авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МИНИСТЕРСТВО ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ОБЩЕГО И ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ИСТОРИКО- Кафедра истории ОБРАЗОВАНИЯ ...»

-- [ Страница 4 ] --

Михайлов И. Д. Эволюция русского транспорта. 1913-1925.М.:Экономика и жизнь, 1925. С. 114.

МихайловИ. Д. Эволюция русского транспорта. 1913-1925. М.: Экономика и жизнь, 1925. С. 114.

Топливное дело.-1921,№1 -2.С.6.

Дубнер А. Бакинский пролетариате годы революции. - Баку, Изд. АзГНИИ, 1931. С. 136, 140.

РГАЭ. Ф. 6880 Оп. 149. Д. 149. Л. 25.

Там же, Л. 10;

Азербайджанское нефтяное хозяйство 1923. №2. С. 9.

Смилга И. Т. Восстановительный процесс. Статьи и речи. -М.: Плановое хозяйство, 1927. С. Восьмой Всероссийский съезд Советов. Стенографический отчет М. : Госиздат, 1921. С- 91.

Там же. С. 62.

Пробст А.Е. Основные проблемы географического размещения топливного хозяйства СССР. М.-Л.: Изд.

АН СССР, 1939. С. 1 1 1.

Русский рубль. Два века истории. - М. : Прогресс-Академия, 1994. С. 193.

План электрификации РСФСР. Доклад 8-му съезду Советов Государственной Комиссии по электрифика ции РоссииМ.:Госиздат,1920.С. Там же. С. 59.

Генкина Э.Б. Государственная деятельность В. И. Ленина. 1921-1923 гг. М.: Наука. 1969. С Бакулев Г. Д. Развитие угольной промышленности Донецкого бассейна. - М.: ГосПолитиздат. 1955. С. 319.

План электрификации РСФСР. С. 59.

Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 51.С. 105.

Крылова Т.В.

Наркомат юстиции в годы гражданской войны и его политика по отношению к церкви.

С приходом большевиков к власти, перед ними возникла задача по определению своей позиции в отношении религии и, в первую очередь, к Русской Православной Церк ви, т.к до 1917 года ими были высказаны лишь самые общие положения (в программе РСДРП были пункты об отделении церкви от государства и школы от церкви, о неограни ченной свободе совести и полной равноправности всех граждан независимо от религии).

Кроме того, Ленин, как теоретик большевизма утверждал, что диалектический материа лизм безусловно атеистический, решительно враждебен всякой религии1.

Придя к власти под лозунгом защиты Учредительного собрания, еще до созыва Учре дительного собрания большевики взяли на себя право решать судьбы церкви. Первые законы большевиков, так или иначе затрагивали положение церкви и духовенства в государстве: Дек рет о земле, постановление "О передаче дела воспитания и образования из духовного ведом ства » ведение Комиссариата по народному просвещению", положение о земельных комите тах, декрет ВЦИК и СНК о гражданском браке, о детях и о введении книг актов гражданского состояния, декрет ВЦИК и СНК о расторжении брака и т.п. Так как на первом этапе руково дство большевистской партии столкнулось с практической задачей выработки законодатель ных основ нового советского государства по отношению к религии и церкви, то руководство церковной политикой практически сосредоточилось в НКЮ.



Деятельность НКЮ в области церковной политики изучалась ранее. Поэтому хоте лось бы особо затронуть некоторые моменты партийно-государственного руководства церковной политикой, которые в целом характеризуют принципы большевистского руко водства в первые годы советской власти.

11 декабря 1917 года дело образования и воспитания из духовного ведомства было передано в НКПрос и одновременно СНК обсудил и вопрос "О мерах по ускорению отде ления церкви от государства", создав комиссию для выработки проекта декрета в составе П.И.Стучки - наркома юстиции, А. В. Луначарского - наркома просвещения, М.А.Рейсне ра - заведующего отделом НКЮ, П.А. Красикова - члена следственной комиссии по борьбе с контрреволюцией и петроградского священника М.В.Галкина, рекомендованно го В.Д. Бонч-Бруевичем как "борца с церковным мракобесием". Окончательно отредакти ровал декрет лично Ленин.

Декрет 23 января 1918 года в части деклараций отражал наработку общественной мысли России начала XX века, и, в целом, некоторую мировую тенденцию. Но преследовал он в первую очередь практическую реализацию теоретических построений большевиков.

Помимо уже ранее сформированных общих положений "церковь отделяется от государст ва", "школа отделяется от церкви", провозглашения "свободы совести, свободы исполнения религиозных обрядов", в декрете указывалось на недопустимость "уклонения от граждан ских обязанностей по религиозным соображениям", исключительное право гражданской власти на регистрацию актов гражданского состояния, лишение церковных и религиозных обществ права юридического лица и объявление имущества русской церкви народным дос тоянием. Именно последние пункты определили характер и направление реальной церков ной политики новой власти и именно они, в первую очередь, совершенно не удовлетворили.

как вскоре выяснилось, практически все религиозные организации России.

На Священном Соборе Православной Российской Церкви в Москве были выдви нуты предложения приступить к выработке нового декрета. В состав комиссии предпола галось обязательно включить представителей духовенства и верующих. Для того, чтобы выразить свои желания правительству в СНК была послана депутация Собора в составе личного представителя патриарха профессора Московской Духовной Академии Н.Д. Куз нецова, А.Д. Самарина, крестьян Малыгина и Юдина. Однако, их никто не принял. В мар те 1918 года очередную делегацию от Всероссийского собора встретили представители СНК: Курский, Елизаров, Бонч-Бруевич. Они заверили ее, что все остальные декреты СНК, касающиеся вопросов церкви будут разрабатываться непременно с участием пред ставителей религиозных организаций. Такие же обещания СНК дал уполномоченным и других церквей, обратившимся по подобному вопросу.





Учитывая накал страстей, как со стороны религиозных организаций так и местных органов, уже в марте 1918 года становилась все очевидней потребность в специальном ор гане, который бы организовывал и контролировал деятельность местных органов власти в реализации положений декрета, координировал действия комиссариатов и других цен тральных органов, касающиеся "церковной политики", и вместе с тем мог бы давать ква лифицированные разъяснения декрета и других законов.

8 апреля 1918 года СНК принимает постановление, обязывающее НКЮ образо вать специальную комиссию для выработки "в срочном порядке" инструкции по проведе нию в жизнь декрета, а 13 апреля коллегия НКЮ решила образовать Междуведомствен ную комиссию. В се состав должны были войти представители наркоматы внутренних дел, просвещения, презрения, имущества, военных, морских и иностранных дел с участи ем сведущих лиц. представителей православной церкви, старообрядческой, римско-като лической, евангелическо-лютеранской, реформаторской, армяно-григорианской, и пред ставителей магометанского, иудейского и буддийского вероисповеданий и как эксперта по сектантскому движению В.Д.Бонч-Бруевича. Коллегия НКЮ возложила на представи теля НКЮ в этой комиссии т. Рейснера обязанность по созыву и организации этой комис сии с тем, чтобы результаты своих работ представить коллегии НКЮ.

Демократический, коллегиальный подход с привлечением такого широкого круга лиц в тот момент был совершенно неприемлемой для большевиков формой руководства и выработки решений. Вопрос с комиссией затянулся из-за ее громоздкого состава, а 8 мая 1918 года СНК распустил Междуведомственную комиссию и объявил о создании особых комиссий при НКЮ, губернских совдепах и комиссариатах юстиции по проведению вы шеупомянутого декрета в жизнь.

Управляющий делами СНК В.Д. Бонч-Бруевич на одном из первых совещаний комис сии НКЮ в составе Красикова, Рейснера, Могилевского так охарактеризовал ее задачи:

"1) Разбор и разрешение многочисленных случаев прецедентарного характера, воз никающих при непосредственном применении отдельных положений декрета к запутан ным правоотношениям современности.... Сюда же надо отнести организацию бюро газет ных вырезок и нужного канцелярского аппарата;

2) Законодательный почин в деле издания ряда правительственных актов в разви тие, дополнение и разъяснение декрета - сжатость и недостаточная ясность закона 23 ян варя дает повод противоречивым толкованиям. Далее нужно составить и разослать совде пам детально разработанную инструкцию о применении декрета, т.к. здесь необходи мо полное единообразие осуществления провозглашенных начал;

3) Комиссия, поставленная самим ходом работы в самом центре деятельности церков ных объединений, сумеет выявить работу чисто политических клерикальных партий, пося гающих на права граждан Советской республики. Естественно, что комиссия явится экспер том и окажет нужную помощь в деле пресечения этой контрреволюционной агитации".

На этом же совещании Красиков предложил во избежание всяких неясностей и недо разумений переименовать комиссию в седьмой отдел НКЮ. Предложение было принято. Ра ботать он начал как VIII отдел НКЮ.

VIII отдел (с 1920-V) НКЮ по проведению в жизнь декрета назывался ликвидацион ным, что само по себе выдает истинные намерения большевистской власти по отношению к церкви, и фактически проводил государственную церковную политику в 1918-1924 гг.

14 мая на совещании отдела Бонч-Бруевич, который отметил, что деятельность отдела затрагивает "интимные интересы миллионов граждан РФСР" и перед отделом стоит задача ру ководить "деятельностью мест и властей РФСР, направленной к установлению новых, создан ных Октябрьским переворотом, отношений между государством и исповеданиями на обеспечи ваемых декретом СНК началах свободы совести и отправления религиозных обрядов".

Одновременно отдел должен был в своей работе опираться на комиссию состоя щую из представителей заинтересованных ведомств и религиозных организаций, имею щую характер консультативного органа.

