авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

МИНИСТЕРСТВО

ОБЩЕГО

ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

И ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО

ОБРАЗОВАНИЯ Историко-архивный институт

РОССИЙСКОЙ

факультет архивного дела

ФЕДЕРАЦИИ

ИСТОРИЯ

УЧЕНЫХ СТЕПЕНЕЙ

В РОССИИ

И ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ

(ХII-ХХвв.)

Материалы

научной конференции 14 февраля 1998г.

Москва 1998 История ученых степеней в России и Западной Европе (ХП-ХХвв.): Материалы науч.конф. Москва, 14 февр. 1998г./ Сост.: Е.А.Антонова;

РГГУ. ИАИ. Каф.отеч. истории древнего мира и ср. веков. М, 1998. 131с.

Организационный комитет конференции:

1.Председатель - А.Б.Безбородов, д-р.ист.наук, доц.

А.Е.Иванов, д-р ист.наук, в.н.с.

А.Н. Якушев, д-р.ист.наук, проф.

2.Секретарь - Е.А.Антонова, канд.ист.наук, асе.

Российский государственный гуманитарный университет СОДЕРЖАНИЕ Предисловие Антонова Е.А. (Москва) Документы архива МИД Германии об истории профессионального образования русских эмигрантов 1920-30 гг Гюлушанян Э.Г. (Ставрополь) К вопросу о становлении института научной аттестации в Эрфуртском университете (1392-1521)............ Джалилов Т.А. (Москва) Высшее образование русской эмиграции в ЧСР в 1920 - 1930-е годы (гуманитарные науки) Блина О.Ю. ( Москва) Исключение из правил: история научной аттестации в области сельскохозяйственных наук.... Ершов В.Ф. (Москва) Деятельность российских эмигрантских Высших Военно-Научных Курсов (ВВНК) профессора Н.Н.Головина в Париже в 1920-30-е гг Есаков В.Д. (Москва) Об ученых степенях и званиях в советское время ЗлобинаТ.Г. (Москва) Заграничная научная командировка И.И.Первольфа 1888 г: проникновение в было. ИвановА.Е. (Москва) В.О.Ключевский: путь к профессуре Комиссаренко А.И. (Москва) Путь Б.Д.Грекова в науку - от студенческой скамьи к магистерской степени: новые документы Лаптева Л.П. (Москва) Русские слависты - стипендиаты первой половины Х1Хв. в университетах Германии. Левина Е.С. (Москва) Узник ГУЛАГа защищает диссертацию МазаловаЕ.А. (С.-Петербург) Ученые степени и подготовка преподавательских кадров в Санкт Петербургском университете в XIX-ХХвв МарковГ.А. (Москва) Использование результатов подготовки и аттестации научных кадров в естественных и инженерных науках для новых современных условий рыночной экономики: сертификация новой техники, технологий и материалов (в историческом и региональном аспектах). Мирук Н.В. (Москва) Берлинская академическая группа и ее деятельность в области высшего и профессионального образования русской эмиграции Михальченко СИ. (Брянск.) Диссертации Д.И.Багалея Мохначева М.П. (Москва) О базе данных по истории заграничных командировок российских ученых в XVIII Х1Хвв МухамедьяровШ.Ф. (Москва) Опыт составления библиографий диссертаций по медицинским наукам в Казани.... '.





Хаванова О.В. (Москва) Дворянские академии в монархии Габсбургов во второй половине XVIII в Хартанович М.Ф. ( С.-Петербург) Присвоение ученых степеней в России во второй половине XIX в Якушев А.Н. (Ставрополь) Развитие законодательства о присуждении ученых степеней в Российской империи Якушев А.Н., Хохлова Д.А. (Ставрополь) О содержании кандидатских испытаний на философском факультете Казанского университета в первой половине Х1Хв. Якушев А.Н. (Ставрополь) Исторические исследования в программе «История Ученых степеней в России: XVIII в. 1918г.».. Приложения Кричевский Г.Г. История зарубежной библиографии диссертаций и трудов ученых обществ и съездов / Публикация А.Н.Якушева Кричевский Г.Г. Диссертации по истории средних веков (1936-1947ГГ.) / Публикация А.Н.Якушева Список литературы по «Истории ученых степеней в России и Западной Европе» Е.Л. Антонова канд.ист.наук РГГУ. ИАИ ДОКУМЕНТЫ АРХИВА МИД ГЕРМАНИИ ОБ ИСТОРИИ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ЭМИГРАНТОВ ИЗ РОССИИ В 1920-30 ГГ.

В 1993-1995 гг. автор настоящего сообщения находился на научной стажировке в Кельнском университете в Семинар восточноевропейской истории, которым руководил проф.

А.Каппелер. Программа стажировки, разработанная при участии проф.А.Каппелера предусматривала поиск и выявление архивных материалов по истории русской эмиграции, включая вопрос об организации обучения российских эмигрантов в вузах Германии, через систему созданного в Берлине в 1922 г. Русского научного института (Russisches Wissenschaftliches Institut in Berlin ), а также no истории российско-германских научных связей рубежа XIX-XX вв.

Цель такого обследования архивохранилищ Германии предусматривала освещение роли высших учебных заведений Русского Зарубежья в развитии международного научного сообщества в начале ХХв.

Автор книги «Россия за рубежом история культуры русской эмиграции 1919-1939», впервые изданной на русском языке в 1994 г., - М.Раев отмечает, что высшее учебные заведения «ставили перед собой двуединую цель: во-первых, обеспечить профессиональную подготовку молодого поколения для успешной деятельности в России, куда им предстояло вернуться, или в стране, где они нашли убежище. Во-вторых, помочь зрелым ученым, деятелям искусства и мыслителям, оказавшимся в эмиграции, продолжить их творческую работу на благо русской культуры и познакомить местное общество с вкладом России в различные области науки и культуры»(1).

Руководствуясь таким научно-теоретическим подходом к изучению архивных материалов в фондах архива МИД Германии, автор обследовал кроме того архивные коллекции библиотечных собраний (Bayerische Staatsbibliothek, Preussische Staatsbibliothek). B результате были выявлены документы по истории российской эмиграции, общественной деятельности национальных эмигрантских диаспор (татар, калмыков и других народов), а также по истории Русского научного института (далее РНИ - Е.А.Антонова) в Вершине.



В основном это переписка эмигрантов из России, а также чиновников Министерства иностранных дел и Министерства образования и нормативно-распорядительные акты, касающиеся деятельности Русского Научного Института в Берлине. Большая часть документов представлена на немецком языке. Есть, хотя и незначительная часть, на русском.

Среди группы нормативных документов особую ценность имеет выявленный нами устав Русского научного института в Берлине, основные разделы и положения которого характеризуют цель и задачи учреждения, состав коллегии ученых, студентов и слушателей института, а также деятельность таких структурных подразделений как Сенат, Совет отделов, научные кабинеты и Правление института. В состав коллегии ученых РНИ согласно уставу входили профессора, доценты, так называемые активные члены и ассистенты, причем каждый избирался в состав коллегии на общем заседании Сената и Совета отделов. Если профессор был избран в этом звании до 1918 г., то есть еще в царской России, то он получал право войти в состав коллегии без баллотировки. В число доцентов РНИ в Берлине входили российские эмигранты ученые, заключившие с Сенатом РНИ договор, а также успешно прошедшие экзамен в виде пробной лекции или семинаров. Категорию активных членов РНИ образовывали утвержденные в должности доценты, а также лица всячески способствовавшие развитию учебно-педагогической и научной деятельности института. Ассистентом РНИ мог стать любой желающий, получивший высшее образование в России либо продолжающий обучение в эмиграции, но главное - желающий активно сотрудничать в одной из научно-исследовательских программ института и его научных кабинетов.

Общее руководство научно-исследовательской работой института согласно уставу возлагалось на Сенат в составе ректора института, проректоров или замов, ученого секретаря, членов коллегии ученых из числа профессоров и доцентов, а также приглашенных по списку при участии председателя Русского академического союза в Германии и представителя Немецкого общества Восточной Европы.

Таким образом структура РНИ в Берлине чем то напоминала структуру Российской Академии Наук, однако это была скорее всего Ассоциация открытого типа научно-просветительных и учебных структур, рассчитанных на русскоязычное население и российскую студенческую аудиторию в условиях эмиграции. Устав открывает собой серию подобного рода документов по истории организации научно-исследовательской работы и профессионального образования Русского Зарубежья в Германии.

Примечание:

Раев М. Россия за рубежом: История культуры русской эмиграции 1919-1939-М.,1994. С. Э.Гюлушанян ст.преп. Ставропольский госуниверситет К ВОПРОСУ О СТАНОВЛЕНИИ ИНСТИТУТА НАУЧНОЙ АТТЕСТАЦИИ В ЭРФУРТСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ (1392-1521) Исторические корни высшей школы Германии уходят вглубь веков и берут своё начало в общих традициях европейских средневековых университетов, которые в XII в. возникли в Болонье (Италия) и Париже (Франция) и давали по тем временам блестящее образование. В XIII-XV вв. университетами «обзавелись» почти все страны Европы. Их насчитывалось уже больше 60. Университеты были основаны епископами и папами, королями и императорами, князьями и городами. Старейшими университетами в Англии был Оксфордский и Кембриджский. Последний, как известно, начинался с обыкновенного сарая, в котором четыре учителя из Франции открыли свою школу. В Италии помимо Болоньи славился Неаполитанский университет, основанный императором Фридрихом II. В христианской Испании самым большим почётом пользовался университет в Саламанке. В священной Римской империи первый университет появился в Чехии - в Праге (1348), а затем в Австрии - в Вене (1365) и уже после этого собственно в Германии - в Гейдельберге (1386), в Кельне (1388 и Эрфурте (1392). первый польский университет возник в Кракове в 1364 году.

