авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ СТАВРОПОЛЬСКОГО КРАЯ

ФИЛИАЛ ГОСУДАРСТВЕННОГО БЮДЖЕТНОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО

УЧРЕЖДЕНИЯ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ»

В Г. ЖЕЛЕЗНОВОДСКЕ

КАРРАССКИЕ НАУЧНЫЕ ЧТЕНИЯ,

ПОСВЯЩЕННЫЕ 210-ЛЕТИЮ СО ДНЯ ОСНОВАНИЯ

ПОСЕЛКА ИНОЗЕМЦЕВО

МАТЕРИАЛЫ

региональной научно-практической конференции (сентябрь, 2012 г.) Пятигорск 2013 КАРРАССКИЕ НАУЧНЫЕ ЧТЕНИЯ, ПОСВЯЩЕННЫЕ 210-ЛЕТИЮ СО ДНЯ ОСНОВАНИЯ ПОСЕЛКА ИНОЗЕМЦЕВО МАТЕРИАЛЫ региональной научно-практической конференции (сентябрь, 2012 г.) Железноводск УДК 93/99(470.63) Печатается по решению Совета Филиала ББК 63.3 (2Р- 4 G) СГПИ в г. Железноводске К К 26 Каррасские научные чтения, посвященные 210-летию со дня основания поселка Иноземцево: Материалы региональной научно практической конференции (сентябрь, 2012 г.). / Под ред. В.И. Фенухина, И.М. Роткиной, Л.И. Краснокутской. – Пятигорск: Вестник Кавказа, 2013. – 324 с.

В сборник включены материалы Региональной научно-практической конференции «Каррасские научные чтения, посвященные 210-летию со дня основания поселка Иноземцево», в которых представлены результаты исследований в области истории и развития поселка Иноземцево;

дана характеристика и раскрыта сущность национально-региональной и этнической картины Кавказских Минеральных Вод.

УДК 93/99(470.63) ББК 63.3 (2Р- 4 G) Издательство «Вестник Кавказа»

ISBN 978-5-85714-102- ПРИВЕТСТВИЕ УЧАСТНИКАМ РЕГИОНАЛЬНОЙ НАУЧНО ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ «КАРРАССКИЕ НАУЧНЫЕ ЧТЕНИЯ, ПОСВЯЩЕННЫЕ 210-ЛЕТИЮ СО ДНЯ ОСНОВАНИЯ ПОСЕЛКА ИНОЗЕМЦЕВО»

И.М. Устинова, заместитель главы города-курорта Железноводска Ставропольского края Уважаемые участники конференции!

Уважаемые участники научно- практической конференции «Карраские научные чтения», посвященные 210- летию со дня основания поселка Иноземцево»

Поселок Иноземцево – историческая, самобытная и неотъемлемая часть города – Железноводска – уникальное место. Его история начинается с небольшого поселения Шотландской – колонии Каррас ее основатели миссионеры – энтузиастов, получивших эти земли, от русского императора Алексндра I. Цель первых поселенцев была благородной – создать здесь на Кавказе экономический и просветительский форпост, распространению трудолюбию, ремесл и христианства среди горских народов. Свою миротворческую эстафету шотландцы передали немцам, начавшихся селиться здесь несколькими годами позже, часть из них образовали рядом в 1819 г. еще одну колонию – Николаевскую.

Свое современное название «Иноземцево» поселок получил по одноименной железнодорожной станции, располагающейся на его территории и которая, в свою очередь была названа в честь управлящего Владикавказской железно дороги Ивана Дмитриевича Иноземцева.

И в наше время в поселке тесно переплетены культуры и традиции многих народов. Сегодня здесь в мире и согласии проживают люди более тридцати национальностей. Их знания, опыт, трудолюбие, главное богатство поселка Иноземцево и, конечно же, Железноводска.

Говорят без исторической памяти у государства и его народа нет будущего.

Но не только будущего – но нет и настоящего. Очень символично, что именно в юбилейный для поселка Иноземцево год дан старт «Карраским чтениям». Благодаря вам – ученым – краеведам, историкам, педагогам, просто увлеченным и неравнодушным к судьбе своей малой родины людям – восстанавливаются и бережно хранятся страницы прошлого;

поддерживается непрерывная связь времен и поколений. Вы воздаете должное тем, кто пришел на эту землю более 200 лет назад не за званиями и почестями, за тем, чтобы своим трудом прославить эту благословенную землю. Это были первые шаги.

Дорогие друзья! От всего сердца благодарю вас за благородное дело, которому вы посвящаете часть своей жизни. Желаю вам новых открытий и достижений. Пусть «Карраские чтения» статут традицией, вопросы и темы, поднимаемые здесь в конечном итоге найдут свое не только научное, но и практические занятие, и уже в современном Иноземцево и городе – курорте Железноводске дадут импульс к развитию исторического и этнотуризма, привлекут внимание туристов и отдыхающих на курорт, откроют современникам новые страницы истории.

Успехов вам и благополучия!

РАЗДЕЛ 1. ИСТОРИЯ ОСВОЕНИЯ И ИССЛЕДОВАНИЯ КАВКАЗСКИХ МИНЕРАЛЬНЫХ ВОД СОХРАНЕНИЕ ПАМЯТНИКОВ ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ В ПОСЕЛКЕ ИНОЗЕМЦЕВО Гоман Л. Г.

зав. отделом культуры г. Железноводска Карраские чтения, посвященные 2010-летию по. Каррас – значительное событие в культурной жизни КМВ. Они не случайно внесены в план городских мероприятий, посвященных Дню города и юбилею поселка.

Действительно, история Кавминвод, Железноводска и в, частности, Иноземцево богаты на историческое наследие. Только на территории поселка находится 26 памятников истории и культуры. В ряду них хочется отметить особо 16 археологических, 4 архитектуры и градостроительства.

Однако без глубокого исследования краеведов, музейных сотрудников, ученых ВУЗов, вряд ли удалось бы выявить, составить научные документацию, а органам власти города приступить к реставрации например, дома и усадьбы немца – колониста Рошке. Это место дорого не только жителям поселка, но и всей Российской общественности, как место, которые ценил и любил посещать М.Ю.

Лермонтов. Кроме него здесь побывали декабристы, Л.Н. Толстой, В.Г. Белинский и многие другие.





Этот дом ныне готов к созданию здесь мемориального музея – усадьбы.

Сдерживающим фактором являются материальные трудности. Однако ведется сбор материалов о семьях колонистов Шотландской колонии Каррас, о роде Рошке, о посетителях знаменитой кофейни в XIX в. И оргкомитет конференции принял верное решение – дать возможность посетить участникам этот уникальный в своем роде памятник культуры и истории, связанный с А.С. Пушкиным, М.Ю.

Лермонтовым, Л.Н. Толстым, декабристами.

К середине 90-х годов XXв. стала приоткрываться новая интересная страница поселка Иноземцево - история его основания. Благодаря исследованиям и публикациям было сохранено старое кладбище колонии Каррас, где выявлены захоронения шотландцев, ее основателей: Александра Патерсона - главы управы с 1813 - 1828 гг. и всех членов его семьи.

Другое имя свято в истории Железноводска – Ивана Дмитриевича Иноземцева. Его имя носит поселок. Мы обязаны ему устройством Владикавказской железной дороги и железнодорожной линией Минеральные воды – Кисловодск.

В Иноземцево интересно своим архитектурным решением железнодорожная станция, усадьба и домашняя церковь - часовня Инозецевых. Напоминает о первопоселенцах и здание лютеранской кирхи (ныне ДК "Машук").

Поселок интересен своими историко-культурными объектами, архитектурными ансамблями. Украшением его является дом-усадьба пастора кирхи Ф. Фракмана преподавателя мужской гимназии в Пятигорске с 25- летним стажем, члена Кавказского Горного Общества (XIXв.).

В 2002 г. в истории поселка впервые праздновался юбилей, посвященный 200-летию поселения. Его история в последние годы стала предметом серьезного изучения. Результатом многолетней работы был выпуск первого труда Краснокутской Л.И. "Летопись поселка Иноземцево. страницы истории. 1802 2002.", а 2007 - "Шотландская миссия на Северном Кавказе". Ее труд был оценен, она была занесена в Книгу Почета г. Железноводска Ее работы вызвали интерес и научной общественности. Отмечены рядом знаков отличия: президиума исторических городов России - медалью "За сохранения культурного наследия" и премией Государственного Исторического музея.

Этот юбилей можно также назвать значимым в плане облагораживания исторических захоронений на закрытом кладбище п. Иноземцево. Администрацией города проведена реконструкция места захоронения Ивана Дмитриевича Иноземцева и шотландцев.

Не смотря на то, что сделаны первые скромные шаги, по пониманию, что эти места должны стать частью нашей истории, они должны быть местом посещения, есть еще ряд проблем в сохранении памятников истории и культуры, исторического облика поселка.

Нет сомнения, что в региональном туризме Иноземцево может занимать, также одно из ведущих мест. К сожалению, Иноземцево как туристический центр, как объект показа в настоящие время еще не значится.

Задача краеведов, историков, конечно же, органов местной власти сделать все возможное для выявления, постановки на учет объектов историко-культурного значения, чтобы привлечь туристические потоки в этот интересный уголок Кавказских Минеральных Вод.

В сохранении памяти об истории и культуре значительную роль играют мемориальные доски в честь основателей поселка Брунтона, Патерсона и И.Д.

Иноземцева, открытые в середине сентября 2013 г., которые логично размещены у старого кладбища рядом с Воинским мемориалом, погибшим в годы Великой Отечественной войны.

Задач по выявлению и сохранению памятников истории и культуры в п.

Иноземцево еще много. Над ними и предстоит работать.

ОБРАЗОВАНИЕ ШОТЛАНДСКОЙ КОЛОНИИ КАРРАС В КОНТЕКСТЕ МИГРАЦИОННОЙ ПОЛИТИКИ РОССИИ НА КАВКАЗЕ (ПОСЛЕДНЯЯ ЧЕТВЕРТЬ XVIII - XIX ВВ.) Плохотнюк Т. Н.

