки до начала Петрова поста. Подобный выбор времени был про диктован ритмом сезонных работ, чередованием мясоедов и по стов, но в своей основе уходил во времена языческие. Сельское население Курской губернии, как и в других регионах России, играло свадьбы преимущественно осенью, когда был собран урожай, во дворе подросли живность и скот, в напряженном крестьянском календаре появилось время для отдыха, а плоды земли позволяли устроить обильный свадебный стол, что всег да считалось хорошей приметой и предвещало будущей семье благополучие. На этот период приходилось от 60% до 80% всех свадеб. Об этом свидетельствуют различные источники по дан ному региону.

В прошлом у крестьян существовал целый ряд ограничений брачного выбора. Православная церковь запрещала браки род ственников до четвертого колена и вменяла священнослужите лям в обязанность выяснять перед венчанием степень родства будущих супругов. В некоторых случаях с разрешения главы местной епархии допускались браки троюродных сестер и бра тьев. Официальные законы запрещали браки между сторонни ками разных вероисповеданий. Физические недостатки, чаще всего у женщин, служили также препятствием для вступления в брак, особенно в сельской местности. В город на заработки уходили молодые и физически крепкие люди. Все «убогие»

оставались дома. Это значительно ограничивало возможность вступления в брак.

Вступление в брак считалось почти обязательным, безбрачие резко осуждалось общественным мнением. Чаще всего кре стьяне стремились вступать в брак в рамках своего села.

В конце ХIХ – начале ХХ столетий русский традиционный свадебный цикл сельского населения Курской губернии, как и в других регионах России, включал три основных периода: пред свадебный, свадебный и послесвадебный. Состоял он из таких ключевых элементов, как сватовство, пропой, сговор, смотри ны, девичник, день свадьбы, «отводины».

В свадебной обрядности сельского населения Курской губер нии в рассматриваемый период прослеживаются две резко раз личавшиеся части: церковный обряд «венчание» и собственно «свадьба», «веселье» – семейный обряд, уходящий своими кор нями в далекое прошлое.

Послесвадебные торжества продолжались от трех до семи дней и зависели только от материального достатка семьи.

Кроме брака по сватовству в традиционном быту существо вало еще бракосочетание посредством самовольного ухода де вушки к своему избраннику самоходом (самокруткой, уводом, убегом), но это было достаточно редким явлением. Известно три вида таких свадеб:

– неожиданное похищение невесты для нее самой (она не зна ет для кого и для чего это делают);

– жених и невеста, не получив согласия родителей, договари ваются о тайном браке заранее;

– родители невесты, стремясь избежать расходов на свадьбу, сами организуют ее мнимое похищение.

Материалы исследований показывают, что во всех видах тай ных свадеб основную роль играли экономические причины.

Расходы на свадьбу были очень велики и простому крестьянину тяжелы.

Свадебная обрядность представляет собой один из наиболее сложных (по количеству многообразных компонентов и вариан тов их сочетаний) разделов традиционной культуры сельского населения. Свадьбы в селах Курского края по своей структуре, содержанию и характеру были близки к крестьянским свадьбам русского населения юго-западной России.

ЛИТЕРАТуРА 1. Полное собрание законов Российской империи. Т. Х. Ч. 1. С. 3.

2. Зорин Н.В. Русский свадебный ритуал. – М.: Наука, 2001. – С. 22.

3. ГАКО, ф. 57. Переписные комиссии Курской губернии. – Оп. 1. – Д. 1 – 50.

4. ГАКО. Первая всеобщая перепись населения Российской импе рии, 1897. Под ред. Н.А. Тройницкого. – Курск, 1904. – С. 158-159.

5. Свод законов Российской империи. – СПб., 1857. – Т. Х. Ч. 1. – С. 17.

6. Русские: семейный и общественный быт. – М.: Наука, Институт этнографии Миклухо-Маклая, 1989. – С. 472.

7. Зеленин Д.В. Восточнославянская этнография. – М.: Наука,1991.

– С. 344-345.

Емельянова Мария Ивановна, к.и.н., методист по краеведению, руководитель народного Русского музея Старооскольского педагогического колледжа НАРОДНАЯ ТРАДИцИОННАЯ СВАДЬБА КАК ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ АКТ ОБЩЕСТВЕННОгО ПРИЗНАНИЯ И ПРОВОЗгЛАШЕНИЯ МОЛОДОЙ СЕМЬИ Веками складывался и передавался из поколения в поколение, как пример русского народного творчества, высокой моральной чистоты и целомудрия, красивый и поэтический свадебный об ряд, образуя духовную связь времен. В его содержании был за ложен огромной силы воспитательный и эмоциональный заряд, где веселое и грустное, трагическое и комическое, реальное и художественное переплетены воедино. Почему?

Как известно, в народных обрядах, кроме магической, есть еще очень важная сторона: они являются могущественным средством национального воспитания и сплочения народа в одно духовное целое (обряд един и общеобязателен, а следовательно, объединя ет всех членов данного общества друг с другом). Обряды были средством связи живущих с предками (обряд совершается так же, как его совершали деды и прадеды, следовательно, они объеди няли народ не только географически, но и исторически, образуя духовную связь, уходящую в глубь времен).

Объединение людей в рамках своей культуры и передача, со хранение с его помощью этнического стереотипа поведения, воспитание национальных и культурных особенностей данного человеческого коллектива – эти свойства и позволили обрядам прожить века и века, стать важнейшими элементами народ ной жизни и заставляют нас с максимальной тщательностью изучать наши народные обряды, поскольку в них и через них открывается духовная жизнь нации в ее историческом бытии.

Особенно это касается обрядовых действий массовых, всена родных, часто повторяющихся, сопровождающих основные этапы жизни человека. Среди подобных обрядов (по принятой терминологии, календарных и семейных) свадьбе принадлежит, бесспорно, самое важное место.

Свадьба является кульминационной точкой в жизни челове ка, временем наибольшей полноты его жизненных сил. Она на Руси характеризовалась чрезвычайно сложным и имеющим глубокий знаковый смысл ритуалом.

Семья для сельского жителя имела исключительно важное значение, поскольку от нее зависело его материальное и ду ховно-нравственное состояние. Как правило, браки вплоть до самого конца ХIХ века заключались в крестьянской среде по расчету: преследовались в первую очередь хозяйственные цели – основы крепкой, обеспеченной семьи. А создать крепкую, ладную семью, как говорилось в народе, можно только через веселую многолюдную свадьбу, активными участниками кото рой должны быть все члены рода.

Традиционный свадебный обряд в представлении народа – это не только семейный праздник, но и сакральное явление с его ре лигиозно-магической стороной, и юридически-бытовой акт.

Народная традиция трактовала свадьбу как обязательный акт общественного признания и провозглашения молодой семьи.

Без свадебного гуляния в глазах рода жених и невеста не при знавались супругами. Согласно народной этике, свадьба – это не столько обильное угощение, сколько игровой народный спек такль, в котором тесно переплетены обряд и праздник, то есть строгий порядок и свобода самовыражения всех участников действия (отсюда выражение «сыграть свадьбу», то есть сыграть сложный и яркий спектакль со множеством его участников).

Свадебные обряды – самые значительные во всей обрядности населения Староосколья и по своей разработанности, и по про должительности – в разных селах они занимали от 3 дней до недели и даже более того.