В XII и последующих веках Западная Европа образует еще в духовном и церковном отношениях единый мир, подлежащий изучению как одно целое.

До конца XV века университеты в Германии появились в Вюрцбурге (1402), в Лейпциге (1409), в Ростоке (1419), в Трире (1454), в Грейфсвальде (1456), во Фрайбурге (1457), в Ингольштадте (1472), в Майнце (1476), в Тюбингене (1477), в Виттенберге (1502) и во Франкфурте на Одере (1506).

В последующие столетия в разных землях Германии возникли новые университеты как государственные учреждения, что для высшей школы Германии остаётся типичным и сегодня. Старейшие университеты Германии, которые со дня их образования не прерывали своей деятельности, находятся в старых землях Гейдельберге, Фрайбурге и Тюбингене, а в новых землях - в Лейпциге, Ростоке и Грейфсвальде. Средневековые университеты относительно маленькие учебные заведения с колеблющимся числом студентов. Это могло быть сто человек, а иногда и меньше ста. К 1500 году обучалось в университетах Германии около студентов.

Германия позже других стран в Европе вступила на путь просвещения, до XIV в. она не имела собственных высших школ;

германское студенчество направлялось за наукой в Париж, Болонью и Монпелье. Парижский тип университета был перенесён почти целиком на почву Германии, университеты которой как продукты искусственные, не выделяются в этот период ни оригинальным строем, ни научным подъёмом. Расцвет германских университетов начинается только в эпоху реформации. Политическая сила в Германии сосредотачивалась в руках князей, которым большинство университетов и обязано своим существованием.

Слово «университет» происходит от латинского «университас»

- общность. Университет - это сообщество учителей и учащихся.

Университет получал от своих основателей разные привилегии и потом свято их берёг и отстаивал.

Один из старейших университетов Германии возник в Эрфурте в 1392 году и просуществовал до 1816 года. Эрфурт во второй половине XV в. стал важнейшим центром богословского и гуманистического движения, подготовившего реформацию.

Университет пользовался правом самоуправления, сам вырабатывал распорядок своей работы, избирал должностных лиц, например, ректора, и тщательно защищал свои права.

Преподаватели университета объединялись в особые организации, так называемые факультеты (от лат. facilitas способность, т.е. способность преподавать тот или иной предмет). Во главе каждого факультета стоял декан, а во главе всего «сообщества»

- выборный ректор (rector - правитель) или назначенный властями канцлер.

Как и любой средневековой университет, Эрфуртский университет имел четыре факультета: один низший подготовительный и три высших. На подготовительном или артистическом (свободных искусств) факультете преподавались «семь свободных искусств». Этот набор учебных дисциплин сложился ещё на закате Римской империи. Ученик должен был сначала освоить тривиум, т.е. грамматику, диалектику и риторику. Затем он переходил к квадривиуму. Он начинался с арифметики, а продолжался музыкой и астрономией. Эти предметы не похожи на современные учебные дисциплины с теми же названиями. Искусство по латини - «артис», поэтому факультет назывался артистическим, а его студентов называли артистами. Конечно, эти артисты не имели никакого отношения к театру.

Подготовительный факультет играл роль средней- школы;

в общей сложности обучение на этом факультете длилось 6-7 лет.

Проучившись на этом факультете несколько лет, ученик, которого стали называть студентом (от лат. sthudere - «усердно заниматься») мог рискнуть сдать экзамены на первую учёную степень - бакалавра.

Бакалавр чем-то напоминал подмастерье в ремесленном цехе: он продолжал учиться, но понемногу уже начинал и сам преподавать.

Бакалавр, полностью закончивший обучение на артистическом факультете, мог сдавать более сложный экзамен - на звание магистра свободных искусств. Только магистрам свободных искусств разрешалось стать студентами на одном из трёх высших факультетов:

богословском, юридическом или медицинском. На каждом из них также можно было сначала стать бакалавром, а в случае успешного завершения образования получить высшую учёную степень доктора.

Доктор богословия, доктор канонического и гражданского права и доктор медицины были, самыми авторитетными людьми в учёном мире средневековой Европы. На высших факультетах обучение продолжалось 5-6 лет.

Во всех средневековых университетах, в том числе и в Эрфуртском, научное направление было одно, как была одна церковь, под защитой которой стояло веб образование. Если и были какие нибудь местные отличия, то их сглаживала неограниченная свобода передвижения студентов и магистров.

Существовала твердая уверенность, что вся совокупность возможных знаний заключала в известном числе античных и современных сочинений, которые пользовались, поэтому, таким же уважением, как и церковное вероучение.

Обе формы познания - вера (auctoritas) и разум (ratio) - не исключали друг друга;

напротив, вера находила в науке разумное оправдание. Основным видом занятий в университете были лекции:

профессор читал по книге текст и его комментировал. Центральное место в университетском преподавании занимала аристотелевская философия. Несмотря на папское запрещение, она ещё в XIII веке получила догматическое значение. О собирании научных фактов и объективном их исследовании не могло быть и речи;

господствующий метод был часто дедуктивный, аналитический, а не индуктивный, синтетический. Отсюда вытекало неограниченное господство диалектики (логики).

Как уже было сказано, университетское преподавание складывалось из чтения лекций (lectio, praelectio, lectura) и диспутов (disputatio). В диспутах требовалось точно установить, обосновать и защитить церковное вероучение или известные научные положения.

Таким образом лекции были средством, а диспуты - целью, чем и объясняется их роль в академической жизни. Величайшим учёным считался обычно тот, кто обнаруживал больше всего ловкости и остроумия в спорах.

Вся система университетского образования требовала строжайшего учебного порядка. Не только учебный год, но и день был тщательнейшим образом расписан. Ранним утром (летом не позже 5 часов) начинались обязательные лекции (ordinartae), которые оканчивались около 8-9 часов утра. После обеда происходили необязательные чтения (extraordinariae). В начале учебного года преподаватели артистического факультета распределяли между собой книги, подлежавшие прочтению. Во время чтения лекций преподаватель располагался за кафедрой, студенты старших трёх факультетов сидели на скамьях, «артистам» же предписывалось располагаться на полу, на соломенной подстилке, «дабы внушить им смирение».

Каждый факультет точно устанавливал те книги, пособия и методы, которыми следовало руководствоваться при достижении учебных степеней.

Прежде чем приступить к изучению предметов артистического факультета (семи свободных искусств), необходимо было усвоить латинский язык, на котором велось всё преподавание.

Огромное большинство слушателей университета довольствовалось изучением artes, на которое уходило много лет;

весьма многие офаничивались только «тривиальным циклом» и лишь ничтожное меньшинство вступало на многотрудный путь изучения высших, специальных наук - права, медицины и богословия. Обычно для поступления на один из высших факультетов требовалось предварительно получить степень магистра in artibus, так что между учащими и учащимися в сущности не было разграничения.

Университеты средневековья были интернациональными образовательными учреждениями, которые постепенно стали признавать учёные степени, присвоенные любым Studium gnrale.

Первый шаг в этом направлении был сделан папой Григорием IX;

в 1233 году он даровал Тулузскому университету привилегию, в силу которой каждый, кто был дипломирован им, получал право повсеместного преподавания (tus ubique dosendi). Хотя некоторые университеты, особенно Болонский, Парижский и Неапольский, долго не признавали чужих дипломов, или же связывали признание их с соблюдением некоторых формальностей, сокращённого экзамена, диспута и др. Точная регламентация учебного материала, руководств и методов была тесно связана с присвоением учёных степеней, которые давали право на преподавание (licentia docendi). B Эрфурте от бакалавра artium требовали знания предметов тривия без философии в собственном смысле;

степень магистра artium давали лицам, изучившим философию и некоторые предметы квадрия. По примеру Парижского университета в Эрфуртском университете к испытанию на степень бакалавра artium школяр допускался только по достижении 20-летнего возраста, если он 5 лет учился «искусствам»

(грамматике и логике), 2 года посещал публичные лекции и, по крайней мере один раз сам защищал «софизм».Испытание происходило в комиссии, состоящей из 3 магистров и завершалось публичным диспутом. После этого бакалавр около 5 лет слушал философию и сам читал другим студентам некоторые наиболее легкие книги Аристотеля;

в возрасте около 25 лет его допускали к магистерскому испытанию, выдержав который он получал право на самостоятельное преподавание (magister regens). Получение высших ученых степеней было сопряжено с большими расходами на подарки профессорам и товарищам, на пирушки и т.п., так что большинство артистов вынуждено было довольствоваться степенью бакалавра. Ещё сложнее были формальности получения учёных степеней на богословском, юридическом и медицинском факультетах. В Эрфуртском университете магистр свободных искусств только через 6-7 лет получал степень бакалавра богословия, а «лицензия» могла быть дана только в возрасте не ниже 35 лет, следовательно, через 12 14 лет со времени поступления в университет на богословский факультет. Расходы на этом факультете были настолько велики, что такую роскошь могли себе позволить только богатые люди или члены орденов, за которых платили конгрегация. По возрасту и происхождению средневековое студенчество резко отличалось от современного. Известный гуманист Рудольф Агрикола записался в немецкую нацию, имея уже 45 лет от роду.