г. Ставрополь Ставрополье является составной частью Предкавказья, территории, расположенной к северу от Большого Кавказа и ограниченной с севера Кумо Маныческой впадиной, с запада – Азовским морем и Керченским проливом, с востока – Каспийским морем. Предкавказье делится на Западное (Кубано Приазовская низменность, Прикубанская наклонная равнина, дельта Кубани, Примыкающий Таманский полуостров), Среднее (Ставропольская возвышенность, Терско-Сунженская возвышенность), Восточное (Терско-Кумская низменность). По своему рельефу и почвенно-климатическим условиям названный район представляет большое разнообразие. Равнинная часть его является продолжением южных степей, которые переходят в предгорья Кавказа. Ставропольская возвышенность разделяет Предкавказье на западную часть – Кубано-приазовскую низменность, некогда покрытую ковыльной степью, и восточную, представляющую сухие степи и полупустыни Прикаспийской низменности.

Освоение и заселение Предкавказья началось после очередной русско турецкой войны 1768-1774 гг. Тогда по условиям Кючук-Кайнарджийского мирного договора эта территория вошла в состав Российской империи. Черноземные почвы Западного и Среднего Предкавказья по своим физическим свойствам и богатству питательными веществами представляли и представляют весьма ценный и благоприятный субстрат для всех почти сельскохозяйственных культур. Мощный чернозем покрывал почти все пространство степной части Кубанской области, предгорные районы Терской области, прибрежную полосу Терека с его притоками, а также западную часть Ставропольской губернии. Обладающее природными богатствами Предкавказье являлось регионом больших сельскохозяйственных возможностей, которые в течение длительного времени не могли быть использованы в достаточной мере сначала из-за незаселнности, а потом – малонаселенности территории. Например, даже в 1865 г., в разгар процесса заселения, плотность населения Предкавказья составляла лишь 6,7 человека на квадратную версту.

По этой причине здесь на пограничной территории, Россия разрешила поселение иностранцев, пользуясь любыми их услугами, если они способствовали более быстрому включению земель, как в политическую структуру, так и в производство. Оценивая значение участия иностранцев в колонизации российских территорий, следует воздать должное Екатерине Второй. «Просвещенная»

императрица с восторгом разделила господствующие в XVIII веке в Европе популяционистские теории, в соответствии с которыми «человеческий капитал»

признавался одним из наиболее значимых и необходимых для реализации территориального потенциала государства. Она «вложила» его в дело освоения окраинных территорий – Нижнего Поволжья, Причерноморья и Кавказа, в том числе и территории Ставрополья.

9 мая 1785 года Екатерина Вторая издала специальный указ об учреждении Кавказского наместничества и разрешила иностранцам селиться в городах и селениях Кавказской губернии, в состав которой входило Ставрополье. Манифестом от 24 июля 1785 года это право было подтверждено и уточнены условия пребывания иностранцев на этой территории. Позволив иностранцам селиться в Кавказской губернии, правительство предоставило им возможность широкой деятельности в области торговли, ремесел, промыслов на льготной основе. Они освобождались на шесть лет от всех государственных податей. В случае выхода из государства по окончанию этого срока им гарантировалась свобода действий, ограниченная лишь уплатой трехлетней подати.

Иностранцы на Ставрополье были представлены выходцами из Германии, Австро-Венгрии, Турции, Персии, Франции, Италии, Швейцарии, Греции, Болгарии, Румынии, Молдавии. Особо следует выделить немецкий элемент в составе переселенцев. Немцы как иностранцы в числе первых появились в регионе.

Большинство из них приняло российское подданство.

На Ставрополье существовало свыше 60 немецких, меннонитских, греческих поселений. Среди созданных в регионе поселений преобладали хутора с численностью населения от 7 до 100 человек - Визенгрунд, Ариваль, Шенфельд, Цветополь, Лаварово, Ахтенберг, - и колонии средних размеров с численностью от 200 до 600 человек – Иоганнесдорф, Темпельгоф, Вольдемфюрст, Эйгенгейм, Фризенфельд, Карлсфельд, Моргентау, Эйгенфельд, Гофенталь, Штейнбах, Анненталь и др.

В крупных колониях проживало до 2 000 и более человек - Каррас (1 чел.), Николаевская (2 201 чел.). Самым многочисленным было население колонии Довсун Новогригорьевского уезда Ставропольской губернии. Количество жителей в ней колебалось от 2 294 чел. в 1903 г. до 4 474 чел. в 1914 г. Она образовалась путем слияния 4 самостоятельных населенных пунктов - Карлсруэ, Вильгельмсгейм, Германсбург, Иоганнесгейм.

В основном, на территории Ставрополья возникали дочерние поселения немецких и меннонитских переселенцев из губерний Новороссии, Бесарабии, Поволжья. Из всех возникших в регионе поселений, материнских, т.е. основанных непосредственно прибывшими из-за границы, было немного и среди них самой первой была Шотландская колония Каррас, основанная представителями Эдинбургского миссионерского общества в 1802 году. В 1803 и 1805 годах к миссионерам присоединился 21 переселенец из Шотландии[1]. В 1809, 1810 и годах сюда переселились колонисты из Поволжья. Мнения исследователей о том, из каких мест вышли переселенцы и о последовательности их появления не совпадают.

Исследователь второй половины XIX века Е.Вейденбаум в статье «К истории Шотландской колонии около Пятигорска» в «Известиях Кавказского отдела императорского русского географического общества» сообщил о факте самовольного переселения немецких колонистов из Сарептской и Севостьяновской колоний, которые рассчитывали на то, что они будут приняты в число членов колонии и воспользуются дарованными ей привилегиями. Но Шотландская колония, по его свидетельству, приняла только несколько семей. Часть непринятых колонистов возвратилась в Саратовскую губернию. Остальные переселились самовольно в город Святого Креста (совр. Буденновск)[2].

Краевед И.Апухтин, издавший в начале XX века работу «Колония Каррас, ее прошлое и настоящее», уточнил, что переселенцы были выходцами из Вюртемберга. Приехав в Россию, они поселились в Сарепте, а затем по приглашению шотландских миссионеров перебрались на Кавминводы[3]. Историк доктор исторических наук С.А.Чекменев утверждал, что в 1809 году к англичанам присоединились немецкие колонисты из Саратовской губернии и Грузии [4]. По мнению исследовательницы Э.Я.Агоевой колония Шотландская была материнской колонией, так как поселенцы приехали непосредственно из-за рубежа[5]. Это определение вполне уместно для данной колонии как иностранной, шотландской, но немцы появились в ней в результате внутренней миграции. Кроме того, еще один факт позволяет утверждать это. Так как на землях, отмежеванных у к. Шотландской, были учреждены новые колонии и часть колонистов этой колонии водворились в них, то допустимо определение ее как материнской колонии[6].

Факт самовольного переселения саратовских колонистов в колонию Шотландскую подтверждается в письме старшины этой колонии Александра Патерсона, опубликованном в Актах, собранных Кавказской археографической комиссией. К их переселению шотландцы отнеслись доброжелательно и ходатайствовали о причислении части прибывших к колонии [7]. Можно предположить, что к колонии причислялись немцы реформаторского вероисповедания, желавшие участвовать в миссионерской деятельности. В этом же письме Патерсон сообщал, что ухудшившаяся обстановка на пограничной линии в 1809-1811 годах вынудила переселившихся немцев оставить колонию[8].

Комитет Министров был извещен об этом 29 сентября 1817 года и дозволил переселиться нескольким немецким семействам в город Святого Креста на основании общих правил для колонистов, то есть, предоставив им при этом наделы земли в 60 десятин на семью и уровняв в уплате податей и повинностей с казенными крестьянами, исключая только рекрутскую повинность. Часть немецких семей остались в колонии Шотландской и очень скоро к ним присоединились новые переселенцы из Саратовской губернии, которые добивались причисления к членам этой колонии[9].

Высказанное исследователем С.А.Чекменевым утверждение о присоединении к шотландцам немецких колонистов из Грузии в 1809 году пока что не подтверждается архивными материалами. Западно-европейские ученые Эва Мария Аух и Герд Штрикер показывают 1817 год как время появления немцев в Грузии[10]. По данным Штрикера переселенцы, фанатично верующие во второе пришествие Христа, ожидали его появление в Грузии в 1836 году[11]. Из этого следует, что до конца тридцатых годов XIX столетия никто из них не покидал Грузию. Если переселение немецких колонистов из Грузии в колонию Шотландскую имело место, то это произошло не раньше середины - второй половины XIX века.

В 1825-26 годах почти все шотландские миссионеры покинули колонию, так как дальнейшее существование христианского миссионерского общества оказалось делом бесперспективным. К низким результатам миссионерской деятельности среди горцев добавилось недоброжелательное отношение генерала А.П.Ермолова, возглавлявшего военную и гражданскую власть на Кавказе, к реформатской миссии.

Ермолов хотел учредить на Кавказе миссионерства греко-российского вероисповедания[12].

Эдинбургское миссионерское общество, вложившее в учреждение колонии Шотландской немалые средства, не желало терять ее как форпост реформатской миссии и просило передать эти земли Базельскому миссионерскому обществу. Это общество под руководством священников Дитриха и Зарембы, состоявшее из немецких благочестивых семейств, обосновалось близ города Шуши в Карабахе в 1821 году. Настойчивые просьбы миссионеров и многочисленные прошения Эдинбургского общества увенчались успехом В декабре 1828 года российский император разрешил базельским миссионерам поселиться на Кавминводах, но только с согласия Шотландской колонии[13].

Рядом с колонией Шотландской со временем возникли еще две колонии Ново-Николаевская (чаще встречается название Николаевская) и Константиновская.

