авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
-- [ Страница 1 ] --

Правительство Санкт-Петербурга

Комитет по наук

е и высшей школе

Законодательное Собрание Санкт-Петербурга

Санкт-Петербургский государственный университет

Фонд «Европейское наследие»

Government of Saint Petersburg

Science and Higher Education Committee

Legislative Assembly of St. Petersburg

Saint Petersburg State University

The European Heritage Fund К 400-лЕтию Дома Романовых.

монаРхии и ДинаСтии в иСтоРии ЕвРоПы и РоССии FoUr CEnTUriES oF romAnov’S dinASTy.

monArCHiES And dynASTiES in EUroPE And in rUSSiA Сборник материалов международной научной конференции Collected papers of the international Conference Часть 1 Part 1 Санкт-Петербург, Saint Petersburg, ББК 63.3 (0) Ред ко л лег и я д. и. н., проф. Прокопьев А. Ю.

д. и. н., проф. Шапошник В. В.

д. и. н., проф. Дворниченко А. Ю.

Вебер Д. И. (отв. секретарь) К К 400-летию Дома Романовых. Монархии и дина стии в истории Европы и России: Сборник материалов международной научной конференции: в 2 ч. – СПб.:

Скифия-Принт, 2013. Ч. 1. – 378 с.

Four centuries of Romanov’s dinasty. Monarchies and dynasties in Europe and in Russia: The collected papers of the International Conference: in 2 parts. – Saint-Petersburg, 2013. P. 1. – 378 p.

Предлагаемый сборник содержит материалы международ ной научной конференции «К 400-летию Дома Романовых.

Монархии и династии в истории Европы и России», прошедшей 5–6 декабря в Санкт-Петербурге. Отечественные и зарубеж ные историки в своих сообщениях затронули самый широкий спектр проблем, связанных с четырьмя последними столетия ми российской истории. В центре внимания оказались также вопросы генезиса династических структур, властной символи ки и институтов власти в древности и их развития в средние века и новое время в Европе и России.

ББК 63.3 (0) © Авторы статей, © Санкт-Петербургский государственный университет, Издано по заказу Комитета по науке и высшей школе The print is ordered by Science and Higher Education Committee Предисловие Предлагаемый сборник содержит материалы докладов меж дународной научной конференции, посвященной 400-летию Дома Романовых «К 400-летию Дома Романовых. Монархии и династии в истории Европы и России», которая состоялась 5–6 декабря в Санкт-Петербурге при поддержки Правитель ства Санкт-Петербурга, Законодательного Собрания Санкт Петербурга и Фонда «Европейское наследие». Конференция объединила ведущих специалистов из области отечественной и всеобщей истории не только России, но и зарубежных стран.

С докладами выступили ученые из Германии, Чехии, Польши, стран СНГ, Республики Кореи.

Интерес к заявленной теме далеко не случаен. Юбилей ная дата дает прекрасный повод вспомнить о последних четы рех веках российской истории, успехах, неудачах, большом и малом в общественной жизни, развитии государства и культу ры, связанного с династией Романовых. Важны и сравнитель ные параллели: немало ученых, выступавших на конферен ции, стремилось выявить общее и частное в истоках, практике и традиции монархической жизни России и европейских стран. В центре внимания оказался образ самого монарха в его развитии на Западе и Востоке, идея монархической вла сти, империи, символические структуры, семья и придворное окружение, собственно институты власти и властные преро гативы. Были затронуты глубокие пласты в развитии евро пейской цивилизации: от античности до нового времени на региональных и более общих примерах.

Собранный материал являет собой, по сути, дифференциро ванный по отдельным направлением плод коллективных уси лий знатоков разных эпох и разных сюжетов, дающий, однако, обильную пищу к дальнейшим теоретическим и предметным изысканиям. Конференция и доклады, прозвучавшие на ней, лишний раз показывают необходимость глубоких сравнитель ных исследований, способных показать взаимосвязь, общие корни и особенности в развитии теории и практики власти в Европе и России.

Preface The proposed publication contains abstracts of the international scientific conference devoted to the 400th anniversary of the reign of the Romanov dynasty «Four centuries of Romanov’s dinasty. Monarchies and dynasties in Europe and in Russia»

which took place December 5–6 in St. Petersburg, with the support of the St. Petersburg Government, Legislative Assembly of St. Petersburg and the Foundation «European Heritage». The conference brought together leading experts from the fields of national and world history, not only Russian, but also foreign ones. Presentations were made by scholars from Germany, the Czech Republic, Poland, South Korea and the CIS countries.

The interest in the subject is far from accidental. The Anniversary provides an excellent opportunity to recall the last four centuries of Russian history – successes, failures, great and small events in public life, state development and culture associated with the Romanov dynasty. Critical and comparative parallels are made. Several scholars who made report at the conference sought to find general and particular in the origins, practices and traditions of monarchical life in Russia and European countries.

The image of the monarch in its development in the West and in the East, the idea of monarchy, empire, symbolic structures, the family court and its environment, the actual governmental institutions and prerogatives of power were in the centre of discussion. Such topics as development of the European civilization from ancient to modern times at regional and general levels were discussed.

The collected papers are, in fact, fruits of the cоefforts the reports made there once again prove на the reports made there once again have proved the relationship and common roots на he relationship and common roots of the phenomena by scholars of different ages and involved in different themes, that particulates it. It inspires further theoretical and substantive research. The Conference and the reports made there once again prove necessity of deep comparative studies that can show the relationship and common roots, especially, concerning development of the theory and practice of power in Europe and Russia.

Монархии и династии в истории Европы и россии Династии и Династическое сознание как исторический феномен:

нового времени от античности До а. Б. егоров династизм и династическая идея в римской имПерии Передача власти всегда была особым и ответственным про цессом в жизни любой политической системы, успешная пере дача может стать фактором стабильности и прогресса, напро тив, неудачный переход может привести к серьезному кризису.

Эти правила касаются не только монархических государств, но и государств с коллегиальными формами правления.

Античная традиция в лице Платона и Аристотеля, а затем Полибия и Цицерона, возможно, впервые в истории разработа ла классификацию форм государственного устройства, основой которой является схема, в которую входят три вида государств:

монархия (власть одного), аристократия или олигархия (прав ление узкого круга экономической или политической верхуш ки) и демократия (власть народа). Заметим, что если совре менных политологов интересуют, прежде всего две последние политические системы, то историков больше интересует пер вая, поскольку большая часть истории- это история монархий.

Если не считать Нового времени, единственным в истории длительным периодом республиканизма была именно антич ная эпоха, напротив, период между крушением Римской респу блики в I веке до н. э. и европейскими буржуазными револю циями XVIII–XIX вв. был, прежде всего, эпохой монархий как абсолютных, так и конституционных. Так, в истории Франции 200-летнему периоду республики предшествовал более чем 1000-летний период монархии, а в России и Германии исто рия республики начинается только в ХХ в., тогда как в исто рии Великобритании или Испании монархия не исчезает и по настоящее время.

Четкое противопоставление монархии и республики в Новое время устанавливается во времена Великой Француз ской Революции или несколько ранее, однако последующее историческое развитие показывает, насколько условным явля ется это разделение и сколь растяжимой может быть грань меж ду этими системами. Аналогичную картину можно наблюдать и в античном мире.

А. Б. Егоров Республиканский принцип действительно представлен в ДинАстизм и ДинАстичЕскАя иДЕя в римской импЕрии античном мире достаточно широко. Греческий мир эпохи арха ики и классики (VIII–IV вв. до н. э.) явил миру первый в исто рии период длительного существования республики, прежде всего, республики демократической. Вторым таким периодом была эпоха Римской республики (509–31 гг. до н. э.), которая носила консервативно-аристократический характер, а ее идей ной основой было не народовластие, а «система равновесия», господство закона и «система сдержек и противовесов». Антич ный республиканизм не ограничивался Грецией и Римом: он присутствует в истории финикийских государств (собственно Финикия и Карфаген), и в жизни народов Италии (этруски, самниты и др.) и догосударственных образований Западной Европы (галлы, германцы, испанские племена).