Среди студентов, особенно высших факультетов, было достаточное количество солидных самостоятельных людей. Но большинство студентов-«артистов» - это молодёжь, к тому же далеко не всегда хорошо обеспеченная. Многие из них, как могли подрабатывали, но чаще всего выпрашивали милостыню, а то и грабили по ночам мирных жителей. Как правило, все школяры - и драчуны, и тихони - очень любили свой университет, который называли «ласковой матерью» (лат. «альма матер»). До сих пор студенты всего мира поют свой гимн, сложенный средневековыми школярами. Он начинался со слов: «Так давайте радоваться!» (лат.

«Гаудеамус игитур!»). Многие школяры переходили из города в город, чтобы слушать лекции разных знаменитостей. Жажда знаний гнала из Эрфурта в Гейдельберг, из Гейдельберга в Кёльн и т.д. С парой книг и краюхой хлеба в котомке они брели по дорогам Европы.

Таких студентов-странников называли - ваганты (т.е. «бродячие»).

Они происходили из разных социальных слоев. Многие из них принадлежали к низшему духовенству. Кто-то из них в конце концов добивался высших учёных степеней, но сколько среди них было неудачников, так никогда не ставших даже бакалаврами. Хотя многие из полузнаек-вагантов в дальнейшем оказались прекрасными поэтами.

Жизнь Эрфуртского университета богата пышными церемониями, торжественными диспутами между учёными мужьями, красочными процессиями по праздничным дням.

В Эрфурте школярам вменялось в обязанность жить в интернатах, где они за известную плату (bursa) или бесплатно получали, до времени экзамена на степень бакалавра, полное содержание и наставление в науках.

В отличие от других германских университетов средневековья, Эрфуртский университет располагает достаточно скудным материалом о том времени. Известно, что учились в университете представители различных социальных групп. Небольшая часть составляли представители дворянства - низшего и высшего, а также духовенства. Но среди студентов университета было немало тех, кто принадлежал к неимущему классу;

в то время существование «именем Христовым» не было зазорно, доказательством этому может служить глубокое уважение, которое питали к нищенствующим монахам.

Столь скудный материал затрудняет сделать вывод об общем участии дворянства и духовенства в получении учёных степеней на всех факультетах. Исключение составляет лишь артистический факультет. В хорошем состоянии сохранились объёмные матрикулы, получивших ученые степени, которые могут дать в этом отношении весьма ценные объяснения. Однако не следует забывать, что в последствии достаточно небрежного способа ведения именного списка, количество получивших учёные степени значительно уменьшилось. Это относится прежде всего к раннему периоду истории Эрфуртского университета. О том, насколько важна социальная принадлежность для получения учёной степени в этом университете существуют очень неточные пояснения. Определённый перелом в этом отношении наметился с 30-х годов XV столетия, когда стали включать в списки представителей католического духовенства. С конца XV века наблюдается достаточно привилегированное положение представителей высшего дворянства, чьи фамилии при получении учёной степени были обязательно включены в списки. Большое количество тех, кто принадлежал к низшему дворянству, долгое время не принимали во внимание.

Если Эрфуртский университет, имеющий 35707 студентов с 1392 по 1521 гг. может считаться наиболее посещаемой высшей школой Германии того времени, тогда мы можем рассматривать его артистический факультет просто как наибольший в своём роде.

Артистическому факультету причисляют приблизительно 82% всех зачисленных в Эрфурте студентов.

Как упоминалось выше, обучение на этом факультете происходило в два этапа, конечным пунктом которых были экзамены на степень бакалавра и степень магистра искусств. В общей сложности на артистическом факультете с 1392 по 1531 гг. получили степень бакалавра не менее чем 10574 человек, что составляет 29,61% всех занесённых в списки студентов Эрфурта. Число преподавателей, получивших в то же время ученую степень магистра, составляет лишь 3,50% всех с 1392 по 1521 год, зачисленных в Эрфурте студентов.

В этот период из представителей светских дворян 22 человека получили степень бакалавра и 7 человек степень магистра. Это составляет лишь 0,20% от всех принимавших участие в испытаниях на получение степени бакалавра и 0,55%, получивших степень магистра. Если для сравнения взять число в то время зачисленных светских дворян, которое составляет только 238 человек (0,66%), оказывается, что 9,24% из числа дворян получили степень бакалавра и только 2,94% степень магистра искусств. Ещё два каноника, которые в то же время получили степень бакалавра искусств и могут быть причислены к дворянству, ничего не могут изменить. Даже если принять во внимание всех священнослужителей знатного происхождения, то число зачисленных в Эрфуртский университет с 1392 по 1521 год дворян увеличивается на 282 человека, что соответствует части от 0,79% тогдашнего списка зачисленных студентов.

Однако участие в получении степени бакалавра на артистическом факультете общего количества дворян увеличилось лишь незначительно: от 0,20% до 0,22%. Хорошо сохранившиеся матрикулы артистического факультета говорят о явном превосходстве представителей низшего дворянства над светским дворянством и при зачислении на получение степени бакалавра искусств, что соответствует соотношению 90,90% к 9,10%. Среди получивших степень магистра искусств представители высшего дворянства вообще не выявлены. На вопрос, почему большой процент в получении степени бакалавра и степени магистра составляет низшее сословие, можно легко ответить. Большинство представителей дворянства не имели склонности к учению.

Представители же низшего дворянства с Эрфуртским университетом связывали свои надежды, понимая, что только приобретённые знания помогут им пробиться в жизни. Они сумели лучше приспособиться к изменяющимся общественным условиям жизни, которые возникли в связи с появляющимся ранним капитализмом. Они хотели получить доступ к службе при княжеском дворе, состоять на государственной службе. Юридический факультет был в этом отношении самый перспективный, потому что он создавал благоприятные предпосылки для такой карьеры чиновника. Артистический факультет, соответствующий средневековому курсу обучения, может рассматриваться как мост к более высокому уровню обучения.

Представители духовенства также считали университет трамплином для улучшения собственного социального положения.

Число светских дворян, зачисленных в Эрфурте в 1392-1521 гг.

составляло только 0,66% (238 человек), а представителей духовенства 5,10% (1823 человек), среди которых 119 доминиканцев (членов нищенствующего ордена).

С 1392 по 1521 год степень бакалавра на артистическом факультете получили из 1823 клириков - 193 человека, а 21 человек степень магистра искусств. Всего в получении степени бакалавра участвовали 1575 (1,82%) человек, а в получении степени магистра искусств 1251 (1,67%) человек. У светских дворян это равно соответственно 0,22% и 0,55%. Это означает, что 10,53% всех интитулированных духовных лиц в 1392-1521 гг. получили в Эрфурте степень бакалавра и 1,15% степень магистра на артистическом факультете.

В этот период времени процент светских дворян, занесённых в списки составляет соответственно 9,24% и 2,94%. К концу XV века наблюдается большой наплыв представителей низшего дворянства в университеты. Интересы низшего духовенства заключались в том, что гарантировать себе обучение на артистическом факультете - с получением или без получения степени бакалавра - хорошо оплачиваемое место священника или учителя. В этот период наблюдается высокий процент представителей различных нищенствующих орденов в получении степеней на артистическом факультете. Несмотря на то, что количество представителей орденов равно лишь 44.21% составляют они в получении учёной степени бакалавра искусств не менее чем 71,50%.

Около трёх веков университеты руководили образовательным движением Европы. К сожалению, те стороны, на которых было основано их значение и авторитет в средневековом обществе корпоративный строй и замкнутость - лишали университеты возможности быстро приспособиться к духу нового времени, однако роль средневековых университетов в становлении и развитии высшей школы Европы, вообще, и Германии, в частности, чрезвычайно велика.

Университеты были оплотом науки того времени, именно в этот период возникает система научной аттеетации, на базе которой в последующем столетии был основан институт научной подготовки и аттестации кадров.

Примечания:

I. Mansgeri Peisert / Gerhild Framhein. Das Hochschulsysem in Deutschland. Herausgegeben von Bundesministerium fr Bildung und Wissenschaft. - Bonn, 1994.

2,-Beitrage zur Hochschul - und Wissenschaftsgeschichte Erfurts (1392 1816)/ Herausgegeben vor Rektor der Medizinischen Akademie Erfurt.

Band20;

-Erfurt, 1984-1986, История средних веков / П о д общ. ред. С.Д.Сказкина. - М.

3.

1977.

Т.А.Джалилов студент МГУ ВЫСШЕЕ ОБРАЗОВАНИЕ РУССКОЙ ЭМИГРАЦИИ В ЧСР В 1920- 1930-Е ГОДЫ (ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ).

Вопрос об организации системы образования всех уровней важнейший для русской эмиграции «первой волны». Причина этого кроется в том,- что эмигранты 1920-30-х гг.. в отличие, например, от нынешних «эмигрантов», покинув Родину, в большинстве случаев по идейным мотивам, видели свою задачу не в скорейшей ассимиляции, не в поиске личного благополучия (хотя и это тоже было), а в сохранении за рубежом истинно национальной культуры, в подготовке кадров для будущей небольшевистской России. Создание же системы национального образования в эмиграции считалось русскими беженцами одной из важнейших по борьбе с ассимиляцией:

особое внимание высшей школе было продиктовано, помимо указанного,, еще двумя причинами: во-первых, без подготовленных научных кадров,было немыслимо думать о создании системы низшего и среднего образования, во-вторых, в эмиграции оказался значительный процент молодых людей, которые в России либо не успели закончить высшего образования, либо вовсе, не приступали к нему, с одной стороны, и высококвалифицированной профессуры с другой.

Научным центром русского зарубежья была Чехословацкая республика, что стало возможным благодаря проводимой с 192ir.