По мнению Е.Вейденбаума, раньше возникла колония Константиновская. Он считал, что ее основали переселенцы из Саратовской губернии, обосновавшиеся вначале в Шотландской, затем отселившиеся в город Святого Креста и только потом обустроившихся на Кавминводах у Лысой горы[14]. И.Апухтин предполагал, что на землях, отмежеванных у колонии Шотландской в 1819 году возникла колония Николаевская[15].

В архивных фондах Кавказкой и Пятигорской палат государственных имуществ о существовании этих колоний упоминается с конца тридцатых - начала сороковых годов XIX столетия[16]. Фонды более поздних периодов, содержащие историко-экономические и политические характеристики районов и населенных пунктов Ставропольского края, составленные в 1944-45 годах по материалам краевого архива, дают следующие сведения: колония Николаевская возникла в году, колония Константиновская - 1837 году[17]. Вполне допустимо предположить, что столь существенные расхождения в датах объясняются тем, что от момента водворения немецких колонистов в Кавказскую область до организационного оформления поселения в статусе колонии проходило несколько лет, а то и десятилетий.

Шотландским колонистам, поселившимся на Кавминводах, особой грамотой от 25 декабря 1806 года были дарованы широкие привилегии. Одно из положений этого документа предоставляло всем причисленным в последующее время к колонии право пользоваться этими льготами. В соответствии с этим пунктом немецкие колонисты унаследовали от шотландцев свободу в отправлении веры, тридцатилетний срок освобождения от всех податей и повинностей[18].

Поселенцев дочерних колоний Николаевской и Константиновской наделяли пятилетним льготным сроком. По истечении льготных лет колонисты уравнивались в правах с казенными крестьянами, освобождаясь лишь от рекрутской повинности[19].

Колонисты, поселяемые на казенных землях, получали право потомственного владения землей. Отчуждение земли, сдача ее в аренду запрещались. Первоначально под колонию Шотландскую отводилось 7 000 десятин.

Но Бронтон и Патерсон просили оставить за колонией только 2 500 десятин, а на отмежеванных землях учредить самостоятельные поселения немцев[20]. Подобная позиция объяснялась тем, что причиной появления первого самостоятельного немецкого поселения в Кавказкой губернии была религиозной.

Шотландская колония создавалась как крупный реформатский миссионерский центр на Кавказе с собственной типографией. Она обустраивалась на тех же условиях, что и Сарептское Евангелическое общество[21]. Когда обнаружилось, что создание в Поволжье чисто шотландской реформатской миссии не возможно (из Шотландии прибыли 23 переселенца, 10 из них умерли), то немцам-реформаторам из Сарепты было разрешено переселение в эту колонию. К 1813 году в колонии насчитывалось 123 немца[22].

С целью приобщения горцев к христианству миссионерам дозволялось покупать невольников не старше 16 лет, которые могли находится в зависимости только 7 лет. Если купленные невольники были моложе 15 лет, то срок неволи все равно ограничивался двадцатитрехлетним возрастом. Достигшие этого возраста и рожденные в колонии младенцы становились свободными. Продавать купленных невольников запрещалось[23].

Необустроенность и нужда не отвлекали миссионеров от их основной цели.

Стремясь установить тесную связь с населением, они оказывали горцам помощь, несмотря на сложность своего материального положения. Генри Бронтон в совершенстве владел арабским языком, что позволило ему завоевать авторитет среди местного населения. В типографии колонии, снабженной арабско-татарским шрифтом, было отпечатано евангелие на татарском языке[24].

К 1834 году в колонии Шотландской проживало 9 семей из выкрещенных горцев (количество членов семей неизвестно) и 6 крещеных мужчин-кабардинцев, женатых на немках, носящие английские и немецкие фамилии - Вальтер, Буканан, Оберкромби, Дависон и другие[25].

Вполне допустимо предположить, что именно миссионерская деятельность обусловила появление второй составной части названия колонии - Каррас (Карас).

Это название употреблялось наряду с названием Шотландская на протяжении всего XIX века – «Шотландская колония Каррас», и только в начале ХХ века утвердилось название «Каррас» официально за этой колонией. Нам кажется возможным проследить этимологию этого названия из английского термина «to carry» «поддерживать, передавать, увлекать за собой, проводить». В пользу этого свидетельствует и наиболее употребимое написание этого названия с удвоенной «р». Хотя существует легенда, объясняющая происхождение названия «Карас» от имени ногайского («татарского») князя Караса, которому якобы ранее принадлежали земли, отведенные под основание колонии[26].

В течение трех десятилетий поселение неоднократно подвергалось хищническим нападениям со стороны кабардинцев. Эти набеги разоряли немцев.

Сложные отношения с местным населением, а также конфликты внутри колонии существенно затрудняли миссионерскую деятельность. В 1835 году Положением комитета Министров колония Шотландская была переустроена. Воспрещалась миссионерская деятельность. Введение этого пункта было вызвано опасением, что миссионерская деятельность всего лишь предлог и великолепное прикрытие для истинных целей Бронтона и Патерсона. Без всяких оснований подозрения в осуществлении ими разведовательной деятельности в пользу Великобритании высказывались князем Цициановым с момента возникновения колонии[27].

Свою роль в запрете миссионерской деятельности сыграл закон 1832 года о евангелическо-лютеранской церкви. На основании этого закона реформатская община присоединялась к евангелическо-лютеранскому приходу или даже общине.

До принятия этого закона подобное явление имело место на юге России в силу удаленности, изоляции, необустроенности и недостатка в духовном обеспечении всех протестантских конфессий. В результате этого слияния порождался своеобразный тип «униатов» с сохранением специфических черт одного и другого направления. Но теперь предписывалось соблюдение лютеранской догмы и обрядности[28]. Евангелическо-реформатская община Шотландской колонии Каррас была включена в состав создаваемого Пятигорского евангелическо лютеранского прихода[29].

С.А. Чекменев объясняет медленные темпы немецкой колонизации Кавказа в первой половине XIX века боязнью и нежеланием немцев селиться здесь в связи с длительной войной[30]. Выявленные архивные материалы позволяют утверждать обратное - о желании немцев расселиться на северокавказской территории. Так в марте 1848 года в Канцелярию Наместника Кавказа поступило прошение от колонистов Саратовской губернии, прибывших разновременно в колонию Николаевскую на Кавминводах. Поселившись здесь на условиях приемных приговоров, колонисты и их семьи не были причислены к колонии из-за недостатка земли. Оставшись без земли и без средств к существованию, они просили наместника Кавказа разрешить поселиться на свободной казенной земле близ Ставрополя[31].

Ставропольская палата государственных имуществ на запрос Канцелярии Наместника Кавказа ответила, что эти земли отведены под заселение тринадцати семейств екатеринославских колонистов и девяти семейств прусских подданных, прибывших для причисления в Кавказскую область в сентябре 1843 года. При проверке выяснилось, что на землях под Ставрополем поселилось тридцать немецких семейств, в том числе девять семейств прусско-подданных. Тринадцати семейств, первоначально подлежащих причислению к создаваемой колонии, среди них не оказалось. Чиновники Попечительного Комитета об иностранных поселенцах Южного края, Кавказской и Ставропольской палат государственных имуществ затратили немало времени и усилий для установления мест выхода водворившихся семейств[32].

В результате переписки названных органов управления были выявлены обстоятельства их водворения. Разрешение на поселение этих семейств дала Кавказская палата государственных имуществ уже после того, как колонисты въехали на территорию Ставропольской губернии, в апреле 1844 года. Для окончательного определения в каком месте Ставропольской губернии будет отведен участок под создание колонии Кавказская палата государственных имуществ направила соответствующее представление в Первый департамент Министерства государственных имуществ. В его ответном распоряжении указывалось на то, что под новые колонии можно предоставить только смежные с существующими колониями земли. Первый департамент требовал разрешать поселение иностранцев лишь в том случае, если они, имея на руках увольнительные от правительств и колоний, желают присоединиться к родственникам или же владеют полезными для колоний ремеслами. Эти обстоятельства необходимо было доказать и подтвердить[33].

Таким образом, данная группа переселенцев могла поселиться только на Кавминводах, где существовали немецкие поселения. Немцы отказались от этого, ссылаясь на то, что колонии возле Пятигорска в избытке обеспечивали город и округу сельскохозяйственными продуктами. Поэтому новые поселенцы не имели бы успеха в реализации своей продукции. В то время, как в окрестностях Ставрополя поселенцы расчитывали на более успешный ее сбыт. Поселенцы просили отвести под заселение земли близ Ставрополя, где имелся участок в 1 409 десятин, или под Тугулуком, где имелся участок в 2 000 десятин[34].

Первый департамент государственных имуществ разрешил выделить участок под новую колонию близ города Ставрополя и настоял на том, чтобы Кавказская палата государственных имуществ предусмотрела возможность отмежевания земли под новые немецкие поселения рядом с ним. Пользуясь отсутствием строгого контроля на месте, тринадцать семейств екатеринославских колонистов, по-видимому, отселились в район села Тугулук, где впоследствии к ним присоединились сторонники «движения исхода»[35]. Поселение, основанное под Ставрополем, получило название Иогансдорф. Осенью 1847 года по причине бедности колонистов созданной колонии Кавказский наместник генерал-майор Норденстам разрешил выдать им пособие из фонда Ставропольской палаты государственных имуществ. На основании ст.316 т.XII Устава о колониях иностранных каждая семья получила по двадцать восемь рублей пятьдесят семь с половиной копеек серебром под круговое поручительство общества всей колонии[36].

К 1844 году в Кизляро-Моздокский округ Кавказской области были водворены 180 немецких семейств. Они основали колонию Каново (Каны). В отчете Кавказской Палаты государственных имуществ за 1844 год упоминалось об этом поселении, но оговаривалось, что число колонистов будет показано в наличии только после завершения оформления всех необходимых документов[37].

Переписка с Саратовской конторой опекунства иностранных поселенцев по этому поводу продолжалась в течение двадцати лет. Количество выехавших из Саратовской губернии и количество немецких семейств в учреждаемой колонией не соответствовали.

