авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

«РОССИЯ И ВЕЛИКАЯ ВОЙНА: ОПЫТ И ПЕРСПЕКТИВЫ

ОСМЫСЛЕНИЯ РОЛИ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ В РОССИИ И

ЗА РУБЕЖОМ»

СТЕНОГРАММА МЕЖДУНАРОДНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ

8 ДЕКАБРЯ 2010 ГОДА

ПЛЕНАРНОЕ ЗАСЕДАНИЕ

Никонов В.А. – Дорогие друзья, прошу занять свои места.

Многоуважаемый Сергей Евгеньевич, дорогие друзья, уважаемые

коллеги! Сегодня мы здесь собрались для того, чтобы заявить о создании

нового общества. Общества памяти Первой мировой войны, которая в свое время называлась Великой войной.

В прошлом году абсолютно незамеченной прошла 95-я годовщина начала этого важнейшего события, которое развернуло мировую историю и определило весь последующий ход двадцатого века.

Россия – это единственная воевавшая страна, где нет музея Первой мировой войны, где нет памятника Первой мировой войны и памятников миллионам сыновей нашей Родины, которые погибли, ее защищая. Это неизвестная война, и поэтому фонд «Русский мир», Российская академия наук в лице Института всеобщей истории и Российской ассоциации историков Первой мировой войны, фонд «Историческая перспектива»

выступили с инициативой создания Общества памяти этой великой войны, которая была поддержана Администрацией Президента Российской Федерации, и для меня огромная честь и большое удовольствие предоставить слово руководителю администрации президента Российской Федерации Сергею Евгеньевичу Нарышкину.

Нарышкин С.Е. – Спасибо! Добрый день, уважаемые коллеги. Я рад приветствовать участников международной конференции, посвященной итогам Первой мировой войны.

Эта война стала трагедией двадцатого века, ее итоги изменили картину мира и во многом определили ход развития цивилизации, предопределили многие тенденции международной политики тех лет.

Огромное влияние эта война оказала на судьбу нашего Отечества. Она вызвала небывалый патриотический подъем, который затронул все социальные слои и все народы Российской Империи, сплотил под знаменами русской армии как регулярные части, так и добровольческие национальные подразделения.

На всех фронтах от Балтики до Черного моря боевые действия показали мощь русского оружия.

Именно на полях Первой мировой получили воинскую закалку будущие легендарные военачальники Великой Отечественной. Среди них маршалы Жуков и Конев, Василевский и Рокоссовский, Малиновский и Еременко.





В те годы наши солдаты и офицеры не только защищали свою родину.

Россия честно выполняла союзнические обязательства, что во многом повлияло на судьбу европейских государств.

Мировой пожар, который вспыхнул 1 августа 1914 года, стал и предвестником революции и братоубийственной гражданской войны в России, привел к вынужденной эмиграции миллионов наших сограждан.

В нашей стране на протяжении многих лет подвиги офицеров и солдат Первой мировой войны были преданы забвению, а главные ее события представлялись лишь прологом Октябрьской революции. Это привело к значительным искажениям в историческом сознании нашего общества, что, полагаю, также станет предметом анализа вашей конференции.

Сегодня объективная оценка ее итогов и уроков является не только восстановлением значительного периода отечественной истории. Это шаг к дальнейшему сближению двух частей Русского мира, обладающих едиными духовными и национальными корнями.

В 2014 году мир будет отмечать столетие начала Первой мировой войны. Очевидно, что средства массовой информации, общественные, научные и религиозные организации могут внести свой вклад в возрождение интереса к событиям Первой мировой войны, дать импульс широкому общественно-политическому обсуждению. Наконец, предстоящая памятная дата – это хороший повод для публикации новых исторических исследований о Первой мировой войне. Прежде всего на основе массива документов, которые содержатся в наших архивах. Полагаю, что появятся и тематические экспозиции в музеях, и, конечно, новые книги о событиях и героях тех лет.

Уверен, что изучение истории Первой мировой войны поможет открыть ранее неизвестные страницы нашего прошлого, отдать дань уважения тем, кто доблестно сражался за наше отечество.

Я желаю участникам конференции интересных дискуссий и успешной работы. Спасибо!

Никонов В.А. – Большое спасибо, Сергей Евгеньевич! Я позволю себе в начале тоже несколько слов об идее, о замысле нашей сегодняшней конференции, о замысле создания Общества.

В России, да и во многих других странах бывшего Советского Союза, в большей степени, чем в других странах-участницах войны, Первая мировая – это забытая война. Войну, роль в ней России постарались забыть или исказить. Причем, это делали все. И большевики, и их наследники, для которых эта война была империалистической, грабительской и велась правящей кликой России с захватническими целями, и либералы, которые видели только неудачи и обвиняли в них царское самодержавие. И на западе, где в памяти остались, в основном, лишь выход России из войны в 1917 году вопреки союзническим обязательствам и последующий военный провал.

Поэтому преобладающий взгляд до сих пор и в нашей стране, что Россия в основном терпела поражения, ее экономика рухнула, экономика развалилась, людские ресурсы иссякли, свирепствовал голод, а недееспособное самодержавие вело страну путем измены. Но, как я уверен, знают присутствующие в этом зале, все было далеко не так, и к моменту Февральской революции Россия была готова к успешному продолжению военных действий. Страна вооружила, снабдила, выставила на поле боя армейских корпусов вместо тех 35-ти, которыми располагала в начале войны.

Численность действующей армии, которая еще в конце 1915 года не превышала 4 миллионов человек, к концу 1916 года достигла 7 миллионов.

Фронтовые части оставались безусловно боеспособными, и свидетельством этого были весьма серьезные операции, в основном наступательные, года.

К этому времени состоялась авиация как род войск, быстро рос российский флот, и чувствовать себя обреченными было куда больше оснований у стран Четверного союза во главе с Германией.

Уже было ясно, что в ближайшее время на стороне Антанты в войну вступит экономически наиболее сильная страна мира – Соединенные Штаты.

В гораздо большей степени, чем раньше, наладилось взаимодействие между союзниками. Стала поступать реальная военно-техническая помощь от западных союзников. И свою оборонную промышленность Россия нарастила.

По сравнению с началом войны в 1916 году производство пулеметов выросло у нас в 16 раз, легких орудий – в 9 раз, трехдюймовых снарядов – в 16 раз и так далее.

За 12 месяцев удалось построить 1050-километровую железнодорожную колею до Мурманска, через который в основном поступала внешняя помощь, а всего за годы Первой мировой войны было проложено 12 тысяч километров полотна железной дороги.

Ситуация в народном хозяйстве, конечно, была очень тяжелой, да и бардака, извините за выражение, в России всегда хватало, однако следует заметить, что даже продовольственные трудности в России имели куда меньший масштаб, чем в других воевавших странах. Наблюдались они в основном в крупных городах, а значительную часть населения они вовсе не затронули. Не было города и разорения России зимой 1916-17 года. Голод и экономический коллапс наступят годом позже.

Да, людские жертвы войны были огромны. Наши потери убитыми, умершими от ран, ранеными составили порядка 5.5 миллионов человек, но они были меньше, чем у Германии, – больше 6 миллионов, а по отношению к общему числу мобилизованных были вообще наименьшими от всех воевавших стран.

Ситуация с людскими ресурсами у нас тоже была получше. За всю войну у нас было мобилизовано в армию 8.7% населения страны, а в Германии – больше 20%.

Конечно, история не терпит сослагательного наклонения, и мы не знаем, как бы закончилась Первая мировая война, не случись революции, следствием которой действительно стало позорное поражение России и вынужденный унизительный сепаратный Брестский мир, но мы знаем, чем война реально закончилась, – Германия капитулировала в ноябре 1918 года.

И конечно, я думаю, логично предположить, что если бы Россия осталась в числе воюющих стран, если были бы реализованы согласованные стратегические планы союзников на весну 1917 года, война могла бы закончиться тем же – триумфом Антанты, но только раньше и с участием России.

Именно до конца войны Николай II откладывал основные внутренние реформы. Кстати, за последние 90 лет никаких серьезных фактов предательства со стороны российского тогдашнего руководства найдено не было Итак, это – неизвестная война. Мы часто говорим, что война не закончена до тех пор, пока не похоронен с почестями ее последний солдат. У нас нет памятников на местах сражений, на могилах героев. Только под Барановичами в Белоруссии лежат 800 тысяч человек. Там нет памятников.

Нет памятников героям, нет музеев, хотя есть экспозиции.

Память хранится в русском зарубежье, она есть в других странах, которые участвовали в Первой мировой войне. И это действительно очень важная нить для воссоединения единой ткани русского мира, о чем здесь уже сказал совершенно справедливо Сергей Евгеньевич.

Мы рады, что инициатива ряда организаций получила отклик со стороны Администрации Президента, со стороны Совета Федерации, со стороны Государственной Думы, со стороны других общественных организаций, в частности, со стороны фонда Андрея Первозванного и Центра национальной славы, который возглавляет Владимир Иванович Якунин. Мы уже начали определенную работу, в частности, по подготовке энциклопедии Первой мировой войны, которой до сих пор не было.