К каждому моменту свадьбы относились чрезвычайно се рьезно, строго соблюдали последовательность и правильность отдельных обрядов и ритуалов, считали, что это существенно влияет на будущую семейную жизнь новобрачных. Ничего слу чайного на свадьбе не должно быть и не могло быть: все, до самых мельчайших подробностей, тщательно продумывалось и обставлялось. Каждый эпизод свадьбы, любое слово, движение, любая деталь одеяния были преисполнены глубокого смысла и значения, обставлялись множеством различных магических действий, направленных на достижение благополучия и плодо родия в семье и в хозяйстве, на сохранение здоровья новобрач ных и здоровое деторождение, богатство, защиту семьи от злых и завистливых людей, от сглаза и колдовства (благословение родителей, кропление святой водой, разметание перед молоды ми дорожки, обсыпание их и весь свадебный «поезд» зерном и хмелем, связывание рук полотенцем, усаживание их под образа на меховую шубу, величание молодых и мн. др.) Строго соблюдался обряд первой брачной ночи. Постель мо лодым стелили обязательно в неотапливаемом помещении в любое время года и в любую погоду – амбаре, пуньке, клети, по ближе к домашнему скоту, что, по народным поверьям, должно стимулировать приплод скота. Располагали постель на соломе, иногда на снопах жита или мешках с зерном, чтобы в хозяйстве был достаток. На них стелили дерюжки, попоны, полушубки или шубы.

Как предполагает Н.И. Костомаров, все эти обычаи, вероятнее всего, объясняются тем, что свадебные обряды были очень тес но связаны с народным земледельческим календарем.

Следует сказать, что свадьбы в нашем крае, как в целом на Белгородчине, вплоть до середины ХХ века игрались преиму щественно после окончания уборки урожая (осенний и зимний Мясоед), когда в семье появлялась реальная возможность до стойно справить торжество, а у гостей – от души повеселиться.

Свадьбы игрались и после окончания весенних полевых работ – от Красной Горки до Троицы. Не назначались свадьбы на пост ные дни – среда, пятница.

И в наши дни сельские жители, почитающие обычаи и тради ции предков, не играют свадьбы в великие и храмовые празд ники, в продолжение Великого и других постов, на Святках, на Масленице и на Пасхальной седмице.

Исследователи не без основания полагают, что некогда зем ледельческая и свадебная обрядность составляли единое целое и имели одну общую задачу – семейное и хозяйственное бла гополучие. Например, анализ календарных песен нашего края убедительно показывает наличие в них семейно-брачных моти вов. Вот отрывок из одной покосной песни, записанной мною от моей матери А.И. Базаровой в 1985 году:

Ой, во зеленом лугу, Ой, во зеленом лугу, Ой, да трава созревая, Ой, да трава созревая.

Ой, как во зелен луг, Во зелен луг, Ох, милай поспешая, Милай поспешая, Ох, косу навостряя.

В свадебной обрядности происходило породнение двух чу жих родов: рода жениха и рода невесты. Обе стороны обряда осмысливали ситуацию в рамках традиционной модели мира, через оппозиции свой – чужой, близкий – далекий, доля – не доля, жизнь – смерть [Юдин, с.167]. И это находит отражение в различных свадебных действиях.

Дочь, невеста, выходя замуж, покидала свой род, дом. Девуш ка «умирала» в прежнем своем качестве в своем роду и «снова рождалась» в другом качестве – уже замужней женщиной в роду мужа. Теперь менялся ее социальный статус. С этого дня ей над лежало вести все домашние дела, рожать и выхаживать детей.

О смене социального статуса невесты говорит также обычай брать фамилию мужа, ведь фамилия – это знак рода. Теперь она переходила под защиту предков мужа (невеста, впервые после венца придя в дом жениха, бросала на печь свой красный пояс);

она становилась подвластной мужу, свекру и свекрови (обычай за свадебным столом впервые назвать свекровь «матушкой», а свекра «батюшкой»). И как она уживется в новой семье, во многом зависит от нее самой – от ее покладистости, терпения, умения ладить с людьми (как сегодня говорят, толерантности).

Ведь это, пожалуй, главное в большой, многочисленной кре стьянской семье.

Поэтому очень много внимания на свадьбе уделялось невесте, больше, чем жениху.

Тщательно продумывалось одеяние невесты. В Староосколье вплоть до начала ХХ века подвенечным нарядом невесты был домотканый шерстяной черный косоклинный сарафан и белая холщовая вышитая рубаха. На голове венок из белых восковых или искусственных цветов и большой, укрывающий всю фи гуру девушки холщовый, а в более позднее время – красивый фабричный платок. Его основное назначение – уберечь невесту от сглазу и колдовства, зависти и ненависти злых людей. Бе лое свадебное платье невесты в сельской местности появилось сравнительно недавно – в конце 1950 –х годов, когда стала вхо дить в моду торжественная регистрация новобрачных в сель ских Домах культуры. Кстати, роскошная фата современной не весты – это не что иное, как тот древний плат, выполняющий апотропейную функцию. Но только об этом, к сожалению, дав но забыли, и цепляют невесты свадебную фату себе на затылок как модное украшение, не более того.

Во многих селениях Оскольского края невесте за «княжим столом» сажали на колени маленького мальчика – крепыша, чтобы рожала здоровых детей;

ее кормили курицей отдельно от гостей «у кутку за печкой», чтобы была плодовитой, совершали многие другие действия оберегательной магии.

Широко распространенным в Оскольском крае, в целом в Кур ской губернии, был обряд «осмотра» свахой постели молодых с целью проверки поведения девушки до замужества. Обряд из вестен в научной этнографической литературе под названием «калинка». Кстати, данный обряд цепко держался в некоторых селах края (Незнамово, Сорокино, Долгая Поляна, Соковое, Ла пыгино и др.) вплоть до конца 40-х годов ХХ века.

И для жениха свадьба означала изменение социального ста туса: переход из юношества в полноправную зрелость. Имен но со свадьбы парень становился равноправным членом всего общества: за ним признавалось право на равных участвовать во всех делах общины.

Знаком торжественного возведения жениха и невесты в новое полноправное достоинство является древнейший обычай назы вать их за свадебным столом «князем» и «княгиней». Именно на свадьбе на Руси впервые парня и девушку называли по имени и отчеству, подчеркивая тем самым факт их перехода во взрослое состояние. И пусть молодые «князь» и «княгиня» одеты в до мотканые холщовые вышитые рубахи, обуты в лапти с онучами или с суконными чулками домашней вязки, теперь они в глазах родственников и всех жителей села обладают определенной са мостоятельностью, правами и достоинством.

Свадьба была важна не только для новобрачных, но и для всех родственников и сельской общины в целом. В условиях об щинного землевладения и землепользования, при натуральном способе ведения хозяйства вплоть до начала ХХ века им было небезразлично, какая новая семья создается, что от нее можно ждать в будущем. А хотелось, чтобы семья была дружной, лад ной, работящей. Именно на свадьбе подвергались публичной проверке некоторые качества будущих хозяина и хозяйки (под метание полов невестой, угощение гостей женихом, катание тещи, хождение за водой к колодцу и др.). Подобных игровых свадебных моментов очень много, причем в каждом селении нашего края, как в целом в России, они могли быть самыми раз ными и характерными только для данного локуса.