Проведенная в первый год на месте водворения перепись показала наличие 180 семейств, в последующие годы их число сократилось в три раза. Саратовская контора подтверждала выезд 169 семейств. В ходе этих уточнений были установлены факты самовольного выезда поволжских немцев на Северный Кавказ без увольнительных билетов. Они не дождались официального разрешения на переселение и поэтому подлежали ответственности по ст. 1215 части I Уголовного законодательства за самовольный переход на другое место жительства. В соответствии с ней главу семьи подвергали телесным наказаниям (от 15 до ударов палками). В случае подозрения на приобретение фальшивого свидетельства на переселение следовало судебное разбирательство и наказание[38].

Это обстоятельство заставило некоторых колонистов, выехавших из Саратовской губернии без увольнительных билетов, вернуться в прежние колонии.

Решающим фактором, вызвавшим отток колонистов, были природные условия места, выбранного для поселения. Первый департамент Министерства государственных имуществ, исходя из положения о компактном расположении немецких поселений выбрал для новой колонии участок к юго-востоку от Кавминвод. Местные климатические условия (очень жаркое, сухое лето;

острый недостаток воды в летнее время) были непривычными для переселенцев и обусловили высокую смертность среди них. Подсчеты, выполненные пастором Велькером, показали, что в течение 23-х лет в колонии умерло 747 жителей[39].

Итак, изучение хода процесса заселения немцами Северного Кавказа позволило определить административно-правовые условия немецкой колонизации этого региона. Расселение немцев здесь было юридически обосновано. Имеющиеся нормативные акты обязывали тех, кто обустраивался на казенных землях, увольняться из прежних колоний;

предоставляли переселенцам право выбора из имеющихся свободных земельных участков для основания колоний.

Вместе с тем, степень привилегированности колонистов определялась в каждом конкретном случае. Существенную роль в разработке условий водворения колонистов сыграла гражданская и военная бюрократия различного ранга. Это было возможным в силу того, что юридическое оформление поселения, требующее уточнения количества поселенцев, определения мест их выхода, решения спорных земельных вопросов, затягивалось на десятилетия.

Процесс заселения немцев был длительным. В результате изменений, происходивших в обществе и государстве, изменялись и административно-правовые условия создания немецких поселений. Со второй половины XIX века в результате развития капиталистических процессов в сельском хозяйстве немецкая колонизация становится интенсивнее. Немецкое население пополняется не только вследствие миграции, но и иммиграции с территории Германии. Наблюдалось резкое увеличение числа немецких поселений на купленных или арендуемых частновладельческих землях до начала XX века. Для этой категории поселенцев не требовалось увольнение из прежних обществ. В этот период в общегосударственных масштабах были ликвидированы все привилегии немецких колонистов. Они уравнялись в правах с казенными крестьянами, получив статус поселян собственников. После официального упразднения статуса колоний и колонистов продолжалось употребление этих определений применительно к немецким поселенцам.

Список литературы:

Акты Кавказской Археографической комиссии (далее АКАК). Т.V. С. 1.

Известия Кавказского отдела императорского географического общества. Т.

2.

VII. 1881. № 1.С.171.

Апухтин И. Колония Каррас, ее прошлое и настоящее. Пятигорск, 1903. С.4.

3.

Чекменев С.А. Иностранные поселения на Ставрополье в конце XVIII и в 4.

первой половине XIX в. / Материалы изучения Ставропольского края. Ставрополь, 1971. Вып.12-13. С.247.

Агоева Э.Я. Становление и дальнейшая судьба немецких колоний в Терской 5.

области.// Сб.: Российские немцы на Дону, Кавказе и Волге. М., 1995. С.122.

«Материнская» колония – поселение, основанное переселенцами, 6.

въехавшими в Россию из Германии ;

«дочерняя» колония – поселение, основанное в результате отселения части жителей материнской колонии в другой регион или на отмежеванные от нее земли.

АКАК. Т.V. С.909-911.

7.

АКАК. Т. V. С. 910.

8.

АКАК. Т. VII. С. 930-931.

9.

10. Schtricker G. Das Kirchen Leben der Deutschen in Russland und der Sowjetunion. Muenich, 1989. S. 147;

Аух Э-М. Немецкие колонисты в Закавказье//.// Сб.: Российские немцы на Дону, Кавказе и Волге. М., 1995. С.106.

11. Schtricker G.Op.cit. S.147.

АКАК. Т. VII. С. 932.

12.

АКАК. Т. VII. С. 931,932, 940, 941.

13.

Известия Кавказского отдела императорского русского географического 14.

общества. Т. VII. 1881. №1. С. 171.

Апухтин И. Указ. соч. С. 5.

15.

Государственный архив Ставропольского края (далее ГАСК). Ф.55. Оп.1.

16.

Д.93, 784, 857.

ГАСК. Ф.р-1852. Оп.7. Д.156. Лл.10а, 26.

17.

АКАК. Т.VII.С. 18.

Российский государственный исторический архив (далее РГИА). Ф.573.

19.

Оп.8. Д.97176. Л.25, 25об., 26.

Известия Кавказского отдела императорского русского географического 20.

общества. Т.VII. 1881. №1. С. 171.

Апухтин И. Указ. соч. С.2-4.

21.

АКАК. Т.V. Ч.2. С.926.

22.

АКАК Т. II. С.926.

23.

Апухтин И. Указ. соч. С.3.

24.

Известия Кавказского отдела императорского географического общества. Т.

25.

VII. 1881.№.1. С.170-174.

АКАК. Т. V. Ч. 2С. 26.

Известия Кавказского отдела императорского географического общества. Т.

27.

VII. 1881.№.1. С.173.

28. Die Kirchen und das religioese Leben der Russlanddeutschen/ Evangelischer Teil.

Stuttgart: AER Verlag Landsmannschaft der Deutschen aus Rassland. 1978. S. 17.

РГИА. Ф. 828. Оп. 13. Д.619. Л.224 об.

29.

Чекменев С.А. Указ. соч. С. 244.

30.

ГАСК. Ф.101. Оп.1. Д.450. Л. 231-232.

31.

ГАСК. Ф.55. Оп.1. Д. 857. Л. 15;

Ф. 101. Оп.2. Д.112. Лл.1-18.

32.

ГАСК. Ф.132. Оп.1.. Д.86. Лл.27, 27об., 28.

33.

ГАСК. Ф.132. Оп.1. Д. 86. Лл. 30, 30а. об.

34.

35. Bieri G. Die Gemeinde Gnadenburg im Nordkaukasus// Die Kirchen und das religioese Leben der Russlanddeutschen/ Evangelischer Teil. Stuttgart: AER Verlag Landsmannschaft der Deutschen aus Rassland. 1978. S. 277.

ГАСК. Ф.101. Оп.2. Д.112. Лл. 9, 9об., 17 об.

36.

ГАСК. Ф.55 Оп.1. Д.857. Л.15.

37.

ГАСК. Ф.132. Оп.1. Д.1990. Л.729, 729об., 732, 896-932об., 1042-1062.

38.

ГАСК. Ф.132. Оп.1. Д.1990. Л.710, 710об.

39.

КОНФЕССИОНАЛЬНАЯ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ ЖИТЕЛЕЙ ШОТЛАНДСКОЙ КОЛОНИИ КАРРАС Э.А. Соколова, г. Ставрополь История Шотландской миссии в Российской империи началась в ноябре 1802 года, когда император Александр I ознакомился с докладом действительного тайного советника, графа Виктора Павловича Кочубея и написал на нем: «Быть посему. Александр. В Санкт – Петербурге. 25 ноября 1802 г.»[1]. Была образована Шотландская колония Каррас, современный поселок Иноземцево Ставропольского края. Первыми жителями колонии стали миссионеры Эдинбургского миссионерского общества Г. Брунтон и А. Патерсон и члены их семей. Таким образом, в период становления колонии е населяли представители христианской конфессии, которые предполагали проповедовать реформатство. Реформатство как одно из течений ортодоксального протестантизма объединило приверженцев кальвинистских церквей континентально-европейского происхождения.

Родоначальником и инициатором этого направления был Кальвин. Его учение распространилось в юго-западной Германии и в Голландии под названием «реформатства» («реформаторства»);

во Франции - под названием «гугенотства»;

в Шотландии, Англии, Северной Америке - под названием «пресвитерианства», заняв только в Шотландии господствующее положение.[2] С началом миссионерской деятельности среди горцев в колонии Каррас стали появляться представители ислама и язычества. Это стало возможно, в связи с формой прозелитизма, которую использовали шотландские миссионеры: они выкупали невольников у магометан и язычников и путем бесед, приобщения к новой культуре и религии склоняли горцев к принятию христианства.

Правительство такой порядок вещей устраивал. Для ограждения православия от перехода паствы к шотландским миссионерам был предусмотрен запрет на приобретение русских и грузин у горцев. Так же это было сделано для того, чтобы горцы не воровали православных, а продавали своих рабов единоверцев.

В 1806 году шотландцам было отведено 6500 десятин земли и дарованы выгоды и преимущества, предоставленные Сарептскому Евангелическому обществу.[3] Таким образом, Шотландская колония Каррас создавалась как крупный реформатский миссионерский центр на Кавказе с собственной типографией. Со временем обнаружилось, что создание чисто шотландской реформатской миссии не возможно (из Шотландии прибыли 23 переселенца, 10 из них умерли), и тогда немцам-реформаторам из Сарепты было разрешено переселение в эту колонию[4]. К 1813 году из 166 человек проживающих в колонии насчитывалось 123 немца.[5].

С момента переселения немецких колонистов в Шотландскую колонию Каррас началось их противодействие шотландцам, которое в начале привело к отъезду части миссионеров, а в конечном итоге к запрещению им миссионерской деятельности.[6] К 1835 году большинство шотландских миссионеров покинуло колонию Каррас и переехали проповедовать в Астрахань. В этом же году последовало решение комитета министров о переустройстве Кавказской колонии Каррас[7].