Мы считаем, что по итогам нашей конференции мы должны призвать государственные структуры, организации гражданского общества, средства массовой информации предпринять усилия по возрождению и сохранению памяти о Первой мировой войне, особенно в преддверии столетнего юбилея ее начала. Времени, казалось бы, еще очень много, но на самом деле – очень мало, если мы хотим что-то сделать за ближайшие три года. Необходимо выработать международную программу действий по подготовке столетнего юбилея. И мы рады приветствовать сегодня в этом зале представителей научных, музейных, академических кругов из стран дальнего и ближнего зарубежья. Мы должны думать о том, как сохранить культурно-историческое наследие Первой мировой войны на пространстве Русского мира. Нам необходимо создать Общество памяти Первой мировой войны. Мы предлагаем создать его как международную общественную структуру, возможно, с центром в Москве, для увековечения памяти и наследия Первой мировой войны. Именно эту инициативу я и предлагаю обсудить в начале нашей конференции, прежде, чем мы перейдем к ее научной части.

И я с большим удовольствием представляю слово первому заместителю Председателя Совета Федерации Российской Федерации Александру Порфирьевичу Торшину. Пожалуйста, Александр Порфирьевич.

Торшин А.П. – Спасибо большое, уважаемый Вячеслав Алексеевич!

Уважаемый Сергей Евгеньевич, уважаемый Вячеслав Алексеевич, уважаемые коллеги, позвольте мне прежде всего от имени и по поручению председателя Совета Федерации, Сергея Михайловича Миронова приветствовать всех участников столь представительной конференции.

Сейчас Сергей Михайлович находится в зарубежной командировке, но он просил довести до вашего сведения, до сведения высокого собрания, что Совет Федерации, его руководство полностью поддерживает идею создания Общества памяти Первой мировой войны.

Сама по себе тематика очень интересна, востребована в регионах, и конференция имеет большую научную ценность, но также она имеет и моральную ценность. Надо восстановить историческую справедливость, когда подвиги Первой мировой войны – а они безусловно были, деяния, которые тогда совершались, оказались как-то незаслуженно забыты. Для нас – Палаты регионов – тема актуальная, и мы готовы не только поддержать идею создания общества, но и организационно включиться в его работу.

Да, действительно, нет музея. Централизованного музея Первой мировой войны нет. Тоже несправедливо. Но, посещая субъекты федерации, я постоянно сталкиваюсь с тем, что эта работа по исследованию первой мировой войны, она ведется. Ведется в областных и даже районных библиотеках. Как она ведется? Она ведется посредством освещения жизненного пути тех людей, которыми эти регионы гордятся. И вот там потихонечку, по крупицам и видно, как люди воевали, за что воевали, какие награды имели.

Также я хочу сказать, что большую помощь наверняка окажут краеведческие музеи, которые тоже, освещая историю своего субъекта федерации, своей области, края, республики, тоже не обходят молчанием эту тему, поэтому, на самом деле, память – она такая интересная, она такая рассеянная немного, надо только собрать и проанализировать. Материал есть. Он очень большой.

Также, вы знаете, появляются уже и частные музеи. Да, они очень интересные. Они не целиком посвящены Первой мировой войне, они посвящены тоже определенным людям, но там – очень яркие и интересные страницы. Поэтому еще раз хотел бы поддержать от имени Совета Федерации эту инициативу. Нашей сегодняшней конференции, прежде всего, хотел бы пожелать плодотворной дискуссии, и очень бы хотелось, чтобы результаты этой конференции были изданы. В субъектах Федерации с большим удовольствием их получат, а мы по своей сети их распространим.

Ну, и второе, как только, Вячеслав Алексеевич, оформитесь – прошу принять.

Никонов В.А. – Видите, как хорошо. У нашего Общества есть уже первый член. Членские взносы мы пока не устанавливали. Это уже история.

Сегодня мы делаем историю, помимо того, что мы собираемся ее обсуждать.

Сейчас я хотел бы представить слово тоже одному из инициаторов создания нашего Общества – директору Института всеобщей истории Российской академии наук, академику Александру Огановичу Чубарьяну.

Пожалуйста.

Чубарьян А.О. – Спасибо. Уважаемый Сергей Евгеньевич, уважаемый Вячеслав Алексеевич, дорогие коллеги! Я, конечно, целиком и полностью поддерживаю идею создания такого Общества. Действительно, мы это обсуждали. Если вы помните, еще пару лет назад обсуждали эту идею.

Вообще, у нас в Институте существует Ассоциация историков Первой мировой войны, президент ее здесь – профессор Сергеев, заведующий нашим отделом. Он будет выступать. Но, конечно, она занималась сравнительно узким кругом проблем, хотя, мы проводили несколько конференций, у нас есть изданные труды, и мы убеждались все время, что это тема привлекает очень большое внимание всех историков по всему миру, и, к сожалению, в меньшей мере историков нашей страны и общественности нашей страны.

Вообще, Первая мировая война носила переломный характер. Если взять историю двадцатого столетия, я только скажу несколько слов. Начиная с Первой мировой войны, изменилась социальная карта мира. Это началось в связи с войной. Необязательно по ее причине, но совпавшая по времени серия революций в разных странах, потрясших Европу прежде всего. Первая мировая война связана с крахом империй. Это целая большая тема сейчас, которая вдохновляет очень многих ученых со всего мира. Мы сейчас начинаем делать очень большой международный проект «Крах империй» с участием наших коллег из Великобритании, Франции и других стран.

Я бы отметил еще один очень важный момент: Первая мировая война – это создание новой международно-политической структуры, новой архитектуры, своей международно-политической системы, которую больше называют Версальской, это тоже следствие Первой мировой войны. И социальные изменения, и политические изменения, и изменения с точки зрения структуры мира в плане империй и создания большой сети самостоятельных независимых национальных государств (которые, кстати, сегодня являются важными субъектами мировой истории) – все это результаты Первой мировой войны.

Конечно, для России это было огромное событие. Когда-то в советское время мы отвергали всякие попытки наших коллег за рубежом связывать революцию в России с Первой мировой войной. Конечно, она имела свои внутренние причины, но Первая мировая война оказала большое влияние на ход событий.

Наконец, Первая мировая война – это абсолютная смена духовной жизни Европы. Духовный кризис, который начался в Европе. Собственно, сам термин «потерянное поколение» – это же следствие Первой мировой войны.

Когда-то один из патриархов американской дипломатии и политологии Джордж Кеннан, выступая с публичной лекцией у нас в России, сказал: все, что произошло в мире в двадцатом веке, все вышло из Первой мировой войны. Тогда нам казалось это известным преувеличением, но, я думаю, что в этом есть очень существенный элемент реальности. Действительно, она оказала такое огромное воздействие.

Кроме того, это была большая, первая – великая или не великая – первая мировая война, в которую был вовлечен весь мир, и которая, собственно, породила и желание повторения этого дела в виде Второй мировой войны. И на базе этого родилась еще одна вещь – очень сильное пацифистское движение. Миротворчество, которое началось тоже как следствие Первой мировой войны. Пацифистское движение охватило не только Европу, но и многие страны мира.

Словом, можно сказать, если мы говорим об истории уходящего двадцатого века, то Первая мировая война занимает в нем действительно ключевое место, и поэтому очень важно создание общества, и я еще очень поддерживаю и то, что сказал Вячеслав Алексеевич, и Сергей Евгеньевич говорил, что, действительно, у нас получилось так, что мы – единственная страна, в которой нет памятников. Ведь вы знаете, что вы приезжаете в любой маленький, крохотный европейский городишко, и там вас привезут к большой стене, и там даже перечень фамилий людей, которые погибли в результате Первой мировой войны. Сейчас мы так заняты исторической памятью нашей страны, нашего народа, и в этом контексте это очень важное дело, которое мы всячески должны поддержать.

Хотел бы заверить вас, что я разговаривал на эту тему с президентом Академии, он просил передать свое приветствие и, конечно, Академия наук, а не только наш институт, но в целом Академия поддерживает это начинание, и, как говорится, от других наших институтов, и мы тоже готовы внести свой вклад. Конечно, мы не номер два сразу после Совета Федерации, но так – где-то в первой десяточке мы можем в члены войти и внести тоже свой вклад в это дело.

Мне кажется, за созданием Общества должно последовать составление программы – большой программы научных исследований, общественных мероприятий, публикаций, в том числе, как правильно сказал Сергей Евгеньевич, архивных публикаций. В общем, предстоит большая интересная работа.

Спасибо за внимание!

Никонов В.А. – Спасибо большое, Александр Оганович! В любом случае, уже по факту вы приняты в члены Общества за номером два, так получается. Но уж точно, ваша роль в работе будет далеко не в первой десяточке, я уверен, потому что работа Академии наук и Общества историков Первой мировой войны будет явно в первой пятерочке, уж точно.

Если не в первой троечке.

Теперь я с удовольствием предоставляю слово президенту фонда «Историческая перспектива» и тоже одному из инициаторов создания Общества Наталье Алексеевне Нарочницкой. Пожалуйста.

Нарочницкая Н.А. – Спасибо, уважаемый Вячеслав Алексеевич!

Уважаемый Сергей Евгеньевич, Александр Порфирьевич, Вячеслав Алексеевич, все участники конференции. Сегодняшняя конференции – такая знаменательная стадия в работе разрозненных сил по восстановлению памяти о Первой мировой войне. Она выводит эту работу на новый уровень, придает ей новое ускорение и, я думаю, что во взаимодействии с Комиссией по борьбе с попытками фальсифицировать историю, вот этот стимул реализуется в системных действиях.