Как уже было сказано, к браку сельское общество относилось крайне серьезно и ответственно. Крестьяне сурово осуждали тех, кто не вступал в брак в установленное обычаем время (18–19 лет для мужчины и 16–17 лет для женщины). Такие люди считались нарушающими законы крестьянской жизни и обычаи предков.

Поэтому свадьба в прошлом являлась важнейшим моментом в жизни каждого человека, и играть ее нужно было обязательно.

Брак без свадебного гуляния всего рода почитался незаконным и даже позорным. Такое могло произойти только с девушкой, которая преждевременно потеряла свою невинность, или по ка кой-либо другой причине, выходящей за рамки принятых обы чаем правил. Недаром существует на этот счет пословица: «Без грому, без стуку отвезли, как суку».

Конечно, и в прошлом народном быту случались разводы супругов, но все-таки подавляющее большинство составляли крепкие, дружные, ладные семьи.

В настоящее время, наряду с другими причинами, забвение древних мудрых народных свадебных обрядов резко отрица тельно сказывается на семейно-брачных отношениях, приводит к многочисленным негативным последствиям, серьезно ухуд шает демографическую ситуацию в целом в стране.

ЛИТЕРАТуРА 1. Архив автора. Фонд № 2. Народные календарные и христианские праздники и обряды.

2. Архив автора. Фонд № 3. Семейно-бытовые праздники и обряды.

3. Балашов Д.М., Марченко Ю.И., Калмыкова Н.И. Русская свадьба. – М.: Современник, 1985. – 390 с.

4. Емельянова М.И. Эволюция русской народной одежды Оскольско го края (2-ая пол. ХIХ – нач. ХХ века). – Старый Оскол: Изд-во РОСА, 2007. – 226 с.

5. Костомаров Н.И. Домашняя жизнь русского народа. – М.: ЭКСМО, 2008. – 669 с.

6. Поэзия народного костюма. – М.: Молодая гвардия, 1975. – 191 с.

7. Пушкарева Н.Л. Женщина в русской семье // Русские / Отв. ред.

В.А. Александров, И.В. Власов, Н.С. Полищук. – М.: Наука, 1999. – С. 456-466.

8. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. – М.: Наука, 1981. – 606 с.

Канныкин Станислав Владимирович, к.филос.н., доцент кафедры гуманитарных наук СТИ НИТУ «МИСиС»

РАЗВОД КАК СРЕДСТВО «ОЗДОРОВЛЕНИЯ» СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ (по материалам книги в.в. розанова «Семейный вопроС в роССии») Священнее семьи вообще ничего нет, священнее брака вообще ничего в человеческих делах нет.

(В.В. Розанов «Семейный вопрос в России») Рубеж XIX–XX вв. для России, как известно, не был спокой ным, благополучным временем. Предкризисное состояние стра ны ощущалось во всех сферах общественной жизни, и, конечно же, не могло не затронуть саму основу социума – семью. Так, по статистическим сведениям, в России согласно переписи года на каждые сто рождений приходится в городах 11 внебрач ных детей, в селах и деревнях – примерно двое. В Петербурге из 1000 женщин, рожающих впервые, 437 (т.е. почти половина) рождают вне брака, причем данные, относящиеся к 1892– годам, показывают, что во всех западных государствах Европы из общей совокупности рождений незаконные составляют еже годно 8,51%. Причем «...евреев в Петербурге рождается незакон ными 0,6 проц., у магометан – 0,3 проц., у католиков – 13 проц., у протестантов – 9 проц». [7, с. 653]. Российская пресса рассма триваемого периода пестрила сообщениями о многочисленных убийствах незаконнорожденных, о тяжких увечьях, которые му жья причиняют женам, об огромном всплеске венерических за болеваний, росте проституции, «экспорте» девушек и женщин в зарубежные притоны, несчастной в «личном» плане (и поэтому – часто порочной) жизни студентов, солдат, младших офицеров, разведенных и взявших на себя вину за развод, городских дум ских учительниц – в общем всех тех, кто были «запрещены к браку»... «Общим местом» беллетристики стало описание все проникающей и всеотравляющей лживости супружеских отно шений, горя детей и родителей в уже духовно разрушившихся, но не получивших от церкви права на развод семьях, разорений, нервных срывов, адюльтеров и т.п. Кризис семейного института диагностировали не только публицисты и писатели, но и священ ники, врачи, педагоги, юристы, психологи – всем им по долгу службы (а часто и по стечению личных обстоятельств) приходи лось иметь дело с несчастным супружеством и его последстви ями. Конечно же, не могли остаться в стороне от обсуждения причин и последствий семейного кризиса и философы, кото рые, в силу специфики своего профессионального критического мироощущения, особенно восприимчивы к язвам современной им эпохи. И в ряду таких мыслителей особое место занимает Ва силий Васильевич Розанов (1856–1919) – не только выдающий ся философ, но и яркий публицист, сочетавший в своем творче стве журналистскую злободневность проблематики, мастерство писателя и глубину философской аргументации, «властитель дум» значительной части критически (а порой и радикально) настроенной к «традиционным» (и порядком замшелым) усто ям общественной жизни интеллигенции рубежа XIX–XX веков.

Перу В.В. Розанова принадлежит капитальный (свыше 800 стра ниц!) труд «Семейный вопрос в России», представляющий наи более полное, глубокое и острое изложение проблем института семьи в современной Розанову России. Целью данной статьи является экспликация и реконструкция логики только одного, но, пожалуй, центрального «мотива» вышеназванной книги – темы развода, в облегчении предоставления которого Розанов видел самый быстрый и универсальный способ «оздоровления»

семейной жизни, что, однако, противоречило позиции русской православной церкви и мнению ортодоксально настроенных слоев общества, девизом которых были слова: «Что Бог сочетал, человек да не разлучает». В многолетней яростной дискуссии по этому поводу оттачивались аргументы сторон, анализ которых и составляет содержание данного исследования.

Делами развода в дореволюционной России рубежа XIX–XX вв.

ведали консистории – органы церковного управления при епар хиальном архиерее, исходившие в своей деятельности из «Устава духовных консисторий», изданного 27 марта 1841 г. Причины, по которым было возможно допущение развода: 1) обличенное су дом прелюбодеяние;

2) безвестное отсутствие одного из супру гов;

3) ссылка одного из супругов в Сибирь;

4) неспособность одного из супругов к брачному сожитию;

5) выявленный после заключения брака недостаток положенных лет одного или обо их брачующихся;

6) несоизволение родителей;

7) установлен ное близкое родство мужа и жены;

8) неправильное свершение обряда венчания и пр. Церковная юрисдикция бракоразводных процессов оправдывалась следующим образом: «… исходною признается мысль о браке как таинстве православной церкви.

Исходя из этой мысли, полагают, что брак как таинство может быть: 1) совершаем, 2) признаваем недействительным и 3) рас торгаем только единственно церковною властию, которая одна имеет право как совершать таинства, так и определять – законно или незаконно оно совершено, прекратилось или не прекрати лось действие таинства. Посему, как и вообще показалось бы странным, если бы не церковь решала вопрос и производила исследование о том – действительно или недействительно из вестное таинство и не следует ли вновь повторить его, так и, в частности, было бы неестественно, если бы светский суд произ водил дело о неправильности и недействительности или о про должении и прекращении таинства брака. В настоящем случае имеют силу законы и право церкви, следовательно, должны быть ее юрисдикция и суд. История всегда следовала этому началу, и брак как таинство церкви всегда был расторгаем не иначе, как по ее суду. На этом основании во всей православной и, в частности, в русской церкви бракоразводные дела всегда составляли пред мет ведомства церковного суда» [7, c. 546].

