авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

ЦЕНТР ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

«СОЦИУМ»

МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ

«XVІI МЕЖДУНАРОДНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ПОСВЯЩЕННАЯ

ПРОБЛЕМАМ ОБЩЕСТВЕННЫХ

И ГУМАНИТАРНЫХ НАУК»

(28.02.2014 Г.)

г. Москва – 2014

© Центр гуманитарных исследований «Социум»

УДК 320

ББК 60

ISSN: 0869-1284

XVIІ международная конференция посвященная проблемам

общественных и гуманитарных наук: Международная научно практическая конференция, г.Москва, 28.02.2014г. - М.: Центр гуманитарных исследований «Социум».-. 200 стр.

Тираж – 300 шт.

УДК 320 ББК 60 ISSN: 0869-1284 Издательство не несет ответственности за материалы, опубликованные в сборнике. Все материалы поданы в авторской редакции и отображают персональную позицию участника конференции.

ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ Бенда В.Н.

НЕКОТОРЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ И УТОЧНЕНИЯ ПО РАБОТЕ Л. Г.

БЕСКРОВНОГО «РУССКАЯ АРМИЯ И ФЛОТ В XVIII ВЕКЕ: (ОЧЕРКИ)....... Данильченко Г.Д.

ИСТОРИЧЕСКИЙ НАРРАТИВ В КОНТЕКСТЕ КРОСС-КУЛЬТУРНЫХ КОММУНИКАЦИЙ.................................................................................................. Гурьянов П.И.

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ОБЩЕГО И ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ВОСПИТАНИЯ И ОБРАЗОВАНИЯ СОТРУДНИКОВ ЯРОСЛАВСКОЙ ГУБЕРНСКОЙ МИЛИЦИИ В 1917-1920 Г.Г........................................................ Лебедева Е.В.

ФОРМИРОВАНИЕ «ГОСУДАРЕВА ДВОРА» КАК ГОСУДАРСТВЕННАЯ КАДРОВАЯ ПОЛИТИКА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVI В................................... Пилипцов И. Н.

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ КОМИССИИ ПО БОРЬБЕ С ДОРОГОВИЗНОЙ ПРЕДМЕТОВ ПЕРВОЙ НЕОБХОДИМОСТИ В Г.

АСТРАХАНИ В 1914-1916 ГГ................................................................................. Тихонов А.В.

НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ПРЕБЫВАНИЯ ВОЕННОПЛЕННЫХ И ИНТЕРНИРОВАННЫХ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ В КАЛУЖСКОЙ И ТУЛЬСКОЙ ГУБЕРНИЯХ....................................................................................... Вихрова (Кошелева) Е.А.

НАПОЛЕОН III – ТИТУЛОВАННЫЙ ГРАФОМАН?.......................................... Южакова Н.Н.

РЕАЛИЗАЦИЯ ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО ПОДХОДА В ПРЕПОДАВАНИИ ДИСЦИПЛИН ГУМАНИТАРНОГО ЦИКЛА....................................................... КУЛЬТУРОЛОГИЯ, РЕЛИГИЕВЕДЕНИЕ, ИССКУСТВОВЕДЕНИЕ Бибикова А.В.





К ПОСТАНОВКЕ ПРОБЛЕМЫ «ФЕНОМЕН ЛИДЕРСТВА В ТВОРЧЕСКОМ КОЛЛЕКТИВЕ»......................................................................................................... Данчук О. В.

ПРИМЕНЕНИЕ ТЕОРИИ КУЛЬТУРНОГО КАПИТАЛА П. БУРДЬЕ В ИЗУЧЕНИИ ДЕТСТВА РОССИЙСКОГО ДВОРЯНСТВА.................................. Макшакова Т.В., ЗНАЧЕНИЕ УРОКА ПО КРАЕВЕДЕНИЮ В СИСТЕМЕ НАЧАЛЬНОГО ОБРАЗОВНИЯ ПЕТЕРБУРЖЦА............................................................................ Мирошниченко Я.Р.

«СПЕЦИАЛЬНЫЕ СОБЫТИЯ В СФЕРЕ ИМИДЖМЕЙКИНГА КАК ИНСТРУМЕНТ PR НА ПРИМЕРЕ ИМИДЖ-СТУДИИ «ВЫСШАЯ ВЛАСТЬ»

..................................................................................................................................... ПОЛИТОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ Дживанян Д. А.

«МЯГКАЯ СИЛА» ЕС И «ВОСТОЧНОЕ ПАРТНЕРСТВО»............................... Гайва Е.В, ИНТЕРНЕТ-ТЕХНОЛОГИИ В УПРАВЛЕНИИ СОВРЕМЕННЫМ МЕГАПОЛИСОМ (НА ПРИМЕРЕ ГОРОДСКОГО ХОЗЯЙСТВА МОСКВЫ) Халяпина Н.В.

МАКРОДИНАМИКА ПРОЦЕССА МИРОСИСТЕМНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ЕВРАЗИЙСКОГО СОЮЗА И БОЛЬШОГО КИТАЯ КАК ЭКВИПОТЕНЦИАЛЬНЫХ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИХ СИСТЕМ.......................... Калинушкина В. А., Лабудин А. В., Литвиненко В.Т.

КУЛЬТУРА, КАК ФАКТОР ВЛИЯНИЯ В ПРОЦЕССЫ СТАНОВЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ........................................................................................ Субботин П.А.

ПРОБЛЕМА ВЫДЕЛЕНИЯ КАТЕГОРИИ «РЕГИОНАЛЬНАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭЛИТА» ИЗ КОНЦЕПТА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭЛИТЫ..... Васильева Л.А., СОВЕТСКИЕ И ПОСТСОВЕТСКИЕ ТЕОРИИ СМИ: СОДЕРЖАНИЕ И ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ....................................................................................... Желнакова Н.Ю.

ИДЕОЛОГИЯ КАК ФАКТОР ФОРМИРОВАНИЯ ГРАЖДАНСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ В ПОЛИКУЛЬТУРНОМ РЕГИОНЕ...................................... СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ Чернышёва О.В.

НРАВСТВЕННО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ОБРАЗ ПЕДАГОГА ВОЕННО УЧЕБНОГО ЗАВЕДЕНИЯ....................................................................................... Дельцова Н.В.

ХУДОЖЕСТВЕННО-ТВОРЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И СОЦИАЛЬНОЕ ТВОРЧЕСТВО В СИСТЕМЕ СОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ СПО. Джгаркава Р.Р.

ПОНЯТИЕ СИЛЫ В ПЕРЕГОВОРАХ.................................................................... Иванова Е.Н., ПРОБЛЕМА ДИРЕКТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОЙ МЕДИАЦИИ................ Клименкова А. M., РАЗРАБОТКА МЕТОДИКИ ИССЛЕДОВАНИЯ КУЛЬТУРНЫХ КОДОВ РЕКЛАМЫ................................................................................................................. Рыцев А.И.

СОЦИАЛЬНЫЕ СЕТИ В КОНТЕКСТЕ ПРИНЯТИЯ УПРАВЛЕНЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ: СОЦИАЛЬНО-ОРИЕНТИРОВАННЫЙ АСПЕКТ.......................... Шигапова А.Г.

ВЛИЯНИЕ ГЕНДЕРА НА ВОСПРИЯТИЕ СТАТУСА В ПЕРЕГОВОРАХ....... ФИЛОЛОГИЯ Анисова А.А., ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПРЕДИКАТОВ ПРИ СОЗДАНИИ ОБРАЗА ВОЩЕВА В ПОВЕСТИ А. ПЛАТОНОВА «КОТЛОВАН»........................................................ Балакин С.В., РЕВЕРСНОСТЬ КАК ХАРАКТЕРИСТИКА РАЗВИТИЯ КОНЦЕПТА (НА МАТЕРИАЛЕ РАССКАЗА ЭРИХ-МАРИИ РЕМАРКА «DER FIEND» И ЕГО РУССКОГО ПЕРЕВОДА)........................................................................................ Егорова Ж.Д.

МЕТАФОРИЧЕСКИЙ СПОСОБ ВЫРАЖЕНИЯ В МЕДИЦИНСКОМ ДИСКУРСЕ НЕМЕЦКОГО ЯЗЫКА..................................................................... Эверстов М.С.

ИНТРОСПЕКЦИЯ КАК ОТРАЖЕНИЕ ВНУТРЕННЕЙ РЕАЛЬНОСТИ ГЕРОЯ РОМАНА «ТРУДНО БЫТЬ БОГОМ» СТРУГАЦКИХ...................................... Федорова М.А.

ЭТАПЫ УСВОЕНИЯ КАТЕГОРИИ УКАЗАТЕЛЬНОСТИ............................... Гаганова А.А., ARTISTIC SPECIFIC TO THE SHOPPY NOVEL’S CHARACTER SKETCH... Гурова Ю.И.

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ И ТРАНСЛАТОЛОГИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОГО СТИЛЯ ПРИ ПЕРЕВОДЕ........................................ Исаев Г.Г., СРАВНЕНИЕ В ПОЭТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ А. МАРИЕНГОФА............... Кирпу С.Д.

АНАЛИЗ ПЕРЕВОДА СЛЕНГА С АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА НА НЕМЕЦКИЙ................................................................................................................................... Коростелева Т.В.

АРХАИЗАЦИЯ «МИЛОСЕРДИЯ» В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЛИНГВОРИТОРИЧЕСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ.................................................. Кучерова С.И.

АНГЛИЙСКИЙ АРТИКЛЬ В ЯЗЫКЕ КОМПЬЮТЕРНОГО ОБЩЕНИЯ (НА МАТЕРИАЛАХ ФОРУМОВ И ЧАТОВЫХ КОМНАТ)..................................... Лаврова А.Н., О ТИПОЛОГИЧЕСКОЙ КЛАССИФИКАЦИИ АНГЛИЙСКИХ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫХ ЯЗЫКОВ............................................................... Лютянская Н.И, ОСОБЕННОСТИ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ЭТНОНОМИНАЦИЙ В АНГЛОЯЗЫЧНОМ МАСС-МЕДИЙНОМ ДИСКУРСЕ..................................... Миронова М.Н., Эпоева Л.В.

