авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

КУБАНСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ «РУССКОГО ИСТОРИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА»

АРМАВИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

АРХЕОЛОГИЯ, ЭТНОГРАФИЯ И КРАЕВЕДЕНИЕ

СЕВЕРНОГО КАВКАЗА

Материалы 17-й всероссийской межвузовской конференции

Армавир, 2010

УДК 9 (С 16) © Кафедра всеобщей и региональной истории

Армавирского государственного педагогическо го университета.

ББК 63.3 (2Р37) Материалы 17-й всероссийской межвузовской конференции. – Армавир,2010.

Составитель и научный редактор: канд. ист. наук А.А.Цыбульникова Очередной ежегодный сборник собрал работы, посвященные многообразным аспек там исторического прошлого северокавказского региона как неотъемлемой части России.

Авторов сборника объединяют пристальный и искренний интерес к кавказской проблема тике и, в подавляющем большинстве, причастность к известной на Юге России кавказо ведческой научно-педагогической Школе В.Б.Виноградова.

В программе конференции представлены материалы из различных регионов нашей страны, подготовленные вузовцами всех ступеней иерархии (от студентов до профессо ров).

На первой обложке: Черноморские пластуны в Шапсугском отряде на Кавказе.

Литография В.Ф. Тимма. XIX в.

ISBN СОДЕРЖАНИЕ I. ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ Виноградов В.Б.

Приметы современного осознания сути российской интеграции Северного Кавказа …………………………………………………………. Дударев С.Л.

К вопросу о пережитках дополитеистических верований на Северном Кавказе в ХХ - начале ХХI в. ………………………………….. II. АРХЕОЛОГО-ЭТНОГРАФИЧЕСКАЯ СЕКЦИЯ Головатая В.А.

Адыгейский национальный орнамент ………………………………….. Гркикян Э.С.

Роль материнства в семейно-бытовой обрядности армян Кубани …….. Гуроклян С.Ю.

О роли хурито-урартских племен в этногенезе переднеазиатских и северокавказских народов ……………………………………………… Дударев С.Л., Дударев Д.С.

Об одном «языческом» обряде у мусульманского населения Дербента, описанном А.А.Бестужевым …………………………………. Дударев С. Л., Сазонов А.А.

Заметки о культурной атрибуции некоторых памятников и находок эпохи раннего железа Северного Кавказа …………………….. Малахов С.Н.





Иранская этимология топонима Боргустан ……………………………... Малахова А.С.

Колесо в лечебной магии кубанских казаков …………………………… Машукова Ф.Ю.

Основные этапы традиционной адыгейской свадьбы XVIII-XIX вв. …. Сальников А.В.

Иранские образцы вооружения на территории Северного Кавказа как следствие межкультурных отношений в регионе XIII-XV вв. ………………………………………………………. III. ИСТОРИКО-КРАЕВЕДЧЕСКАЯ СЕКЦИЯ Василенко В.Г.

Страницы истории армавирского противотуберкулезного диспансера (20-60-е гг. XХ в.) …………………………………………… Виноградов П.Б.

Святой исповедник и выдающийся медик архиепископ Лука ………… Виноградов П.С.

О роли бронетехники в боях гражданской войны за Армавир ………… Виноградова Н.А.

К 70-летию В.Н.Ратушняка – лидера на кубанском научно образовательном поле …………………………………………………….. Гарбузова Е.Н.

К вопросу о правильности употребления понятий «линейное войско» и «линейный казак» ……………………………………………... Довгань А.Н.

«Враги друг другу сытый и голодный...»? (о положении голодающих из центральной России в кубанской области в 1891-1892 гг.) …………………………………………………………… Дударев Д.С.

Декабристы о городах и крепостях Северного Кавказа ………………... Емельянова Л.А.

Статистические данные об увеличении численности строевых сотен волжского казачьего полка в первой половине 40-х годов XIX века ……………………………………………. Карапкова О.Г.

Попытки осуществления аграрных реформ у казаков Дона и Кубани в начале ХХ в. ……………………………………………………. Коломойцев С.С.

Основные этапы освобождения Краснодарского края от фашистских захватчиков (1943 г.) ……………………………………….. Ктиторов С.Н.

Из ранней истории авиации в Армавире ………………………………… Ктиторова О.В.

Земельный вопрос в абазинских аулах во второй половине XIX – начале ХХ в. ……………………………………………………….. Люфт Е.Г.

Кабардинец Бекович-Черкасский: литературный персонаж А.Марлинского и выдающийся российский воин ………………………. Мишунькина М.С.

Командир женского авиаполка «ночных ведьм»

Е.Д. Бершанская: след в истории Кубани ……………………………….. Оспищева М.В.

Становление Кавказского учебного округа как административной основы системы светского образования в регионе …………………….. Письменная Т.Г.

Старообрядчество в контексте конфессиональной политики российского правительства первой четверти XIX в. …………………... Пшеничный Д.Р.

О некоторых оценках крестьянской реформы 1861 г. в постсоветской историографии …………………………………………… Пылков О.С.

Поселение «женатых» солдат на Северном Кавказе (конец XVIII – первая половина XIX вв.) ……………………………… Радионов С. И.

О переменах на Кубанской линии в начале 30-х гг. XIX в. …………... Ситнов В.А.

Основные вехи исторического пути Кубанского казачьего хора …….. Хлопкова А.Ю.

О доходах и имуществе монастырей Кубани (конец XVIII – первая половина XIX в.) ………………………………………………… Хлудова Л.Н.

И.К.Айвазовский – «художественный летописец» периода освоения черноморского побережья Кубани ………………………….. Цыбульникова А.А.

О назначении казачьих отрядов для охраны сел Кавказской области от нападений горцев (1820-е гг.) ……………………………… Черноусова И.Г.

Лермонтовская позиция в «Споре» …………………………………….. Черноусова И.Г., Чуприна Е.А.

Темрюкское вольнодумие (об истории политических выборов) ……. Яновский В. С.

О некоторых особенностях социально-экономического облика провинциальных городов России конца XIX – начала ХХ вв. на примере северокавказских городов ………………… СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ…………………….………………………... ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ В.Б.Виноградов Приметы современного осознания сути российской интеграции Северного Кавказа Минувший год отмечен повышенным вниманием нашей Кавказо ведческой Школы к проблеме формирования русско-кавказского исто рико-культурного единства под углом зрения доктрины «российскости»

как генерального, судьбообразующего фактора1. Некоторые промежу точные итоги многообразной регионоведческой работы были подведены на специальных семинарах 8 декабря 2009 г. и 9 января 2010 г.

Притом вновь актуализируется параллельное внимание к фунда ментальным факторам идеологии евразийства с ее ведущим концептом месторазвития, народовмещающего ландшафта, чрезвычайно действен ного в условиях Кавказа. Последний является одним из важнейших гео графических, а значит и этнокультурных «стыков» органического со прикосновения, межцивилизационного синтеза Европы с Азией, нагляд но отрицающим известный «колониалистский» тезис Р.Киплинга: «За пад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им не сойтись»2.

Однако сейчас речь не о том.

В новейшем сборнике Кавказоведческой Школы поставлен вопрос об острой необходимости «накапливания» и системного применения первостепенных суждений представителей нынешней «властной верти кали» и нашего государства, посвященных сегодняшнему, избавляюще муся от всяческих опасных крайностей, осмыслению долгого, много мерного и сложного, но всегда поступательного и внутренне диалекти Виноградов В.Б., Люфт Е.Г., Чарыкова Ю.Е. Эскизы принципов и практики кавказской «российскости». – М.;

Армавир, 2009;

Российский Северный Кавказ: текущие риски, посягательства и перспективы. – М.;

Ар мавир, 2009;

Российская государственность в судьбах народов Северного Кавказа. – Пятигорск, 2009;

Ос новные этапы всемирной истории. Учебное пособие. – Армавир, 2009;

Современные аспекты российского кавказоведения (мозаика новейших статей и материалов). Вып. 2. – М.;

Армавир, 2009;

и др.

См., например: Виноградов В.Б. современные аспекты российского кавказоведения (мозаика новейших публикаций). – М.;

Армавир, 2007. – С. 16-31 (где дана и основная библиография);

Зарифулин П. Сталин как евразиец // Газета Государства Российского «Завтра». - Декабрь, 2009. - № 52 (840).

ческого процесса российского государственного строительства в диапа зоне Московского царства – Российской империи, Союза Советских со циалистических Республик, сегодняшней Российской Федерации1. Были привлечены базовые высказывания Президента РФ Д.А.Медведева, Пре зидента Карачаево-Черкесской Республики Б.Эбзеева, председателя Парламента Чеченской Республики Д.Абдурахманова. С тех пор этот со став пополнился четким изложением своих взглядов Президентом Рес публики Ингушетия Юнус-беком Евкуровым.

Он, в частности, провозгласил: «Мы хотим объяснить историю Ин гушетии, как часть российской истории… Ингушетия всегда была вме сте с Россией, вносила вклад в становление и царской Империи и Совет ского Союза. Мы – не периферийный, мы – государствообразующий, имперский народ. Без Ингушетии Россия была бы неполной. Сейчас мы хотим создать музей ингушской истории, как один из символов новой идеологии. И в этом музее будут разделы, рассказывающие о роли ин гушей в российской истории. Русско-турецкие войны, Первая мировая война, Японская, Гражданская, нынешние конфликты, в которых ингу ши поддерживали центральную власть, жертвовали жизнью за Рос сию…» На всех научных конференциях последних лет, состоявшихся в го родах Дербенте, Кизляре, Грозном, Владикавказе, Краснодаре, Армави ре и т.д., посвященных богатым граням русско-кавказских взаимоотно шений, подразумевающих взаимодействие, взаимовоздействие и синтез3, в весьма разноголосном «хоре» докладов, сообщений, выступлений в дискуссиях, четко формулировались и звучали в острой полемике ре зультаты разработок данной проблематики в ключе накопления и обоб щения положительного опыта в освоении и обустройстве «полуденной Воронцов А.В., Чарыкова Ю.Е. К оценке сегодняшнего научно-общественного резонанса концепции «рос сийскости» // Современные аспекты… Вып. 2., С. 3-8;

От первого лица // Там же. С.118.

