авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

КУБАНСКАЯ АССОЦИАЦИЯ

«РЕГИОНАЛЬНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ КАЗАЧЬЕЙ КУЛЬТУРЫ»

ОТДЕЛ СЛАВЯНО-АДЫГСКИХ КУЛЬТУРНЫХ СВЯЗЕЙ

АДЫГЕЙСКОГО РЕСПУБЛИКАНСКОГО ИНСТИТУТА

ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ ИМ. Т. КЕРАШЕВА

ПОСВЯЩАЕТСЯ 20-ЛЕТИЮ РЕСПУБЛИКИ АДЫГЕЯ

И 200-ЛЕТИЮ ГОСУДАРСТВЕННОГО

АКАДЕМИЧЕСКОГО КУБАНСКОГО КАЗАЧЬЕГО ХОРА

ВОПРОСЫ КАЗАЧЬЕЙ

ИСТОРИИ И КУЛЬТУРЫ

Выпуск 7

Майкоп

2011

УДК 316.35.023.(470.6)(091)(082) ББК 63.3(235.7) В 74 Редакторы-составители:

кандидат социологических наук М.Е. Галецкий;

кандидат исторических наук, доцент Н.Н. Денисова (отв. ред.);

кандидат педагогических наук, доцент Г.Б. Луганская В 74 Вопросы казачьей истории и культуры: Выпуск 7 / М.Е. Галец кий, Н.Н. Денисова, Г.Б. Луганская;

Кубанская ассоциация «Региональ ный фестиваль казачьей культуры»;

отдел славяно-адыгских культур ных связей Адыгейского республиканского института гуманитарных ис следований им. Т. Керашева. – Майкоп: Изд-во «Магарин О.Г.», 2011. – 232 с.

ISBN 978-5-91692- В 7 выпуске сборника представлены материалы научно-практической конференции, проведенной в рамках ХХ регионального фестиваля казачьей культуры и посвященной 20 летию Республики Адыгея и 200-летию Государственного академического Кубанского ка зачьего хора. Представленные статьи охватывают широкий круг проблем. Исследователей продолжают интересовать вопросы генезиса казачества, традиционной народной культуры, образования, управления, адыго-казачьих культурных связей, современного возрождения ка зачества.

Особое место занимают исследования, посвященные 300-летнему юбилею военных ду ховых оркестров и 200-летию Государственного академического Кубанского казачьего хора.

В числе авторов сборника научные сотрудники и преподаватели высших учебных заве дений, учителя школ, казачьи атаманы;

уже опытные и только еще начинающие исследова тели.

У каждого автора свое видение рассматриваемой проблемы. Редакторы-составители со чли не только возможным, но и необходимым включить в предлагаемый читателям сборник статьи, в которых четко обозначена авторская позиция, даже, если она и не совпадает с взглядами редакторов и авторов других статей. Дискуссионность представленных статей бу дет содействовать выработке объективной концепции рассматриваемой проблемы.





Сборник адресован широкому кругу читателей, интересующихся историей и культурой казачества.

УДК 316.35.023.(470.6)(091)(082) ББК 63.3(235.7) © Редакторы-составители Галецкий М.Е., Денисова Н.Н., Луганская Г.Б., © кубанская ассоциация «Региональный фестиваль казачьей культуры», © Адыгейский республиканский институт гумани тарных исследований, СОДЕРЖАНИЕ Салов Е.И. Казачьи историки Кубани И.Д. Попко и Ф.А. Щербина о природе родного края...................... Галецкий М.Е. Некоторые стратегические и тактические вопросы социально-культурного и экономического возрождения казачества............................................... Айшаев О.О. Историография казачества Юга России в революциях и гражданской войне........................... Байрамкулова А.А. Репрессии против казачества в период установления советской власти.................................. Берсиров Т.Б. Особенности патриотического воспитания казачьей молодежи....................................................... Бондаренко Г.И. Современное состояние казачьей культуры.............. Бурыкина Л.В. Исторические взгляды И.Д. Попко............................. Великая Н.Н. Религиозное образование у гребенских казаков сторообрядцев в XVIII – начале XIX вв..................... Гаврилов А.Н. Казачья эмиграция в странах Западной Европы в 20-30 гг. XX века. Общественно-политический аспект............................................................................. Гобечия З.А. Демократические традиции в системе управления казаков и их унификация Российским государством................................................................. Гапонова С.А. История образования школы в станице Дагестанской (1864-1917 гг.)...................................... Голованова С.А. Казачество в геополитическом пространстве Северного Кавказа........................................................ Денисова Н.Н. Из истории военных оркестров в России................... Затолокин В.П. Работа по военно-патриотическому воспитанию молодежи (на примере станицы Келермесской Гиагинского района РА)............................................ Кагазежев Ж.В. О влиянии адыгов на формирование раннего казачества..................................................... Клычников Ю.Ю. Рекрутские квитанции как источник по реконструкции прошлого казачества Северного Кавказа...................................................... Луганская Г.Б. Кубанский казачий хор и Адыгея:

культурный диалог..................................................... Макагоренко О.Д. Северокавказские горцы и казаки:

взаимопроникновение культур................................. Макаренко М.А. Творческое содружество Государственного академического Кубанского казачьего хора и ансамбля «Казачата»............................................... Мозговая Гирянская Н.Н. Семейные традиции и обычаи у казаков и адыгов и их влияние на воспитание подрастающего поколения........................................ Сергеева П.А. Сохранение певческих традиций казачества ст. Келермесской........................................................ Соловьев А.А. Войсковой певческий хор Черноморского казачьего войска – Государственный академический ордена Дружбы народов Кубанский казачий хор:

история и современность (1811-2011 гг.)................. Соловьева Н.Г. О культурном диалоге казачества и горского населения Карачаево-Черкесии (вторая половина XIX – первая треть XX вв.)...................... Сопов А.В. Природа казачества: вопросы и ответы.................... Федосеева Л.Д. Основные аспекты деятельности торгового общества казаков Черноморского казачьего войска.......................................................................... Хватова С.И. Казачество в православных храмах Кубани и Адыгеи: к вопросу об условиях отправления богослужения.............................................................. Рекомендации научно-практической конференции «Актуальные проблемы южно-российского казачества:

история, язык, культура»........................................... Сведения об авторах.................................................................................. ПРИВЕТСТВЕННОЕ СЛОВО Уважаемые коллеги, участники и гости конференции!

Позвольте приветствовать всех вас от имени руководства Ку банской ассоциации «Региональный фестиваль казачьей культуры», Адыгейского республиканского института гуманитарных исследова ний им. Т. Керашева на ставшей уже традиционной и значимой не только в рамках фестиваля, но и в научной жизни Северного Кавказа и Республики Адыгея научно-практической конференции по истории и культуре казачества.

Нынешняя конференция «Актуальные проблемы южно российского казачества: история, язык, культура» знаменательна по нескольким причинам, во-первых, она посвящена нескольким юбиле ям: 20-летию Республики Адыгея и 200-летию Кубанского казачьего хора;

во-вторых, она проводится в год 300-летия российских военных оркестров и предстоящего в 2012 г. 100-летия создания любимого всеми славянами марша «Прощание славянки»;

в-третьих, конферен ция завершает юбилейный 20-й фестиваль казачьей культуры. Все эти знаменательные даты не могли не наложить своего отпечатка на под готовку, проведение конференции и представленные исследователь ские работы.

Оргкомитетом и отделом славяно-адыгских культурных связей для участия в конференции в этом году были приглашены исследова тели не только Южного федерального округа, но и многих других ре гионов России и, прежде всего, Северо-Кавказского федерального округа. На приглашение откликнулись более пятидесяти специали стов в области казачьей культуры, в их числе известные и уже хоро шо знакомые участникам конференции историки, этнографы и куль турологи из Краснодарского края, в частности, Армавира, Кабардино Балкарии, Карачаево-Черкесии, Северной Осетии и, конечно, вузов Республики Адыгея. Для участия в конференции прибыли исследова тели из Ростова-на-Дону, Астрахани, Пятигорска и др.

Радует, что казачья проблематика интересует молодежь, в том числе, педагогов и старшеклассников не только из Майкопского рай она, как это было на предыдущих конференциях, но и других районов Республики, в частности, активность проявляют представители Ко шехабльского района.

Из присланных заявок можно сделать вывод, что исследователей продолжают интересовать проблемы генезиса казачества, его роли в строительстве России, взаимодействие с другими этносами Северо Западного Кавказа. Радует, что, отдавая должное уважение знамени тому Кубанскому казачьему хору и его руководителю В.Г. Захарчен ко, исследователи достаточно много уделили внимания музыкально му казачьему фольклору, представляется, что это могло бы стать на чалом совместной с научными сотрудниками хора работы по изуче нию и сбору в станицах Республики Адыгея музыкального фолькло ра, по крайней мере, такое желание присутствует у преподавателей института искусств Адыгейского госуниверситета и научных сотруд ников отдела славяно-адыгских культурных связей Адыгейского рес публиканского института гуманитарных исследований.

Значимость нашей конференции придает участие в ней доста точно многочисленных представителей Майкопского казачьего отде ла, ждем и от них глубоких и актуальных сообщений.

В работе конференции принимают участие руководители рес публиканских и районных органов власти: Евгений Иванович Салов, кандидат философских наук, председатель комитета по культуре, де лам семьи и взаимодействию с общественными организациями Госу дарственного Совета – Хасэ Республики Адыгея, Михаил Евгеньевич Галецкий, кандидат социологических наук, председатель Кубанской ассоциации «Региональный фестиваль казачьей культуры».