Здесь говорилось о небольшом количестве горцев (в документе говорится о девяти семьях горцев) принятых в христианство за 32 года деятельности миссии. Об этих семьях говорилось еще в 1828 году, когда предлагалось «девяти семействам крещенных горцев и 10-ти семействам принятых в члены колонии немцам отвести на том же основании (25 лет деятельности шотландской миссии) по 60-ти десятин на семейство, а всего 1140 десятин»[8]. Таким образом, Шотландская колония Каррас перестала быть оплотом шотландской миссии.

Свою роль в запрете миссионерской деятельности сыграл закон 1832 года о евангелическо-лютеранской церкви. На основании этого закона реформатская община присоединялась к евангелическо-лютеранскому приходу или даже общине.

Евангелическо-реформатская община Шотландской колонии Каррас была включена в состав создаваемого Пятигорского евангелическо-лютеранского прихода [9].

В 1851 году, согласно данным девятой ревизии П. Кеппена, в Пятигорском уезде числится колонистов шотландских – 149 и немецких – 250 [10]. К середине XIX века конфессиональный состав колонии Каррас не изменился.

К 1856 году в колонии Каррас насчитывается 307 немецких колонистов, исповедующих согласно В.Ф. Дизендорфу евангелическое христианство[11]. К этому времени все шотландские миссионеры покинули Каррас и отправились в Астрахань продолжать дело миссии.

По данным 1873 года в колонии Каррас на реке Джемухе проживает немцев – колонистов, исповедующих лютеранство, и на территории колонии находится одна протестантская церковь [12].

В период до 1889 года население колонии приросло и составило человека, евангелического и евангелическо-лютеранского вероисповедания [13].

Данные о конфессиональном составе колонии Каррас за 1856 и 1889 можно подвергнуть сомнению, в связи с тем, что несмотря на объединение евангелическо – лютеранской и реформатской церквей на Северном Кавказе в составе Пятигорско – Карраского евангелическо – лютеранского прихода жители колонии Каррас оставались реформатами и подчинялись приходу в административном порядке, а богослужения проводили по реформатскому обряду [14].

Данные Первой всеобщей переписи населения 1897 года дают нам сведения о численности и вероисповедании жителей колонии Каррас. Согласно этим данным по состоянию на 1897 года в колонии проживало 932 человека обоего пола и исповедовало протестантизм реформатского толка [15].

К началу XX века численность немцев в колонии Каррас становится более 1500 человек,[16] исповедующих преимущественно протестантизм реформатского толка.

Рассмотрев конфессиональную принадлежность жителей колонии Каррас в исторической ретроспективе можно утверждать, что и шотландские, и немецкие колонисты были консервативны в своих религиозных взглядах. На протяжении века немецкие колонисты позиционировали себя как представители протестантской конфессии реформатского толка.

Список литературы:

1. Н.А. Боглачева и С.В. Боглачев «Шотландские миссионеры у Бештовых гор»// Кавказский край 1997 г. № 52 С. 2. Плохотнюк Т.Н. Российские немцы на Северном Кавказе. М.: Общественная академия наук российских немцев, 2001. С.82.

3. Апухтин И. Колония Каррас: е прошлое и настоящее. Пятигорск. – 1903. С. 4. Плохотнюк Т.Н. Российские немцы на Северном Кавказе. М.: Общественная академия наук российских немцев, 2001. С.83.

5. Немецкие населенные пункты в Российской империи. Справочник. М. – 2006.

С. 6. Апухтин И. Колония Каррас: е прошлое и настоящее. Пятигорск. – 1903. С. 4- 7. Решение комитета министров о переустройстве Кавказской колонии Каррас, утвержденное Николаем I//ПСЗРИ. Собр.2. Т.X/ С.767- 8. Акты собранные Кавказской Археографической комиссией. Тифлис. – 1881.

Т.VIII. С. 9. Плохотнюк Т.Н. Российские немцы на Северном Кавказе. М.: Общественная академия наук российских немцев, 2001. С.84.

10. П.Кеппен. Девятая ревизия. Исследование о числе жителей в России в году. СПб. – 1857. С. 11. Немецкие населенные пункты в Российской империи. Справочник. М. – 2006.

С. 12. Ставропольская губерния. Список населенных мест по сведениям 1873 года.

Ставрополь. – 1874.С. 13. Немецкие населенные пункты в Российской империи. Справочник. М. – 2006.

С. 14. Плохотнюк Т.Н. Российские немцы на Северном Кавказе. М.: Общественная академия наук российских немцев, 2001. С.85.

15. Населенные места Российской империи в 500 и более и жителей с указанием всего наличного в нем населения и числа жителей преобладающих вероисповеданий по данным Первой всеобщей переписи населения 1897 года. СПб. – 1905. С. 16. Немецкие населенные пункты в Российской империи. Справочник. М. – 2006.

С. РОЛЬ ОБЩЕСТВЕННОСТИ В ОРГАНИЗАЦИИ ПОМОЩИ РАНЕНЫМ И БОЛЬНЫМ НА КУРОРТАХ КМВ В ПЕРИОД ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ к.и.н. В.С. Краснокутский, г. Железноводск В 1914г. в Пятигорске был открыт госпиталь (терапевтического профиля) на средства Всероссийского страхового общества на 30 коек;

приглашен опытный доктор Н.Д. Померанцев, медсестрой – сестра милосердия Пятигорской Александро Георгиевской общины Е.И. Бурцева. Медицинское учреждение работал всю войну.

Благотворительной деятельностью занимались не только различные светские учреждения и организации, но и религиозные. Свято-Успенским Второ Афонским монастырем, расположенным близ Пятигорска, было заявлено желание отправить на войну 25 братьев милосердия и устроить под лазарет 10 кроватей с полным содержанием для раненых и больных воинов[1].

Так, к делу помощи больным и раненым воинам непосредственно в лечебных местах Кавказа были привлечены Всероссийский Земский и Городской Союзы в конце 1914 г. Так, в Пятигорске по Терской области -Терский областной комитет. Для групп курортов КМВ - Пятигорский районный комитет Земского Союза помощи больным и раненым воинам. На каждой из групп – уездный комитет Земского Союза.

При Всероссийском Земском Союзе на Кавказе был создан статистический отдел, в котором выделено Бюро Медицинской отчетности. Бюро давало справки и вело переписку с военными властями по вопросам, связанным с пребыванием больных и раненых воинов в лазаретах.

Созданные земством санитарные поезда стали обслуживать эвакуацию с фронта, доставляя больных и раненых в пределы Северного Кавказа с Закавказья[2].

Кроме медицинской помощи (лазареты, амбулатории, аптеки), Всероссийский Земский Союз на Северном Кавказе открывал врачебно-питательные отряды с пекарнями, мастерские по пошиву одежды, обуви, в том числе и ортопедической, строительного и ремонтного характера, по обслуживанию транспорта, а также прачечные. В формировании запасов для нужд лазаретов значительное значение имели созданные склады.

В хозяйственной части Комитета имелись следующие отделы:

хозяйственный, кожевенный, дубильный, автомобильный и аптекарский. В его задачу входило: закупка на местных рынках продуктов, инвентаря, материалов и т.п.

и снабжение учреждений и отрядов Комитета.

С развитием эпидемических заболеваний возникла необходимость создания бактериологических лабораторий в Ростове-на-Дону, Ставрополе, Пятигорске, закупки дезинфекционных камер, вакцин для прививок и другого.

Другой организацией являлся Всероссийский Союз Городов на Кавказе.

Кавказский отдел Всероссийского Союза Городов оформился на состоявшихся с 12 по 14 сентября 1914 г. заседаниях Съезда городских голов Кавказа, т.е. еще до открытия Кавказского фронта[3]. На съезде было принято резолюции, которые были утверждены наместником на Кавказе И.И. Воронцовым – Дашковым уже 18 октября 1914 г. Их стали немедленно претворять в жизнь в городах Кавказа. С 14 ноября 1914 г. Кавказский Союз Городов вошел в состав Всероссийского, получив статус его Отдела.

Резолюцией съезда было предусмотрено разделение территорий Кавказа для организации помощи раненым между Земским Союзом, с одной стороны, и общегородской организацией, с другой. Первому был предоставлен Ставрополь с губернией, сельские местности Терской и Кубанской областей и группы Кавказских Минеральных Вод, а последнему – вся остальная территория городов Кавказа. Это пространственное разграничение сфер деятельности Земского и Городского Союзов существовало в течение всего периода войны, но с 1916 г. в решении ряда вопросов они объединялись.

Руководство деятельностью Всероссийского Союза Городов Кавказского Отдела было возложено на Главный Кавказский комитет. В него вошло пять председателей местных комитетов Союза Городов и, кроме того, лица, избранные Тифлисской городской Думой. Руководство осуществляли те члены, которые имели место постоянного пребывания в Тифлисе: городской голова Тифлиса, председатель и Главноуполномоченный Кавказского отдела Всероссийского Союза Городов А.И.

Хатисов, товарищ Главноуполномоченного князь А.М. Аргунтинский-Долгоруков, секретарь комитета – С.А. Донцуров.

Итак, проводниками и исполнителями политики Всероссийских Земского Союза и Союза Городов на Кавказе становились региональные их представительства в виде комитета и отделов.

Принц А.П. Ольденбургский возложил с 16 мая 1915г. все заботы о попечении раненых и больных воинов, направляемых в лечебные места Кавказа, на главноуполномоченного Российского общества Красного Креста при Кавказской армии Л.В. Голубева[4]. Главное управление РОККруководство деятельностью в лечебных местах Северного Кавказа поручило помощнику главноуполномоченного почетному лейб-медику д.т.с. В.Н. Раеву.

Рассмотрим положение по этому вопросу на Северном Кавказе, на Кавказских Минеральных Водах.

Земский Союз планировал значительно увеличить число раненых и больных воинов на Водах из числа нижних чинов. В 1915 г. они решили направить на Воды тыс. человек. И для этих целей внесли предложение построить бараки. Акционерное Общество «Владикавказская железная дорога», как уже отмечалось, выполняло важные функции на курортах, так как являлось основным поставщиком, эвакуатором раненых и больных на Воды со всех фронтов. К тому же оно была одним из собственников на Кавказских Водах. Здесь были санатории этого ведомства, курортный зал в Кисловодске. И потому предложение Земства об увеличении числа больных на КМВ требовалось обсудить с управлением Владикавказской железной дороги.