Юнус-бек Евкуров – Александр Проханов. Без Ингушетии Россия была бы неполной. Беседуют Президент Республики Ингушетия и главный редактор газеты «Завтра» // Декабрь, 2009. - № 49 (837).

В числе первых эту тональность провозгласила всероссийская научно-практическая конференция «Истори ко-культурные процессы на Северном Кавказе (взаимодействие, взаимовоздействие, синтез)», проведенная в Армавирском госпедуниверситете одноименным координационным Советом (Армавир, 2007).

провинции России», как тогда часто именовался многоплеменной и по ликонфессиональный Кавказ.

Очевидно, что дальнейшее сближение воззрений в этом истинно перспективном направлении крайне желательно и объективно. Оно, утверждаясь в сознании наших современников, будет неизбежно консо лидировать здоровые гражданские силы, озабоченные текущим состоя нием дел на Кавказе в обстановке скрытых и явных внутренних и внеш неполитических вызовов и угроз исторически выстраданному единству России.

С.Л. Дударев К вопросу о пережитках дополитеистических верований на Северном Кавказе в ХХ - начале ХХI в.

Современная эпоха в России и других странах СНГ характеризу ется возрождением религиозных верований – христианства, ислама, буддизма, иудаизма – которые в советский период в силу атеистической политики государства не имели возможностей для свободного развития.

Но одновременно приходится констатировать тот факт, что ни в совет ское время, ни после 1991 г. не были изжиты и продолжают функциони ровать отдельные элементы мировоззренческих систем, которые воз никли задолго до появления мировых религий. Еще не так давно было принято считать, что в среде современных горских народов Северного Кавказа пережитки политеистических и дополитеистических верований отчетливо существовали, в лучшем случае, до конца 1920-х гг.1 Однако некоторые исследователи отмечают эпизоды с проявлением таковых в Дагестане вплоть до начала 1970-х гг.2, а по имеющейся у нас инфор мации по Чечне3, и изустным сведениям, полученным от к.и.н. Д.Ю.

Крупнов Е.И. Средневековая Ингушетия. – М., 1971, с.112.

Давудов О.М. Культуры Дагестана эпохи раннего железа. – Махачкала 1974, с.130, 132.

Бараниченко Н.Н., Чахкиев Д.Ю. Культ гор, камней и минералов в религиозных воззрениях чеченцев и ин гушей в прошлом //На непримиримых позициях. – Грозный, 1985, с.82.

Чахкиева по Ингушетии, и позднее, в 1970-х – середине 1980-х. Что же касается районов южного склона Главного Кавказа, то наличие здесь, например, в горной Грузии, ритуалов с элементами, восходящими к «язычеству», имело место в 1980-х гг., о чем свидетельствует фильм грузинских кинодокументалистов, показанный участникам научной ар хеологической конференции в г. Душети в октябре 1984 г.1 Как свиде тельствуют современные исследования, «до сих пор сохраняются в Аб хазии родовые божества, в их честь ежегодно проводятся моления с жертвоприношением»2.

Однако эти факты не станут сейчас предметом нашего рассмотре ния, поскольку требуют отдельного исследования. Отметим лишь, что проявления элементов, условно говоря, «языческой» обрядности в гор ской среде в конце XIX – начале XX в.3 можно было бы предположи тельно рассматривать как свидетельство устойчивости отдельных пред ставлений в условиях горного ландшафта, специфической этнокультур ной обстановки, для которой присуще уважение к древним народным и родовым традициям, идущим из глубины веков, стойкий культ предков, синкретизм верований и т.п. Эти факты можно рассматривать как ре зультат неполного или недостаточного включения местного населения в социально-политические и модернизационные процессы в регионе и т.д.

Однако, как же в таком случае, следует оценивать природу пережитков древних верований не только в этнокультурной сфере кавказских наро дов, но и русскоязычного и русского населения Северного Кавказа уже во второй половине XX – начале XXI в., т.е. в эпоху глобализации?

Рассмотрим некоторые известные нам случаи наличия элементов древних практик у русского и русскоязычного населения региона. К проявлениям таковых относятся два эпизода, разделенные большим временным интервалом, свидетелем которым являлся автор данной ста тьи. Первый из них имел место в 1975 г. в г. Грозном. Во время похорон Душетская научная конференция, посвященная проблеме взаимоотношений между горными и равнинными регионами (аннотации).- Тбилиси, 1984.

Аргун Ю.Г. О феномене культа кузни и металлов у абхазов // Абхазоведение. – Сухум, 2007, с.140.

Далгат Б.К. Первобытная религия чеченцев и ингушей. – М., 2004.

русской женщины в комнату, где стоял гроб с телом покойной, вошел человек невысокого роста, по виду армянин, и к ужасу взрослой дочери покойной и при полной растерянности прочих присутствующих всунул в зубы умершей (произнеся при этом что-то вроде «так положено») стальную иглу, после чего также внезапно исчез, как и появился. Как следует расценивать этот, без сомнения, ритуальный акт?

Прежде всего, нужно вспомнить о том, что в эпоху раннего желе за на Кавказе существовал культ железа, а предметы, сделанные из же леза и стали, не так давно имели сакральное назначение1, а в Абхазии имеют и поныне и используются в свадебных и родильных обрядах, в борьбе с болезнями, приносятся в жертву божества и т.п.2 Особенно сле дует указать на то, что острые предметы, сделанные из черного металла (кинжал, нож, ножницы) играли роль оберега, талисмана, которые должны были оградить от вредных влияний. С.З. Тарба указывает, что и в наши дни «магические свойства приписывают и ножницам, которые вешались при входе в дом в разомкнутом состоянии»3.

Однако о назначении именно игл в подобных ритуалах нам не до водилось встречать никаких упоминаний в литературе. В то же время, вполне уместно привести здесь сведения о том, что иглы как таковые играли определенную роль в погребальном ритуале в период начала раннего железа. Такие факты имеют место в древностях кобанской куль турно-исторической общности. Например, довольно частыми являются находки бронзовых игл и булавок в погребениях предскифского време ни могильника Клин-яр III (район г. Кисловодска). Исследователи прежде отмечали нахождение игл в "западнокобанских" погребениях в области груди и пояса4. Можно сказать, что ситуация на Клин-яре раз нообразнее и колоритнее. Если большее количество находок игл распо Чурсин Г.Ф. Амулеты и талисманы кавказских народов. – Махачкала, 1929, с.68;

Давудов О.М. Указ. соч., с.130-131;

Дударев С.Л. К вопросу о функциях железных предметов в эпоху поздней бронзы – раннего желе за (Центральный и Северо-Восточный Кавказ)// X Крупновские чтения по археологии Кавказа – М., 1980, с.14-16;

Хасбулатова З.И. Обряды, обычаи и поверья чеченцев и ингушей, связанные с рождением и воспи танием детей в дореволюционном прошлом // Этнография и вопросы религиозных воззрений чеченцев и ингушей в дореволюционный период. – Грозный, 1981.

Аргун Ю.Г. Указ. соч., с.141.

Тарба С.З. Магические представления, связанные с жилищем абхазов //Абхазоведение. - Сухум, 2007.

Козенкова В.И. Кобанская культура. Западный вариант // САИ. Вып. В2-5. –М., 1989.

ложено на груди, шее и руках, то ряд этих предметов, что самое инте ресное, найден у нижней челюсти (6 случаев) и лица (1 случай). Булавки также обнаруживали на груди и руках, и, опять-таки, нижней челюсти (раскопки А.Б. Белинского 1988-1996 гг.)1. Прецеденты размещения игл и булавок на груди, шее и руках, возможно, связаны с практическими целями (они закалывались за одежду и применялись, вероятно, для е починки или скрепления). Но столь необычное помещение иглы у под бородка погребенной, думается, имело некое сакральное значение.

Вполне возможно, что описанный выше эпизод из современности может быть расценен, как отголосок подобных практик доиндустриального общества2.

Следующий эпизод имел место в феврале 2008 г. во время похо рон представителя русского населения в хуторе Глубоком Новокубан ского района Краснодарского края. При отправлении обряда прощания покойного с домом у его ворот (после того, как отбыл священник, со вершивший обряд отпевания!) гроб с телом трижды был повернут про тив часовой стрелки, а затем трижды подброшен на руках вверх. Наблю дая происходящее, автор припомнил, что подобное ему уже приходи лось наблюдать несколько лет назад в другом селе в районе г. Армавира опять таки, при прощании с покойным в среде представителей русского населения. По данным этнографии, в других районах России похорон ные ритуалы, включающие похожие элементы, встречались в 1920-х гг.

В деревнях имела место, например, практика каждения покойника, гро ба, крышки от него, пока в доме никого нет. При этом старушка, выпол нявшая этот ритуал, стояла справа от гроба, лицом к покойному, и води ла кадилом против часовой стрелки. При каждении читалась молитва «Святый Боже» и неканоническую молитву, изображая при этом крест над лицом покойного, а совершающая каждение делала круг против Глубоко признателен А.Б. Белинскому за предоставленные сведения.

В.И. Козенкова полагает, что иглы в могилах Сержень-Юрта "не составляли атрибут, необходимый захо роненным в потусторонней жизни. Они случайно были забыты мастерицами более низкого социального ранга, трудившимися над пышным и сложным нарядом знатных покойниц" (Козенкова В.И. У истоков гор ского менталитета: могильник эпохи поздней бронзы – раннего железа у аула Сержень-Юрт, Чечня //Материалы по изучению историко-культурного наследия Северного Кавказа. Вып.III. – М., 2002).

солнца. В подавляющем большинстве случаев кадили покойников, об ходя три раза против солнца. Против солнца проводили и крестный ход.

Движение против часовой стрелки имеет определенное магиче ское значение. В этом направлении у индоевропейцев совершались по гребально-поминальные ритуалы, посвященные умершим и предкам.