Позвольте начать работу конференции.

Н.Н. Денисова Е.И. Салов Казачьи историки Кубани И.Д. Попко и Ф.А. Щербина о природе родного края Природолюбие, кажется, в крови кубанского казачества. Это чувствознание на протяжении истории выражалось в художественно эстетическом восприятии родного края, заботливом возделывании кубанской земли и ее защите от неприятеля. «Тай нема края найкра щого, як’ нам’ край».

Такая связь казачьего населения с родною природой не могла не отразиться в творчестве историков Кубани. Их яркие представители – Иван Диомидович Попко и Федор Андреевич Щербина. Интерес вы зывает не только объединяющее этих авторов сыновнее отношение к природе казачьего края, а своеобразие каждого из них в ее исследова нии.

И.Д. Попко (1819-1893) – генерал-лейтенант Кубанского казачь его войска. Начинал путь к историко-географическому и этнографи ческому исследованию Кубани в Астраханской духовной семинарии, затем – в Московской духовной академии, курс которой не окончил.

Неожиданно для родителей изменил собственную судьбу, избрав вместо церковной военную службу. В историю Кубани вошел как та лантливый исследователь природы и народонаселения южного края.

Именно так оценивал его Ф.А. Щербина. Книга Ивана Диомидовича «Черноморские казаки в их гражданском и военном быту», неболь шая по объему и богатая по содержанию, представляет собой иссле довательско-поэтическое описание народной жизни в неразрывной связи с природой как ее первоосновой. Труд И.Д. Попко, по оценке российского историка – академика Н.И. Костомарова, «заслуживает внимания Академии».

Ф.А. Щербина (1849-1936) – историк, статистик, общественный деятель – народник, депутат II Государственной Думы от казачьего населения Кубани. Окончил Черноморское духовное училище в Ека теринодаре, Кавказскую духовную семинарию – в Ставрополе. Но за тем свой интерес обратил на естественно-научную сферу. Будущий историк кубанского казачества учился в Петровской земледельческой академии (Санкт-Петербург) и Новороссийском университете (Одес са). Им создан энциклопедический труд в двух томах «История Ку банского казачьего войска». В отличие от предшественника стиль Федора Андреевича не столь поэтичен, но отличается академической основательностью, широтой охвата темы, стремлением к подлинно научной объективности.

Вот, для сравнения, изображение одной из крупных кубанских рек – Кирпили у И.Д. Попко:

«Воды Кирпилей довольно свежи и вид их живописен. Прекрас на здесь весна, отраден летний вечер. Это цветная лента на угрюмом челе степи. Высокие берега реки усеяны курганами, выше которых нет по другим речкам. Курганы зеленеют, как купы пальм в пустыне, а вокруг них разостланы ковры из воронца и горицвета. На их остро конечную вершину любит въезжать удалой табунщик. Отсюда ему видно, как вдалеке, с разбросанными по ветру гривами, несутся к во допою вольные табунные кони. Отсюда видны и синие Кавказские горы… И холмы радостию препояшутся: и на холмах этих берегов опочила благодать Божья» [1]. Почти библейская картина.

Ф.А. Щербина, напротив, в характеристике той же реки пре дельно лаконичен и сдержан: «В Кирпилях лучшая из всех степных рек вода, река мало загрязнена и окружена местами обилием зелени, рощами и даже лесом» [2].

Как и Попко, он отмечает естественно-историческую связь на родной жизни с природой местообитания: «Природа всюду и всегда налагала яркий отпечаток на деяния людей. А на Кавказе, с его мощ ною горною обстановкою и бесконечным варьированием естествен но-исторических особенностей, влияние ее на человеческую жизнь и взаимоотношения было тем ярче и определеннее.

Как известно, важнейшие естественно-исторические признаки каждой местности составляют: ее положение, рельеф, геологические особенности, почва, климат, воды, флора и фауна. В этом отношении естественно-историческая обстановка казачества отличается редким сочетанием таких факторов, которые имели влияние как на общий склад жизни, так и на отдельные выдающиеся ее события» [3].

Он предлагает конкретную характеристику природных особен ностей Кубани: «Область охватывает пространство 83,896,1 квадрат ных верст или 8,739,185 десятин и оказывается больше таких госу дарств, как Греция, Португалия или Швейцария.

Но не в этом кроется ее отличительная особенность. Несравнен но важнее ее относительное положение по широте земного шара.

Средняя широта Кубанской области совпадает с 45 градусами, т.е.

приходится по линии, делящей на две равные части северную поло вину земного шара от полюса до экватора. По общепринятому мне нию, положение очень выгодное, предполагающее наличность уме ренного климата, фактора, безусловно благоприятствующего успехам цивилизации и прогрессивным приобретениям человека в области культуры. Если прибавить к этому, что при умеренном климате эта часть Кавказа превосходно обеспечена и другими естественными ус ловиями, тогда выгоды географического положения станут тем по нятнее и очевиднее… недаром черноморцы так охотно променяли свои земли за Бугом на кубанские места, оставили родину и истори ческий край, напоминавший им лучшие времена Запорожской Сечи.

Край был действительно чудный, богатый, полный заманчивых надежд и обещавший довольную и независимую жизнь» [4].

Подобную мысль на современном витке развития историко экологической науки выразил доктор исторических наук, зав. отде лом классической археологии Института археологии РАН В.Д. Куз нецов: «Земля на Кубани, которая была покрыта сетью греческих по селений – это совершенно другая земля. Она ухоженная, красивая, Эта цивилизация (античная – Е.С.) не смогла пойти на нашей терри тории дальше – холодно. Когда античная цивилизация прекратила существование, высокоразвитые племена синдов, меотов частично приняли на себя ее достижения. Многое передалось и нам» [5].

О тесной связи природно-климатических условий с успехами ка зачьего хозяйства, своего рода коэволюционном взаимодействии эко логической и экономической систем Кубани, писал и Попко: «При обильных дождях с весны и под влиянием западных и южных ветров в продолжении лета земля черноморских казаков производит с успе хом все роды хлебов, овощей, масляных и прядильных растений, свойственных южной полосе России. Исчисление их было бы беспо лезно. Урожай хлебов бывает – «на речках» (так казаки называли Черноморье – Е.С.) до сам-тринадцати, а на Таманском полуострове до сам-двадцати» [6].

Ф.А. Щербина указывает на происхождение почвы как природо основы столь завидной урожайности: «Кубанские почвы представля ют собою результат бесконечно долгой работы естественно исторических факторов. Воды, воздух, температура, механическое воздействие, физические и химические процессы, биологический круговорот органического мира превратили путем непрерывного воз действия различные составные части земной поверхности в измель ченную и мягкую массу с известной структурой – в почву. А для это го требовались тысячелетия. Чем выше, поэтому, в горы и ближе к более древним геологическим образованиям, тем древнее почвы.

Почвы шли с гор в долины и несли с собой жизнь органической при роды по мере того, как древние геологические образования покрыва лись позднейшими» [7].

Интересно, что выдающийся отечественный генетик Н.И. Вави лов, называл семь мировых центров формирования земледелия, в том числе – горные долины Кавказа. Археологическое открытие в 60- го ды ХХ века зернотерок на поселении Скала Майкопской культуры (IV-III тыс. до н.э.), близ поселка Каменномостского, убедительно подтвердило мнение ученого. Не только почвы пришли с гор, земле делие тоже сходило с верхних долин на поляны и в степь.

С особенностями кубанской земли связаны не только количест во, но и качество рождаемого ею урожая. Это подчеркивают оба ис следователя. И.Д. Попко: «В южной полосе все растет скорее и в больших размерах, чем в северной. Зато в этой последней, у берегов Азовского моря и р. Еи, земле дана особенная способность произво дить пшеницу «арновку» (гарновку – Е.С.), известную в торговле под именем твердого хлеба и, преимущественно перед другими сортами, выдерживающую дальние перевозки через моря» [8].

Примечательно, как словарь романтика, принадлежащего к до индустриальному поколению и заставшему уже в зрелом возрасте формирование общероссийского капиталистического рынка, отлича ется от языка того, кто на 30 лет младше и принадлежит к поколению индустриальной эпохи. «В торговле» – пишет Попко. «Хлеботорговля на рынке» – вторит ему Щербина. Они говорят об одном и том же, но слова разные. А язык и есть сотворение мира в словообразах. Федор Андреевич предлагает развернутую картину научного свойства там, где Иван Диомидович ограничивается лаконичной характеристикой, тогда, как в поэтическом изображении края, академический ученый куда более сдержан, чем исследователь-романтик.