ИСТОЧНИКИ ФОРМИРОВАНИЯ ТЕРМИНОЛЕКСИКИ ВИНОДЕЛИЯ И ВИНОГРАДАРСТВА.............................................................................................. Поленова Г.Т., ЯЗЫКОВОЕ ОСОЗНАНИЕ МЕДВЕЖЬЕГО ПРАЗДНИКА У КЕТОВ............ Поворознюк Р.В.

ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ МЕТОДОЛОГИЯ ИССЛЕДОВАНИЙ ПО МЕДИЦИНСКОМУ ПЕРЕВОДУ.......................................................................... Пузевич Т.В., Перкова О.В., ФОРМИРОВАНИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ ТЕРМИНОСИСТЕМЫ ПРЕДМЕТНОЙ ОБЛАСТИ «МЕНЕДЖМЕНТ КАЧЕСТВА В СФЕРЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ» В БЕЛОРУССКОМ ЯЗЫКЕ................................................... Самохвалова К.В.

ОБРАЗ МОСКВЫ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ БОРИСА АКУНИНА...................... Султангалиева Р.Б.. Нургалиева С.Т ХУДОЖЕСТВЕННАЯ УСЛОВНОСТЬ В ЛИТЕРАТУРЕ И ЕЕ ИССЛЕДОВАНИЕ.................................................................................................. Трушин О.Д.

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЭВОЛЮЦИЯ ЖЕНСКОЙ ТЕМЫ В ПОЭТИКЕ М.ПРИШВИНА....................................................................................................... Тутарашвили Р. Ю., Агапова Е.А.

К ВОПРОСУ О РАЗВИТИИ ИКТ И СЕТИ ИНТЕРНЕТ.................................... Волошина М.В.

СПОСОБЫ ВЫРАЖЕНИЯ МОДАЛЬНОСТИ ВО ФРАНЦУЗСКОМ ЯЗЫКЕ Зубцова Ю.О.

КАВКАЗСКИЕ МИНЕРАЛЬНЫЕ ВОДЫ КАК ТЕКСТ В РАБОТАХ В.И.

ШУЛЬЖЕНКО......................................................................................................... Зайцева А.Р.

АПСИХОЛОГИЗМ КАК ТВОРЧЕСКИЙ ПРИНЦИП В.ШАЛАМОВА........... ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ Чеботарев В.В.

РОЛЬ НЕНАСИЛИЯ В ПРЕДУПРЕЖДЕНИИ ТЕРРОРИЗМА......................... Мороз Е.Ф.

ПРОБЛЕМА СТАТУСА СОВРЕМЕННОЙ МОЛОДЕЖИ................................. Мoрoзoва А.И., Бoндарева Е.Н., Coрoкoпудoва Ю.В.

ДИАЛЕКТИКА ЯЗЫКА КЛАCCИЧЕCКOЙ ФИЗИКИ И ЯЗЫКА ТЕOРИИ OТНOCИТЕЛЬНOCТИ, КВАНТOВOЙ ТЕOРИИ............................................... Нурутдинова А.Р.

ФОРМИРОВАНИЕ ПРАКТИЧЕСКОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ: ОЦЕНКА ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ КВАЛИФИКАЦИЙ................................................... Полисадова О.Н.

ИНДИВИДУАЛЬНЫЙ СТИЛЬ И ЕГО ПРОЯВЛЕНИЕ В ХОРЕОГРАФИЧЕСКОМ ИСКУССТВЕ ХХ ВЕКА............................................ Сидорова Д. А.

ЗАВИСИМОСТЬ СОЦИАЛЬНЫХ ТЕРМИНОВ ОТ ВНЕШНИХ СОБЫТИЙ.

ПОНЯТИЕ ГОСТЕПРИИМСТВА В ЕВРОПЕЙСКИХ ЯЗЫКАХ..................... Кравец Н.С.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА: К ВОПРОСУ ТРАНСФОРМАЦИИ СТРУКТУРЫ И СОДЕРЖАНИЯ В ИНФОРМАЦИОННОМ ОБЩЕСТВЕ.... ИСТОРИЧЕСКИЕ НАУКИ Бенда В.Н., кандидат исторических наук, доцент Ленинградский государственный университет им. А.С. Пушкина, доцент межфакультетской кафедры истории НЕКОТОРЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ И УТОЧНЕНИЯ ПО РАБОТЕ Л. Г.

БЕСКРОВНОГО «РУССКАЯ АРМИЯ И ФЛОТ В XVIII ВЕКЕ: (ОЧЕРКИ) Изучая историографию советского периода, посвященной проблемам строительства и реформирования русской армии, артиллерийских и инженерных войск, а также системы подготовки военных кадров на протяжении XVIII столетия, в первую очередь следует обратить внимание на труды известного советского военного историка, источниковеда и историографа Л.Г. Бескровного [5,6,7, 8,9,10,11,12], в которых освещаются многие вопросы строительства русской армии XVIII в., которые формируют достаточно полное представление о развитии Вооруженных сил России и военного образования в указанный период и служат хорошей основой и путеводителем для всех исследователей и ученых, занимающихся изучением военной истории России. Несмотря на всю значимость и важность трудов Л.Г.Бескровного для развития отечественной военной истории, полагаем нужным обратить внимание на некоторые, на наш взгляд, не существенные неточности и ошибочные предположения и утверждения, допущенные Л.Г.Бескровным в его работе «Русская армия и флот в XVIII веке:

(Очерки)»[11], а конкретно в разделе «Подготовка офицеров»[11, с. 166-180].

Так, Л.Г.Бескровный не соглашается с утверждением «буржуазных военных историков Бобровского, Гейсмана, Байова и др.», о том, что будто бы Петр I без помощи иностранных офицеров не смог бы построить русскую регулярную армию[11, с.169]. Мы предполагаем, что в основе этого утверждения Л.Г.Бескровного лежат идеологические соображения, что было в прочем свойственно для того времени. Нам кажется, что мнение Л.Г.Бескровного относительно незначительности вклада иностранцев в развитие русского военного искусства в начале XVIII в. не совсем правильное.

Для подтверждения значимости и влияния «иноземцев» на создание регулярной русской армии, артиллерийских и инженерных частей, первых военно специальных учебных заведений обратим внимание на Якова Вилимовича Брюса, практически на протяжении первой четверти XVIII в. являвшимся начальником русской артиллерии и бывшим, как это было принято считать в то время «иноземцем». Его заслуга в развитие артиллерийского и инженерного дела и создание первых военно-специальных артиллерийско-инженерных учебных заведений, в становлении и развитии артиллерии и инженерных войск как родов войск русской армии просто неоценима, о чем мы пишем в других наших работах [3,4].

Любомир Григорьевич допустил спорные предположения и утверждения, а в некоторых случаях указал даты тех или иных исторических событий не соответствующих истинным, когда освещал период создания первых военно специальных учебных заведений на рубеже XVII-XVIII вв. Так, например, упоминая о Московской школе математических и навигацких наук.

Л.Г.Бескровный пишет, что «Школа математических и навигационных, т.е.

мореходных хитростно наук учения» была открыта в Москве в 1699 г., но указ об открытии этой школы был опубликован лишь два года, т.е. 14 января г.[11, с.172]. На основании каких источников автор пришел к такому выводу – не известно, т.к. в работе нет никаких ссылок на источники и литературу.

Отметим, что к моменту объявления петровского указа об основании Московской школы математико-навигацких наук ее учебная программа была разработана во всех деталях и согласована с Петром I. Об этом пишут в своих работах Ф.Ф.Веселаго и М.В. Сычев-Михайлов [14,с.7;

16, с.32]. Очевидно, что в одну из первых встреч с Фархварсоном, когда последний с Гвыном и Грейсом (уроженцы Англии, нанятые Петром I в качестве учителей вновь создаваемой школы – В.Б.) прибили в Москву, Петр I подробно разговаривал с ним по всем вопросам организации школы и, в первую очередь, о ее учебном плане и программе, а так же о подготовке необходимых учебных пособий. На это ушел весь 1700 год. Можно ли начало подготовительного периода к открытию указанной школы считать датой (годом) основания школы вопрос спорный.

Далее, Л.Г.Бескровный, останавливаясь на организационном устройстве Московской артиллерийско-инженерной школы, основанной в соответствии с указом Петра I от 10 января 1701 г. утверждает, что в этой школе было только два отделения, из первого отделения выпускались офицеры, а из второго мастера и писари для артиллерии[11, с.174]. На самом деле в этой школе существовало три отделения (школы): «словесная» в которой обучали чтению и письму;

«нижняя» или «цифирная» где школьники изучали арифметику или цифирь, и, наконец, – «верхняя» или «инженерная» в которой учащиеся проходили геометрию, тригонометрию, артиллерию и фортификацию[1, л. – 147]. Каждая из этих школ помещалась в отдельном деревянном здании или «светлице», имела своих учителей и по существу означала определенную ступень в общем процессе обучения.

Рассматривая вопросы организации военно-инженерных школ в Москве, Л.Г.Бескровный, что одна из первых инженерных школ была яко бы открыта в Москве еще в 1709 г.[10,с.175]. К сожалению, Л.Г.Бескровный в своей работе не разъяснил, что он имеет ввиду обозначая эту дату и какие у него основания для этого утверждения. Мы можем предположить, что может быть, Л.Г.Бескровный посчитал 1709 г. – годом открытия инженерной школы в связи с тем, что Московский обер-комендант и Сибирский губернатор князь М.П.Гагарин. В 1709 г. направил пять школьников «верхней инженерной»

школы Приказа артиллерии: Василия Спиридонова, Василия Иванова, Василия Елисеева, Петра Васильева и Федора Семенова «для обучения инженерной науке» к инженер-полковнику П.С. Лемкину.[14, с.288]. Теорию они проходили в его доме в Немецкой слободе, а практику – на городской работе в Москве. Если наши предположения верны, то опять же, правомерно ли считать датой основания первой инженерной школы в Москве 1709 г. опираясь только на вышеуказанный источник?

Л.Г.Бескровный ошибочно утверждает, что созданная в Москве военно инженерная школа просуществовала до 1724 г., а затем ее перевели в Санкт Петербург и включили в состав инженерной школы, созданной в Санкт Петербурге в 1719 г.[10, с.175]. Мы не можем согласиться с этим утверждением, потому, что в соответствии с указом Петра I от 2 июля 1723 г.