Но и в этот раз обещание опереться на коллегиальный совещательный орган, как было заявлено представителям религиозных организаций, оказалось лишь декларацией.

Не смотря на то, что предложения выделить представителей для участия в совещаниях при отделе были формально посланы многим религиозным организациям, те так ни разу не были приглашены. Не мог отдел, принявший вызывающий тон по отношению к церк ви (в соответствии с партийной идеологической установкой), работать совместно с пред ставителями религиозных организаций. Как заявил бессменный заведующий отделом Красиков на одном из совещаний "крупные церкви явно враждебны советской власти".

Рсйснер заявлял, "нам желательно не представителей, не как официально уполномочен ных тем или иным религиозным соединением, а как экспертов или сведущих лиц. Офици альные делегаты только наделают нам хлопот, а нам нужна работа"2. В качестве "сведу щего лица" VIII отделу хватило попа-расстриги Галкина.

Штат отдела в 17 человек в 1918 году сократился за счет технических должностей в связи с мобилизацией и к 1922 году дошел до 7 человек. За этот период к формирова нию курса отдела имели отношение помимо заведующего отделом Красикова, его помощ ник Могилевский, затем Шумов, консультанты Рейснер, Липкин-Копещиков, Галкин, Шпицберг, Гидулянов.

В первые годы советской власти наблюдается персональная ответственность каж дого партийца из "ленинской гвардии" за предоставленный участок работы, и фактически за политику в религиозной сфере в этот период отвечал Красиков лично. Жесткий непре клонный курс VIII отдела НКЮ был сформирован под влиянием теоретических построе ний большевиков и соответствовал партийно-государственной линии. Надо сказать, что Красиков не случайно оказался на таком посту. Красиков - "боец ленинской гвардии", уже в 1903 году "твердый искровец", один из трех председателей II съезда РСДРП.

В СНК и на имя Ленина неоднократно поступали письма от Н.Д.Кузнецова с просьбой простановить деятельность VIII отдела НКЮ как постоянно нарушающего зако ны. Критике подвергались Галкин и Шпицберг, но в большей степени сам заведующий отделом Красиков. Кузнецов писал: "Ответы VIII отдела на мои заявления часто составля ются в грубых и даже оскорбительных для меня выражениях. Все это указывает на ка кую-то нетерпимую исходную точку зрения VIII отдела, лишающую духовенство и право славный народ права не только протеста но уже и простого свойственного принципу сво боды личности, возражения против неправильных действий агентов власти на основании обязательных для всех граждан государственных законов... Я полагаю, что все эти дейст вия VIII отдела во многом зависят от заведующего им А.П. Красикова. Он человек, пол ный крайней вражды ко всякой религии, отвергающий всякое их значение и хорошее влияние на человеческую душу и потому по своим взглядам очень нетерпимый к религии.

Эта нетерпимость, естественно, отражается на деятельности 8 отдела, возбуждая большое недовольство и даже вражду в верующей части народа...".

Не смотря на многочисленные заявления со стороны религиозных деятелей, на то, что линия VIII отдела зависит от личного непримиримого отношения его руководителей к рели гии, курс отдела ни разу не подвергался критике со стороны партии и правительства, а Краси ков хвалился, что с поставленной задачей справился хорошо, и Ленин был им доволен/ Инструкция, уточняющая положения декрета, и определяющая процедуру передачи религиозного имущества в руки верующих была разработана в VIII отделе, издана НКЮстом 24 августа 1918 года и опубликована 30 августа.

Тот факт, что и на этот раз документ был раз работан без участия религиозных организаций, вызвал большую волну недовольства у духо венства. 5 сентября 1918 года письмо протеста против подобных действий направили в СНК Н.Д. Кузнецов и экзарх греко-католической церкви протопресвитер Леонид Федоров. Они указывали на то, что инструкция подменяет собой декрет СНК от 23 января. Новая инструк ция, на их взгляд, ужесточала отношение государства к религиозным организациям, лишала последних и тех немногих свобод, что еще к тому времени оставались.

VIII отдел был поначалу связан с местами напрямую через местные юридические отделы исполкомов. На местах существовали самые разнообразные формы руководства церковной политикой - церковные подотделы, отделы, комиссии и даже комиссариаты (в Пензе и Калужском районе). Связь с местами осуществлялась посредством личных поез док, циркулярных писем и разъяснений по различным вопросам, которые публиковались в специальном журнале "Революция и церковь".

Повседневная работа отдела отражалась в переписке с ВЦИКом, Наркоматами, местами, уиками, гиками, прокуратурой по различным вопросам.

Так отделом были даны разъяснения об алиментах;

именах, даваемых детям;

о церковном браке и разводе;

о домовых и госпитальных церквях;

о преподавании религи озного вероучения;

о праве групп верующих держать капиталы на текущем счету, о крест ных ходах;

о погребениях;

об иконах в общественных местах;

о недопущении молебнов на рынках и базарных площадях;

о гражданских правах и обязанностях служителей куль та (об освобождении служителей культа от повинностей и общественных работ, о праве на социальное обеспечение, о гражданской правоспособности, о праве на квартиру, об оп лате труда служителей культа), по вопросам закрытия молитвенных зданий и многое др.

Среди основных мероприятий отдела в 1919 году стала компания по вскрытию мощей, которые VIII отдел отнес к разряду "психологически действующих демонстра ций". До осени 1920 года было произведено 63 вскрытия мощей святых, а в 1920 году бы ло объявлено о "полной ликвидации культа мощей и мумифицированных трупов".

В 1920 году Красиков докладывал Съезду Советов, что почти закончилась ликви дация церковных и монастырских денежных капиталов и фондов. Общая сумма изъятых средств, исключая Украину, Кавказ и Сибирь, составила 7150000000 рублей. Почти всюду у церкви были национализированы свечные заводы, молочные фер мы, скотные дворы, доходные дома, гостиницы, пасеки, больницы и приюты.

Решительно проводил VIII отдел линию на ликвидацию монастырей. К 1922 году было закрыто 722 монастыря из 890 действующих.6 Монастыри использованы под сана тории, здания социального обеспечения, школы и учреждения НКПроса, учреждения НКЗдрава, под концентрационные лагеря и места заключения.

Совместно с другими наркоматами был выработан закон 4 января 1919, который предоставлял широкие полномочия московского объединенного совета церквей в деле ос вобождения сектантов от воинской повинности. В дальнейшем отдел ужесточил порядок освобождения от военной службы законом от 14 декабря 1920 и передал экспертизу мест ным народным судам.

НКЮ подготовил и участвовал в разработке следующих постановлений ВЦИК, инструкций и циркуляров, изданных совместно с НКВД, НКФ: о порядке регистрации ре лигиозных обществ и выдачи разрешений на их съезды, о порядке обложения служителей культа подоходно-поимущественным налогом, об обложении местным налогом зданий, предназначенных для богослужебных целей, о местном налоге за земельные участки, на ходящиеся под зданиями религиозного культа, разработка правил об открытии богослов ских курсов, о порядке закрытия молитвенных зданий и нарушения договоров с гражда нами на пользование этими зданиями, о перенесении дней отдыха для лиц православного вероисповедания со старого на новый стиль, о порядке отправления культа на дому, о по рядке реализации церковных имуществ.

VIII отдел участвовал в работах НКИД по вопросам: о католических костелах в г.

Петрограде, о веротерпимости в связи со статьей 119 УК, по вопросу о положении ламаи стского культа среди учреждений автономной Бурятской республики. Отдел оказывал со действие в работе Главлита по цензуре книг религиозного характера, рассматривал фор мальные вопросы о созывах съездов религиозных групп, участвовал во всех комиссиях и совешаниях всюду, где разрешались вопросы о церковной политике, цсрковно-государст венном отношении и вообще религиозной жизни масс. Работники отдела обслуживали Московский губсуд по подаче экспертизы по делам об освобождении от воинской повин ности по религиозному убеждению.

Как направление работы отдела сам Красиков выявлял антирелигиозную пропа ганду, в которую включал:

1) разработку методов и содержания антирелигиозной агитации и пропаганды;

2) издательскую деятельность, 3) проведение лекций и докладов с участием работников VIII отдела.

Важнейшим мероприятием VIII отдела было решение об издании журнала "Револю ция и церковь". Цели журнала соответствовали определенным Галкиным в письме в СНК:

1) Широкая популяризация во всех слоях трудового народа идея отделения церкви от государства на принципах научного коммунизма;

2) Борьба с воинствующим клерикализмом всех исповеданий;

3) Установление живой связи в этом вопросе между деятельностью центра и провинций.

Редакцию созданного в 1919 году журнала составили Красиков, Шпицберг и Галкин.

Отдельными выпусками были напечатаны брошюры П.А.Красикова "Советская власть и церковь", "На церковном фронте", И.А. Шпицберга "Церковники и их агенты пе ред народно-революционным судом". В 1923 году отделом был издан сборник декретов, постановлений центральной власти и разъяснений V отдела за 5 лет работы.

Красиков подсчитал, что с мая 1918 года по 1 декабря 1920 года силами сотрудников бы ло проведено 411 лекций, митингов, диспутов, на которых присутствовало 232720 человек. Кроме того отдел участвовал в постановке процессов над духовенством: дело по обвинению в инсценировке культа бандита, скопца, купца первой гильдии В.И. Грязнова;

дела по обвинению в противодействии и контрреволюционной агитации при изъятии цер ковных ценностей;

дело Воронежских чудотворцев;

дело Новгородского епархиального совета;

дело иподиакона Семенова (еп. Палладия);

дело митрополита Вениамина. Не про шли даром выступления против линии отдела Н.Д.Кузнецову. По инициативе Шницберга и Красикова было создано дело Самарии» - Кузнецова.