Данные археологии показывают, например, что декорировка гробниц и орнаментация предметов погребального культа эпохи энеолита и ранней бронзы содержит немало изображений людей, животных, рыб, движу щихся против часовой стрелки. Такие же примеры можно привести из древностей периода поздней бронзы – раннего железа1. Как полагают специалисты, движение против часовой стрелки (против солнца, или противосолонь) – это движение в хтонический мир, мир мертвых, и свя зано с погребальной обрядностью. Ритуалы, связанные с Праздником Солнца, и включающие в себя движение процессии людей против хода солнца (так человек переходит через небесные ворота), до сих пор встречаются у чукчей2.

Таким образом, можно сделать предварительный вывод о том, что в среде современного русского и русскоязычного населения Северного Кавказа, несмотря на все потрясения и духовные коллизии XX века (две мировые войны, индустриализация, коллективизация, культурная и затем и научно-техническая революция, антирелигиозная пропаганда и т.п.) сохранились отзвуки архаических верований, которые не в состоя нии изжить никакие глобальные политические и модернизационные процессы. Сходные явления имеют место и в среде горского населения региона, а также других народов России. Они свидетельствуют о том, что древнейшие и древние мировоззренческие архетипы, связанные с самими основами человеческого бытия, духовными потребностями лю дей, стремлением сохранить связь с природой и т.п., являются очень живучими и стойкими. Более того, ныне они проявляют тенденцию к ре анимации, выражаясь в явлении «неоязычества». В России (не говоря Мартиросян А.А. Поселения и могильники эпохи поздней бронзы. – Ереван, 1969, табл.XVIII, 4.

Ростунов В.Л., 2006. Опыт реконструкции сакрального пространства ранних курганов Европы и Северного Кавказа. – Владикавказ: СОГУ, с.115-119.

уже о зарубежных странах) действует шесть «языческих» организаций, имеющих доступ в СМИ и Интернет, ежедневно увеличивающих число своих приверженцев. Сохраняющийся в сознании русского и русско язычного населения слой очень древнего происхождения наряду с воз рождающимися ныне ритуалами и практиками, идущими из православ ной церкви, составляет удивительный синкретизм (вполне естественный, к тому же, для современного «переходного» российского общества), представляющий собой на практике неосознанную «народную рели гию»1 или «бытовое православие»2. Идентификационные процессы, идущие ныне в России, отличаются сложностью и многообразием и нуждаются в пристальном изучении и осмыслении.

Борик С.С. «Язычество» в средневековье и современном мире: сравнительная характеристика (Запад Россия) // Проблемы всеобщей истории. Вып.10 /Под ред. С.Л. Дударева. – Армавир, 2005, с.161-164.

Умаров С.Ц., 1979. О некоторых особенностях этнизации отдельных христианских культов в Чечено Ингушетии // Археология и вопросы этнической истории Северного Кавказа. – Грозный, 1979, с.125.

I. АРХЕОЛОГО-ЭТНОГРАФИЧЕСКАЯ СЕКЦИЯ В.А. Головатая Адыгейский национальный орнамент Одним из замечательных видов народного искусства является ор наментальная культура, отображающая в своеобразных формах окружа ющую действительность, быт и мироощущение человека и воплощаю щая в себе его эстетические идеалы.

Адыгейский национальный орнамент до сих пор остатся мало изученным и почти не освещн в литературе. Сами адыги вплоть до установления Советской власти не занимались собиранием и изучением памятников декоративного искусства. Только в послереволюционную эпоху в Адыгее, Черкесии и Кабарде были созданы музеи, в которых стали скапливаться богатейшие экспонаты по материальной и духовной культуре адыгов, среди которых значительное место заняли памятники орнаментального искусства.

Одним из традиционных мотивов адыгейского национального ор намента следует считать изображение бараньего рога (тIыбжъэ), кото рое встречается во всех узорах и является выражением древнего культа животных. Изображение бараньего рога являлось также основным моти вом украшения жилетки женского национального костюма, одеваемой под сай (верхнее женское платье), и серебряных застжек, где оно слу жило символом счастья и безропотности девушки, женщины1.

Изучение смыслового значения отдельных элементов адыгейского народного орнамента указывает на то, что введение зооморфных моти вов в качестве украшения в узоры всех племн одновременно имело охранительное значение, что, безусловно, свидетельствует об их связи с теми народными поверьями, которые сохранились как пережитки древ неязыческих культов.

Адыгейский народный орнамент. Майкоп, 1960. С.3.

Отдельные элементы мотивов животных, вводимые в качестве украшений, имели различное смысловое значение. Им приписывалась не только магическая сила защиты от злых духов, но и способность вызы вать обилие продуктов, обеспечивать богатство и счастье. Так, напри мер, на походных сумках, и особенно на охотничьих, помещали изобра жение оленьего рога, или целиком головы оленя.

Основным композиционным центром узоров натухаевского пле мени чаще всего являлся крест. Ведущее значение христианской эмбле матики в орнаменте адыгов определялось большим проникновением христианской религии в народную среду. Многие адыги ещ в VI веке приняли христианство. Однако позже (начиная с XVI в.) шапсуги и натухаевцы под давлением крымских татар, действовавших по заданию турецкого султана, приняли ислам. В результате принятия религии ис лама в орнаментальное искусство адыгов вошли новые мотивы. Можно проследить появление восточных элементов в сочетании с самобытными мотивами адыгского узора1.

Основным орнаментом адыгейцев также являлся золотошвейный узор. Им украшалась женская одежда, веера, кисеты. Орнаментом укра шались также войлочные ковры, циновки, изделия из серебра, поясные украшения, женские нагрудные украшения, посуда2.

Таким образом, в узорах всех племн адыгов повсеместно повто ряются мотивы, взятые из животного мира, главным образом крупного и мелкого скота, особенно барана, коровы, оленя. Основным орнаментом адыгов являлся также золотошвейный узор. Чуть позже в орнаменте ис пользовался крест и восточные элементы, что было связано с религиоз ными мотивами.

Народы Кавказа/ Под ред. М.О.Косвена, Л.И.Лаврова, Г.А.Нерсесова. М.,1960. С.218.

Там же. С.5.

Э.С. Гркикян Роль материнства в семейно-бытовой обрядности армян Кубани По народному убеждению армян, женщина произведена для раз множения человеческого рода. Характерный взгляд на предназначение женщины был свойственен всему населению Кубани в XIX веке.

В культурной традиции кубанских армян существует много пред писаний, обуславливающих поведение женщины во время беременности и отношения к ней окружающих. Женщину, вынашивающую ребенка, окружают заботой и любовью. Ей ни в чем не отказывают, т.к. считает ся, что если беременной не дать вещь, которую она просит, то ребенок родится с «косыми глазами», потому что беременная женщина оставляет свои глаза на этой вещи. Беременной запрещалось садиться рядом с без детной женщиной из опасения «заразы» 1.

Категорически запрещается бить беременную женщину. Жители села рассказывают, что муж ударил свою жену рыбой, когда она ждала ребенка, и ребенок родился с рыбьим хвостом на спине. И вообще бере менная женщина старалась избегать общества взрослых мужчин2.

Недопустимо проявление насилия и самой роженицей, и ее бли жайшими родственниками. Считается, что если беременная женщина ударила кота, то у младенца будут кошачьи волосы на спине. Так же рассказывают, что один человек, жена которого была беременна, обре зал когти вороне, и ребенок родился без ногтей3.

Ограничения касаются некоторых работ, обычно выполняемых женщинами. Беременной нельзя шить, нельзя возиться с мясом. С дру гой стороны, армянка в период беременности хотя и вела обычный образ Анисимова В.Н., Киселев А.А., Попов А.П. Армяне села Сукко (Этнографические заметки) //Армяне Се верного Кавказа. – Краснодар, 1995. С. 186.

Там же.

Атабекян Н.В., Григорян К.Э., Дрейер Л.М., Колесов В.И., Кузнецов И.В., Попов А.П. Армяне села Гайкадзор (Этнографические заметки) // Армяне Северного Кавказа. – Краснодар, 1995. С. 154.

жизни, но, считаясь нечистой, не имела права месить тесто, печь хлеб, сбивать масло1.

Кавказские варианты пространственного разграничения женского и мужского соответствуют известным универсалиям. Мужское связыва ется с правой стороной и верхом. Женское – с левой стороной и низом.

Например, если у беременной женщины заметно выдавалась правая сто рона живота или сама она ощущала плод ближе к правой стороне, либо, сидя, часто выставляла правую ногу, и, идя на зов, делала шаг правой ногой и глядела вправо – это предвещало рождение сына. Левая ориен тация расценивалась в аналогичных случаях как предвестница рождения дочери2.

Рождению ребенка армяне, как и все народы Кавказа, придавали большое значение. Предродовой период был связан с рядом своеобраз ных обычаев, надолго сохранившихся в быту у армавирцев, примерно до 80-ых гг. XIX века. В литературе по этому вопросу почти ничего нет.

Рассматривая материалы личного архива Аракелова Р.К., можно найти интересные подробности относительно рождения ребенка. Необходимо заметить, что к рождению ребенка мать готовилась тщательно и задолго.

Безусловно, детское приданное менее состоятельной семьи было скром нее, нежели у богатой. Тщательной подготовкой к родам сноха также, в какой – то степени, преследовала и другую цель – расположить к себе свекровь и золовок. Очень часто, свивальники расшивались серебряны ми и золотыми нитками и превращались, таким образом, в художествен ные изделия. После того, как женщина выпивала «освященную» воду она считалась готовой к родам3.

Роды проходили в жилом доме, постланной на земляной пол соло ме или на сене. Если дети умирали после рождения, то предполагалось, что их похищали злые духи. После родов постель женщины обвивали Там же.

Карпов Ю.Ю. Женское пространство в культуре народов Кавказа. - Санкт-Петербург, 2001. С.9.

Аракелов Р.К. Материалы из личного архива.

черной волосяной веревкой, а под голову клали молитвенник или кин жал1.

По истечении сорока дней (после родов женщине 40 дней не раз решалось показываться на глаза, она собственно эти дни проводила в комнате) над матерью и ребенком льют сороковку. Для этого она садит ся в корыто и сажает на свою шею ребенка, а бабка выливает на их голо вы сорок чашек воды, произнося каждый раз имя какого-нибудь свято го2.