предписывалось «…инженерную и минерную роту по его императорского величества указу учредить и обучать генерал-майору де Кулону. А комплектовать те роты из учеников инженерских кои в Санкт-Петербургской и Московской школе, и оные школы соединить в одно место, и быть им под дирекцией его генерал-майора. И для того с Москвы инженерную школу перевесть в Санкт-Петербург…»[15, л.2]. Этим указом предписывалось перевести из Московской инженерной школы все наличное число учеников, их учителя инженера с имеющимися у них инструментами и другим имуществом.

Спорным является и утверждение Л.Г.Бескровного о том, что инженерная школа в Санкт-Петербурге была основана в 1719 г.[11, с.175]. На основании результатов исследования нами новых архивных документов, мы предполагаем, что инженерная школа в Санкт-Петербурге была основана на самом деле не в 1719 г., а в 1717 г., о чем говориться в другой нашей публикации[2].

В заключение отметим, что и в других работах и исследованиях Л.Г.Бескровного присутствуют некоторые неточности и спорные, на наш взгляд, положения, что, ни коим образом не снижает их вклад и ценность для развития отечественной исторической науки, военной историографии и источниковедения.

Литература 1. Архив Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи (Архив ВИМАИВ и ВС). Ф.2. Оп.1(Приказ артиллерии). Д.10.

2. Бенда В.Н. Деятельность Санкт-Петербургской инженерной школы с момента образования и до 1758 г. // Вестник Ленинградского государственного университета имени А.С.Пушкина. Научный журнал СПб., 2009. №2. Серия история. С.56-69.

3. Бенда В.Н. Деятельность военно-специальных учебных заведений по подготовке артиллерийских и инженерных кадров в XVIII веке: монография.

СПб.: ГУАП,2009. – 158 с.

4. Бенда В.Н. Роль Я.В.Брюса в развитии инженерно-артиллерийских школ в первой четверти XVIII в. // Вестник Ленинградского государственного университета имени А.С.Пушкина. Научный журнал. СПб., 1(том 4). 2010.

История. С.111-128.

5. Бескровный Л.Г. Строительство русской армии в XVIII веке: автореф.

дис.... д-ра ист. наук. М., 1950.

6. Бескровный Л.Г. Военные школы в России в первой половине XVIII века // Исторические записки. 1953. Т. 42. С.285-300.

7. Бескровный Л.Г. Реформа армии и создание военно-морского флота / Очерки истории СССР. Россия в первой четверти XVIII в. Преобразования Петра. М.,1954. С.342-371.

8. Бескровный Л.Г. Армия и флот / Очерки истории СССР. Россия во второй половине XVIII в. М.,1956. С.307-320.

9. Бескровный Л.Г. Армия и флот / Очерки истории СССР. Россия во второй четверти XVIII в. М.,1957. С.296-310.

10. Бескровный Л.Г. Очерки по источниковедению военной истории России. М., 1957.

11. Бескровный Л.Г. Русская армия и флот в XVIII веке: (Очерки). М., 1958.

12. Бескровный Л.Г. Очерки военной историографии России. М., 1962.

13. Веселаго Ф.Ф. Очерк истории морского кадетского корпуса с приложением списка воспитанников за 100 лет. СПб.,1852.

14. Доклады и приговоры, состоявшиеся в Правительствующем Сенате в царствование Петра Великого. СПб., 1882. Т.2. Кн.1. №394.

15. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА).

Ф.286. Оп.1. Д.2.

16. Сычев-Михайлов М.В. Из истории школы и педагогики ХVIII в. М., 1960.

Данильченко Г.Д., канд. филол. наук, Кыргызско-Российский Славянский университет, доцент ИСТОРИЧЕСКИЙ НАРРАТИВ В КОНТЕКСТЕ КРОСС-КУЛЬТУРНЫХ КОММУНИКАЦИЙ История русско-киргизских отношений – это многолетние поиски путей к взаимодействию;

совместное пребывание в составе одного государства на протяжении более полутора веков и дальнейшее развитие межгосударственных отношений теперь уже двух суверенных государств. О многообразии этих отношений свидетельствуют документы, отложившиеся в архивах Кыргызской Республики (ЦГА КР и ЦГА ПД КР), множество исследований учёных республики, а также сведения из нарративных источников – художественной литературы и устных историй переселенцев-славян Кыргызстана.

В статье раскрывается один из вопросов русско-киргизских отношений – проникновение бытовых реалий из культуры одного народа в культуру другого, что вполне можно соотнести с таким понятием, как кросс-культурные коммуникации. Мы склонны в большей степени к использованию именно этого термина, чем более привычного – межкультурные коммуникации, поскольку речь в данном случае идет не только о непосредственном общении и взаимодействии людей – представителей различных культур. Действительно, наличие межкультурных межэтнических связей – это неоспоримый факт. В.М.

Жирмунский писал по этому поводу: «История человеческого общества фактически не знает примеров изолированного культурного (а, следовательно, и литературного) развития» [4, с. 20]. Термин «кросс-культура» – прямой перевод с английского «Cross Culture», что можно перевести как «пересечение культур». Причем, на Западе этот термин чаще подразумевает «столкновение культур», поскольку акцентируется внимание больше на различиях, чем на сходстве. В контексте нашего исследования рассматриваются некоторые явления повседневной культуры Кыргызстана, носящие «кочующий» характер, переходящие из одной культуры в другую настолько, когда уже трудно сказать, что было в истоках.

Нами рассматривается такой частный вопрос, как организация полива на орошаемых землях Кыргызстана, причем, не как факт культуры повседневности, но как компонент исторического нарратива. Вода – важный компонент повседневной культуры народов Средней Азии, особая ценностная категория. Культура оросительной системы, поведение людей в условиях нехватки воды, распределительная система водных потоков – все эти мотивы повседневного существования людей становятся предметом изображения в художественной литературе, об этом рассказывают в своих историях славянские переселенцы.

Конечно, киргизы в прошлом – кочевой народ, но у них успешно развивалось и орошаемое земледелие, о чем свидетельствуют исследования ученых и рассказы переселенцев. Вопрос о развитии земледелия у киргизов детально освещён в книге акад. В.М. Плоских «Киргизы и Кокандское ханство»

[6]. Исторические источники, полагает учёный, позволяют сделать вывод о существовании земледелия и его значительной роли в экономической жизни Киргизии XVIII–XIX столетий [6, с. 211]. Разумеется, развитие земледелия в Средней Азии невозможно было без орошения полей, поэтому киргизы перенимали у своих оседлых соседей это искусство. В.М. Плоских, ссылаясь на труды В.П. Наливкина, отмечает, что интенсивное оседание киргизов рода багыш в северо-восточной Фергане началось с конца XVIII в., когда они, «уже сильно нуждавшиеся в зерновом хлебе, по собственному своему почину приступили к сооружению громадной арычной системы, орошающей теперь ту равнину, которая лежит в границах: Нанай, Ахтам, Сафит-Булян» [6, с. 223].

Столетие спустя сюда пришли переселенцы из Туркестана и Чимкента и основали свои селения на территории уже в значительной степени орошённой.

«Первые русские исследователи, добавляет В.М. Плоских, даже в высокогорном Атбаши у киргизов встречали «немногие пашни и много следов орошения» [6, с. 224–225].

Таким образом, к тому времени, когда русские переселенцы стали осваивать земли Кыргызстана, здесь уже существовала разветвлённая сеть арыков и своя культура поливного земледелия, которую они продолжали использовать. Об этом можно прочесть в устных рассказах переселенцев славян, записанных студентами КРСУ (историками и культурологами) во время фольклорно-этнографических практик 2005–2010 гг. К примеру, старожилы села Петропавловка Чуйской области Кыргызстана вспоминают, как еще до войны они брали землю в аренду у местных киргизов. Земля была бугристая, и вода плохо поднималась к посевам, поэтому они делали так, как делали киргизы. Вот, что об этом говорила моя мама, Мовчан Евдокия Стефановна:

«Отец наш умер рано, а нас у мамы пятеро было. Вот она наберет огородов у киргизов за половину будущего урожая, и нам поливать их приходилось. Вода по арыкам плохо подходила к посевам, запруды размывало. Так мы садились в арык, руками цеплялись за берега и делали собой запруду, или один садился в воду, а двое его за руки держали. Так и поливали» [7, с. 26].

Исследователь русского фольклора в Кыргызстане, Т.М. Буйских, также отмечает, что о подобном способе арычного полива не раз упоминалось в устных рассказах старожилов Иссык-Куля. Информанты рассказывали, как раскинув руки и ноги, они делали для воды преграду [5].

Небольшие зарисовки, отражающие особенности полива в киргизской повседневной культуре, имеются в ранних рассказах всемирно известного киргизского писателя Чингиза Айтматова. К примеру, в рассказе «Ночной полив» (пер. А. Сальникова) описывается, как Канымгуль, жена главного героя, Каратая, желая помочь мужу, который борется с водой, смывающей посевы, «ложится в промоину, пытаясь остановить стремительный поток воды» [3, с.

241–242] Отметим, что этот же рассказ Ч. Айтматова о ночном поливе, но под другим названием – «Соперники» – переводила и А. Дмитриева, однако этого эпизода в ее переводе нет. Отметим, что переводчик А. Сальников, если даже и погрешил против подлинника, введя этот эпизод в свой перевод, то не погрешил против исторических реалий. Разумеется, описания этих реалий мы не найдем в исторических источниках, но народная память сохранила воспоминания, как непросто было здесь культивировать поливное земледелие.

Народная память сохранила истории о том, какие проблемы приходилось решать людям, и как помогал им в решении этих вопросов опыт, который передавали они от поколения к поколению.

Кстати сказать, истории известны случаи проявления мужества и личного героизма для достижения поставленных задач, особенно во времена военных действий. Об одном из таких эпизодов русско-персидской войны 1805 г.

рассказывается в статье М. Бельского «Вспоминая Гаврилу». Нужно было переправить пушки через ров, и русский солдат Гаврила Сидоров и три его товарища, имена которых остались неизвестны, легли в ров, как бревна, и по ним были переправлены на другой берег пушки. Два солдата из четверых погибли, но смелая операция обеспечила победу русским войскам над численно превосходящим их противником [2, с. 4]. Эта публикация проиллюстрирована репродукцией с картины Франца Рубо «Живой мост», написанной в 1892 г. по мотивам этих же событий.