Доводы Розанова против церковного вмешательства в брач ные отношения можно представить следующим образом:

1. Прежде всего, Розанов указывает на особый статус семьи как автокефального (самовозглавляемого, имеющего свою у себя главу) явления, поскольку семья – это самая древняя, пер вая Богу церковь на земле. «И что так славно, древне, велико, священно – не может получить господ ниже себя. Фельдмаршал Суворов да не марширует под командой капрала» [7, с. 12]. И далее: «Между тем, все решительно слова, в Библии, в Еван гелии.. все – им дано, одним им, без посредствующего третье го. Муж и жена выслушали к себе и об себе такие слова из уст непосредственно Божиих, каких ни государства, ни народы, ни иерархические учреждения и приблизительно не слышали себе и о себе» [7, с. 13]. Таким образом, поскольку семья существу ет до государства и до церкви как социального института, за мыслена Богом прежде них (существовала даже в раю!) – она главнее всех человеком учрежденных структур и не должна под чиняться им. К тому же, до начала IV века церковь не «благо словляла» браки: «… посылая в мир учеников, Христос нигде не выразился: «Шедше – сопрягайте брачные пары». А не повелел Он этого ученикам – не повелел и церкви, преемнице прав апо стольского посланничества в мир» [7, с. 539].

2. С точки зрения богословов и им сочувствующих, основой семьи является долг рождения и воспитания детей, основанный на разумном чувстве взаимной любви и уважения супругов [7, с. 98, с. 146-147]. Розанов возражает на это каламбуром: «по долгу» не любят подолгу» – и указывает на то, что главная по буждающая людей к браку сила – это чувственная страсть, при которой разум есть очень нужная, «устрояющая», но не творче ская сила. «Семью нельзя рационально построить. Наблюдали ли вы, как иногда образованнейшие и рассудительнейшие су пруги, притом нисколько не запальчивые, бывают глубоко не счастны и, пробившись двадцать лет, к «серебряной свадьбе»

расходятся окончательно» [7, с. 84-85]. И далее: «…изъять стра сти из семьи – это значит не начать семьи;

мысленно или в за коне изъять их из семьи – значит даже не дать семье возникнуть.

Страсти суть динамическое, зиждущее и вместе материальное условие семьи;

«порох», без которого не бывает выстрела. Не без улыбки и недоумения я читаю иногда, что причина необык новенной разрушенности семьи в наше время лежит в сильном действии, и притом разнузданных, страстей. «Если бы не стра сти, семья бы успокоилась». Я думаю, «если бы не страсти» – семья скорее не началась бы [Там же]. И еще одна цитата: «По сохшее дерево – вот семья безлюбовная. Ни минуты не щадите ее: она никогда не оживет! Рубите ее, выворачивайте корень и в ямку помещайте новый саженец, другую семью. Вот рецепт садовода и семьеустроителя» [7, с. 116]. По мнению Розанова, «изъятие» чувственной страсти из одобряемой клерикальными кругами причины зарождения семьи коренится в том, что цер ковь чурается всякого плотского аспекта отношений, поскольку «…для христианства … нет страстей ни добрых, ни благород ных, ни благодетельных: всякая страсть для него есть только зло и грех… » [Цит. по: 7, с. 147];

к тому же законы о семье прини мает не просто духовенство, а высшие иерархи церкви – то есть монашествующие, для которых призванием является «бесстра стие», аскетизм и смирение плоти.

3. Далее Розанов обвиняет церковь в формальном подходе к браку, и это едва ли не самый сильный упрек со стороны фило софа. В чем же проявляется этот формализм?

Прежде всего, в совершенном игнорировании чувственной, плотской стороны брачного союза (при этом забываются сло ва Спасителя «и будут два в плоть едину»). Приведем цитату из статьи «Христианский брак», помещенной в «Богословском Вестнике» за декабрь 1899 г., автором которой является некто Л.И.: «… если над имеющими вступить в брак совершено таин ство брака согласно со всеми существующими на этот предмет мудрыми церковными узаконениями, – то по нашим законам брак считается действительным и фактически совершившимся, хотя бы брачная жизнь после этого никогда не начиналась. И, не вступая в эти (т.е. плотские) отношения, сочетавшиеся счи таются мужем и женою. История показывает нам немало подоб ных примеров. Но никогда брака не бывает там, где эти церков но-канонические узаконения не применяются. [Цит. по: 7, с. 11].

Если плоть изгоняется из брака, то что же в нем остается? Только гражданские отношения (общая фамилия, имущество и т.п.). Вы ходит, что церковь обрядом венчания «благословляет» лишь эко номические и юридические отношения между людьми, а должна благословлять – по Розанову – «кровь и семя», иначе святые дары снисходят на Мамону… И разве церковь тем самым не благо словляет брак «бесполый», параличный и не живородящий? И нет ли в этом благословении отрицания самой сущности брака?

Резко критически относясь к этому «формализму», Розанов восклицает: «… под венчанием пошатнулась семья, она разбе жалась, наконец, – она сделалась грязна, сальна. Я и говорю, как мыслитель, как пурист: «Да перенесите, гг. законодатели и мо ралисты, эту абсолютность с обряда на факт – и вы получите семью крепкую, как до сих пор было и остается крепко венча ние. Переложите абсолютность, святость и авторитет с формы на содержание, со скорлупы – на зерно, с переплета – на книгу: и вместо золоченых переплетов, объемлющих пустую бумагу или неприличный роман, вы получите плохонький переплет, обнима ющий бесценную книгу, святую книгу возможной европейской семьи!» В этом весь узел вопроса. Ведь теперь как рассуждают?

«Ради Бога, не начните жить без венчания, уж как-нибудь, но его добудьте. Повенчано – и кончено, и все хорошо». И безмолвное к этому добавление, но непременно из него вытекающее: «Как это соблюли – в остальном как хотите: хоть живите на разных половинах одной квартиры, хоть совсем по разным квартирам, хоть даже в разных городах и государствах;

пожалуй – ссорьтесь, изменяйте один другому...» [7, с. 355-356].

4. Также Розанов обращает внимание на следующие несураз ности церковного подхода к браку:

– когда семья иноверцев переходит в православие, то отно шения членов этой семьи считаются законным православным браком без требования, чтобы они повенчались в православной церкви. Понятно, что крещение сделало эту семью православ ной;

но что же сделало православно-христианским их брак?

Очевидно, не иноверное венчание, а только простой факт су пружества, физической и нравственной близости людей;

– есть понятие «симонии», или взятия денег за сообщение да ров Святого Духа. В Церкви это считается страшным грехом.