После Октября перед большевиками стала задача создания системы советской го сударственности. Антицерковный курс и строительство атеистического государства уже в момент революции были составной частью идеологии большевизма. Стремясь создать новую государственную идеологию, большевики столкнулись с задачей борьбы за моно полию в идеологической сфере. Чисто практические задачи тогда определили передачу церковного вопроса в НКЮ.

Общее число жертв среди духовенства и мирян, стоявших вне гражданской войны, с октября 1917 по конец 1921 года превысило 10 тысяч человек.

Внутриполитическая обстановка (гражданская война, военный коммунизм) иде ально подходила для реализации такого курса. С введением НЭПа изменилась тактика го сударства, появились новые стороны антицерковной политики, новые органы руково дства ею. Но цели и задачи партии и государства не изменились, просто при видимости внешних изменений реально решение вопросов церковной политики сосредоточилось глубоко в недрах партии, приобрело конспиративный, засекреченный характер.

Среди новых сторон церковной политики следует отметить работу ГПУ по разло жению религиозных организаций изнутри. В проведении антицерковного курса к началу 20-х годов советское государство использовало не только репрессивные методы, но пыта лось спровоцировать внутренние противоречия внутри Церкви (поддержка деятельности обновленцев 6-ым отделением секретного отдела ГПУ, возглавляемым Е. Тучковым).

В связи с тем, что борьба с церковью и религией приобрела для большевиков ог ромное идеологическое значение, особенно в период НЭПа, контроль за этим вопросом всецело перешел в ведение ЦК РКП (б) и созданного в 1920 году Агитпропотдела ЦК РКП(б). Из сферы ведения НКЮста вопрос претворения декрета об отделении церкви от государства переходит в другую плоскость и другие организационные структуры.

В 1922 году создаются многочисленные секретные партийные комиссии, которые пре тендуют на выработку всего церковного государственного курса и на постановку массовой планомерной, научной антирелигиозной пропаганды (комиссия Троцкого, комиссия по анти религиозной пропаганде АПО ЦК РКП(б), антицерковная комиссия при подотделе пропаган ды АПО ЦК РКП(б), комиссия по сектам, комиссия по церковному движению).

Многообразие комиссий привело к параллелизму их деятельности. Шаткая внутри партийная обстановка тоже не способствовала стабилизации. По заявлению Троцкого, Сталин и в этой области маневрировал против него, обновляя аппарат антирелигиозной пропаганды.

19 октября на заседании Политбюро при участии Ленина утверждается решение о создании Комиссии по проведению декрета об отделении церкви от государства при ЦК РКП(б) - Антирелигиозной комиссия ЦК РКП(б) (далее АРК). Она была призвана сосре доточить в своих руках функции всех партийных органов по церковному вопросу и воз главить руководство церковной политикой по стране в целом всеми методами от репрес сий до пропаганды применительно ко всем религиозным объединениям от РПЦ до сек тантства. Просуществовала она с 1922 по 1929 годы. Если параллелизм в партийных структурах был таким образом устранен, то в системе государственных учреждений он еще оставался.

Положение V отдела НКЮ менялось еще с начала 1922 года. Вся практическая ра бота по отделению церкви от государства была передана отделам управления (т.е. в веде ние НКВД), за отделами юстиции сохранилось лишь общее руководство и инструктирова ние. Существовавшие ранее церковно-ликвидационные и т.п. отделы закрылись.

Проведение в жизнь церковного декрета легло на общие подотделы губюстов, ко торые были обязаны иметь одного на каждую губернию инструктора, специально ведаю щего вопросами отделения церкви от государства и персонально ответственного перед V отделом за всю работу в данном области в губернском масштабе. В целях согласованно сти работы различных ведомств, по губерниям образовывались ответственные тройки в составе представителей отдела юстиции, отдела управления и местной губчека.

У НКЮ остались следующие функции:

1) Разработка проектов и издание инструкций и циркуляров в области советской политики по отношению к церкви и культовым объединениям;

2) Общее наблюдение за правильным применением декретов об отделении церкви от государства, а также закона от 21 декабря 1920 года об освобождении от службы в вой сках по религиозным убеждениям;

3) Разработка материалов и данных всех ведомств, имеющих отношение в той или иной степени к культам и религиозным объединениям всех направлений.

10 ноября 1922 года состоялось заседание Коллегии НКЮ, которая заслушала док лад Красикова о работе V отдела и решила оставить его в составе НКЮ. При этом было высказано особое мнение т. Крыленко: "Принимая во внимание, что из доклада т. Краси кова следует, что работа V отдела непосредственно соприкасается и частично захватывает работу органов НКПроса в части антирелигиозной пропаганды, работу НКВД в части по управлению недвижимыми имуществами (церкви), работу НКИД в части касающейся урегулирования отношений с папствами и наконец работу органов ГПУ и НКЮ в части по руководству по отношению к духовенству и регулирование частноправовых отноше ний духовенства и мирян, что все эти стороны работы, осуществляющиеся V отделом в своей совокупности представляют собой то, что называется церковной политикой прави тельства вообще и потому не м.б. возложено на НКЮ как на таковой, что в состав церков ной комиссии входит в качестве членов такие лица как зампред Президиума ВЦИК т.

Смидович, полагал бы V отдел в составе НКЮ упразднить, предложить ВЦИК организо вать у себя особую комиссию по церковным делам в качестве руководящего органа совет ской церковной политикой, придав ей в качестве технического аппарата нынешний аппа рат V отдела с непременным включением в состав комиссии т. Красикова в качестве по стоянного представителя НКЮ". В ноябре 1922 года Малый СНК решает все-таки упразднить V отдел, ссылаясь на параллелизм в его работе, но АРК обжаловала это решение по партийной и советской ли нии. Красиков в письме к Ленину обосновал необходимость существования отдела из-за огромного опыта его работы. Отдел был сохранен.

После того, как АРК развернула свою деятельность, V отдел превратился практи чески в экспертный орган. Причем экспертизу по различным вопросам давал в основном лично Красиков как постоянный член комиссии.

К вопросу об отделе вернулись в 1924 году в связи с созданием СССР и пересмотром союзного и республиканского подчинения системы учреждений. Отдел выполнил свою зада чу по разработке законодательства в развитие декрета об отделении церкви от государства и в августе 1924 года был ликвидирован, а его функции перешли к Секретариату Председателя ВЦИК. Красиков, отвечавший за проведение партийно-государственной политики в 1918 1924 годах, продолжил свою деятельность на посту прокурора Верховного суда, являясь в то же время бессменным членом АРК. Ввиду того, что церковь как институт еще сохранялась в советском обществе, необходим был постоянный советский орган по делам культов, куда можно было обращаться по религиозным вопросам. Через Секретариат Председателя ВЦИК П.Г.Смидович проводил решения АРК ЦК ВКП(б), в которой он являлся также заместителем председателя. Сложилась обычная ситуация, когда номинально во главе церковной политики стал высший орган советской власти, а под его прикрытием реальное руководство осуществ ляла секретная партийная комиссия - АРК.

ПСС.Т.17.С.415.

2 ГАРФ. Ф.353. Оп.2. Д. 6S6. Л. Там же. Ф. 353. On. 2. Д Красиков П.А. Избранные атеистические произведения. М. 1970.С.24!

Революция и церковь.1920.№№9-12. C.73.

Там же-1920№№9-12. С. 90.

Васильева О Ю. Русская православна)! церковь и Советская власть в 1917-1927 годах// Вопросы истории. 1993. №8.

С.43.

ГАРФ.Ф А-353.Оп.6.Д.19.

Прозорова В. Б.

Деятельность русской военной администрации во Франции в конце I мировой войны, как пример адаптации государственных учреждений к экстремальным условиям работы (1917-1918) Русская военная администрация во Франции (далее - РВАД) - это совокуп ность русских военных учреждений и отдельных должностных лиц, не принадлежа щих к составу русских войск во Франции. РВАД осуществляла работу по обеспече нию выполнения русских военных заказов во Франции, по сбору сведений об армиях противников, по поддержанию связи между русским и французским союзными ко мандованиями и по организации тыла русских войск во Франции. Эта система учреж дений начала складываться в первые дни после вступления Франции в войну и пре кратила свое существование в первой четверти 1919 года. Структура РВАД постоянно менялась, но ряд учреждений (Комиссия по заготовкам авиационного и воздухоплава тельного имущества, Артиллерийская комиссия, Бюро при Главной Французской Квартире) и должностей (русские военный и военно-морской агенты, Представитель Верховного главнокомандующего (затем - Представитель Временного Правительст ва)) составляли неизменную основу РВАД.

Период наибольшего расцвета деятельности администрации, характеризую щийся полным развертыванием структуры и четким выполнением всех функций, при ходится на середину 1916 - первую четверть 1917 годов.

В начале 1917 года продолжается развертывание и окончательное оформление структуры РВАД. С 1 января 1917 г. в Управлении военного агента (далее - УВА) был открыт Заготовительный отдел, объединивший все органы и должностные лица, обес печивавшие выполнение русских военных заказов во Франции. Это достаточно круп ное структурное подразделение имело 7 подотделов и собственную канцелярию.

Дальнейшие изменения структуры и деятельности РВАД были связаны с Фев ральской революцией.