правительством ЧСР «русской акции помощи», которую сами русские эмигранты характеризовали так: «Руководствуясь в своем отношении к русским беженцам не одними гуманитарными соображениями, но преследуя при этом отдельные государственно-политические цели, Чехословакия.предпочитает сосредоточивать у себя по преимуществу лишь определенные категории беженцев (студентов, ученых и IV писателей, земледельцев и пр.)(1). В рамках русской акции был ' создан в октябре 1921г. «Комитет по обеспечению русских студентов в ЧСР» (в сентябре 1926г. он был слит с аналогичным украинским комитетом в «Комитет по обеспечению образования : русских и украинских студентов в Чехословацкой республике)». ;

К 1927г.

благодаря Комитету закончили образование 1729 русских студентов, при этом на обеспечении Комитета еще находилось 1342 студента.

Именно благодаря финансовой помощи правительства ЧСР стала возможной организация целого ряда высших учебных заведений в Чехословакии, в том числе и гуманитарных: Русского Института в Праге (открыт в 1927г. во время съезда представителей русских академических организаций заграницей), Русского Юридического Факультета в Праге (открыт 18 мая 1922г.), Русского Народного Университета (открыт 16 октября 1923г., с декабря 925r. - Русский Свободный Университет), Педагогического Института имени Яна Амоса Коменского (открыт в 1922г.).

Обобщая сведений о деятельности высших учебных (гуманитарных) заведений в Чехословакии в 1920 - i 930-е гг. можно сделать некоторые выводы. Во-первых существование 'русской зарубежной высшей школы было возможно только при наличии финансовой поддержки со стороны какого-либо иностранного государства. Чехословацкий пример - яркое свидетельство: как только началось постепенное сворачивание «русской акции», сразу же начали закрываться русские учебные заведения, а в не закрывшихся наблюдалось явное сворачивание учебного процесса. Эмиграция же оказалась не в состоянии самостоятельно поддерживать работу своей высшей школы (что по целому ряду причин является вполне естественным).

Во-вторых, преподавание в русской эмигрантской высшей школе строилось на тех же принципах, по той же методике, что и в аналогичных учебных заведениях Российской Империи. Конечно, это не значит, что студентов потчевали суждениями «из забытых газет времен Очакова и покоренья Крыма», однако, принцип преемственности сохранялся. Более того, сотрудники русской зарубежной школы, в большинстве своем, единственной национальной системой образования считали именно ее, а не разваленную большевиками систему образования в Советской России. И, в-третьих, вслед за пословицей мы можем повторить : « не было бы счастья, да несчастье помогло». Ведь именно в эмиграции, в Чехословакии, в силу ряда объективных причин, славистика заняла достойное место в системе высшего гуманитарного образования подтверждением чему служит хотя бы тот факт, что во всех гуманитарных высших учебных заведениях читались курсы по этой дисциплине ( H Михайловский «Россия и славянские народы», Д. Н, Вергун «Подкарпатская Русь» и др.).

Примечание:

1. Зарубежная Русская ШкоЛа. 1920 - 1924. Париж, 1924. С. 72.

О.Ю.Елина канд.биол.наук, с.н.с, ИИЕТ РАН ИСКЛЮЧЕНИЕ ИЗ ПРАВИЛ: ИСТОРИЯ НАУЧНОЙ АТТЕСТАЦИИ В ОБЛАСТИ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ НАУК В настоящей работе рассмотрены этапы формирования системы научной аттестации высшей сельскохозяйственной школы Российской империи. На примере организационной деятельности известных профессоров И.А.Стебута, А.В.Советова и Д.Н. Прянишникова показана борьба за право присуждать ученые степени агрономам, за создание системы высшего сельскохозяйственного образования.

История становления института научной аттестации по сельскохозяйственным наукам хранит немало парадоксов.

Известно, что в Российской империи по прикладным наукам ученых степеней не присваивали. Единственным научно аттестационным центром в прикладной области стала Петровская земледельческая и лесная академия. Однако в начале своего существования, в 1865-1872 гг., академия значительно отличалась от других высших школ. Она была вольным учреждением для всех желающих изучать сельское хозяйство. Не существовало системы курсов и обязательной сдачи экзаменов. Совету академии пришлось приложить немало усилий, чтобы добиться разрешения на создание традиционной четырехлетней школы с собственной системой аттестации. В борьбе академии за право присваивать научные степени особенно велика заслуга профессора кафедры земледелия Ивана Александровича Стебута.

Стебут - выпускник Горы-Горецкого земледельческого института, единственной высшей сельскохозяйственной школы Российской империи дореформенного периода. После заграничной стажировки он вернулся преподавать в институт. Магистерскую диссертацию Стебут защищал в Петербургском университете. Одним из его оппонентов был Д.И.Менделеев, высоко оценивший работу Стебута.

С первых дней своего пребывания в Петровской академии Стебут занялся разработкой новых принципов учебного процесса в высшей сельскохозяйственной школе. Вступительная лекция Стебута, как и многие другие его работы, была посвящена необходимости расширения сельскохозяйственного образования в России. По его мнению, молодой специалист в академии должен в полном объеме получить знания по естественно-научным и точным дисциплинам, а также специальные агрономические сведения. Окончательные агрономические знания могут быть приобретены только в процессе практической полевой работы, для которой необходимо устройство опытных полей и станций при академии. Завершающим этапом в подготовке агронома должна стать его аттестация, непременно в стенах академии. Только здесь, а не в университете, где не уделяют внимания практике сельского хозяйства, может быть адекватно оценена квалификация агронома. Протоколы Совета академии сохранили многие подробности, показывающие, какие острые дискуссии разгорались вокруг позиции Стебута. Ему приходилось не раз обращаться в тогдашнее Министерство государственных имуществ для согласования новых принципов устройства академии. В результате по уставу 1873 г. академия стала полноценной высшей сельскохозяйственной школой;

здесь присуждались три степени "действительного студента", "кандидата" и "магистра" сельского хозяйства или лесоводства.

Существовала и степень доктор сельского хозяйства, которую могли присуждать университеты. Правда, ее носителей известно немного. Первую степень доктора присудил Петербургский университет в конце 1860-х гг. Ее получил замечательный агроном Александр Васильевич Советов. Советов также окончил курс в Горы Горецком земледельческом институте, затем в течение Двух лет изучал сельское хозяйство за границей. После возвращения он возглавил кафедру в том же институте, спустя несколько лет защитил магистерскую диссертацию в Московском университете. В 1867 г. за книгу "О системах земледелия" Советов получил в Петербургском университете степень доктора сельского хозяйства, а вскоре возглавил кафедру сельского хозяйства в том же университете. Он оставался во главе кафедры почти 40 лет. Однако университетские кафедры агрономии в Москве и Петербурге были прежде всего общеобразовательными. Лишь немногие слушатели университета стремились к специализации в данной прикладной области. Советов немало сделал для того, чтобы его студенты продолжили свое образование в области сельского хозяйства. Учениками Советова были многие будущие профессора Петровской академии:

Г.Г.Густавсон, П.А.Ильенков.

С преобразованием Петровской академии в Московский сельскохозяйственный институт в 1894 г. ученые степени были упразднены. Однако для заведования кафедрой по уставу необходимо было иметь ученую степень. Сложилась парадоксальная ситуация:

профессионалам-аграриям путь к 14 кафедрам Московского института, а также на профессорские должности других сельскохозяйственных вузов был закрыт. Проблема была отчасти разрешена благодаря усилиям недавнего директора Института, знаменитого агрохимика Дмитрия Николаевича Прянишникова. Он предлагал действовать "явочным порядком". В 1910 г. Прянишников разработал проект установления особого экзамена и добился его одобрения в Департаменте земледелия Главного управления землеустройства и земледелия. По негласной договоренности среди членов агрономического сообщества экзамен приравнивался к магистерскому. Выдержавших его специалистов охотно приглашали на заведование кафедрами в сельскохозяйственных институтах империи. Д.Н.Прянишников - один из организаторов камлании по возвращению ученых степеней для агрономов. Он принимал участие в подготовке законопроекта "О предоставлении совету Московского сельскохозяйственного института права возводить в ученые степени магистра и доктора", разработанного Главным управлением землеустройства и земледелия. От имени института Прянишников защищал проект на слушании в Государственной думе. Проект был принят Думой, однако провалился в Государственном совете.

Прянишников откликнулся фельетоном "Наглядные несообразности" в "Русских ведомостях", где показал всю абсурдность ситуации со степенями. В 1914 г. проект с небольшими изменениями был вторично внесен в Думу и вновь был отклонен Государственным советом. Перед очередным слушанием Прянишников надолго приехал в Петербург для участия в думской комиссий и переговоров с некоторыми членами Государственного совета 8 частности, ему удалось привлечь на свою сторону университетского профессора М.М.Ковалевского, который еще недавно голосовал против законопроекта. По предложению Ковалевского, Прянишников снял острый заголовок у своего фельетона и разослал его в виде брошюры с нейтральным названием "О праве МСХИ давать оканчивающим ученые степени" членам Государственного совета. Обсуждение проекта на этот раз - весной 1916 г. - завершилось его одобрением в Государственном совете. Для вступление в силу требовалось "высочайшее утверждение" закона, которое так и не состоялось. Уже при Временном правительстве Прянишников был вновь избран директором МОСХ. Однако ему так и не удалось вернуть сельскохозяйственной школе систему научной аттестации.

В.Ф.Ершов канд.ист.наук, ст. преп.РГГУ.ИАИ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ РОССИЙСКИХ ЭМИГРАНТСКИХ ВЫСШИХ ВОЕННО-НАУЧНЫХ КУРСОВ (ВВНК) ПРОФЕССОРА Н.Н.ГОЛОВИНА В ПАРИЖЕ В 1920-30-Е ГГ.