Должна сказать, что очень рада, что скромные усилия фонда «Историческая перспектива» не пропали даром, должна сказать, что при нашем непосредственном участии, и мы были мотором этого, уже два года назад была поставлена памятная стела в честь героев Первой мировой войны в Царском Селе. Присутствующая здесь Елена Николаевна Рудая – руководитель наших научных программ и ученый из Института российской истории – участвовала в Реймсе в открытии вместе с нашим посольством памятника воинам русских особых пехотных бригад. И, наконец, была проведена в годовщину окончания Первой мировой войны большая конференция вместе с библиотекой и фондом «Русское зарубежье», где мы впервые поставили вопросы о малоизученности истории Первой мировой войны, о необходимости ее переосмыслить, потому что память и вообще отношение к Первой мировой войне из всех исторических вех в нашей историографии и в историческом мышлении постсоветской России – это тема, которая, по-моему, позднее других стала объектом переосмысления.

Почти до конца девяностых годов из учебника в учебник, может быть, теряя остроту, но кочевала в целом концепция, что война была ненужная, империалистическая. В очень многих работах даже конца девяностых годов терминологический аппарат был совершенно еще прежним: «буржуазно помещичьи интересы», «царистское правительство» и так далее.

Надо сказать, что это достаточно сложный процесс, потому что не случайно большевики вынуждены были в самом начале объявлять эту войну ненужной, империалистической, потому что лозунгом было поражение собственного правительства в войне. «Война как катализатор революции». И для того, чтобы такой сомнительный в моральном отношении тезис оправдать, естественно, его нужно было обосновать тем, что война была абсолютно не нужна.

Я не буду останавливаться на том, как эта война трактовалась тогдашней ультралиберальной революционной прессой. Это все очень напоминает шумиху в наших либеральных газетах по поводу первой чеченской кампании: и армия никуда не годная, развалившаяся, и так далее.

Сейчас нам важно действительно объединить усилия и сделать многое.

Только что был открыт в Калининградской области памятный знак в честь воинов, погибших в Гумбиненском сражении. Это то самое сражение, на которое пошла русская армия, начав наступление, не будучи даже готовой, по мольбе французского правительства, потому что на Париж наступали кайзеровские войска, и именно там, как считают, был фактически запрограммирован исход войны, потому что Германия вынуждена была перебросить из Франции войска, и она уже потом не могла их обратно переправить – этим объясняется и «Чудо на Марне», и то, что Париж не был взят. Именно после этого маршал Фош написал: «Если Франция и не была стерта с лица земли и Париж не был взят в первые же несколько месяцев, то это только благодаря жертвенному наступлению русских».

Мы возлагали там венки как раз вместе с военным атташе Франции, и в результате передаю Сергею Евгеньевичу обращение участников той конференции, которая была 10-11 ноября в Калининграде и в городе Гусеве, – обращение участников этой конференции с некоторыми предложениями.

Поскольку уже с Францией идет работа по этому вопросу, нужно продумать вопрос о побратимстве области Шампань-Арденны и Калининградской области. Для нас это был бы тоже очень важный элемент русско французского сотрудничества, памяти о нашем союзничестве и так далее.

Вот вам готовый материал, в каждой семье, если покопаться, можно найти материалы. В частности, вот вам для энциклопедии – пожалуйста.

Полный георгиевский кавалер, прапорщик русской армии, Иван Демьянович Подолякин – никто иной, как мой дед по матери. Памятника ему, конечно нет, и ничего. И кресты утеряны или спрятаны после революции, но, тем не менее, один наградной лист уже в архиве нашли, где говорится о безудержной храбрости. Как раз мой дед воевал неподалеку от Гумбинена, потому что именно потом погибла армия Самсонова в Мазурских болотах, а его первое награждение было за вынос полкового знамени из этих болот.

Я хотела бы сказать последнее, поскольку это водное выступление.

Очень важно, и здесь это отмечалось всеми – и Сергеем Евгеньевичем – стимулировать новые научные исследования на основе архивных материалов.

Когда я писала докторскую диссертацию, часть которой в этой книге, я была изумлена тем, как совершенно не участвовали и не были введены в научный оборот по известным причинам материалы о двурушнической позиции Антанты уже после того, как Россия потерпела крах в революции, вышла из войны. На Версальской конференции «Совет десяти» каждый день зачитывал телефонограмму от Литвинова, который тайно из Стокгольма эти телефонограммы слал. Они договаривались о том, как спасти цитадель революции. Большевики предлагали торговать даже территориями, чтобы Антанта, скажем, вывела свои войска из Архангельска, оставив белых на милость красным. Это очень интересная тема, и до сих пор эта тема и для кандидатских, и даже для докторских диссертаций.

Очень важно понимать, что празднование 9 мая в этом году показало, как нация нуждается и цепляется за общее историческое переживание, в котором люди, разделенные тысячами обстоятельств и своим положением, и финансами, молодые, старые, умные, глупые, образованные, простые, мужчины, женщины, молодежь, старики чувствуют себя не просто совокупностью граждан с одной отметкой в паспорте, но единым целым – нацией, которая имеет прошлое, настоящее и будущее. И вот если мы восстановим эту память, если мы начнем действительно бережно ее хранить, то и нас будут тоже уважать. Нам нужно устраивать международные конференции, и мы в Париже, в Институте демократии и сотрудничества даже начали свою деятельность два года назад тем, что пригласил всю эмиграцию и показали фильм «Они сражались за Францию» Сергея Зайцева о русском экспедиционном корпусе, и мы говорили тоже о памяти и об образе России и Франции в сознании друг друга через призму памяти Первой мировой войны, и французы сказали, что если в детстве старики-профессора еще учили о том, что Россия играла важную роль, важнейшую роль, то последние поколения французов уже иначе учатся, и даже некоторые чиновники, когда им предлагали отметить вклад России, сказали, а разве Россия сделала что-нибудь в Первой мировой войне?

Так что перед нами большая международная научная и внутрироссийская задача, и то, что здесь присутствуют представители самых разных секторов и общественного сознания, и деятельности, и науки, и регионы, это замечательный и очень важный системный шаг в этом направлении. Поэтому желаю всем вам и всем нам успеха.

Никонов В.А. – Спасибо большое, Наталья Алексеевна! Я в этом году участвовал в большом, тоже знаменательном мероприятии – это был морской поход по местам исхода Белой гвардии из Крыма девяносто лет назад. И ведь действительно, с российской помощью, с помощью российских организаций есть уже памятные знаки в Бизерте, в Пире, на острове Лемнос, в Галлиполи стоит уже памятник, и действительно, уже Россия отдает дань памяти своим сыновьям, которые вынуждены были покинуть страну. Но, к сожалению, мы очень мало отдаем дань памяти тем сыновьям, которые сложили свою голову здесь, на нашей земле, защищая Родину, и которые заслуживают, на мой взгляд, ничуть не меньшей памяти, чем те, кто был вынужден покинуть Родину в двадцатом году.

Сейчас я предоставляю слово генеральному директору ИТАР ТАСС, члену попечительского совета фонда «Русский мир» Виталию Никитичу Игнатенко.

Игнатенко В.Н. – Спасибо, Вячеслав Алексеевич! Уважаемый Сергей Евгеньевич, уважаемый Вячеслав Алексеевич, уважаемые коллеги. Я прежде всего сердечно благодарю фонд «Русский мир» за определение такой важной темы, как осмысление роли Первой мировой войны в России и за рубежом.

Очень своевременно, очень важно.

Мне, честно говоря, легко об этом говорить, потому что межа недоговорок, умалчиваний, тенденциозных трактовок прошла и через мою семью. Я помню, что мой отец всегда так между делом и даже стесняясь говорил о своем участии в Первой мировой войне, хотя, он был облит ипритом и иллюзитом, у него пол тела было очень больным, красного такого цвета, и он никогда его не показывал. И он всегда говорил с удовольствием о гражданской войне, о революции, о Великой отечественной войне, которую он всю прошел от начала до конца, но здесь и сегодня мы, наверно, возвращаем людям очень важную историческую память, и должны очень серьезно отнестись к организации нашего Общества.

Мне кажется, что в российской исторической памяти, в культуре, в искусстве память о Первой мировой войне отразилась в первую очередь в литературе, в эмигрантской литературе, в эмигрантской публицистике.

Сейчас мы это так не называем, но я хочу, как представитель Всемирной ассоциации русской прессы вам сказать, что именно в этой прессе – это стран, мы сегодня зафиксировали газеты, журналы, радио, телевидение – это тема одна из главных. Отмечаются даты, отмечаются люди, возвращаются имена героев.

Вчера, готовясь к нашему сегодняшнему собранию, мы нашли такую цифру, что у нас только в этом году было опубликовано 830 материалов во всей прессе. 830 материалов о Первой мировой войне. Это разные материалы.

Может быть, они информационно даже не несут какой-то серьезной исторической нагрузки, но то, что эта память существует там и не существует в нашей прессе в должной мере, не существует на радио и телевидении, это, конечно, очень серьезное упущение, мне кажется.

Мне вообще кажется, что результаты изысканий историков не должны оставаться лишь предметом узкопрофессиональных дискуссий. Нам нужно прежде всего для ныне живущих осознание причастности к судьбе своего Отечества через факты Первой мировой войны. Вот здесь средства массовой информации должны найти свое правильное место в этой важной работе.