После рождения ребенка черкесо-гаи помещали его в детскую люльку, которая в прошлом пользовалась большой популярностью сре ди армавирцев, и изредка ею пользуются теперь. Армавирцы ее называ ли адыгейской люлькой – но надо сказать, что она применялась всеми народами Кавказа, и поэтому правильнее называть ее кавказской люль кой3.

Когда женщина в первый раз с уверенностью может сказать, что она станет матерью, она этим очень гордится, так как с рождением пер вого ребенка она переходит в сословие женщин.

Таким образом, путь становления женщины матерью, да и сама способность воспроизвести новую жизнь выводили ее фигуру за грани цы мира культуры. Реализуя себя в материнстве, рожая и воспитывая де тей, женщина в глазах мужского сообщества становилась «полноправ ной» и уважаемой, включалась в общественную среду.

С.Ю. Гуроклян О роли хурито-урартских племен в этногенезе переднеазиатских и северокавказских народов Научно подтверждено, что Армянское нагорье является одной из тех областей Эйкумены, где в неолитическое время, по всей вероятно Народы мира. Этнографические очерки. Том II. – Москва, 1962. С. 531.

Там же.

Аракелов Р.К. Материалы из личного архива.

сти, происходило становление переднеазиатского, то есть арменоидного (асироидного, алароидного и т.д.) типа человека, который в процессе своего антропогенеза впоследствии распространился в странах Передней Азии и Кавказа. Об этом свидетельствуют краниологические метериалы из Южной Месопотамии (Ал-Убаид), на севере Малой Азии (Алишар) и других регионах1, а также исследования, проведенные в области дерма тоглифики2. Данный тип обладает резко выраженными чертами евро пеоидной расы и восходит к IV тыс. до н. э., возможно даже к более ран нему периоду. Однако в нем отчетливо выступают черты переднеазиат ского типа,1 которые нам хорошо известны по хеттским барельефам, древнеармянским и древнегреческим изображениям и барельефам, об наруженным в древней Месопотамии, Урарту и др3. К этому типу также относятся картвелы и семиты, отдаленное родство с которыми вытекает к тому же и из лингвистических данных4.

Несмотря на скудность урартского антропологического материала, можно смело говорить о принадлежности урартских черепов к армено идному типу. Параллельные исследования хурритов и урартов, с одной стороны, и армян, с другой, показывают, что последние свои основные характерные антропологические черты унаследовали от урартов и хур ритов5, а те, в свою очередь, от своих более древних предков.

По данным исследования, в котором армяне сравниваются с наро дами Кавказа и Передней Азии при помощи метода обобщенных генети ческих расстояний, как меры дифференциации народов этого ареала (метод Эдвардса и Кавалли-Сфорца (Cavalli-Sforza, 1964;

Spuhler, 1972), примененный Ю. Г. Рычковым и Н. Е. Таусик (1978), была выявлена максимальная близость армян к следующим народам: грузинам, осети Рогинский Я. Я., Левин М. Г. Антропология. – М.: Высшая школа, 1978. – С. 528. (101) Нвард Кочар. Антропология армян. Дерматоглифика и популяционная структура // http // www. Opera. ru Loushan F. K. The Early Inhabitants of Western Asia. J. R. Anthrop. Inst., vol. 41. – London, 1911. – pp.

221244.(138) Гамкрелидзе Т.В., Иванов В.В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко типологический анализ праязыка и протокультуры. – Т. II. Тб., 1984. – С. 890.(31) Тирацян Г. А. Неиндоевропейские предки армян Хуррито-урарты и проблема Урарту-Армения // ИФЖ, № 1, 1985. – С. 195 - 208. (109) нам, народам Северного Кавказа, сирийцам и йеменцам, а наибольшая отдаленность к митвалам и сванам1.

Очевидное сходство в строении кожного рельефа кисти народов Передней Азии и Кавказа свидетельствует об общности происхождения древнего европеоидного населения данных регионов, и позволяет за ключить, что процесс этнообразования народов этого ареала происходил на основе общего переднеазиатского субстрата. Параллельные результа ты, полученные в лингвистических исследованиях показали, что схожие черты обнаружены также и в фонетике грузинского, армянского и осе тинского языков.

В дополнение к изложенному выше, представляется целесообраз ной констатация того, что некоторые ученые склонны считать кавкаси онскую расу, к которой относятся большинство современных народов Кавказа, результатом этнического наложения хуррито-урартских пле мен, относящихся к переднеазиатскому типу, на автохтонную основу древнейшего кроманьонского населения горного Кавказа, приведшего впоследствии к неизбежному взаимопроникновению и народообразую щему этносинтезу2.

На основе всего вышесказанного, можно утверждать, что передне азиатский или арменоидный тип сформировался на территории Армян ского нагорья. Его характерные черты наиболее всего прослеживаются в таких родственных этнических группах как хуррито-урартские племена, которые по своему языку, вероятнее всего, принадлежали к восточно кавказским языкам северокавказской языковой общности. В свою оче редь, хуррито-урарты передали современным армянам не только свой антропологический облик, но и внесли огромный вклад в формирование фонетико-морфологической базы армянского языка, в которой и по сей день содержится примерно от 15 до 20% исконной лексики3.

Нвард Кочар. Антропология армян. Дерматоглифика и популяционная структура // http // www. Opera. ru Кавкасионский тип //http:// www. Википедия. ru Тер-Саркисянц А.Е. История и культура армянского народа с древнейших времен до начала XIX в.;

Ин-т этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. – 2-е изд. – М.: Вост. Лит., 2008. – 686 с.

С.Л. Дударев, Д.С. Дударев Об одном «языческом» обряде у мусульманского населения Дербента, описанном А.А.Бестужевым В были «Мулла-Нур» А.А. Бестужевым-Марлинским, очень внима тельным к деталям культуры и быта автохтонного населения Северного Кавказа1, описывается доисламский обряд вызывания дождя. Засуха, угрожавшая голодом дербентцам, побудила обратиться к высшим силам.

«Мусульмане давай молиться в мечетях: нейдет дождь! Давай потом мо литься в чистом поле, в надежде, что аллаху сквозь открытое небо слышнее будут их мольбы, чем сквозь плитные своды: ни капли! По ждут, поглядят, - небо словно медное, так и тает лучами, а раскаленная земля рассыпается под ногою в окалины и жадно пьет капли пота, пада ющие с лица богомольцев. Что делать?.. Принялись за языческие пове рья (выделено нами. – Авт.). Мальчики расстилали платки на пере крестках и сбирали с проходящих деньги на воск да розовую воду: и по том обвязав ветвями хорошенького как ангел мальчика, обвесив, разу красив этот пук цветами и лентами, пробегали по улицам, напевая в лад песни в честь Гюдуля, - вероятно когда-то бога рос и дождей. Говорю – вероятно, потому что я не мог собрать об нем никаких положительных сведений. Призывание дождя заключалось обыкновенно припевом: Гю дуль, Гюдуль, добро пожаловать!/Вослед тебя дождик идет!/Встань, красавица, на ноги,/Поди наполнить свой ковш. Молодежь, плеща рука ми, плясала и пела кругом веселым хороводом с самоуверенностью про стодушия…»2.

Как видим, автор связал подобные обряды с «язычеством», т.е. с политеизмом. Бестужев-Марлинский верно угадал давность наблюдав шегося им обряда, как и хорошо подметил стертость в памяти местных жителей образа Гюдуля. Как показывает мировая этнография, обряды См., например: Виноградов В.Б., Люфт Е.Г. А.А. Бестужев (Марлинский). Историко-этнографические реа лии повести «Аммалат-бек». Ч.I,II. – Москва-Армавир, 2009.

Бестужев-Марлинский А.А. Мулла-Нур //Сочинения в двух томах. Т.2,. – М.: ГИХЛ, 1958, с.319-320.

вызывания дождя восходят к более древним, нежели политеистические, временам и являются отражением древнейшего магизма.

Исследователи указывают на то, что у балканских славян, например, у сербов, наблюдался обряд вызывания дождя с помощью додол, являв шихся юными девушками (девочками). Додолы, раздевшись догола, об весившись от плечей до колен ветками, травами, цветами, исполняли во время вдра, засухи танец дождя, сопровождавшийся песнями, призы вавшими все тот же дождь, обходя при этом деревню1. Нечто подобное было у фессалийских и македонских греков, направлявших в период за сухи процессию детей ко всем местным источникам. Во главе процессии шла девочка, украшенная цветами и распевавшая песни аналогичного содержания. В некоторых местностях Индии в момент вызывания дождя убирают листьями одного из мальчиков и называют «царем дождя». Он обходит по кругу все дома в деревне2. На Декане в таких случаях маль чики накрывают голову ветками и листьями особого дерева ним и ходят обнаженными. В той же Индии есть и практика делать изображение зем ли, украшенное листьями и цветами, которое на доске несет через де ревню незамужняя девушка. Она и сопровождающие ее женщины, обхо дя каждый дом, поют песни дождя и молятся о дожде3. Во всех описан ных выше случаях участников магического обряда поливают водой. Они чрезвычайно напоминают увиденное А.А. Бестужевым-Марлинским. В деле участвует мальчик, девочка, юная девушка, незамужняя девушка, используются ветви, цветы, листья, трава. Участники процессии могут быть обнажеными, их поливают водой. Дербентских «вызывателей» не раздевали догола (надо думать, сказывались традиции ислама) и не ис пользовали воду (ее, видимо, было уж очень мало). В этом отношении показательно сравнить то, что происходило в Дербенте, с вызыванием дождя в заведомо мусульманских странах. Берберы Северной Африки, вызывая дождь, берут небольшой деревянный черпак, одевают его как Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. – М.: Наука, 1981, с.188;

Дж.Дж. Фрэзер. Золотая ветвь. Исследо вание магии и религии. – М.: ИПЛ, 1986, с.72.

Дж.Дж. Фрэзер. Золотая ветвь. Исследование магии и религии. – М.: ИПЛ, 1986, с.73.

Дж.Дж. Фрэзер. Золотая ветвь. Дополнительный том. Исследование магии и религии. – «Рефл-бук», «Ваклер», 1998, с.82.