На состоявшемся в начале 3-4 февраля 1915 г. совещании в управлении Владикавказской железной дороги в г. Ростове-на-Дону обсуждался вопрос, внесенный Земским Союзом, о постройке на Кавказских курортах бараков для раненых воинов к курортному сезону, к 1 мая 1915 г.[5]. Совещание высказало предположение о желательности образовать особый строительный комитет и поручить ему техническую сторону дела. Председатель управления Общества Владикавказской железной дороги В.Н. Печковский заявил о готовности взять на себя техническую часть этого проекта. Ввиду короткого срока для возведения бараков собрание высказалось за необходимость прекращения общей эвакуации с февраля по май раненых на группы КМВ. Количество кроватей, приспособленных для раненых Минераловодской группы, перенести в другие пункты Кавказа или в Центральную Россию. Оставшиеся же немедленно предложить воинам, нуждающимся в бальнеологическом лечении. Одновременно с этим решено было построить барачные помещения в Пятигорске на 800 мест, в Кисловодске – на 280, Ессентуках – 200. На всех Кавказских курортах, кроме Железноводска[6], решено построить зимние бараки. Для исполнения данного решения требовалось согласие Главного управления Российского общества Красного Креста. От князя Г.Е. Львова, Главноуполномоченного Всероссийского Земского Союза помощи больным и раненым воинам, от 8 февраля 1915 г. №1092 по делу о постройке на КМВ и в других лечебных местностях Северного Кавказа бараков на тысячу коек для климатического и бальнеологического лечения больных и раненых воинов было направлен в адрес Главного управления РОКК. В ответе от РОКК отмечалось, что не ясно, для кого именно – офицеров или нижних чинов - предполагается строить бараки, «хотя, казалось бы, по типу, что они предназначаются для больных солдат».

Оно выразило также сомнение, что Военно-санитарное ведомство намерено предоставлять климатическое и бальнеологическое лечение нижним чинам. Из–за отсутствия чертежей и мотивированных смет Главному управлению Красного Креста не представлялось возможным составить мнение о правильности стоимости сооружений и целесообразности их. Оно также выразило сомнение в возможности сдать объект в срок, и в том, что бараки могут быть теплыми и прочными из бетона.

Князь Львов информировал и о других намерениях на КМВ - занятии в течение лета зданий учебных заведений и других свободных помещений на Водах.

На что также ему был дан ответ, что это с позиции РОККа было не реально, поскольку указанные помещения уже были заняты больными воинам. Кроме того, намеченное направление трех тысяч человек могло поставить Управление Кавказских Минеральных Вод в громадное затруднение. Более того, удвоенный против обыкновенного наплыв больных из частной публики вызовет серьезный недостаток в ванных кабинах и других бальнеологических средствах.

В итоге, Управление РОКК рекомендовало использовать Земству упущенные из вида два курорта: Анапу и Мацестинский, «весьма подходящие по дешевизне и по сравнительному немноголюдью своему»[7], а также предложено «оживить и поддержать три намеченных места – Серноводск, Манычские грязи и Кумагорский источник».

Следовательно, Главное управление РОКК не хотело пускать активизировавшийся Всероссийский Земский Союз на Кавказские Минеральные Воды. Однако он в своей деятельности по оказанию помощи больным и раненым воинам настойчиво шел к поставленной цели. Вместе с Военно-медицинским ведомством и Красным Крестом был озабочен объединенными усилиями оказать возможно полную и широкую помощь больным и раненым «нашей доблестной армии».

По мобилизационному плану страны эвакуационные пункты с лазаретами в глубине страны должны были создаваться Военным ведомством. Но из-за масштабности войны, размеров потребности помощи воинам, а исходя из этого недостаточности организационных структур, эвакуационно-санитарных служб, специалистов, средств, начальник Санитарного и эвакуационного управления Военного ведомства обратился за помощью к Главному комитету Всероссийского Земского Союза. Получив от него согласие, он передал функции по оборудованию распределительных пунктов внутри страны Земскому Союзу. Требовалось срочно оборудовать 12 тысяч коек в 7 пунктах страны[8]. Последним в мобилизационном расписании значился Ростов-на-Дону. Вся остальная территория к югу от него – Северный Кавказ, Закавказье и Черноморская губерния – была признана в полосе военных действий в связи с близостью Турции – союзницы Германии. И поэтому эвакуация больных и раненых в эти местности военными властями не намечалась.

Но масштабы войны и число увечных и больных изменили планы военных.

На территориях, где было введено Земство, существовала четкая структура управления: Главный комитет – губернское – уездное земство. Всероссийскому Земскому Союзу пришлось распространить ее и на области, не имеющие земского самоуправления.

На Северном Кавказе были образованы комитеты: Ставропольский, Терский и Доно-Кубанский. Председателем был назначен граф Ю.А. Олсуфьев, он же уполномоченный по Кавказу в качестве представителя трех комитетов Северного Кавказа перед наместником Кавказа.

В лечебных местностях Северного Кавказа по решению Земского комитета на Кавказе (Тифлис) были также открыты региональные и местные комитеты.

Первоначально их задания заключались в следующем: быстро оборудовать 30 тыс. коек. Из них половину – 15 тыс. - Земский Союз обязан был оборудовать на Северном Кавказе, другую половину принимал на себя Союз городов в Закавказье[9].

Невольно возникает вопрос: как могли действовать земские организации в территориях Области войска Донского и Северного Кавказа, которые были закрыты правительством (за исключением Ставропольской губернии)? По решению правительства и распоряжению Главного комитета в г. Ростов-на-Дону срочно выехали его представители и приступили к оборудованию окружного эвакуационного пункта в Области Войска Донского. Сюда были направлены уполномоченные Ю.Л. Лебедев и В.А. Харламов, которые должны были выполнить поставленные задачи, привлекая широкую общественность. Для объединения усилий был образован областной комитет Всероссийского Земского Союза из видных общественных деятелей. Областное войсковое правление оказало поддержку в этом вопросе – внесло 500 тысяч рублей из казачьих средств[10].

Земский комитет осуществлял сбор пожертвований на дело помощи раненым. Им были открыты лазареты в Ростове-на-Дону, Таганроге, Новочеркасске, Азове и других местах. Общее число коек на 2 октября 1915 г. было 9620.

Для организационного обеспечения всем необходимым госпиталей и лазаретов губернских земств Главным комитетом Всероссийского Земского Союза в Москве был создан склад аптечных товаров и хирургических инструментов на сумму 3,5 млн. рублей. Это и позволило при посредстве центрального органа Всероссийского Земского Союза удовлетворить первую необходимость в материалах и оборудовании и наладить эвакуацию[11] раненых через Ростовский окружной распределительный пункт Доно – Кубанского комитета Земского Союза.

Он организовал регистрацию больных в госпиталях и лазаретах Земского и Союза Городов, в военно-лечебных учреждениях других ведомств, нуждающихся в специальном лечении в здравницах и курортах, занимался их эвакуацией и устройством на местах[12].

Таким образом, активность и настойчивость Всероссийского Земского Союза и Союза Городов по оказанию помощи больным и раненым воинам, учреждение ими специального санаторно-курортного комитета по организации помощи в санитарно-лечебных станциях поставила их деятельность в курортной местности в период военного времени на ту высоту, которую до этого не знало ни общество, ни государство и позволило занять им достойное место наряду с Военно медицинским ведомством и Красным Крестом. Уже в мае 1915 г. Высочайшей властью их деятельность была признана законной[13].

Список литературы:

1. Илиади И., Коваленко А. Свято-Успенский Второ-Афонский Бештаугорский монастырь.– Ставрополь, 2003. –С. 208-209.

2. Состоял из 4 вагонов и одновременно мог перевозить более 4-х тысяч воинов.

Персонал поездов состоял из пяти врачей, десяти фельдшеров, 26 сестер милосердия, 5 заведующих хозяйством, 163 санитаров, 10 человек кухонной прислуги.

3. Всероссийский Союз городов на Кавказе //Кавказский календарь на 1917 г.– Тифлис: Типография канцелярии Е.И.В. наместника на Кавказе. - 1916. 1075с. – С.343.

4. Кавказские курорты. – 1915. – 29 мая. - С. 138.

5. Кавказские курорты. – Пятигорск, 1915. -1 марта. – С.53.

6. Считалось ошибочным, что в Железноводске имелись помещения для зимнего лечения – на самом деле в течение всего периода Первой мировой войны в зимний период лечения здесь оно так и не было организовано.

7. РГВИА. Ф.12651. Оп.9. Д.1185. Л.57 об.

8. Эвакуационные пункты были утверждены в г. Москве на первом съезде городских голов 8-9 августа 1914 г./ Зорина А.В. Общественные организации Новороссийска в годы Первой мировой войны // Исторические записки. – Новороссийск, 2004. – С.177-178.

9. Всероссийский Земский Союз на Кавказе // Кавказский календарь на 1917 г. – Тифлис: Типография канцелярии Е.И.В. наместника на Кавказе, 1916. –С.335.

10. РГВИА. Ф.12564. Оп.1. Д.10. Лл. 204-204б.

11. Планомерная отправка и размещение больных и раненых с театра военных действий в тыл армии и постепенно в более отдаленные пункты // Брокгауз Ф. и И.


Ефрон. Иллюстрированный энциклопедический словарь. – М.: Эксмо;

Форум. 2007. – 960с. – С. 934.

12. РГВИА. Ф.12651. Оп. 9. Д. 1185. Лл. 16-16об.