Авторы мемуаров единодушно отмечают "полное неведение", в котором при бывали русские военные во Франции относительно событий в России и недоверие к французской прессе, являвшейся в первые дни революции единственным источником информации о Родине. Когда же сведения о последовательных отречениях и образо вании Временного Правительства были подтверждены телеграммой ГУГШ от 7 мар та, то высшие должностные лица РВАД не решались взять на себя ответственность официально сообщить о революции солдатам Русского экспедиционного корпуса (РЭК) и сотрудникам РВАД.

В результате долгих колебаний эта информация была до ведена до сведения войск и военной администрации приказом военного агента пол ковника Игнатьева А.А., а не официальной главой РВАД Представителем Верховно го главнокомандующего ген. от инфантерии Палицыным Ф.Ф. Интересно замечание Лисовского Ю., в те дни одного из офицеров РЭК, об об становке, царившей в РВАД в первые дни после получения приказов о введении вой сковых комитетов. "Из России, - вспоминает Лисовский, - шли приказы за приказами, распоряжения за распоряжениями. Все они в виде телеграмм и курьерских пакетов попадали первоначально в канцелярию русского военного агента во Франции... В агентстве, помещавшемся тогда на улице Элизе-Реклю, с утра до вечера шла суета.

Русские и французские офицеры беспрестанно принимали и расшифровывали теле граммы из России, и вслед за тем пересылали их на фронт командирам русских час тей. Граф Игнатьев суетился не менее своих подчиненных офицеров и помощников:

принимал бесконечных посетителей, отдавал распоряжения и заводил связи с бывши ми политическими эмигрантами, стараясь получить от них руководящие инструкции для проведения в жизнь новых приказов." Соединение военного элемента с общест венным не было естественным для РВАД и происходило сложно, что убедительно подтверждает следующее признание того же Лисовского об эмигрантах: "гонимые и преследуемые всего месяц назад они сделались теперь в бюро почетными гостями, причем не раз приходилось наблюдать, как некоторые дипломаты и офицеры гвар дейских полков, продолжавшие работать в миссиях, услужливого придвигали быв шим эмигрантам стулья и старались изощряться перед ними в любезностях." В пер вые послереволюционные дни РВАД пережила не только наплыв визитеров-эмигран тов, но и "водопад жалоб требований... на головы начальства" со стороны солдат РЭК, недополучивших жалованье. Для урегулирования подобных вопросов 31 марта 1917 года при УВА было создано Счетное отделение для расчетов с бригадами РЭК, личным составом РВАД и расчетов по Тыловому управлению РЭК, по содержанию военнопленных и расходам из сумм, отпускаемых ГУГШ. Но гораздо более важные изменения произошли в связи с учреждением взамен должности Представителя Верховного главнокомандующего должности Представите ля Временного Правительства и назначением на нее ген.-майора Занкевича МИ.

26 марта прибывший из России Занкевич. принял военного агента оперативно разведывательную часть на французском фронте, составил инструкцию для начальни ка Русской военной миссии (Бюро) при Главной Французской Квартире и перенес ме стопребывания Представителя из Шантильи в Париж.

Следующим его шагом по разграничению функций военного агента и Представи теля стало переподчинение реформирование Тылового управления (далее - ТУ) русских войск во Франции, до этого успешно работавшего, на основании утвержденного "Поло жения", что для РВАД - редкость. С 19 июня 1917 года на месте одного Управления с подчиненными ему старшими комендантами районов под общим руководством военного агента, создавалось новое Тыловое управление, включавшее в себя еще 3 (инспекторское, интендантское и санитарное) и находящееся под общим руководством Представителя. июня 1917 года в состав обновленного ТУ временно, до прибытия полковника Карханина ( а на самом деле постоянно, до конца существования РВАД) был поставлен возглавляв ший также военно-агентурный и войсковой (создан в мае 1917) отделы УВА полковник Пац-Помарнацкий А.Ф.4 свел на нет всю работу по разделению функций. Оценка Игнать ева А.А. как всегда лаконична - "рухнула с таким трудом налаженная организация нашего тыла". Крупные недочеты в организации тыловых служб стали одним из важных спрово цировавших восстание РЭК факторов.

Однако самым неудачным для РВАД в 1917 году нововведением оказался инсти тут комиссаров. Хотелось бы не возвращаться к устоявшемуся в современной историогра фии взгляду на роль и значение института комиссаров в развале старой армии, а выделить особенности, которые эти роль и значение имели в специфических условиях французско го фронта и такого особенного воинского подразделения как РЭК.

Французское государство также стремилось опереться на общество для более успешного ведения войны. Обсуждалась Парламентом и возможность введения ин ститута комиссаров во французской армии. Однако Президент Республики Пуанкаре, игравший в тот период роль арбитра в состязании ветвей власти между собой и с во енной администрацией, предостерегал: "Если (Парламент) намерен полностью подчи нить верховной власти решение технических вопросов (ведения войны), то он при своит себе полномочия, которые не в состоянии будет осуществить и, без сомнения, не выиграет войну." П. Микель в биографии Р. Пуанкаре, изданной в Париже в году, отмечает, что "воспоминания о Революции вдохновило депутатов. Почему бы, поскольку весь народ воюет, не возродить Комитет общественного спасения, который направлял бы комиссаров в армии? Однако здравый смысл, требовавший, чтобы вой ну вели специалисты и чтоб к этому не примешивалась политика, восторжество" вал"... В России случилось иначе и проживавший в Париже русский адвокат и поли тический Эмигрант Е. И. Рапп был назначен "Военным комиссаром Временного пра вительства при... французских армиях." Возможно лишь предполагать, в какое недо умение повергло Начальника штаба Главной Французской Квартиры (GQG) ген. Вей гана, прекрасно помнившего борьбу против вмешательства собственного Парламента, подобным образом сформулированное назначение.

При сопоставлении различных источников можно сделать вывод о том, что ра бота, проводимая Раппом с войсками, лишь усугубила назревавший и закончившийся Куртинской трагедией конфликт. До Октябрьской революции в структуре РВАД успели "по инерции" произойти незначительные положительные изменения.

Приказом Представителя Временного Правительства от 10/23 июня 1917 года было прекращено издание военной газеты и на базе ее редакции образованно Военно осведомительное бюро (ВОБ) в задачи которого входило осведомление французской печати о военной и политической ситуации в России;

осведомление представителей российской печати, ГУГШ и МИД о положении на французском фронте и состоянии французского общественного мнения;

защита русских военно-политических интере сов во французской печати, несомненно, что подобная деятельность была более необ ходимой, чем издание военной газеты.

Продолжали успешно развиваться заготовительные органы в системе РВАД, менее всего испытавшие влияние Февральской революции. Для координации дейст вий военного и военно-морского агентов по отправке грузов в Россию в Миссию во енно-морского агента в Бресте был направлен Представитель Военного агента капи тан Пардигон, однако сложные личные отношения отдельных сотрудников мешали достижению полного взаимопонимания и координации в работе.

В огромном Заготовительном комитете для подготовки к ревизии был создан 12 Сентября 1917 года Статистический отдел, а уже 28 Октября 1917 года прибывший из России контролер Сморжевский приступил к исполнению своих обязанностей8, ко торые ему не пришлось долго выполнять.

Прежде чем рассказать о судьбе РВАД после Октябрьской революции, хоте лось бы сделать оджо существенное замечание. До лета 1917 года РВАД работала в ситуации острой нехватки кадров, и в ней успел сложиться небольшой дружный кол лектив, объединенный общими целями и задачами. С лета 1917 года этот коллектив беспрестанно пополнялся все новыми и новыми "спасавшимися" из России в коман дировках чинами военного ведомства. Число сотрудников превысило необходимое для выполнения объема текущих работ количество и, как следствие этого., стали рас пространяться нарушения дисциплины и дискуссии на политические темы в рабочее время. Например, работавший в Авиационной комиссии ротмистр Лавриновский яв лялся также Председателем "Комитета военнослужащих и русских граждан Парижа".

Не ранее конца Сентября 1917 года происходит и инцидент с передачей Начальником Бюро при GQG полковником В.В.Кривенко секретных документов Союзнических конференций в качестве залога за выплату долга частному лицу, подозреваемому в связях с германской разведкой.

Полагаю, что подобные изменения качественных характеристик личного состава РВАД являются важнейшим результатом ее развития между двумя революциями.

Известие о происшедшем в Петрограде новом перевороте повергли весь лич ный состав РВАД в недоумение, породившее на фоне вынужденного свертывания деятельности и противоречий во французской прессе бесконечные дискуссии.

Снижение роли русского фронта объективно приводило к свертыванию деятель ности РВАД и к изменению отношения к ней французских правящих и деловых кругов.

Из всех структур РВАД первыми подверглись сокращению органы, обеспечи вавшие контакт между союзными командованиями: Межсоюзническое статистиче ское бюро, в том числе и его Русское отделение, прекратили существование 10 декаб ря 1917 года. ВОБ было закрыто с 1 января 1918 года, а на его месте образевано Бюро печати с урезанными функциями и без всякого содержания.

Тогда же началось и свертывание заготовительных органов, выразившееся в закрытии 1 января 1918 года Статистического отдела Заготовительного комитета.

17/30 января 1918 года ген. Занкевич передал военному агенту ген.-лейтенанту А.А.Игнатьеву свои полномочия Представителя Временного Правительства и в веде ние Русского военного агента во Франции перешли:

•Бюро при Французской Главной Квартире.

•Канцелярия Представителя Временного Правительства (Париж).

Личный состав Русского отделения ликвидированного Межсоюзнического ста тистического бюро.

Таким образом, была создана Русская военная миссия во Франции (РВМ)10 под руководством военного агента во Франции. Централизация, за которую так долго бо ролся Игнатьев, шла об руку с ликвидацией РВАД.

