авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

МИНИСТЕРСТВО

ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ОБЩЕГО

И ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ИСТОРИКО- Кафедра истории

ОБРАЗОВАНИЯ

АРХИВНЫЙ государственных учреждений

РОССИЙСКОЙ ИНСТИТУТ и общественных организаций

ФЕДЕРАЦИИ

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

АППАРАТ РОССИИ

В ГОДЫ РЕВОЛЮЦИИ

И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ Материалы Всероссийской конференции 22 декабря 1997 г.

Москва 1998 ПРЕДИСЛОВИЕ Конференция «Государственный аппарат России в годы революции и гражданской войны» проводилась кафедрой истории государственных учреждений и общественных организаций в соответствии с планом таких мероприятий в РГГУ. В то же время она сто ит в ряду кафедральных конференций, берущем начало в 70-х гг. Кафедра обычно прово дит одну-две конференции в год, посвящая их в последнее время памяти известных исто риков-государствоведов, работавших еще недавно в ее коллективе Н.П.Ерошкину и Г П.Коржихиной. Нынешняя конференция была приурочена ко дню Николы-зимнего одному из любимейших праздников Николая Петровича Ерошкина, бывшего в 1975- гг., до последнего дня своей жизни заведующим кафедрой. Коллектив кафедры созна тельно отказался от проведения конференции 30 января 1998 г,, когда исполнилось 10 лет со дня его кончины, так как память о его оптимизме и жизнелюбии никак не может быть увязана с необыкновенной печалью по этому поводу.

Тема конференции была выбрана тоже не случайно, думается, что выбор этот в объяснении не нуждается.

В конференции приняли участие не только преподаватели кафедры истории госу дарственных учреждений и общественных организаций, других кафедр РГГУ, но и ряда российских вузов, сотрудники Института российской истории Российской Академии наук

- всего 38 человек.

Кафедра отказалась от проведения так называемой заочной конференции, когда в наличии есть материал для публикации, а сам автор отсутствует. Это огорчило тех, кто в силу известных причин не смог приехать из других регионов, зато позволяет опублико вать выступления принявших участие в конференции в большем объеме, чем это делалось прежде.

Не исключено, что на состав участников повлияла заявленная тема. Что скрывать - она сейчас не в числе модных. Однако мода переменчива, и отрицательный опыт - тоже опыт, да и нельзя все в минувшие после Октябрьской революции десятилетия относить только к категории ошибок и просчетов. Революцию в России ждали, вспомним хотя бы Е.Замятина с его образом революции - юной, синеглазой любовницы, в которую он был влюблен. Но она не имела тех последствий, которых от нее ожидали - вслед за идеали стами и фанатиками не пришли прагматики, пришли, к сожалению те, кому настоящее имя будет дано много позже, когда утихнет боль, затянутся раны, нанесенные во времена, когда Россия пошла исключительно «своим путем», и страна хотя бы приблизится к да леко ушедшим вперед государствам, имевшим в начале века даже худший потенциал для развития.





На конференции были обозначены такие проблемы как тенденции развития рос сийской государственности накануне 1917 г. и их отражение в государственной политике большевизма;

революция и формирование организационных структур государственного аппарата;

влияние Октябрьской революции на формирование основ законодательной деятельности советского государственного аппарата;

тенденции развития бюрократии в годы революции и гражданской войны;

влияние революции на судьбы человечества в XX в. и др.

Вниманию читателей предлагаются материалы выступлений участников. Состави тели сборника сознательно не подвергали их смысловому редактированию, пошли на со хранение авторских точек зрения, даже не всегда будучи согласными с ними. Надеемся, что борьба с инакомыслием в России закончилась навсегда, а разномыслие никогда не будет ассоциироваться с преступлением, как это было еще совсем недавно.

Д.и.н. профессор Т.Г.Архипова Стрекопытов С.П.

Николай Петрович Ерошкин (1920-1988):

вопросы биографии Человек остается в памяти последующих поколений в первую очередь своими де лами, ученый - своим вкладом в науку. Вклад в историческую науку, внесенный Н.П.Ерошкиным чрезвычайно весом и в то же время недостаточно оценен.

Жизнь и деятельность Н.П.Ерошкина - это пример беспредельной увлеченности человека своим любимым делом - историей государственных учреждений. Эта увлечен ность дала блестящие результаты - сотни статей, учебные пособия и учебники, моногра фические исследования, десятки учеников и последователей. Отсюда вполне закономерен и интерес к личности профессора Ерошкина, жизнь и деятельность которого уже стано вится предметом научного исследования.

Первая попытка осмыслить роль и значение Ерошкина-ученого была предпринята в 1995 году проф. Т.Г.Архиповой, которая отметила не только его исключительно важ ную роль в создании кафедры истории государственных учреждений и общественных ор ганизаций отвечавшей "высоким требованиям, предъявляемым к такого рода структурам высшей школы", но и высоко оценивала его чисто человеческие качества в силу которых он был для членов кафедры не только высокоавторитетным руководителем, но и "отцом, учителем, нянькой".

В 1996 г. проф. С.П.Стрекопытов в статьях о роли истории государственных учре ждений, истории российской государственности и ее политических институтов для под готовки кадров историков-архивистов попытался более рельефно показать процесс ста новления Ерошкина как педагога и ученого и его вклад в становление истории государст венных учреждений как важной учебной дисциплины, чему в огромной мере способство вали написанные им стабильные учебные пособия и учебники2.

В 1997 г. опубликовано 4-е издание учебника Н.П.Ерошкина "История государст венных учреждений дореволюционной России". Книга открывается разделом "От редак торов" - профессоров А.Е. Иванова и А.Д. Степанского, где в сжатой форме изложен творческий путь Н.П. Ерошкина, показана его роль как выдающегося педагога, блестяще го лектора, талантливого ученого, главы научной школы3.

Отдавая должное уже написанному о Н.П.Ерошкине, нельзя не сказать, что его роль в развитии истории отечественной государственности, в подготовке кадров архивис тов, ученых историков, его творческая лаборатория, методы архивных изысканий и т. д.

требуют более детального освещения.

Не претендуя на исчерпывающий характер настоящих заметок, автор надеется, что тема жизни и творчества Н.П. Ерошкина непременно найдет свое достойное отражение в работах его учеников, прошедших школу нашего института, с которым наш Учитель свя зал свою судьбу осенью 1943 года, поступив в очную аспирантуру МГИАИ.

Кандидатскую диссертацию он писал под руководством крупного историка П.А.Зайончковского, бывшего в то время доцентом МГИАИ.

Уже со второго курса аспирантуры Николай Петрович начал и преподавательскую деятельность: вел практические занятия по истории СССР на дневном отделении, читал лекционный курс по истории СССР на заочном отделении. Будучи аспирантом третьего года обучения Ерошкин по поручению руководства института приступил к разработке и чтению лекционного курса по истории государственных учреждений царской России.

Сразу же после окончания аспирантуры, с 1 ноября 1946 г. Николай Петрович был зачислен в штат института, где прошел путь от ассистента до профессора. Читавшийся Ерошкиным в течение более четырех десятилетий лекционный курс охватывал всю исто рию дореволюционной отечественной государственности - от Киевской Руси до времен ного буржуазного правительства включительно. Большой популярностью пользовались его спецкурсы "Государственный строй России в 1905-1917 гг.", "Основные особенности государственных учреждений дореволюционной России", но самым популярным был спецкурс "Государственный строй России в 1917 году", привлекавший студентов и аспи рантов интереснейшими фактами о последних днях династии Романовых. С большим ин тересом студенты занимались в спецсеминарах Николая Петровича;

"Государственный аппарат России в начале XX века", "Государственные и общественные организации в 1917 году". Н.П.Ерошкин одинаково успешно вел все виды занятий и на дневном и на за очном отделениях, но любимым его "жанром" педагогического труда были лекции.

Лектором он был блестящим. Ученики Николая Петровича - профессора А.Е. Ива нов и А.Д. Степанский свидетельствуют: "Долгие годы лекции Николая Петровича сла вились не только богатейшим содержанием, но и блестящей формой... Это была своего рода устная живопись. Его изобразительный ряд составлялся историческими фактами, цветовой палитрой был безупречный литературный язык и модулирующий голос оратора, то буднично ровный, то рокочуще обличительный, то иронично снисходительный, то саркастический." Прослушав основной курс и спецкурсы многие студенты проникались глубоким интересом к истории государственных учреждений, стремились специализироваться по этой тематике, принимая даже такие довольно жесткие требования Николая Петровича, как выбор темы будущей дипломной работы уже на третьем курсе и работа над ней по ар хивным источникам все последующее время обучения в вузе. Студенты считали большой удачей, если уже на третьем курсе их научным руководителем становился Ерошкин, гор дились этим. Требования, предъявлявшиеся Николаем Петровичем давали прекрасные результаты: студенты получали прочные и глубокие профессиональные знания, а самым способным открывался и путь в большую науку;

достаточно назвать имена А.В.Елпатьевского, Т.П.Коржихиной, А.Д.Степанского, Т.М.Смирновой, Т.Г.Архиповой.

Выдающиеся педагогические способности Николая Петровича способствовали развитию и совершенствованию исторического образования в МГИАИ, где он стал фак тическим создателем новой учебной дисциплины.