В другом своем раннем рассказе «Сыпайчи» писатель вновь обращается к теме полива. В этом рассказе, переведенном на русский язык самим автором, рассказывается об организации полива в Таласе, горной местности Кыргызстана, где протекает бурная и многоводная река Талас. Ч. Айтматов дает в сноске к тексту объяснение слов «сыпай» и «сыпайчи»: «Сыпай – тренога из связанных брёвен, загруженная камнями, соломой и хворостом. Служит для сооружения запруды на горной реке. Сыпайчи – человек, устанавливающий сыпаи» [1, с. 146].

Интересно, что толкования этих слов мы не обнаружили ни в киргизско русском словаре К.К. Юдахина, ни в других толковых словарях киргизского языка, хотя словарь К.К. Юдахина является уникальным по своему значению историческим источником живой разговорной речи, содержит интересный этнографический материал, точно фиксирующий значение разнообразных исторических терминов, в частности, позволяющих судить о некоторых сторонах социально-экономических отношений у киргизов, а также хозяйственной терминологии. Можно предположить, что короткая жизнь этого слова, не успевшего даже войти в словари, связана со стремительными изменениями, произошедшими в культурной жизни республики.

Ч. Айтматов в своем рассказе повествует о сыпайчи Бекназаре, человеке, понимавшем характер горной реки, которая могла менять свое русло («Талас – река кочующая», – пишет Ч. Айтматов), то спокойно растекаться, то стремительным потоком мчать свои неспокойные воды. «С нашей рекой, брат, не шути! – говорил Бекназар. – Сегодня воды в ней по колено, течет, никого не тронет, а завтра рассвирепеет – мосты снесет. Она что живая – её понимать надо…» [1, с. 147].

В тяжелые годы войны, когда в селе не осталось молодых мужчин, сыпайчи Бекназар помогал колхозу организовывать полив. Бекназар любил свою работу, был потомственным сыпайчи и мечтал, чтобы его старший сын Алымбек тоже стал сыпайчи. Но Алымбек – человек другого времени, видя, с каким трудом его отцу удается (а часто и не удается) покорять горную реку, мечтал о том, чтобы перегородить ее плотиной, поставить шлюзы, чтобы не зависеть от грозного норова реки, заставить ее служить людям. Выучился Алымбек, стал гидротехником и вернулся в родной колхоз. Когда отец увидел, как покорилась горная река его сыну, он с гордостью называет его «большим сыпайчи». Так на смену ручному труду по изготовлению сыпаев из подручных материалов пришла техника (экскаваторы) и технология, основанная на новых знаниях.

В этой аналогии находим мы отзвуки исторических нарративов, сохранившихся в народной памяти и нашедших отражение в рассказах Ч.

Айтматова.

Литература Айтматов Ч. Рассказы / Пер. с кирг. М., 1958.

1.

Бельский М. Вспоминая Гаврилу // Совершенно несекретно. 2013.

2.

Ноябрь.

Джолдошева Ч.Т. Жанр рассказа в творчестве Чингиза Айтматова // 3.

Вестник КРСУ. Специальный выпуск. Бишкек, 2013.

Жирмунский В.М. Сравнительное литературоведение. Восток и 4.

Запад. М.: Наука, 1979.

Материалы личного архива Буйских Т.М.

5.

Плоских В.М. Киргизы и Кокандское ханство / Отв. ред. д-р ист.

6.

наук Н.А. Халфин. Фрунзе: Илим, 1977.

Хранительницы. Году семьи посвящается. Бишкек, 2012.

7.

Гурьянов П.И.

Ярославский государственный университет им. П.Г. Демидова, соискатель на степень кандидата исторических наук.

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ОБЩЕГО И ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ВОСПИТАНИЯ И ОБРАЗОВАНИЯ СОТРУДНИКОВ ЯРОСЛАВСКОЙ ГУБЕРНСКОЙ МИЛИЦИИ В 1917-1920 Г.Г.

Наша жизнь устроена таким образом, что без получения образования нам сложно строить карьеру и достигать благополучия, да и просто существовать. В отсутствии навыков нам сложно существовать, так как мы не сможем выполнять элементарные функции. Работодатели заинтересованы в образованных людях. Труженик, не освоивший основные и дополнительные специальные образовательные программы, не в состоянии выполнять поставленные перед ним задачи и возложенные на него функции.

Мы хотим обратиться к историческому наследию, а именно истории Ярославской губернской милиции. События Февральской и Октябрьской революций переломили ход истории России. Объявленные демократические свободы, отмена сословных привилегий привели к тому, что широкие массы народа получили возможность участвовать в общественных мероприятиях, в политике, работать в учреждениях и сферах, до этого закрытых для них.

Временное правительство, а потом и большевики, выполняя взятые на себя обязательства, распустили бывшие царские учреждения, в том числе полицию и корпус жандармов. Вместо них была образована сначала народная, а позже рабочая советская милиция. Основным условием приема на службу в милицию был критерий народности, т.е. кандидат должен был быть из «простого народа». Все высококлассные специалисты царской полиции были не востребованы. На тот момент большинство граждан России были малограмотными или вообще не образованными. Вступившие на службу в милицию рабочие, крестьяне были не образованными, не умевшими читать и писать, должны были выполнять очень специфические функции: розыск, допрос подозреваемых, составление приказов, докладов, отчетов. Из-за этого многие уходили со службы в милиции. Власти, сначала периода Временного правительства, а потом и Советы, понимали, что не имея возможности взять на службу царских профессионалов, могут потерять важный орган охраны правопорядка. Поэтому было принято единственно верное решение начать обучение сотрудников милиции: началось преподавание основ грамоты и специальных курсов, необходимых для выполнения милицейских задач.

Начальник Ярославской гражданской милиции, периода Временного правительства подготовил специальный курс, но не успел реализовать – свершилась Октябрьская революция. Большевики сначала считавшие, что трудовой народ самостоятельно сможет обучиться, в 1918 году приняли решение о необходимости образования. Это коснулось и милиции. Доклады начальников уездных и губернского управлений начала и середины 1918 года «пестрили» сообщениями о не грамотности милиционеров. Начальники докладывали, что служащие не только не знают азов, например, строевой службы или навыков обращения с оружием, но и элементарно не умеют читать и писать. А они должны были выполнять функции охраны порядка и революционной законности. Из-за неграмотности, с мест, либо вообще не поступало данных о состоянии дел, либо они были настолько искажены, что не соответствовали действительности. Не умевшим читать и писать, милиционерам сложно было ориентироваться в быстро меняющейся политической и военной обстановке.

Учитывая сложную обстановку в стране, в условиях Гражданской войны, большевики смогли наладить систему обучения милиционеров азам культуры и грамотности. Стояла задача освоения милиционерами азов грамоты, специальных курсов: строевой службы, обращения с оружием, знание обязанностей и прав милиционера, структура милиции и государственных органов, политическое воспитание.

Задачи были поставлены сложные, но решать их было сложнее.

Недостаток лекторов, литературы, помещений, занятость милиционеров на службе мешали полноценному и быстрому культурному, грамотному, политическому развитию милиционеров. Тем не менее, начальники уездных и губернских милиций смогли организовать и наладить важнейшее государственное дело воспитания своих подчиненных. В докладах и отчетах начальников милиции фигурирует информация: найдены и оборудованы помещения для занятий, приглашены лектора. Милиционерам читались лекции по истории России, преподавались русский язык, граматика, литература, читались специальные курсы по структуре милиции, обязанностям милиционеров, преподавались основы государственного устройства.

Активно в дело обучения грамотности ярославской милиции включились Губком ВКП(б), Губполитпросвет, ячейки коммунистов при управлениях милиции разных уровней. Губком партии большевиков постоянно анализировал и давал рекомендации и распоряжения органам Советской власти для оказания всесторонней помощи в деле обучения милиционеров.

Фактически Губком давал указания через исполком Губернского Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов Губполитпросвету предоставлять помещения, выделять лекторов, помогать литературой.

Существенную роль сыграли и заседания членов коммунистических ячеек при управлениях милиции. Входившие в них работники милиции – члены партии и сочувствующие знали состояние дел милиции изнутри, и могли сформировать конкретные требования и пожелания к делу организации воспитания. Собрания членов ячеек каждый раз просили прислать им газеты, книги, прочесть лекции по самым различным вопросам.

Получившие образование милиционеры с каждым годом увереннее вели себя на постах. При расследовании преступлений, при задержании преступников, при исполнении общеохранных функциях они повышали свои результаты, используя знания ими приобретенные, а полученное политическое образование позволяло легче ориентироваться во внутренней и мировой обстановках.

Сегодня к сотрудникам правоохранительных органов – уже полиции, а не милиции применяются более высокие требования. Жизнь диктует свои условия.

Не достаточно иметь среднее образование, а обязательным условием является наличие профильного высшего образования - о чем первые милиционеры даже не мечтали, так как сама жизнь многократно усложнилась и задачи перед сотрудниками МВД стоят еще более сложные.

Исторический опыт (в данном случае конкретный пример Ярославской губернской милиции) показывает нам необходимость формирования у граждан основы грамотности, культурности, и освоения ими специфических навыков и узкопрофильных знаний. И главную роль в этом должно играть государство через школы, вузы, органы государственной власти, формируя стандарты поведения, культуры, образованности граждан страны. А исторические примеры дают возможность увидеть, как это можно реализовать на практике сейчас, и взяв на «вооружение» все самое лучшее усовершенствовать и развивать.

Литература:

1. Государственный архив Ярославской области (ГАЯО) Ф. Р-1181 оп. ед.хр. 2. ГАЯО Ф. Р-1181 оп.1 ед.хр. 3. ГАЯО Ф. Р-1363 оп.1 ед.хр. 4. ГАЯО Ф. Р-1363 оп.1 ед.хр. 5. ГАЯО Ф. Р-1363 оп.1 ед.хр. 6. ГАЯО Ф. Р-1363 оп.1 ед.хр. 7. ГАЯО Ф. Р-1363 оп.1 ед.хр. 8. ГАЯО Ф. Р-1363 оп.1 ед.хр. 9. ГАЯО Ф. Р-1363 оп.1 ед.хр. 10. Грачев А. Ф. Объявлен розыск: краткий очерк истории ярославской милиции. УВД Яросл. облисполкома. - Ярославль: Верхне-Волжское книжное изд-во, 1988. – 96 с.

11. История Ярославской милиции / [под общ. ред. Н. И. Трифонова, ред. сост. А. В. Шиханов]. - Ярославль : Аверс Плюс, 2010. - 207 с.