Основные события, позволяющие говорить о ликвидации РВАД, которая, впрочем, свелась к РВМ, произошли именно в 1918 году и были обусловлены выхо дом России из войнеоы. Достаточно назвать 2 крупных военно-политических события, определивших свобразие положения РВАД в конце 1917-1918 году:

•Создание на совещании начальников Главных штабов Англии, Италии, Фран ции в Рапалло в ноябре 1917 года Высшего военного совета Антанты.11 Союзное ко мандование, наконец, сложилось, но без России.

•Подписание в Брест-Литовске в марте 1918 года мирного договора России с Центральными державами.

Необходимость в выполнении РВАД своих функций отпала, хотя продолжали оставаться во Франции русские войска, продолжали изготавливаться на французских заводах заказанное для России вооружение. Но только это не оправдывало в тех усло виях существования отдельной администрации.

Одновременно со свертыванием органов, работа которых была ориентирована только на Россию (обеспечение контакта между союзными командованиями;

выпол нения русских военных заказов во Франции и отправка в Россию) происходило пере подчинение ряда учреждений и структурных подразделений РВАД французскому правительству, т. е. слияние РВАД с французским государственным аппаратом.

В конце января 1918 года ликвидируется ТУ, но уже в апреле того же года от крылась ТУ Русской базы в Лавале, имеющее также инспекторское и хозяйственное отделения и подчиненное французскому военному министру через начальника базы.

Поскольку в Париже собралось значительное количество русских военных чи нов, то должность Русского штаб-офицера при военном губернаторе Парижа с марта 1918 года несколько изменила свои функции и теперь:

•Штаб-офицер находился на двойном подчинении Военному губернатору Па рижа и Начальнику Русской базы в Лавале.

•Он нес комендантские обязанности в отношении русских чинов, находящих ся в Париже. С не меньшим вниманием, чем за русскими солдатами и офицерами следили французские власти за судьбой русских военных заказов во Франции. Поскольку раз витие политической ситуации в России не гарантировало возвращения займов фран цузское правительство постаралось удержать в своих руках еще не вьшлаченные сум мы и не отправленное заказчику военное имущество.

В начале 1918 года решением французского правительства при французском Воен ном министерстве была создана Межведомственная комиссия по ликвидации контрактов, наличного имущества и счетов Российского правительства, возглавляемая Главным контро лером Управления французских армий.13 Эта комиссия взяла на себя, в том числе и функ ции, которые должен был выполнять русский государственный контролер при ликвидации РВАД. Порядок ликвидации был призван обеспечить интересы Франции.

Создание 13 февраля 1918 года в каждом отделе УВА и Заготовительного комите та "особых комиссий" по ликвидации имущества объяснялось нажимом французов.

14 февраля 1918 года французский Министр иностранных дел обратился к Рос сийскому послу с просьбой об указании состояния всех наличных сумм и русских уч реждений в Париже, а 15 февраля приказом французского военного министра на все находящееся во Франции заготовленное для России имущество был наложен арест.

Имущество отстоять не удалось, а средства со счетов французских банков бы ли переданы А.А.Игнатьевым советскому правительству в 1925 году. Работа с личным составом в период ликвидации заслуживает отдельного рас смотрения.

Вся РВАД, а не только перешедшие во французское подчинение и реформирован ные ее части находились с 24 декабря 1917 года согласно приказу французского Военного министра №30.235-1/11. на "особом французском окладе", включавшем в себя жалованье и суточные деньги для солдат и офицеров.15 Численность же сотрудников постоянно уменьшалась за счет сокращений личного состава РВАД и перехода ее сотрудников на работу во французское военное ведомство, на службу в иностранные армии.

Сокращения личного состава проводились с учетом уровня специалистов, стажа их работы в РВАД и кадровых потребностей французского государственного аппарата.

1 февраля 1918 года французское Военное министерство отозвало большинст во офицеров французской службы из РВАД.

Следующее сокращение личного состава Миссии произошло 17 марта года в связи с завершением подготовительного периода ликвидации. Теперь в штате оставались лишь ответственные исполнители по ликвидации и их помощники (как правило, начальники отделов и их заместители).

Одновременно с сокращением начался переход офицеров русской службы на службу в иностранные армии.

Проще всего было перейти во французскую армию, как в ее национальные час ти, так и в те, что комплектовались иностранцами (Иностранный и Русский легионы).

При переходе, например, в сербскую армию уже требовалось предоставить послуж ной список и удостоверение от Русского военного агента во Франции "о неимении с его стороны препятствий".16 Отдельно изучалась возможность принятия русских во енных на службу в Американскую армию. Несомненно, подобные контакты имелись и с белыми армиями, но о них автор пока не готов говорить. Показательно, что выс шие чины РВАД, как вышедшие в отставку, так и продолжавшие служить заботились о судьбе обер-офицерских чинов и подыскивали им места во французских фирмах и государственных учреждениях. Например, несколько "приютил" Военно-историче ский и статистический комитет, вице-председателем которого был Ф.Ф.Палицын. С учетом всех внешних факторов, работа РВАД в 1917-1918 годах может быть оценена положительно, особенно работа с личным составом. В экстремальных усло виях оторванности от ресурсов, мировой войны и двух революций РВАД претерпела значительные изменения, особенно в 1918 году, но сумела адаптироваться к ситуации и просуществовала до марта 1919 года. Во многом это стало возможным потому, что • целях самосохранения РВАД действовала в этот период не как государственные уч реждения, а как частная фирма в период кризиса, применяя довольно продуктивную тактику "реагирования" на ситуацию. Адаптация РВАД была довольно сложной и со стояла из 3 взаимосвязанных процессов:

•Ликвидации не нужных в сложившихся условиях должностей, подразделений и учреждений.

•Слияние с французским государственным аппаратом "жизнеспособных" под разделений и учреждений, сумевших сформулировать цели и задачи, соответствовав шие изменившейся обстановке.

Изменение социального статуса большинства личного состава РВАД.

1 Лисовский Ю. Лагерь Ля-Куртин// Архга русской революции.ТЛ7.М.,1993.С.256.;

Игнатьев А.А. 50 лет в строю.М.:Воениздат, 19SS.C.623-629.

Лисовский Ю. Лагерь Ля-Куртин//Там же.С.266-267.

Игнатьев А.А. 50 лет в строю. М, 1988.С640.;

РГВИА. Дело фонд» №15304 Т.1 Л.22.

РГВИА. Дело фонда №15304. Т.1 Л.19об-21.;

4|-49.

Игнаты» А.А. Указ.со.С.644.

Miquel P. Poincare.P.:Librarie Artheme-Fayad, 1961Р352.

РГВИА.Ф. 15304.ОП.2.Д.54Л. 15. Лисовский Ю. Указ. соч.С.270. Игнатьев АА. Указ.соч.С.642.

РГВИА Дело фонда№15304. Т.1 Л.22;

46.

РГВИА. Депо фонда №15304.7.1JU4. АВПРИ.Ф.117.ОП524.ДЛООЛ.2-12.

РГВИА.Ф,15304.0П1.Д319.Л.9об.Л.И.

Лютей И.С., Носков A.M. Коалиционное воздействие союзником по опыту 1 и 2 мировых войн.М.:НаукаД988.С.154.

РГВИА. Дело фонда № 15304. Т. 1 Л.49-50.

Там же. Д35;

46.

Игнатьев А.А. Указ. соч. С.. РГВИА. Дело фонда №15304. Т.1 Л.25,36.;

Ф.15304.Оп.1.Д319Л.19об.

РГВИА.Ф. 15304. On. 1Д319.Л.26-27.

РГВИА. Депо фонда №15304. Т. I Л.250&-26.;

Там же. Ф. 15304.Оп.1 ДЗ 19Л.7-7об.

'7 РГВИА. Дело фонда №15304. Т. 1 Л.ЗО.Там же. Ф,! 5304.ОП.2.Д.54Л.7.

Мякушев С.Д.

Традиции российской наградной системы и первые советские награды Институт государственных наград является (по крайней мере в XX веке) непремен ной составляющей многообразнейшего массива официальной символики в любом госу дарстве. И бурная история нашего века отчетливо показывает, как крутые переломы в жизни государства так же круто меняют и основы существования этого института. При этом можно уверенно утверждать, что степень этих изменений прямо зависит от глубины и резкости переломного момента в жизни государства и общества. Российский революци онный кризис 1917 г. - яркое тому свидетельство.

В самом деле, свержение самодержавия и приход к власти Временного правитель ства весьма поверхностно повлияли на традиционную систему императорских и царских орденов - основу наградной системы всей России.1 Она, в сущности, осталась неприкос новенной. Были, да и то не сразу, внесены некоторые "косметические" изменения во внешний вид орденских знаков - с орлов сняли императорские короны. Больше измени лись медали, украшавшиеся ранее портретом царствующего императора - после его отре чения вручать их было совсем уж неловко. В сущности, из всех государственных наград России прекратило свое существование лишь Высочайшее благоволение, но с ним тоже, кажется, все ясно. Поэтому и Капитул орденов из системы государственных учреждений новой России никуда не делся, продолжая благополучно выполнять свои функции.

Правда, была довольно существенно реформирована наградная политика Россий ского государства. Во-первых, Временное правительство прекратило награждение орде нами и медалями подавляющего большинства гражданских лиц, сделав это не без изяще ства - просто был ликвидирован Комитет о службе чинов гражданского ведомства и о на градах.2 Был Комитет - были награды, не стало его - не стало и наград. Причем сделано это было довольно рано - 7/20 апреля. Во вторых, "реформаторы" решили разрешить на граждение орденом Св.Георгия IV степени отличившихся в бою нижних чинов, если они заменяли офицера;

офицеров же, напротив, по приговору общего собрания чинов подраз деления можно было наградить солдатским Георгиевским крестом IV степени, и в том, и в другом случае выделяя такие награды особым отличительным знаком.