Одновременно с учебной Н.П.Ерошкин вел интенсивную научную деятельность.

Его основные научные интересы относились к истории отечественной государственности XIX - начала XX вв.

30 июня 1953 г. на Ученом Совете МГИАИ им была защищена кандидатская дис сертация "Военно-окружная реформа (1862-1864 гг.)" в которой была показана суть осу ществленных преобразований (введение принципа всесословности в комплектовании ар мии, становление военных округов и военно-окружного управления) и их значение для реализации всех остальных буржуазных реформ.

Присвоение ученой степени кандидата исторических наук, а в 1956 г. ученого зва ния доцента дало Н.П.Ерошкину возможность самому руководить аспирантами и соиска телями, а следовательно позволило значительно расширить проблематику госучрежден ческих исследований.

После зашиты кандидатской диссертации научные интересы Николая Петровича были в значительной мере сосредоточены на подготовке учебной литературы, отсутствие которой являлось серьезным тормозом в совершенствовании учебного процесса. В 1960 г.

было опубликовано первое обобщающее пособие (а фактически учебник) Н.П.Ерошкина "Очерки истории государственных учреждений дореволюционной России", которое при несло ему широкую известность (положительные рецензии были опубликованы как в СССР, так и в Польше и ФРГ) и выдвинуло в ряды ученых крупного масштаба.

В 1965 г. Н.П.Ерошкин в соавторстве с Ю.В.Куликовым и А.В.Черновым опубли ковал внутривузовское учебное пособие "История государственных учреждений России до Октябрьской революции". Сам Николай Петрович считал, что стремление авторов соз дать симбиоз пособия и справочника привело к тому, что пособие оказалось перегружен ным трудноусвояемым материалом.

Углубляя и расширяя теоретические аспекты своего лекционного курса, Ерошкин одновременно работал и над созданием стабильного учебника, издание которого в 1968 г.

стало крупным прорывом в разработке проблем государственности дореволюционной России с IX века и до установления Советской власти6.

Николай Петрович считал опубликование этого учебника лишь началом глубокой и серьезной работы. Он считал, что для фундаментального, обобщающего труда по исто рии государственных учреждений России до 1917 г. серьезным тормозом является отсут ствие исследований по истории большинства высших, центральных и местных учрежде ний, обобщающих работ по истории сословно-представительной монархии и абсолютиз ма на различных его этапах.

Отсюда становится понятной предпринятая Н.П.Ерошкиным работа над доктор ской диссертацией "Основные тенденции развития высшей государственности феодаль но-крепостнической России первой половины XIX в.", блестящая защита которой в МГИАИ, в декабре 1973 г. доставила ему ученую степень доктора исторических наук и звание профессора (1976 г.) После зашиты докторской диссертации исследовательский талант Николая Петро вича раскрывается особенно ярко. В 1975 г. в издательстве "Просвещение" выходит его монография "Самодержавие накануне краха" в которой была раскрыта историческая об реченность самодержавия как политического режима помещичье-буржуазной России. В 1981 г. издательством "Мысль" был опубликован фундаментальный труд "Крепостническое самодержавие и его политические институты (первая половина XIX века)", работа над которым велась в 1973-1980 гг. В этом исследовании, написанном на основе широкой источниковой базы показаны особенности крепостнической монархии, дворянской дореформенной бюрократии, дана характеристика высших органов крепост нического государства, освещены общие проблемы становления министерского начала в России.

Важным для Н.П.Ерошкина событием стал выход в свет в 1983 г. В издательстве "Высшая школа" 3-го исправленного и дополненного издания учебника "История госу дарственных учреждений дореволюционной России". По оценке самого Николая Петро вича в учебнике были обобщены результаты его 40-летних исследований истории поли тических институтов дореволюционной России. В отличие от ранее изданных новый учебник содержал значительный общетеоретический раздел и разработанный автором понятийный аппарат;

более доступным для восприятия стало и содержание. Учебник стал широко использоваться не только в МГИАИ, но и на истфаках и юрфаках других вузов, а также исследователями и работниками государственных архивов. В 1984 г. это издание было удостоено серебряной медали ВДНХ СССР.

Во второй половине 80-х гг. Николаем Петровичем было опубликовано большое количество научных статей, рецензий, прочитано множество научных докладов в Эрми таже, Союзе советских писателей СССР, в центральных государственных архивах. В эти годы он завершил работу над книгой "Алмазово. История забытой усадьбы." Но самым главным его трудом, подготовленным к изданию в 1986 г. стал фундаментальный спра вочник "Высшие и центральные государственные учреждения России. 1901-1917 г."

Жизненный и теоретический опыт позволял Н.П.Ерошкину удачно сочетать педа гогическую и научную деятельность с административной и научно-организационной.

В 1958-1964 гг. он являлся деканом заочного факультета МГИАИ.

30 июня 1970 г. в рамках кафедры государственных учреждений и организации управленческого труда по инициативе Николая Петровича была организована секции го сударственных учреждений, председателем которой он был в течение пяти лет. Секция была как бы кафедрой в кафедре: планировала учебную и научную работу, руководила дипломниками, аспирантами и соискателями и т. д.

Успешная работа фактически автономной секции создала условия для создания на се базе кафедры. Николай Петрович считал, что при организации новой кафедры в цикл преподаваемых ею дисциплин следует включить и историю общественных организаций.

О значении истории общественных организаций, перспективах, которые сулит это на правление он говорил на одном из заседаний Ученого Совета МГИАИ еще 3 июня г.7 не раз поднимал Ерошкин этот вопрос и в последующие годы. Однако только 30 июня 1975 г. в результате энергичных хлопот специалистов, поддержке архивистов в МГИАИ была открыта кафедра истории государственных учреждений и общественных организа ций СССР. Заведующим кафедрой был избран доктор исторических наук Н.П.Ерошкин.

Под его руководством с середины 1975 г. по январь 1988 г. кафедрой решались за дачи дальнейшего развития и совершенствования истории государственных учреждений на базе не только научных исследований ведущих историков, но и исследований ведущих преподавателей кафедры, дальнейшего усиления разработки теоретических основ исто рии государственных учреждений, становления родственной учебной дисциплины - исто рии общественных организаций.

Одновременно с заведыванием кафедрой в 1976-1979 гг. Н.П.Ерошкин являлся проректором МГИАИ по научной работе.

Долгие годы Николай Петрович был председателем головного Совета Минвуза РСФСР по архивоведению, документоведению и научной информации, координируя раз работку широкого круга актуальных научных проблем. Более двенадцати лет профессор Ерошкин возглавлял специализированный Ученый Совет МГИАИ по присуждению сте пени доктора исторических наук по архивоведению, документоведению, документали стике, историографии и источниковедению.

Велико и многогранно наследие профессора Н.П. Ерошкина. Список только опуб ликованных его работ насчитывает около 200 наименований. Будучи человеком энцикло педических знаний, обладавшим высочайшим научным авторитетом, лидером, умевшим привлекать к себе талантливую молодежь, Николай Петрович сумел создать и собствен ную научную школу, в составе которой в настоящее время 7 докторов и около 40 канди датов наук.

Многогранная деятельность профессора Н.П.Ерошкина поставила его в ряд вы дающихся ученых страны, а прошедшее после его кончины десятилетие еще больше убе ждает нас в том, что его труды имеют и будут иметь неоценимое значение для исследова телей, работников архивов, студентов, всех, кому дорога история России.

Архипова Т.Г. Вместо предисловия // Государственные институты России: прошлое и настоящее. Материалы межву зовской научной конференции памяти д-ра ист. наук проф. Н.П. Ерошкина 19-20 декабря 1995 г.М.:РГГУ, 1996. С.З.

Стрекопытов С.П. История государственных учреждений в подготовке архивных кадров// Вестник архивиста. №4 (34);

Он же. История российской государственности и ее политических институтов в МГИАИ - ИАИ РГГУ: взгляд в прошлое, согвременное состояние, перспективы//Труды Историко-архивного института. Том 33. М.: РГГУ, ИАИ, 19%.

От редакторов//Ерошкии Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. 4-е изд. перераб. и доп. М.:'Третий Рим",1997. С.6.

Там же.

Ерошкин Н.П- Военно-окружная реформа (1962-1964 гг.)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кан дидата исторических наук. М.: МГИАИ.1953.

Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России: Учебник по специальности "историко-архивоведение". М., 1968.

Центральный муниципальный архив г.Москвы (ЦМАМ). Ф. Р-535. Оп.1. Д. 1116. Л23.

Гимпельсон Е.Г.

Государственный аппарат России в годы революции и гражданской войны марксистскому учению, "диктатура пролетариата" как политическая власть рабочего класса непосредственно осуществляется государством, системой его органов власти и управления. Это предполагало создание всесильного пролетарского государственного аппарата. Однако власть оказалась в руках большевиков довольно не ожиданно, можно сказать, возможность немедленно взять власть застала их в какой-то мере врасплох, и никаких схем организации власти, структуры аппаратов управления у них не было. Теоретические, абстрактные рассуждения: органами власти явятся Сове ты, "Советы и есть готовый аппарат власти" были малопригодны для практических ре шений государственных проблем. Поиски конкретных структур, форм организации ор ганов управления пришлось вести в ходе круговерти событий уже совершившейся рево люции. История формирования советского аппарата свидетельствует о том, что оно осуществлялось в основном чисто прагматически. "Величайшая импровизация", о кото рой Л.Д.Троцкий писал, вспоминая законодательное творчество большевиков1, полно стью проявлялась в практике их государственного строительства.