невесту и носят его целой процессией в сопровождении женщин и детей, периодически обрызгивая водой (сравните с бестужевским: «Гюдуль, Гюдуль, добро пожаловать!/Вослед тебя дождик идет!/Встань, красави ца, на ноги,/Поди наполнить свой ковш» (курсив наш. – Авт.). В Египте в обряде вызывания дождя используется деревянная кукла Зарафа, изоб ражающая женщину1. Таким образом, с силами, вызывающими дождь, обязательно связаны особы или персонажи женского пола, или мальчи ки. Вряд ли это случайно. Скорее всего, данные факты связаны с тем, что самые ранние божества (духи) дождя имели женскую природу. Об этом говорят данные о древних верованиях предков чеченцев и ингушей.

У вайнахов особым почитанием пользовались Хинана (мать воды), Дерцнана (мать вьюги), Мехнана (мать ветров), Цинана (мать огня)2.

Само вызывание дождя имеет достаточно ранние корни. Археологиче ски оно фиксируется, по крайней мере, в трипольское время3.

Эпизод, описанный А.А. Бестужевым-Марлинским, убедительно свидетельствует о том, что в среде мусульманского населения Северо Восточного Кавказа еще в первой половине XIX в. встречались явные отголоски более древних верований4. Не исчезли они и позднее и впо следствии были описаны исследователями5. Нашей задачей не является сейчас всестороннее изучение подобных обрядов, что и невозможно в небольшой статье. Хотелось бы обратить внимание читателя только на те черты местных воззрений, которые связаны с все тем же обрядом вы зывания дождя.

Дж.Дж. Фрэзер. Золотая ветвь. Дополнительный том. Исследование магии и религии. – «Рефл-бук», «Ваклер», 1998, с.87.

Виноградов В.Б., Межидов Д.Д., Успаев Г.И. Религиозные верования в дореволюционной Чечено Ингушетии. – Грозный, 1981, с.27.

Рыбаков Б.А. Указ. соч., с.186-189.

Нельзя не согласиться с теми исследователями, которые отмечают, что ислам на Северо-Восточном Кавка зе «многое сохранял из традиционных верований и религиозных практик дагестанцев (и это связывают с ха рактерными особенностями суфизма) и в дальнейшем функционировал в форме «народной религии» (Карпов Ю.Ю. Взгляд на горцев. Взгляд с гор: Мировоззренческие аспекты культуры и социальный опыт горцев Да гестана. – Спб.: Петербургское востоковедение, 2007, прим. 83 на с.374;

см. там же и лит.).

См., например: Виноградов В.Б. Так это было… - Грозный, 1971, с.16-19 и др.;

Бараниченко Н.Н. (Великая).

Доисламские верования и культы в исторических системах общественных отношений вайнахов/Автореф.

дисс. канд. ист. наук. – М., 1985;

Ее же. Исламизация Северного Кавказа (VII-XIX вв.). – М.: РИЖ, 2009, с. и сл.;

Далгат Б.К. Первобытная религия чеченцев и ингушей. – М.: Наука, 2004;

Карпов Ю.Ю. Взгляд на гор цев. Взгляд с гор: Мировоззренческие аспекты культуры и социальный опыт горцев Дагестана, с.375;

а также статью С.Л. Дударева в данном сборнике.

В том же Дагестане историки и археологи в литературе, вышедшей 1960-1970-х гг., отметили случаи, очень близкие увиденному А.А. Бес тужевым в Дербенте, когда раздетого догола человека, обвязанного пуч ками травы, водили по улицам селения в сопровождении толпы под пе ние зикра («Ляилаха иллялах»)1. Любопытно, что в этом варианте обряда мы видим как стойкое переживание некоторых архаических компонен тов (обнаженность главного фигуранта процессии), так и замену тексто вой части таковых на поминовение имени Аллаха. В середине 1970-х гг.

члены Предгорно-плоскостной археологической экспедиции ЧИГУ (рук.

проф. В.Б. Виноградов), проводившей в то время раскопки у сел. Мар тан-Чу (Урус-Мартановский район тогдашней Чечено-Ингушетии) столкнулись с фактом массовых хищнических раскопок курганов мест ными жителями с помощью землеройной техники. Однако не стремле ние к наживе или любопытство было тому причиной (хотя в истории Чечни встречалось и то, и другое). Мотивом для несанкционированных раскопок была… сильная жара. Те, кто разрушали курганы, стремились обнажить кости умерших для того, чтобы…пошел дождь. И здесь кол леги вспомнили о том, как, иногда, негативно реагировало местное население в чеченских или ингушских селах на действия археологов, приехавших изучать памятники далекого прошлого. Если действия уче ных совпадали с началом дождей, то по селу начинали ползти разгово ры: «Вот, приехали, стали копать старые кости, и дождь пошел!» Разу меется, дождь в период покоса и уборки урожая означал неприятности для сельчан2. Подобные представления известны в XX в. и у других народов Северного Кавказа, исповедующих ислам3.

И вновь приходится говорить о том, что менталитет людей, ис кренне и истово считающих себя мусульманами (и являющихся таковы Давудов О.М. Культуры Дагестана эпохи раннего железа. – Махачкала, 1974, с.130. В данном случае мы имеем дело с зикром (громким) в такой его разновидности, как тахлиль.

Дударев С.Л. Это было недавно, это было давно… - Армавир-Ставрополь, 2008, с.221.

В 1920-е гг. среди адыгов имели место случаи ритуалов, связанных с вызыванием дождя. Близ могилы уби того молнией в период засухи устраивались пляски, с обращением к покойнику помочь в ниспослании до ждя. Камень с могилы опускали в реку, все присутствующие окунались в воду. В целях вызывания дождя устраивались и обряды купания куклы, сделанной из лопаты, приволакивание по земле шкуры животного ( Великая Н.Н. Исламизация Северного Кавказа, с.92).

ми) несет в себе отзвуки, представлений, уходящих вглубь тысячелетий.

Права Н.Н. Великая, утверждая: «Мусульмане Северного Кавказа за многовековую историю выработали свои религиозные системы, в кото рых сочетаются и положения религиозной ортодоксии, и традиционные верования и культы. По этому поводу некоторые авторы писали о не полном господстве ислама у горцев, двоеверии. Сейчас исследователи говорят о системе народного (этнизированного) ислама»1. И вновь обра тимся к данным мировой этнографии. Связь не погребенных (или напротив, выкопанных) останков покойного с возможностью получения дождя или непогодой были характерны для папуасов Новой Каледонии, индейских племен бассейна р. Ориноко, китайцев и русских крестьян второй половины XIX в.2 Впрочем, не только для них. Дж.Фрэзер ссыла ется на свидетельство известного арабского путешественника X в. Ибн Хаукаля, который описывал обряд вызывания дождя в Персии с помо щью костей пророка Даниила, которые жители города Суса доставали из гробницы всякий раз, когда нужно было просить о прекращении нужды и голода, связанного с засухой. У другого арабского географа речь идет о том, что хазары извлекали гроб погибшего в битве с ними принца Сельмана, для того, чтобы обеспечить дождь своим полям3. Во всех этих случаях речь идет нередко не о простом умершем, а о предке, знамени том вожде, раскольнике и т.п., т.е. человеке с определенной (и притом весьма сильной) харизмой. Предок, знатный человек гарантировали бла гополучие своего (и, как видим, чужого) социума, обеспечивали связь с потусторонними силами, являлись подателями благ, были связаны с культами плодородия.

Подводя итоги этого этюда, заметим, что, изучая социокультурные процессы у народов Северного Кавказа, необходимо обращаться к раз личным источникам, в том числе и произведениям ссыльных декабри стов, нередко весьма внимательных к деталям повседневного быта и ду Там же, с.86.

Дж.Дж. Фрэзер. Золотая ветвь. Исследование магии и религии. – М.: ИПЛ, 1986, с.74.

Дж.Дж. Фрэзер. Золотая ветвь. Дополнительный том. Исследование магии и религии. – «Рефл-бук», «Ваклер», 1998, с.93.

ховной жизни местного населения. Одновременно нужно помнить о том, что те или иные идеологические представления, сколь бы «правовер ными» и ортодоксальными они ни казались, являются всего лишь прак тикой трудных, а порой и мучительных, человеческих поисков благопо лучия и справедливости в этом меняющемся и таком непростом мире.

С. Л. Дударев, А.А. Сазонов Заметки о культурной атрибуции некоторых памятников и находок эпохи раннего железа Северного Кавказа 1. Некоторые черты мировоззрения племён Центрального Предкав казья (по материалам могильника «Лермонтовская скала (у реки)».

Для понимания социо-культурных процессов, шедших в среде племен, носителей кобанской культуры (культурно-исторической общ ности) Предкавказья весьма репрезентативным памятником среди древ ностей западного (или пятигорского) варианта этой культуры является могильник «Лермонтовская скала (у реки)», находящийся в окрестно стях г. Кисловодска. Он изучался различными исследователями (Рунич А.П., 1971, 1972;

Березин Я.Б., Фоменко В.А., Дударев С.Л., 1993;

Бере зин Я.Б., Дударев С.Л., 1998, 2004, 2009).

Памятник характерен необычно высокой концентрацией особых элементов в сфере ритуально-культовых церемоний. К ним, в первую очередь, относятся предметы, найденные в погребениях, совершенных в каменных ящиках (захоронения 1985, 1989 (погр.1), 1994 г. (погр.1,2).

Остановимся на наиболее ярких и показательных находках.

Целый комплекс вещей, наделенных сакральным смыслом, проис ходит из погр.1985 г. Это бронзовые браслеты со стилизованными го ловками змей на концах, бляхи с чертами человеческих лиц, раковины «Каури» (Cuprea moneta), ожерелье из кусочков янтаря, двойная бронзо вая цепь с привесками и др. Все эти предметы в сознании древних жите лей Северного Кавказа были связаны с культами плодородия, размноже ния, изобилия, космических сил природы и т.п. Мы предполагаем, что в погребении 1985 года была захоронена женщина, занимавшаяся шаман ством.