Как-то так повелось, что эта мера расценивалась как свидетельство "демократиза ции" наградной политики. Формально этот шаг именно так и выглядел. Однако, на наш взгляд, ситуация была вовсе не однозначной. До Февральской революции никому бы и в голову не пришло награждать нижнего чина орденом - это было освященным вековыми традициями табу. Легче было произвести храброго солдата в офицерский чин... Однако можно ли выбор для этой цели ордена Св.Георгия считать оправданным? Вряд ли. Пред ставляется, что в глазах основной массы боевых офицеров награждение этим орденом нижних чинов должно было предстать умалением значения этой действительно высокой и действительно почетной боевой награды. Они-то получали ее редко, настолько редко, что даже не выходившие из боев пехотные и кавалерийские обер-офицеры, награжденные четырьмя-пятью орденами, беленького крестика чаще всего не имели. На триста с лиш ним тысяч воевавших офицеров за три с лишним года войны орденом Св.Георгия IV сте пени было награждено 3500 чел. - около 1%.4 Распространить же награждение орденами (пусть хотя бы низшими степенями их) на всех солдат, т.е. отказаться от краеугольного камня имперской наградной системы - сословных разграничений, - новая государственная власть не смогла или не захотела даже в революционной горячке...

А вот вторая революция 1917 года - Октябрьская, - безжалостно уничтожила все старые награды, наглядно продемонстрировав решимость пришедших к власти большеви ков и левых эсеров избавиться от наследия прошлого строя. Революционная волна в од ночасье смыла российскую наградную систему, поскольку награды рассматривались (на до сказать, вполне обоснованно) как элемент сословного строения Российской империи;

взгляды же октябрьских победителей на это строение хорошо известны и в комментариях не нуждаются. Упразднение наград не заслужило даже отдельного декрета Совнаркома!

Ордена и медали ликвидировали мимоходом, заодно с многим другим, рабоче-крестьян ской России более не нужным. 5 Столь же походя "прихлопнули" и Капитул орденов простым распоряжением Наркомата имуществ...

Можно ли было надеяться на то, что старые государственные награды продолжат свое существование после Октября? Скажем, после уничтожения сословной направленно сти всей системы наград? Сама вероятность этого представляется ничтожной уже в силу самой символики старых орденов. Светское государство, отделившее себя от церкви, в принципе не должно иметь святых в качестве патронов собственных наград. А уж госу дарство диктатуры пролетариата - тем более.

Поэтому поначалу в Советской России никаких наград и не было, как, похоже, не бы ло и желания их заводить. Однако уже летом 1918 г. иностранная военная интервенция и все более разгоравшаяся гражданская война заставили вспомнить о средствах поощрения для от личившихся в первых боях. На местах использовали подчас своеобразные формы, вроде из вестной красной ленты через плечо с надписью "Борцу за коммунизм И.Р.Апанасенко от бой цов 4-го к.п. и населения с.Тахты"6, которую, кстати, будущий генерал армии очень ценил.

Какие-то суждения о потребности в наградах мелькали и в периодике лета 1918 г., но на госу дарственном уровне даже документальных следов соответствующих разработок пока не най дено. В этом смысле издание 3 августа приказа Народного комиссариата по военным делам №608 7, гласившего: "Объявляется для сведения всех сражающихся за укрепление завоеваний революции и социалистического строя, что наиболее отличившимся полкам и ротам будут да рованы в качестве боевой награды от Российской Федеративной Советской Республики осо бые знамена Революции", выглядит актом, достаточно спонтанным. Но смысл сделанного ша га был вполне закономерен - в воюющем обществе, одним из главных принципов которого был коллективизм, первой государственной наградой только и мог стать знак отличия для це лых воинских частей. В истории советских государственных наград эти "особые знамена" из вестны как Почетные Революционные Красные Знамена ВЦИК, хотя, собственно говоря, их назвали так только в специальном постановлении Президиума ВЦИК, принятом более чем че рез полтора года, 18 марта 1920 г. Официально существование первой советской государственной награды было за креплено лишь 2 сентября 1918 г., когда третье заседание ВЦИК V созыва приняло пред ложение Председателя ВЦИК Я.М.Свердлова об установлении знаков отличия для воин ских частей.9 Но в тот же день члены ВЦИК согласились в принципе и с учреждением персональных знаков отличия (после, правда, весьма бурного обсуждения), создав, как водится, комиссию для выработки проекта соответствующего декрета. Проект был готов довольно быстро и через две недели, 16 сентября, декретом ВЦИК "О знаках отличия" уч реждается первый советский орден - Красного Знамени.10 Символика новой награды пол ностью отражала не только основные государственные эмблемы РСФСР, но и основные идеологические постулаты правящей в стране партии - девизом ордена стал всемирный лозунг коммунистов "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!". В декрете о девизе не было ни слова и появился он уже на знаке - из-за спешки с принятием декрет даже не содержал описания рисунка знака ордена.

8 августа 1919 г. Президиум ВЦИК начал награждения так называемым "золотым" оружием - шашкой с прикрепленным к ее эфесу знаком ордена Красного Знамени. Так же, как и Почетное Революционное Красное Знамя ВЦИК, новая награда получила законное основание для своего существования гораздо позже, 8 апреля 1920 г., когда был принят специальный декрет ВЦИК.11 В нем особо подчеркивалось, что оружие предназначено для награждения высшего командного состава. 5 января 1921 г. Президиум ВЦИК, награ див Главнокомандующего всеми вооруженными силами Республики С.С.Каменева и ко мандующего 1-й Конной армией С.М.Буденного, уже имевших холодное Почетное ору жие, огнестрельным Почетным Революционным оружием (маузерами), де-факто устано вил высшую степень этой награды. Вот эти три награды - орден, оружие и знамя, - и составили основу государствен ной наградной системы РСФСР периода Гражданской войны. Какого-то государственно го органа (типа Капитула орденов) при этом не создавалось, наградами занимались под разделения центрального аппарата управления - советского и военного. По букве законо дательства всем делопроизводством по боевым наградам ведал Всероглавштаб, на деле часть документации откладывалась в делах и других военных органов. Как и до револю ции, когда в военное время право присуждения орденов и наград для нижних чинов пре доставлялось военному командованию, а только затем следовало Высочайшее утвержде ние, наградная деятельность в РСФСР в годы Гражданской войны так же была децентра лизована: орден Красного Знамени мог быть присужден на армейском или фронтовом (окружном) уровнях, а то и ниже;

значительно шире были права Реввоенсовета Республи ки. Последний не только награждал всеми тремя знаками отличия, но и утверждал прису ждения ордена Красного Знамени, сделанные нижестоящими Реввоенсоветами (награжде ния, произведенные ВЦИК, в приказах РВСР лишь объявлялись).

Итак, никакой видимой связи с дореволюционными наградами у советской наград ной системы не было. В законодательстве о наградах, разумеется, тоже не было ни слова о какой-то преемственности. Напротив, развивалась новая, советская наградная традиция.

В конце 1920 г., когда основные очаги белого сопротивления в Европейской России пре кратили свое существование и. на повестку дня встал вопрос о мирном строительстве в РСФСР, был учрежден еще один советский орден - Трудового Красного Знамени. Заду мывался он, что прямо подчеркивалось, по образцу и подобию боевого ордена.

Но, как известно, традиции - сильнейшая вещь. Что верно, то верно - никакой непо средственной связи между императорской и советской наградными системами не бьшо и быть не могло. А вот опосредованные связи были. При внимательном анализе двух этих систем не трудно заметить, что сами конкретные формы боевых наград РСФСР полностью соответство вали основным формам Георгиевского комплекса наград Российской империи.

В начале XX века этот комплекс включал в себя Военный орден Святого Великому ченика и Победоносца Георгия четырех степеней - единственный российский орден, в на звании которого прямо указывалось - "военный", Георгиевское оружие - шашку или кортик с вызолоченным эфесом и знаком ордена Св.Георгия (обе эти награды предназначались, ес тественно, только офицерам и генералам), а также награду для воинских частей - Георгиев ское знамя. В то же время существовали и иные формы коллективных Георгиевских наград, достаточно экзотические для сегодняшнего дня, вроде серебряных труб. "Под" орденом Св.Георгия помещались награды для нижних чинов - Георгиевский крест четырех степеней, до 1913 г. официально именовавшийся Знаком отличия Военного ордена, и четырехстепен ная же Георгиевская медаль, до 1913 г. называвшаяся медалью "За храбрость". Объединял все эти награды не только черно-оранжевый цвет лент. Любой другой российский орден (исключая, пожалуй, только знаменитую "клюкву" - орден Св.Анны IV степени с надписью "За храбрость") можно было получить и за военную, и за гражданскую службу. Георгиев ские награды выдавались исключительно за личное (или коллективное) мужество непосред ственно на поле сражения, с заведомой опасностью для жизни.

Но ведь советские боевые награды точно так же отмечали "особую храбрость и му жество при непосредственной боевой деятельности". Поэтому сближение в сознании лю дей представлений о наградах новых, чисто советских, ничем вроде бы не связанных с прошлым, и старых, хорошо известных и привычных, бьшо, можно сказать, предопреде лено. Более того, представляется достаточно обусловленным изначальный выбор именно таких, а не каких-либо иных конкретных форм советских боевых наград: он явно был продиктован самим фактом многолетнего существования в России точно таких же форм Георгиевских наград. Конечно же, в старую форму вкладывалось новое содержание, но, как нам кажется, при этом оставался нетронутым глубинный пласт представлений о бое вой награде как таковой. Новая же реальность воплощалась в новых внешних признаках символике, девизе, даже - способе ношения.