12. Советская милиция: история и современность. Под. Ред. А.В. Власова.

М.: Юридическая литература, 1987.

13. Центр документации новейшей истории Ярославской области (ЦДНИ ЯО) Ф.1 оп.27. ед.хр. 14. ЦДНИ ЯО Ф. 1 оп.27. ед.хр. 15. ЦДНИ ЯО Ф. 1 оп.27. ед.хр. 16. ЦДНИ ЯО Ф.274 оп.1 ед.хр. 17. ЦДНИ ЯО Ф. 409 оп.2. ед.хр. 18. ЦДНИ ЯО Ф. 691 оп.1. ед.хр. 19. ЦДНИ ЯО Ф. 1958 оп.1. ед.хр. Лебедева Е.В., кандидат исторических наук, доцент Институт управленческих технологий и аграрного рынка ФГБОУ ВПО Самарской государственной сельскохозяйственной академии, доцент кафедры государственного и муниципального управления ФОРМИРОВАНИЕ «ГОСУДАРЕВА ДВОРА» КАК ГОСУДАРСТВЕННАЯ КАДРОВАЯ ПОЛИТИКА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVI В.

Российская государственность прошла в своем развитии несколько этапов, каждый из которых характеризовался специфическим подходом к кадровому планированию в сфере государственного управления. Ранние этапы развития российского государства характеризуются становлением государственной кадровой политики, первые шаги в направлении которой базировались на свойственных феодализму общественно-экономических отношениях.

Период второй половины XVI в. – это время, когда перед молодым российским государством, завершившим процесс централизации, встала задача реорганизации существующего аппарата управления и его кадрового состава в соответствии с новыми историческими требованиями. Основой этих преобразований стала тысячная реформа 1550 г. – испомещение «избранной тысячи» в Московском и близлежащих к столице уездах для обеспечения служилых людей земельным окладом, что послужило основой для формирования «государева двора» как кадровой основы системы государственного управления Московского государства во второй половине XVI в. [2, с. 366-371].

Объективно «государев двор» был разделен на две половины, в рамках которых дворянство столичных чинов было противопоставлено провинциальному дворянству. В «Тысячной книге» 1550 г. «лучшие слуги государевы» были разделены на три статьи, соответствующие размерам их подмосковных поместных окладов;

тысячники первых двух статей составляли элиту двора, а внесенные в третью являлась низшей категорией «дворовых». По спискам соборного приговора 1566 г. верхушка двора была собрана уже в одну статью, а не в две;

служилые люди первой статьи именовались как «дворяне»

(большая часть – представители княжеских и боярских родов), а внесенные во вторую статью обозначались как «дворяне и дети боярские» [5, с. 100-101].

В годы опричного и посреопричниного правления Ивана IV состав и структура «государева двора» претерпели серьезные изменения в силу того, что двор был расколот на земскую и опричную половины, а сама практика испомещения «дворовых» в окрестностях столицы была приостановлена. За последующую после «тысячной» реформы четверть века состав «государева двора» уменьшился практически вдвое [7, с. 46]. После смерти Ивана IV встал вопрос о пересмотре личного состава «государева двора» для его приведения в соответствие с традиционными служебно-местническими отношениями. Чины двора стали комплектоваться строго в соответствии с происхождением и местнической честью служилого человека, и почти все худородные деятели бывшего особого двора Ивана IV были переведены в состав нижнего слоя «государева двора» [6, с. 44]. По сравнению с опричным временем высший слой «двора» стал более аристократическим, а низший — менее худородным.

Одновременно с процессом эволюции «государева двора», на его основе и с учетом его структуры происходило складывания чиновной системы Московского государства. Окончательно система чинов государственной службы Московского государства сложилась к концу XVI в., когда верхушка «государева двора» окончательно консолидировалась в правящий слой, сосредотачивающий в своих руках все нити управления государством [4, с. 40 54]. В ходе реформы в составе двора выделились следующие чиновные группы:

думные чины (бояре, окольничьи, думные дворяне и думные дьяки), дворцовые чины (конюшие, дворецкие, оружейные, казначеи, печатники, кравчие, ясельничие, ловчие, сокольничие и др.), чины московские (стольники, стряпчие, дворяне московские, жильцы), дворяне выборные из городов и дьяки (приказные).

Состав Боярской думы, решавшей важнейшие государственные вопросы, традиционно был аристократическим, но при этом зависел от монаршей воли.

Думный чин жаловался царем после продолжительной службы исходя из местническо-служилого принципа преимущественно княжеско-боярской аристократии (только думные дьяки могли быть выходцами из более низких слоев). В бояре и окольничьи, в основном, попадали стольники и московские дворяне, т.к. при назначении в Думу не только учитывалась «порода», но и существовал определенный «возрастной» ценз, а также был необходим опыт военной и административной службы [1, с. 326].

Специфика службы московских чинов – стольников, стряпчих и жильцов проявлялась в сочетании дворцовых функций с государственными.

Происхождение лиц, получавших московский чин, было следующим:

стольники принадлежали, по преимуществу, к княжеско-боярской аристократии, стряпчие были выходцами из близких к боярским дворянских фамилий, а в жильцы происходили, в основном, из уездного дворянства. Дети видных политических деятелей жаловались в чин обычно молодыми людьми («новиками»). Часть стольников верстались чином еще детьми и на первых порах несли службу вместе с отцами.

Государственный характер носила служба московских и выборных дворян:

они служили воеводами в городах и полках, являлись судьями в московских приказах, отправлялись послами за границу, участвовали в посольских приемах и т.д. По своему составу московские дворяне в подавляющем большинстве принадлежали к боярско-княжеской аристократии и были людьми пожилого возраста, что требовал характер их служебной деятельности. Представители знати и родственники бояр и окольничьих попадали, как правило, в московские дворяне из стольников. Менее родовитые лица получали чин московского дворянина из выборных городовых дворян.

Новой категорией служилого населения XVI в. являлось дьячество. В официальных перечнях чинов дьяки находились после дворян московских (а иногда и перед ними) и всегда стояли перед дворянами выборными. Уже в XV в. дьяческий чин официально «сказывался» и «отнимался». Для его достижения необходимо было прослужить определенное время в подьячих, но производство в дьяки могло быть ускорено особыми заслугами на службе. В среде дьячества получил некоторое распространение принцип местничества. В рассматриваемый период дьячество уже стало обзаводиться земельной собственностью как через пожалование, так и за счет собственных приобретений, – и входить, таким образом, в число феодалов [3, с. 29].

Престижность дьяческой службы постепенно приводила к тому, что дьяческие должности стали занимать представители знатных родов.

В целом, к концу XVI в. завершилось формирование структуры «государева двора» как основы системы служилого населения Московского государства. Именно опираясь на реформу «государева двора» можно говорить о развитии государственной кадровой политики, которая базировалась в рассматриваемый период на феодальных поземельных отношениях. Земельное обеспечение государственной службы было призвано не только материально обеспечить служилых людей, но и «прикрепить» их к службе.

С учетом структуры «государева двора» оформилась чиновная система органов государственного управления Московского государства и в соответствии с ее структурой сформировалась система ротации кадров.

Основополагающим принципом вхождения в систему государственных служащих было наличие земельной собственности, а продвижения в ее рамках – местничество и родственные связи. Вместе с тем, для занятия ряда важных государственных должностей, мало связанных с дворцовым церемониалом, выдвигалось требование опыта работы и практиковалось использование возрастного ценза. Системы подготовки кадров для государственной службы в современном понимании не существовало, если не считать обычая службы молодых людей вместе с их отцами. Изначальная принципиальная недемократичность назначения на государственные должности дополнялась таким важнейшим субъективным фактором как «царская воля», от которой зависело как пожалование в чин, так и его лишение, а также продвижение по службе в целом. Вместе с тем, рассматриваемые особенности кадровой системы органов государственного управления полностью соответствовали требованиям и реалиям второй половины XVI в., феодальным условиям развития общественно-экономических отношений в этот период.

Литература [1] Гальперин Г.Б. Форма правления Русского централизованного государства XV-XVI вв. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1964. – 91 с.

[2] Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. Очерки социально экономической и политической истории России середины XVI в. – М.:

Соцэкгиз, 1960. – 512 с.

[3] Леонтьев А.К. Образование приказной системы управления в Русском государстве: Из истории создания централизованного государственного аппарата в конце XV – первой половине XVI в. – М.: Изд-во МГУ, 1961. – с.

[4] Назаров В.Д. О структуре «Государева двора» в середине XVI в. // Общество и государство феодальной России: Сб. статей, посвящ. 70-летию акад. Л.В. Черепнина. – М.: Наука, 1975. – С. 40-54.

[5] Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.). – СПб.: «Наука», 1992. – 278 с.

[6] Скрынников Р.Г. Россия накануне Смутного времени. – М.: «Мысль», 1980. – 205 с.

[7] Скрынников Р.Г. Россия после опричнины. Очерки политической и социальной истории. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1975. – 222 с.

Пилипцов И. Н., бакалавр истории АГУ, магистрант I года обучения ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ КОМИССИИ ПО БОРЬБЕ С ДОРОГОВИЗНОЙ ПРЕДМЕТОВ ПЕРВОЙ НЕОБХОДИМОСТИ В Г.

АСТРАХАНИ В 1914-1916 ГГ.

«Продовольственный кризис», вызванный Первой Мировой войной оказал сильное влияние на жизнь города Астрахани. Нехватка продовольствия была вызвана необходимостью поставки большей части сельскохозяйственной продукции в армию. Однако даже с учётом этого, Россия имела избыточные запасы хлеба [3, с. 200]. Тем не менее, с началом войны наблюдались перебои со снабжением городов продовольствием, и в первую очередь это надо связать с плохой работой транспортной сети, так как большая часть железнодорожных составов была задействована для нужд армии.

Продовольственная проблема в Астрахани имела свою специфику. Так в Нижнем Поволжье земледелие было развито слабо, в отличие от скотоводства:

в самом городе находилось несколько скотобоен. Помимо этого в Астрахани был крупный рыбный промысел, так как город находился на реке Волге.

Выгодное географическое положение позволяло нивелировать перебои с поставками продовольствия через железные дороги с помощью речного сообщения.