Стихия Ф.А. Щербины – научное познание. И в этом сопряже нии нет парадокса: «… Чистые черные черноземы тянутся по на првлению к Кубани, а светлые залегают, главным образом, в прией ских степях и по напрвлению к городу Ейску. В связи с этим обстоя тельством находится обычное, существующее в самом населении де ление черноземов на чистые – «черную землю» и глинистые – «глее ватую землю»… Различие это население переносит и на производи тельность почв. Приейские степи дают менее буйную и обильную растительность, чем прикубанские. Есть, наконец, еще один факт, хо рошо известный в хлеботорговле и очень точный, потому что он взвешивается на вес золота… Те и другие черноземы, при одних и тех же атмосферных условиях, дают как различные по качеству хлеба, так и различное количество их. На прикубанских черноземах хлеба родится больше, чем на приейских, но хлеба в первом случае всегда бывают сороватые, чем во втором. А главное – строение зерна оказы вается на обоих видах чернозема совершенно различным. Приейские хлеба светлые по окраске, кристаллические по строению и облекают ся в тонкую кожицу;

прикубанские хлеба, наоборот, темные или се рые цветом, рыхлые по строению и отличаются большей толстокоже стью. Первые хлеба дают, поэтому, более высокого качества муку, чем вторые. Сообразно с этим, различно расцениваются и на рынке тот и другой вид пшеницы. При одной и той же натуре, приейские пшеницы всегда бывают на 12 и 15 % дороже, сравнительно с прику банскими» [9].

Особый интерес для нас, живущих в междуречье рек Белой и Лабы, представляет замечание Ф.А. Щербины о здешней земле: «В Кубанской области встречаются самые разнообразные почвы с силь нейшим преобладанием чернозема.

… Образцом этого рода почв считаются почвы, покрывающие редкую в хозяйственном отношении долину между устьями Белой и Лабы в нижнем их течении. Почти от Майкопа до Кубани, в особен ности возле станицы Гиагинской, здесь залегает самый тучный и пло дородный в области чернозем» [10].

Роднит обоих исследователей тревога за состояние природы ка зачьего края. И.Д. Попко писал о пагубных последствиях заболачива ния многочисленных «рукотворных луж» на греблях (дамбах) степ ных речек. Ф.А. Щербина указывал на ущерб разнообразию дикой фауны, наносимый потребительской ненасытностью: «Как и степи, разные представители животного мира становятся также достоянием истории. Прежде фауна была разнообразнее по видам животных и обильнее количеством. Теперь некоторых животных, как например, дикой лошади, совсем нет. По густым терновникам степей водились раньше тетерева, которые давно уже исчезли бесследно… Ряды жи вотного мира редеют, животные вымирают, уступая все больше и больше места человеку и его примитивным формам культуры» [11].

«Примитивные формы культуры человека» здесь противостоят упомянутым раньше «успехам цивилизации и прогрессивным преоб разованиям человека в области культуры» при условии ее взаимодей ствия с благоприятствующим этому природно-климатическим факто ром.

Укор по адресу примитивных форм культуры, вытесняющей в небытие природных сообитателей человека, звучит сегодня еще акту альнее, чем при жизни истовых радетелей Кубани И.Д. Попко и Ф.А.

Щербины. Безвозвратные потери живых видов кубанской природы возвращаются бумерангом человеческих утрат: социальных, хозяйст венных, социально-экологических, демографических, духовно-нрав ственных, т.е. – собственно видовых, присущих венцу природы.

Обращение к научному наследию оригинальных кубанских ис следователей и мыслителей, их современное прочтение может рас крыть хранимый в них культурный потенциал соразвития кубанцев и кубанской природы, возможно, самой благодатной среди всех при родных комплексов России.

Примечания:

1. Попко И.Д. Черноморские казаки в их гражданском и военном быту.

Краснодар: Советская Кубань, 1998. С. 11.

2. Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска. Екатеринодар, 1910. Т. 1. С. 65.

3. Там же. С. 2.

4. Там же. С. 2-3.

5. Кузнецов В., Кардашина М. Я увидел Таманскую землю и сразу погиб // Кубанские новости. 2011. 27.05. С. 7.

6. Попко И.Д. Указ. соч. С. 25.

7. Щербина Ф.А. Указ. соч. С. 78.

8. Попко И.Д. Указ. соч. С. 24.

9. Щербина Ф.А. Указ. соч. С. 79-80.

10. Там же.

11. Там же. С. 94.

М.Е. Галецкий Некоторые стратегические и тактические вопросы социально культурного и экономического возрождения казачества В конце 80-х гг. ХХ в. в России в результате проводившейся ру ководством СССР социально-политической перестройки инициатив ными людьми, чьи предки в той или иной мере связывали себя с каза чеством, создавались сообщества, ставившие своей целью возрожде ние казачества. Анализируя высказывания инициаторов возрождения того периода, опубликованные в различных изданиях, можно конста тировать, что важными представлялись буквально все направления этого процесса – политические, экономические, культурологические.

Вокруг возрожденческих идей, в числе которых – служение государ ству, развитие сельскохозяйственных частных предприятий, воссоз дание и сохранение самобытной культуры, и объединялись все те, кто не только заявлял о себе как о казаках, но и были таковыми по проис хождению и сути своей. Не обходилось, естественно, и без стремле ния отдельных лиц, получить максимальную выгоду для себя лично, начиная от обретения политических дивидендов в виде престижных должностей и кончая созданием условий для выгодных экономиче ских сделок, эксплуатировавших тему казачества, которая, будучи весьма острой, требовала для своего разрешения тонкой политиче ской корректности, тем более в полиэтничных регионах.

Как показало время, культурологическое направление возрож дения казачества решалось несколько более успешно, чем экономиче ское, реализация которого столкнулись с массой проблем. Главная состояла в том, что большую часть казаков, проживающих в сельских населенных пунктах, лишили возможности материально обеспечи вать свои семьи за счет традиционного, для их образа жизни, способа сельскохозяйственного производства. В тот период, довольно быстро земли оказались раскуплены теми, кто имел необходимые средства для их приобретения. Большинство казаков, как впрочем, и многие рядовые сельские жители такой возможности не имели. Одной из причин несправедливого распределения земельного фонда – главного экономического и исторического фундамента казачества – явилось нестабильное политическое и криминальное время, а также разоб щенность казачьих организаций и их определенная пассивность.

На первом этапе становления общественных организаций каза ков возникли политические проблемы: «самостийные» организации, стремящиеся восполнить пробел в «реанимации» казачества, столк нулись с противоречивостью и непоследовательностью выдвигаемых ими самими идей. С одной стороны, часть казаков ставила своей це лью, прежде всего, возрождение казачества как этноса, задача кото рого состояла в служении России. Достаточно большая часть считала казачество служилым сословием, но не этносом. Директор Института регионального развития М. Кутузов, исследуя причины и суть дис куссий по вопросам самоидентификации казаков, писал: «Нет пони мания очень важной вещи: казачество Северного Кавказа, Урала и Поволжья сильно отличается от казачьих Войск Сибири и Дальнего Востока, созданных в силу государственной колонизационной необ ходимости. Хотя фразеология о народе – казачестве уже утвердилась и в Азиатской России. Внутренняя логистика такого действия оче видна: осознание казачества народом потребует собственной полити ческой элиты. Казаки Сибири и Дальнего Востока – государственный институт, искусственно созданный и сугубо функциональный как ко лониальная сила и население осваиваемых территорий. Казачество Северного Кавказа, Урала и Поволжья – социальная общность, сло жившаяся, самостоятельная и уже в утвердившемся качестве сначала военного союзника, потом военного наемника и, наконец, военного сословия. Сибирское казачество началось уже как сословное. Очень распространенной является «версия» о том, что Сибирское казачество происходит от Донского. Версия не выдерживает критики: настоящие донские казаки попадали в Сибирь в мизерном числе, в основном – как ссыльные. Как указывает дальневосточный археолог, доктор ис торических наук А.Р. Артемьев, в Сибири не становились вольными казаками, а наоборот верстали немногочисленных вольных казаков в приборное войско.) Украинское и польское казачество вообще выпа дают из такой системы определений. Кроме того, среди них нет ни одного казака из Сибири или Дальнего Востока, которые вообще не принимали этой теории, считая казаков служилой силой государства.

Для них идея о «казачьем народе» была полной нелепицей. Ее даже не обсуждали» [1].

«Однако внутреннее содержание исторического наследия – вещь вполне реальная. Осознание человеком принадлежности к роду, тер ритории, наследственной деятельности – более чем значимый нема териальный фактор развития. Интерес к поиску своих корней, к опи санию династий и архивным изысканиям, возросший за последние несколько лет, – прямое тому подтверждение. Люди пишут собствен ную историю, создают собственную мифологию, признавая свою персональную причастность к всемирно-историческому процессу.

Формируется тип homo historicus – человека исторического. Стало быть, накапливаемая внутри этой социальной динамики созидатель ная энергия может быть обращена на пользу. Вопрос в том, как имен но» [2].

Спустя годы возрождения казачества, анализируя научные мате риалы и государственные документы, а также высказывания лидеров казачьих организаций, нельзя не отметить неоднозначность видения того, что все-таки возрождается – этнос, субэтнос, сословие, социоэт нос... Дискуссии и причем довольно острые по этому вопросу про должаются, что, естественно снижает активность процесса возрожде ния казачества, перенося его, в большей степени, в область научных, перерастающих в политические споров.

Вместе с тем, важным фундаментом для воссоздания казачества может и должно стать определение места казачества в структуре со временного Российского государства. В этой связи необходимо при знать важнейшими аргументы, стимулирующие государство к возро ждению казачества, в их числе: довольно большая численность граж дан России, считающих себя казаками, что дает повод рассматривать их как политическую силу, способную оказывать влияние на общест венно-политическую и экономическую ситуацию в регионах;

значи мость ярко выраженной позиции казачества по защите интересов России и сохранения ее национальных традиций на фоне не всегда конструктивной деятельности ряда современных общественно политических и этнокультурных организаций. Представляется вполне логичным, что президенты, премьер-министры и члены правительст ва РФ в разное время способствовали в той или иной мере возрожде нию казачества. Первым юридическим обоснованием государствен ной деятельности в этом направлении стал закон о реабилитации ка зачества – документ сугубо политический, не прописывавший ника ких форм возрождения казачества. Закон констатировал лишь факт репрессий против казаков в период советской власти, это же было сделано и по отношению к другим народам России [3].