Другой постулат большевиков, с которым они пришли к революции, - прежнее эксплуататорское государство тут же будет отдано "на слом". Однако полного "слома" не было. Элементы старого государственного аппарата были восприняты при создании не только органов учета, распределения, связи, но и военных ведомств. В этом отноше нии характерно образование советского правительства - Совнаркома. По существу он строился по схеме Совета министров: были те же министерства только под новым на званием - народные комиссариаты. /Правда, появилось новое центральное ведомство, которого не было в составе дореволюционных министерств - Народный Комиссариат по делам национальностей/. Создание однопартийного правительства явилось первым актом на пути монополии большевиков на власть и установления однопартийной систе мы в стране. Правительство тут же приступило к изданию декретов, направленных, со гласно им, на "уничтожение буржуазного общественного строя", "буржуазной государ ственности" и создание "пролетарской государственности.

Вскоре после Второго съезда Советов перечень наркоматов, содержавшийся в его дек рете об учреждении правительства, пополнился новыми. Некоторые из них вызваны были объективными требованиями жизни, некоторые - политическими маневрами большевистских верхов, например, соглашением с левыми эсерами. Из новых центральных ведомств отмечу лишь ВСНХ, не имевший "предшественников" в прежней системе государственного управле ния. Его создание было связано с идеей большевиков о монополии государства в экономике Особо следует сказать о создании Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК). Она стала центральным репрессивным органом го сударства. Функции ВЧК постановлением о ее организации были определены противоречи во: с одной стороны, она "ведет только предварительное расследование" и передаст дела ре волюционному трибуналу, другими словами, правом вынесения приговора она не обладала;

в то же время она наделялась полномочиями наказания (конфискации, выдворение), т.е. су дебными. Пользуясь этой противоречивостью, ВЧК создавала видимость "законности" про водившихся ею не только расследований, но и расправ К лету 1918 г. были сформированы аппараты центральных органов по управле нию административно-политическими и экономическими сферами республики.

Под руководством центральных ведомств создавались аппараты их местных орга нов. Особенно большую роль в этом играл Наркомат внутренних дел. Сохранив правоох ранительные функции прежнего министерства, он стал осуществлять и функции админи стративного управления: оказание помощи Советам в их деятельности, устройство плен ных и беженцев, коммунального хозяйства, статистика и др| Основными органами систе мы местного управления являлись исполнительные комитеты губернских, уездных, го родских и волостных Советов. В инструкциях центральной власти неизменно подчерки валось: исполком Совета - основа, ведущая часть системы местных аппаратов управле ния. Исполкомы частично вобрали в себя технические аппараты земств и дум, ликвиди рованных весной 1918 г. В деятельности Советов и их исполкомов в соответствии с боль шевистским принципом "объединения властей" совмещались функции законодательства и исполнения. В структуре исполкомов (количество отделов, их названия, функции) дол гое время был разнобой. Только к концу 1918 г. структура стала, в основном, единой.

Вооруженной силой Советов, на которую они опирались в своей деятельности, была милиция, находившаяся в ведении подотделов милиции отделов управления испол комов. Первоначально на составе и структуре милиции сказывались представления боль шевиков, что для охраны порядка не нужен штатный аппарат, порядок можно обеспечи вать "всеобщей охранной повинностью". Лишь постепенно под влиянием реалий жизни приходило понимание необходимости штатной милиции, но...как института временного.

К лету 1918 г. в губерниях и уездах уже имелись местные чрезвычайные комис сии со своей вооруженной силой -боевыми отрядами. Согласно законодательству, они находились в двойном подчинении - исполкома Совета и ВЧК. На деле ВЧК руководи ла местными ЧК, мало считаясь с исполкомами и даже лишая их возможности влиять на деятельность этих своих подразделений.

В первые месяцы центральная власть была слаба, и местные Советы и их исполко мы, опиравшиеся на "свою" милицию и воинские отряды, чувствовали себя довольно не зависимыми от центра. Эта была одна из причин местнических тенденций. Этому способ ствовала и трактовка многими советскими работниками лозунга "Вся власть Советам!" в смысле "Вся власть местам". Отдельные области, уезды и даже волости объявляли себя "республиками", создавали свои "правительства" - Советы народных комиссаров" и ЦИК.

3нание "народный комиссар" широко применялось для наименования различных должно стных лиц. "Парад суверенитетов", развернувшийся в начале 90-х годов, имел предшест венника, в своеобразной форме проявившегося в конце 1917 - начале 1918 г. Власть на местах создавала хаос и анархию, что явилось серьезной опасностью для единства страны и самой большевистской власти. Советское руководство усиливало борьбу с сепаратиз мом мест, но вскоре стала обнаруживаться тенденция к авторитарному управлению.

Впервые она дала о себе знать в марте 1918 г., когда Совнарком принимал т.н. "железно дорожный декрет". Суть его: введение на железных дорогах централизованного управле ния с диктаторскими правами руководителей. Следует признать, что в обстановке развала транспорта подобные меры были необходимы. Левые эсеры и др. оппоненты большеви ков резко критиковали декрет, настаивая на коллегиальном управлении, тем самым дава ли повод для обвинения их в том, что они против дисциплины. В действительности их позиция определялась другим - хорошо зная властолюбие большевиков, они не без осно вания полагали, что такими мерами, пусть в начале необходимыми и носящими частный характер, большевики поведут дело к установлению своей диктатуры в стране. Сначала диктатура трудящихся, потом диктатура пролетариата, диктатура партии, а в перспективе диктатура одного лица - так виделся путь большевиков максималисту Ф.Ю.Светлову, вы ступившему во ВЦИК при обсуждении доклада Ленина об очередных задачах Советской власти. Он был близок к истине.

Между тем гражданская война разрасталась. Летом 1918 г. Советская республи ка оказалась в кольце фронтов. Большевистское руководство принимало чрезвычайные меры, чтобы поставить под ружье миллионы людей и мобилизовать для войны продо вольственные и материальные ресурсы. 2 сентября 1918 г. ВЦИК провозгласил Совет скую республику военным лагерем. Был взят курс на мобилизацию всей жизни в стране и жесткую централизацию всех ветвей государственного управления, введена мобили зация труда, всеобщая трудовая повинность, создан специальный чрезвычайный орган Главный комитет по проведению трудовой повинности (Главкомтруд) с отделениями на местах. Постановлением ВЦИК и Совнаркома 30 ноября 1918 г. учрежден Совет Ра бочей и Крестьянской Обороны (с апреля 1920 г. - Совет Труда и Обороны) с чрезвы чайными полномочиями. Ему предоставлялась "вся полнота прав в деле мобилизации сил и средств страны в интересах обороны". В него вошли руководители важнейших центральных ведомств во главе с Лениным.

Для выполнения специальных заданий Совет Обороны выделял из своего соста ва или состава народных комиссаров чрезвычайных (или особых) уполномоченных В районах, где существовала непосредственная угроза Советской власти, создавались чрезвычайные органы власти и управления - революционные комитеты, - в этих случа ях приостанавливалось функционирование Советов.

В конечном счете был введен режим чрезвычайщины, выразившийся в таких дейст виях властей, как широкое применение контрибуций, внесудебные репрессии, заложниче ство, различного рода повинности. Осуществлялось все это чрезвычайными органами: ВЧК и местные ЧК, ревтрибуналы, чрезвычайные комиссии по производству военного снаряже ния, ликвидации неграмотности и пр. Поиск решений возникших проблем в деле управле ния всеми сферами жизни страны шел путем использования жестких административных средств, ставших универсальными. Была создана хорошо отлаженная бюрократически-цен трализованная система аппаратных структур. Характерной особенностью этой системы бы ло то, что ее возглавил аппарат правящей партии, использовавший ее (систему) для реали зации своих идеологических постулатов "революционного переустройства общества''. Вер хушка партии - Политбюро, Оргбюро, Центральный Комитет - определяла ее политику.

Проводниками же политики были все высшие (Совнарком, Совет Обороны), центральные (народные комиссариаты) и местные государственные ведомства. Все наркоматы и другие ведомства, центральные и местные, подчиняли свою деятельность выполнению задач, кото рые ставились ЦК РКП(б). Особую роль в административно-политическом управлении иг рал НКВД. К изначальным его функциям прибавились новые, в частности, "принимать не обходимые меры" в чрезвычайных обстоятельствах. В апреле 1919 г. при НКВД было обра зовано центральное управление лагерями принудительных работ. Они создавались при от делах управления губернских исполкомов. Заключению в лагерь, согласно декрету ВЦИК.

подлежали лица по постановлениям отделов управления исполкомов, ЧК, ревтрибуналов, народных судов. Аппарат ВЧК приспосабливался к осуществлению все более жестоких ре прессий. В сентябре 1918г. Совнарком принял решение об объявлении террора - изоляции "классовых врагов" в концентрационных лагерях и расстреле мятежников. ВЧК и ее мест ные органы стали главным орудием "красного террора". Постановлением ВЦИК от 2 сен тября 1918 г. был создан новый высший орган военного управления - Революционный Во енный Совет Республики (РВСР), наделенный широкими полномочиями. Он был высшим чрезвычайным органом по всем вопросам, связанным с ведением войны, военным управле нием и политическим руководством войсками.