Вместе с тем, античный мир не был только миром респу блик. Ему предшествовали деспотии Египта и Месопотамии, Ассирийская, Нововавилонская и Персидская империи, затем появились и греко-македонские монархии Селевкидов и Пто лемеев. Главным противником греков была Персидская монар хия, а Риму на востоке противостояли Парфянское, а затем Сасанидское государство. Кроме того, в истории греческого мира были древняя монархия гомеровского периода и старшая и младшая тирании, а в истории Рима- длительный период Империи.

Не менее важным является и то, что в большинстве респу бликанских государств неизбежно. Власти, указывая, что последняя особенно важна на войне, в организации управ ления и при наказании нарушителей закона (Polyb., VI,12).

Цицерон добавляет к этому экстремальные ситуации (Cic. De leg., I.41, 64), административное управление, ответственность перед богами (Cic. De leg., II,4–III,6) и, конечно, войну.

Собственно говоря, в этих высказываниях и заложены основные принципы обоснования правомерности монархии и единоличного руководства.

А) сакральное обоснование – ответственность за судьбу народа перед высшими силами и религиозное представитель ство. Этот фактор, исчезающий в Новое время, был очень важен для более ранних обществ. Хотя в Риме существовали силь ные и авторитетные жреческие корпорации, в конечном счете, Династии и Династическое сознание ответственными представителями общины перед богами были к 400 летию Дома Романовых. монаРхии и Династии в истоРии евРопы и России глава светской власти (консул, диктатор) и фактически став ший верховным жрецом великий понтифик. Со времен Цеза ря и Августа император всегда является великим понтификом, после чего, в IV в. эта власть плавно переходит в христианскую идею помазанника Господа, сохранившуюся в Европе вплоть до XVIII в.

Б) военно-управленческий фактор. Ни одна армия не будет подчиняться приказам коллегиальных органов и не сможет существовать без единоначалия, и именно война была особым фактором концентрации власти. Рим воевал постоянно, что повышало роль командующих, а частые пролонгации власти были чаще всего связаны именно с военными действиями.

Л.Виккерт приводит список из 76 республиканских деятелей, имевших особый политический статус именуемых principes.

В их среде также выделяется группа лиц с особым статусом, а история Рима знала таких некоронованных королей как М.

Фурий Камилл, Кв. Фабий Максим Веррукоз, Сципион Афри канский, Сципион Эмилиан и особенно- деятели 1 века до н.э. Марий, Сулла, Помпей, Юлий Цезарь и Октавиан Август.

В) идеология. Даже во времена республики сильный поли тический лидер, независимо от его политической программы, обычно приковывал к себе симпатии широких масс населе ния, о чем свидетельствуют примеры Сципиона Африканского, Мария, Помпея, Цезаря и других политиков. Эпоха граждан ских войн показала не только живучесть республиканских тра диций, но и сильные монархические настроения среди народа, в армии и в массах провинциального населения. Можно совер шенно определенно утверждать, что принципат был выбором большинства населения.

Переход власти в античном мире мог происходить двумя путями: посредством династического или квазидинастическо го назначения или путем различного рода выборов, начиная от выборами с участием небольшого числа лиц и заканчивая демократическими выборами с участием всего народа. Веро ятно, самой примечательной чертой античного общества было то, что оно так и не сделало определенного выбора между еди ноличным и коллегиальным управлением, равно как и выбора между монархией и республикой.

А. Б. Егоров В условиях Рима каждый принцип имел свои плюсы и ДинАстизм и ДинАстичЕскАя иДЕя в римской импЕрии минусы. Династический принцип всегда допускал большую степень случайности, когда «неудачный правитель» мог раз рушить плоды деятельности более успешных предшественни ков. Кроме того, древность всегда видела несправедливость в концентрации власти в руках одной или нескольких семей или особо узкого круга лиц. Немалые опасности сопровождали и принцип выборности. Выборы в Римской республике III-II вв.

до н. э. как правило были вполне управляемыми и находились под контролем сената. Вместе с тем, господствовавшие в сенате аристократические кланы стремились максимально укрепить собственное положение, по возможности, превращая власть в свою монополию. Примечательно, что при наличии «свобод ной» выборной системы, в период 509–48 гг. до н. э. большая часть из примерно 1000 консульских мест была занята предста вителями 35–40 родов.

В I в. до н. э. выборы становятся более «свободными», народ все менее и менее управляемым, а голосование- более незави симым и протестным. На рубеже II–I вв. до н. э. прежнее откры тое голосование было заменено тайным. Впрочем, «свободные»

выборы принесли новые проблемы. Они часто сопровождались беспорядками, массовым подкупом, переходящими в крова вые столкновения мятежами, а иногда и полной невозможно стью провести нормальное голосование. Так или иначе, народ выбрал именно монархическую власть, а республиканское коллегиальное руководство не смогло удержать в подчинении огромную Империю.

Принципат показал свою приверженность принципу дина стизма уже в самом начале своей истории. Вместе с тем, на пути этого принципа стояли некоторые особенности римского права и идеологии. Во-первых, Рим теоретически оставался респу бликанским или, скорее, квазиреспубликанским государством, а император формально избирался сенатом, армией и комици ями. В большинстве случаев этот выбор был фикцией, однако иногда юридический принцип все-таки реализовывался. Так, мы знаем, что император мог быть ставленником сената и отра жать его волю, однако чаще всего сенаторы послушно вотиро вали выбор, сделанный другими силами. Самой значительной из них была армия, и если император был выдвинут последней, Династии и Династическое сознание его положение было особенно прочным. Впрочем, если войска к 400 летию Дома Романовых. монаРхии и Династии в истоРии евРопы и России выдвигали нескольких кандидатов, как это было в 69 или 193 г., Рим оказывался на грани гражданской войны. Можно отме тить, что армия вмешивалась только в критических ситуациях, что было довольно редко. Гораздо чаще в переворотах участво вали преторианцы, однако, похоже, что как императоры, так и большая часть гражданского общества, явно тяготились этим положением, После 98 г., когда преторианцы в очередной раз подняли мятеж, император Траян путем ряда мероприятий, сумел поставить их под контроль, что сохранялось на протяже нии всего правления династии Антонинов.

Эти факторы были обусловлены тем, что Империя стала итогом грандиозного политического компромисса между воен ной монархией и республикой, сенатом и императором, поли сом и империей. Отражением того же компромисса было то, что Рим не знал четкого принципа майората, а грань между агнатами и когнатами начинает стираться уже в эпоху Поздней республики. Кроме того, в римском праве возникли два прин ципа усыновления, adoptio и arrogatio, причем, первое означало усыновление ребенка или молодого человека, то второе пред полагало усыновление взрослого (любого возраста и статуса).

Акт усыновления со стороны действующего принцепса бып обязателен, а воля предшественника была, вероятно, важней шим фактором наследования. Впрочем, в формальном плане он был не обязателен. Напротив, если император не был признан сенатом, то он считался тираном, а решение сената было необхо димо для любого наследника, будь он сыном императора, даль ним родственником правящего дома, сенатором, всадником или простым солдатом.

Императорская семья, по крайней мере, в I–II вв. н.э., была верхушкой правящей элиты из примерно 10–15 семей. Плюсом этой ситуации было то, что император имел достаточно большой выбор, однако эта возможность могла превратиться в минус, поскольку временами чрезмерно расширяла круг претенден тов. Наследием республики была и «магистратская» концепция власти как теоретически выборной и практически работающей, что превращало императора в высшего чиновника, админи стратора и управленца.