Возникшая в начале 1920-х гг. эмигрантская Зарубежная Россия представляет собой феномен не только отечественной, но и мировой истории. Важнейшей его составляющей частью являлась военная эмиграция бывших белых армий, фактически создавшая мир российского военного зарубежья.

В 1920-30-е гг. в странах Западной и Восточной Европы оказалось значительное количество российских военных эмигрантов, многие из которых обладали высшим военным образованней (являлись выпускниками Николаевского, Михайловского военных училищ, закончили Академию Генерального штаба и т.п.), обладали ценным боевым опытом и т.п. Некоторые из них были известны в военно-научном мире зарубежных стран как военные теоретики, авторы исследований в области военно-стратегической мысли.

Однако к концу 1920-х годов их оперативный опыт и теоретические знания начали устаревать, что влекло за собой утрату квалификации. Поэтому в 1927-1928 гг. встал вопрос о создании за рубежом курсов профессиональной переподготовки российских военных эмигрантов в соответствии с новейшими мировыми стандартами.

Многие офицеры-эмигранты надеялись впоследствии вернуться на родину и либо продолжить военную службу, либо заявить претензии на получение пенсии.

Отличительной чертой российской военной эмиграции являлось стремление создать за рубежом альтернативную советской систему военно-учебных заведений: в 1920-30-е гг. в странах Западной и Восточной Европы продолжают свою деятельность русские Крымский и Донской кадетские корпуса, Александровское, Корниловское и др. военные училища, а также создаются новые офицерские школы (артиллерийская, инженерная).

До 1924 года продолжалась выдача офицерских патентов и присвоение воинских званий. (Однако полученные уже в условиях эмиграции офицерские звания не признавались как самой военной эмиграцией, так и правительствами зарубежных стран. Поэтому в 1924 г. приказом ген. П.Н.Врангеля производство в офицерские чины было прекращено.) Чтобы дать возможность офицерам-эмигрантам продолжить военное образование, в 192! году командованием Русской армии и ген. П.Н.Врангелем был поставлен вопрос о создании в Сербии в Белграде русской Академии Генерального штаба. (Проект не был осуществлен: отсутствовали учебные пособия, не был обобщен опыт первой мировой войны, отсутствовали преподавательские кадры и т.п.) Создатель и руководитель ВВНК генерал, профессор Н.Н.Головин был известен как военный ученый и исследователь.

Высшие школы многих стран, а также и зарубежные университеты приглашали его для чтения курса лекций о первой мировой войне 1914-18 гг.

В Болгарии и Югославии в 1920-30-е гг. российские военные специалисты принимались на преподавательскую работу в высшие и средние военные заведения. При этом офицерские дипломы, выданные в России до 1917 г., признавались законными и приравнивались к дипломам стран проживания.

В 1926 году Н.Н.Головин Получает предложение от преподавателя Русского Обще-Воинского Союза (РОВС) ген.

П.Н.Врангеля подготовить открытие Высшей Русской Военной школы за рубежом. Подготовительная деятельность осуществляется Н.Н.Головиным по двум направлениям: 1. Был подготовлен научный труд, в котором излагался боевой опыт, полученный каждым родом войск во время первой мировой войны - "Мысли об устройстве будущей Российской вооруженной силы";

2. Начат подбор преподавательских кадров. (Н.Н.Головин активно разыскивал в среде военной эмиграции лиц, могущих стать как профессорами, так и адъюнктами.) В центрах расселения российской военной эмиграции создаются кружки военного самообразования, учащиеся которых в дальнейшем составят кадры ВВНК. В 1925 г. число таких кружков достигло 52-х при 550 участниках;

в 1926 г. они были объединены в Курсы Высшего Военного самообразования.

В 1926-27 гг. ген. Профессор Н.Н.Головин прочитал пять публичных лекций в Галлиполийском собрании в Париже, собравших значительное количество офицеров-эмигрантов, заявивших о желании продолжить свое военное образование.

Положение о Высших Военно-Научных курсах (ВВНК) соответствовало положению о бывшей императорской Николаевской Военной Академии, в редакции 1910 года, причем окончившим Курсы присваивалось право на причисление к Генеральному Штабу будущей Русской армии. 22 марта 1927 г. ВВНК были торжественно открыты в Париже.

На ВВНК зачислялись офицеры, уже окончившие к этому времени военные училища;

офицеры из вольноопределяющихся, уже получившие свои звания во время войны за боевые отличия, были зачислены на специально созданные "военно-училищные курсы", успешное окончание которых давало право на поступление на ВВНК.

На "военно-училищные курсы" зачислялись также лица, имевшие высшее гражданское образование. Впоследствии на военно училищные курсы поступали молодые люди, получившие среднее образование уже за границей. По приказу председателя РОВС ген.

Е.К.Миллера окончившим военно-училищные курсы присваивался чин подпоручика.

Завершили обучение в ВВНК лишь 1/4 часть от количества поступивших. Среди слушателей были представлены все рода войск.

Переподготовку на ВВНК прошли такие известные фигуры российского военного зарубежья как генералы М.А.Пешня и А.П.Кутепов. Половина 5-го курса ВВНК состояла из молодежи, предварительно окончившей эмигрантские военно-училищные курсы.

Прохождение учебного курса было рассчитано на 4,5-5 лет и разделено на 3 класса. На них изучались теория боевых действий, тактика родов оружия и другие военные дисциплины.

На ВВНК преподавали профессора А.Зайцов, П.Шатилов, Б.Нольде (профессор Гаагской Академии Международного права), М. Бернацкий и др. Завершившие обучение на ВВНК получали Свидетельства о том, что они "получили высшее военное образование в рамках современной Военной Академии", т.е.

стандартом для ВВНК служило одно из крупнейших военно-учебных заведений Европы - французская Военная Академия (Париж).

Работа ВВНК осложнялась тяжелыми условиями^ эмигрантского существования: многим слушателям регулярное посещение занятий оказалось не по силам (дороговизна билетов на транспорт, занятость на производстве и т.п.), так что уже в 1927/ учебном году половина слушателей не смогла закончить курс.

Руководство ВВНК по возможности стремилось адаптировать работу курсов к условиям беженского существования. (Например, широко использовался метод выполнения домашних заданий). В то же время требования к учащимся предъявлялись самые высокие: согласно приказу профессора Н.Н.Головина от 27 февраля 1928 г, испытания при переходе на следующий курс состояли из: а) репетиций;

б) военной игры;

в).отчетной тактической задачи с устным ее объяснением. Экзамены принимала специальная комиссия, количество билетов - 20.

В Югославии был вскоре создан аналог парижских курсов Белградские Военно-Научные курсы под руководством генерала Шуберского.

Российская эмигрантская военно-научная школа достигла высокого военно-теоретического уровня. Многие разработки отечественных ученых - Н.Головина, А.Зайцова, А.Бакова, Е.Месснера и др, были использованы при создании военных доктрин зарубежных стран, а некоторые - даже включены в учебные пособия. (Например, доктрина танковых прорывов, версия использования химического оружия и т.п.) Деятельность ВВНК во Франции вызывала постоянные протесты со стороны депутатов и общественности;

- французское правительство также не поощряло их работу. После проведения проф.

Н.Головиным учебных маневров предместьях Парижа в 1938 г.

французскими властями был поставлен вопрос об их закрытии, и лишь заступничество французских военных кругов и лично маршала Фонта, симпатизировавшего ВВНК, спасло курсы от закрытия и ген.

Н.Н.Головина - от ареста. Тем не менее их деятельность была ограничена, а сами они переименованы в Институт по изучению проблем войны и мира.

Основная задача ВВНК - приведение уровня профессиональной подготовки российских военных эмигрантов в соответствие с мировыми стандартами была решена. Военно-научная подготовка выпускников ВВНК была достаточно высока, и они принимались на военную службу в странах Восточной Европы.

Однако крайне ограниченное количество окончивших курс не позволило решить проблему военно-профессиональной подготовки российской военной эмиграции 1920-30-х гг.

Деятельность ВВНК представляет научный интерес как уникальный опыт создания в условиях эмиграции высшего военного учебного заведения.

Курсы формально прекратили свое существование при вступлении Франции во вторую мировую войну в сентябре 1939 г.

Фактически они просуществовали в 1940 г. до начала оккупации Парижа немецкими войсками. ВВНК произвели за период 1927-40 гг.

6 офицерских выпусков. Всего их окончило 82 слушателя.

В. Д.Есаков д-р.ист.наук, в.н.с. ИРИ РАН ОБ УЧЕНЫХ СТЕПЕНЯХ И ЗВАНИЯХ В СОВЕТСКОЕ ВРЕМЯ Социальный эксперимент, начатый в 1917 г., коснулся всех сторон жизни российского общества. Провозгласив лозунги равенства и справедливости, советская власть приняла 11 (24) ноября 1917 г.

декрет об уничтожении сословий и гражданских чинов. Этим декретом были ликвидированы звания дворянина, купца, мещанина, крестьянина, княжеские, графские и прочие титулы, чины тайных, статских и иных советников. Если звания и титулы были, как правило, наследственные, то чины присваивались за выслугу лет и успехи в военном деле и государственной службе. Ими удостаивались и ученые. Так в канун нового 1917 г. академик П.Г.Виноградов, профессора С.Г.Навашин, Ф.И.Щербатский "за отличие" были переведены из статских в действительные статские советники, многие другие профессора и преподаватели были удостоены перевода на следующую ступень российской табели о рангах. Образованные слои русского общества спокойно отнеслись к этой ликвидации, явившейся для подавляющего большинства населения страны свидетельством демократизации общественной жизни.