Необходимость борьбы с повышением цен на продовольственные товары привела к созданию 20 января 1915 г. Особой Комиссии по борьбе с дороговизной [1, л. 10]. Позже преобразованную в Исполнительную Комиссию по борьбе с дороговизной предметов первой необходимости, которая состояла из четырёх секций: мучной, бакалейной, мясной и дровяной. Уже к осени г. стала очевидна необходимость создания специального продовольственного отдела при Городской Управе [1, л. 30]. И 29 сентября решением Городской Думы был образован Продовольственный отдел [1, л. 35].

Вместе, эти два органа были призваны бороться с продовольственным кризисом в г. Астрахани. Изучение их деятельности является целью данной работы.

Продовольственная Комиссия была главным органом в решении продовольственного вопроса города, и возглавлял её городской голова П.С.

Кравченко. С нарастанием продовольственного кризиса её функции расширялись. В своей деятельности, начиная с первой половины 1916 г. она руководствовалась инструкцией, по которой должна была способствовать поступлению необходимых предметов потребления, стремится к их рациональному распределению, принимать меры к установлению соразмерных цен и регулировать продовольственный вопрос в целом.

Средствами решения данных задач были: закупка продовольственных товаров и топлива в других губерниях, распределение товаров среди общественных организаций и частных лиц города Астрахани, а также оказание содействия частной инициативе.

В распределении товаров учитывались потребности потребителей. Так, в первую очередь продукты доставлялись в городские учреждения, госпитали и военные ведомства. Для всех организаций определялся перечень необходимых товаров и срок их потребления.

В Комиссию входили три органа: Исполнительное Бюро, Контрольный орган и общее собрание Комиссии. В обязанности Исполнительного Бюро входило определение потребностей в продуктах, составление плана закупки и сама закупка товаров. Контрольный орган занимался проверкой закупленных товаров, а также отчётов по ним. Общее собрание Комиссии собиралось «по мере надобности, но не реже двух раз в месяц» [1, л. 105-108].


Характерно, что большое количество кандидатов в Продовольственный отдел и Исполнительную комиссию отказывались от своих назначений. Все случаи отказов можно разделить на три основные категории: в связи с болезнью, в связи с нехваткой времени и в связи с отбытием на фронт. Однако большинство отказов были формальными, и имели под собой другие причины.

Так один из кандидатов, ссылавшийся на нехватку времени, в действительности был недоволен работой Городских органов и считал, что образовывать Продовольственный отдел надо было ещё в августе [1, л. 59]. Н. И. Масумов, ссылавшийся на слабое здоровье, на самом деле был недоволен работой дровяной секции, которую он возглавлял. Так, по его словам, многие вопросы, переданные на рассмотрение в секцию, остались без внимания, а другие и вовсе были решены Городской Управой. Кроме того, в комиссии наблюдалось негативное отношение к некоторым её членам. Особенно обращает на себя внимание поднятый Н. И. Масумовым вопрос о вывозе дров Марковым. Глава дровяной секции выступал резко против этого, потому что к Маркову не был послан наблюдатель за вывозкой дров, и, соответственно, неизвестна кладка дров на берегу и в лесу [1. л. 96].

Постоянные отказы от работы в Комиссии, при изначально небольшом количестве членов, послужили причиной затруднений в работе. Однако в мае 1916 г. число человек в каждой секции было увеличено до шести.

В первой половине 1915 г. общественные организации, практически не привлекались к решению продовольственного вопроса. Так представители «Общества Взаимного Вспоможевания Купеческих Приказчиков» хоть и были приглашены в конце сентября на заседание Комиссии, однако в действительности не знали даже повестки дня [1, л. 34]. Вместе с тем в г.

Астрахани 8-9 сентября 1915 г. произошли народные волнения [2, с. 174].

Ситуация изменилась только в декабре 1915 г., когда было решено создать общее городское собрание, состоящее из 18 попечительств по 15 человек в каждом. Суть этого органа состояла в непосредственном общественном контроле продовольственного вопроса, так ему передавались полномочия по распределению продуктов в городе и контроле над соблюдением частными торговцами установленной максимальной цены. Кроме того, городское собрание отвечало за сбор сведений о продовольственном вопросе в г.

Астрахани и проведение лекций по вопросам связанным с продовольственным кризисом[1, л. 83].

Создание общего городского собрания стало возможно благодаря отсутствию сильного дефицита продуктов [1, л. 75]. «Общество взаимной помощи служащих Астраханского городского общественного управления»

даже предлагало разрешить продажу в розницу муки, сахара и мяса. Но, и общественные организации, и государственные организации сошлись во мнении, что необходимо запретить частным лицам торговлю городскими запасами [1, л. 74].

Таким образом, в г. Астрахани проводилась целенаправленная работа по борьбе с продовольственным кризисом. Осуществлялись мероприятия по закупке товаров, их правильному распределению и установлению максимальных цен. К работе в Комиссии привлекались, как известные горожане, многие из которых в результате отказывались от нее, так и представители общественных организаций. Отсюда, в целом, работу Комиссии следует признать успешной, в первую очередь благодаря предотвращению в г.

Астрахани новых массовых народных выступлений. Хотя уже к концу 1916 г.

наметилась сильная нехватка ряда товаров, и была введена карточная система по сахару. Однако надо учитывать, что сахар был дефицитным товаром во всей Российской Империи [1, л. 148, 159].

Литература:

АОГУ ГААО Ф. 94 Оп. 13 д. 1.

Семёнова Е.Ю. «Продовольственный вопрос» в жизни горожан 2.

Поволжья в годы Первой Мировой войны//Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение.

Вопросы теории и практики. – 2011. №1. – С. 169- Шигалин Г. И. Военная экономика в первую мировую войну. - М.:

3.

Воениздат, 1956. – 332 с.

Тихонов А.В., аспирант, Калужский государственный университет им. К.Э. Циолковского.

НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ПРЕБЫВАНИЯ ВОЕННОПЛЕННЫХ И ИНТЕРНИРОВАННЫХ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ В КАЛУЖСКОЙ И ТУЛЬСКОЙ ГУБЕРНИЯХ.

28 июня 1914 года начался один из наиболее кровопролитных конфликтов в истории человечества. Первая мировая война стала первой тотальной войной, в ходе которой борьба ведется не только на полях сражения, но и в тылу[1, с.

15-16]. По сути, целые страны превратились в военные лагеря, где все было подчинено потребностям фронта.

Участие в Первой мировой войне массовых армий привело еще к одному явлению - миллионам военнопленных с обеих сторон. Установить точное количество военнослужащих стран Четверного союза, взятых в плен русскими войсками, достаточно трудно. В Российской империи дело подсчета данной категории комбатантов не было организовано должным образом и велось сразу несколько ведомствами, что создает немалую путаницу в оценке количества пленных. Согласно подсчетам российских исследователей, количество пленных стран Четверного союза варьируется от 1813458 [2, с. 118] до 3-3,5 миллионов человек [3, с. 326;

4, с. 22]. Согласно документам, хранящимся в Государственном архиве Российской Федерации, всего в России по состоянию на 1 января 1918 года находилось 1 250 471 человек [5, л. 4].

До недавнего времени тема пребывания военнопленных стран Четверного союза в России оставалась малоисследованной. В советской историографии в основном изучали участие военнопленных в Гражданской войне и их дальнейшую деятельность после возвращения на Родину[6]. В последние годы отечественные историки стали более активно обращаться к проблемам пребывания военнопленных стран Четверного союза. Среди публикаций, рассматривающих вопросы содержания пленных немцев, венгров и турок в России, можно выделить работы следующих авторов: И.В. Крючкова, Т.Я.

Иконникову, С.Н. Васильеву, И.П. Щерова [7]. Все упомянутые работы исследуют, прежде всего, региональные аспекты пребывания военнопленных в Российской империи. Также существует ряд работ зарубежных исследователей, посвященных положению пленных в России [8].

Историю пребывания военнопленных в Калужской области в годы Первой мировой войны можно разделить на 2 периода. Первый период: ноябрь 1914 [9, л. 22-24] - сентябрь 1915 года [10, л. 170], когда в регионе содержались военнопленные и интернированные подданные Османской империи. Второй период: июнь 1916 [11, л.170] – сентябрь 1919 год [12, л. 175], когда в губернии размещали пленных немцев, австрийцев и славян.

Первые упоминания о пленных в Тульской губернии мы находим в местной прессе. Так, газета «Тульская молва» от 4 сентября 1914 года сообщает о прибытии в Тулу 197 пленных, которых направили на излечение в местный госпиталь[13, с. 2]. Начиная с мая 1915 года [14, л.2.] и в дальнейшем в течение всего времени ведения войны, их количество постоянно росло, и к декабрю 1916 года в Тульской губернии насчитывалось 16776 пленных[15, л.230].

Одной из главных причин водворения военнопленных в тыловые губернии Российской империи был дефицит кадров во всех сферах российской экономики. B силу аграрного характера страны и огромного преобладания сельского населения подавляющая часть армии комплектовалась из крестьян. К 1915 году недостаток рабочих рук начал ощущаться в разной степени повсеместно, особенно во время уборки хлебов [16, с. 451].

Вопросы использования военнопленных на сельскохозяйственных работах регламентировало «Положение об отпуске на сельскохозяйственные работы» от 28 февраля 1915 года. Согласно нему, бывшие солдаты стран Четверного союза передавались в ведение губернских и уездных земских управ, которые затем занимались распределением пленных на работы [17, c. 193]. Военнопленные сдавались на работу исключительно за плату, не менее половины которой выдавалась на руки им самим, а оставшаяся часть поступала в земские управы и тратилась на возмещение всех расходов, связанных с содержанием военнопленных [17, c. 194.]. Руководством охраны пленных занималась местная полиция, однако было возможно нанять особых сторожей в помощь полиции [17, c. 194.].

Судя по воспоминаниям пленных, работа у крестьян считалась довольно привлекательной, так как можно было получить значительно более сносное питание, чем то, которое полагалось по уставу. В воспоминаниях Эдвин Э.

Двингер мы находим следующие слова: «Когда мы разузнаем, каково в деревне у крестьян, один австриец рассказывает нам, что батрачить в основном неплохо, лишь в крупных хозяйствах ужасно…» [18, c. 180]. На сельскохозяйственных работах на 15 января 1917 года в Калужской губернии находилось 1294 человек [19, л.86-90], в Тульской губернии -12 270 человек [20, л. 6].