А. Б. Егоров Основатель Империи Октавиан Август искал преемников ДинАстизм и ДинАстичЕскАя иДЕя в римской импЕрии только среди ближайших родственников. Сыновей у него не было. Уже одно это могло бы вызвать кризис в средневековой монархии, но не привело к таковому в римской. Все три потен циальных наследника были очень близкими к императору людьми: Марцелл был племянником, Агриппа-ближайшим другом, а Тиберий- пасынком. В момент становления наследни ками все они женились на дочери Августа Юлии, а как только у Агриппы и Юлии родились дети, Гай (20 г. до н.э.) и Луций (17 г.

до н.э.), Август сразу же сделал их наследниками и, желая при дать внукам особое положение, совершил в их отношении акт усыновления. Все пятеро наследников были усыновлены прин цепсом и стали его формальными младшими соправителями по решению сената. Август испытал все минусы положения поли тического долгожителя. Он правил 44 года (31 г. до н. э. – 14 г.

н. э.) и пережил всех своих наследников, включая внуков, после чего передал власть последнему оставшемуся в живых близко му родственнику, Тиберию. Последний внук Августа, Агриппа Постум, признанный психически ненормальным, был депорти рован, а затем и убит.

В конце правления Тиберия (37 г. н. э.) ситуация была еще более острой, однако общество упорно держалось за династиче ский принцип. Наследниками императора были 25-летний вну чатый племянник принцепса Гай и еще более молодой родной внук Тиберия, Тиберий Гемелл, а три года спустя (41 г. н.э.) един ственным «династическим преемником» оказался дядя Калигулы Клавдий, которого ранее считали умственно неполноценным и не допускали к власти.

И все-таки I в. н. э. не был временем полного господства династизма. Протесты были постоянными и относились как к принципу, так и к конкретным правителям. Критики заявляли, что государство (res publica) не может быть достоянием какого либо domus, даже если это был дом Августа. В Риме было четкое понимание того, что династический принцип может привести к власти недостойного человека.

Правление сумасшедшего императора Калигулы было пер вым серьезным сбоем династического принципа. После убий ства императора (январь 41 г.) часть сенаторов выступила с Династии и Династическое сознание предложением отказаться от выборов принцепса, что означа к 400 летию Дома Романовых. монаРхии и Династии в истоРии евРопы и России ло фактическое восстановление республики. Республикан цы оказались в меньшинстве, большинство довольствовалось отстранением династии и выбором принцепса из своей среды на заседании сената. Впрочем, пока сенаторы дискутировали относительно конкретной кандидатуры, преторианская гвар дия выдвинула в качестве своего кандидата, дядю Калигулы, Клавдия.

Отсутствие четкого принципа майората также могло соз дать серьезные проблемы, показателем которых можно считать сложную ситуацию, существовавшую в первый период прав ления Тиберия, когда претендентами на власть были Германик и Друз. Германик был усыновленным племянником Тиберия, а Друз Младший- родным сыном последнего. Впрочем, на сто роне Германика были другие преимущества: он был старше по возрасту, его женой была родная внучка Августа, Агриппина Старшая. Наконец, усыновление Германика и обещание пере дать власть именно ему были предварительным условием усы новления, которое выдвинул император Август. Аналогичная коллизия возникла после того, как Клавдий усыновил Нерона в обход своего родного сына Британника.

Второй раз династический принцип дал сбой при Нероне.

На сей раз это правление привело к гораздо более серьезным последствиям. Кризис охватил не только Рим, но и провин ции, власть вступила в конфликт почти со всеми частями пра вящей элиты и уничтожила даже отдаленных представителей правящей семьи. Впервые после Цезаря, в Империи началась гражданская война. Неудивительно, что династическая идея была дискредитирована полностью. В 69 г. выдвинутый сена том и повстанцами бездетный император Гальба, ставший, быть может, первым «сенатским императором» усыновил дру гого аристократа, Пизона Лициниана. Тацит приводит речь Гальбы, в которой тот обещает искать преемника не в «рамках своей семьи», но в пределах «всего государства» (Sed Augustus in domo successorem quaesiit, ego in re publica- Tac. Hist., I,15).

Естественно, что последнее было риторическим преувеличени ем, однако круг претендентов существенно расширился, а роль сената или совета принцепса значительно возросла. Флавии снова вернулись к чистому династизму, однако подлинным три А. Б. Егоров умфом «доктрины Гальбы» были события 97 г. н. э., когда новый ДинАстизм и ДинАстичЕскАя иДЕя в римской импЕрии «сенатский» император Нерва, спасая свою власть и Империю от гражданской войны, сделал императором наверное самого успешного и популярного военачальника, Ульпия Траяна.

Итак, в конце I в. н. э. в Риме формируются два принци па наследования власти. Первый был чисто монархическим, когда император передавал власть ближайшему родственни ку, независимо от его возраста, достижений личных качеств, и проводил чисто формальное утверждение через коллегиальные органы. Второй оставался квазиреспубликанским. Император выбирал заслуженного человека из более или менее обозначен ного окружения, коллегиальные органы, прежде всего, сенат, достаточно активно участвовали в этом выборе, который тео ретически считался «выбором лучшего» и наиболее способно го представителя правящей элиты, пожизненного президента огромной державы.

Первый век Империи был все-таки веком династизма, при несшим, однако, не только достижения, но и негативный опыт Калигулы, Нерона и Домициана. Идеологи этого времени были, естественно, на стороне второго принципа, который обеспечи вал преемственность с республиканскими идеями, консенсус императора и сената и выбор компетентных руководителей.

Идея «выбора лучшего», подкрепленная элементами династиз ма, оказалась основой идеологии династии Антонинов, успехи которой явно контрастировали с временем Юлиев-Клавдиев.

Казалось бы римляне нашли некий идеальный монархиче ский и одновременно республиканский принцип, однако все было не так просто. Власть, основанная на «выборе лучшего»

встретилась с неодолимыми препятствиями. Первым из них было естественное желание императоров ограничить выбор своими ближайшими родственниками, а «доктрина Гальбы»

во многом основывалась на том, что у императора попросту не было этих последних. Иногда этот принцип отражал скры тый династизм: Адриан был дальним родственником Траяна, женатым на его племяннице Сабине, а Траян ранее был его опекуном. Адриан остановился на кандидатуре Антонина Пия только когда отпали варианты «династических» наследников, а Марк Аврелий был связан с династией через предков, Анни ев Веров, а позже стал зятем Антонина Пия. Показательно, Династии и Династическое сознание что как только появился император, имеющий родного сына, к 400 летию Дома Романовых. монаРхии и Династии в истоРии евРопы и России последний тотчас же стал престолонаследником, а наруши телем этого принципа стал никто иной как один из идеологов антониновского принципата, Марк Аврелий. Со 180 г. началось правление Коммода, новая династия, Северы, снова принесли династизм в политическую жизнь Империи.

Второй проблемой стала, напротив, расширенная возмож ность определения круга претендентов. Поскольку порядок престолонаследия никогда не был определен достаточно четко, претендентом мог стать любой высокопоставленный и амби циозный представитель элиты, обычно связанный с армией.

Если в более спокойные времена существовали механизмы урегулирования подобных конфликтов, они полностью исчеза ют в III в. и особенно-в период кризиса 238–284 гг., принимая форму военных переговоров, заговоров и гражданских войн.

Кризис III века потопил в крови квазиреспубликанский прин цип наследования, а самая продуманная попытка сохранения последняя, предпринятая Диоклетианом, закончилась новой гражданской войной. Второй основатель системы домината, Константин, пошел по самому простому пути, возродив вызы вавшую серьезную критику, но гораздо более естественную передачу власти по наследству, что, собственно, и смогло спасти положение. Династии Константина, Валентиниана и Феодосия продлили жизнь Западной Римской Империи и спасли Визан тию от кризиса V в.