Мы, например, начинаем с этого года создавать большой банк данных, который сможет восстановить хронику всех событий Первой мировой войны.

Мы это будем делать с Академией наук и, наверно, прежде всего с Александром Огановичем Чубарьяном, и привлекать иностранные базы данных – они очень хорошие. Я знаю, что в Чехии очень хорошая база. На днях мы с ними связывались, они готовы передать нам эту базу данных. Это недорого стоит, но дорогого стоит для нашей памяти. Я думаю, это будет одно из важных направлений всей Всемирной ассоциации русской прессы. И я бы хотел, чтобы мы сегодня приняли нашу Всемирную ассоциацию в качестве коллективного члена вашего Общества. И я, повторяю, целиком и полностью поддерживаю создание такого Общества, и еще раз благодарю организаторов этого мероприятия.

Никонов В.А. – Спасибо большое, Виталий Никитич! Ну, коллективный член у нас теперь тоже есть. Причем, такой глобальный, как ИТАР ТАСС, которое обладает действительно глобальным присутствием по всему миру.

Процесс пошел.

Сейчас я предоставляю слово президенту Российской ассоциации историков Первой мировой войны, главному научному сотруднику Института всеобщей истории РАН, профессору, доктору исторических наук Сергееву Евгению Юрьевичу.

Сергеев Е.Ю. – Спасибо большое! Уважаемый Сергей Евгеньевич, уважаемый Вячеслав Алексеевич. Очень важное мероприятие, очень важное событие у нас сегодня. Разрешите поблагодарить фонд «Русский мир» за возможность выступить и за возможность обменяться мнениями с коллегами.

Наша Ассоциация историков Первой мировой войны существует с года при колоссальной поддержке со стороны Академии наук, со стороны Института всеобщей истории, лично Александра Огановича Чубарьяна, и за это время, конечно, была проведена очень большая работа, но можно сказать, что сейчас мы подходим к такой кульминации нашей деятельности, связанной со столетием начала войны. И хотелось бы, чтобы на нашей конференции состоялся плодотворный обмен мнениями, который бы помог каким-то выводам, чтобы мы пришли к каким-то концепциям, чтобы это помогло нам в нашей дальнейшей деятельности – деятельности экспертного сообщества, потому что Ассоциация объединяет историков всей России. Это не только Москва, это действительно историки, которые работают от Калининграда до Владивостока.

В нашей базе данных более ста профессиональных историков и обществоведов, которые занимаются проблемами Первой мировой войны, и, конечно, этот потенциал нам сейчас нужно использовать максимально для того, чтобы действительно достойно вернуть память обществу об этой войне и принять непосредственное участие непосредственно в деятельности того Общества, которое мы сегодня, я надеюсь, создадим, – Общества памяти.

То, что сказал Вячеслав Алексеевич по поводу энциклопедии – это очень важное направление нашей деятельности, но я думаю, что не единственное, и мы приглашаем к сотрудничеству всех заинтересованных экспертов, общественных деятелей, прессу, конечно, средства массовой информации для того, чтобы коллективными усилиями по таким крупнейшим направлениям этой деятельности провести работу.

Я должен еще сказать, что здесь, по-моему, еще не говорили, что Первая мировая война – это еще и важный момент с точки зрения образовательного процесса. В наших учебниках мы должны дать объективную картину этого события без тех перекосов, без тех догм, стереотипов, которые были характерны в значительной степени для учебников до девяностых годов. Сейчас мы на этот уровень выходим, и я надеюсь, что и с этой точки зрения, с точки зрения образовательного процесса, с точки зрения школьного образования и вузовского, конечно, тоже, наша конференция принесет большую пользу. Спасибо.

Никонов В.А – Спасибо, Евгений Юрьевич! А сейчас я предоставлю слово одному из ведущих специалистов в мире по истории Первой мировой войны, профессору Университета Вены, Хорсту Хасельстайнеру.

(44:10 – 49:55. На смеси европейских языков) Никонов В.А – Спасибо! Я думаю, те, кто понял, о чем шла речь в заключительной части выступления, поделятся потом с остальными участниками своим пониманием. А сейчас я хотел бы передать слово нашему коллеге из Белоруссии, где находится действительно большая часть наших российских захоронений, которые не только российские, но они же и белорусские, и украинские, они же уже сейчас и литовские, и латвийские, и польские, да и немецкие, австрийские и так далее. Это действительно было одно из самых интенсивных полей боев.

Слово предоставляется руководителю информационно-аналитического портала «Империя», кандидату философских наук Юрию Владимировичу Баранчику. Пожалуйста.

Баранчик Ю.В. – Добрый день, уважаемые коллеги! Добрый день, Сергей Евгеньевич, Вячеслав Алексеевич.

Чем дальше мы уходим от событий 1914-1917 годов, тем больше интеллектуальных преград нам приходится преодолевать, чтобы пробиться к правде о Первой мировой войне и с позиций нашего времени понять и оценить то, что тогда происходило.

В своем выступлении я бы хотел остановиться на рассмотрении некоторых из этих проблем.

Во-первых, очевидно, что для современного общественного сознания наших стран Первая мировая война уступает по значимости Второй мировой войне в преломлении к Великой отечественной. Это объясняется целым рядом причин. Наше общее советское прошлое, в котором идеология и пропаганда уделяла Второй мировой войне гораздо большее внимание, чем Первой мировой. Это достаточно понятно. Но на самом деле за этим скрывается определенная травма общественного сознания, которая только в наше время начинает преодолеваться.

Что я имею в виду? Вторая мировая война в общественном сознании наших стран представляет собой прежде всего Великую отечественную войну, а Первая мировая война так Первой мировой войной и остается. Это первый пласт.

Дальше идет пласт более серьезный. После Первой мировой войны в России началась гражданская война – война, которая принесла разруху, долгие годы нищеты, раскол страны – духовный и интеллектуальный, убийство царя, смерть монархии, гибель миллионов людей и вынужденный отъезд из страны значительной части элиты.

То есть Вторая мировая война, несмотря на гигантские потери, через призму Великой отечественной войны и дальнейшее укрепление советского государства являет собой полную противоположность Первой мировой войне, которая нами рассматривается через призму гражданской войны и распада Российской Империи.

Если мы воспринимаем Великую отечественную войну как свою войну, то Первую мировую войну мы воспринимаем во многом как нечто вынужденное, когда империя решала какие-то задачи, которые, возможно, не отвечали национальным интересам или неправильно расставила приоритеты в решении этих задач. Поэтому долгое время Первая мировая война через призму гражданской войны была, да и сейчас остается травмой. Сейчас, совсем недавно, мы подошли к тому, чтобы начать примирение белых и красных. Но то, что мы понимаем сегодня умом, необходимо пропустить еще через сердце, не только успокоить боль в своей истории и истории каждого человека, но и примириться с историей других людей, которые отстаивают другие идеологические убеждения и признать их право иметь свою собственную историю. В этом плане мы, конечно, все нуждаемся в произведениях искусства, которые смогли бы донести эту рациональную посылку через эмоции, и чтобы эта посылка была пережита людьми. Только тогда мы сможем непредвзято подойти и к осмыслению Первой мировой войны.

Почему это важно? Первая мировая война, как и многие другие события нашей общей российской истории, – хотел бы подчеркнуть данный тезис, потому что я к нему вернусь позже, – относится к числу тех событий, которые делят российскую историю на две части: до и после. Так было и с татаро-монгольским игом, с реформами Петра, Отечественной войной года, крестьянской реформой 1861 года, Великой отечественной войной, событиями, предшествовавшими и способствовавшими распаду Советского Союза. Все эти события, как и многие другие, имеют разное идеологическое наполнение, исходя из тех или иных идеологических взглядов людей, их обсуждающих.

Определенные силы пытаются нас лишить нашей истории, находя в ней только негатив, представляя каждый такой период как неудачу, потерю идентичности и поражение. Наша задача состоит в другом: объединить нашу историю в единое целое, найти в ней позитив и транслировать его вовне.

И последнее по поводу нашей совместной истории. В последнее время достаточно много говорится о попытках фальсификации истории. Прежде всего, советской истории и истории народов, проживавших в Советском Союзе. И действительно, примеров таких исторических изысканий достаточно. Не стала исключением и Беларусь. Конечно, у нас пока нет музеев советской оккупации, и медали коллаборационистам и бывшим полицаям не присваивают. До этого дело пока не дошло. Однако все предпосылки к этому в республике созданы. Власть – и это видно на примере знаковых выступлений высших должностных лиц Республики – начала отказываться от общей истории с Россией и российским народом. Некоторые силы, играя серьезно и масштабно, раскручивают следующий тезис: в Беларуси было бы все хорошо и жили бы богато, если бы не Россия, из-за которой – не важно, цари это или советская власть, нынешняя Россия и ее руководство – территория Беларуси постоянно становилась полем битвы Запада и Востока. Соответственно, и в Первую мировую войну, и во Вторую мировую войну, и тезис о том, что была Великая отечественная война, в Беларуси постепенно начинает исчезать, то, что белорусы принимали в этом участие… Белорусы боролись не с кайзеровской Германией или фашизмом, а освобождали свою землю от захватчиков как с запада, так и с востока.

Очевидно, что после такого тезиса до признания полицаев героями остается один шаг.

Спасибо большое.