Поэтому священнику никогда и в голову не может прийти об условить, и притом в точной сумме, предварительно плату за крещение, причащение или исповедь. Но за венчание плата всегда и всюду обусловливается. Отсюда следует, исходя из поведения самого духовенства, что в венчании не сообщается даров Святого Духа и оно не есть таинство. «Взять хоть 5 к. за труд причащения священник просто бы испугался: так яркость таинства бьет здесь в лицо. Напротив, в венчании тусклость присутствия таинства, неясность, сходит ли тут благодать (в ка кую же минуту? где центр тут?) так очевидно, что и миряне на нем присутствуют без того страха, как на крещении или перед причастием, и у священника руки не дрожат, когда он берет за это деньги. Страха к венчанию ни у кого, ни у мирян, ни у духо венства, нет. А этим и решается все. Ибо где Бог – там страш но, само собою и невольно, всякому» [7, с. 387];


– в некоторых редчайших случаях, когда форс-мажорная при чина мешает жениху явиться к венчанию и венчание обязатель но должно совершиться, под венцом с невестою ставится за меститель: однако не ясно, на кого же при этом сходит Святой Дух – на заместителя или все же на мужа?;

– венчание проводилось не в любой день, а только между по стами, дабы не осквернять святые дни грехом соития;

при этом считалось приемлемым венчать всего за один или несколько дней до начала поста, что, видимо, предполагало отмену «ме дового месяца» и воздержание сознательными супругами от брачных отношений в течение длительного времени;

– очевидно, что в таинство не входит длительность. Про должительность действия в человеке принятых Святых Даров определить невозможно. Скорее всего, предполагает Розанов, оно длится до первого греха. Так и брак с первым грехом стано вится «трупен». И если у людей нет желания очиститься от гре ха друг перед другом через покаяние, они ненавидят друг дру га, им невыносимо быть вместе, они окончательно разорвали в своих душах любовную и дружескую связь, то и таинство брака исчезает насовсем. Грех и Тело Христово – несовместимы. По этому говорить о силе пожизненного таинства брака не верно.

5. Особенное негодование русского философа вызывает то, что церковь пытается сохранить брак преимущественно одним способом – максимальным затруднением разводов. Пафос Ро занова в этом пункте достигает своего апогея: «Брак – загряз нен, вот моя мысль, и загрязнение идет от управителей его (т.е.

священников – С.К.). Прямо этого не видно, ибо они-то обычно проповедуют о «грехах» и «немощах». Но в овечье лицо вгля дитесь внимательней, и вы узрите черты волка. Для укрепле ния … «нашей власти над сочетавшимися» … надо отвергнуть развод. И вот он (священник – С.К.) начинает вздыхать: «Все мы грешны», «и я», «и святые», «Иреней, и св. Ефрем, и Иоанн Лествичник». Он подкрадывается. Он наконец подкрался. Раз битая жизнь;

изможденная жена приходит к «милостивцу». Он вздыхает: «Все мы грешны. Муж избил? убил?» – Почти убил. – «Муж распутен, говоришь, и сделал тебя судомойкой около лю бовницы-барыни? Ты унижена и опозорена? Так был опозорен и унижен наш Господь и указал нам крестный путь терпения.

Перетерпи. Благодать совершенного нами над тобою таинства переборет и очистит всякий грех. Стерпи, люби мужа, покоряй ся ему, не оставляй его, иначе на веревке назад к нему приведем – и ожидай награды за гробом». Так и сложился уклад христи анской семьи, «крестной» семьи, «распятой» семьи. … Только если жена не стерпит и сбежит, сойдет со креста, вдруг картина меняется: «Ату ее! полиция!! по этапу!!! Нарушила св. таин ство брака, «и вот это нарушение уже благодать не покрывает, и грех неповиновения, восстания – единственный, который не отпускается ни в веке сем, ни в будущем» [7, с. 153].

Это затруднение проявлялось в следующем: а) чаще всего причиной развода являлось прелюбодеяние. Для его утвержде ния в церковном суде требовалось не менее двух свидетелей (а лучше – больше), которые под присягой должны были подтвер дить зафиксированный ими факт именно сексуальных отноше ний между прелюбодеями (очевидно, что это явный перебор: по учению Христа вполне достаточно всего лишь посмотреть на чужую жену с вожделением, чтобы стать прелюбодеем);

при этом никаких других доказательств «блуда» не признавалось, хоть даже любовники открыто живут вместе много лет, имеют общих детей, ведут совместное хозяйство и, главное, сами при знают факт своей связи. Естественно, что таких «свидетелей»

приходилось подкупать, и стоили их «показания» весьма неде шево – счет шел на тысячи рублей (примерная сумма на одного свидетеля – три тысячи рублей! [7, с. 359] – баснословные по тем временам деньги!), что объяснялось тяжелыми душевными муками, вызванными необходимостью лгать под присягой. При этом не следует забывать, что только за нарушение седьмой заповеди провинившемуся не полагается ни покаяние, ни по милование: блуд греховнее убийства!;

б) признанный судом ви новным в разводе в дальнейшем запрещался к браку, причем в паспорте делалась соответствующая отметка;

в) неспособность одного из супругов к брачному сожитию должна быть удостове рена медицинской комиссией, и сама процедура такого «удосто верения» носила крайне унизительный характер;

г) дети, рож денные вне брака, полагались незаконнорожденными и были весьма существенно ущемлены в правах по сравнению с деть ми «законными» (например, не могли наследовать имущество и титулы);

при этом если ребенок рождался на следующий день после венчания, он признавался «законнорожденным»;

д) чет вертый и последующий браки были запрещены, а для третьего брака нужно было испрашивать особое разрешение епархиаль ного архиерея, при этом на брачующегося или брачующуюся в третий раз в обязательном порядке налагалась епитимья. И эти примеры можно множить.

6. Одно из самых возмущающих порождений «затрудненности»

развода – так называемые «незаконнорожденные» дети. «Неза конные» дети вообще являются от трех причин: 1) Глубокого со циального расстройства брака, в силу чего огромный контингент девушек, часто прекрасных, скромных и целомудренных, оста ется вне брака. Наступают годы, приходят минуты, которые я не могу не назвать мистически таинственными, так они мало раци онально объяснимы, – и такие девушки рождают. Поверьте, что рождают вовсе не худшие, – худшие хитры, увертливы и не рож дают, а скорее лучшие. 2) От отсутствия развода или и при разво де от запрещения вступать в брак «прелюбодею» (читай: «вели кодушнейшей стороне, принявшей на себя вину»). Развод стоит около 6–7 тысяч. Семья фактически лет 8–10 не существует и не имеет никаких надежд воскреснуть. Вся психология умершего супружества не существует, вся его логика и реальная религия – тоже. Муж, т.е. «прелюбодей», – живет холостяком, годы, пять лет, десять лет и, конечно, – прелюбодействует на этот раз уже в самом деле, потому что принуждается к этому «законным» своим положением, насильственно вдовым. Наконец, когда ему доста точно невыносима станет эта отвратительная жизнь, он вступает в «блудное сожитие», которое, если посмотреть снаружи, – ка жется таковым, а войдя в дом, – опять вы видите настоящую и полную семью, в которую человек вырвался из принудительно навязанного ему разврата, в которой он отдыхает и утешается по сле десяти лет жизни и муки: но, увы! все дети от этой полной и чистой семьи суть тоже «незаконнорожденные». 3) Ограничение прав на брак офицеров и учеников высших учебных заведений.

Здесь опять образуется в сущности тайный брак, который вовсе и не разорвался бы, не будь страха и гнета стыда, т.е. был бы счаст лив и длителен, если бы не закон» [7, с. 338].