Военнопленных отправляли также на работы на промышленные предприятия. В одном из циркуляров МВД предписывалось: «Особо важное значение в деле устранения ощущаемого в горнозаводском… предприятии недостатка в рабочих руках имеет разрешенный Правительством отпуск для работ в частные промышленные предприятия военнопленных…» [21, л. 106], которые занимались тяжелым неквалифицированным трудом.

В рабочих руках остро нуждалось крупное акционерное общество «Мальцевских заводов». Так, военнопленные работали на Людиновском, Цементном, Песочном заводах, в Песочном, Хотьковском, Ольшаницком лесничествах. Всего на работах на этом крупном предприятии находилось человека [22, л. 36.]. Пленных привлекали и на Ханинский, Володинский, Черенецкий и другие заводы [23, л. 86-90].

Особый интерес к найму пленных проявляли крупные промышленные предприятия Тульской губернии, работавшие на обеспечение армии и другие приоритетные направления. Даже если в уезде или в городе и были русские безработные, то они предпочитали работу за более высокую заработную плату.


Руководство Судаковского завода, обеспечивавшего чугуном крупные оборонные предприятия, обратилось к Тульскому губернатору с просьбой дополнительно направить военнопленных на свой завод [24, л. 91]. В Тульской губернии пленные работали на угле- и горно-промышленном предприятии при станции Щекина Крапивенского уезда [25, л. 262 ], на чугуноплавильном заводе братьев Барашевых и Курицына [25, л. 275.] и сахарном заводе в городе Туле [25, л. 273]. Труд военнопленных был настолько необходим работодателям, что, несмотря на все препятствия, их направляли на предприятия, выпускавшие военную технику и боеприпасы. Так, на постройке нового оружейного завода товарищества «Инженерное дело» работало 130 человек пленных [26, л. 18].

Важной отраслью хозяйства, особенно в военное время, было содержание и ремонт железных дорог. Военнопленных в Калужской области отправляли на работы на Сызрано-Вяземскую [27, л. 4], Рязанско-Уральскую [20, л. 9-10], Туло-Лихвинскую железные дороги [27, л. 17]. Их использовали для резки дров, очистки снега, ремонта железнодорожного полотна [27, л. 86-90]. Вообще на железнодорожных работах старались использовать «…пленных не германцев и не мадьяр… только славян и румын…» [28, л.204]. Возможен был допуск к работам военнообязанных турок [27, л.204].

В Тульской губернии пленные также работали на Сызрано-Вяземской железной дороге [29,л. 272]: на постройке железнодорожной линии Узловая Венев [25, л. 266], в Богородицком уезде при станции Оболенское [29, л. 264 265], вновь строящейся Алексинской железнодорожной ветке, которая должна была соединить Новый оружейный завод с Московско-Курской железной дорогой [30, л. 6].

Несмотря на всю строгость по отношению к пленным, местные власти следили, чтобы и работодатели не нарушали их права. Так, при посещении имения наследников Овечкина выяснилось, что пленные содержатся в невыносимых условиях, имеют истощенный наружный вид, плохо одеты [31, л.

12], и губернатор снял с работ пленных в данном имении [31, л. 12 оборот].

Количество военнопленных, занятых в экономике России в 1917 г., составляло около 1,5 млн. человек, причем по отдельным предприятиям, отраслям и регионам относительные цифры были очень высоки.

Судя по документам, найденным в Государственном архиве Калужской области, к пленным относились толерантно. Мы практически не встречаем сведений о неудовлетворительных условиях содержания труда или об издевательствах над пленными. Их часто привлекали на тяжелые работы, однако сведений о смерти или получении ими увечий мы не находим.

Одним из индикаторов хорошего или плохого содержания пленных является количество побегов и смертей. В Калужской и Тульской губерниях случаи побегов были единичны. Таким образом, мы можем сделать вывод, что для пленных создавали приемлемые условия жизни и труда.

Литература:

Опыт мировых войн в истории России: сб. ст. / [ред кол. : И.В.

1.

Нарский и др.]. – Челябинск: Каменный пояс, 2007.- 612 с.

Головин Н.Н. Военные усилия России в мировой войне: т.1. 2.

Париж, 1939. – 216 с.

Урланис Б.Ц. Войны и народонаселение Европы. – М.:

3.

Издательство социально-экономической литературы, 1960. – 568 с.

Мировая война в цифрах.- М.-Л.: Государственное военное 4.

издательство, 1924.- 128 с.

Государственный архив Российской Федерации (далее ГАРФ), Ф.

5.

3333, оп. 3, д. Копылов В.Р. Октябрь в Москве и зарубежные интернационалисты.

6.

– М.: Наука, 1988 - 288 с.;

Интернационалисты. Трудящиеся зарубежных стран участники борьбы за власть Советов. В 2 т. – М., 1971;

Венгерские интернационалисты в Сибири и на Дальнем Востоке 1917-1922. – М.: Наука, 1980.- 302 с.;

Клеванский А.Х. Чехославацкие интернационалисты и проданный корпус. Чехославацкие политические организации и воинские формирования в России. 1914-1921.- М.: Наука, 1965.- 397 с.;

Участие трудящихся зарубежных стран в Октябрьской революции. –М, 1967.

Крючков И.В. Военнопленные Австро-Венгрии, Германии и 7.

Османской империи на территории Ставропольского края в годы Первой мировой войны.- Ставрополь, 2006.- 140 с.;

Иконникова Т.Я. Военнопленные Первой мировой войны на Дальнем Востоке России (1914 - 1918 гг). Хабаровск: Изд-во ГОУ ВПО ХГПУ, 2004. - 177 с.;

Васильева С.Н.

Военнопленные Германии, Австро-Венгрии и России в годы Первой мировой войны.- М.: Редакционно-издательский центр «Альфа» МГОПУ, 1999.- 146 с.;

Щеров И. П. Смоленский пленбеж: создание и деятельность. — Смоленск, — 80 с.

Rachamimow, Alon. 2000. “Imperial loyalties and private concerns:

8.

Nation, class and state in the correspondence of Austro-Hungarian prisoners of war in Russia, 1916-18,” Austrian History Yearbook, Vol. 31, 87-105;

Yanikda, Y. 1999.

“The Ottoman prisoners of War in Russia, 1914-22,” Journal of Contemporary History, Vol. 34, 69-85.

ГАКО, ф. 783, оп. 1, д. 1185.

9.

ГАКО, ф. 783, оп. 1, д. 1090.

10.

ГАКО, ф. 783, оп.1, д. 1245.

11.

ГАКО, Р-2023, оп.1, д.1.

12.

Тульская молва. - 1914. – 4 сентября. - № 13.

ГАТО, Ф. 90, оп. 1, т. 46, д. 39855.

14.

ГАТО, Ф. 90, оп. 1, т. 46, д. 40078.

15.

Сидоров А.Л. Экономическое положение России в годы Первой 16.

мировой войны.- М.: Наука, 1973. – 657 с.

Авербах О. И. Законодательные акты, вызванные войной 1914- 17.

гг. Т. 2. Пг., 1916.

Эдвин Э. Двингер. Армия за колючей проволокой: Дневник 18.

немецкого военнопленного в России 1915-1918.- М.:Центрополиграф, 2004. 350 с.

ГАКО, ф. 32, оп. 11, д. 97.

19.

ГАТО, Ф. 90, оп. 1, т. 46, д. 20.

ГАКО, ф. 32, оп. 4,д. 1510.

21.

ГАКО, ф. 32, оп. 4,д. 1510.

22.

ГАКО, ф. 32, оп. 4, д. 95.

23.

ГАТО, Ф. 90, оп. 6, д. 736.

24.

ГАТО, Ф. 90, оп. 1, т. 46, д. 40076.

25.

ГАТО, Ф. 90, оп. 1, т. 46, д. 40082.

26.

ГАКО, ф. 32, оп. 4, д. 97.

27.

ГАКО, Ф.783, оп 1, д.1183.

28.

ГАТО, Ф. 90, оп. 1, т. 46, д. 40080.

29.

ГАТО, Ф. 90, оп. 1, т. 46, д. 40090.

30.

ГАТО, Ф. 90, оп. 1, т. 46, д. 40091.

31.

Вихрова (Кошелева) Е.А., к.и.н.

РГПУ им А.И. Герцена, доцент кафедры всеобщей истории НАПОЛЕОН III – ТИТУЛОВАННЫЙ ГРАФОМАН?

Владение пером в XVIII-XIX вв. считалось хорошим тоном, и сложно было удивить кого-то легкостью стиля и желанием изложить на бумаге свои мысли.

Многостраничные письма, воспоминания, путевые заметки, исторические исследования, стихи и поэмы – литературное наследие того периода, без сомнения, весьма разнообразно. Не чужда была тяга к сочинительству и правящим особам: монархи пробовали себя на литературной стезе (правда, сейчас их произведения интересны лишь узкому кругу специалистов).

Следующее столетие тоже не стало исключением. Наиболее плодовитым и неоднозначным венценосным литератором XIX века является, без сомнения, Наполеон III. Необходимо отметить, что большинство произведений было написано еще до восшествия на престол, когда он был известен всем как принц Луи-Наполеон Бонапарт.

Французский исследователь А. Мэнк, однако, по этому поводу заметил, что Луи-Наполеон являлся самым крупным титулованным графоманом прошедших столетий, за исключением, правда, Фридриха Великого, бывшего, по мнению этого автора, настоящим интеллектуалом [2. p. 94]. Так ли это?

Литературное наследие императора обширно, разнообразно, и может быть разделено на несколько групп.

Первую группу составляют труды по актуальным политическим, социальным и экономическим проблемам, написанные в период с 1832 по г. В них принц с большей или меньшей четкостью и ясностью излагал свои идеи о государственном устройстве страны и предлагал варианты решения серьезных проблем, стоявших перед французским обществом. Основные произведения, такие как «Политические мечтания», «Политическое и военное устройство Швейцарии», «Идеи наполеонизма», «Ответ господину Ламартину», «Несколько слов о Жозефе Бонапарте», «Анализ сахарного вопроса», «Уничтожение пауперизма» включены в четырехтомное собрание сочинений Наполеона III. Там же мы находим некоторые статьи, написанные принцем во время заключения в крепости Гам. Самые ранние его произведения «Проект Конституции» и «Некоторые замечания Шатобриану о герцогине Беррийской» отсутствуют в собрании сочинений. В российских библиотеках их тоже нет, но французские историки, анализируя политическое мировоззрение Луи-Наполеона, часто обращаются, к примеру, к его конституционному проекту, который, как явствует из исследований, является не более чем приложением к первому наиболее известному труду принца «Политические мечтания». Необходимо отметить, что 30-40-е гг. являлись наиболее плодотворным периодом в публицистической деятельности Луи-Наполеона.