Никонов В.А. – Спасибо большое, Юрий Владимирович! И я хотел бы предоставить слово, поскольку мы хорошо идем по времени, еще одному выступающему – директору Историко-документального департамента Министерства иностранных дел Российской федерации Константину Константиновичу Провалову.

Провалов К.К. – Уважаемый Сергей Евгеньевич, уважаемый Вячеслав Алексеевич, уважаемый академик. Мы, наверно, собрались сегодня по очень важному поводу, потому как любое событие в отечественной истории, такое мощное особенно, как крупнейшая война в истории человечества, – это действительно важнейший источник.

Тут я хотел бы сначала сделать маленькую ремарку по поводу того, что уже было сказано, очень здорово и прекрасно говорилось. Будущее Общество – наше Общество, потому что я тоже присоединяюсь… Я не знаю, чиновники могут к вам присоединяться? Ну, если могут, то можно считать… А если нет, то мы душой с вами. Но я хотел бы только сказать, что когда говорят о том, что о Первой мировой войне почти ничего не написано и ничего не говорилось, но у нас, все-таки, есть великий русский писатель, с которым можно во многом соглашаться или нет, но сколько написано. Трудное чтение у Александра Исаевича, но по Первой мировой войне – я очень много читал в силу служебных обязательств – как описано со всеми противоречиями, где-то даже с признанием правоты большевиков. Поэтому у нас есть очень хороший материал для дальнейшей работы Общества. И дальше – «Красное колесо», которое вообще я не знаю, кто-нибудь читал у нас? Вот, мы с вами, наверно.

В этом смысле я хотел сказать, что у нас есть на что опираться, и Ассоциация у нас работает очень интересно, при этом я призываю коллег:

знаете, мы сегодня в торжественной, немножко, как говорят, как сейчас модно, пафосной обстановке… Не надо только забывать, что в этой войне было все. В ней не было только прекрасных порывов. Героических. В ней было много грязи, много коррупции. И не только в России. И, конечно, для многих стран разница, на мой взгляд, в отношении к этой войне не только потому, что она породила революцию, хотя, в первую очередь поэтому, а еще и по географическому принципу. У Франции, например, самое большое количество жертв – не помню, сколько – пять миллионов, а во Второй мировой – двухсот тысяч нет даже, по-моему. Понимаете, Верден для французов – это Сталинград. Но так это получилось исторически, поэтому, естественно, что на каждой улице у них бой шел в восточной Франции.

Конечно, жертв там осталось больше. При этом, конечно, ни один наш человек не должен быть забыт, все должны быть похоронены.

Говорилось о системности взглядов на историю. Конечно, надо систематизировать все эти исторические вещи, выстраивать в ряд. Первая мировая война и ее изучение обязательно должны быть, но у нас таких первых мировых войн очень много. А кто что знает.. Вот спросите. Более популярная война – Крымская. Разве хоть один российский школьник знает, что там духовный компонент был очень мощный? Ну кто, расскажите? Кто объяснил, что это была борьба за русский Иерусалим и так далее. А почему об этом мы не говорим? Об этом тоже, видимо, надо. Значит, будем Ассоциацию и той войны делать?

Но, тем не менее, я приветствую, присоединяюсь, считаю, что это очень важно и думаю, что, конечно, самым важным моментом систематизации будет создание комиссии. Я говорю, как человек, много работающий на этом направлении.

Спасибо большое. Все усилия, которые может приложить наше Министерство иностранных дел, уже там, уже с вами, коллеги.

Никонов В.А. – Спасибо большое, Константин Константинович.

Александр Оганович одно слово просил.

Чубарьян А.О. – В связи с тем, что Вы сказали, Константин Константинович, вчера французский посол показал в посольстве в рамках завершения года Франции в России и России во Франции большой документальный фильм – 45 минут – «Русские в Первой мировой войне».

Русские во Франции в Первой мировой войне. Я думаю, что это просто надо иметь в виду и документальные свидетельства, которые появляются, использовать для этой цели. Кстати, достаточно корректно был сделан фильм.

Никонов В.А. – Спасибо. Я хочу отреагировать на выступление Константина Константиновича. Если бы Александр Исаевич Солженицын был жив, конечно, я думаю, он был бы одним из отцов-основателей, а, может быть, и почетным председателем, потому что, действительно, ту работу, которую он проделал, трудно переоценить. Да, там есть элемент художественного вымысла. Безусловно. Но в любом случае это великий труд и, на мой взгляд, исторически очень корректный.

Провалов К.К. – Я бы сказал, что это образец того, как история и художественный вымысел могут сосуществовать в литературе.

Никонов В.А. – Согласен, согласен. Действительно, это война, в которой было все, как, собственно, и в любой войне. Увы.

И у нас еще есть время предоставить слово еще одному выступающему – Георгию Владимировичу Вилинбахову.

Вилинбахов Г.В. – Глубокоуважаемый Сергей Евгеньевич, глубокоуважаемый Вячеслав Алексеевич, уважаемые коллеги. Я, безусловно, присоединяюсь к тому, о чем тут говорилось, и сам, и от имени Государственного Эрмитажа. Могу сказать, что мы готовы присоединиться к работе этого Общества. Мне кажется, есть еще одна важная составляющая, которая может быть включена в работу Общества. Это то, что касается материальных памятников, связанных с Первой мировой войной. Мы говорили об издании архивов, мы говорили об издании научных исследований, у нас действительно, нет музея Первой мировой войны, но в наших музеях есть многочисленные памятники, которые с Первой мировой войной связаны. И я думаю, что музейное сообщество, и я говорил уже об этом с Михаилом Борисовичем Пиотровским, как председателем Союза музейных работников России, мы будем готовы присоединиться к работе по созданию свода материальных памятников, связанных с Первой мировой войной, которые находятся в наших музеях.

Можно напомнить о том, что во время Первой мировой войны существовала специальная трофейная комиссия, но немножко не в том смысле, как это было во время Второй мировой войны, – трофейная комиссия, которая собирала военные трофеи, которая делала на фронте фотографии георгиевских кавалеров, и материалы этой комиссии находятся в разных архивах, в разных хранилищах, и, допустим, собрать эти материалы и в электронном виде подготовить такой свод, связанный с работой трофейной комиссии. Эта вещь абсолютно возможная, и мне кажется, что с использованием современных технологий можно сделать и виртуальный музей Первой мировой войны. Я пока не очень себе как музейщик представляю, как можно создать реальный музей, учитывая, что фонды и материалы находятся в разных местах.

Безусловно, могут быть созданы эти фонды, и, наверно, очень важный момент, о котором можно говорить, – это то, что мы должны в ходе работы нашего Общества поднять чувство сопричастности граждан нашей страны к Первой мировой войне, потому что действительно огромное количество – миллионы и миллионы наших соотечественников в ней участвовали, и также, как есть ощущение у молодого поколения, что Вторая мировая война – это моя война, на ней были мои деды и так далее, очень важно, чтобы такое же ощущение было по поводу Первой мировой войны, потому что те миллионы людей, которые в ней участвовали, – они имеют потомков, просто эти потомки подчас не помнят.

Издание и списков георгиевских кавалеров, и полковых историй, связанных с Первой мировой войной, – мне кажется, это будет вещь очень важная, в том числе, и для нашего самосознания. Поэтому я еще раз повторяю, что я – и сам лично, и как председатель Геральдического совета при президенте, и как замдиректора Эрмитажа – всячески готов поддержать работу Общества и, не знаю под каким номером, но быть в его составе.

Никонов В.А. – Спасибо большое. Ясно, что одним из первых.

Итак, подводя итоги нашей первой сессии я хотел бы поблагодарить, во-первых, всех, кто принял в ней участие, кто выступил и кто поддержал идею создания Общества памяти Первой мировой войны. Я считаю, что начинание очень хорошее. Мы можем уже констатировать, что общество уже создано. Нам необязательно дожидаться его какой- либо регистрации в качестве юридического лица. Мы в соответствии с российским законодательством просто решением присутствующих здесь можем проголосовать и объявить Общество созданным, и в дальнейшем уже принимать какие-то формальные шаги к его учреждению.

Поскольку возражений не последовало, могу ли я считать наше Общество памяти Первой мировой войны созданным?

Поддержано аплодисментами, а, значит, Общество есть. Перерыв на полчаса.

Секция №1.

СОВРЕМЕННЫЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ДИСКУРС И ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА В СТРАНАХ БЛИЖНЕГО И ДАЛЬНЕГО ЗАРУБЕЖЬЯ Никонов В.А. – Тема первого нашего научного обсуждения «Современный общественно-политический дискурс и Первая мировая война в зарубежных странах».

Первым я хотел бы предоставить слово профессору Хальсельстайнеру из Университета Вены в Австрии. Тема его доклада: «Первая мировая война и современность».

(Доклад с 1:00 по 11:50 доклад по-английски) Никонов В.А. – Сейчас я представляю слово Евгению Юрьевичу Сергееву, которого я уже представлял, и который возглавляет Российскую ассоциацию историков Первой мировой войны.

Сергеев Е. Ю. – Мне бы хотелось несколько слов сказать об актуальных проблемах изучения истории Первой мировой войны. На мой взгляд, если мы окинем взором историю изучения Первой мировой войны, то мы можем выделить три основных этапа в этом процессе. Первый этап, наступил сразу же после окончания Первой мировой войны.