Стимулирующим фактором можно назвать выход закона РФ о государственной службе казаков. Основополагающим документом для российского казачества стала «Концепция государственной поли тики РФ в отношении российского казачества», в которой в качестве одной из главных целей рассматривалось «возрождение и развитие духовно-культурных основ российского казачества, семейных тради ций, осуществление патриотического воспитания казачьей молоде жи» [4].

По нашему мнению, программные документы достаточно высо кого уровня, способствующие, на первый взгляд, возрожденческому процессу казачества, на деле оказались малоэффективными прожек тами. Закон о Государственной службе был принят в 2005 г., но вести речь, хотя бы о частичной его реализации, не приходится. Подтвер ждением тому является оценка представителя губернатора по делам казачества Забайкальского края, атамана Забайкальского казачьего войска (ЗКВ) казачьего полковника Сергея Боброва – «должность представителя губернатора Забайкальского края по делам казачест ва…. в государственной структуре Забайкалья – единственная. Все другие атаманы выполняют свои обязанности на общественных нача лах» [5].

«Сейчас перед нами стоит еще одна важная задача – разработать и принять единую стратегию развития российского казачества до 2020 года. Ключевым в этой стратегии является принятие поправок в Федеральный закон «О государственной службе российского казаче ства» от 5 декабря 2005 года. Казакам предстоит укреплять собствен ную экономическую базу, чтобы участвовать в дальнейшем в феде ральных и региональных целевых программах, в которых будет учтен «казачий компонент». К тому же, казачество в нашей стране – это не бюджетная организация, у нас нет прямого финансирования, поэтому нам придется пока встраиваться в действующие программы», – отме чает и генерал-лейтенант Владимир Романов, заместитель председа теля Правительства Свердловской области, атаман Оренбургского войскового казачьего общества [6].

Уместна и еще одна цитата из информационного источника:

«Заседание (Президентского совета по делам казачества – М.Г.), дли лось более трех часов. За это время успели обсудить многое, в том числе развитие экономической базы, создание условий для пополне ния казачьей казны. Акцент сделали на предпринимательскую дея тельность и сельское хозяйство. Александр Беглов (заместитель ру ководителя администрации президента Российской Федерации – М.Г.) подчеркнул, что казаки должны сами работать на земле, а не сдавать ее в аренду, как часто бывает» [7].

Наиболее значительным поводом для оптимизма можно считать стремление казачьих организаций найти пути решения экономиче ской стабильности за счет привлечения казаков к несению государст венной службы. Первые попытки были предприняты в Забайкалье, где некоторые казачьи организации включились в охрану государст венной границы вместе с пограничниками. На Кубани казаки успеш но несут службу по охране общественного порядка. На Ставрополье отдельные казачьи структуры привлекаются к участию по охране ок ружающей среды. Но это все отдельные эпизоды в развитии казачье го движения. Обращает на себя внимание тот факт, что до настоящего времени в казачьих структурах отсутствуют организационные требо вания по несению казаками государственной службы. Это связано, во-первых, с недостатком подготовленных специалистов из числа ка зачества в той или иной области государственной службы, и, во вторых, неразработанностью подзаконных актов, регламентирующих деятельность казачьих организаций в сфере госслужбы. Несмотря на это в ряде регионов есть отдельные положительные примеры. Так, в Краснодарском крае действуют кадетские корпуса, в которых готовят будущих профессиональных военных, имеющих возможность слу жить и на гражданской службе на муниципальном, региональном и федеральном уровнях. Однако такие примеры – редкое исключение, если принять во внимание количество казаков, нуждающихся в тру доустройстве.

В данном случае, необходимо, на наш взгляд, более конкретно и глубоко рассматривать проблему экономической составляющей раз вития казачества в станицах, хуторах, поселках. Но тут встает до вольно сложная проблема – не повлечет ли за собой повышение эко номического статуса казака понижение его (статуса – М.Г.) в среде не казаков! И чем они будут отличаться друг от друга, если тот и другой не будут состоять на государственной службе, при условии, что каза ки входят в реестр? И каков тогда смысл реестра для не состоящих на госслужбе казаков? Ведь в свое время самостоятельность казачества основывалась на его экономической независимости, гарантированной государством, которое рассматривало его как силу, готовую в любую минуту встать на защиту Отечества.

В настоящее время, работая на «барина», может ли казак прояв лять самостоятельность и чувствовать себя независимым? Что и кого, в таком случае он будет защищать? «Россия может иметь сколько угодно ядерных чемоданчиков, но поскольку 500 миллиардов долла ров российской элиты лежат в наших банках, вы еще разберитесь: это ваша элита или уже наша? Поэтому я не вижу ни одной ситуации, при которой Россия воспользуется своим ядерным потенциалом». Это за явление известного американского политика З.Бжезинского, с одной стороны, язвительная реплика в адрес России, а с другой реальная оценка ситуации в России, которую, несмотря ни на что, готовы за щищать казаки.

Сопоставляя мнения политиков, историков, руководителей ка зачьего движения о состоянии и развитии современного казачества, приходишь к выводу, что большинство из них выдвигает как главное направление – обеспечение казаков работой, создание благоприятной атмосферы экономического процветания казачьих регионов и право вой защиты их интересов. Дело это не простое и требует не только политической воли, но и политической корректности. Только при та ком подходе может быть не только найден адекватный ответ, но и достигнуто лояльное восприятие подобных шагов государства со сто роны не казаков.

Необходимо иметь в виду и такую проблему (существование ко торой разделяется далеко не всеми исследователями) – как быть с те ми, кто считает себя казаком, но работает в отрасли, не имеющей от ношения к государственной службе казачества. Каково должно или может быть его участие в решении специфических вопросов служи вого казачества?

Требует ответа и следующий вопрос. Возможно ли влияние ка зачества на развитие населенных пунктов, регионов и страны в целом без активного участия их самих в политической и социальной жизни?

Недостаток в решении данного вопроса, на наш взгляд, состоит в том, что казачьи организации являются некоммерческими и неполитиче скими структурами, следовательно, своих представителей они не мо гут направлять в органы власти. Более того, уставом казачества не предусмотрено членство в политических партиях, которым по зако нодательству, в случае победы их на выборах, дано право формиро вать органы власти. Вступив в партию, казаки лишаются самостоя тельности и должны следовать ее решениям, даже если они противо речат основному направлению казачьего движения. Казачество как некоммерческая организация не сможет иметь решающего значения в решении политических и экономических проблем.

Закон о некоммерческих организациях четко регламентирует деятельность таких организаций. Не дает ответа и не так давно при нятый Федеральный закон от 31 мая 2011 г. N 101-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О государственной службе россий ского казачества», в котором зафиксированы основополагающие принципы казачества и рамки его деятельности. «Казачье общество – форма самоорганизации граждан Российской Федерации, объеди нившихся на основе общности интересов в целях возрождения рос сийского казачества, защиты его прав, сохранения традиционных об раза жизни, хозяйствования и культуры российского казачества в со ответствии с федеральным законодательством (некоммерческая орга низация). Казачье общество создается в виде хуторского, станичного, городского, районного (юртового), окружного (отдельского) или вой скового казачьего общества, члены которого в установленном поряд ке принимают на себя обязательства по несению государственной или иной службы», – гласит закон.

Без четко разработанных подзаконных актов, уточняющих по ложения закона, разрешить сложившуюся ситуацию весьма пробле матично. Если казаки – объединение граждан, созданное для возрож дения российского казачества, то, как оно это общественное объеди нение может принимать на себя обязательства по несению государст венной службы, если в его составе будут люди разных профессий, большинство из которых уже имеют постоянную работу или занима ются бизнесом.

Единственное, что утешает: казаки активно вливаются в сферу военной и спортивной подготовки. Вызывает удовлетворение значи тельный интерес, который проявляют юные казачата к учебе в кадет ских корпусах и в классах казачьей направленности. Этим закладыва ется фундамент будущего казачьих обществ. Можно смело утвер ждать, что казачество значительно преуспело и в направлении духов ного возрождения. Как бы не ссорились между собой реестровые и нереестровые, но к православию, культуре и традициям казаков у всех отношение – святое. Это никогда даже в самые смутные годы не уходило из поля зрения казачества. Вызывает, однако, опасение си туация: если не будет создана единая структура государственной службы казаков, в которой определится место всех, и реестровых и нереестровых, то нивелируется само понимание казачьей культуры, являющейся, в конечном счете, основой духовной жизни и основным признаком их самоидентификации.

Этому «способствует» «пропаганда» на всех уровнях разного рода форм толерантности и глобализация. Европа уже столкнулась с проблемами, рожденными так называемым европейским мультикуль турализмом, и незримого, но достаточно результативного, воздейст вия на общество слишком лояльно-однобокого отношения к принци пам толерантности.

В этой связи есть смысл обратиться к особенностям, как пози тивным, так и негативным, взаимодействия казачества и гражданско го общества. Одним из факторов тревоги является размывание и оп ределенное поглощение казачьего духа в так называемых казачьих частях Вооруженных сил России. Например, молодые воины, при званные из казачьих организаций, за время службы теряют себя как казаки, ибо они ни чем не отличаются от остальных военнослужащих.