Основу рядового и командного состава Красной Армии составляли, как известно, быв шие солдаты, унтер-офицеры, офицеры и генералы старой армии, чьи привычные предпочте ния должны были весьма способствовать распространению таких представлений. Можно без большой натяжки предположить, что в сознании штатских людей, не исключая из их числа и профессиональных революционеров, образ боевой награды вряд ли был иным.

Именно поэтому повсюду, в том числе и в официальных документах, Почетное Ре волюционное оружие со знаком ордена Красного Знамени долгое время называли точно так же, как и прежнее Георгиевское - "золотым". Эта привычка до такой степени укорени лась, что и в самый день утверждения Президиумом ВЦИК декрета "О награждении лиц высшего комсостава Рабоче-Крестьянской Красной Армии Почетным Революционным оружием" командарм И.П.Уборевич был награжден... "высшей боевой наградой - почет ным золотым оружием". Именно поэтому четырехстепенность личных Георгиевских наград переносилась на орден Красного Знамени: четырежды краснознаменцы рассматривались, судя по всему, как "полные" кавалеры ордена. Взгляды эти бытовали достаточно долго, по крайней мере, даже в 1930 г. В.К.Блюхер и С.С.Вострецов, уже имевшие по четыре ордена Красного Знамени, были отмечены за разгром белокитайцев в конфликте на КВЖД иными, хотя и весьма почетными наградами: В.К.Блюхер - первым орденом Красной Звезды, С.С.Вос трецов - Почетным Революционным оружием. При этом все остальные получили орден Красного Знамени, в том числе и в третий, как К.К.Рокоссовский, и в четвертый раз, как А.Я.Лапин. Кажется, только Великая Отечественная война стерла из сознания военных людей этот ограничитель. Более того, в 1919 г. была предпринята прямая попытка устано вить четыре степени ордена Красного Знамени вместо введения повторного награждения;

предприняли ее, конечно же, военные, в чьих головах не укладывалась, видимо, сама мысль о возможности награждения двумя и более одинаковыми орденами. Традиция срабатывала на всех уровнях. Главнокомандующий всеми вооруженны ми силами Республики, бывший полковник старой армии И.И.Вацетис, предлагая в г. ввести для краснознаменцев пенсионные льготы, не колеблясь, сравнивает орден Крас ного Знамени с орденом Св.Георгия... А безвестный писарь военно-политических курсов политотдела 11-й стрелковой Петроградской дивизии в феврале 1922 г.(!) составляет ве домость о "георгиевских кавалерах красного знамени"16.

Но здесь следует отмстить, что традиционные представления находили свое отра жение исключительно во внешних, формальных обстоятельствах, никак не проявляясь в главном. При всем влиянии традиции в первые годы Советской власти незыблемо сохра нялся наиглавнейший принцип, отличающий и разделяющий императорскую и советскую государственные наградные системы, а именно - равенство награды для всех. В соответст вии с законодательством орден Красного Знамени присуждался всем гражданам РСФСР без каких-либо изъятий и ограничений. Именно поэтому среди краснознаменцев Граж данской войны были все: командармы - и ездовые, крестьяне - и дворяне, большевики, участвовавшие в трех революциях, - и бывшие белые офицеры, перешедшие на сторону Красной Армии только в 1920-м...

Было и еще одно обстоятельство, серьезно влиявшее, на наш взгляд, на поддержа ние и сохранение традиционных представлений о боевом ордене. В первые годы сущест вования Советской Республики ситуация в наградном деле изменилась качественно.

Предреволюционные годы тоже были военными. Но тогда существовала разветвленная, многоступенчатая система, состоявшая преимущественно из личных знаков отличия - ор денов, крестов и медалей, в полной мере отвечавшая социальным реальностям Россий ской империи. Представители русского офицерского корпуса от прапорщика до полного генерала теоретически могли получить за боевые заслуги восемнадцать орденов семи на именований, не считая Георгиевского оружия, бриллиантов и мечей к ранее полученным знакам. Среди этого обилия орден Св.Георгия был бесспорным лидером. У нижних чинов возможностей было поменьше, но и они могли за храбрость получить восемь Георгиев ских наград - четыре креста и четыре медали.

А вот орден Красного Знамени оказался основной и единственной личной государст венной наградой РСФСР (Почетным Революционным оружием даже высших командиров награждали до крайности скупо17). При этом он был хотя и вершинным, но только элемен том всей обширной советской наградной системы. Главный же се массив складывался из наград негосударственных (ведомственных и региональных), в подавляющем своем боль шинстве - ценных подарков и оружия, и весьма редко - нагрудных знаков. Правда, некото рые ценные подарки, в частности - часы из драгоценных металлов, а часто - и обычные ме таллические, выдавались в частях и соединениях от имени ВЦИК, однако в Москве знать не знали, кого награждают на фронте. Хорошо известно также, сколь широко использовалось в годы Гражданской войны награждение одеждой - как дорогими кожаными костюмами, так и небезызвестными "красными революционными шароварами".

В такой ситуации как в силу самой природы знака отличия, так и благодаря прочно укоренившимся представлениям об ордене как высшей форме награды этот единствен ный советский боевой орден, оставаясь, безусловно, в принципе доступным каждому, не избежно должен был стать исключительной степенью отличия, вершиной наградной сис темы (правда, для того небогатого времени золотые часы или украшенное должным обра зом оружие как знак отличия тоже, кажется, имели весьма солидный вес). Похоже, что эта естественная исключительность не могла не оказать серьезного влияния на вольное или невольное, но прочное сопряжение в массовом сознании советского и царского орденов.

Это предположение, впрочем, никак не объясняет загадочного превращения По четного Революционного оружия в крайне редкую награду - в отличие от своего относи тельно доступного дореволюционного аналога...

Важно подчеркнуть, что наградная традиция ощущалась, передавалась и воплоща лась более опосредованно, нежели непосредственно. Скажем, сделанная попытка ввести четыре степени ордена Красного Знамени, слишком прозрачно и недвусмысленно указы вавшая на использованный образец, была Президиумом ВЦИК отвергнута. Точно так же отвергли и подготовленный военными в 1920 г. проект статута ордена Красного Знамени с подробнейшим (из 133 статей!) описанием возможных заслуг награждаемых. Близость Георгиевского статута и проекта была настолько очевидна, что члены Президиума ВЦИК (В.Аванесов, П.Смидович, отчасти М.Владимирский) обвинили сей документ в казенщи не и ненужной регламентации."

Надо отметить, что и в дальнейшем непосредственное перенесение в новую обста новку традиционных приемов награждения далеко не всегда было успешным. Достаточно. вспомнить, что получилось с солдатским орденом Славы, задуманным как прямой наслед ник традиций Георгиевского креста. Начать с того, что, после того, как в 1942 г. были уч реждены предназначенные для командиров (офицеров и генералов) ордена Суворова, Ку тузова и Александра Невского, появление специальной солдатской награды выглядело как неявное возрождение "сословного" деления системы государственных наград. Но это было еще половиной беды. В конце концов, орденами и медалями, учрежденными до вой ны, продолжали награждать, не глядя на погоны. Занявший самое нижнее место в системе боевых орденов, орден Славы, все три степени которого по статуту должны были отме чать отличия одного порядка - как это было и при награждении четырьмя степенями Ге оргиевского креста, - умудрились поставить на один уровень с высшими наградами СССР. Произошло это потому, что, так же, как звание Героя Советского Союза, орден Ле нина или первые степени полководческих орденов, орден Славы I степени можно было получить только по Указу Президиума Верховного Совета СССР. Тогда как третьей сте пенью ордена награждал командир дивизии... Тем самым награду, по самой своей сути и предназначению должную быть массовой, из самых, судя по всему, благих побуждений (желая всего лишь подчеркнуть ее значение) превратили в одну из самых редких. Позднее же эта редкость обусловила прямое равенство в правах и преимуществах награжденных всеми степенями ордена Славы и отмеченных высшими степенями отличия СССР.

Думается, что проблема непосредственного переноса традиций, складывавшихся и бытовавших в наградном деле в прошлые годы, на новую почву, в новые, зачастую карди нально переменившиеся условия, остается весьма актуальной и сегодня. Внимательный анализ современного положения о государственных наградах Российской Федерации за ставляет сделать не слишком утешительный вывод о том, что создание современной на градной системы на прямых заимствованиях (вплоть до стопроцентных реплик) и из рус ской императорской, и из советской, и даже из какой-то чужеземной традиций не могло не придать ей облик, который трудно оценить иначе, как маргинальный.

Об изменениях, произошедших в орденской системе в 1917 г., см., например: Кузнецов А.А. Ордена и медали России. М.,1985.С.157,159,1бО.

Сборник указов и постановлений Временного правительства. Вып. 1.21 февраля-5 мая 1917г.- Пг., 1917. С. 143.

Приказ об этом подписал 29 июня 1917 г. Верховный Главнокомандующий АЛ.Брусилов (см.: Дуров В.А. Ордена России. - М, 1996. С.51) Кузнецов А.А. Ордена и медали России. - М., 1985. С.59.

Декреты Советской власти. Т. 1. - М., 1957. С242-243.

Лысенко АЛ. Иосиф Апанасенко. - Ставрополь, I987.C.134.

См.: Боевые подвиги частей Красной Армии (1918-1922 гг.). Сб.док. - М.,1957. С.З.