В том же направлении - централизации и создания чрезвычайных органов шел процесс приспособления к условиям гражданской войны органов хозяйственного управ ления. По мере национализации промышленных предприятий в ВСНХ появились глав ные (центральные) комитеты (главки) для регулирования деятельности определенной хо зяйственной отрасли. Ряд функций ВСНХ передавались специальным органам - Чрезвы чайной комиссии по снабжению Красной Армии (Чрезкомснаб), чрезвычайного Уполно моченного Совета Обороны по снабжению Красной Армии (Чусоснабарм), органу по во енным заготовкам (Центровоснзаг), Совету военной промышленности (Промвоенсовет) и соответствующим территориальным органам. Была создана т.н. главкистская система, при которой предприятия не могли самостоятельно распоряжаться материальными цен ностями, сырье и полуфабрикаты они получали по нарядам главка, а всю произведенную продукцию сдавали государственным органам по ордерам главков. В свою очередь глав ки создавали промежуточные звенья управления групповыми объединениями предпри ятий - тресты и кусты. Система управления народным хозяйством была подчинена не тре бованиям производства, а распределению имеющихся материальных ресурсов.

"Главкизм" стал синонимом гипертрофии централизованного управления, ха рактерного для периода гражданской войны и "военного коммунизма", а во многом и для последующих 70 лет Советской власти. Все части советского аппарата управления были скреплены жесткой централизацией и диктаторством.

Воспроизводилась уже на советской основе государственная система, которая обре ла ряд черт дореволюционной, хотя и в специфической "пролетарско-классовой" форме и с другим социальным содержанием. Новый государственный механизм оказался эффектив ным в условиях гражданской войны, он позволил большевикам не только предотвратить развал единого государства, но и укрепить его и воспроизвести в старьк имперских рамках.

Однако очень скоро государственный механизм стал обнаруживать "дефекты", казавшиеся вначале преодолимыми, исправимыми, в действительности же являвшиеся пороками, органически присущими советской системе. Один из основных ее пороков бюрократизм, ставший характерной чертой функционирования всех ведомств, как цен тральных, так и местных.

Реальная опасность бюрократизма в советском управлении стала для большеви стского руководства зримой уже весной 1918 г. Появление этой опасности для него ока залось полной неожиданностью. Ведь еще накануне Октябрьского переворота Ленин в "Государстве и революции" утверждал, что с приходом пролетариата к власти будет по кончено с бюрократизмом - болезнью дореволюционного государственного управле ния. Эта была очередная иллюзия, не учитывающая того, что любое государство, неза висимо от общественного строя, не может существовать без обслуживающего его соци ального слоя чиновничества, являющегося носителем бюрократизма. Ленин писал: ра бочие, завоевав политическую власть, разобьют старый бюрократический аппарат, за менят его новым, состоящим из рабочих и служащих, будут приняты меры к немедлен ному переходу к тому, "чтобы все исполняли функции контроля и надзора, чтобы все на время становились "бюрократами" и чтобы поэтому никто не мог стать бюрокра том". Надо полагать, что сама жизнь заставляла большевистские власти усомниться в этой догме. Старый государственный аппарат был "разбит", к управлению пришли представители "народа", а бюрократические тенденции в деятельности государственно го аппарата стали тут же проявляться.

Советская историография, касаясь проблемы бюрократизма после революции, упро щала ее, считая, что главными виновниками его бьши бьшшие чиновники, внесшие в совет ский аппарат бюрократические методы работы. Сказалось некритическое отношение к вы сказываниям по этому вопросу Ленина и содержанию партийно-советских документов. Ко нечно, свойственный царскому государственному аппарату бюрократизм передавался со ветскому аппарату и через входивших в него прежних чиновников. Но главная причина стремительного роста бюрократизма в советское время была в другом: в сверхцентрализа ции власти и управления, административно-командных методах управления.

Партийно-государственное руководство, обеспокоенное все усиливавшейся бюро кратизацией государственного аппарата, пыталось вести борьбу с этим злом приказными мерами. Цели они не достигали. Несостоятельным оказалось убеждение Ленина в том, что демократический централизм будет сдерживать рост бюрократизма. На деле провозгла шенный демократический централизм, как принцип организации и функционирования го сударственного механизма, стал осуществляться в форме бюрократического централизма В обуздании бюрократизма большие надежды возлагались на партийный аппарат.

Но он не был способен решать такую задачу. Ведь он сам по существу был государствен ным аппаратом. Иерархически централизованный и действовавший теми же командными методами он не мог избежать бюрократизации и по внутрипартийным условиям.

Большие надежды возлагались на наркомат Государственного контроля и его местные аппараты. Но они не оправдывались. Это побуждало Совнарком проводить его реорганизации. Упор был сделан на "орабочивание" Госконтроля и преобразование его в Рабоче-Крестьянскую инспекцию. Сказалась надуманность этого учреждения. Оно са мо обюрокрачивалось.

А теперь о кадрах Госаппарата. Вопрос о кадрах, которым предстоит управлять страной, встал перед большевиками сразу после их прихода к власти. Раньше он затра гивался ими в основном в пропагандистско-идеологическом плане с упором на втягива ние в управление государством широких масс трудящихся, особенно рабочих, - в этом большевики видели "приступ к настоящему народному самоуправлению", т.е. "управле нию не только для трудящихся", но и "через самих трудящихся". Идея управления на родом "посредством самого народа" предполагала сосредоточение в его руках (в лице Советов) законодательных и исполнительных функций, без бюрократического чинов ничества. Однако уже на первых порах новой власти стало обнаруживаться, что задачи управления намного сложнее, чем большевикам представлялось. Революция прервала кадровую преемственность и вытолкнула к власти людей из прежде "безвластных" сло ев. В отличие от буржуазных революций, где приход к власти известных социальных сил определялся главным образом экономическими факторами, в Октябрьской - ре шающим началом был фактор политический. К власти и управлению пришли больше вистские кадры - они тут же заняли командные посты в создаваемой государственной системе. Они происходили из различных социальных и культурных сред, но большин ство из них вошли в революцию с жаждой социальной справедливости, верой в то, что учение Маркса освещает путь в прекрасное коммунистическое будущее и что они своей борьбой, жертвенностью прокладывают этот путь для всего человечества.

Среди новой управленческой элиты было немало крупных руководителей, кото рые потом, в годы стхчинских репрессий, были вычеркнуты из истории. Как бы мы не оценивали их деятельность, свой след в истории страны они оставили. В конечном сче те эти люди сами становились жертвами революции и ее стихии. Такова судьба не толь ко деятелей Октябрьской революции, но и других революций всемирной истории.

Согласно постулату, в государстве диктатуры пролетариата должны править рабо чие. Однако в сформировавшемся в первый же день революции Совнаркоме рабочих не оказалось, а несколько наркомов, считавшихся ими, фактически рабочими давно уже не бы ли. Наркомы и члены коллегий наркоматов почти все имели высшее и среднее образование.

Постепенно в партийных установках по кадровым вопросам усиливался акцент на необходимость учитывать не только "политические качества" и социальное происхожде ние, но и профессионально-деловые качества. Больше всего специалистов, людей "непроле тарского" происхождения, с высшим и средним образованием оказалось в верхних структу pax управленческой иерархии - наркоматах, ВСНХ, главках и центрах, где особенно требо вались специальные знания и административно-хозяйственный опыт. В этих звеньях руко водящие кадры по происхождению принадлежали к различным социальным слоям: мещан, дворян, священников и меньше всего к рабочим. Однако руководители - выходцы из непро летарских социальных слоев, как правило, были коммунистами с большим (дореволюцион ным) стажем, известными в партии активным участием в революционном движении. Счи тавшиеся же рабочими по существу были профессиональными революционерами и скорее относились к партийной интеллигенции.

На местах огромной страны для многочисленных разветвленных аппаратных структур требовались десятки тысяч руководящих работников. Как решалась задача их выдвижения наиболее подробно можно показать на примере исполнительных комите тов всех ступеней Советов - основных и самых многочисленных органов управления.

Члены исполкомов избирались на губернских, уездных, волостных съездах и пленумах городских Советов. Коммунисты проводили в исполкомы своих однопартийцев и ло яльных к ним беспартийных из различной социальной среды - рабочих, мещан, интел лигенции, крестьян. Их соотношение менялось в зависимости от уровня исполкома. По данным 1920 г., в губернских и уездных было абсолютное большинство коммунистов (92,1 и 80,2%), рабочих всего 1/3 (36,5 и 31,9%), больше всего служащих - в их числе и специалисты (55,5 и 47,0%), меньше всего крестьян (8,0 и 21,15%). В волостных же ис полкомах большинство составляли беспартийные (67,8%), коммунистов меньше 1/3(32,04%), крестьян 69%, а рабочих - всего 10%.

Выдвижение кадров в местные аппараты управления также производилось по классовому и политическому принципу: на руководящие должности назначались ком мунисты, считавшиеся "представителями рабочего класса". Не в хозяйственной сфере раньше и острее, чем в других областях местной государственной жизни, проявлялась пагубность руководства необразованных, профессионально неграмотных управленцев.