13. ГАРО Ф. 301. Оп. 16. Д. 1905. Л. 6- МЕРЫ ПРАВИТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ ПО ОБУСТРОЙСТВУ ШОТЛАНДСКИХ КОЛОНИСТОВ НА КМВ к.и.н. Л.И. Краснокутская, г. Железноводск Следуя высочайшему Рескрипту от 22 ноября 1802 г. о разрешении поселиться у Бештовых гор главнокомандующий на Кавказской линии и в Грузии князь Цицианов П.Д. - командующий Кавказской линией, предложил им помощь в отводе земли для колонии. Миссионеры вначале попросили 8 английских акров земли для них обоих, а на будущее они предложили назначить для каждого колониста по 4 акра, а для семейных по 6 акров. Но поскольку русская десятина немного более английского акра, то миссионеры согласились вести счт земли принятыми в Российской империи десятинами.

Часть выбранного ими участка земли входило в общее владение абазинцев и ногайских татар, и во избежание недоразумений следовало их уведомить о намерении шотландцев.

Но Г. Брунтон, глава Шотландской колонии, ещ не был уверен в расположении к ним хозяев, и потому шотландцы решили пока остаться на правах гостей в Султанском ауле до прибытия других миссионеров. В свом отношении графу Кочубею, министру внутренних дел, который непосредственно занимался устройством КМВ со стороны правительства, князь Цицианов направил свое заключение. Он сообщил о том, шотландцы просили малое количество земли для хлебопашества потому, чтобы отвести подозрения от Англии и получить право свободного пропуска своих соотечественников из-за рубежа. Великобритания, по всей видимости, не была заинтересована в переезде на Северный Кавказ шотландцев. В начале августа 1803 г. в Каррас прибыла первая партия миссионеров, которых встречали Г. Брунтон и А. Патерсон. Летом 1804 г. умерло от дизентерии и в результате сложностей переезда 6 человек. В 1805 г. летом прибыло 5 семей, в составе которых было 15 ремесленников: ткачи, плотники, типографщики. Вскоре умерло 10 взрослых и 3 детей.

Полевое производство отмежевания 6000 десятин земли в Шотландской колонии Георгиевского уезда происходило по предложению Кавказского гражданского губернатора от 2 октября 1805 г.[1].

Кавказское губернское правление поручило эту работу губернскому землемеру Пичугину. 20 декабря 1805 г. с военным конвоем, лошадьми, сельхозинвентарм землемер Пичугину был доставлен в колонию. Землемер потребовал "переводчика с азиатского языка – толмача". Командиру Волжского казачьего полка предписано было выделить переводчика для общения с ногайскими людьми. Был направлен переводчик - сотник Горбачов.

Отдельно была подготовлена "Инструкция Георгиевской штатной команде" и вручена рядовому Иванову. В ней сказано: "На урочище речки Джемухи, поблизости поселяющегося при бештовых горах Шотландскою колонию, на праздно находящиеся "земли владетелей карасовойна отмер, что идт он по Указу господина гражданского губернатора"[2]. С этой Инструкцией были ознакомлены братья Султаны Гиреи.

Указано также, что земля пустая казнная. Таким образом, несмотря на это, были соблюдены все правила по согласованию с владельцами аула Каррас.

Процедура отмежевания земли проводилась под охраной, без которой тогда в этом крае невозможно было проводить вообще полевые работы.

Определились, что каждая семья должна была получить по 60 десятин. На момент наделения землй в колонии жило 9 семей шотландцев: Генри Брунтон, Александр Патерсон, Иван Митчел, Иван Диксон, Чарльз Фрезер, Роберт Пенкертон, Георг Макалпин, Джеймс Галловей, Илорам Гаррисон. Кроме того, уже значились и "их покупные невольники: "мальчики: АбраимВаранд, Вальтер Буканан, Арон Буканан, Джеймс Педди, Джон Грив, Эндре Хантер, Осман и девочки: Тезада, Хаз, Кан, Малекхан, Софи Педди. Дополнительная земля была выделена семьям миссионеров, в которых воспитывались мальчики. Список невольников открывает семейная пара закупленных, которым уже присвоены английские фамилии: Джон Давидсон с женой и дочерью"[3]. Они также получили наделы.

По запросу миссионеров на Северный Кавказ запрашивался сельхозинвентарь, столярные инструменты, что известно из активной переписки их с поверенным в Санкт-Петербурге. Было завезено несколько английских плугов, легких и удобных при пахоте. Вскоре после прибытия немцев-колонистов, они научились их изготавливать в колонии.

Землепользование носило обширный характер, при котором сохранялось чересполосица на пахотных землях, но отсутствовали переделы земли. Ею пользовались на правах владения. Со временем общество (Управа) вводило свои условия отчуждения. По установленному правилу в колонии каждый отец семьи должен построить дом и дать новому хозяину: две лошади, плуг, фуру (повозка для перевоза грузов – Л.К.) и прочий сельхозинвентарь и только после соблюдения этих условий общество даст новому члену пай[4]. Община не только распределяла землю, но и устанавливала правила и порядок е обработки.

Миссионеры – колонисты разбили земли под усадьбы: жилые дома, хозяйственные дворы, огороды и сады. По решению правительственных органов под усадьбу каждого было выделено по 900 квадратных сажен[5]. Впервые в Новое время в районе Пятигорья стали разбивать сады, но возникали трудности с саженцами. Миссионеры искали выход из этого положения. В «Дневнике А.

Патерсона» за 1811 г. находим запись: "Осенью посадил косточки вишни, сливы, груши, яблони".

Впервые иностранные колонисты на пашенных землях Пятигорью возделывали пшеницу, рожь, овс, ячмень. Хлеба сеяли не много, только для собственного употребления. "Земля … около Бештовых гор глиниста, нежели камениста и довольна плодородна в сравнению с прочею землею около Подкумка, которая солона и суха"[6].

Итак, земли было в достатке, однако, вскоре почувствовался недостаток рабочих рук, так как осталось всего 22 мужчины.

Для бедных эмигрантов шотландцев доступ в Россию был закрыт, а богатые не пожелали сами переселяться. Эдинбургское библейское общество, по-прежнему, направляло незначительное количество людей.

Земля в 7000 десятин, конечно же, требовала постоянной заботы о себе.

Драгоценное миссионерское время уходило на полевые и другие хозяйственные работы, а затем на реализацию плодов труда в Константиногорской слободке, на Горячих Водах, Георгиевске. Закупать же продукты питания по месту жительства не представлялось возможным. Один раз в неделю, подвергая себя опасности, ездили колонисты за продуктами и другими товарами в Георгиевск. Выручало то, что шотландцы - выходцы с гор, были достаточно выносливы и оказались приспособлены к жизни в предгорьях Кавказа. Со свойственной им щепетильностью они занимались всем. Была выстроена ветряная мельница по типу тех, что на их родине были повсеместно. Активно занимались пчеловодством. Улья завели плетеные (сапетки по-кабардински) на манер тех, которыми пользовались горцы. Но выращенного хлеба едва хватало на пропитание.Сил на обработку земли и на обеспеченье себя продуктами питания растительного и животного происхождения не хватало.

В 1808 г. каррасские руководители миссии обратились к своим собратьям в Сарепту Саратовской губернии, в Евангелическое общество, с просьбой о направлении немцев-колонистов в Каррас.

Согласно Жалованной грамоте (статья седьмая) жителям Шотландской колонии разрешалось принимать людей, кроме российских подданных.

Привлекательным было то, что на вновь принятых колонистов распространялись права и обязанности, дарованные Шотландской колонии. Статья четвртая гласит:

"Члены сей колонии имеют быть свободными от всяких податей и повинностей в течение 30 лет, считая с получения земли».

В 1809 г. прибыла первая партия немцев числом 70 человек в составе семей. Однако, с приездом немцев начались волнения внутри колонии. Для шотландцев земля была источником обеспечения жизни и основным богатством, и потому они очень ревностно относились к е распределению, помня о своих правах.

Большая часть из прибывших сразу же была принята управой колонии в е равноправные члены, наделена землй, но не все. Среди прибывших были люди, далкие от миссионерства. Прибыли исключительно с целью улучшения собственного благосостояния. Управа, возглавляемая А. Патерсоном, следуя Российскому законодательству, не наделяла их землей в Каррасе. Без ее разрешения, вновь прибывшие немцы, пытались самозахватом обеспечить свои семьи землй. Самым незаконопослушным гражданам было отказано. Часть из них вернулась назад в Саратовскую губернию, а некоторые продолжали жить здесь, не став членами колонии.

Немцы – колонисты продолжили традиции первопоселенцев, а в ряде случаев и приумножили их. Также активно стали разводить сады и виноградники.

Последние долгое время не давали хорошего урожая. Очень трудно было найти подходящий сорт, чтобы ягоды успевали вызревать, не знали хороших способов хранения. Лишь к концу XIX в. немцы – колонисты добились результативности.

Новые поселенцы привезли с собой новую культуру – табак. Они преуспели в его разведении и сбыте на рынках курорта. Самые большие площади в округе засаживали картофелем, но хорошая урожайность была лишь при ежегодной смене семян. Лучшей на рынках признавалась также капуста из Карраса.

В Шотландской колонии появились и умножились мастеровые люди: ткачи, столяры, плотники, гончары, наборщики типографии. В 1805 г. шотландцы привезли ткацкие станки. Но работа велась медленно. Всего несколько женщин владели мастерством ткачества и едва успевали выполнять заказы других жителей.

Не хватало сырья – ниток. Лишь с приездом немцев, в частности, фабриканта Либиха, дело пошло на лад. Ф. Баталин[7] отмечал, посетив колонию в 1856 г.:

"Немцы открыли интенсивное производство полотна и снабдили в полном объме им весь Кавказ. Лишь с избытком ткани и развитием торговли, когда на Северный Кавказ станут поступать более качественные ткани фабричного изготовления, производство будет сврнуто"[9].

За 1805-1809 г.г. из колонии было похищено горцами двое горских детей, лошадей и 21 штука крупного рогатого скота. Эти факты свидетельствуют о непростой ситуации, сложившейся в колонии. С первых дней жили миссионеры по правилам приличия горских народов, они внимательно изучали отношение к себе, стремились завоевать доверие и лишь в 1805 г. решились получить земли, даваемые им правительством.