В некоторых частях даже нет православных молельных комнат. Не может не беспокоить и то, что молодые казаки, получив образование в кадетских корпусах, поступив в военные, или иные образователь ные учреждения и сменив казачью форму, «теряются» среди граж данских или военных лиц, т.е. перестают, хотя бы и внешне быть ка заками. Такова современная реальная действительность, бросающая вызов процессу возрождения казачества. Казачеству на этот вызов необходимо формулировать и реализовывать адекватный ответ. На наш взгляд, казачья форма могла бы стать «пожизненным» атрибутом казаков, где бы они не работали и не служили. При таком условии си туация, возможно, приобретет иное содержание, (как, например, у морских офицеров или летчиков). Целесообразность подобного под хода для многих очевидна. Иначе современное казачество будет на поминать общественные организации ветеранов.

Необходимо, вместе с тем, иметь в виду, что далеко не все каза ки стремятся стать военными. Современная реальность требует высо коквалифицированных специалистов практически во всех областях народного хозяйства. И казаки могли бы и должны внести свой вклад в этот процесс, используя весь арсенал своих лучших качеств, обыча ев и традиций, а также стремление служить своему Отечеству. Но и правительству есть здесь над чем поработать. Пример тому, перечень мероприятий Программы, финансируемой за счет средств федераль ного бюджета, бюджетов субъектов РФ и других источников, приня той на 1999-2001 гг., которая так и осталась нереализованной.

Выше названными недостатками страдает и «Концепция госу дарственной политики Российской Федерации в отношении россий ского казачества», принятая 2 июля 2008 г. При ее анализе приходит ся констатировать, что и создание условий для несения государствен ной службы, и социально-культурное становление казаков «по вопро сам государственной и иной службы российского казачества в соот ветствии с федеральным законодательством и законодательством субъектов Российской Федерации, а также муниципальными право выми актами» целиком зависят от местных органов власти.

Имеет место противоречие. С одной стороны, казаки – само стоятельное некоммерческое объединение, живущее по своему уста ву, возглавляемое войсковым правительством и избранным казаками атаманом, с другой – Концепция предусматривает деятельность каза чества «на основе договоров (соглашений) казачьих обществ с феде ральными органами исполнительной власти и (или) их территориаль ными органами, органами исполнительной власти субъектов Россий ской Федерации и органами местного самоуправления, оказывает им содействие в осуществлении установленных задач и функций…». Со вмещение подконтрольности и договорной основы во взаимоотноше ниях казаков с органами власти на местах в реальной жизни оказыва ется трудно совместимым.

Никто не возражает против того, что казачество – это не только форма на праздники: оно способно стать служивым народом в повсе дневной жизни страны. Современное казачество унаследовало при сущий изначально ему высокий патриотизм, желание и способность быть защитником России. Современное руководство страны и регио нов имеет возможность более активно использовать этот потенциал казаков.

В последние годы научные исследования по проблемам казаче ства направлены в основном на изучение его исторического прошло го. Полагаем, настало время направить научные изыскания на выра ботку механизмов адаптации казачества к современным социально политическим, экономическим и социокультурным реалиям.

Смена социального статуса для любого народа сопряжена с оп ределенными сложностями. Для казачества она глубоко отразилась на его внутреннем состоянии. В свое время резко пониженный социаль ный статус привел к раздробленности казаков. Современным казачь им сообществам важно понять ошибки и направить процесс возрож дения казачества в оптимальное русло, создавая надежный фунда мент для уверенного будущего казачьего сообщества, как бы оно не называлось – служивым народом или этносом. Все зависит от само ощущения человека, считающего себя казаком. Оно может быть сформировано в результате совместных усилий властных структур и казачьего сообщества на путях экономического, социального и куль турного развития.

Примечания:

1. Кутузов М.А. Возрождение казачества: от ролевой игры к государст венной функции // Экономические стратегии. Воронеж, 2006. № 7.

2. Кутузов М.А. Казачество: новая парадигма развития // Русская правда, Интернет-журнал. 2006.

3. Документы государственных органов Российской Федерации.

4. О концепции государственной политики по отношению к казачеству.

Постановление Правительства Российской Федерации от 22 апреля 1994 г. № 355 // Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 3.

5. В этих суровых краях первыми были казаки… // Казаки. Чита, 2011.

№1.

6. За веру в Отечество! // Областная газета. Свердловская область, 2011.

03. 03.

7. Развитие казачества – залог стабильного развития Северного Кавказа // Официальный сайт Кубанского казачьего войска. 2011. Август.

О.О. Айшаев Историография казачества Юга России в революциях и гражданской войне Отечественная историография накопила значительные знания по истории казачества Юга России и его участию в революциях и граж данской войне в особенности. В досоветское время по истории южно российского казачества были изданы труды И. Попко, И. Кравцова, М.А. Караулова, Г.А. Ткачева и других русских ученых [1]. В 1912 г.

во Владикавказе вышел сборник «Терское казачество в прошлом и настоящем».

Свой вклад в рассмотрение данной проблемы внесли Н.Л. Ян чевский, И.И. Ульянов, В.А. Золотов, Д.С. Бабичев, Н.П. Гриценко, Л.И. Футорянский и другие советские историки [2]. Они проанализи ровали социально-экономические отношения в казачьих станицах и хуторах накануне Октября, проследили процессы дифференциации казачьих хозяйств, классового расслоения населения, показали реак ционную роль сословных установлений, в первую очередь, войсковой собственности на землю.

В 1967 г. в Орджоникидзе (Владикавказ) под грифом Северо Осетинского научно-исследовательского института вышла книга Д.З.

Коренева «Революция на Тереке. 1917-1918 годы», в которой автор, руководствуясь воспоминаниям видных революционных деятелей Терека и своими личными, представил краткий очерк о революции и контрреволюции на Тереке в 1917-1918 гг. Многие исторические факты и документы в книге опубликованы историком впервые.

В 1974 г. под названием «Терские казаки» в Москве были изда ны историко-этнографические очерки Л.Б. Заседателевой, в которых автор исследует жизнь, быт и культуру Терского казачества середины XVI – начала XX вв. В монографии Ю.Ф. Болдырева «Борьба трудя щегося крестьянства и казачества северных округов Дона за Совет скую власть» [3] рассматривается борьба станичной бедноты и фрон товиков за власть Советов.

Свою теоретическую разработку проблема участия казачества в революциях и гражданской войне нашла в работах А.П. Ермолина, А.И. Козлова, М.И. Гиоева, Б.Х. Ортабаева и других ученых [4]. Изу чение казачьей проблематики весьма актуально в настоящее время, проведены научные конференции, защищены диссертации.

12-13 ноября 1980 г. при содействии Карачаево-Черкесского об кома партии Научным советом Академии Наук СССР по комплекс ной проблеме «История Великой Октябрьской социалистической ре волюции» и его Северо-Кавказской секцией, Институтом истории СССР Академии Наук СССР, Северо-Кавказским научным центром высшей школы, Карачаево-Черкесским научно-исследовательским институтом истории, филологии и экономики в Черкесске была про ведена Всесоюзная научная конференция «Казачество в Октябрьской революции и гражданской войне». Это была первая такого рода науч ная конференция, в которой приняли участие известные отечествен ные историки, занимавшиеся исследованием этой проблемы, ветера ны революции и гражданской войны. Доклады и сообщения были из даны отдельным сборником [5], который явился итогом многолетней работы историков по проблеме казачества. Вместе с тем, на конфе ренции были выдвинуты вопросы, требовавшие дальнейшей научной разработки. В опубликованных статьях получили отражение положе ния дискуссионного характера, по которым среди ученых не было единой точки зрения.

В сентябре 1986 г. также при активном содействии Карачаево Черкесского обкома партии Научным советом Академии Наук СССР и его Северо-Кавказской секцией по комплексной проблеме «История Великой Октябрьской социалистической революции», Северо Кавказским научным центром высшей школы, Карачаево-Черкесским научно-исследовательским институтом истории, филологии и эконо мики в Черкесске была проведена вторая Всесоюзная конференция «Казачество в революциях и гражданской войне», доклады и сообще ния на ней составили сборник «Казачество в революциях и граждан ской войне» [6]. Карачаево-Черкесским научно-исследовательским институтом был издан второй сборник, который явился логическим продолжением первого.


В октябре 2008 г. Департамент по делам казачества администра ции Краснодарского края, Кубанское казачье войско, Кубанский го сударственный университет, Краснодарская региональная организа ция общества «Знание» России провели региональную заочную науч но-практическую конференцию, которая была призвана проследить взаимоотношения казаков и горцев в широкой исторической ретро спективе. По итогам конференции издан очередной сборник [7], в ко тором рассмотрены вопросы хозяйственных взаимосвязей и боевого содружества казаков и народов Северного Кавказа, формирование пророссийски ориентированной северокавказской элиты, приводятся интересные сведения о службе горцев Российскому государству.

В этот период по данной проблеме были защищены диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук: В.И.

Иванова – «Аграрные отношения на Дону в период Октябрьской ре волюции и гражданской войны», А.Ф. Глушкова – «Трудовое казаче ство Терека в борьбе за власть Советов» [8].