И хотя большевистский постулат: "рабочие должны управлять государством, в том чис ле экономикой", оставался неизменным, на практике приходилось от него также отсту пать и привлекать к руководству беспартийных представителей "непролетарских" со циальных слоев - специалистов.

Наблюдается закономерность : если в центральных органах хозяйственного управления - ВСНХ, его главках и центрах - большинство (3/4) состояло из специали стов, коммунистов здесь около половины (коммунистами была и значительная часть "спецов"), а рабочих всего примерно 1/4, то чем ближе органы управления к предпри ятиям, тем меньше в них специалистов и коммунистов, больше рабочих и беспартий ных. В правлениях низового звена промышленности - предприятий соотношение по сравнению с центральными органами другое: специалистов немногим более 1/3, комму нистов всего 1/4, а рабочих абсолютное большинство - 2/3. При том развале, в котором вследствие гражданской войны и "военного коммунизма" находилась промышлен ность, когда значительная часть заводов и фабрик из-за нехватки сырья, топлива, про довольствия бездействовала или "дышала на ладан", особой необходимости в техниче ски подготовленных руководителях не было. Лишь в крупных предприятиях, произво дящих продукцию непосредственно для фронта, основную массу руководящих кадров составляли специалисты. Роль рабочих, несведущих в технико-экономических вопро сах деятельности заводов, здесь обычно сводилась к выполнению организационных, контрольных и материально-снабженческих функций. В этом рабочие нередко проявля ли инициативу, энергию, хозяйственную хватку, способствовавшие преодолению ог ромных трудностей. Партийно-государственные власти, профсоюзы, а вслед за ними советская историография имели известные основания для положительных оценок роли управленцев - рабочих в поддержке производства, особенно на небольших предприяти ях. Однако по политико-идеологическим причинам умалялась или вообще игнорирова лась роль в этом специалистов. Без их знаний и опыта крупные предприятия, произво дившие основную массу вооружения, не могли бы работать.

В 1920 г. на большинстве заводов и фабрик (на 82% действовавших) перешли к единоличному управлению. Это фактически подтверждало несостоятельность коллеги ального "рабочего управления". Только примерно 1/3 единоличных управляющих круп ных предприятий были рабочими, 2/3 - специалистами -выходцами из "непролетар ских" социальных слоев.

При формировании руководящих кадров других "ветвей" управления придержи вались того же принципа: они должны быть коммунистами, предпочтение отдавалось рабочим, и в случаях крайней необходимости привлекались специалисты. Вариации в соотношениях партийного и социального состава руководства зависели от отрасли управления. Наибольший процент коммунистов и рабочих - в руководстве чрезвычай ных комиссий: для выполнения чисто карательных функций профессиональная и обще образовательная подготовка не требовалась.

Идеологический постулат: "в государстве диктатуры пролетариата управляют рабочие" не подтверждался действительностью. В конце гражданской войны Ленин, вопреки прежним утверждениям, признал невозможность непосредственного управле ния обществом рабочим классом. "Разве знает каждый рабочий, как управлять государ ством? Практически люди знают, что это сказки", "кто управлял из рабочих? Несколь ко тысяч на всю Россию, и только".

При всех отличиях кадров аппаратов управлений друг от друга по социальному происхождению, уровню образования, интеллекта и другим личностным качествам они нивелировались партийно-политическим, идеологическим единомыслием. Под це ленаправленным воздействием вождей формировался стандартизированный тип совет ского руководителя со стереотипным сознанием, "красно-белым" видением происходя щих событий, одномерным классовым подходом к личности: "товарищ - враг".

На формирование психологии и политических нравов руководящих кадров сказы вались годы дореволюционной подпольной деятельности, пребывание в тюрьмах и ссыл ках, ожесточение идейных схваток и политических страстей, жестокость мировой войны.

Революция "родилась из войны", и большевики унаследовали от нее психологию войны.

Дальнейшее формирование психологии и нравов кадров аппарата управления происходи ло в условиях гражданской войны, разрухи, голода, деклассирования трудящихся. Нема лую роль играл постулат "диктатуры пролетариата", трактуемый прежде всего как подав ление господствующих классов, всех ее противников, инакомыслящих Изгнание из аппа ратов власти и управления оппозиции - представителей небольшевистских партий спо собствовало бесконтрольности руководителей, проникавшихся убеждением, что им все дозволено. Характерно признание Ленина, сделанное вскоре после окончания граждан ской войны: "Нет сомнения, что мы живем в море беззаконности".

Формальные анкетные критерии для занятия властно-управленческих должно стей в госаппарате позволяли "приобщиться к власти" карьеристам, людям с крими нальными наклонностями. Это открывало простор для злоупотреблений и патологиче ской жестокости, совершавшихся в ходе гражданской войны, особенно чекистскими ра ботниками. Но и большинство "партийной гвардии", бескорыстно посвятившие свои жизни революции, без каких-либо расчетов на получение в будущем благ и почестей, оказавшись у власти и в плену психологии гражданской войны, стали приверженцами методов приказов и насилия, видя в них единственное средство осуществить задачи ре волюции. Это было неизбежно, поскольку их благие цели, утопичные по своей сути, не могли быть реализованы демократическими методами. Отсюда и деформирование са мих личностей, даже по своей натуре наиболее честных и демократичных (А.И.Рыков, Л.Б.Красин, А.Д.Цюрупа, Г.И.Петровский и др.). Их пример подтверждает справедли вость слов Н.А.Бердяева: "Революции обнаруживают и высоту человеческой природы, страстное увлечение идеей лучшего строя жизни, способность к жертвенности, забве ние эгоистических интересов, - и жестокость, неблагодарность, истребление высоких духовных ценностей. Таков человек в своих противоречиях"5.

Так формировался советский управленец, соответствовавший складывавшейся административно-приказной системе управления. Наибольшее воплощение он получил в так называемой "номенклатуре", рождавшейся в те годы, хотя название появилось позже, в 1923 г. Партийно-государственные верхи, управляя бюрократическими приказ ными методами, наделенные привилегиями и реальной властью, проникались убежде нием в собственной непогрешимости. Этот тип номенклатурного управления характе рен для всех 70 лет советской власти.

Троцкий Л.Д. История русской революции. М., 1990.C.2I7.

Декреты Советской власти. М., 1968 Т.4. С.93.

Ленин В.И. Полн собр.соч. Т.ЗЗ. С. 109.

Там же. Т.42. С.253.

Бердяев Н.А. Судьба России. М., 1990. С.270.

Архипова Т. Г.

Октябрь и рождение новой бюрократии.

Понятие "бюрократия" употреблялось и употребляется и поныне, как правило, с негативным оттенком. Однако рациональная бюрократия - одно из самых важных соци альных изобретений цивилизации. В мире нет государств без государственного аппарата, без бюрократии, без чиновников, как нет государств, где они не подвергались бы критике.

Специалисты по истории чиновничества других стран утверждают, что население большинства из них прошло через до конца не изжитую антипатию к чиновникам. В США в прошлом даже было движение, именуемое "разгребателями грязи", активисты ко торого занимались разоблачением коррумпированных чиновников.

Не был любимцем публики чиновник и в России. Население слагало о нем соот ветствующие пословицы и поговорки, писатели, и не только сатирики, бичевали бюро крата - чинушу, казнокрада, пройдоху и т.д. и т.п. В.И. Ленин называл его подлецом и на сильником, а в советские годы на этой теме продержалось не одно поколение баснопис цев, фельетонистов, артистов эстрады, начиная с А.Райкина и кончая Г.Хазановым. В то же время чиновника боялись - при разрешительном принципе функционирования госу дарственных структур от него зависела жизнь человека от рождения до смерти, особенно после изъятия у церкви метрикации. Люди зависели от чиновника, а он от них - нет. Чи новники жили по своим, ими же установленным законам, которые далеко не всегда были известны населению, особенно в советские годы. Ведь не случайно население СССР отно силось к сталинским чисткам государственного аппарата с известным одобрением. По данным Е.И. Комарова в чистках участвовало 367 тысяч трудящихся 1.

Негативное отношение к чиновничеству в значительной степени объясняется тем, что смешиваются два понятия - бюрократия и бюрократизм. Бюрократия - социальный слой, осуществляющий управление государственной машиной на основе наработанных веками принципов организации управления, бюрократизм же - болезнь бюрократии, вы ражающаяся в первую очередь в отрыве аппарата управления от общества. Как пишет А.В. Оболонский, болезнь эта общемировая, по масштабам и "количеству приносимого человечеству зла она, пожалуй, сравнима с загрязнением окружающей среды"2. Большин ство исследователей, и зарубежных, и отечественных, употребляет понятия "бюрокра тия", "чиновничество", "государственные служащие" как синонимы.

Декретом от 10(23) ноября 1917 г. "Об уничтожении сословий и гражданских чи нов" с чиновниками в России было покончено3. Им на смену пришли государственные служащие, слова "чиновник" и "бюрократ" перешли в разряд ругательств. Со временем появилось словосочетание "номенклатурный работник", смысл которого стал понятен много позже.

Теоретические представления руководства большевистской партии, пришедшей к власти в России в октябре 1917 г.