Набор предметов из погр. 1 1984 г. был также весьма репрезента тивен. Здесь найдены мужские атрибуты - наконечники стрел скифского типа, фрагмент портупейного воинского пояса, железные нож и шило, оселок, а также вещи, обычно связываемые с женскими могилами – бо гатый набор бус и раковин «Каури». В дно миски из этого захоронения был вмазан кусок известняка. Есть основания считать, что это погребе ние принадлежало воину-жрецу.


Разумеется, дать исчерпывающее объяснение всем этим и другим подобным предметам очень сложно. Трудной задачей является и толко вание присутствия такого количества погребений с необычной экипи ровкой. Но можно предположить, что они были связаны с магическими воззрениями местного населения, присущими населению древнего Кавказа и Передней Азии.

2.О семантике уздечных блях черногоровского этапа Восточной Европы.

В комплексе известных находок из числа деталей конского снаря жения предскифского времени особый интерес вызывает семантика изображений на уздечных деталях. Речь идет здесь о так называемых «бабочковидных» и «шлемовидных» уздечных бляшках бытовавших в период конца IX – в VIII вв. до н.э. в Восточной Европе. К вопросам происхождения и типологии указанных изделий обращались многие ис следователи (Смирнов К.Ф, Тереножкин А.И., Kemenczei T., Kaus M., Chochorowski J., Потапов В.В., Бабешко И.Г., Вальчак С.Б., Мамонтов В.И., Сазонов А.А. и другие). Вместе с тем, исследователями не были четко высказаны предположения о семантических образах и идеях, за ложенных в них. Речь идет о генетически связанных между собой костя ных фигурных бляшках раннего черногоровского времени (IV тип по Вальчак, Мамонтов, Сазонов 1996) и бронзовых фигурных бляшках классического этапа черногоровского периода. Подобные бляшки были найдены в памятниках Лесостепи Восточной Европы, в Прикубанье, в Центральном и в Северо-Восточном Предкавказье. Наибольшее количе ство их находок в текущий период приходится на ареал протомеотских могильников в Закубанье. Основные элементы, характерные для ранних и поздних экземпляров остаются неизменными не протяжении длитель ного времени на различных территориях. Это доказывает то, что в бляшках данных разновидностей был заложен некий образ или образы, четко определенные в изобразительной традиции предскифского мира Восточной Европы. При сопоставлении основных элементов бляшек с моделями самого широкого диапазона как наиболее вероятный опреде ляется образ насекомого (бабочки, мотылька или мухи). Наиболее четко этот образ демонстрируют бронзовые «шлемовидные» бляшки варианта 1. Основные их признаки: двойной щиток, включающий выделенную головку, украшенную парными волютами-глазами и широкую месяце видную часть, часто имеющую округлый выступ посередине. На наш взгляд, эти черты можно уверенно сопоставить с головой крыльями и телом насекомого. Косвенно на это же указывает серия ранних костяных бабочковидных бляшек. Важно отметить, что все находки подобных блях связаны исключительно с упряжью коня. Этот факт позволяет предполагать, что образ, заложенный в бляшках, призван усилить его качества, придать ему легкость и быстроту летящего насекомого. Факты одушевления ритуальных предметов, оружия, утвари и средств пере движения известны у многих народов на заре цивилизации. В данном случае мы имеем пример использования качеств тотемного существа че рез его изображение. Наиболее вероятным источником возникновения идеи, воплотившейся в данных изделиях и основной средой их произ водства на начальном этапе были подвижные племена с развитым воен ным коневодством из степи и лесостепи Восточной Европы, связывае мые с киммерийцами или близкие им.

С.Н. Малахов Иранская этимология топонима Боргустан В описании абазинских земель и Кабарды, составленном Афанасием Ураковым в 1785 г., содержится одно из ранних упоминаний Рим-горы, известной также под названием Бургусант. Археологические исследова ния городища, расположенного на Рим-горе, а также прилегающей тер ритории, проведенные в ХХ в., показали, что здесь находился один из центров Хазарии, а позднее – Аланского государства1. А. Ураков пишет:

«Гора Бургусант о которой жители объявляют, что тут в древние време на был город, который оне поныне именуют [Бургусант-кала]. При по дошве оной [горы] видны многие кладбища и несколько каменных кре стов. Кабардинцы утверждают, что тут жительство имели венгерцы»2. К этой мадьярской теории происхождения города Ш. Ногмов добавил свою, предложив в названии видеть кабардинский топоним, объясняе мый как «собрание многих антов»3. Первая часть топонима Бургу – до пускала вариации в формах Бергу -, Боргу -, что и предопределило раз личия в ойконимах и оронимах с этим формантом.

Наиболее вероятную этимологию оронима Бургусант предложил Л.И.

Лавров. Комментируя этноним боргунцы, барагуны, брагуны в источни ках XVI – первой половины XIX в., он пишет: «Этническая принадлеж ность боргунцев не установлена. Одни авторы считают их татарами (в частности крымскими), другие – чеченцами, а третьи – кумыками. Имя боргунцев происходит от тюркского термина (ногайское «бараган», ку мыкское «барагъан», балкарское «баргъан»), означающего «ходивший», «передвигавшийся». Название станицы Боргустанской в окрестностях г.

Кисловодска Л.И. Лавров считает отэтнонимическим и делает вывод:

«Распространение термина «брагун» / «боргун» в географических назва ниях на пространстве от Кисловодска до Северного Дагестана вряд ли Кузнецов В.А. Кавказские Минеральные Воды в древности и средневековье (историко-археологические очерки). Пятигорск, 2005. С. 81 – 96.

Территория и расселение кабардинцев и балкарцев в XVIII – начале ХХ вв. Нальчик, 1992. С. 18.

Ногмов Ш.Б. История адыгейского народа. Нальчик, 1982. С. 26.

доказывает многочисленность боргунцев, так как источники XVI – XVIII вв. локализуют их на небольшой территории. Топонимика в дан ном случае указывает на миграции боргунцев и, может быть, на видную их роль в истории Северного Кавказа»1. Для Лаврова очевидно, что Бур гусант – название, произошедшее от этникона «боргуны» и в букваль ном переводе должно было означать Баргъа(н)–стан - «местопребыва ние боргунцев», или варианты - «лагерь, стоянка, поселение боргунцев».

Одно из ранних упоминаний барагунцев относится к 1598 г.: они под данные царя Московского и местом их пребывания была Кабарда. Бара гуны вместе с минкизами, окукоми, абазой, тюменями упоминаются в статейном списке посольства Г.И. Микулина, отправленного в мае г. царем Борисом Федоровичем в Англию. «Черкасскую» принадлеж ность барагунцев отмечает на карте Московии Гессель Герритс в 1613 г., размещая область Барагун в верховьях Терека и Сунжи. Расселение ба рагунцев в двух верстах от Сунженского острога подтверждается рус ским документом 1651 г. Подобная локализация заставляет сомневаться в этимологии топони мов Бургусант, предложенной Л.И. Лавровым. Места расселения бар гунцев были слишком отдалены от долины реки Подкумок, это является весомым аргументом, чтобы отказаться от указанной версии. Бургусант или Рим-гора находится в речной долине, защищенной с севера хребта ми Дарьинским и Боргустан. Эти географические особенности позволя ют высказать предположения, что у топонима могли быть иранские кор ни. Например, в памирских языках слово паргана / баргана обозначало «равнинное место;

долину, окруженную со всех сторон горами и имею щую только один вход, через которые в нее можно было проникнуть»;

в персидском языке балахане – «высокое строение». Возможно, топоним Боргустан уходит своими корнями к общеиранским прототипам3 в зна чении «самый высокий, высочайший» – *barita;

в позднем авестий Лавров Л.И. Эпиграфические памятники Северного Кавказа. Ч. 1: Надписи X – XVII вв. М., 1966. С. 200 – 201.

Волкова Н.Г. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа. М., 1973. С. 144.

См.: Расторгуева В.С., Эдельман Д.И. Этимологический словарь иранских языков. Т. 2. b – d. М., 2003. С.

117 – 120.

ском barzita – «самый высокий, наиболее высоко расположенный, вы сочайший»;

в осет. brzond – «высокий;

высота» из древнего прич.

*barant- или *bant-, что обозначало геоморфологические особенно сти гористой местности. Переход иранского z в тюркское g произошел в период тюркизации Предкавказья.

Орографические особенности бассейна р. Подкумок (ущелья и речные долины защищенные хребтами) были закреплены в топониме Боргу стан, а затем это название было распространено на население, обитав шее в этих местах, что привело к появлению этниконов в формах бара гун / боргун / брагун.

Таким образом, в топониме Боргустан мы имеем, скорее всего, релик товое ирано-аланское название, которое затем трансформировалось под тюркским влиянием в XI – XIII вв. Возможно, бассейн р. Подкумок в период Аланского государства носил название Баргана / Барагана.

А.С. Малахова Колесо в лечебной магии кубанских казаков В народной медицине кубанских казаков наряду с эмпирическими приемами часто встречаются магические способы лечения различных заболеваний, которые имеют широкие контекстуальные связи с мифоло гическими и магическими представлениями, уходящими в древнюю ис торию славянских народов. С одним из таких обрядов познакомился из вестный этнограф Северного Кавказа Л.И. Лавров (1909 – 1982), кото рый, будучи сам уроженцем Кубани, неоднократно посещал свою род ную станицу Пашковскую в 1920-е гг. и записал способ лечения «сояш ницы» (болезнь живота) со слов жены своего знакомого казака Ламаша.

Коренной казак Ламаш много рассказывал Л.И. Лаврову об истории Пашковской1.

Лавров Л.И. Историко-этнографические очерки Кавказа. Л., 1978. С. 60, 64, 67 – 70, 75.

Следуя старинному способу лечения «сояшницы» – «нужно взять ко лесо от воза и трижды вылить воду в отверстие для оси, причем после каждого литья колесо следует перевернуть»1. Очевидно, в названии бо лезни допущена неточность. Скорее всего, речь идет о «свояшнице». Со гласно В.И. Далю, «свое» – название внезапной болезни или припадка;

обморок, истерика или падучая болезнь (эпилепсия)2. В.И. Лавров ука зывает на «внутренний» характер болезни – «болезнь живота». Возмож но, речь идет о малоизвестном названии болезни. Однако интерес пред ставляет семантика обрядовых действий, сопровождавших излечение этого заболевания. Ритуал лечения включает три компонента: вода, сту пица колеса (отверстие), переворачивание колеса, которые имеют широ кие коннотации в русских и славянских магических обрядах.