Это этап, когда события еще были свежи в памяти людей, а последствия войны самым непосредственным образом влияли на их повседневную жизнь. Поэтому в центре внимания большинства авторов находились такие вопросы, как проблема ответственности за начало войны, пропаганда в войсках боевого опыта действий на суше, на море и в воздухе и другие подобные проблемы. Тогда вышло очень много мемуаров, началась публикация официальных документов.


Второй этап наступил после Второй мировой войны, которая, конечно, заслонила историю первой, как уже здесь говорилось. С другой стороны, сравнение первой и второй мировых войн дало толчок для развития исследований в этой области.

С начала 1960-х годов наблюдается возрождение интереса именно к периоду 1914-18 годов, учитывая такие обстоятельства, как открытие архивных фондов в большинстве стран, постепенный уход из жизни ветеранов Первой мировой войны, с которыми проводились интервью, правда, в основном, это не в нашей стране, как уже здесь отмечалось, а в европейских странах, то есть устная история, и в связи с пятидесятилетием войны, которое отмечалось в середине 60-х годов.

И, наконец, третий этап наступил уже на рубеже 80-90-х годов и был связан с тем, что в научный оборот были введены очень многие документы не только государственных, но и многих частных коллекций, и обработка статистических данных стала возможна уже с использованием компьютерных технологий, и Интернет позволил визуализировать образы Первой мировой войны, и, наконец, новое поколение историков приступило к исследованиям в этой области.

Завершение Холодной войны, начало нового периода послужило стимулом для исследований третьего этапа. Я бы сказал, что сейчас мы стоим на пороге четвертого этапа изучения Первой мировой войны. Наша конференция, видимо, одна из первых ласточек в этом направлении.

Столетие войны должно дать новый импульс в этом отношении.

Как показывают исследовательские работы, доклады и дискуссии на различных форумах, которые проходили в последние годы, сейчас привлекает внимание специалистов и широкую общественность во-первых, междисциплинарная методология - то, что к войне, к истории войны сейчас подходят не только с позиции описания боевых действий, каких-то операций стратегических или тактических, но внимание историков, специалистов привлекает эмоционально-психологическое состояние воинов в рамках фронтовой повседневности, жизнь тыла, военнопленные, интернированные лица, о чем говорил уважаемый профессор Хасельстайнер.

Другой иллюстрацией междисциплинарности является интерес историков к геостратегическим конструктам, которыми руководствовались элитные группы накануне и в ходе войны: какие проекты возникали, каковы были планы сторон, проекты послевоенного устройства.

Заметной тенденцией является преодоление традиционного европоцентризма в изучении войны. Исследователи не ограничиваются только театром военных действий Старого света, но внимательно начали отслеживать ситуацию на так называемых второстепенных фронтах: на Ближнем и Среднем востоке, в Тихом океане, на юге Атлантики, в африканских колониях. Здесь наша задача состоит в том, чтобы русский фронт не оказался в роли второстепенного, чтоб Восточный фронт находился в центре внимания, и внимание наших зарубежных коллег было привлечено именно к нему. Конечно, у нас больше возможностей, чем у западных коллег, работать с российскими архивами, поэму наша задача ввести неизвестны документы в научный оборот.

Третий момент – это роль нейтральных стран. Сегодня становится очевидным, что нейтральные страны тоже играли значительную роль в Первой мировой войне. Они были поставщиками вооружения, они открывали лагеря для перемещенных и интернированных лиц на своей территории.

Наконец, на территории нейтральных государств велась борьба различных разведок, выдвигались какие-то мирные инициативы, проводились какие-то переговоры (тайные и явные).

Еще хотелось бы сказать о том, что социальные движения и группы, которые участвовали в Первой мировой войне, в тылу или на фронте, тоже должны привлечь наше внимание. Это не только рабочее и социал демократическое движение, но и, скажем, гендерные исследования. Я знаю, что в германии в следующем году будет конференция «Женщина и Первая мировая война». Интересная и достаточно мало разработанная тема, как молодежные, пацифистские, эмигрантские группы воздействовали в предвоенный период на вступление или невступление тех или иных стран в войну, как они содействовали выходу из войны, прекращению боевых действий.

Конечно, еще раз подчеркну, что Россия должна оставаться в центре наших исследований. На мой взгляд, ее роль в войне и то, что произошло потом в России – вот та цепочка, та хронологическая последовательность, проследить которую, задача экспертного сообщества, историков и всех тех, кто так или иначе интересуется и будет содействовать деятельности нашего созданного здесь объединения, нашей ассоциации.

От лица членов Российской ассоциации историков Первой мировой войны хочу призвать к сотрудничеству наших коллег в России и за рубежом.

Мы готовы не только к научному сотрудничеству, но и сотрудничеству в самом широком плане по подготовке столетия Первой мировой войны.

Приглашаю к сотрудничеству, спасибо за внимание.

Никонов В.А. – Благодарю, Евгений Юрьевич. Из вашего выступления ясно, что нашему обществу, во-первых, есть чем заняться, а, во-вторых, вы уже как бы классифицировали нашу сегодняшнюю конференцию в контексте развития историографии Первой мировой войны, как начало четвертого этапа, так что, думаю, и с этой точки зрения мы тоже вошли в историю.

Сейчас я с удовольствием предоставляю слово Фредерику Максу Дессбергу из Военной академии Сен-Сир во Франции, который расскажет о том, как во Франции воспринимают эту войну, которая, конечно, для французов навсегда остается великой.

(20:55 - 29:30 - доклад по-английски) Никонов В.А. – Сейчас я предоставлю слово Юрию Борисовичу Магаршаку, который возглавляет Международный комитет интеллектуального сотрудничества. Он из Соединенных Штатов Америки.

Магаршак Ю.Б. – Благодарю за возможность выступить на конференции, которая кажется исторической. Я по профессии физик, но, возможно, причиной этого является отчасти то, что Первая мировая война, к сожалению, не только в прошлом. Я бы поставил вопрос так: закончилась ли Первая мировая война или она все еще продолжается.

Бывают события, которые имеют продолжение, хотя, казалось бы, они окончены. Скажем, древний мир не знал религиозных войн. Война Маккавейская, описанная в Священном Писании, это, в общем, короткий эпизод маленького правителя Епифана, который плохо понял наследие Александра, и, в общем, эта война является в масштабах цивилизации коротким эпизодом. А, между прочим, древние цивилизации существовали не по двести, не по триста, а по три тысячу лет.

У меня есть твердое убеждение, что Первая мировой войны она внесла совершенно новое начало в Европу, а затем и в весь мир. Я далеко не уверен, что оно хорошее. Те, кто думал, что они ударяют по другим, в итоге бумерангом ударяли по себе. Эту войну, с полным правом можно назвать первой идеологической войной. Чтобы выйти из нее, нужно понять, что произошло. Если эта война будет всего-навсего столетней, как когда-то, то это будет большой прогресс.

Кто хотел Первую мировую. Нас учат, что она началась сама собой.

Почему-то в 1908 году, она не началась, не смотря на то, что были желающие ее начать. Французы были боевой нацией и хотели войны: обратно отвоевать Эльзас - это очевидно. В России был Столыпин, который сказал: России нужен мир и войны не было. Несколькими годами позже, после смерти Столыпина, нашлись другие люди с иными идеологическими воззрениями, которые считали, что война будет полезна их воззрениям и их стране, и эти люди едва не угробили Россию и Европу.

Давайте попробуем склеить 1910 и 2010 годы, и на секунду представим, что вообще не было событий двадцатого века и первого десятилетия нынешнего. В общем, склейка получится довольно приятной.

Европа была милой и осталась милой: приятная жизнь, Зигмунд Фрейд начал свою деятельность до этого, так что эротическая революция, назовем ее так, естественно, продолжается. Те, кто жил еще тогда и пожимал руку Францу Иосифу вполне спокойно попали бы и в нынешнее время.

Распущена Австро-Венгрия. На мой взгляд, одна из страшных ошибок.

Я далеко не уверен, что Гитлер мог бы взять Чехословакию или что-то еще, если бы рядом находилась достаточно мирная империя, но это отдельный сложный вопрос.

Но вот что действительно появилось: идеологические идеи, которые выходили за рамки логики. Эти идеи возникли почти одновременно, вначале в России, затем в Германии и Турции. Одна из них называлась панславизмом.

Эта идея возникла в 1840-х годах в России. Спустя двадцать-тридцать лет не без ее влияния появился пангерманизм, а затем, о чем в России почти не говорят, пантюркизм. Сейчас мы видим панисламизм. Так вот эта сама идея достойна обсуждения и отнюдь не тривиальна. Она, по-моему, сыграла, губительную роль.

Здесь ни разу не говорилось о том, что в течение 1914 года война называлась Второй отечественной войной. Но ведь на Россию, в общем-то, до этого момента никто не напал. Кого освобождать? От Наполеона понятно, от Гитлера - понятно. А в Первую мировую? Почему она отечественная? Это на самом деле очень хороший вопрос. Была очень небольшая группа людей в России, которая именно так себе все это представляла, и не нашлось таких людей, как Столыпин, чтобы это остановить. Объективно, массовый патриотизм был в июля, а не августа года… А почему патриотизм? Никто не напал, 37 лет мира в Европе.