, о судьбах старого государственного аппарата и чинов ничества логически вытекали из марксистско-ленинского учения о пролетарском государ стве, отличительной чертой которого должно было стать широчайшее самоуправление трудящихся. На этом, собственно, должна была держаться новая государственная маши на. Первоначально предполагалось старый буржуазный государственный аппарат сломать до основания, в аппарат новый привлечь сначала большинство, а затем всех трудящихся "поголовно". Предполагаемые меры выглядели одновременно и весьма заманчиво, как все, анонсируемое большевиками, и утопично: выборность чиновников и сменяемость их в любое время, оплата их труда на уровне средней заработной платы рабочего, всеобщий контроль и надзор за мерой труда и мерой потребления и т. п. В.И. Ленин считал, что чи новничество можно будет постепенно свести "на нет", т.к. в государстве нового типа все трудящиеся могут временно побывать в роли бюрократа, но никто не сможет "стать бю рократом", они "все будут управлять по очереди и быстро привыкнут к тому, чтобы никто не управлял"4. В значительной степени такие представления были обусловлены непони манием всей сложности управленческого труда, но Ленин не был бы Лениным, если бы не умел менять свои взгляды, в зависимости от обстоятельств, на прямо противоположные.

Незадолго до революции он уже пишет о том, что участие в управлении всех трудящихся невозможно, что "любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством".

Изменились его взгляды и на слом старого государственного аппарата. Задача те перь выглядела следующим образом: старый государственный аппарат, за некоторым ис ключением, сломать, часть старого чиновничества " одним указом пролетарского прави тельства... перевести на положение государственных служащих", другую часть "негод ных, безнадежных "сопротивленцев" "убрать", третью "заставить работать в новых орга низационно-государственных рамках". Параллельно предполагалось пропустить через со веты, эту школу управления, лучших представителей трудящихся, обучив их на скорую руку. Именно на скорую, ибо построение коммунистического общества вело к отмира нию государства, а, значит и чиновничества, хотя оно и будет уже своим, советским. При коммунизме же, по мнению теоретиков партии более младшего поколения, управление должно было стать качественно иным - ведь на смену управлению людьми придет управ ление процессами. Со временем все-таки управлению стали учить сначала в общеобразо вательных высших учебных заведениях, затем в системе партийного просвещения, в учебных заведениях повышения квалификации и переподготовки кадров, в специальных вузах, наконец. Однако, теоретики еще долгие годы цеплялись за догму, что работа в гос аппарате обязательно перестанет быть "особой профессией"6.

Так выглядела теория, практика же пошла иным путем. "Слом" старого госаппара та был осуществлен путем переименования министерств в народные комиссариаты - ведь набор правительственных учреждений первого советского правительства был копией ана логичного дореволюционного набора. Служащие же дореволюционных министерств не проявили большого желания сотрудничать с новой властью. Пришлось заставлять их си лой. В конце концов ВЧК была создана в связи с угрозой "забастовки служащих в прави тельственных учреждениях во всероссийском масштабе". Б.М.Морозов на примере Нар комата путей сообщения, А.Г.Кавтарадзе на примере Красной Армии доказали, что ис пользование старых специалистов осуществлялось молодой советской властью куда как в больших объемах, чем предполагалось8. В течение 1918 г. властями неоднократно прини мались решения о призыве на военную службу бывших офицеров и военных чиновни ков9, а ведь армия относилась к числу тех институтов дореволюционной России, которые надо было непременно сломать. Известно, что большое количество чиновников бывшего Министерства финансов пригласил в Наркомфин Г.Я.Сокольников 10. Не удалось заста вить работать на новую власть, пожалуй, лишь заграничный аппарат бывшего МИДа.

В последующие годы были и другие отступления, а то и прямо противоположные действия по сравнению с теорией и первыми декретами советской власти по вопросам ор ганизации государственной службы. Так, в раде ведомств были введены чины, диплома тические ранги, звания, служащие одели мундиры, зарплата стала куда как выше средней по стране, привилегии и льготы для партийных и государственных служащих росли как снежный ком и т. п.

Сформировав на скорую руку первое советское правительство, что оказалось де лом более трудным, чем организация восстания, с большим трудом расставив на наиболее важные посты в государстве преданных делу партии людей, ее руководство оказалось аб солютно не готовым решать кадровые вопросы в масштабах всей страны. Между тем, их решение - одна из важнейших функций правящей партии.

В работе "Все на борьбу с Деникиным!" В.И.Ленин отмечал, что Россией управля ет очень "тонкий слой передовых рабочих и коммунистов" 11. Аппарат же, как это ему свойственно, имел тенденцию к росту, "тонкого слоя" стало не хватать. Пришлось взять на учет всех мало-мальски грамотных из числа вступающих в партию. Их было не так много, да и некомпетентность их в делах государственных была вызывающей, поэтому пришлось вспомнить про "оставленных нам в наследство капитализмом специалистов науки и техники, несмотря на то, что они в большинстве случаев неизбежно пропитаны буржуазным миросозерцанием и навыками" - так было записано в Программе РКП(б), принятой VIII ее съездом в марте 1919г. Более того, этим специалистам предлагалось государственных и хозяйственных органов, в ноябре 1925 г. Оргбюро приняло новое раз вернутое положение о порядке подбора и назначения работников и переработанные но менклатуры должностей". Так были заложены основы господствующего в СССР в тече ние не одного десятилетия, точнее до начала 90-х гг. номенклатурного подбора и расста новки кадров. Первым исследователем этого механизма была профессор кафедры исто рии государственных учреждений и общественных организаций РГГУ Т.П. Коржихяна, потом появились работы других авторов.

Создание этого механизма позволило правящей партии решить проблему создания резерва лояльных и, главное, зависимых от нее кадров. С его помощью осуществлялись всякого рода "десанты", "переброски", мобилизации и назначения. На первый взгляд в этом нет ничего особенного. Номенклатура - обычный перечень должностей, при приеме на которые требовалась санкция партийной организации, ранг которой зависел от важно сти должности. Такого рода перечни имеются у любой партии, стремящейся к власти. В США, например, у двух самых крупных партий такой перечень насчитывает семьсот - во семьсот единиц. Это должности, замещаемые так называемыми "политическими назна ченцами", уходящими со сменой правящей партии, парламента или президента, от кото рых зависит их назначение. Другая же, большая часть чиновников, именуемых обычно чиновниками-специалистами, карьерными чиновниками, достается партии-победительни це от партии проигравшей и обеспечивает непрерывность управления. В странах, именуе мых цивилизованными, процесс этот во многом безболезненный и малозаметный со сто роны - приспособляемость карьерных чиновников к новым политическим лидерам, как показывает мировая практика, очень велика.

В СССР же при монопартийной системе ротация кадров целиком и полностью за висела от пристрастий руководства партии. Как известно, Сталин не любил "стариков", Брежнев - "молокососов". Это вело либо к чехарде кадров, либо к застою, когда "деревья умирали стоя", Вскоре после введения номенклатура стала практически всеохватной, так как назначения были распространены и на выборные должности в представительных ор. ганах власти, в общественных организациях и т. п. Официально провозглашалось, что в номенклатуру включались работники, находящиеся на "ключевых постах", на самом же деле в номенклатуре райкомов и горкомов партии состояли даже заведующие складами предприятий общественного питания и др. "ключевые должности". Кроме того, номенк латура была тайной. Секретным было все с нею связанное: сами перечни, численность но менклатурных работников, их материально-бытовое, социальное обеспечение и т. п. "Не прозрачность" государственной службы способствовала обособлению бюрократии, дис танцировала ее от общества, что неминуемо вело к бюрократизму, попытки бороться с ко торым были обречены на неуспех.

Как совершенно справедливо отмечает Ю.Н.Старилов советской власти не хватило "даже 70 лет, для того, чтобы придать государственной службе правовую оболочку"19.

Действительно, за все годы существования советское государство не имело систематизи рованного законодательства о государственной службе. К началу 90-х гг. правовая база последней представляла собой "некодифицированную и некорпорируемую совокупность актов, многие из которых устарели или пришли в противоречие друг с другом"20. Деталь но регламентировалась, пожалуй, лишь служба военная и военизированная. Весьма неоп ределенная правовая баз госслужбы дополнялась партийными нормами закрытого харак тера, что, наряду с другими причинами, вело к сращиванию государственного аппарата с партийным.

Мероприятия по реформированию российской государственности, думается, сле довало бы предварить аналогичными мерами, в отношении государственной службы, точнее - мерами по воссозданию этого института. С этим задержались, и в настоящее время сделаны лишь первые шаги. Государственная служба - служба публичная и поэтому главным здесь должна стать "прозрачность" всех сторон жизни и деятельности государст венных служащих, за исключением, может быть, сугубо личных, чего так не хватало это му институту после октября 1917г.

Комаров Е.И. Бюрократизм - на суд гласности.- М.1989.- С. 104.

Оболонский А.В. Бюрократия и государство. - М.,1996 -С. 17-18.

Декреты советской власти. - М.,1957.-Т.З. - С.72.

Ленин В.И. ПСС. - Т.ЗЗ. - C.4S, 109, Там же. Т.34-С. 308-311,315.


КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. - Изд. 8-е. Т. 8. - М.,1972. - С. 276.

№ истории ВЧК: Сборник документов. - М., 1958. - С. 72.