Советские историки в 60-80-е гг. ХХ в. продолжили исследова ния революционных идей казачества, борьбы станичной бедноты и фронтовиков за власть Советов. Однако необходимо отметить, что в исследованиях этого периода оставались мало освещенными пробле мы колебания мелкобуржуазных слоев казачества в годы революции и гражданской войны, а порой и искажалась историческая действи тельность. Архивные документы использовались исследователями весьма односторонне. В те годы «как-то не было принято писать о тех, кто выступал в открытой или скрытой форме против утверждав шейся диктатуры пролетариата и ее олицетворения – Советов, в кото рых в наивысшей степени «находил выражение союз рабочего класса и крестьянства», выступавший в качестве главного принципа дикта туры пролетариата» [9].

Казачество как альтернативная сила советской власти и больше викам представлено в мемуарах руководителей белого движения, бе лоэмигрантов А.И. Деникина и И.А. Полякова [10], которые писали о казаках, боровшихся за идеи Февральской буржуазно демократической революции и Временного правительства. В мемуа рах А.И. Деникина «Очерки русской смуты» [11] одна из глав назы вается «Революция и казачество», в которой автор описывает траги ческие события Октябрьской революции и гражданской войны на Юге России. В своих воспоминаниях начальник штаба Донских ар мий и войскового штаба Генерального штаба генерал-майор И.А. По ляков «Донские казаки в борьбе с большевиками» описывает драма тизм борьбы за власть на Дону и Северном Кавказе.

Накануне Октября более половины всех казаков составляли се редняки. Однако, вопреки этому, известный отечественный историк Д.С. Бабичев утверждает, что основную массу казачества составляли не середняки, а бедняки (57%), исходя из этого, он приходит, на наш взгляд, к спорному выводу о том, что основная масса казачества на кануне и в период социалистической революции, якобы, выступала в качестве одной из ее движущих сил, а все «трудовые массы казачест ва» принимали активное участие «в революционном движении рабо чего класса с начала XX века, выступали на его стороне» [12]. По добной точки зрения придерживается и Л.И. Футорянский [13]. Оба историка преувеличивают степень революционности казачества. Ре волюционно-демократические проявления в казачьей среде, не выхо дившие за рамки типичной мелкобуржуазной революционности, представляют как борьбу за пролетарское дело, что не соответствова ло действительности.

Новые успехи в исследовании истории казачества, его участия в революциях и гражданской войне достигнуты в 90-х г. XX в, когда стали доступны ранее закрытые архивные фонды. В стране начались демократические преобразования, способствовавшие появлению бо лее достоверных в историческом плане трудов на прежде запретные темы.

Видный ученый С.П. Мельгунов в своей монографии «Красный террор в России» [14] впервые привел сведения о казаках, принуди тельно переселившихся в Архангельск («город мертвых»). В моно графии И.Л. Омельченко «Терское казачество» [15], изданной Севе ро-Осетинским институтом гуманитарных исследований, с новых ме тодологических позиций исследованы хронологические рамки, при чины и условия образования терского казачества, его общественное устройство, характер отношений с соседними народами.

Актуальные проблемы истории и культуры казачества исследу ются в научных трудах В.Г. Каламиец, А.И. Козлова, П.Г. Чернопиц кого [16] и др.

В книге «Казачество: История вольной Руси» [17] писатель историк В.Е. Шамбаров представил читателю полную историю всех Казачьих Войск России от их зарождения до современности, расска зал о казачьих традициях, верном служении Отчизне, трагических временах геноцида во времена советской власти, возродил правду о славном и великом казачестве.

В работах М.Б. Беджанова, А.В. Венкова, В.Н. Чернышева, Н.Ф.

Бугая, Д.Х. Мекулова, Т.В. Таболиной, А.М. Гонова и других авторов на основе архивных документов предпринята попытка восстановить историческую правду о процессе выселения казачества, этапах его реабилитации 1925, 1935, 1943, 1990-е гг. [18].

Такова, в общих чертах, историография казачества Юга России в революциях и гражданской войне ХХ в.

Примечания:

1. Попко И. Терские казаки с стародавних времен. Вып.1: Гребенское войско. Спб.,1980;

Кравцов И. Очерки о начале Терского казачьего войска.

Харьков, 1882;

Караулов М.А. Терское казачество в прошлом и настоящем.

Владикавказ, 1912;

Ткачев Г.А. Казаки и туземцы в Терской области (по поводу толков о казачьем многоземелье и забижении туземцев). Владикавказ, 1910;

он же: Гребенские, терские и кизлярские казаки. Владикавказ, 1911 и др.

2. Янчевский Н.Л. Гражданская борьба на Северном Кавказе. Ростов-на Дону, 1927;

он же. Разрушение легенды о казачестве. Ростов-на-Дону, 1931;

Ульянов И.И. Казаки и Советская республика. М., 1929;

Золотов В.А. Кресть янское движение на Дону в период подготовки Великой Октябрьской социали стической революции – Октябрьская революция на Дону. Ростов-на-Дону, 1957;

Бабичев Д.С. Донское трудовое казачество в борьбе за власть Советов.

Ростов-на-Дону, 1969;

Грищенко Н.П. Горский аул и казачья станица накануне Великой Октябрьской социалистической революции. Грозный, 1972;

Футорян ский Л.И. Борьба за массы трудового казачества в период перерастания буржу азно-демократической революции в социалистическую. Оренбург, 1972 и др.

3. Болдырев Ю.Ф. Борьба трудящегося крестьянства и казачества север ных округов Дона за Советскую власть. Ростов-на-Дону, 1975.

4. Ермолин А.П. Революция и казачество. М., 1982;

Козлов А.И. Октябрь и казачество Дона, Кубани и Терека // Вопросы истории, 1981, №3;

он же. Ис токи колебаний трудящегося казачества в революции // Актуальные вопросы историографии Октября на Дону и Северном Кавказе. Ростов-на-Дону, 1986;

Гиоев М.И. Антиденикинский фронт на Кавказе. Орджоникидзе, 1984;

он же.

Казачество Терека в революции и в начальном периоде гражданской войны // Казачество в Октябрьской революции и гражданской войне. Черкесск, 1984;

Ортабаев Б.Х. Терское казачество накануне Великого Октября // Казачество в Октябрьской революции и гражданской войне. Черкесск, 1988 и др.

5. Казачество в Октябрьской революции и гражданской войне. Материа лы Всесоюзной научной конференции. Черкесск, 1984.

6. Казачество в революциях и гражданской войне. Черкесск, 1988.

7. Казачество и народы Северного Кавказа: пути сотрудничества и служ бы России. Материалы заочной научно-практической конференции. Краснодар, 2008.

8. Иванов В.И. Аграрные отношения на Дону в период Октябрьской ре волюции и гражданской войны. М., 1965;

Глушков А.Ф. Трудовое казачество Терека в борьбе за власть Советов. Нальчик, 1969.

9. Бугай Н.Ф., Гонов А.М. Кавказ: народы в эшелонах (20-60-е годы). М., 1988. С. 84.

10. Деникин А.И. Очерки русской смуты. Париж, 1921;

Поляков И.А.

Донские казаки в борьбе с большевиками. Мюнхен, 1962.

11. Деникин Антон Иванович (1887-1947), один из руководителей контр революции в период гражданской войны и военной интервенции, генерал- лей тенант (1916). Участник Первой мировой войны. С апреля 1918 г. возглавлял Добровольческую белогвардейскую армию, затем являлся главнокомандующим Вооруженными силами Юга России. После разгрома деникинщины с 1920 г.

белоэмигрант.

12. Бабичев Д.С. Указ. соч. С. 12, 17.

13. Футорянский Л.И. Указ. соч.

14. Мельгунов С.П. Красный террор в России. М., 1990.

15. Омельченко И.Л. Терское казачество. Владикавказ, 1991.

16. Каламиец В.Г. Очерки истории и культуры терских казаков. Нальчик, 1994;

Козлов А.И. Актуальность проблем истории казачества XVI-XX вв. Рос тов-на-Дону, 1995;

он же: Возрождение казачества – история и современность (эволюция, политика, теория). Ростов-на-Дону, 1996;

Чернопицкий П.Г. О судьбах казачества в советский период. Проблемы истории казачества. XVI-XX века. Ростов-на-Дону, 1995.

17. Шамбаров В.Е. Казачество: История вольной Руси. М., 2007.

18. Венков А. В чем казачий вопрос? // Дон. 1990. №2.;

Беджанов М.Б.

Суверенитет, демократические движения, многопартийность и возрождение ка зачества. Майкоп, 1991;

Казачество: истоки и возрождение. Ставрополь, 1991;

Кубанское казачество: проблемы и история возрождения. Краснодар, 1992;

Чернышев В.Н. Казачество и его традиции. Минеральные Воды, 1992;

Бугай Н.Ф. Казаки – представители русского народа: проблемы реабилитации// Рус ский народ – историческая судьба в XX веке. М., 1993;

Казачество России: про блемы возрождения // Обозреватель. М., 1993 № 28,32;

он же. Экономический фактор и реабилитация казачества // Русский путь в развитии экономики. М., 1993;

Таболина Т.В. Возрождение казачества. 1989-1994. М., 1994;

Гонов А.М.

Русские на Северном Кавказе. 20-30-е годы. Ростов-на-Дону, 1997;


Бугай Н.Ф., Гонов А.М. Кавказ: народы в эшелонах (20-60-е годы). М., 1998 и др.