Так, согласно свидетельствам А. Патерсона 1811 г., жизнь в начале XIXв. в районе Пятигорья была небезопасна. "16 мая лошади Шумана были украдены, но возвращены назад казаками. Некоторые у нас говорят, что воры предпринимали такие попытки в четырх местах", а следующий день вновь сообщение о том, что «200 кабардинцев из Трамова аула увели закубанские горцы"[10]. А вот строки записей за 18 мая: "Сообщили, что черкес, который пойман несколько дней назад за воровство Кази Исмаилом, будет расстрелян в Георгиевске". Запись за 3 июля свидетельствовала, что подданные России татары, ногайцы боролись с ворами и разбойниками: "Рассказывают, что Давлет Гирей вчера отвл вора к русским"[10].

Генерал – лейтенант Н.Ф. Ртищев 5 декабря 1813 г. направил гражданскому губернатору Кавказской губернии Малинскому Предписание, в котором он поваливал, "о принятии поселенную у подошвы гор Кавказских Шотландскою колонию в мо попечение и об ограждении оной от набегов горцев"[11]. В свою очередь генералу Портнягину приказал: "Поставить близ колонии одну полную роту с пушкою и для разъездов 50 человек казаков под наблюдением отрядного воинского начальника, в Константиногорске квартирою расположен, с тем, что если за сим горские хищники сделают прорыв в их заведениях, то отрядный начальник подвергнет себя суду, да и сам командующий на Линии будет подлежать ответу"[12].

После этого колония будет обнесена трхметровым плетным забором на насыпном валу, вдоль забора вырыт ров. С двух сторон у въезда в колонию поставлены ворота и круглосуточная охрана. В центре колонии построена сторожка и вышка для круглосуточного ведения дежурства. Рядом с вышкой поставлена чугунная пушка с круглосуточно зажжнным факелом.

Однако, шотландцы были настроены уехать в другие места. В 1815 г. из миссионеров только трое - Патерсон А., Галловай Д. и Брунтон С. останутся в Каррасе, остальные вместе с воспитанниками переедут в Астрахань и вывезут с собой типографию, и на вновь выделенные земли в Оренбург.

Вместе с Отношением управляющим МВД В. Козодаева на имя Ртищева было прислано от Александра I письмо о том, что, несмотря на свою занятость, думает и о них, просил их спокойно заниматься своими делами. Велел послание перевести на немецкий язык и вывесить для прочтения в колонии.

Несмотря на все сложности жизни, в 1814 г. в журнале "Северная почта" было помещено три описания колонии, характеризующих труд колонистов "…Три ручья чистой воды, вытекающие из Бештовых гор. Один из ручьв течт посреди улицы, а два позади домов через сады и огороды… Дома колонистов, хотя ничем не разнятся от тамошних крестьянских изб, но довольно опрятны и чисты, и снабжены всеми нужными хозяйственными обзаведениями. Почти при каждом доме есть сад.

В садах находятся фруктовые деревья, как то: вишни, сливы, яблони, груши, тутовые деревья и виноградники"[13].

Указом Николая I от 14 июня 1819 г. и на основании общих правил о колонистах переселенцам из Саратовской губернии в числе 88 душ было отведено по 60 десятин каждой, а семьям каррасовцев было оставлено 2 500 десятин. Так родилась колония Николаевка. "Несчастные иностранцы, так они себя называли, просили так же недоимки, числящиеся за ними сложить до 1825 г."[14].

Обе колонии по соседству продолжили свой созидательный труд по освоению пустующих земель в районе Пятигорья.

Видимая польза от миссионеров и колонистов, что они приезжающих к минеральным водам посетителей снабжали прекрасным картофелем, белым вкусным хлебом, свежим маслом и всякою огородною зеленью. "Без них бы здесь во всем этом был ощутительный недостаток. Странно было смотреть на приезжающих иногда в Мечук для торга колонисток, одетых барынями: в шляпках, под шалевыми платками сидящих в телеге между своими припасами и правящих в этаком наряде лошадьми" Словно вторя Радожицкому И.Т., в свом "Путешествии в Крым, на Кавказ, в Грузию, Армению, Малую Азию и Константинополь" Ж. Шарль де Бесс пишет:

"В шести верстах в эту сторону расположена деревенька Каррас, населнная немецкими колонистами и основанная выходцами из Шотландии. От русских деревень она отличается может быть культурами полей и садов, может быть удобствами домов. Поля на этой территории заботливо возделаны и засеяны пшеницей, ячменм, кукурузой и просом: здесь выращивают различные овощи, которые продают на рынке Горячеводска (будущего Пятигорска - Л.К.): ежедневно женщины торгуют на площади фруктами, свежим маслом и пшеничным хлебом хорошего качества. Главу X своего путешествия он посвящает колонии и называет "Шотландская миссия в Каррасе". "По прибытии мы нашли.. Патерсона занятого работой в саду, который в изобилии снабжает его стол овощами и фруктами".

А у академика медицины П.Савенко читаем: "При некоторых домах разведены сады с плодоносными деревьями и виноградом: лучший сад принадлежит шотландскому миссионеру Патерсону, поселившемуся здесь с давнего времени", - а В. Глен пишет, что неплохой сад у Галловая [15].

- Колонисты способствовали формированию общего экономического и культурного потенциала региона Кавказских Минеральных Вод. Они ввели прогрессивную агротехнику возделывания земли с учетом местных природных условий: пашенное земледелие, садоводство, пчеловодство, огородничество, цветоводство, виноградарство.

- Принесли с собой правила цивилизованный торговли в деле обеспечения продуктами животного и растительного происхождения курортников Горячих Вод.

- Способствовали распространению редких для этой местности ремесел:

типографского, гончарного, столярного, ткацкого, кузнечного и хлебопекарного дела.

- Устроили свое поселение по европейскому образцу.

Таким образом, благодаря мерам, предпринятым правительством, у Горячих Вод было устроено селение, которое сыграло большое значение в обеспечении насущных нужд молодого курорта на КМВ.

Список литературы:

ГАСК.Ф.128. Оп.1. Д. 2242.

1.

ГАСК.Ф.128 Оп. 1. Д. 2242. Л.20.

2.

ГАСК Ф.128. Оп 1. Д.2242. Л.21 об.

3.

Апухтин И. Колония Каррас;

ее прошлое и настоящее Пятигорск. 1903. 12.

4.

С. Кавказские Минеральные воды, описанные Петром Савенко, 5.

Императорской медико-хирургической академии адьюнкт-профессором, СПб, 1828.С. Радожицкий И.Т. Прогулка к Кавказским Минеральным Водам // 6.

Отечественные записки, СПб, 1823, ч. 16;

1824, ч. 17.С. Баталин Ф. Пятигорский край и Кавказские Минеральные Воды. Ч. 1 и 2, 7.

СПб, 1861.С.8- Баталин Ф. Пятигорский край и Кавказские Минеральные Воды. Ч. 1 и 2, 8.

СПб, 1861.С.6- Патерсон А. Записки. Рукопись. 1811.С.26-27/ Фонды Пятигорского 9.

Краеведческого музея.

Патерсон Записки. Рукопись 1811.С.34-35 / Фонды Пятигорского 10.

Краеведческого музея.

Акты Кавказской Археографической Комиссии. Т.VI,Ч.4, Тифлис. 1870. 11.

С. Акты Кавказской Археографической Комиссии.,Т.6,Ч.4. Тифлис 1875. 12.

С. Симанская В.Я. М. Ю. Лермонтов. Шотландка – селение Каррас.

13.

Ставрополь. 1960. С.200- Акты Кавказской Археографической Комиссии..Т.6, ч.2, Тифлис. 1874.

14.

С. 15. Кавказские Минеральные воды, описанные Петром Савенко, Императорской медико-хирургической академии адьюнкт-профессором, СПб, 1828..С. ПОДВИЖНИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЭДИНБУРГСКИХ МИССИОНЕРОВ д.ф.н. М.В. Филиппов, г. Эдинбург Тема Шотландской миссии на Северном Кавказе первой половины XIX в.

имеет не ослабевающей интерес до настоящего времени. Отдельный ее аспект исследование в целом проблемы миссионерской деятельности по распространению христианства. Об этом находим широкий резонанс на европейском уровне.

В 2010 г. в столице Шотландии, Эдинбурге, проведена, посвященная столетию, первой Эдинбургской всемирной миссионерской конференции, 1910 года.

Данная международная конференция, посвящена была роли и путям совместного развития христианского миссионерства. В начале XX в. первая Эдинбургская конференция открыла путь христианскому экуменическому движению, на нынешней также были обсуждены проблемы современного экуменического диалога.

Тогда, в 1910 году в столицу Шотландии приехали 1200 делегатов.

Представители прежде всего различных протестантских церквей Европы и Америки собрались для того, чтобы совместно обсудить новую стратегию христианского миссионерской деятельность, сформировать единый духовный настрой и скоординировать пути совместной деятельности после невиданного взлета христианского миссионерского движения во всем мире в конце XIX века.

К тому времени Шотландская миссия в Каррасе была давно закрыта, но ее опыт, проблемы и трудности несли в себе определенный опыт такой практике. Хотя для нас, для КМВ более ценно, какое наследие они оставили. Прежде всего, они стали основателями целого населенного пункта, его архитектурной планировке, культуры устройства усадеб, садов, водопользованию.

Как жителя Эдинбурга, уроженца Пятигорья, поиск нитей сотружества в культуре и истории двух стран привел меня с исследованию Л. Краснокутской «Шотландская миссия на Северном Кавказе» и не найдя, среди по этой теме современных изданий в Эдинбурге – решился на перевод и издание этого труда. Все этого удалось с помощью переводов Е.В. Чугуевой. Труд Краснокутской Л.И.

вызвал научный интерес у ряда исследователей Европы (2008).

Не так много сохранилось свидетельств об истории основания поселения.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.