Эта цепочка быстро приводит к событиям на Балканах и убийству Франца-Фердинанда. Казалось бы причем тут Франц-Фердинанд? Франц Фердинанд хотел сделать в Австро-Венгрии третий славянский центр. А при чем тут Дмитриевич, который, как известно, стоял за убийцей, требования выдачи которого якобы неприемлемы для Австро-Венгрии. Требования, вообще говоря, очень миролюбивые, очень взвешенные. Почему нужно было начинать войну? Это очень хороший вопрос, я остановлюсь на нем. Мне кажется, что он не только к историкам, а это история, относящаяся к нашему сегодняшнему дню.

Совсем недавно я наблюдал по телевизору, а до этого видел воочию, как по Москве маршируют ребята с символами, которые напоминают те, что были в Германии в тридцатые годы. В июле 1914 они бы очень хорошо смотрелись, им бы даже терминологию особо менять не надо было на улицах Москвы и Петербурга.


Но почему, почему не нужно было об этом говорить? Потому что эти люди в итоге с такими воззрениями угрохали замечательную страну. И, по моему, на это надо очень внимательно посмотреть, детально это продумать.

Привычным стало считать, что Вторая мировая война - продолжение Первой. Я утверждаю, что и Вторая мировая война не закончена. Считается, что суд над фашистскими преступниками положил ей конец, но уже через два года началась Холодная война, которая была отнюдь не более миролюбивой. Да, не было убито так много народу.

Распался Советский союз, и тут же в Америке написали, что конец истории. Самый известный социолог, да? Какой там конец, когда буквально через год грохнули по World Trade Center и начался панисламизм. А кто это начал? Идея-то началась в Первую мировую войну.

Я с удовольствием продолжу эту тему. В 1914 году был открыт ящик Пандоры, начата идеологическая война, и для того, чтобы закончить этот цикл сто лет спустя, пришло время откровенно поговорить о том, кто и почему в ней был заинтересован. Говорить о людях с черным цветом кожи людям с белым цветом кожи - неэтично. Они должны говорить о себе сами.

Разумно пригласить французов, немцев, англичан, и, конечно, представителей того народа, на языке которого мы говорим. Только таким образом можно выйти из этого тотального кризиса, который был начат Первой мировой войной и продолжается сегодня.

Спасибо.

Никонов В.А. – Спасибо, Юрий Борисович, за весьма провоцирующее, я бы сказал, выступление, с которым, я думаю, может быть, многие не согласятся. Я не думаю, что идеологические войны начались с Первой мировой войны, они шли и задолго до Первой мировой, и будут продолжаться, вечно. Я думаю, у российского общества, все-таки, были основания называть эту войну отечественной, но я не хочу стать участником дискуссии, моя роль, безусловно, модератора. Но в любом случае огромное вам спасибо за то, что вы вбросили несколько интеллектуальных провокаций.

Это конференцию всегда оживляет.

Сейчас я предоставляю слово Екатерине Владимировне Романовой из Московского государственного университета, которая нам, судя по заявленной теме, расскажет о том, как происхождение первой мировой войны оценивается в современной западной политической науке и политологии.

Романова Е.В. – Уважаемый Вячеслав Алексеевич, уважаемые коллеги.

Мне прежде всего хотелось бы поблагодарить фонд «Русский мир» за организацию этой конференции, за приглашение на конференцию и за предоставленную возможность выступить.

Я буду говорить о дискуссиях по проблеме происхождения Первой мировой войны, которая действительно остается одной из наиболее дискуссионных в исторической науке. Начавшиеся в годы войны споры о причинах ее возникновения, как мы уже видели, продолжаются по сей день.

Проблема происхождения Первой мировой войны вызывала интерес не только историков, но и политологов, специалистов по теории международных отношений, которые в событиях, предшествовавших Первой мировой войне, черпали материал для теоретических выводов, для построения общих концепций закономерностей построения международных отношений, для развития ряда частных теорий.

Конечно, дополнительную актуальность этой проблеме придали потрясения конца двадцатого века, начало которых знаменовало по терминологии английского историка Эрика Хобсбаума завершение короткого двадцатого века, то есть окончания цикла, который был начат Первой мировой войной, и это окончание цикла вновь поставило вопрос о причинах события, которое лежало у истоков цикла.

Кроме того, реалии конца XX, начала XXI века демонстрируют неустойчивость мирового порядка, и в этих условиях вновь актуальной становится проблема регулирования или саморегулирования международных отношений, и, опять же, специалисты здесь обращаются к предыстории Первой мировой войны.

Конечно, в рамках небольшого сообщения невозможно осветить все особенности современной историографии с ее разнообразием национальных школ, подходов, сюжетов. Мне бы хотелось выделить те тенденции, которые, на мой взгляд, являются наиболее значимыми, наиболее актуальными и наиболее перспективными.

С учетом бурных потрясений на международной арене, изменений внутри государств, мировоззренческих изменений, которые происходят в наши дни, пожалуй, не случайно, что самой заметной чертой современной дискуссии о происхождении Первой мировой войны стало обращение к вопросу о неизбежности возникновения этой войны, появления определенного скепсиса в отношение универсалистских теорий происхождения войн, указание на их ограниченную объяснительную силу, появление критики детерминизма тех структуралистских теорий, которые доминировали в 70-80-е годы XX века, тех структуралистских объяснений причин войны, в которых эта война представала неизбежным следствием сложившейся структуры системы международных отношений. Все больше акцентируется положение об альтернативности, о многовариантности исторического развития.

Этот спор между сторонниками тезиса о неизбежности войны и его противниками, на мой взгляд, относится к разряду таких споров, в котором каждая сторона остается при своей позиции. Однако, за этой дискуссией между сторонниками концепции неизбежности войны и их оппонентами, на мой взгляд, незамеченным оказывается различие позиций подходов критиков детерминизма, чрезвычайно важное и достойное внимания.

Безусловно, есть общее в современных работах - те черты, которые отчасти уже были отмечены в выступлениях: перенесение внимания со структур на субъекты, на принимающие решения элиты, на их поведение, на проблему выбора стратегии внешней политики, на проблему адекватности выбора средств внешнеполитического курса внешнеполитическим целям, на учет роли субъективных и случайных факторов, на проблему способности групп, принимающих решение, контролировать события в условиях изменений внутриполитических, технических и технологических, в условиях расширения границ системы международных отношений.

Наряду с этим есть и серьезное различие в подходах и концепциях современных историков. Для одних исследователей война в мировом масштабе предстает как явление во многом случайное, как результат неверных оценок, как результат ошибочных решений, а не глубинных противоречий. Война, приведшая к утрате позиций европейского лидерства в мире, война, породившая Вторую мировую войну, Холодную войну, прервавшийся начавшийся процесс глобализации. Об этом говорят все больше и больше, и этот термин применяют к развитию мирового хозяйства в конце XIX - начале ХХ века. Эта война была не только ненужной, но и не закономерной с точки зрения ряда исследователей. И, как мне кажется, здесь есть отголоски традиции определенных направлений историографии 20-30-х годов ХХ века, где война рассматривалась как акт коллективных заблуждений европейских стран, которые связаны общей культурой, общей историей, общими традициями.

Подобная трактовка, возможно, соответствует идеалам бесконфликтной Европы, политическому идеалу беспроблемной глобализации, но, на мой взгляд, не вполне согласуется с реалиями начала ХХ века.

И отличается от нее позиция тех, кто, признавая наличие и глубину государственных политических и экономических противоречий, все же, не считает указание на них достаточным объяснением возникновения войны, подчеркивает нелинейный характер процессов международных отношений, непредсказуемость результатов отдельных решений, возможную вариативность в развитии, делает акцент на уникальности той цепи событий, которая стала результатом множества взаимосвязей на самых разных уровнях, ряда совпадений, и, которая, привела к Первой мировой войне.

Делая акцент на решениях, на поведении, на стиле мышления элит, тем не менее, такой подход не отрицает поиска возможностей взаимосвязи принятых решений и глубинных причин, причем, глубинных причин, не сводимых к анализу межгосударственного конфликта, характеру межгосударственного конфликта, а включающих внутриполитическую идейную составляющую.

Мне кажется, одним из примеров удачного баланса между вниманием к поведению и решениям с одной стороны и структурам с другой стороны, не только внешнеполитическим, но и внутриполитическим, являются новаторские работы немецких исследователей о германском военном планировании накануне войны, которые выявляют и предлагают убедительное объяснение кажущейся иррациональности германских военных, которые планировали короткую войну, но не верили в нее, которые стремились обеспечить контроль над войной, стремились провести эту войну по расписанию, и в то же время принимали решения, которые обусловливали неподконтрольность войны.

На мой взгляд, новые исследования, которые появляются в последние годы, представляют более сложную, не всегда укладывающуюся в традиционные схемы картину развития событий накануне войны.

Тенденция, которая была уже отмечена здесь, наметилась не только в изучении происхождения войны, но и в изучении самой войны. Это тенденция к рассмотрению ее, как явления многомерного, а не только ее военной, международно-политической составляющей, экономической, социальной, культурной роли в жизни общества, в жизни каждого человека, как индивидуума, представителя определенного социального слоя, гражданина какого-то государства. Тенденция к анализу различных ее сторон, аспектов усложняет и углубляет наши представления о войне, но в то же время, на мой взгляд, результатом, четвертого этапа изучения Первой мировой войны, о котором говорил Евгений Юрьевич Сергеев, должен быть синтез, обобщение тех накопленных знаний, которые будут получены в результате анализа различных аспектов войны.

Спасибо большое.