а. а. синицын Пердикка II – ловкий монарх в тени олимПа (несколько замечаний о Политике македонского династа в войне афин и сПарты) «... Разумный правитель не может и не должен оста ваться верным своему обещанию, если это вредит его  интересам и если отпали причины, побудившие его дать обе щание. ... Сколько мирных договоров, сколько соглашений не  вступило в силу или пошло прахом из-за того, что государи  нарушали свое слово, и всегда в выигрыше оказывался тот,  кто имел лисью натуру».

Niccolo Machiavelli. Il Principe. XVIII  Взятые к данной статье в качестве эпиграфа слова из тракта та знаменитого флорентийского «политолога» эпохи Возрожде ния Никколо Макиавелли, задуманного им как практическое руководство для тогдашних и будущих властелинов, перво наперво следует отнести, взирая в прошлое, к македонскому царю Пердикке II, сыну Александра I. Унаследовав от отца престол в 454 г., Пердикка правил в течение 40 лет, приблизи тельно до 413 г., и вошел в историю как один из самых ярких, деятельных и противоречивых царей династии Аргеадов.

Имеется значительная литература о Пердикке II: только за последнюю четверть века опубликованы полтора десятка каче ственных работ о личности македонского династа. Но остаются вопросы, связанные с его политикой в годы Пелопоннесской войны. Насколько Пердикка слыл надежным политическим партнером и был ли верен своим обещаниям? Что стоило для союзников слово македонского царя? Каково отношение к нему Фукидида, в освещении которого, как было сказано, он пред стает пред нами? Показательна в этом смысле позиция Пер дикки в союзе Македонии и греческих полисов Халкидики, заключенном в 424 г. с Лакедемоном. Каковы были позиции «союзников», которые определили итоги Фракийской кампа Династии и Династическое сознание нии 424–422 гг. для каждой из сторон-участниц «тройственно к 400 летию Дома Романовых. монаРхии и Династии в истоРии евРопы и России го союза» и тех сторон, против которых он был направлен?

*** Основной, а по существу, единственный источник наших сведений о Пердикке – «История Пелопоннесской войны»

Фукидида;

прочие античные нарративные источники, содер жащие данные о его правлении, информативно скупы, но главное, все они основываются на рассказах афинского исто рика и зачастую в разных деталях искажают первоисточник.

Опираясь совокупно на свидетельства Фукидида о Пердикке, разбросанные по разным частям его труда (главным образом в кн. I–II + IV–V, также bis в VI и VII книгах), можно заключить, что афинский историк – который был современником наше го героя – интересовался македонскими делами и располагал достаточной информацией о политике македонского монарха в пору Архидамовой войны (431–421 гг.).

Фукидид представляет Пердикку мастером «закулисной игры». Историк неоднократно сообщает о том, что македонский царь действует тайно (krypha) в отношении своих союзников, содействуя противоположной стороне;

ряд примеров: «…и Пер дикка в тайне (krypha) от афинян отправил 1000 македонян...»

спартанскому полководцу Кнему (II. 80. 7);

по отношению к Ситалку: «Пердикка же тайно (krypha) привлек Севта на свою сторону...» (II. 101. 5);

снова в отношении с Афинами: «Халки дяне... призывали лакедемонян тайно (krypha)... Неудачи, как раз в то время постигшие лакедемонян, облегчили для жите лей Фракийского побережья и Пердикки возможность вызвать войско из Пелопоннеса» (IV. 79. 2, 3).

Уже в первой книге, когда Фукидид описывает потидейский конфликт 432 г., он говорит о настороженном отношении афинян к Пердикке: «Афиняне опасались, как бы подстрекаемые Пер диккою и коринфянами потидеяне не отложились от них и не увлекли за собою прочих афинских союзников на Фракийском побережье» (Thuc. I. 56. 2). «Подстрекатель» Пердикка, который назван здесь «прежним сторонником и другом афинян» (ibid. 57.

2), тогда же отправил послов в Спарту, чтобы склонить лакедемо нян к войне с Афинами (ibid. 52. 3 sq.). Согласно Фукидиду, это была первая попытка Пердикки вступить в союз со спартанцами и, заручившись их поддержкой, действовать против афинян. Но А. А. Синицын и эта, и другие попытки македонского царя сблизиться со спар ПердиккА II – ловкий монАрх в тени олимПА...

танцами не увенчались успехом.

Вследствие агрессивной политики Афин у полисов Халки дики также было давнее желание сделать Спарту активным актором межгосударственной политики на севере Эгеиды.

Однако заинтересовать лакедемонян и вовлечь их в дела госу дарств «в тени Олимпа» оказалось делом непростым. «Исходя из консервативных традиций и духа спартанского государ ства, опасность того, что Спарта захочет установить длительное господство на территории, удаленной от Пелопоннеса, могла считаться минимальной», – полагает Р. М. Эррингтон. Вероят но, это обнадеживало Афины в отношении ситуации в северном регионе.

Главными акторами на арене внешней политики Македо нии в первые годы Архидамовой войны (431–425 гг.) остава лись Афины и полисы Халкидики, большинство из которых входили в Афинскую архэ, но тяготились покровительством своего «старшего брата», а также внушавший опасение сосед на востоке – молодое и мощное Одрисское царство, и ближайшие соседи Пердикки на западе – маленький, но гордый народ лин кестов. Македонские линкесты имели своего царя. Как сообща ет Фукидид (II. 99), они, а также элимиоты и другие племена верхней области, были «союзные и подвластные македонянам (т. е. Аргеадам. – А. С.), но каждым из них управлял свой царь».

На протяжении Пелопоннесской войны Пердикка II вынуж ден был сталкиваться со всеми этими силами и сталкивать их между собой, вынужден был решать непрестанно возникающие проблемы внешней и внутренней политики. И только на втором этапе Архидамовой войны (424–421 гг.) на македонско-халкиди кийской сцене возникла новая серьезная сила – Спарта. После неудачи спартанцев при Пилосе и Сфактерии в 425 г. и последо вавших за этим потерь у Лакедемона, желания сторон совпали, и спартанские власти откликнулись на призыв халкидикийцев о помощи в совместных действиях против афинян.

Пердикка II, состоявший в этот момент в союзе с афиня нами, присоединился к халкидикийским просителям (Thuc.

IV. 79. 2–3, см. выше). Он и прежде неоднократно изменял договорным обязательствам перед Афинами, но ему всякий раз сходило с рук. По-видимому, росло недоверие афинян к Маке Династии и Династическое сознание донии, но руководители архэ, рассчитывая на поддержку мощ к 400 летию Дома Романовых. монаРхии и Династии в истоРии евРопы и России ного сторонника на севере Эгеиды, снова и снова заключали договоры с Пердиккой, который этим пользовался и продолжал вести свою игру.

Процесс переговоров халкидикийцев, Пердикки и лакедемо нян об отправке корпуса под командованием Брасида продол жался с конца зимы до начала лета 424 г. Переговоры шли долго (принимая во внимание консервативную политику Спарты, о чем было сказано) – вероятно, с зимы или ранней весны 424 г.

(после поражения лакедемонян при Пилосе и Сфактериии, когда Спарта вынуждена была рассматривать варианты новой военной стратегии) до начала лета того года (ибо в течение лета Брасид готовит новое войско для похода во Фракию);

и перего воры велись тайно (krypha, – Thuc. IV. 79 и cp. ibid. 82).