Составной частью реформы высшей школы явилось постановление СНК "О некоторых изменениях в составе и устройстве государственных ученых и высших учебных заведениях Российской Республики" от 1 октября 1918 г. Этим актом упразднялись ученые степени доктора и магистра, звания адъюнкта и приват-доцента, подразделение академиков и профессоров на ординарных и экстраординарных и.т. п. Отмена ученых степеней и званий привела и к отмене имевшихся прав и привилегий. В вузах для лиц, ведущих самостоятельные курсы, устанавливалось единое звание профессора.

К ним же присоединялись приват-доценты, пробывшие в этом звании не менее трех лет. Для остальных работников вузов устанавливалось общее звание преподаватель. Более того, все профессора и преподаватели, проработавшие в данном вузе 10 лет или имевшие 15 летний стаж учено-учебной деятельности освобождались от должности и могли продолжать преподавательскую деятельность только после участия во всероссийских конкурсах по замещению вузовских кафедр. В результате этих мер усилилась политизация высшей школы. Нарушения условий конкурсов привели к забастовкам в вузах. В 1921 г. решением Политбюро ЦК был распущен Московский союз научных деятелей за выступления против "назначенцев", т.е. занимавших профессорские должности не на основе выборов, а по назначению партийных и советских органов.

Все это привело к резкому снижению престижа профессорского звания, снижало уровень подготовки кадров.

Для подготовки научных кадров до середины 20-х годов еще продолжала существовать, хотя и уменьшившаяся в своем объеме, практика оставления выпускников "для подготовки к профессорской деятельности". В виду резкого сокращения количества и ухудшения материального положения вузовских работников вопрос о подготовке научно-педагогических кадров широко обсуждался в высших партийных и правительственных органах. Был взят курс на плановую их подготовку, особенно научно-квалифицированных кадров коммунистов.

С 1926 г. в системе Наркомпроса была учреждена аспирантура.

В Академии наук подготовка научных работников осуществлялась с помощью "института практикантов", существовавшем главным образом при академических музеях. В НТУ ВСНХ подготовка научных кадров осуществлялась как в виде стажеров, комплектовавшихся их выпускников вузов, так и в виде практикантов, которыми могли быть и студенты младших курсов. В 1929 г. утверждается единая система подготовки научных кадров аспирантура. Первый прием в академическую аспирантуру состоялся 14 ноября 1929 г., когда были приняты 58 молодых специалистов. В системе ВСНХ наряду с "научной аспирантурой" для выпускников вузов существовала и "рабочая аспирантура" для лиц, пришедших с производства. К началу 1932 г. в аспирантуре обучалось 20 тыс.

человек.

Для упорядочения подготовки научных кадров и определения уровня квалификации научных работников 13 января 1934 г. были приняты постановления СНК СССР "О подготовке научных и научно педагогических работников" и "Об ученых степенях и званиях". Ими были определен единый порядок работы аспирантуры и введены ученые степени кандидата и доктора наук, а также ученые звания ассистента или младшего научного сотрудника, доцента или старшего научного сотрудника, профессора или действительного члена научно исследовательского учреждения. Для аттестации уже сложившихся исследователей, внесших признанный вклад в развитие науки, предусматривалось присуждение ученых степеней без защиты диссертации.

К 1 января 1936 г. всеми квалификационными комиссиями было утверждено более 2,5 тыс. профессоров, около 1800 докторов, свыше 3800 доцентов и около 2900 кандидатов наук, т.е. около тыс. человек.

Опубликованные воспоминания и письма ученых, а также повременная статистика дают интересный материал для раскрытия опыта первых лет присвоения ученых степеней и званий, распределения научных работников по вузам, отраслям народного хозяйства, по союзным республикам.

Т.Г. Злобина студентка РГГУ, ИАИ ЗАГРАНИЧНАЯ НАУЧНАЯ КОМАНДИРОВКА И.И.ПЕРВОЛЬФА 1888 Г.: ПРОНИКНОВЕНИЕ В БЫЛОЕ Крупный ученый-славист чех Иосиф Иосифович Первольф (1841 - 1891) автор известных научных работ "Славянская взаимность с древнейших времен до XVIII в.", докторская диссертация "Германизация балтийских славян" и исследование " Славянский язык и его судьба у народов славянских". Но главным трудом И.И. Первольфа является " Славяне, их взаимные отношения и связи" (три тома), в котором подчеркивается то общее, что объединяло славян в прошлом и что должно объединять их в будущем. Этот труд остался неоконченным, но и в таком виде он оценивался как "выдающееся явление в нашей литературе".

Все работы ученого основываются на документальных материалах, которые он по частицам собирал в зарубежных архивах.

Именно изучение исторических документов, содержащихся в архивохранилищах других стран, было первой целью И.И.

Первольфа.

Так, летом 1888 года профессор Первольф предпринял загранкомандировку по городам Вена, Загреб, Любляна, Прага.

Целью научной командировки ученого было дальнейшее ознакомление с некоторыми рукописями и редкими книгами югославянскими, представляющими необходимый материал для издаваемого И.И.Первольфом сочинения «Славяне, их взаимоотношения и связи».

История и право, филология.

В Вене И.И. Первольф работал в придворной библиотеке, где ознакомился с экземпляром сочинения В.Прибоевича. Об этом произведении ученый упоминает в своей работе «Славяне».

Проанализировав содержание сочинения В.Прибоевича, Первольф сделал вывод о том, что мысль об общеславянской истории явилась на славянском юге впервые не у Орбини, а у Прибоевича.

И.И. Первольф нашел также в придворной венской библиотеке латинскую копию с гербовника Т.К.Рубчича (оригинал XVI века находится в босенском монастыре Фойнице). Это - собрание гербов югославянских стран, Македонии, всей Илирии, Босны, Далмации, Хорватии, Славонии, Болгарии, Сербии, Поморья и Кумании;

а также это сборник гербов босенских родов. В XVII веке копию сделал босенский францисканец Марк Скороевич и посвятил ее эрцгерцогу Фердинанду IV. В рукописном сборнике венской придворной библиотеки XV века ученый выявил список двух писем 1413 года венского профессора Иоанна Зибарта загребским епископу и капитолу о распространении Виклефизма среди хорватского духовенства.

В придворном архиве в Вене, в котором также проводил свои исследования ученый, он обратился к изучению донесений цесарских послов из Москвы.

В Загребе предполагаемая научно-исследовательская работа вызвала некоторую сложность, так как в библиотеку Л.Гая, одну из крупнейших, свободного входа не было. Между тем, как отметил в своем отчете И.И. Первольф, эта библиотека содержит огромную источниковую базу, много важных книг и рукописей. Примером может служить всемирная хроника загребского каноника Антона Врамца на «словенском» языке, которая являлась редчайшей книгой.

Один экземпляр этого произведения хранится в библиотеке люблянского лицея, другой - в библиотеке Загреба.

В Загребе Первольф ознакомился с одним из самых видных хорватских ученых конца XVII - начала XVIII веков - Павлом Риттер Витезовичем. И.И.Первольф дает краткую характеристику всемирной истории Витезовича: хорватский язык Витезовича - смесь разных хорватских наречий, правописание его тоже весьма своеобразно.

Будучи уроженцем Приморья, он проявил себя ревностным славянином, так как в его произведении главное внимание обращено на югославянскую историю. Он установил, хроника Витезовича была переиздана в 1744 году, а в третий раз в 1762 году, причем эти два издания отличаются от оригинала тем, что язык в них изменен на чистый словенский - «кайкавский». Хроника Витезовича - это скорее памятник литературы и языка, а не историческое сочинение. Более углубленно и критически Витезович занимался югославянской историей позднее. Об этом свидетельствуют его рукописные труды и сборники, автографы и списки, хранящиеся в загребских библиотеках : югославянской академии, архиепископской библиотеке и библиотеке Гая. У Витезовича было довольно много последователей на славянском юге. Еще Андрей Качич-Мношич в своей книге «Razgovor ugodni noroda slovenskoga», изданной во второй половине XVIII века несколько раз в исторических примечаниях и статьях пользовался данными всемирной хроники Витезовича.

В Загребской университетской библиотеке Первольф открыл редкую рукописную книгу - словенский перевод угорского уложения Стефана из Вербовца. Перевод этой книги сделан Иваном Пергошичем. Второй экземпляр хранится ныне в национальной библиотеке Будапешта.

В Праге Первольф ознакомился с исследованиями хорвата епископа Фауста Вранчича и его исследования которого югославянской историей.

И.И.Первольфом была изучена также рукописная полицкая летопись (Полица - в Северной Далмации) неизвестного автора. Эта летопись датирована второй половиной XVIII века, хранится в библиотеке югославянской академии и написана хорвато-босенской кириллицей (буквицей).

При изучении работ хорвато-долматинских ученых, Первольф пришел к следующему заключению: все хорвато-долматинские писатели, определяя правила и правописание своего языка, делали это в случайных замечаниях, в сочинениях разнообразного содержания.

А.Е.Иванов д-р.ист.наук, в.н.с. ИРИ РАН В.О.КЛЮЧЕВСКИЙ: ПУТЬ К ПРОФЕССУРЕ В официальной биографии человека науки ХI-ХХ в. ученые степени кандидата ( до 1884 г.), магистра, доктора играли основополагающую роль. Без них была немыслима полноценная ч научно-педагогическая деятельность. За обретением ученых степеней следовали ученые звания приват-доцента, доцента, профессора и соответственно академические должности, чины, ордена, возвышение сословного достоинства, а следовательно академический и бытовой комфорт. Примером тому может служить «официальная линия жизни» (М.В.Нечкина) В.О.Ключевского, главные.вехи которой определялись процессом научной аттестации.