Получается, что незаконнорожденные дети берут на себя грехи своих родителей и своим ущербным статусом, неизбежно связан ным с пожизненными душевными муками от своей «неполноцен ности», должны эти грехи искупить? Однако самая ужасная, про сто запредельная в своей трагичности ситуация возникает тогда, когда родившие вне брака женщины умертвляют своих детей (или же убивают себя, подкинув кому-нибудь ребенка), дабы избежать позора (а пресса современной Розанову России была переполнена сообщениями о таких случаях). Родить – стыдно?!

А как же «плодитесь и размножайтесь»? Неужели, восклицает Розанов, на самом деле есть незаконные в высоком смысле этого слова дети, т.е. те, которые своим рождением преступили закон Божий? Разве для христианина рождение человека происходит помимо воли Божьей? Всякий ребенок угоден Богу, иначе он не был бы рожден отцом и матерью. И странно получается – Богу ребенок угоден и надобен, а церковному закону – нет… Вообще говоря, пишет Розанов, у церкви нет чувства детей.

«Она чувствует только «тот свет» – замогильный, т.е. она дер жит в руках только половину (трансцендентной) истины. От этого она ублажает покойника: какие песнопения... Еще убла жаем мы «святые мощи». … бесспорно, однако, что мощи есть обратный полюс колыбели и зачатия. И вот для зачатия и колы бели у церкви нет ни молитв, ни лобызания, ни даже простого «здравствуй». Ни – «здравствуй», ни – «гряди в мир», «дщерь моя», «отрок мой»! Теперь, выражает ли это полноту Христова отношения к жизни и смерти? Христос сказал: «Оставьте мерт вым погребать мертвых» [7, с. 52].

Что же предлагает В.В. Розанов для «очищения» семьи? Надо сказать, что «комплексной» программы действий в этом направ лении русский философ не сформировал, но мы можем это сде лать как бы «за него», обобщив все те рекомендации, которые он дает в своих публицистических и научных статьях, а также многочисленных письмах.

Итак:

1. Необходимо признать, что развод не является престу плением перед Богом, церковью и нравственностью. «Ко нечно, нужно как жениться, так и выходить замуж с идеей «на всегда». Но органическое от механического тем и отличается, что в органическом присутствует «неизвестное», «неучиты ваемое», нерациональное;

«благодать, вера и свобода», пере лагая живые термины на евангельские. Вот они-то действуют, преодолевая наше соизволение «навсегда» и обращая его во временное. Да и вот аргумент: а сколько в каждую минуту, по ложим в сегодняшнюю среду, уже зреет и дозрело преступни ков уголовных (тайных и явных) и вместе людей женатых. Что же, «единиться» с ними женам? и притом женам, ни душою, ни телом к уголовщине не склонным? Знаете ли, что есть му жья, которым преступно оставаться верною женою;

и есть жены, которым преступно оставаться верным мужем (по их скаредности, скверности, лживости, пустомыслию, какому-то душевному безбожию). И поверьте, что распадение брака, уже до развода начавшееся, имеет мистические и религиозные ос нования. Где Бог не устроил «в плоть едину», значит, – и не устроима вовсе «единая (мистически) плоть». И тут закону, рациональному и внешнему, надо только покориться высшей мистике» [7, с. 110].


По мнению Розанова, именно развод есть тот постоянный ка нал, через который совершается очищение главного социаль ного института. Успешная семья влечет к себе, несчастная (к тому же обреченная невозможностью развода на страдание до смерти) – навсегда отвращает от семейной жизни.

2. Ритуал венчания не имеет пожизненной силы для су пругов – «он рассеивается в самый тот миг, когда супруги рас торгли физическую и нравственную связанность между собой»

[7, с. 121].

3. Вопросами семьи и брака должна ведать не только цер ковь, но и государство (семья есть ячейка государства, есть клеточка огромного политического тела), а также, выражаясь со временным языком, гражданское общество. «Эта сложность за интересованных сторон прямо приводит к мысли о создании сме шанного учреждения, которое ведало бы вопросы семьи и брака.

Пусть это учреждение называется «судом» или «комиссиею», пусть оно действует без присяги или под присягою и в последнем случае называется «присяжным судом» или «присяжною комис сией». Не в названиях дело;

дело в составе ее, куда вошли бы все три заинтересованные стороны: четыре священника, четыре ко ронных судьи, четыре совершенно частных человека, по выбору или по назначению» [7, с. 130]. «… смешанный суд или смешан ная комиссия с правом признавать семью упраздненною юриди чески после того, как она фактически не существует, и с правом одному невинному или обоим сомнительно виновным сторонам открывать возможность вступления в новую семью, – такой суд есть потребность времени» [7, с. 133].

4. Необходимо существенным образом облегчить проце дуру заключения брака («…вплоть до одного благословения родителей, до простой мены кольцами, до взаимного, написан ного на бумаге, обета взаимной верности» [7, с. 311]) и растор жения брака (например, простая выдача супругами друг другу разводного письма). Благие последствия этого шага очевидны:

«1) Ни одной проститутки (кому эта грязь будет нужна?), 2) ни одного убитого ребенка (только незаконные убиваются), 3) ни одной кокотки (какой мужчина не предпочтет имеющую детей женщину бесплодной самке?), 4) ни одной безмужней дочери в семье, 5) ни одного вообще холостого человека» [7, с. 252].

«Сумма» воззрений В.В. Розанова на проблемы семейной жизни может быть представлена следующими суждениями:

«Семья вне Бога – беззаконие.

Религия без и вне семьи – невозможность.

Семья как только не чиста – расторгается.

Дети – всегда и все законные.

«Незаконнорожденные дети» – безграмотное слово.

Этого достаточно и для установления лучших форм семьи»

[7, с. 100].

Автор статьи, безусловно, весьма далек от мысли о «позитивно сти» развода. Но жизнь слишком сложна, чтобы умещаться в рам ки благостных пожеланий и сиропных идиллий. Каждый человек может ошибиться в выборе, в том числе и в выборе брачном, ко торый, чаще всего, совершается в юном возрасте, а юности, как известно, свойственно ошибаться… К тому же, векторы развития супругов могут со временем настолько разойтись, что они станут иными, т.е. совершенно чужими и чуждыми друг другу людьми, причем часто настолько чужими, что им невыносимо находиться вместе даже недолго. И вот перед нами два зла: развод и несчаст ный брак. Мне представляется, что пожизненное сохранение тя гостного обоим супругам союза лишает их, наверное, главного условия радостного бытия – семейного счастья, отравляет жизнь детей и родственников, способствует психическим расстройствам и проявлению в человеке худших качеств характера. Развод же дает возможность избавить человека от этой скверны, облегчить жизнь детей, которые особенно остро ощущают гнетущую атмос феру родительской обоюдной ненависти, отчего неизбежно боле ют физически и духовно, и – главное – дарит надежду на обрете ние новой семьи, в которой супруги, наученные горьким опытом, как хочется надеяться, уже не будут повторять прежних ошибок… Именно этой надеждой были пропитаны воззрения на развод В.В. Розанова.

ЛИТЕРАТуРА 1. Библия.

2. Зеньковский В.В. История русской философии. – Л.: «ЭГО». – Т.

I. – Часть 2. – С. 266-278.

3. Никольский Н.М. История русской церкви. – М.: Политиздат, 1983. – 448 с.