В результате сношений через секретных послов и обсуж дения условий сговора, заинтересованные стороны пришли к компромиссу. Они договорились о совместном финансирова нии экспедиции пелопоннесцев, о начале похода и о содействии Брасиду в его переходе с войском через Среднюю и Северную Грецию. Фукидид (Thuc. IV. 78. 2) упоминает Никонида из Ларисы, посланного Пердиккой. Свидетельство историка – буквально замечание – о том, что Пердикка послал своего товарища-фессалийца в качестве провожатого отряда Брасида, существенно: царь ждал помощи от пелопоннесцев и рассчиты вал использовать прославленного спартанского воеводу в своих интересах. Пердикка рисковал, зная, что планы «союзников»

могут быть раскрыты противником и переданы афинянам, про тив которых он теперь содействовал.

*** Все стороны, заинтересованные в этом альянсе, сошлись в одном – на антипатии к Афинам. Фукидид показывает, что каждая из сторон-просительниц – и халкидикийцы, и Пердик ка – стремилась не к совместным действиям, а жаждала раз решить свои проблемы. Необходимость союза со Спартой для Пердикки была обусловлена намерением царя решить ряд про блем: с Аррабеем, потом, надо полагать, – с халкидикийскими полисами, разыгрывая козырную карту с Афинами – всегдаш ней проблемой, хотя и не радикальной. От совместных действий А. А. Синицын с Брасидом македонский царь рассчитывал получить серьез ПердиккА II – ловкий монАрх в тени олимПА...

ные выгоды.

Но, насколько мы можем судить, для Македонии этот недолгий и ненадежный альянс оказался невыгодным. Необ ходимость сотрудничества со спартанцами для Пердикки была обусловлена намерением решить ряд проблем: снача ла «внутримакедонских» – подчинить своей власти Аррабея;

потом, должно быть, и «соседских» – с греческими городами Халкидики, своими временными «партнерами», разыгрывая тем самым козырную карту в партии с Афинами. Однако от совместных действий с Брасидом Пердикка II получил лишь дополнительные проблемы (как с Линком и Афинам, так и с самой Спартой). В проигрыше оказались и Афины. Для них эта капания стала временем потерь: перемена спартанцами воен ной стратегии, измена Пердикки, утрата Афинской державой многих полисов на Фракийской побережье, что в итоге выну дило их заключить мир со Спартой.

В результате противоречивых действий «союзников» на севере Греции в определенной степени, надо полагать, выиграл Аррабей, которому удалось избежать власти Пердикки, несмотря стремление Аргеада подчинить «союзный» Линк. Фигура самого царя линкестов Фукидида не интересует: в «Истории» Аррабей находится как бы «в тени Пердикки». Фукидид несколько раз упоминает Аррабея (Thuc. IV. 79. 2;

83;

124 sqq.), но всегда лишь в связи с действиями против него династа из Аргеадов. В неудач ных попытках Пердикки захватить Линк (в 424-ом и в 423 г.) Аррабей увидел слабые стороны своего соседа-противника.

*** Во Фракийской кампании 424–422 гг. выиграли две сторо ны «тройственного соглашения». Спарта неожиданно для неё самой получила многие серьезные «бонусы». На удивление легко дались лакедемонянам все новые приобретения на севе ре Эгеиды. Для Спарты это была не просто серия побед, но это привело к желанному перелому в войне: в 423 г. был заключен договор с Афинами, а полтора года спустя – Никиев мир (421 г.).

Не просчитались в этом предприятии и полисы Халки дики, которые при содействии Брасида вышли из-под влия ния Афин и получили автономию. Эта ситуация для них была Династии и Династическое сознание наиболее выгодной. Но главное, как мне представляется, не к 400 летию Дома Романовых. монаРхии и Династии в истоРии евРопы и России меньшее опасение, нежели возможный диктат Лакедемона, для полисов на Халкидике внушало соседство с государством Аргеадов. Вступив с халкидикийцами в сговор для того, чтобы призвать Брасида, Пердикка, привлекал для воплощения сво их планов пелопоннесцев, вероятно, в расчете на то, что в даль нейшем он сможет использовать их и против своих тогдашних соседей-«союзников». Но освободившись от диктата афинской архэ, города Халкидики оказались под защитой Брасида.

Фукидид показывает, что спартанский полководец не был и не мог быть инструментом политики македонского царя.

Брасид уже не раз отличился в Пелопоннесской войне. Он прославился как командир нового типа – решителен, активен, предприимчив. Для «верного союзника» македонского царя он оказался слишком независимым. Пердикка не смог переманить его на свою сторону, чтобы вовлечь в игру, которую вел сам царь.

В Thuc. IV. 81 спартанский военачальник охарактеризован как олицетворение новой политики Лакедемона. Эта последняя, годы спустя, и приведет к крушению Афинской державы. Пол ководческие и дипломатические способности Брасида оказались более действенны. Что же касается самого отчаянного спартан ца, то после двух лет походов и побед он погиб при Амфиполе осенью 422 года. В результате этой экспедиции Брасид сделался легендой, он стал героем, Ахиллом Пелопоннесской войны. Это была его военная кампания.

Итак, всех участников «тройственного соглашения» сбли зила общая неприязнь к Афинам. И если бы их цели совпали, могла сложиться сила, действия которой имели бы куда более значительные последствия. Альянс этот оказался недолгим и непрочным, но его последствия имели грандиозное значение для всего эллинского мира.

*** В компании с Брасидом Пердикка просчитался. Диплома тического мастерства (вряд ли средств) у македонского династа не хватило на то, чтобы переиграть лакедемонского воеводу и обернуть ситуацию в желанное для себя русло. Пердикка вновь «переходит на сторону» Афин и содействует новому/прежнему союзнику в войне со Спартой.

А. А. Синицын Интересно, что нигде у Фукидида мы не найдем осуждения ПердиккА II – ловкий монАрх в тени олимПА...

«коварного» поведения Пердикки и его «оппортунистической»

политики в отношении Афин. Читая те главы «Истории», в которых фигурирует ловкий правитель «в тени Олимпа», скла дывается впечатление, что историк симпатизировал Македо нии, македонскому монарху и проводимой им политике, содей ствовавшей усилению государства.

Именно благодаря «лисьей натуре» Пердикки II, македоня нам удалось обойти «капканы» и избежать (перехитрить) алч ных волков большой политики в греческой игре, той, которую вели Афинская архэ и Пелопоннесский союз на протяжении второй половины V века.

М. Царнт так характеризует политику лавирования, кото рую вел македонский династ: «Это стало характерной чертой внешней политики Пердикки во время Пелопоннесской войны:

он стал искать союза с врагами своих врагов и менял их места ми всякий раз, когда это было выгодно». И, подкрепляя свою оценку поведения Пердикки II ссылками на других авторитет ных ученых, немецкий исследователь резюмирует: «В целом такая политика (Пердикки. – А. С.) была вполне успешной, и он умудрился сохранить свое царство целостным, в конечном счете передав его своему сыну и наследнику Архелаю».

Пердикка II являет собой пример «разумного правителя»

в макиавелливском смысле: ловкий монарх, коварный и нена дежный союзник, но умелый государственник, лавирующий между Афинами и Спартой. Чтобы удержать и расширить свои владения, Пердикка проводил свою политику, заключая пооче редно союзы с обеими воюющими сторонами, но при этом он никогда не был верен ни одной из них. Это не была двойная игра (не для той, ни для другой стороны он не был надежным союзником), это была его игра, его тактика и стратегия выжи вания государства. Рисковал ли при этом македонский династ?

Несомненно, ибо своими коварными действиями он мог накли кать бедствия с обеих сторон, которым он ни раз изменял. Это властитель «в тени Олимпа», благодаря умелой политике кото рого несколько десятилетий спустя – в середине следующего IV столетия – Македония выйдет из тени и будет разыгрывать козырную карту в большой (пожалуй самой крупной за всю античную историю) игре на мировой арене, игре, которую будет вести Александр Великий.

Династии и Династическое сознание источники и литература к 400 летию Дома Романовых. монаРхии и Династии в истоРии евРопы и России 1. Макиавелли Н. Государь. Сочинения. М., 2001.