Декреты Советской власти. Т.7. - М.,1974. С.572.

Пятый созыв ВЦИК: Сгеногр.отчет. - М.,1919. С. Декреты Советской власти. Т.З. - М.,1964. С.348-349.

Декреты Советской власти. Т.8. - М., 1976. С. 18- ГАРФ. Ф.1235. Оп.38. Д.91. Л.8.

Подробнее о Георгиевских наградах и ордене Св Анны см.указ.соч. В А. Дурова, АА.Кузнецова и т.д.

ГАРФ. Ф.1235. Оп.37. Д.5. Л.97.

Там же.Оп.36.Д.56.Л.1.

Российский государственный военный архив. Ф.1223. Оп2. Д538. Л.44.

За годы Гражданской войны холодным оружием было отмечено 20 чел., огнестрельным - двое. См.: Гражданская вой на и военная интервенция в СССР: Энциклопедия. 2-е изд. - М.,1987. С.476.

ГАРФ. Ф.1235. Оп.95. Д.66. Л.53.

Кожевникова Г.В.

Главное управление Генерального штаба и Ставка Верховного главнокомандующего:

проблема преемственности оперативного управления Вооруженными силами (1914-1917 гг.) Революционные потрясения, произошедшие в России в 1917 г. не перестают при влекать внимания историков, особенно в последние годы, когда открылись новые воз можности в изучении ранее недоступных источников. Одной из важнейших проблем ре волюции, разумеется, являются ее причины. А среди них одно из ведущих мест занимает первая мировая война. Для историков очевидна взаимосвязь военных неудач России и ре волюционного кризиса 1917 г. Но она была очевидна и современникам. Еще в феврале 1914 г. на имя императора Николая Второго была подана записка, в которой анализирова лась ситуация, сложившаяся в государстве. Автор ее, бывший министр внутренних дел П.Н.Дурново, предупреждал императора о гибельных последствиях грядущей войны для втянутых в нее стран, независимо от исхода военных действий. "По глубокому убежде нию, основанном на тщательном изучении всех современных противогосударственных течений, в побежденной стране неминуемо разразится социальная революция, которая си лою вещей, перекинется в страну-победительницу", - считал он 1.

Одной из проблем, поставленных перед исследователями является изучение взаимоотно шений между военными властями, управлявшими территориями, входившими в театр военньк действий (далее - ТВД) и исполнительной властью мирного времени, управлявшей тылом.

Именно так было разделено государство с начала военных действий "Положением о полевом управлении войск в военное время" (далее - Положение). Деятельность Ставки Верховного главнокомандующего и Совета министров, попытки наладить взаимодействие этих двух струк тур, причины провала подобных попыток, были достаточно подробно изучены исследователя" ми3. Мы, со своей стороны, попытались ответить на другой вопрос - существовала ли преемст венность оперативного управления Вооруженными силами мирного и военного времени, и ес ли существовала, то в чем она выражалась, каков был ее характер, и как долго она сохранялась.

Накануне первой мировой войны одним из важнейших органов военного управле ния в системе Военного министерства было Главное управление Генерального штаба (да лее- ГУГШ). Созданное в 1905 г., оно постепенно, по мере накопления опыта работы, приобретало более четкую структурную организацию, уточнялись его функции. К августу 1914 г. оно сосредоточило в себе решение всех наиболее важных задач, связанных с воен ным строительством в целом и подготовкой к грядущей войне в частности. Отдел гене рал-квартирмейстера ГУГШ ведал составлением оперативных планов военных действий, разведкой и контрразведкой, обработкой разведывательных и статистических сведений по всем государствам Европы, Азии и Америки, а также вопросами прохождения службы офицерами корпуса Генерального штаба. Отдел по устройству и службе войск рассматри вал общие вопросы, связанные с организацией сухопутных вооруженных сил и регламен тацией их службы. Мобилизационный отдел разрабатывал мобилизационные планы на случай войны, а также вел расчеты норм материально-технического снабжения войск. От дел военных сообщений составлял оптимальные варианты доставки войск в районы бое вых действий, а в ведение Военно-топографического отдела входило снабжение войск картографическими материалами.

Кроме того, при ГУГШ существовал совещательный орган - Комитет Генерального шта ба, в котором координировалась деятельность подразделений Военного министерства - главных управлений, Главного штаба и управлений, связанная с подготовкой государства к войне.

Таковы были функции ГУГШ к началу войны, когда вступило в действие уже упо мянутое нами "Положение о полевом управлении войск в военное время. В силу ряда причин, разработка его затянулась на несколько лет и лишь непосредственная угроза вой ны заставила военное руководство страны принять его в том виде, в котором оно на тот момент находилось. Документ был принят 16 июля 1914 г., т.е. за несколько дней до на чала войны, и содержал целый ряд недочетов и не проработанных вопросов, наиболее су щественным из которых было разделение страны на ТВД и тыл и отсутствие механизма их взаимодействия.

В соответствии с Положением, которое являлось основным документом, регламен тировавшим "организацию высшего управления войсками, предназначенных для военных действий, устройства их тыла, а равно обязанности, права и круг ведения органов и чинов полевого управления"5, вводилась должность Верховного главнокомандующего, обла дающего всей полнотой власти на ТВД, а при нем создавался штаб. В штаб входили управления: генерал-квартирмейстера, дежурного генерала, начальника военных сообще ний и военно-морское.

За исключением военно-морского управления, остальные три подразделения веда ли вопросами, связанными с сухопутными войсками. Управление генерал-квартирмейсте ра, которое включало в себя четыре делопроизводства (оперативное, разведывательно статистическое, по службе Генерального штаба и общее) занималось вопросами сбора и обработки разведывательных и статистических данных о неприятеле, разработкой опера тивных вопросов военных действий, вопросами прохождения службы офицерами корпуса Генерального штаба на ТВД.

Управление Дежурного генерала, состоявшее из инспекторского и хозяйственного отделений, разрабатывало вопросы, связанные с комплектованием войск на ТВД и веде нием военной статистики.

На Управление начальника военных сообщений возлагалось общее руководство эксплуатацией всех путей сообщения на ТВД, разработка общих положений о массовых перевозках и т.п.

При сравнении структуры и функций этих подразделений, легко можно заметить, сто часть функций ГУГШа, связанных с оперативным управлением войсками, просто бы ла передана в ведение Ставки Верховного главнокомандующего (даже названия делопро изводств Управления генерал-квартирмейстера частично повторяют названия соответст вующих подразделений ГУГШ), в связи с чем изменилась роль первого в системе органов военного управления России. Поэтому нет ничего удивительного в том, что руководство управлениями Ставки было возложено на генералов, до войны возглавлявших соответст вующие структуры в органах военного управления мирного времени: генерал-квартир мейстером Ставки был назначен генерал-лейтенант Ю.Н.Данилов - генерал-квартирмей стер ГУГШ, начальником военных сообщений генерал-майор С.А.Ронжин - начальник Отдела военных сообщений ГУГШ. Кроме того, Дежурным генералом был назначен гене рал-майор П.К.Кондзеровтжий, до войны в течение ряда лет возглавлявший отдел Дежур ного генерала Главного штаба.

Однако не только руководители перешли в аппарат Ставки Верховного главноко мандующего.

По подсчетам А.Г.Кавтарадзе, с началом военных действий из ГУГШа в Ставку перешло 24 офицера, в том числе 16 - из отдела Генерал-квартирмейстера9. Они заняли все должности в Управлении генерал-квартирмейстера Ставки, предусмотренные ее шта тами. Впоследствии, после расширения этих штатов и ряда кадровых перестановок г., подавляющее большинство его сотрудников также составляли бывшие сотрудники ГУГШа (по воспоминаниям М.К.Лемкс, на 27 сентября 1915 г. на 21 сотрудника управле ния генерал-квартирмейстера ставки приходилось 14 сотрудников ГУГШа и 2 бывших военных агента (также находившиеся в штате ГУГШа10). Т.обр., можно говорить о 100% комплектовании управления генерал-квартирмейстера Ставки офицерами ГУГШа в пер вые месяцы войны и о сохранении ими за собой подавляющего большинства должностей впоследствии. Здесь также хотелось бы отметить, что при формировании Управления Ге нерал-квартирмейстера Ставки наибольшее внимание уделялось именно должностной преемственности, вне зависимости от наличия боевого опыта (из 22 офицеров ГУГШа, находившихся в Управлении генерал-квартирмейстера ставки в 1914-1915 гг. лишь 4 уча ствовали в русско-японской войне).

Мы не рассматривали специально другие управления Ставки, однако, на наш взгляд, можно утверждать, что и там существовало стремление сохранить преемствен ность, если не организационную, то хотя бы кадровую. Так 3 из 4 штатных должностей офицеров корпуса Генерального штаба Управления начальника военных сообщений были замещены сотрудниками отдела военных сообщений ГУГШа, в Управление дежурного генерала перешел из соответствующего подразделения Главного штаба полковник И.С.Балашов, а из 5 сотрудников военно-морского управления трое до войны работали в Морском генеральном штабе12.

Подобный подход к комплектованию Ставки нельзя не признать обоснованным. На руководящие должности пришли люди, которые не один год занимались всесторонним изу чением будущего ТВД, вооруженных сил противника, путей сообщения в районах боевых действий. Они составляли оперативные планы, обрабатывали данные и составляли планы перевозок, и все знания, накопленные за годы целенаправленной подготовки к войне, они принесли с собой. Им была предоставлена возможность на практике воплотить результаты своих теоретических изысканий. Возможно, что при кратковременной войне, на которую были рассчитаны русские военные планы, этого было бы вполне достаточно.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.