Никонов В.А. – Спасибо, Екатерина Владимировна, за очень емкое выступление, где, действительно, отжат смысл дискуссий о происхождении Первой мировой войны.

Сейчас я предоставляю слово Милко Стоянову Палангурски, который представляет Великотырновский университет имени святых Кирилла и Мефодия в Болгарии. «Первая мировая война и современное болгарское общество».

Палангурски М.С. – Спасибо. В 1918 году Болгария оказалась на стороне проигравших, и это нашло свое глубокое отражение в развитии болгарского государства и общества на протяжении всего двадцатого века. В общественном пространстве итоги войны немедленно были оценены как национальная катастрофа - понятие, превратившееся в историографическое, политическое и социальное определение, прочно засевшее в сознании болгар вплоть до наших дней. Оно является основным лейтмотивом даже в школьных учебниках истории. Такое редкое единодушие в оценке тех событий находит свое оправдание в пунктах Нейского договора, приведшего не только к потере территорий, но и к коренному изменению целей, стоящих перед болгарскими политиками и гражданами.

Первый вопрос, который возник, что именно привело к краху. Были возбуждены судебные дела, состоялся даже референдум, на котором народ должен был решить, несут ли наказательную ответственность управляющие стороны в годы войны, что по сути являлось прецедентом в мировой юридической практике: судить людей путем всеобщего голосования. Этот процесс поиска виновных занял в общей сложности около пяти лет, но так и не привел к окончательному ответу.

Он принес определенную ползу историкам. Как это происходило в Германии, Австрии и советской России, в Болгарии тоже начался подбор и публикация документов, который должен был показать правду о войне. Это документы как дипломатического, так и военного характера. Здесь следует уделить внимание вопросу историографического освещения войны, которым после 30-х годов ХХ века удалось освободиться от злободневности, уступившей место лучшему подходу.

Логично, что первые попытки в этом направлении принадлежали болгарским военным, которые, подобно германским, считали себя преданными политической властью. Чтобы это показать, Генеральный штаб приступил к подготовке к изданию девятитонной истории, но Вторая мировая война прервала эту работу. Последствия Второй мировой войны задержали научные исследования Первой мировой до начала 60-х годов.

Лишь тогда началось изучение всех военных, политических, социальных аспектов войны, был издан ряд монографий, посвященных разнообразным ее сторонам. Освещение получили как военные, так и политические проблемы, возникавшие в отношениях между Болгарией, ее союзниками и противниками.

Но вернемся к вопросу о влиянии первой мировой войны на болгарское общество. Кризис, наступивший после войны, привел к появлению и сильному общественному влиянию авторитарных и тоталитарных политических групп: коммунистов, земледельцев и крайних националистов, сцепившихся друг с другом в борьбе за перевес, что в конечном итоге превратилось в гражданский конфликт. Но, это, конечно, не русский конфликт.

Таким образом, до 1989 года в течение 80-ти лет в стране велась гражданская война с неравномерной интенсивностью, с разными победителями на определенных этапах. В этот период в стране всегда были политические силы, поставленные и действующие вне закона.

У этого многолетнего противостояния, однако, были и позитивные стороны. Каждому, кто в некоторой мере знаком с болгарской историей, ясно, что движущей силой в построении современного болгарского государства после освобождения являлась доктрина Сан-Стефанского мирного договора, по которому в 1878 году создавалась Великая Болгария.

Это первый результат панславизма.

Результаты войны, однако, привели к тому, что вместо разрешения этого вопроса в период между двумя мировыми войнами сформировалась доктрина мирной ревизии, которой, однако, не удалось устоять под напором нового мирового конфликта. Часть болгарского общества (в основном, левые силы) - поддержала идеи интеграции в Балканскую федерацию, впоследствии в СЭВ и Варшавский договор. Этот процесс, был продолжен и после Холодной войны. Для всех реальных участников политических процессов в Болгарии после 1989 года характерен отказ от крайнего национализма и политического насилия. В политической жизни эти приемы были сняты с повестки дня, причем, основным аргументом болгарских политиков стали именно последствия Первой мировой войны. Это позволило стране избежать возможных кровавых событий, для которых существовали все предпосылки после насильственных мер в отношение мусульманского населения незадолго до перемен. Таким образом, Болгарии удалось остаться в стороне от событий, происшедших в странах западных Балкан, которые, хотя и были ближе к Европейскому Союзу, впоследствии лишились своих преимуществ.

Спасибо.

Никонов В.А. – Интересный взгляд из страны, которая оказалась в лагере проигравших, причем, и в Первую, и во Вторую мировую войну. Это надо было ухитриться.

Еще одна славянская страна, принимавшая участие в Первой мировой войне – это Сербия. Божислав Павлович – Институт балканистики Сербской академии наук. Тема доклада – «Новое восприятие Первой мировой войны в Сербии».

(56:27 - 68:20 - по-английски) Никонов В.А. – Если действительно где-то война не закончилась, то это в бывшей Югославии. Там она будет еще долго продолжаться, начавшись еще задолго до Первой мировой войны. Во всяком случае, как мы помним, Франц-Фердинанд был убит в Видов день – день траура битвы на Косовом Поле в 1389 году. Эта история не закончилась до настоящего времени.

Сейчас я хотел бы передать слово Сергею Алексеевичу Шептенко, который возглавляет журнал «Новая экономика» в Белоруссии.

Шиптенко С.А. – Добрый день. Спасибо за предоставленную возможность выступить. Я также хотел бы поблагодарить товарища Никонова за то, что он напомнил нам, что война не закончена, пока не похоронен последний солдат, и вот эта сентенция имеет вполне конкретное наполнение и содержание для ряда стран, которые образовались на просторах Российской Империи. В частности, мы можем говорить о том, что проблема воинских захоронений, проблема увековечения памяти наших предков одинаково остро стоит и для белорусов, и для русских, и для украинцев, и для всех тех стран, на территории которых имеются захоронения воинов, погибших во время Первой мировой войны.

По большому счету, вопрос о том, была ли эта война второй отечественной или империалистической, на мой взгляд, вторичен относительно более фундаментальных вопросов, и в данном контексте я бы даже немного обострил проблему, обозначив ее так: вообще можем ли мы считать себя цивилизованными людьми, если позволяем себе ездить на трамвае по кладбищу, танцевать и петь, веселиться на кладбище, распивать пиво на кладбище, покупать на территории кладбища волнистых попугайчиков, поросят, выгуливать собак.

Все это относится к истории минского Братского кладбища, и таких кладбищ (не только на Украине, но и в России) очень много. У многих из них судьба, аналогичная истории минского Братского кладбища.

На сегодняшний день часть территории минского Братского кладбища обнесена оградой, стоит вопрос о том, чтобы создать полноценный мемориал. Вместо этого на территории кладбища продолжают функционировать питейные заведения, строятся дома. Буквально недавно проходили очередные инженерные работы по прокладке канализации.

Выкопали несколько мешков костей, долгое время они стояли в бытовках у рабочих. В конечном итоге эти кости где-то прикопали.

Минское Братское кладбище появилось как госпитальное кладбище в 1914 году, осенью 14-го года было принято решение на уровне достаточно высоких чинов в Петербурге, в Минске в то время располагалось около десяти военно-полевых госпиталей, лазаретов, в основном на территории Братского кладбища хоронили офицеров и нижних чинов, которые умерли от ран.

Почему название Братское кладбище является братским? Потому что оно символизирует не только братство по оружию, но и братство, по вере.

Братья по вере, православные воины похоронены на территории этого братского кладбища. Всего там захоронено более пяти тысяч человек.

Католиков - офицеров и нижних чинов российской императорской армии хоронили на Кальварийском кладбище в Минске. Иудеев и мусульман – на иудейских и мусульманских кладбищах. И таким образом мы можем говорить о том, что Братское кладбище в Минске – это массовое захоронение? Это мемориальный комплекс изначально, как он и задумывался еще в 1914 году. Он символизирует не только подвиг русского солдата, но и православного воина.

Долгое время кладбище существовало именно как кладбище, вплоть до конца Великой отечественной войны. Эта территория была ограждена, и за ней был соответствующий уход, даже была построена небольшая деревянная часовня. Такое было решение принято в 1915 году, но в 1930 году на волне войны с церковью, естественно, это культовое здание было уничтожено. В годы фашистской оккупации рядом с территорией кладбища находился концлагерь, где помещено было около ста тысяч человек на небольшом пятачке земли. Это было осенью 1941 года. Люди могли только стоять под палящим солнцем, под дождем. Они умирали, их закапывали рядом с территорией Братского кладбища. Немцам прекрасно было известно о том, что данная территория представляет собой именно воинское захоронение, и у меня на этот счет есть даже ксерокопия немецкой карты. Впрочем, если кому интересно, я покажу фотографии Братского кладбища, карты и публикации в российской и белорусской прессе.

После войны на месте минского Братского кладбища устроили птичий рынок. Там продавали зверюшек, там была площадка для выгула домашних животных, и начали строить дома, причем, что любопытно, дома для военных Западного военного округа. И до сих пор эти дома стоят. Буквально два года назад построили еще один дом - элитное жилье, прямо на костях.

Через всю территорию тянули канализацию. Еще при союзе построили трамвайную линию, естественно, кое-какие заведения, где разливали пиво, продавали так называемые «чернила» и так далее.



Pages:   || 2 | 3 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.