2. Синицын А. А. В августе 424-го. Ускоренным маршем от Истма до Македонии. Часть I // Античный мир и археология. Саратов, 2009.

Вып. 13. С. 36–69.

3. Синицын А.А. Два источника об основании Гераклеи Трахинской // Жебелевские чтения – 3. СПб., 2001. С. 69–74.

4. Синицын А.А. О причинах фракийского похода Брасида // Античное государство: Политические отношения и государственные формы в античном мире. СПб., 2002. С. 49–70.

5. Шофман А. С. Пердикка II как дипломат // Античность: эпоха и люди.

Казань, 2000. С. 153–164.

6. Badian E. The Road to Acanthus // Text and Tradition. Studies in Greek History and Historiography in Honor of M. Chambers. Claremont, 1999.

P. 3– 7. Borza E. N. In the Shadow of Olympus: The Emergence of Macedon.

Princeton, 1990.

8. Chambers J. Perdiccas, Sitalces, and Athens // Ancient Macedonia. 1999.

Vol. 6. P. 217–224;

.

9. Errington R. M. A History of Macedonia. Berkeley et al., 1990.

10.Gomme A. W. A Historical Commentary on Thucydides. Vol. 2: Books II–III. Oxford, 1956, ad loc. Thuc. II.99.2.

11. Hatzopoulos M. B. Macedonia and Macedonians // Brill’s Companion to Ancient Macedon: Studies in the Archaeology and History of Macedon, 650 BC – 300 AD / Ed. by R. J. Lane Fox. Leiden, 2011. P. 43–49.

12. Hornblower S. A Commentary on Thucydides. Vol. 1: Books I–III.

Oxford, 1991, ad loc. Thuc. II.99.2;

Hammond N.G.L., Griffith G.T. A His tory of Macedonia. Oxford, 1979. Vol. 2.

13.King C. J. Macedonian Kingship and Other Political Institutions // Ibid.

P. 373–391.

14.Mari M. Archaic and Early Classical Macedonia // Brill’s Companion to Ancient Macedon: Studies in the Archaeology and History of Macedon, 650 BC – 300 AD / Ed. by R. J. Lane Fox. Leiden, 2011.

15.Psoma S. Monnaies de poid rduit d’Alexandre I et de Perdiccas II de Macdoine // ZPE. 1999. Bd. 128. Р. 273–282.

16.Psoma S. The Kingdom of Macedonia and the Chalcidic League // Ibid.

P. 113–136, особ. р. 113–119, 128 f.

17. Roisman J. Classical Macedonia to Perdiccas III // A Companion to Ancient Macedonia / Ed. by J. Roisman, I. Worthington. Malden;

Oxford, 2010.

г. г. Пиков феномен династии в кочевой имПерии (на Примере династии елюй киданьской имПерии ляо, 907–1125 гг.) * Династия – одно из понятий, которое часто применяется в полити ческой и социальной истории, но почти всегда сводится к последова тельности правителей, принадлежащих к какой-либо семье или роду.

Ее история, как правило, сводится к описанию наиболее известных или влиятельных ее членов. Не избежали этого и «варварские» по происхождению, т. е. связанные с историей кочевых племен и государ ственных образований, династии Ляо (907–1125), Цзинь (1115–1234) и Юань (1279–1368). Между тем, история всех евразийских цивилиза ций, включая и территории, которым часто отказывают в цивилизо ванности (Россия, кочевники), демонстрирует, что династия – один из важнейших инструментов цивилизационного строительства.

Уже хотя бы потому, что возможность передачи власти по родственной линии окончательно складывается в период суще ствования крупных государственных образований и цивилиза ций, династию можно считать одной из характерных черт имен но цивилизации. В наиболее развитом виде они существуют в империях, хотя тенденция к оформлению этого института есть в любом государстве, особенно, если оно долго существует и в нем выделяется группа профессиональных правителей.

Разумеется, династии у оседлых и кочевых народов по ряду параметров будут отличаться, вместе с тем, именно у кочевников, где роль властной составляющей и отдельных личностей особен но велика и заметна, эту конструкцию можно увидеть макси мально полно.

В качестве наиболее репрезентативного примера берется род Елюй в киданьской империи Ляо, период существования кото рой можно считать апогеем развития кочевой цивилизации.

Серебряная империя киданей вполне может быть использована в качестве примера и потому, что является типичной кочевой империей и ее развитие отражает те закономерности, которые

Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ (проект № 12-01 * 00327а) Династии и Династическое сознание...

прослеживаются и в других империях, особенно современных к 400 летию Дома Романовых. монаРхии и Династии в истоРии евРопы и России ей. Именно в ней появляется и окончательно реализуется воз можность формирования типа именно государственного прави теля, а не просто военного вождя.

Первая проблема, которая встает при изучении истории любой династии, – причины и предпосылки ее появления. По этой теме существует поистине безбрежная историография, однако чаще всего речь идет о специфике кочевого общества и особой роли их отношений с оседлым миром. Вероятно, здесь существует множество факторов.

Прежде всего, необходимо учитывать общецивилизационные предпосылки. Вместе с формированием цивилизаций склады вается вертикальная многоступенчатая модель общества («фео дальная лестница»). Это связано с формированием слоев людей, занятых специфическим трудом, своего рода узкоспециализиро ванных специалистов – крестьян, рядовых кочевников, феодалов разных уровней статуса, элиты. Сказывалась и растущая милита ризация общества, особая роль войны и военного сословия.

Играла свою роль и поддержка других крупных государств, в данном случае, китайских империй (на европейском Западе это Рим, Византия), заинтересованных в том, чтобы не было хаоса в окружающем империю пространстве. При социополитическом хаосе кочевники, как правило, для решения проблем чаще выби рали тактику набегов или захватов территорий. Кризис мог быть вызван различными экономическими, политическими и ины ми причинами. Это стимулировало идущий в обществе процесс милитаризации и развитие военно-иерархической структуры степного общества. Милитаризация параллельно дополняется появлением харизматического лидера и его сакральной легити мизации в качестве правителя. Происходит концентрация у него власти.

Активно шедший в восточноазиатском мире процесс кита изации имел две стороны. «Варвары» учились у своих южных «учителей», копируя их опыт и цивилизационную конструкцию.

В то же время Китай оказывал существенную поддержку кида ням практически на протяжении всей их истории, поддерживая их стремление к «порядку» (в китайском понимании), оказывая гуманитарную или даже военную помощь, способствуя усиле нию контактов двух сторон между собой, даруя свои титулы и Г. Г. Пиков регалии, т. е. стимулируя формирование элиты у киданей. Кида Феномен династии в кочевой имПерии ни же находились под существенным культурно-идеологиче ским влиянием Китая, на что особо указывали авторы «Цидань го чжи» (Е Лунли) и «Ляо ши» (Токто и др.).

Сказанное хорошо иллюстрируется именно киданьско – китайскими отношениями. Кидани проводили особую политику по отношению к Китаю. Они не стремились к завоеванию всей территории Китая, хотя сделать это было, видимо, вполне воз можно. Спектр соответствующих «средств» достаточно широк:

периодические набеги, регулярный грабеж, война, взимание контри буции, данничество, навязанный вассалитет и, как последнее сред ство, - непосредственное завоевание. Кидани уже ко времени правле ния Дао-цзуна (1055–1101) гордились тем, что их цивилизация была «не хуже китайской». В то же время, негативно относясь к китайской культуре как культуре чуждого и непонятного им оседлого мира, кидани во многом копировали принципы и методы китайской поли тики, – государственной, экономической, внешнеполитической. Более того, антикитайская оппозиция медленно и незаметно будет сменять ся избирательной синизацией, о чем много писали разные авторы.