Вступив на французский престол, он крайне редко брался за перо. Одной из последних работ созданных им уже в бытность императором, стало небольшое по объему произведение «Звания наполеоновской династии» (1868 г.), в котором была предпринята попытка доказать законность утверждения наполеоновской династии на французском престоле.

Во вторую группу входят исторические исследования. «Исторические фрагменты 1688 г. и 1830 г.» опубликованы в упомянутом собрании сочинении, а «История Юлия Цезаря», написанная Луи-Наполеоном уже в период его императорства, представлена в отечественных книгохранилищах на языке оригинала и в русском переводе. К этой же группе относятся работы, посвященные истории артиллерии – «История артиллерийского орудия в современных армиях», изданная в 1848 г. и шесть томов «Исследования о прошлом и будущем артиллерии», написанных в соавторстве с полковником И.Фаве.

К третьей группе можно отнести труды специального характера, например, «Учебник артиллерии», изданный в 1835 г. и относящийся к 1844 г. проект сооружения канала между Тихим и Атлантическим океанами. Принц был не первым, стремившимся реализовать эту идею. Он предлагал прорыть канал с таким расчетом, чтобы использовать для создания межокеанского пути Никарагуанское и Массагуанское озера. Верный обыкновению подтверждать свои доказательства цифрами, Луи-Наполеон при помощи сделанных им расчетов обосновывал рентабельность своего предложения. До воплощения в жизнь проекта, однако, не дошло, хотя он и заслужил ободрительные отзывы, а принц в 1848 г., до получения известия о свершившейся во Франции революции, всерьез рассматривал возможность поездки в Центральную Америку для участия в осуществлении этого предприятия. Вместо Никарагуанского океаны, как известно, соединил Панамский канал. Во время своего заключения в крепости Гам принц занимался так же исследованиями в области физики и химии, и в биографиях Луи-Наполеона встречаются упоминания о создании им работ, посвященных результатам своих опытов.

Неизвестно, правда, были ли эти труды опубликованы.

В четвертую группу входят художественные произведения, написанные Луи-Наполеоном. Это эссе и два стихотворения, датированные 1840 г. Следует, однако, отметить, что художественная литература, в том числе поэзия, не привлекали Луи-Наполеона. Это видно из воспоминаний людей, хорошо его знавших. Между тем известно, что в детстве принц делал робкие попытки сочинять не очень удачные стихи. «Идеал», перевод стихотворения Ф.Шиллера, и «В память императора» - оба написанные в прозе, отличаются сильным эмоциональным накалом, проникнуты удивительным лиризмом и болью. Так, герой «Идеала», представлявший окружающий мир в самом радужном свете и столкнувшийся с суровой реальностью, горько разочаровывается в жизни. Без сомнения, выбор для перевода именно этого стихотворения Шиллера не случаен, ведь оно с проникновенной глубиной и откровенностью выражало настроение, в котором пребывал принц в парижской тюрьме в ожидании суда после второй неудачной попытки свержения существовавшей власти.

Эссе «Изгнание» описывает чувства человека, не по своей воле лишившегося родины и вынужденного жить на чужбине. Луи-Наполеон был уверен, что если изгнанник даже найдет на новом месте себе друзей, он все равно будет чувствовать себя чужим среди них, ибо такой человек подобен перенесенному издалека растению, которое влачит жалкое существование на клочке земле, где пустило корни.

Обращаясь к неизвестному, оказавшемуся на чужбине, автор подсказывал ему, как следует вести себя. «Изгнанник, истинный париа современных обществ, если ты не хочешь, чтобы твоё сердце разбивалась каждое мгновение, тебе надо, как это советует Гораций, завернутся в свою добродетель, и покрыть грудь тройным слоем железа, тебе следует быть бесчувственным к переживаниям, одолевающим при каждом шаге, который ты сделаешь в этой жизни. Не обращай внимания на излияния сердца, милые увлечения, которые воскресили бы у тебя воспоминание о своих соотечественниках. … Если на тебя клевещут, не отвечай;

если тебя оскорбляют, храни молчание, ведь общественный глас недоступен для тебя, он не приемлет требований людей, которых изгнали. Изгнанник должен быть оклеветан безответно, он должен страдать, не жалуясь, справедливости для него не существует», - принц прекрасно знал, о чем писал. Эти произведения позволяют увидеть в Луи Наполеоне натуру сентиментальную, страстную, способную испытывать глубокие чувства.

Ни одно из вышеперечисленных произведений принца, которые много раз переиздавались во Франции, не было переведено на русский язык, что свидетельствует о незначительном интересе российского общества к французскому правителю. Публикации Луи-Наполеона привлекли известное внимание в России лишь, когда он стал императором. «История Юлия Цезаря», изданная во Франции в 1865 г., была переведена на русский язык. Правда, популярностью у российской публики оно не пользовалось, а литературная критика отнеслась к ней с холодной вежливостью.

Только три произведения будущего императора относились собственно к художественной литературе. Известно, что многие представители рода Бонапартов были склонны к литературному труду. Луи-Наполеон не нарушил этой традиции. Однако его пристрастия в этом отношении, например, существенно отличались от отцовских. Людовик серьезно занимался стихосложением, переводил Горация, сочинял крупные прозаические произведения, самым известным из которых является роман «Мария или муки любви», изданный в 1812 г. Луи-Наполеона же увлекала, как отмечалось, исключительно политическая и социально-экономическая проблематика, причем как в теоретическом, так и, в еще большей степени, практическом плане. Общий список произведений Бонапартов демонстрирует, что принц был не столь плодовит, как его родственники [1.]. Между тем известный французский историк Жан Тюлар, оценивая труды Луи-Наполеона, отмечал:

«Наполеон I, как все его братья, написал очень много. Но Наполеон III, а ведь он принадлежит к этой семье, является наилучшим историком, носившим эту фамилию» [3, p. 216]. При этом Луи-Наполеон, разумеется, не считал деятельность публициста и историка-исследователя своим основным занятием.

Вся его жизнь была подчинена лишь одной цели - восстановлению наполеоновской империи с институтами власти, опирающимися на народное волеизъявление и возвращение Франции её прежнего, наполеоновского, в его представлении великого статуса на международной арене. По сути, литературная деятельность являлась для него лишь средством привлечения внимания французской общественности к своим политическим целям. Так, что утверждение А.Мэнка представляется необоснованным и даже ложным.

Литература:

1. Davois G. Les Bonaparte littrateurs. Essai bibliographique. Paris, 1909.

2. Minc A. Louis-Napolon revisit. Paris, 1997.

3. Plessis A. Napolon III, un dictateurs? // Dictatures et lgitimit. Paris, 1982.

Южакова Н.Н.

к.и.н.

УКфМЭСИ, доцент РЕАЛИЗАЦИЯ ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО ПОДХОДА В ПРЕПОДАВАНИИ ДИСЦИПЛИН ГУМАНИТАРНОГО ЦИКЛА (ИЗ ОПЫТА РАБОТЫ) Цивилизационная концепция, получившая в последние годы широкое распространение в исторической науке наряду с формационной концепцией, позволяет создать более совершенную модель исторического процесса, использовать с большей эффективностью методологический и методический арсенал других гуманитарных дисциплин, выявить и обозначить ряд закономерностей общеисторического характера. В то же время, в современной вузовской практике в ходе преподавания гуманитарных дисциплин, таких как история, культурология, история мировой культуры возникает ряд теоретических и методических проблем.

Поскольку в цивилизационной концепции исторического процесса особое место отводится культуре как одному показателей или критериев развития цивилизации, следует, прежде всего, определиться с теоретическими проблемами культуры: концепцией, понятийным аппаратом и т.д.

В определенном смысле эту проблему должен был решить курс культурологии, преподаваемый в казахстанских вузах в течение последних десятилетий. Введение курса культурологии в вузах как обязательной дисциплины общеобразовательного характера позволило, во-первых, преодолеть вакуум, образовавшийся в преподавании гуманитарных наук с отказом от идеологизированных учебных курсов и, во-вторых, восстановило законное место культуры, как объекта изучения и неотъемлемой части жизни общества и, соответственно, в дальнейшем обеспечить полноценное осмысление цивилизационного подхода в изучении истории.

Разработка этого курса в постсоветской гуманитарной науке повлекла за собой ряд последствий: обилие учебной и учебно-методической литературы;

востребуемость курса, повышенный интерес к изучению вопросов культуры;

многообразие школ и направлений, сложившихся в постсоветской культурологии, отсутствие единой методологической и методической традиции.

Подобное положение, с одной стороны, являясь благом, недоступным гуманитарной науке советской эпохи, с другой стороны, дезориентирует не только студентов, но и преподавателей культурологии.

Не отрицая важности и научной ценности плюрализма при развитии данной науки, следует отметить необходимость единого базового подхода в преподавании культурологии как учебного курса. Это диктуется, в частности, тем простым соображением, что понятие “культура” является базовым в ряде учебных дисциплин исторического цикла и определяет объект и предмет изучения в курсах культурологи, истории мировой художественной культуры и собственно курса истории с позиций цивилизационного подхода Содержание курса в настоящее время определяется несколькими подходами, которые в определенном смысле задают и методику преподавания.

Первый подход – ценностный – получил широкое распространение, т.к. именно он положен в основу марксистской концепции культуры. В методике преподавания он назван историческим.

По оценке. Г.В. Драча, в этом подходе реализуется главным образом теоретическое представление о культуре как совокупности ценностей во всех сферах жизнедеятельности человека. Это предполагает соответствующий отбор материала, отражающего историческое развитие культуры [1,c.398] Разновидностью исторического подхода в преподавании, особенно культурологи и истории культуры является эклектический, где история культуры (а не собственно культура – прим. авт.) выступает как сумма достижений в той или иной сфере человеческой деятельности. Методически этот подход состоит в создании модели культуры через анализ совокупности достижений в определенной сфере деятельности, но сама эта сфера, как и выстроенная система доказательств является результатом выбора преподавателя, его вкуса. При этом отсутствуют критерии отбора, методологическое обоснование той или иной схемы.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.