4. Орлова Н.Х. Семья и семейный вопрос в философии В.В. Розано ва // sofik-rgi.narod.ru/avtori/orlova_rozanov.htm 5. Пушкарева Н.Л. Русская женщина: история и современность:

история изучения «женской темы» русской и зарубежной наукой. 1800 2000: Материалы к библиографии. – М.: «Ладомир», 2002. – 526 с.

6. Пушкарева Н. Гендерная теория и историческое знание. – СПб.:

«Алетейя»;

АНО «Женский проект СПб», 2007. – 496 с.

7. Розанов В.В. Собрание сочинений. Семейный вопрос в России. – М.: Республика, 2004. – 829 с.

Мурашко Ольга Юрьевна, к.п.н., доцент кафедры библиотековедения, библиографоведения и книговедения БГИИК ЖЕНСКАЯ СуБКуЛЬТуРА И Её ВЛИЯНИЕ НА СОВРЕМЕННЫЙ ИНСТИТуТ СЕМЬИ Широкое освещение вопросов женской проблематики (куль турно-досуговых, экономических, социально-политических, бы товых проблем) российских женщин в последнее десятилетие явилось следствием такого нового общественного явления, как формирование и развитие женской субкультуры.

Субкультура (от лат. Sub – под) – это в чем-то ограниченная культура определенной социальной общности, ограниченность которой обусловлена бедностью ее социальных связей, затруд ненностью доступа к культуре в целом или сознательной куль турной самоизоляцией. В этом смысле можно говорить об опре деленном негативизме субкультуры, хотя, разумеется, возможно и положительное влияние на общепринятые культурные цен ности. Таким образом, субкультуры представляют собой сово купность ценностей, значений и средств выражения, с помощью которых локальные человеческие группы, занимающие в обще стве специфическое положение, пытаются усвоить и переосмыс лить доминирующую систему ценностей и значений и в ряде случаев противостоять ей. Субъект субкультур – локальные че ловеческие группы, каждая из которых определенным образом отделена (или сама отделяет себя) от общества в целом. В нашем обществе традиционно выделялись профессиональные субкуль туры (рабочие, интеллигенция), субкультура национальностей и др. Правомерно ли выделение среди общей культуры отдель ной дефиниции культуры женского сообщества?

В конечном счете, субкультуры дают входящим в них людям доступные для них средства самопознания и самоутверждения.

Очевидно, что при этом определенным, особым образом пере осмысливается и мир в целом. Весомое значение субкультуры заключается в том, что она предоставляет человеку определен ный набор символов, позволяющих ему придать смысл своему особому, не такому, как у остальных, социальному положению.

Несмотря на то, что сегодня понятие субкультуры во многом ас социируется с различными молодежными культурами (рокеры, скинхэды, панки и др.), оно вполне применимо к группам, ор ганизованным по этнической, гендерной или сексуальной при надлежности. Ж.-П. Сартр отмечал, что «вплоть до XIX столе тия евреи, как и женщины, были лишены самостоятельности, и участвовать в политической и общественной жизни и они, и женщины начали недавно» [4, с. 41]. Женскую субкультуру при этом следует рассматривать в качестве культуры женщин как социальной группы общества.

Несомненной представляется констатация того факта, что каж дый из индивидуумов в той или иной мере является носителем не только общечеловеческой культуры, но и культуры опреде ленного сообщества, организации, т.е. является носителем и суб культуры. Личность является продуктом существования индиви да в обществе, поэтому при признании фактов индивидуальных различий следует отметить социальное сходство. Исходя из дан ной концепции, можно сделать заключение о том, что выделение женской субкультуры на современном этапе развития общества вполне обосновано.

Все трансформации традиционных семей специалисты, прежде всего, связывают с широким эмансипаторским (феминистским) движением. Впервые всемирная конференция, посвященная про блемам женщин (гендерным проблемам) состоялась в 1975 году в Мехико. На этой конференции был принят план действий, на основе которого Генеральная Ассамблея ООН объявила Между народное Десятилетие Женщины. В 1979 году Генеральная Ас самблея ООН приняла Конвенцию о ликвидации всех форм дис криминации в отношении женщин, подписанную главами стран. На второй Конференции, состоявшейся в Копенгагене (1980 г.) была принята программа действий на вторую половину Десятилетия Женщины, в которой особое внимание уделялось проблемам феминистского движения, вопросам политики в об ласти образования и здравоохранения, анализировались планы теоретической и практической деятельности. Данные события не могли не сказаться на формировании специфического миро воззрения. Одна из важнейших тенденций развития российского общества – его неуклонная феминизация. По предварительным данным Всероссийской переписи населения 2010 года сохрани лось характерное для населения России значительное превыше ние численности женщин над численностью мужчин, которое составило 10495 тыс. человек против 9956 тыс. человек в 2002 г.

К 2015 г. этот разрыв прогнозируется на уровне 10–11 %, а к 2050 – 15 % [11].

В последние годы произошел значительный рост женских объ единений не только различной культурно-просветительной и досуговой, но и общественно-политической направленности и профессиональной деятельности. Основные области, вызываю щие наибольшую озабоченность и препятствующие улучшению положения женщин в мире:

– Соблюдение прав женщин в единстве с правами и основными свободами человека. (В принятых в 1993 году Всемирной конфе ренцией по правам человека Венской декларации и Программе действий было заявлено, что осуществление прав женщин явля ется одной из первоочередных задач правительств и ООН. Права женщин и девочек являются неотъемлемой составной и недели мой частью всеобщих прав человека.

– Обеспечение равных прав и равного обращения на рынке тру да. В ходе формирования рынка труда нельзя не отмечать нарас тающие дискриминационные тенденции в отношении женщин.

– Охрана здоровья женщин. Эта проблема не получила до сих пор должной оценки и необходимого разрешения. Насилие в от ношении женщин имеет место во всех сферах жизнедеятельно сти, включая работу и семью, и приобретает различные формы, в том числе принуждение к проституции, изнасилования, убийства на сексуальной почве, садизм, незаконная международная тор говля женщинами и т.д.

Из всего вышесказанного очевидно, что женщины обязаны ак тивно способствовать значительному воздействию на политиче скую и социальную жизнь общества в рамках своей субкультуры, принимать активное участие в решении многих проблем: возни кающих в процессе жизнедеятельности социума, опосредованно влияющего на их положение. При этом круг вопросов не ограни чивается узкими гендерными проблемами, но охватывает и мно гие сферы жизни от разоружения до защиты природной среды.

В общем плане необходимо отметить такой важный признак формирования женской культуры, как появление культуры жен ского досуга. Строго говоря, культура женского досуга, как и женская культура, существовала изначально. Отличие современ ного подхода к культуре женского досуга заключается в том, что она перестала находиться «на самообслуживании». В настоящее время создан и активно развивается сектор рынка по обеспече нию продукцией и услугами данного сообщества. В противовес «мужским» видам отдыха, связей и интересов развитие получи ли «женские», что подтверждается увеличением числа женских клубов, баров, создание и количественный рост теле- и радиопе редач, телеканалов, газет и журналов, полностью ориентирован ных на женскую аудиторию. Символической атакой на мужские привилегии стало постепенно все более и более усиливающееся вторжение женщин в веками неприступное пространство муж ской субкультуры. Особенно массированным это вторжение стало во второй половине ХХ века. Оно идет почти по всем на правлениям. Постепенное вторжение женщин в сферу мужских занятий требовало создание и более функциональной женской одежды или прямого заимствования мужской. Так, уже в XIX в.