Знания и навыки они получали через китайских посредников (cultural middlemen) – перебежчиков, путешественников, учи телей, послов. Многие кидани получали образование в Китае или по китайскому образцу. Правители пытались семиотиче ским путем (издание императорских эдиктов и внесение статей в кодекс законов) сделать китайскую культуру приемлемой для иного общества.


Китайцы в свою очередь, не желая разрушения киданьского государства окончательно, проводили политику сдерживания и медленной аккультурации. Многие китайцы приезжают к кида ням и учат их развивать ремесла, торговлю, строить города, пере ходить к письменности. На севере империи в нескольких местах существовали «китайские города» (хань чен), на юге образовалась особая зона, где проживали так называемые «хань эр» (китаизи рованные), т. е. не только собственно китайцы, но и смешивавши еся с ними кидани. При втором киданьском правителе Тай-цзуне (Дэгуане) в состав государства были включены захваченные у соседей 16 округов. В 938 г. была основана Южная (Наньцзин или Яньцзин) столица, на месте современного Пекина. Она ста ла военным и политическим центром завоеванных китайских Династии и Династическое сознание...

земель, а также плацдармом для нападения на территорию Сун к 400 летию Дома Романовых. монаРхии и Династии в истоРии евРопы и России ской империи. Как отмечал в свое время В. П. Васильев, «допу щение инородцев не грабить, а уже властвовать над китайскими городами... должно было произвести великий переворот и между обитателями Монголии;

они приучились владеть китайскими землями и увидели, что можно этот первый опыт повторить и в более обширных размерах».

Положение китайских жителей определялось не только спо собом включения их в состав империи Ляо, но и характером их деятельности. Особое отношение к ним объяснялось необходи мостью использовать опыт китайских чиновников в управле нии государством и знания торговцев, купцов и ростовщиков.

Опыт киданей по созданию особой двойной системы управле ния своим государством позднее переняли чжурчжэни и мон голы. Чингис-хан привлекал к себе на службу киданей, а один из потомков основателя киданьского государства Елюй Чуцай, который находился в должности советника хана Угэдэя, давал ему мудрый совет: «Хотя [Вы] получили Поднебесную, сидя на коне, но нельзя управлять [ею], сидя на коне».

Одним из маркеров любой цивилизации является указание на особую роль того или иного этноса (китайский, арабский, франкский). В восточноазиатском метарегионе, как и в дру гих евразийских цивилизационных зонах, помимо китайского (хань) существенную роль играли кидани, чжурчжэни, монго лы, найманы, меркиты и др.

Судьба этноса всегда сложна. Он контролирует достаточно большую территорию и это заставляет его активно использовать не только родовые или племенные инструменты управления, но и ориентироваться на опыт соседей, в данном случае особенно оседлого Китая, имевшего многовековую традицию сосущество вания различных социальных и этнических групп.

С родом обязательно связана и династия. История киданей ярко демонстрирует, как вместе с формированием и развитием этноса на основе внешне случайного объединения племен идет развитие родов и их соперничество своим результатом имеет выход на первый план какого-то одного из них.

Вождь рода Елюй (Ила), представитель которого впослед ствии стал основателем киданьского государства, назывался илицзинь (что отождествлялся с тюркским «irkin» («правитель») Г. Г. Пиков и с монгольским «erkin» («главный»)). Поскольку ни одно коче Феномен династии в кочевой имПерии вье не обладало достаточным могуществом, восемь киданьских племен (Даньцзели, Ишихо, Шихо, Навэй, Пиньмо, Нэйхуэйц зи, Цзицзе и Сивэнь) примерно в VI в. объединились и выдви нули общего вождя, который «по существовавшему [среди кида ней] закону... менялся каждые три года».

Если до конца VI в. верховный вождь киданей избирался из разных кочевий, то затем, благодаря усилению отдельных родов, главой конфедерации все чаще и чаще становятся представители только этих родов. С 80-х гг. VI в. до 716 г. таким правящим родом был сначала род Даxэ, затем род Яонянь, а с 907 г. род Елюй.

Империю создаст именно род Ила (Елюй). Его приход к вла сти можно назвать своеобразной революцией, ибо произведенный переворот и особенно социально-политические и административ ные преобразования Абаоцзи и Дэгуана вызвали протест родовой знати и серию мятежей, в т. ч. даже связанных с родственниками императоров. Эта революция по значимости, видимо, нисколько не уступала перевороту Пипина Короткого, имевшего своим ито гом образование империи Каролингов. Елюй Абаоцзи в борьбе за трон существенно помогали выходцы из уйгурского по происхож дению рода Сяо. Именно они помогли устранить братьев и дядей императора и тем самым укрепить возможность наследования власти не от брата к брату, а от отца к сыну. Род Елюй в благодар ность «поделился» властью с Сяо и в результате возникла бице фальная (двуглавая) система власти (император – из рода Елюй, императрица – из рода Сяо).

Абаоцзи удается целых три срока находиться у власти, не допуская в течение девяти лет перевыборов верховного вождя.

В 916 г. после настойчивых упреков вождей он сделал вид, что подчинился их требованиям и под предлогом, что ему необходи мо управлять китайцами, которых он захватил в плен во время своих военных походов, обращается с просьбой выйти из союза киданьских племен и образовать отдельное кочевье. Абаоцзи, «...используя планы своей жены Шулюй, разослал к дажэням кочевий гонцов со словами: “У меня есть соленое озеро, из кото рого соль едят все кочевья. Однако кочевья знают только поль зу употребления соли, но не знают, что у нее есть хозяин. Разве это справедливо? Вы должны собраться и отблагодарить меня”».

Дажэни кочевьев посчитали его слова справедливыми и прибы Династии и Династическое сознание...

ли к соленому озеру, пригнав с собой скот и привезя вино. Неда к 400 летию Дома Романовых. монаРхии и Династии в истоРии евРопы и России леко от озера Абаоцзи спрятал в засаде воинов, которые пере били дажэней всех кочевий. Вслед за этим Абаоцзи объединил кочевья в одно государство», объявил себя императором и при своил себе титул Тяньхуан-ван (Небесный Император), а жене - Земная Императрица, приказав при этом зажечь священный огонь, который должен был известить Небо о его восхождении на престол. Этим самым Абаоцзи дал понять киданьским племе нам и всем соседним народам, в том числе и китайцам, что счи тает себя в некотором смысле преемником китайской династии Тан (618–907 гг.). Основанное им государство Абаоцзи назвал «Государство Цидань» («Государство киданей»), а эру своего правления – Шэньцэ (букв.: «Возведение на престол по воле духов»),подчеркивая тем самым, что власть им была не захваче на, а предоставлена самим Небом.

Абаоцзи провел религиозную реформу, суть которой заключа лась в том, что, наряду с распространенным среди киданей шама низмом, он объявил государственной идеологией конфуцианство.

Сделано это было для того, чтобы подвести обоснование под про возглашение старшего сына Бэя престолонаследником. Конфуци анское учение проповедует незыблемость соблюдения принципа первородства при наследовании императорской власти.

Так на вершине социальной пирамиды государства киданей оказались императорский клан Елюй и имеющий уйгурское происхождение клан Сяо, из которого киданьские императоры выбирали себе жен. Прямые потомки первого киданьского импе ратора Елюй Абаоцзи образовали род, получивший название «Горизонтальные Шатры» (хэн чжан), а потомки двух его дядей и пяти братьев составили три рода под общим наименованием «Три ответвления отцовской семьи» (сань фу фан). Члены этих четырех родов, являвшиеся благодаря своему близкому родству с основателем киданьского государства самым высшим сосло вием, а также представители остальных родов клана Eлюй и нескольких самых могущественных родов клана Сяо, которые в 1029 г. были официально провозглашены знатными родами нации, занимали почти все основные посты в государственном аппарате империи Ляо.