Вода часто применяется в заговорах и знахарских манипуляциях.

Наговоренная вода получает чудодейственную силу и способна снимать всякую болезнь. Такую воду пили, обмывали больного, и в русских де ревнях были даже женщины «умывальницы», широко практиковавшие этот метод. Особую целебную силу вода приобретала, если ее «спуска ли» с креста или иконы в подготовленный сосуд, а затем давали больно му или обмывали его. Заговорная гидротерапия способствовала очище нию больного и «смыванию» с него болезни3. В описываемом казачьем обряде лечения неясно какую манипуляцию осуществляли с водой до ее проливания через ступицу.

В хозяйственной и лечебной магии славян широко применялся способ протаскивания (продевания, проливания) чего-либо через ступицу коле са. Этот обряд имеет аналогии в обычаях пролезать через расщепленное дерево, дупло, проход в земле, чтобы обеспечить преобразование, изме нение статуса или состояния (больной становится здоровым, бесплод ный плодоносным, опасный и чужой – безопасным и своим). Так, при укусе змеи у русских рану мыли водой, пролитой сквозь ступицу коле Лавров Л.И. Этнография Кавказа (по полевым материалам 1924 – 1978 гг.). Л., 1982. С. 61.

Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. IV. М., 1982. С. 153.

Попов Г. Русская народно-бытовая медицина. По материалам этнографического бюро князя В.Н. Тенишева.

СПб., 1903. С. 54, 194 – 198.

са1. Проливание воды, которой омыли больного, через ступицу колеса приводит к уничтожению болезни путем выведения ее из больного. Во да, пролитая через ступицу, которую затем пьет больной, приводит к уничтожению болезни внутри пациента. Чтобы избавить ребенка от «жабки» (удушливого заболевания) в качестве внутреннего средства да вали пить больному воду, пропущенную три раза сквозь отверстие в конце тележной оси, куда вставляется чека2.

В кубанском казачьем обряде лечения мотив смывания болезни3 уси ливается проливанием воды через ступицу колеса, а затем, на акцио нальном уровне, троекратным переворачиванием колеса. Известно, что эквивалентом отворачивания опасности от объекта служит переворачи вание различных предметов4.

У населения Западной Украины и Полесья катание колеса имело зна чение оберега от нечистой силы, колесо могли катать вокруг дома с апо тропейной целью5. Таким образом, с колесом были связаны представле ния об исцеляющей природе круга. Очерчивание острым предметом круга, опахивание деревни, нанесение круга на предмете или вокруг больного придавало пространству защитную функцию и оберегало больного, находящегося в нем. Вероятно, еще одна функция, усиливаю щая лечебный эффект в обряде с колесом, была связана с мотивом дви жения и удаления болезни от больного, поскольку колесо было связано с движением и перемещением за пределы «своего» пространства, вынесе нием недуга за пределы дома или деревни. Рассмотренный ритуал лече ния с помощью колеса, имевший место у кубанских казаков (выходцев из Украины), показывает глубинные связи этномедицины казаков с ми фологическими славянскими представлениями и обрядами.

Агапкина Т.А., Виноградова Л.Н. Колесо // Славянские древности. Этнолингвистический словарь под общ.

ред. Н.И. Толстого. М., 1999. Т. 2. С. 535.

Попов Г. Указ. соч. С. 210.

Познанский Н. Заговоры. Опыт исследования, происхождения и развития заговорных формул. М., 1995. С.

228 – 229.

Подробнее см.: Толстой Н.И. Переворачивание предметов в славянском погребальном обряде // Исследова ния в области балто-славянской культуры. Погребальный обряд. М., 1990.

Агапкина Т.А., Виноградова Л.Н. Указ. соч. С. 535.

Ф.Ю. Машукова Основные этапы традиционной адыгейской свадьбы XVIII-XIX вв.

Свадьба – это один из основных ритуалов в любой национальной культуре, своеобразное зеркало, в котором отражаются многие стороны этнической сути народа, его истории.

Традиционная адыгейская свадьба включала следующие этапы1:

1.Сватовство (псэлъыхъоныр). Брак заключается по соглашению между родителями жениха и невесты, родители и родственники жениха соби рали подробные сведения о невесте и ее семье. В свою очередь родители невесты тоже наводили справки о женихе. Выбрав для него невесту, ро дители невесты, приступали к переговорам о браке. Но в большинстве случаев жених сам добивался согласия невесты через посредника, хотя и согласовывал вопрос со своими родителями.

2.Смотр дома (унаплъэ). Осмотреть дом старшие и родители девушки доверяли двум-трм мужчинам, которые пользовались уважением, отли чались своей честностью и правдивостью. Если после всего этого стар ший из смотрителей поворачивался и уходил со двора, молодой и его родные не могли рассчитывать на успех. Но если он, прощаясь, подавал руку хозяевам и говорил, что их уполномочили посмотреть дом такие то и они могут у них ещ раз справиться о деле, довольная сторона же ниха приглашала смотрителей в дом.

3. Регистрация брака (нэчыхьытх). При оформлении регистрационного брака, кроме эфенди и доверенных девушки и парня, присутствовали и свидетели. Все они должны были быть обязательно в шапках.

Нэчыхьытх, как правило, происходил в доме родителей невесты, куда приезжали двое-трое мужчин со стороны жениха2.

4. Поездка за калымом (уэсэIыхь). После заключения контракта между сторонами обговаривалась точная дата, когда родственники невесты Меретуков М.А. Семья и брак у адыгских народов. Майкоп, 1987.

Сабанчиева Л.Х. Гендерный фактор традиционной культуры кабардинцев II пол.XVI – 60-е гг.XIX в, КБИ ГИ, 2005.

смогут приехать за калымом. Калым определяли в зависимости от со словно-классового происхождения е родственников, их родовитости.

5. Привоз невесты (шъузыщэр). Трудность представлял въезд во двор родителей невесты. Всадников с кольями и дубинами встречали местные молодые люди, и доставалось всем гостям кроме тхьамады. Завершив все формальности, молодые люди сообщали своему тхьамаде, что неве ста готова отправиться в путь. При выходе невесте не следует огляды ваться, спотыкаться, порог надо переступать, не касаясь его, с правой ноги и т. д. Сторона невесты вручала тхьамаде всадников знамя (нып) красного цвета без какой-либо атрибутики. Оно символизировало деви чью чистоту, невинность, воспитанность1.

6. Пребывание невесты в «чужом доме» (тещэр). Молодую никогда не везли прямо в дом родителей жениха. Е определяли в чужом доме.

Когда молодую привозили в чужой дом, е сопровождал хор как участников фызыщэ шу (всадники), так и сельских ребят, 7. Пребывание жениха в «чужом доме» (шъэуапIэр). Когда свадебная процессия, сопровождающая невесту, приближалась к аулу жениха, то сам жених оставлял процессию и уходил на время в дом друга или род ственника.

8. Пребывание невесты в комнате для новобрачных (нысэ лэгъунэр). В нысэ лэгъунэр невесте закрывали лицо шарфом и ставили ее в угол, не оставляя одну. До окончания свадьбы с ней постоянно находилась де вушка. Невеста не садилась в присутствии посторонних людей.

9. Приобщение невесты к шитью (дынхэур). Невесте давали материю, она делала на ней несколько стежков, после этого материю передавали матери жениха и опытные мастерицы проверяли работу невесты и оце нивали, насколько хорошо она владеет искусством шитья2.

10. Ритуальное «убегание» бабушки (старшей свекрови) (ны оежьэжьыр). Когда невесту вводили в дом, из дома выбегала бабушка жениха, при себе имевшая сумку со сладостями, с криками, что ее выго Бгажноков Б.Х. Адыгский этикет. Нальчик, 1978.

Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев. Материалы по обычному праву Северного и Восточного Кавка за.Одесса,1882.

няет невеста, после чего невеста бежала за бабушкой и просила у нее прощения, и чтобы она вернулась в дом.

11. Ввод невесты в «большой дом» (унэищэр). Перед тем как ввести в большой дом, молодую осыпали орехами, сладостями, монетами.

Таким образом, адыгейская свадьба являлась целым комплексом специальных ритуалов и обрядов, имевших большое значение для участвующих в них людей. Несоблюдение традиционного порядка сва дьбы считалось проявлением неуважения к предкам.

А.В. Сальников Иранские образцы вооружения на территории Северного Кавказа как следствие межкультурных отношений в регионе XIII-XV вв.

Сложность обозначенной темы заключается в том, что в специаль ной литературе причины распространения иранских образцов во оружения на Северном Кавказе не указываются. Тем не менее, путей его распространения здесь было немало.

В первую очередь следует вспомнить о череде военных столкнове ний ХIII века, разыгрывавшихся к югу от Дербента и к северу от него, которые, из-за борьбы за территории современного Азербайджана ве лись между Джучидами и Хулагуидами. Наиболее хорошо их описывает М. Поло, хотя о заимствованиях в военном деле он лишь намекает.

Войны, ведшиеся большими силами, включали многотысячные от ряды. При этом, если опираться на сведения закавказских авторов, в со став Хулагуидов входили многочисленные отряды армян, грузин, ту рок-сельджуков и иных представителей Малой Азии 1.

Следовательно, в арсенале участников могли находиться образцы не только иранского вооружения. И здесь обратим внимание на сообще ние М. Поло о существовавших правилах: после ожесточенного сраже Кипиани Д. Коседагская битва // Тюркологический сборник 1970 года. М. 182. С. 120.