женщины из богатых сословий стали использовать мужские брюки для верховой езды, спортивных занятий. В дальнейшем мужские спортивные штаны стали и женской спортивной одеж дой, которая перекочевала и в семейный быт в качестве домаш ней рабочей одежды и просто одежды для дома. Выход женщин на улицы, в общественные учреждения в брюках как символе мужской субкультуры был равносилен вызову традициям. Еще в конце 1960-х – середине 1970-х гг. в ряде вузов СССР девушек не пускали на занятия в брюках и джинсах, рассматривая это как проявление аморальности. Развитие феминистского движения, ставящего целью достижение равенства мужчин и женщин, не редко вырастает в движение за ломку границ между мужской и женской субкультурами. В этом контексте введение в женский гардероб традиционно мужских типов и фасонов одежды явля лось актом символического бунта. Сейчас же мало кого удивляют наличие стрип-клубов для женщин, скандалы по поводу сексу альных домогательств со стороны женщин, женские форумы и интернет-сообщества, устойчивым понятием стало определение «бизнесвумен».

Влияние женской субкультуры явно прослеживается в следую щих секторах общества:

– социально-демографическом;

– социально-профессиональном;

– экономическом;

– политическом.

Опираясь на концепцию выдающегося американского социо лога-теоретика Т. Парсонса о доминирующем влиянии культуры в определении институциональных форм всякого социального действия, можно сделать вывод и о влиянии женской культуры на институт семьи как один из основополагающих социальных институтов и о выполнении системы ценностей, включающей в том числе и общепринятые нормы поведения. Культура общества (или группы) в виде идей, норм, ценностей, объективированных индивидуумом в процессе социализации. В данных подходах для темы нашего исследования является ценным то обстоятель ство, что нормы выполняют согласно теории Парсонса функции регуляторов социальных связей внутри общества. Из содержа тельного взгляда, социальный институт является набором целе сообразно ориентированных стандартов поведения конкретных лиц в типичных ситуациях. Эти стандарты поведения норматив но урегулированы, закреплены нормами права и другими соци альными нормами. В границах социальной практики возникают определенные виды социальной активности, причем правовые и социальные нормы, регулирующие эту деятельность, концен трируются, группируются в определенную систему, которая обе спечивает данный вид социальной деятельности. Такой системой является и социальный институт семьи, одним из факторов пре образующих его в настоящее время рассматривается и женская субкультура.

Распространение женской субкультуры способствует обрете нию женщинами экономической самостоятельности, окончатель ному формированию модели семьи с равноправными распреде лениями обязанностей между супругами, задач материального обеспечения семьи, решения бытовых проблем, воспитания де тей и др. Возросший социальный статус женщин определяется их участием в рынке труда и общественно-политической сфере, в то время как «активное» материнство рассматривается скорее как препятствие на пути достижения гендерного равенства, что снижает статус женщины как матери. [7, с. 132].

Материнство – универсальный и одновременно наиболее из менчивый и проблематичный аспект женской субкультуры – так же претерпевает существенные изменения в настоящее время.

Судя по историко-этнографическим данным, материнство, т.е.

наличие детей, всегда считалось обязательным компонентом женской идентичности, которую культура признавала лишь в том случае, если женская жизнь сопровождалась появлением потомства. Постепенно содержание материнской роли и рас пространенное представление, что женщина "по природе" спо собна только ухаживать за детьми, хотя оно противоречит пси хологическим и антропологическим данным, стали вытесняться сформировавшимся образом активной женщины, осваивающей социальное внесемейное пространство. Это не может не сказы ваться на развитии женского самоуважения и представления о са модостаточности. В тоже самое время ухудшение психического и физического здоровья детей и молодежи, характерное для За падной Европы, отмечается особо в Швеции, стране, где влияние женщин на политическую, социальную жизнь общества наибо лее высоко. Ученый-кардиолог П. Верборг основной причиной роста фактора стресса, а значит и общего ослабления здоровья, считает нарушения родительско-детских связей. «Ребёнок из бедной страны, который имеет меньше игрушек, но больше вре мени проводит с родителями, чувствует себя лучше, чем ребёнок в государстве благосостояния» [9, с.131].

Существенное влияние на характер материнства, влияние женщины в семье оказало пространственное разделение труда и быта. В доиндустриальном обществе "хороший отец" был во площением власти и инструментальной эффективности. Хотя в патриархальной крестьянской семье отец не ухаживал за деть ми, они, особенно мальчики, проводили много времени, рабо тая под его руководством. В городской среде данное явление уже не наблюдается. Выполняемые отцом вне дома служебные обязанности дети не видят, а количество и значимость его вну трисемейных обязанностей меньше, чем у матери. Это влияет и на механизмы принятия семейных решений. По мере того, как отец, мужчина становится более доступным, он все чаще под вергается критике, а его авторитет, основанный на внесемейных факторах, заметно снижается. Ослабление и даже полная утра та мужской власти в семье отражается и закрепляется в стере отипном образе "отцовской некомпетентности". Оценка отца начинает формироваться по традиционным женским критери ям, по его достижениям в той деятельности, которой он раньше не занимался и к которой его не готовили. В свою очередь, это способствует формированию внутрисемейных отношений по «женскому» образцу и идеалу, что накладывает отпечаток на распределение семейного бюджета, форм проведения досуга, воспитания подрастающего поколения, формирования отноше ний с близкими родственниками и др. Супруги, как отмечает английский социолог Э. Гидденс, начинают рассматриваться не с традиционных позиций (муж – добытчик, кормилец;

жена – хранительница семейного очага), а как равноправные сотруд ники в совместном эмоциональном предприятии. Налицо вли яние эмансипаторских представлений, выводящих женщину за пределы домашнего быта. Следует отметить, что на эмпириче ском уровне заметно уменьшение традиционного воспитания матерями девочек как хранительниц семейного очага, будущих жен, матерей, хозяек дома. В настоящее время разница в поло вом воспитании девочек и мальчиков практически нивелиро вана. Образцом для подражания (в том числе культивируемым масс-медиа) становится самодостаточная успешная женщина, реализующая себя за пределами домашнего хозяйства. Инте ресы женщин как социальной группы становятся разнообраз нее семейных, а духовные культурные потребности выходят за пределы брачного союза. Их устремления опираются не столько на традиционные, сколько на модернистские эволюционные из менения культурных, социальных, бытовых и др. потребностей.

Социологическое исследование, в котором приняли участие бо лее 2 тыс. читательниц женского журнала «Гламур» в возрасте от 18 до 35 лет, наглядно отразило изменения, происшедшие в психологии молодого поколения женщин, связанные с взгляда ми на моральные ценности брака и эротику, замужество и ре продуктивную практику. Так, на вопрос: «Хотите ли вы выйти замуж?» получены следующие ответы: 45,6 % считают, «что официальный брак не имеет значения»;

40 % предпочитают за мужеству карьеру;

14 % ждут первого шага от партнера;

и толь ко 0,4 % считают брак главной целью жизни [4, с. 43].



Pages:   || 2 | 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.