А.А. Байрамкулова Репрессии против казачества в период установления советской власти В конце ХХ в. в российском обществе под влиянием произо шедших перемен усилился интерес к прошлому, некогда «закрытым темам» отечественной истории. Уход с политической арены КПСС, монопольно владевшей правом на интерпретацию политических со бытий, облегчил доступ к ранее недоступным для исследования ар хивным документам. Всестороннее выявление засекреченных, по тем или иным причинам, документов и материалов в архивах Российской Федерации позволяет восстановить историческую правду о трагедии казачества.

Прошлое этого военного сословия, сыгравшего заметную роль в истории России, в годы советской власти незаслуженно замалчива лось или искажалось. В настоящее время по проблемам казачества, включая репрессии против него, опубликовано немало научной и ху дожественной литературы, между тем, актуальность их изучения вполне очевидна.

В данной статье предпринимается попытка анализа отдельных аспектов участия казачества в Октябрьской революции и Граждан ской войне и их взаимоотношений с советской властью, причин и масштабов репрессий против казачества.

Ход революции, первые шаги советской власти оказывали за метное влияние на изменение роли казачества в обществе. В истории России периода установления советской власти репрессии были од ной из главных составляющих государственной политики. Большеви ки воспринимали политический террор, как нечто, на их взгляд, есте ственное, присущее любой революции. «Террор вытекает из природы революции, – писал Троцкий, – цель (социализма) при известных ус ловиях его оправдывает» [1]. Репрессии, таким образом, явились ус ловием существования большевистского режима, суть которого в них и состояла. По свидетельству первого наркома юстиции И.З. Штейн берга, «…террор составляет не случайную черту, а самую сущность советской системы» [2]. Главным инструментом советской власти в этот период был так называемый «красный террор».

В России до 1917 г. проживали более 6 млн. казаков. В револю ционных событиях на начальном этапе казачество заняло позицию нейтралитета. Но события развивались столь стремительно, что каза ки встали перед необходимостью выбора. «Казачий узел» большеви ки разрешили революционным путем. Идеологи «мировой револю ции» объявили их «опорой самодержавия», «контрреволюционным сословием». Как писал Ленину один из них, И. Рейнгольд: «Казаков, по крайней мере, огромную их часть, надо рано или поздно истре бить, просто уничтожить физически, но тут нужен огромный такт, величайшая осторожность и заигрывание с казачеством: ни на минуту нельзя забывать, что мы имеем дело с воинственным народом, у ко торого каждая станица – вооруженный лагерь, каждый хутор – кре пость» [3].

Казачество первым сполна испытало репрессии советской вла сти. Однако необходимо иметь в виду, что еще задолго до прихода к власти большевиков против этого сословия российским правительст вом были начаты репрессии. Предупреждения большевиков, хорошо знавших боевую историю и менталитет казаков, о нецелесообразно сти их проведения против казачества, не были услышаны. Планы ре прессий, названные впоследствии «расказачиванием» и вынашивае мые в России еще до 1917 г., в полной мере развернулись в советский период. И дело было вовсе не в подавлении «народных выступле ний», как декларировалось советской властью. Врагами большевиков казаков неизбежно делали их здоровый консерватизм, свободолюбие, любовь к родной земле, зажиточность, более высокий уровень гра мотности, а главное – историческая приверженность самодержавию и православию.

Установление советской власти проходило в условиях жесто чайшей борьбы, в эпицентре которой оказалось и казачество, воспри нимаемое, в определенном смысле, как сословие, враждебное широ ким народным массам. В качестве единственно возможной по отно шению к нему политикой рассматривалось насилие. «Красный тер рор», оцениваемый большевиками как ответная мера по отношению к тем, кто выступал против новой власти, на самом же деле выходил далеко за пределы революционной борьбы. Наиболее жестоким обра зом «красный террор» коснулся казачества.

Часть населения России не приняла советскую власть и в составе белого движения стала оказывать ей вооруженное сопротивление. На рождавшаяся новая государственность породила сложный социально политический конфликт, применяя жесткие меры против всех, кто, в той или иной степени, противодействовал ее становлению. Граждан ская война обострила этот конфликт, приведшей к активизации эмиг рации. Боевые действия, начавшиеся репрессии против, в том числе, участников белого движения, усиливавшееся противостояние с совет ской властью во многом определили складывавшуюся ситуацию и по следовавшую за ней эмиграцию казаков. Избавившись от представи телей интеллигенции, не принявших идеи советской власти, истребив или подчинив себе духовенство, советы занялись уничтожением зажи точных крестьян, в том числе и казаков, которых большевики назвали кулаками. Все это пагубно отразилось на благосостоянии всего народа.

«Красный», а вернее государственный террор особенно широко был развернут в местах массового проживания казаков – на Дону, Кубани, Тереке, Урале, в Забайкалье, Приамурье и др.

Советское руководство сосредотачивало свои усилия, в том чис ле на подрыве экономической базы казачества. В мае 1918 г. в Орен буржье были сожжены станицы Донецкая, Татищевская, Донгузская, Угольная, Григорьевская, Пречистенская, Благословенская, Влади мирская, Ильинская [4]. В этом же году большевики провели серию репрессий в Забайкалье, в ходе которых уничтожены 16 станиц: Аба гайтуевская, Цаган-Олуевская, 2-я Чиндатская, Чиндант Гродековская, Могойтуевская, Дурулгуевская, Манкечурская, Донин ская и др. У казаков этих станиц, бежавших в Монголию, были со жжены дома, разграблен сельскохозяйственный инвентарь, расхищен хлеб, угнан скот. В ответ на это в 1918 – 1920 гг. казаки Забайкалья стали формировать свои отряды, впоследствии вошедшие в воинские подразделения атамана Г.М. Семенова[5]. Против репрессий совет ской власти выступила и часть терского казачества. В 1918 – 1919 гг.

в ряде станиц Терека и Сунжи: Ермоловской, Калиновской, Заканюр товской (Романовской), Самашкинской, Михайловской и ряда др.

прокатились восстания. После жестокого их подавления частями 8-й Кавказской Трудовой Армии ее командующий А. Медведев на 8 час.

отдал эти станицы на разграбление. Все казаки были высланы из этих станиц. В 1918 – 1919 гг. по указанию Чрезвычайного Комиссара Юга России Г. К. Орджоникидзе была проведена серия мер по выселению терских казаков из станиц Северной Осетии [6].

Под проведение репрессий советской властью была подведена определенная юридическая база. 24 января 1919 г. вышла директива Оргбюро ЦК ВКП (б), которая сыграла важную роль в «юридиче ском» оформлении политики советской власти в отношении казаче ства. Данный документ широко известен многим современным исто рикам, которые довольно подробно его проанализировали и проком ментировали. Тем не менее, он продолжает интересовать исследова телей, т. к. дает ясное и недвусмысленное представление о политике советской власти относительно казачества. В директиве отмечалось, что «последние события на различных фронтах в казачьих районах – … продвижение в глубь казачьих поселений и разложение среди ка зачьих войск – заставляют … дать указания партийным работникам о характере их работы при воссоздании и укреплении советской власти в указанных районах. Необходимо, учитывая опыт года гражданской войны с казачеством, признать единственно правильным самую бес пощадную (выделено нами – А.Б.) борьбу со всеми верхами казачест ва путем поголовного их истребления. Никакие компромиссы, ника кая половинчатость … недопустимы. Поэтому необходимо:

1. Провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно;

провести беспощадный массовый террор по отноше нию ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью. К среднему казаче ству необходимо применять все те меры, которые дают гарантию от каких-либо попыток с его стороны к новым выступлениям против Советской власти.

2. Конфисковать хлеб и заставить ссыпать все излишки в ука занные пункты, это относится как к хлебу, так и ко всем другим сель скохозяйственным продуктам.

3. Принять все меры по оказанию помощи переселяющейся пришлой бедноте, организуя переселение, где это возможно.

4. Уравнять пришлых «иногородних» к казакам в земельном и во всех других отношениях.

5. Провести полное разоружение, расстреливая каждого, у кого будет обнаружено оружие после срока сдачи.

6. Выдавать оружие только надежным элементам из иногород них.

7. Вооруженные отряды оставлять в казачьих станицах впредь до установления полного порядка.

8. Всем комиссарам, назначенным в те или иные казачьи посе ления, предлагается проявить максимальную твердость и неуклонно проводить настоящие указания.

ЦК постановляет провести через соответствующие советские учреждения обязательство Наркомзему разработать в спешном по рядке фактические меры по массовому переселению бедноты на каза чьи земли» [7].

В ответ на эти требования местные власти стали увлекаться «расказачиванием». У многих из них сложилось впечатление, что ди ректива Оргбюро ЦК требует репрессий к большинству казачьего на селения, так как оно прямо или косвенно участвовало в борьбе про тив советской власти. Помимо массовых расстрелов на местах были организованы продотряды, отнимавшие продукты;

станицы переиме новывались в села, само название «казак» оказалось под запретом.

Директива, подписанная Я. Свердловым, дополнялась и разви валась разного рода постановлениями. Так, например, предписыва лось «поставить в порядок дня политику репрессий по отношению к казачеству, политику экономического и как подобного ему красного террора... С казачеством, как с обособленной группой населения, нужно покончить» [8].