См: Морозов Б.М. Формирование органов центрального управления Советской России в 1917 - 1918 гг. - М.,1995;

Кавтарадзе А.Г. Военные специалисты на службе Республики Советов 1917-1920гт. - М.,1988.

Декреты советской власти.- Т. 3.- С. 111-113,131-132,383-384 и др.

Бажанов Б. Воспоминания бывшего секретаря Сталина. - Спб., 1992 - С. 183.

Ленин В.И. - ПСС. - Т.39. - С.51.

КПСС в резолюциях... - М.,1970. - Т.2. - С. 52.

Там же.-С. 159.

Большевистское руководство. Переписка 1912-1927 гт: Сборник документов.-М.,1996. -С. 263.

См.:Совешание в Совнаркоме о госаппарате(1923 г.уСоветское государство и право. - 1990. - №9.-С. 112-122.

КПСС в резолюциях... - М., 1970. - Т.2. - С. 454.

См.: Каганович Л.М. Памятные записки рабочего, коммуниста-большевика, профсоюзного, партийного и советско государственного работника.-М., 1996.-C.3I1.

КоржихинаТ.П., Сенин А.С. - История российской государственности. - М., 1995. - С. Старилов Ю.Н. Служебное право. - М., 1996. - С. 99.

Колодкин Л.М. Правовое регулирование государственной службы до 199 ^(Государственная служба в Российской Федерации: Концепция, опыт, проблемы. - М.,1993. - С.574.

Крушельницкий А.В., Сенин А.С.

Еще раз о происхождении административно- командной системы управления Прежде всего, напомним, что термин «административно-командная система ввел в обиход на заре «перестройки» экономист Г.Х.Попов в рецензии на роман А.Бека «Новое назначение», в котором средствами художественной литературы ярко раскрывалось функционирование советского государственного аппарата 1930-х - 50- гг. Термин подхва тили публицисты, общественные и политические деятели. А затем он прочно вошел даже в учебники новейшей истории России1.

Можно полагать, такой успех во многом обусловливался первоначальной много значительной неопределенностью термина. Во всяком случае, варьировался он в несколь ких модификациях и интерпретировался различными авторами весьма разнообразно. Ча ще - в качестве эластичного эвфемизма, который позволял избегать прямого употребле ния крамольного в конце 1980-х понятия «тоталитаризм».

Среди тех. кто первыми попытались конкретизировать свое понимание «административно-командной системы», была профессор кафедры истории государст венных учреждений и общественных организаций Московского государственного исто рико-архивного института Т.П. Коржихина. Ей и принадлежит приоритет применения понятия «административно-командная система» в исследовании процесса создания и эво люции конкретно-исторической советской модели управления государством и общест вом. И - соответственно конкретизированный термин: «административно-командная сис тема управления» (АКСУ).

Сначача в устных выступлениях на теоретическом семинаре кафедры, научных конференциях, затем в ряде статей и двух учебниках Т.П Коржихина развернула картину поэтапного зарождения, становления, развития АКСУ. Основанный на энциклопедиче ском знании истории советского государственного аппарата глубокий анализ явления по зволил ей вычленить системообразующие принципы АКСУ. К числу основных в итоге были отнесены:

- «умаление роли Советов, отстранение их от власти»;

- «выдвижение на первые роли государственного аппарата, его увеличение и сра щивание с партийным аппаратом» (партии, монополизировавшей государственную власть);

- «чрезвычайщина», т.е совокупность принципов, методов, приемов управления, основанных на массовых репрессиях и административном принуждении»2.

Сопоставление суммы этих характеристик с классическим развернутым определе нием «тоталитаризм»3 свидетельствует, что некоторое чисто внешнее сходство обуслов лено (и ограничено!) методикой - системностью - анализа. Сами же объекты анализа АКСУ и тоталитаризм - далеко не торжественны. Отсюда ясно, что речь не о простой конкретизации авторского понимания отдельного термина. Главное - строится цельная научная концепция, открывающая возможность комплексного рассмотрения массы слож ных, противоречивых и, подчас, разнородных явлений в динамике их эволюции. Концеп ция, обладающая высокими потенциями для дальнейшего углубления представлений о путях развития российской государственности.

Вместе с тем, на наш взгляд,было бы неверно абсолютизировать достоинства и за вершенность концепции АКСУ.

Рассматривая предпосылки и причины складывания АКСУ, Т.П.Коржихина обращалась преимущественно к фактам середины-второй половины 1920-х - 1930-м гг.

При этом особо подчеркивая «принципиальную разницу», например, «чрезвычайщины»

образца 1918-1919 гг. и 1930-х гг. В целом, полагала Т.П.Коржихина, АКСУ коренилась в «низком общем культурном уровне и уровне политической грамотности трудящихся», дефиците квалифицированных управленцев среднего и низшего рангов, что заставляло «делать ставку на аппарат управления в верхнем звене» и в итоге вело к сверхцентрализ му. Плюс - «революционаризм масс»,порождавший «утопические ожидания», «фантастические лозунги» - нереальные темпы форсированных преобразований.

В своей последней работе Т.П.Коржихина резюмировала: «избранный курс аа ус корение строительства социализма не имел и не мог иметь другого инструмента, кроме: а) усиления директивных начал, б) жесткой централизации управления, в) оперативного ад министрирования, г) жесткого контроля».

Эту точку зрения разделяют многие. Вот, например, что сказано в одном из совре менных учебников по отечественной истории: «Немалую роль в утверждении админист ративно-командной системы сыграло теоретическое обоснование политическим руково дством страны курса на форсированный переход к социализму, требующий жесткой цен трализации»".

Безусловно, это имело место. Тем не менее, вопрос о корнях административно командной системы управления, на наш взгляд, требует более глубокого исследования.

Представляется, что рассмотрению подлежат различные аспекты: и структурный, и кад ровый, и идеологический, и институциональный. Причем, - не только с привлечением ре зультатов новейших конкретных исследований, но и с учетом хорошо известных «упрямых» фактов.

Некоторые соображения о предпосылках и зависевших от них темпах формиро вания АКСУ мы и попытались изложить в данной работе.

Для начала отметим, что переход к сверхцентрализованному управлению, связан ному со свертыванием рыночных отношений, строго говоря, не был чисто российским явлением. Такой переход отвечал общемировой тенденции конца 1920 - 40-х гг., которая наметилась еще в условиях первой мировой войны. Огосударствление экономики наблю далось в странах с различными политическими режимами: Германия, Италия, Франция Классическим примером политики этатизации стал «новый курс» Ф.Рузвельта в США.

Проведенный экономистом В.Мау анализ экономических факторов и тенденций первой трети XX в., существа и особенностей улавливающей эти тенденции экономиче ской политики, разбор воззрений большинства экономистов России и за рубежом позво лил сделать вывод, что в этот период доктрина государственной экономики, вытеснения конкуренции планом заняла доминирующие позиции и из спорной, хотя и весьма попу лярной идеи, какой она была в начале века, превратилась в одну из фундаментальных ос нов (не только в теоретическом, но и в практическом отношении) хозяйствования в раз ных странах. Новый тип хозяйственной организации общества означал государственный монополизм. Тяготеющий к концентрации управленческих и контрольных функций в ру ках государственного аппарата, образующего как бы единый общественный центр 6.

Это - относительно структурных изменений в народно-хозяйственном организме советской России и СССР эпохи зарождения и становления АКСУ. Теперь о кадровой стороне.

Весьма важными представляются выводы социолога О.С.Бсрезкиной, изложенные в се недавней статье о российской революционной элите 7. Здесь впервые рассматривается без прикрас та «плебеизированная элита» с низким уровнем культуры и дефицитом спе циальных знаний, которая, тем не менее, смогла не только удержать власть и не допус тить реставрации, но и обеспечить себе обретение устойчивого статуса и долгосрочной перспективы. Осуществить модернизацию страны. Вернуть ей статус великой державы.

По мнению О.С.Березкиной, именно плебеизация элиты являлась «одним из ис точников се выдающихся качеств», к каковым отнесены: высокая «способность к самоор ганизации, самодисциплине, отсутствие или слабое проявление рефлексии, презрение к «интеллигентным» сомнениям и колебаниям». Революционная элита была способна по I нимать психологию масс и говорить с массами на понятном им языке. Но для складыва ния АКСУ, на наш взгляд, из всех прочих свойств этой элиты, «сосредоточившей в своих руках практически неограниченную власть», особое значение приобретало отмеченное в статье «отождествление...своих интересов с интересами государства».

Выводы О.С.Березкиной базируются на анализе персонального состава руководя щих органов РКП-ВКП(б): от ЦК до губкомов и, соответственно, напрямую относятся прежде всего к той части руководства страной, которую Т.П.Коржихина квалифицирова ла как «верхушку управленческой пирамиды». Показательно, что эти выводы в целом подтверждают правильность наблюдений, сделанных во время поездки по России в г. авторитетным очевидцем становления Советского государства Б.Расселом. В опублико ванной по итогам этого путешествия книге «Практика и теория большевизма» Рассел подразделил «весь правящий слой» страны на три группы. К первой, занимавшей «большую часть самых высоких постов», он отнес «старую гвардию революционеров», т.е. кадровых партийных работников. Отметив, что их отличали несгибаемость и фана тизм, сопряженные с неспособностью понять органические пороки созданного ими ре жима, а также безжалостность и подчеркнутое отсутствие всякой сентиментальности.