Свой диссертационный марафон В.О.Ключевский начал монографией «Сказание иностранцев о Московском государстве», написанной в видах участия автора в конкурсе студенческих работ («Решение задач»), ежегодно объявлявшемся в Московском и прочих российских университетах. Отмеченная золотой медалью, а потом опубликованная в 1866 г. в университетских «Известиях» и тут же отдельной книгой, она открыла соискателю путь в науку, принеся ему ученую степень кандидата и известность в ученой среде. Без этой первой ученой степени Ключевский не смог бы получить вторую магистерскую. Таково было требование «Положения об ученых степенях» 1864 г. К тому же «Иностранцы» были защищены автором в качестве диссертации на историко-церковном отделении Московской духовной академии чтобы занять должность ее приват доцента.

Кандидатство позволило молодому ученому, по рекомендации его учителя С.М.Соловьева, войти в круг «профессорских кандидатов» Московского университета, впоследствии составивших цвет, отечественной исторической науки. Это был период, когда кардинально иным стал статус и научный жанр диссертации. Из придатка экзаменационной системы она превратилась в фундамент института научной аттестации. Из худосочного, в несколько страниц компилятивного «рассуждения» диссертация у 60-м годам XIX превратилась во много страничную штудию, подчас фундаментально характера. Мастерские «Древнерусские жития святых как исторический источник» (М., 1871), которые писались Ключевским шесть лет, насчитывали 400 типографских страниц, его же докторская монография Боярская дума древней Руси» (М., 1882), которой были отданы десять лет неутомимого труда состояла из 500 страниц типографского текста.

Как и у всякого соискателя ученых степеней, путь В.О.Ключевского к заветной цели таил существенные препятствия:

отсутствие денег на печатание магистерской монографии;

возможность неполучения положительного отзыва на диссертации от историко-филологического факультета;

превратности духовной цензуры, через которую предстояло пройти «Житиям святых»;

непредсказуемость хода диссертационных диспутов. Чувство самосохранения побуждало В.О.Ключевского более чем осторожно коммуфлировать новаторские идеи своих диссертаций, дабы не вызывать ожесточения оппонентов-традиционалистов.

Обретенные В.О.Ключевским ученые символизировали его научный авторитет. Они стали тем правовым основанием, на котором зиждилось его преуспеванием, как исследователя, педагога, академика, действительного статского советника, кавалера орденов.

А.И.Комиссаренко д-р.ист.наук, проф., академик РАЕН. РГГУ. ИАИ ПУТЬ Б.Д. ГРЕКОВА В НАУКУ - ОТ СТУДЕНЧЕСКОЙ СКАМЬИ К МАГИСТЕРСКОЙ СТЕПЕНИ:

НОВЫЕ ДОКУМЕНТЫ Вклад академика Б.Д.Грекова в развитие отечественной медиевистики (русской и славянской) давно общепризнан. Его научное творчество было и по прежнему остается аспектом пристального профиля.(1) Б.Д.Греков принадлежал к плеяде выдающихся ученых, которые, как К.А. Тимирязев, И.П.Павлов, А.Е.Ферсман, В.А. Обручев, сумели несмотря на лихолетье 20-40 -х гг. нынешнего столетия не только сохранить достижения и традиции русской науки начала века, но и существенно приумножить и обогатить их. Автор свыше 300 работ, тематически объемлющих историю России от ее киевского периода до конца XVIII в, Б.Д.Греков бесспорно явился пионером в постановке и исследовании проблем социальной и классовой стратификации средневекового общества, положения крестьянства и становления крепостного права, места и роли Древней Руси в развитии Европы и Азии, типологии и сравнительного изучения древнерусского и в целом восточноевропейского права (Русской Правды, Полицкого, Винодольского статутов, Польской Правды и др. памятников обычного и законодательства), историография, археографии и источниковедения.(2) Обращаясь к истокам столь многогранной научной и общественной деятельности ученого, следует указать на фундаментальность его подготовки в студенческие годы, проведенные в стенах Варшавского и Московского университетов (1901 - 1907 гг.) По окончании в Москве университетского курса по историко-филологическому факультету Б.Д.Греков в 1907 г. был оставлен при Варшавском университете для подготовки к профессорскому званию и вскоре был направлен в Петербург для занятий в столичном университете над магистерской диссертацией.

Предметом настоящего сообщения являются впервые вводимые в научный оборот документы, обнаруженные в фонде Варшавского университета и отражающие именно этот период жизни Б.Д.Грекова, когда он только вступал на поприще науки. В Варшавском университете будущий академик был принят в 1901 г. по окончании гимназии в г. Радоме и до 1905 г., когда университет по распоряжению властей на время был закрыт из-за активного участия его студентов в революционных событиях, Б.Д. Греков учился на его Историко-филологическом факультете. Документы свидетельствуют о том, что именно в это время у юноши пробудился интерес к социальной проблематике, чему особенно способствовали занятия в семинаре профессора Д.М. Петрушевского, в котором было поставлено изучение Салической и других варварских Правд (cumculum vitae Б.Д.Грекова Archiwum Panisrwona Stmiasta Warszawy i woewodzwa Warszawskiego. O,Cesarski Uniwersytei w Warszawie). B семинаре Д.М. Петрушевского первокурсник Б.Д. Греков подготовил и представил на обсуждение своею первую научную работу «Историко-экономическая схема Бюхера и римская история».

Активно занимаясь у Д.М.Петрушевского на втором и третьем курсах, Б.Д.Греков написал рефераты по темам;

» что такое villaLtgis Salicae?», «Община самических франков» и готовил медальное сочинение «Поместье средневековой Англии», но оно не было завершено из-за закрытия Варшавского университета. Параллельно с занятиями у Б.Д.Петрушевского проблемами всеобщей истории, Б.Д.Греков углубился в освоении русской истории. Под руководством профессора Филевичем была написана работа «Татищев и Посошков», «О книге Милюкова «Очерки по истории русской культуры Т.1». С переходом осенью 1905 г., как видно из автобиографии Б.Д.Грекова, в Московский университет, наметился переход к занятиям русской историей. Опека приват-доцента А.А.Кизеветтера и профессора и профессора М.К.Любавского окончательно утвердила его в этом. - В Московском университете студент Б.Д.Греков слушал лекции известных русских ученых историков - Р.Ю.Виппера, В.О.Ключевского, Ф.Ф.Фортунатова, Ю.В.Готье и др. И работал в семинариях и русской истории А.А.Кизеветтера, М.К.Любавского. По окончании университетского курса в г. -Москве в декабре 1906 г. получив диплом 1 степени, Б.Д.Греков с целью упрочения своего материального положения, необходимого для самостоятельных занятий и сдачи магистерского экзамена с весны, и до лета 1906 г., получив диплом 1 степени, Б.Д.Греков с целью упрочения своего материального положения, необходимого для самостоятельных занятий и сдачи магистерского экзамена с весны и до лета 1907 г. вел уроки истории и русского языка в Мариинском женском училище г. Холма Люблинской губерний.

Осенью 1907 г., желая «работать научно в университетском городе», Б.Д.Греков принял предложение вести уроки в петербургских специальных заведениях - коммерческом училище, училище Ордена св. Екатерины, гимназии Гуревича. С этого момента завязались его связи с учеными Петербургского университета, прежде всего с профессором С.Ф.Платоновым, который помог молодому историку составить программу магистерской подготовки и освоить ее. С мая по октябрь 1909 г. Б.Д.Грековым были сданы магистерские экзамены по русской и новой всеобщей истории. По рекомендации С.Ф.Платонова Б.Д.Греков был избран историко-филологическим факультетом Высших Женских курсов преподавателем практических занятий по русской истории. Имеющиеся в нашем распоряжении документы показывают, что 4 января 1910 г. Б.Д.Греков обратился с прошением в историко-филологический факультет Варшавского университета о представлении ему стипендии и оставлении при университете для подготовки к профессорскому званию. Просьба его была удовлетворена, но видно из обнаруженного нами письма Б.Д.Грекова декану историко-филологического факультета профессору С.И.Вехову от 4 апреля 1910 г. в котором он благодарит « за участие в моем деле» и сообщает об отправке по почте удовлетворенная о сдаче магистерских испытаний, необходимого для оформления его в качестве соискателя профессорского звания Варшавского университета.

Историко-филологический факультет Варшавского университета утвердил наставником молодого ученого профессора Н.П.Козловского, который в начале 1911г. подготовил «Инструкцию для учебных занятий магистранта Б.Д.Грекова». Соискателю профессорского звания предлагалось прежде всего «усиленно заняться изучением старых литовско-русских и литовско-русских отношений, а равно и отношений Юго-Западной Руси к Польше». В отчете Б.Д.Грекова, поданного в Совет факультета в июне 1911 г.

упоминалась его преподавательская деятельность в петербургских учебных заведениях и занятия в Московских (Министерства иностранных дел и Министерства юстиции) и петербургских архивах (Духовной академии, Археографической комиссии), а также в библиотеке графа С.Д.Шереметева в с.Михайловском Московской губернии. С особым удовлетворением Б.Д.Греков сообщает в январе 1912 г. варшавским коллегам и наставникам о консультациях с «молодым московским ученым С.Б.Веселовским», который «... и впредь обещал мне свое содействие при распутывании темных сторон финансовых порядков в Московском государстве». Что касается проблем «западно-русской истории», на углублении в которые настаивал проф. И.П.Козловский, то, как писал в своем отчете Б.Д.Греков, понимал «каких-либо специальных исследований я не мог производить», хотя «отдельными вопросами» он все-таки занимался (например, «эволюцией юридических норм Русской Правды в Литовском статуте»).