ния, когда на поле брани оставалось много раненных и убитых, против ники, обычно, расходились, отступая назад. Тогда, на поле, с одной и другой стороны появлялись специальные отряды, которые собирали своих раненных и убитых, отвозя их в лагерь. Любопытно, что М. Поло упоминает: "собирают они раненных, а также оружие…"1, что и дает нам некоторые основания для утверждения о возможных путях массовых за имствований в вооружении из Ирана и наоборот. А поскольку, как ука зывалось выше, в составе Хулагуидских войск были выходцы и из иных регионов, то "география" военных заимствований могла быть гораздо шире.

Не меньший интерес вызывают и другие сведения письменных ис точников. Например, в 1226 годом, когда в Грузию вторглись войска Хорезм-Шаха Джалал-ад-Дина, грузинская царица Русудан "отверзла Врата Дарьяльские и впустила овсов и дурдзуков" для совместной обороны Тбилиси. Войска кавказских союзников, как известно, потерпе ли сокрушительное поражение от Джалал-ад-Дина и вернулись назад, в горы Северо-Восточного и Центрального Кавказа 2. С их возвращением ныне связывается и приток грузинских монет, чеканенных от имени Ру судан, известных в Восточном Придарьялье 3. Вполне вероятно, что с ними, в регионе появились и новые образцы вооружения.

Любопытно и другое. Во второй половине ХIII века значительная часть аланов Восточного Придарьялья, воспользовавшись вторжением войск Хулагуидов в Придарьялье, ушла на территорию Хулагуидского Ирана. Оказавшись в Закавказье, аланы "от самого Хулагу-хана получа ют вознаграждение за службу" и места "для проживания в Гори" 4.

Среди указанных переселенцев была и аланская, "удивительная женщина по имени Лимачав", уведшая и своих малолетних сыновей царевичей по имени Пареджан и Бакатар. При разном отношении к дан ному сообщению, ныне ставится вопрос о возможной увязке комплекса Книга Марко Поло. М. 1950, С. 172.

Цулая Г.В. Грузинский "Хронограф" ХIV. М. 2006. С. 26.

Нарожный Е.И. О специфике денежного обращения на Северном Кавказе в первой трети ХIII века // Мате риалы ХIV Всероссийской нумизматической конференции. СПБ-Гатчина. 2007. С. 114-116.

Цулая Г.В. Грузинский "Хронограф".. С. 45.

вооружения из осетинского святилища Реком с доспехом указанного Ба катара, умершего в Грузии в 1306 или 1307 году, а сам комплекс расце нивается, как сугубо хулагуидо-иранский 1.

В оружиеведческой литературе неоднократно ставился вопрос об этнокультурных истоках боевых шлемов с масками, включая и те из них, которые ныне известны на Северном Кавказе. Сами маски, как полагает М.В.Горелик, изобретение, характерное для мастеров-оружейников Се веро-Западного Ирана 2.

Учитывая распространение подобных масок в Поросье, вдоль во сточного берега Черного моря и на Северном Кавказе, можно предполо жить, что появление здесь подобных элементов вооружения можно свя зывать с событиями конца ХIII века, т.е. уходом с территории Северного Кавказа (из-под Дербента) войск темника Ногая, вернувшегося в свой Пруто-Днестровский домен. Как известно, Ногай, до этого возглавляв ший большинство военных кампаний против Хулагуидов, неожиданно меняет свое отношение к ним, и устанавливает с Ильханами тесные контакты, связанные брачными узами на уровне детей 3.

Именно тогда, иранские боевые наголовья с масками могли рас пространяться в поросских и пруто-днестровских владениях Ногая, а за тем и на Северном Кавказе 4.

Таким образом, иранские предметы вооружения должны были до статочно щедро в контексте реальных событий золотоордынской исто рии поступать на Северный Кавказ, постепенно становясь предметами заимствований, подражаний и копирования.

Вероятно, центрально-азиатские и иранские предметы вооружения были не единственными, восточными заимствованиями. Здесь достаточ но вспомнить и о подарках египетского султана золотоордынским ханам Кузнецов В.А. Нузал, Реком и Царазонта. Владикавказ. 1996, С. 118.

Горелик М.В. Боевые маски шлемов Восточной Европы // Информационный бюллетень. Вып 2. Л. 1982. С.

13-16.

Мыськов Е. Политическая история Золотой Орды. Волгоград. 2002. С. 130.

Нарожный Е.И. Новые находки предметов средневекового вооружения на территории Северного Кавказа //МИАСК. Вып.6. Армавир. 2007.

и иных предметов вооружения, среди которых источники называют "да масские мечи", "мамлюкские шлемы" и пр. Вернадский Г. Золотая Орда, Египет и Византия в царствование Михаила Палеолога //Seminaium Condacviarum. Praga. 1927.S. 123.

II. ИСТОРИКО-КРАЕВЕДЧЕСКАЯ СЕКЦИЯ В.Г.Василенко Страницы истории армавирского противотуберкулезного диспансера (20-60-е гг. XХ в.) В настоящее время даже при наличии современных методов диа гностики и лечения туберкулеза проблема продолжает сохранять свою актуальность. В годы Советской власти государством была проведена большая профилактическая и организационная работа, направленная на стабилизацию эпидемической обстановки, в том числе и открытие про фильных медицинских учреждений, к изучению опыта работы которого мы обращается.

В дореволюционный период, как в России, так и на Кубани спе циализированных лечебных заведений для оказания помощи больным туберкулезом не было. В то же время чахотка была одним из инфекци онных заболеваний, которое приводило к высокой смертности, как взрослого, так и детского населения. С созданием в 1918 г. Наркомата здравоохранения и организацией в нем секции по борьбе с туберкуле зом была разработана схема развития противотуберкулезных учрежде ний, в основу деятельности которых был положен диспансерный метод.

В 1919 г. в РСФСР насчитывалось 4 туберкулезных диспансера, в г.- 15, в 1925 г. их работало уже 2231.

В начале 20-х гг. в Армавире в связи с неудовлетворительными жилищно-бытовыми условиями, быстрым ростом населения и загрязне нием города наблюдался рост больных туберкулезом, поэтому в Арма вирском округе проводился туберкулезный «трехдневник», в ходе кото рого читались лекции, устраивались выставки, для привлечения средств собирались пожертвования. Однако в 1923 г. количество больных по сравнению с предыдущим годом увеличилось на 65%, и с этого времени здравотделом началась работа по организации диспансера. Но из-за от Трофимов В.В. Здравоохранение Российской Федерации за 50 лет. – М., 1967. С. 33.

сутствия средств, противотуберкулезный диспансер начал функциони ровать только в 1926 г. Помимо лечения врачами этого учреждения про водилась большая санитарно-просветительная работа: читались лекции, выпускались брошюры и др.

7 ноября 1926 г. состоялось открытие противотуберкулезного стационара в станице Прочноокопской в помещении бывшей больницы.

Так как больница находилась в плохом состоянии, жилхозсоюз провел здесь ремонт помещений. Первоначально диспансер был рассчитан на больных легочными формами и 15 детей больных костно-суставным ту беркулезом1. В 1930–1933 гг. был организован буфет, через который от пускались дополнительные продукты питания для больных. При инфек ционной больнице открылись 25 коек для туберкулезных больных.

В период Великой отечественной войны на время фашисткой ок купации деятельность всех лечебно-профилактических учреждений, в том числе и диспансера, приостановилась. Но уже с февраля 1943 г. че рез месяц после освобождения города, их работа возобновилась.

Развитие противотуберкулезной помощи населению Армавира продолжилось в послевоенный период. Для того, чтобы помощь была более доступной при инфекционной больнице до 35 коек расширилось туберкулезное отделение. Его возглавлял Федор Иванович Быковский. В 50-х гг. оно было объединено с туберкулезным диспансером (который занимал небольшое помещение по ул. Р. Люксембург), врачи которого наблюдали больных в отделении.

В это время вводится участковое обслуживание и Армавир был разделен на 3 участка. На каждом из них патронажная медсестра прово дила наблюдение за бытом больных, соблюдением санитарно гигиенических норм2. Стали проводиться обязательные обследования на туберкулез всех поступающих в стационары, независимо от диагноза, увеличился штат врачей до 8 человек, введена должность хирурга по костно-суставному туберкулезу, врача-лаборанта3.

АОАА, ф. Р-151, оп. 1, д. 3. Лл. 338, 591.

АОАА, ф. Р-751, оп. 1, д. 218. Л. 27.

АОАА, ф. Р-751, оп. 1, д. 261. Л. 16.

К 30-летнему юбилею, в 1956 г., диспансер был обеспечен врача ми, в штат добавлены участковый фтизиатр, рентгенолог1. Всего в меди цинском заведении трудилось 10 врачей, 13 средних медицинских ра ботников. В 1957 г. после установки флюорографа улучшились группо вые осмотры. Работал детский кабинет, где велся прием детей от 3 до лет и подростков до 18 лет. По направлению из детских поликлиник го рода 2 раза в неделю обслуживались детские ясли, детский дом, также проводились беседы в детских учреждениях, постоянно обследовались на туберкулез педагоги и сотрудники, поступающие на работу в ДДУ, осуществлялась плановая вакцинация школьников и поголовное обсле дование первоклассников2.

В 1958 г. по распоряжению Совета Министров СССР были выде лены дополнительные средства (500 тыс. рублей) для строительства в городе типового противотуберкулезного диспансера на 75 коек3. июня 1958 г. Армавирским городским Советом депутатов трудящихся было принято решение № 328 отвести свободный земельный участок площадью 1000 м2 в квартале 571, под строительство 2-этажного дома для диспансера4.

В 1960 г. постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР было определено главное направление в развитии больничной сети – строительство крупных многопрофильных больниц. Уже работающие небольшие лечебные учреждения укрупнялись за счет строительства до полнительных корпусов, также предусматривалось сооружение специа лизированных стационаров для лечения онкологических, психических, туберкулезных больных. К таким больницам предъявлялись особые тре бования. Они должны были строиться за городом. Учитывая длительное пребывание в них больных, необходимо было создать условия для тру дотерапии и культурного отдыха. Планировалось, что при снижении за болеваемости туберкулезом они будут перепрофилированы для лечения АОАА, ф. Р-751, оп. 1, д. 218. Л. 4.

АОАА, ф. Р-751, оп. 1, д. 218. Лл. 11, 21.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.