Несомненно, психологические, образовательные, профессиональные, интеллекту альные, мировоззренческие т.п. особенности этой корпорации высших руководителей «революционной элиты» не могли не отразиться на характере системы управления вновь создаваемого общества. Но тем менее возможно сбрасывать со счетов вклад основной массы руководящих работников: по Б.Расселу - "второй" и "третьей" групп правящего слоя. К ним он относил, соответственно: «карьеристов, ставших ревностными большеви ками по причине материального успехахбольшевизма»;

«людей,... которые сплотились вокруг правительства, поскольку оно оказалось стабильным, и которые работают на него из патриотических соображений...».

Упомянутая категория советских «карьеристов» 1917-1920 гг. (если, конечно, все рьез не относить к ней всех руководителей среднего звена) вряд ли когда-нибудь будет «уловлена» для социологического анализа: слишком неопределенны в данном случае кри терии «карьеризма». Поэтому суждения о вкладе в формирование АКСУ этой части руко водящего слоя скорее всего, и впредь будут только умозрительными.

Иное дело, - «третья группа» ( по Расселу). Очевидно, что подразумевались т.н.

«спецы» - значительная часть дореволюционной российской интеллигенции (главным об разом технической и естественнонаучной), при большевиках нашедшая себя на государ ственной службе.

Казалось бы. что-что. а уж сюжеты, связанные с «привлечением буржуазных спе циалистов (вариант: «старой интеллигенции») к социалистическому строительству» не обделен вниманием отечественной историографии. Это так. Но над исследователями -от С.А.Федюкина до А.Г.Кавтарадзе, - довлел стереотип «использования». В том смысле, что «спецы» неизменно рассматривались в качестве некой пассивной или даже, - на пер вых порах. - активно упирающейся массы, которую большевики «применяли».

«привлекали» и т.п. Короче - «использовали». А ведь такой подход далеко не бесспорен.

Допустим, некий инженер-путеец (или инженер-фортификатор, кораблестроитель.

- безразлично), потомственный дворянин, столыпинец по убеждениям, пережив ужасы гражданской войны и поступив на «советскую службу», вполне мог разделять, как мини мум, «сменовеховский» подход к новым реалиям: «Конечно, большевики не подарок, но они восстанавливают государственность и ведут к воссозданию территориальной целост ности России». В годы нэпа, став крупным начальником, он был уже твердо убежден, что использует свой пост, свои знания и навыки служа не большевикам, но - своей стране к народу.

О подобных людях, кстати, хорошо сказал А.И.Деникин, отозвавшись о Бруси лове: «Наивно было, например, верить заявлениям..., что он с молодых лет «социалист и.

республиканец». Он - воспитанный в традициях старой гвардии, близкий к придворным кругам, проникнутый насквозь их мировоззрением, «барин» - по привычкам, вкусам, сим патиям и окружению» 9. Благодаря мемуарам позднее стало известно истинное отношение Брусилова к большевикам. Но - служил в Красной Армии, да еще был на виду! Так кто Ч 1 ;

кого использовал?

А ведь если говорить о Красной Армии, как составной части создаваемого в 1917 20-х гг. государства (причем, - в условиях гражданской войны и милитаризации жизни общества, - части очень важной), надо вспомнить, что фигура А.А.Брусилова была вовсе не одинока. В том же ряду - два бывших военных министра, главнокомандующие фрон тов, командующие армиями, корпусами, начальники главных и центральных управлений старого Военного министерства и прочие «природные республиканцы и демократы» ран гом помельче10.

В связи с этим упомянем следующее. В очерке к 10-летию советского военного строительства один из бывших членов коллегии наркомата по военным делам К.А.Мехоношин вспоминал, что первый же послеоктябрьский опыт общения с кадровы ми служащими Военного министерства оставил у него «резкое ощущение того, что «переделывать» этот аппарат нельзя..., не мы его, а он нас переделает»". Судя по всему, мемуарист неосознанно поставил себе, да и своим коллегам-большевикам, весьма точный диагноз («предчувствия его не обманули»). Ведь безупречный с точки зрения марксист ско-ленинской теории вывод, которым завершался мехоношинский пассаж: «система должна быть разрушена», - на деле остался нереализованным. В своей основе «система», те старый центральный военный аппарат, и организационно-структурно, и, в значитель ной мере, кадрово. - вовсе не разрушался в 1917-1918 гг.12 Более того, именно он и по служил фундаментом советского военного управления. Так что «кто кого» в итоге «переделал» - сомнений не вызывает.

И вот тут мы подходим к особенно важному преломлению кадрового аспекта фор мирования АКСУ: преемственности самого механизма управления. Однако сразу натал киваемся на препятствие «методологического» свойства. Речь о продолжающемся резком противопоставлении до- и послереволюционных явлений.

Просматривая отечественную публицистику к 80-летию Октября, нетрудно убе диться в господстве упрощенных стереотипов. По сути, до сих пор Октябрь воспринима ется как абсолютная, чуть ли не мистическая грань. Только - в зависимости от политиче ских пристрастий - для одних за нею - прорыв к свету, для других - падение во мрак. Ред ко кто пытается увидеть связь времен. А ведь она вовсе не распадалась.

Одним из первых это подчеркнул еще 70 лет назад лидер партии кадетов, оказав шийся в эмиграции бывший министр Временного правительства, крупный историк П.Н.Милюков. К 10-летию революции он опубликовал в Париже книгу под названием "Россия на переломе. Большевистский период русской революции». В 1 томе ("Происхождение и укрепление большевистской диктатуры») тонко подмечено: «Раньше, чем стать большевистской, Россия созрела для большевизма. Своеобразный «военный со циализм», развившийся во время войны в результате чрезвычайного расширения нор мальных функций государства, объединял оба режима и делал переход от одного к дру тому если не незаметным, то, во всяком случае, более легким»13.

Что конкретно имелось в виду? Столкнувшись с ошеломляющими масштабами мировой войны, царское правительство пошло по пути укрепления государственного ре гулирования экономики. Об этом написано много 14. Для нас сейчас важно отметить об щие организационные результаты этой политики.

Вот, например, каковы были функции Особого совещания по обороне, созданного в ряду других подобных учреждений в 1915 г.: высший надзор за деятельностью всех правительственных и частных предприятий, изготовлявших вооружение, боеприпасы, ин тендантское и иное имущество для армии и флота;

распределение правительственных заказов;

секвестр частных предприятий за невыполнение этих заказов. При Министерстве торговли и промышленности в годы войны появились совершенно новые структуры "комитеты но делам";

суконной промышленности, хлопчато-бумажной промышленности, льняной и джутовой промышленности, по заграничным закупкам. Их функции сводились к приобретению и распределению сырья, а при нехватке для военных нужд к его рекви зиции, секвестру предприятий в случае отказа или уклонения от выполнения их владель цами правительственных заказов, установлению порядка розничной торговли и влияние на рыночные цены, к объявлению о недействительности сделок в случае нарушения фи нансовых требований правительства. В Министерстве путей сообщения в те же годы об разовались временные распорядительные комитеты по железнодорожным и водным пе ревозкам. Отныне все воинские части и грузы доставлялись на фронт по единому месяч ному плану. Без распоряжения комитетов никакие внеочередные перевозки вне театра во енных действий не допускались.

Подобное в той или иной степени наблюдалось и в других ведомствах.

В 1917г. пошли еще дальше. Как известно, Временное правительство образовало Экономический совет (ЭС) и Главный экономический комитет (ГЭК). Вчитаемся в их функции: ЭС - выработка «общего плана организации народного хозяйства и труда»;

Г'ЭК - ответственность за проведение отдельными ведомствами и учреждениями всех меро приятий по регулированию хозяйственной жизни 15. Отметим, что большинство предста вителей российской буржуазии поддерживали эти меры правительства.

Стоит напомнить также и то, что еще 29 ноября 1916 г. царский министр земледе лия А.А.Риттих подписал постановление о разверстке хлеба. А 7 декабря того же года по следовало определение норм губернских поставок и провозглашена борьба с саботажни ками, укрывавшими хлеб.

Временное правительство в марте 1917 г. объявило о создании общегосударствен ного продовольственного комитета для «выработки государственного плана, руководя щих принципов и общих мер по продовольственному делу», а также постановление «О передаче хлеба в распоряжение государства и о местных продовольственных органах».

Фактически «водился чрезвычайный режим хлебозаготовок. Все запасы хлеба сверх оп ределенной нормы подлежали сдаче под угрозой принудительного отчуждения с пониже нием твердой цены на 50%. Губернские продовольственные комитеты определяли поря док и сроки сдачи хлеба, производили реквизиции продуктов, контролировали цены.

Особый интерес вызывает постановление правительства от 11 апреля 1917 г., ко торым посевы объявлялись «общественным достоянием». В случае отказа владельца засе ять землю, она подлежала немедленной передаче в распоряжение местных продовольст венных комитетов, которые в свою очередь получали право передать ее кому угодно для посева, либо должны были организовать его собственными силами.

Нетрудно заметить, что перечислены, таким образом, централизаторско этатистские «наработки» дооктябрьского периода, в той или иной мере использованные продолженные с самых первых шагов советского государственного строительства (частично, - в нормативной, а главное в организационной форме).



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.