Направление научной работы магистранта Б.Д.Грекова вызвало неоднозначную оценку профессоров историко филологического историко-филологического факультета Варшавского университета. Экстраординарный профессор по кафедре русской истории Г.Г.Писаревский 25 ноября 1911 г. подал записку в Совет факультета, в которой заявлял о неудовлетворительной оценки его отчета, поскольку магистрант уклонился от выполнения «данной ему инструкции», подписавший научные исследования « в области занадно-русской истории» Г.Г.Писаревский признавал полезным поставить «занятия г.Грекова в надлежащее русло, указанное инструкцией,... под руководство и контроль кого-либо из трех русских профессоров - специалистов по истории Литвы и юго западной Руси, то есть М.К.Любавского, М.В. Довнар-Запльского им Лаптю, войдя по этому делу в сношение с одним Из них непосредственно...». Профессор Н.П.Козловский в своем заключении от 18 февраля 1912 г. признавал отчет Б.Д.Грекова «весьма удовлетворительным», поскольку «разработка диссертации идет к концу и результаты исследования г.Грекова в области хозяйственных отношений Новгорода вносят много нового... по этому вопросу...», а «... в своих занятиях по западнорусской истории г.Грекова стал на совершенно правильную почву, направив свои изыскания к наиболее интересным вопросам - вопросу о связи Русского и Литовского законодательства и вопросу о феодальных отношениях в Литовско Русском государстве...» 23 апреля 1912 г. постановлением Ученый Комитет Министерства Народного образования своим постановлением № 1964 занятия Б.Д.Грекова признал «успешным и отчеты о таковых вполне удовлетворительными».

Таким образом, получив стипендию от Варшавского университета, Б.Д.Греков как кандидат на профессорское звание приобрел возможность работать в столице в университетской среде над магистерской диссертацией на тему.

«Новгородский дом святой Софии (опыт изучения организации и внутренних отношений крупной церковной вотчины «, которая была защищена в 1914г. и опубликована в 120-й части «Записок историко-филологического факультета Петербургского университета» в том же году.

В сообщении анализируются документы находящихся в материалах Варшавского университета за 1910-1912 гг. Документы не имеют нумерации листов и сохранили первоначальную структуру, возникшую при их группировке по датам собраний факультетского Совета.

Примечания:

1. Пичета В.И. Краткая характеристика научно-исследовательской и педагогической деятельности //Борис Дмитриевич Греков (Материалы к библиографии ученых СССР. Сер. Истории. Вып. 2.

М.;

Л., 1947. С.5-10. Шунков В.И. Борис Дмитриевич Греков (Творческий путь) / Академику Борису Дмитриевичу Грекову ко дню семидесятилетия. Сб. Статей. М.,1952. С.5-19;

Исследования по истории и историографии феодализма. К 100-летию со дня рождения академика Б.Д. Грекова. М., 1982.

2. Пашуто В.Т. Б.ДТреков как ученый и общественно-политический деятель // Исследования по истории и историографии феодализма... С.4-11. Валк С.Н. Б.Д.Греков как деятель археографии. Там же. С. 15-26. Индова Е.И. Б.Д.Греков - историк земледелия. Там же С. 49-52.

Л.П.Лаптева д-р.ист.наук, проф. МГУ РУССКИЕ СЛАВИСТЫ - СТИПЕНДИАТЫ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIXВ. В УНИВЕРСИТЕТАХ ГЕРМАНИИ С начала XIX в. В России оживился интерес к зарубежным славянам. Накопившиеся о них сведения стали постепенно систематизироваться и анализироваться, что привело к созданию ряда научных трудов и к зарождению науки о славянах в первой четверти XIX в. Дальнейшее ее развитие требовало подготовки специалистов, и для выполнения этой задачи было решено учредить в университетах России кафедры славянской филологии. По университетскому уставу 1835 г. такие кафедры были созданы в Московском, Петербургском, Харьковском и Казанском университетах. Для их замещения требовались специалисты соответствующего профиля. С 1828 по г. их подготовкой занимался Профессорский институт Дерптского университета, куда принимались по конкурсу наиболее талантливые молодые люди из числа коренных россиян. Преподавание велось на немецком языке, профессорская коллегия состояла на 83% из немцев, получивших образование в авторитетных немецких учебных заведениях и поддержавших активные контакты с лучшими университетскими центрами Германии. Профессора, применяя индивидуальные формы занятий, передавали слушателям Института свой опыт, знакомили их с современной научной проблематикой и исследовательскими методами. После двухлетнего пребывания в Профессорском институте его слушатели завершали образование за границей.

Из будущих русских славистов курс подготовки в Профессорском институте прошел лишь В.И.Григорович. Однако Дерптский университет, обеспечивая высокий уровень общих знаний, не мог готовить специалистов по славяноведению. Поэтому претендентов на замещение кафедр славянской филологии нужно было готовить в Центральной и Западной Европе. Там в описываемое время славяноведение понималось как наука о славянском языке, его происхождении и развитии, о связанных с ним памятникам древней славянской письменности, как и литературы в целом.

Господствующим направлением в языкознании этого периода была компаративная индоевропеистики, достигая особенно больших успехов в Германии. Именно в немецких университетах работали крупнейшие языковеды, читавшие лекции и проводившие семинары по изучению основ новой прогрессивной науки. Многие немецкие ученые были авторами ценных теоретических трудов по языкознанию. Но подобные изыскания о славянских языках насчитывались лишь единицами/ Поэтому освоение новых методов, как и приобретение теоретических знаний в славистике осуществлялось наиболее эффективно в центрах индоевропеистики, какими были немецкие университеты, и большинство русских славистов начинали свои научные командировки с занятий именно в немецких университетах, с бесед и консультаций с немецкими языковедами, со знакомства со специальной литературой и памятниками письменности, хранившимися в германских архивах и библиотеках.

Языковых барьеров у русских славистов не было, так как в России в системах как среднего так и университетского образования осуществлялось хорошая подготовка по древним и новым языкам.

Двое их первых четырех славистов прошли более или менее значительный курс подготовки в различных немецких университетах и у немецких ученых. Кроме того в 1836 в Берлинский университет был командирован Н.Д.Иванишев, кончивший философско юридическое отделение Главного Педагогического института в Петербурге.

Петербургский университет командирован для подготовки к профессорскому званию и последующего занятия славянской кафедры П.И.Прейса (1810-1846), человека чрезвычайно одаренного, учившегося в Петербургском университете. В сентябре 1839 г. он выехал из Петербурга через Дерпт, Ригу, Тильзит в Кенигсберг. В то время считалось, что для глубокого исследования славянских языков необходимо изучение литовского. В университете Кенигсберга существовала кафедра литовского языка, и Прейс нашел здесь солидных научных руководителей в лице проф. Реза, проф. Фохта и некоторых других специалистов. Затем Прейс прибыл в Берлин, где поддерживал активный контакт со знаменитым языковедом Ф.Боппом, как и с учеными других специалистов - проф. Л.Ранке, проф. К.Риттером и др.

По окончании занятий в Берлине П.И.Прейс перебрался в Галле, где консультировался главным образом с известным филологом А.Ф. Потгом, посещал также лекции известных ученых Дункера, Эрдманна и Гезениуса.

Три дня Прейс пробыл в Лейпциге, где познакомился с ориенталистом ГЛ. Флейшером, профессором Лейпцигского университета Бером и др. Затем, в Дрездене, Прейс изучал славянские рукописи в Королевской библиотеке.

Командировка в Германию дала П.И.Пресу очень многое. При этом его нельзя рассматривать только как ученика немецких профессоров;

напротив, он нередко выступал их оппонентом, побуждая их прислушиваться к его мнениям, подавая им импульсы для пересмотра некоторых их суждений и выводов.

С Кенигсберга же начал свою заграничную стажировку и знаменитый впоследствии русский славист И.И.Срежневский, командированный за рубеж Харьковским университетом. В Кенигсберге он пробыл 5 дней и оставил интересное описание тамошнего университета. Здесь он особенно близко сошелся с профессором политических наук Шубертом, посещал его лекции и пользовался его консультациями и помощью по части составления этнографической карты славян Европы. Много интересных сведений о народной германской поэзии получил русский стажер от профессора философии К.Розенкранца, известного исследователя творчества Гегеля. Имел Срезневский научные контакты и с другими кенигсбергскими профессорами.

Далее он направился в Берлин, в университете которого как раз читал лекции уже упоминавшийся Ф.Бопп, знаменитый основатель индоевропеистики и сравнительно-исторического метода изучения языков. Русский славист прилежно посещал лекции, занимался под его руководством санскритом. Пробыв в Берлине с 8 дек. 1839 г. по 27 янв. 1840 г., русский стипендиат направился в Галле, где познакомился с А.Ф. Поттом. Научные контакты Срезневский установил также в Лейпциге и Дрездене. Впоследствии он совершил путешествие по Лужицам, посетил и Силезию.

Если Прейс выступал перед немецкими лингвистами как их равноправный партнер, то Срезневскому довелось приобрести в немецких университетах знания, необходимые для разработки вопросов развития славянских языков. Эта школа дала свои результаты. Как известно, Срезневский стал впоследствии одним из крупнейших авторитетов в области славянской филологии.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.