3 февраля 1919 г. появился секретный приказ № 171 председате ля РВС Республики Троцкого «О расказачивании». В этот же период директива Донбюро ВКП (б) прямо предписывала:

а) физическое истребление, по крайней мере, 100 тысяч казаков, способных носить оружие, т.е. от 18 до 50 лет;

б) физическое уничтожение так называемых «верхов» станицы (атаманов, судей, учителей, священников), хотя бы и не принимаю щих участия в контрреволюционных действиях;

в) выселение значительной части казачьих семей за пределы Донской области;

г) переселение крестьян из малоземельных северных губерний на место ликвидированных станиц.

Учитывая такую жесткую постановку вопроса, местные партий ные и советские органы начали поголовное расказачивание. Запреща лось ношение военной формы и лампасов. Часть станиц переимено вывали в волости, хутора – в села. Во главе станиц ставили комисса ров, населенные пункты облагались денежной контрибуцией, развер стываемой по дворам. За неуплату производились расстрел или ссыл ка в концлагеря. На сдачу оружия, в том числе старых шашек и кин жалов, отводилось три дня. Не выполнившие этот приказ подверга лись расстрелу или отправке в ссылку на Север.

Директиву центра на местах трактовали по-своему и доводили, порой, до крайности. В этом отношении показательна ситуация, сло жившаяся на Дону. Там арестовывали людей только за то, что они по мобилизации были в войсках Краснова. Расстреливали семьи казаков, ушедших с белыми. По хуторам разъезжали трибуналы, которые про изводили немедленные расправы. Карательные отряды отбирали скот, продовольствие. Некоторые работники советских учреждений Дона открыто проповедовали лозунг: «Пока не вырежем казачество и не населим пришлым элементом Донскую область, до тех пор совет ской власти там не бывать». Такая постановка вопроса поддержива лась далеко не всеми представителями власти. Член Казачьего отдела ВЦИК М. Данилов отмечал: «Разве для того казачество осталось, чтоб его убивали, без оружия в руках, ведь мы фактически обманули и побили их» [9].

Нельзя утверждать, что казачество безропотно подчинялось ре прессиям. На многих территориях, занятых Красной армией, действо вало белогвардейское подполье, возглавившее стихийное восстание доведенных до отчаяния казаков. Во многом этому способствовали действия карательных частей Красной Армии. 16 марта 1919 г. ЦК партии большевиков по предложению Г. Сокольникова приостанови ло секретную директиву по проведению репрессий. Но каких-либо иных методов борьбы с повстанцами советское командование не при знавало. Например, член Реввоенсовета Южного фронта Колегаев приказал войскам, действовавшим против восставших казаков, при менять по отношению к повстанцам:

«а) сожжение восставших хуторов;

б) беспощадный расстрел всех без исключения лиц, принимаю щих прямое или косвенное участие в восстании;

в) расстрел через 5 или 10 человек взрослого мужского населе ния восставших хуторов;

г) массовое взятие заложников из соседних и восставших хуто ров;

д) широкое оповещение населения хуторов, станиц и т. д. о том, что все станицы и хутора, замеченные в оказании помощи восстав шим, будут подвергаться беспощадному истреблению всего взросло го мужского населения и предаваться сожжению…» [10]. Советские войска двинулись по объятой восстанием территории, выполняя жес токий приказ.

Привести все факты террора красных на Кубани, ограничиваясь временными рамками изучаемого периода, в одной статье невозмож но. Арестовать невиновного человека именем советской власти мог, практически, каждый красноармеец. Выяснить причину ареста, про следить место содержания и судьбу арестованных нередко представ лялось весьма затруднительным. Обыски и реквизиции перерастали в повальный грабеж частного и общественного имущества. У казаков отнималось все, начиная со скота, строевой лошади и кончая детской рубашкой. Награбленное имущество передавалось начальству. Совет ская власть разрушала казачьи хозяйства, подвергая их земельному переделу. Семьи и вдов казненных казаков лишали даже клочка земли.

Затянувшаяся борьба с казачеством изматывала силы большеви ков и, в определенном смысле, дискредитировала саму идею мировой революции. Разрешение вопроса советская власть видела в «расказа чивании». Однако, единого понимания этого процесса у большевиков не было. Некоторые рассматривали «расказачивание» как уравнива ние казаков с «неказаками» в экономическом отношении, другие – как уничтожение казаков. Разрешение вопроса было передано на ус мотрение местных властей, а Казачьему отделу ВЦИК оставалось лишь сожалеть, что вопросы чрезвычайной важности, нередко затра гивающие основы казачьего быта, установившегося веками, рассмат риваются и решаются безо всякого участия со стороны Казачьего от дела ВЦИК.

В 1919 г. центральное и местное руководство повсеместно начи нает принимать различные меры по проведению в рамках репрессий массового переселения казаков на Север, рассредоточения между ме стным населением с целью ликвидации казачества как такового. Про должая политику репрессий, в мае 1919 г. Президиум ВЦИК реко мендовал создать в некоторых губернских городах специальные кон центрационные лагеря для высылаемых казаков, что знаменовало со бой новый этап их репрессий. Выполняя эти распоряжения, развернув государственный террор против казаков, несогласных с советской властью, большевики насаждали в казачьих станицах вооруженные отряды, члены которых расстреливали казаков за малейшее непослу шание. Проводя политику массового уничтожения казаков, советская власть, по сути, объявили их вне закона.

Особую «старательность» в исполнении мер по организации ре прессий проявил Уральский областной Революционный комитет, из давший в начале февраля 1919 г. инструкцию, в которой предписыва лось: «объявить вне закона казаков, и они подлежат истребле нию» [11]. Для этих целей спешно готовились новые концентрацион ные лагеря и использовались старые. В докладной записке в ЦК РКП (б) члена Казачьего отдела ВЦИК Ружейникова в конце 1919 г. было отмечено, что уральские казаки до сих пор продолжают оказывать планомерно продвигающейся в глубь уральских степей Красной Ар мии «самое отчаянное сопротивление» [12]. Большую роль в деле продления ожесточенной борьбы с уральскими казаками сыграли, помимо всего прочего, приемы насаждения советской власти среди уральских казаков.

Уральский ревком вступил на жесткий путь преследования каза чества, которое, практически, все огульно признавалось контррево люционным и кулаческим. Для реализации этих мер был издан целый ряд карающих циркуляров и инструкций для сельских и волостных Советов. Возвращающиеся беженцы часто не впускались в свои ста ницы, дома. Домашнее имущество, сельскохозяйственный инвентарь и домашний скот расхищались. Ревкомом были разработаны проекты не только о выселении «кулацкого казачества», но и переселении на его место крестьянской бедноты центральных губерний. В ответ на это казачество поднимало восстания в тылу, которые жестоко подав лялись. В ночь с 6 на 7 мая 1919 г. из содержащихся в Уральской тюрьме 350-400 чел. 9-го и 10-го Уральских казачьих полков, пере шедших на сторону красных еще в марте 1919 г., было расстреляно 100-120 чел. Часть арестованных без всякого суда и следствия были утоплены в реке Урал [13].

Откровенная политика полного искоренения казачества прово дилась и в других местах Сибири. Делегат от Омска на I Всероссий ском съезде трудовых казаков Полюдов вообще заявил, что казаков в Сибири нет и больше никогда не должно быть [14].

Казачество Дона, Кубани, Терека, Урала, Оренбуржья, Забайка лья, Приамурья и ряда других казачьих регионов негативно воспри няло эти акции. Многие руководители казачьих формирований в от вет стремились активизировать борьбу с большевиками, несмотря на все проблемы и разногласия, которые имели место в казачьей среде.

Пытаясь оправдать репрессии, 21 декабря 1920 г. на совещании в Казачьем отделе ВЦИК отмечалось, что в 1919 г. казачество в массе своей примкнуло к реакции, причем не только кулаки, но и середня ки, и «трудовики» [15]. Это привело к дальнейшему обострению си туации, чем воспользовались большевики и ужесточили репрессии. В 1919 – 1920 гг. на Тереке были выселены казаки из Кохановской, Ильинской, Ермоловской, Заканюртовской, Самашкинской, Михай ловской, Фельдмаршальской, Сунженской, Тарской, Акиюртовской и ряда других станиц. Угонялся скот, уничтожались сельскохозяйст венный инвентарь, мебель, домашняя утварь. Снимались даже окна и двери с домов и построек. Казаки, оказывавшие сопротивление, либо расстреливались, либо арестовывались. Земли, скот и личное имуще ство, принадлежавшие казакам, конфисковывались [16].

После разгрома армии Деникина в марте 1920 г. против казаче ства был направлен очередной удар. В казачьих областях по положе нию от 18 марта 1920 г. утверждались революционные трибуналы, «…меры которых [были] не ограничены» [17]. Как отмечала «Неза висимая газета» от 12 мая 1991 г., всего за годы гражданской войны было уничтожено 1250 тыс. казаков.

Итоги политики, проводимой большевиками, были удручающи ми и по отношению к казачеству Северного Кавказа. По данным за 1918 – 1920 гг., представленным председателем казачье-крестьянской делегации Терской области Шабуниным, по Грозненскому, Пятигор скому, Владикавказскому, Нальчикскому округам было убито чел. (гражданского населения), ранено – 14, пленено – 11;

угнано крупного рогатого скота – 1469 голов, лошадей – 1374 головы, бара нов – 3835 [18].

Лагеря военнопленных в Донецком и Хоперском округах и г.

Ростове, активно использовались для содержания арестованных каза ков и офицеров, значительная часть которых была впоследствии рас стреляна или отправлена на Север [19].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.