В результате мы имеем дело с бицефализмом власти: «соправ ление» императорского клана Елюй и клана императрицы Сяо, Г. Г. Пиков которые фактически представляли собой большие семьи. Их Феномен династии в кочевой имПерии представители занимали подавляющее большинство часть наиболее важных военных и гражданских постов в имперской администрации. Клан Елюй происходил от племени шели, получившего название от одноименного места, где оно кочева ло: «Шели – место в двухстах ли к востоку от Верхней Столицы (ныне существует река Шили моли и при переводе этого назва ния на китайский появилась фамилия Елюй». Клан со времени правления Абаоцзи делился на «пять подразделений» (северная часть) и «шесть подразделений» (южная часть). Они управлялись «великими князьями» (да ванами). Семья императора относи лась к «пяти подразделениям», прямые потомки Абаоцзи выде лялись как «поперечные» («горизонтальные») шатры, а потомки его дядей и братьев - как «три патриархальных хозяйства».

В итоге правящий род выдвигается, прежде всего, решив особую задачу обеспечения независимости от остальных групп. Абаоцзи отделился от всех и тем самым как бы противопоставил себя и свой род остальным. В условиях сложности социальной и политической ситуации, когда необходимо сплотиться по вертикали, вокруг одно го человека, в обстоятельствах кризиса представители нового рода не пытаются работать по старым «правилам», предлагая свой вари ант кардинального изменения ситуации. Новый род поднимается над остальными, претендуя не столько на нечто материальное (зем ля, богатство), сколько на универсальную власть. Именно универ сальная власть становится новым политическим феноменом. Они становятся «первыми среди равных» (primus inter pares). Это одно временно ментальная революция, ибо в итоге начнет складываться новая структура общества, будущая «феодальная лестница». Новый правитель «приходит к власти», т. е. ему делегируются особые пол номочия остальными членами общества, принимающего его как личность, которая «ничья», не принадлежит к другим родам, и глав ной своей задачей считает управление обществом как регулирова ние различных связей. Правитель не борется с другими, а выступает в своеобразной роли третейского судьи. По сути его главная задача контролировать социально-политический порядок.


Отличие династийного рода и в том, что он не один из суще ствующих, а как бы начинает новый ряд, наследуя все госу дарство, а не то или иное родовое владение. Для обеспечения социально-политической стабильности, чтобы не возникали усо Династии и Династическое сознание...

бицы, этот род передает власть по своим линиям (брату, сыну).

к 400 летию Дома Романовых. монаРхии и Династии в истоРии евРопы и России Правитель должен быть предсказуем для общества, т. е. власть не должны уходить опять на сторону. Устанавливаются жесткие требования к порядку наследования, складывается новая узкая профессиональная среда, аналогичная в чем-то другим средне вековым сферам (клирики, феодалы, крестьяне, ремесленники, школяры). Род Елюй это своеобразная universitas (корпора ция) правителей. Правители становятся «наверху» общества, выше них только «Небо» или «Бог» как система традиций и рецептов, договоров и ограничений и получают свое обоснова ние и «право» на управление уже не в качестве ставленников племени, а как креатуры сверхъественных сил (помазанники Божьи, исполнители Воли Неба). Естественно, они не должны перечить этой «воле». Если нарушение все же происходит, то к власти приходит новая династия, создающая новое государство, которое будет контролировать эту территорию (новый хозяин).

Часто это уже иная конструкция: сменившие чжурчжэней мон голы создали «общечеловеческую», а не этническую империю.

Правящие роды киданей, чжурчжэней, монголов становятся главными только с основанием империи, т. е. вытесняют другие роды, побеждают и создают государство. Здесь есть еще одна революция. Абаоцзи вопреки обычаю передал власть не братьям, но провозгласил себя основателем династии, императорской по китайскому образцу, установив свой девиз правления и объявив своего сына Бэя наследником. Для основателя государства и его преемников обязательны становятся связь с господствующим этносом, с территорией («родиной»), наличие харизмы, уважение к традициям, умение управлять и побеждать.

В результате можно говорить о формировании в государстве достаточно обширного слоя элиты, что было одним из важней ших факторов для стимулирования процесса государствообра зования. Выделение «белой» и «черной» кости, деление общества на знать и народ, основа стратификации на родословных связях, связь власти правителей с клановой системой, генеалогическая близость претендента к линиджу правителя говорят о сложности разделения политических и родовых отношений.

История киданьского общества ярко демонстрирует и склон ность его элиты к деградации, то есть к неоправданному увели чению собственных преференций, при одновременном уклоне нии от каких-либо обязанностей перед социумом.

Г. Г. Пиков Определенную роль в истории киданьского государства Феномен династии в кочевой имПерии явно играли и разного рода циклы, большие и малые. В истории киданьского государства особенно заметна цикличность, свя занная с экономическими и политическими факторами.

В течении первого (почти весь X в.) проходила деятельность «отца» Абаоцзи («начал»), «сына» Дэгуана («продолжил») и «вну ка» Ши цзуна («завершил»): «возвышение Тай-цзу было подобно степному пожару. Его дело продолжил Тай-цзун», при Шицзу не «военное могущество сохранялось». Решающим было начало десятого века, когда вырабатывалась долгосрочная программа преобразований и начиналась ее реализация. Абаоцзи подчинил своей власти различные племена и появилась альтернатива: объ единение кочевых областей и внешнеполитическая экспансия.

Второй вариант был предпочтителен и неизбежен. Для возни кающего государства крайне важно было убрать многовековую опасность со стороны опасных соседей, особенно Китая. Кидани уже далеко продвинулись по пути складывания государствен ности и синизации. Они стали лидерами кочевого мира в борь бе с южным регионом и были уверены в поддержке остальных кочевников. Это было время, если так можно выразиться, чистой экзополитарности. На базе антикитаизма идет организация совместной экспансии кочевых племен, организация культуры и государственности, объединение региона и упрочение террито риального организма при сохранении традиций. Кидани пыта ются создать общегосударственную синкретическую идеологию, используя буддизм и сочетая различные варианты (бохайский, китайский, киданьский), но в основе ее четко прослеживается идея «семьи» (улус). Оформляется система Север–Юг.

Время правления Ши-цзуна – середина цикла – «золотой век», достижение «конца истории». Trend завершается и «правну ки» начинают новый цикл, «они сняли латы и шлемы в женских покоях». Это период правления «ленивых» правителей, «осень»

киданьской истории – время сбора плодов и подведения итогов, время «тучных коров», за которым можно уже разглядеть пери од «тощих коров». Фактически заканчивается период экспансии и захвата «жизненного пространства», правители «сохраняют»

доставшееся им «наследство». Этим правителям «повезло»: «бла годаря длительному миру и огромному увеличению ежегодных подарков со стороны династии Сун были накоплены большие Династии и Династическое сознание...

богатства». Это – время все же экзополитарной активности, к 400 летию Дома Романовых. монаРхии и Династии в истоРии евРопы и России но и медленной и болезненной трансформации «случайного»

государства в империю. Экспансия на юг останавливается, т. к.

империя Сун смогла отстоять самостоятельность своего регио на. Кидани уже пытаются не захватить Юг, а «открыть» его для активной торговли, для чего совершают регулярные набеги на Китай. Апофеозом этой политики станет Шаньюаньский дого вор 1004 г. Паразитический характер государства обусловил его перерождение в деспотическое. Ляо была «избавлена» от необ ходимости переходить до конца на интенсивный путь развития.

Начинается период стагнации и спада. И, как точно подмечает Е Лунли, «если гибнет одна деспотическая династия, на смену ей обязательно приходит другая, поэтому Агуда, живший при императоре Тянь-цзо, – это тот же Абаоцзи, живший при Позд ней династии Тан». История государства киданей ничем в этом плане не отличается от истории дальневосточного мира в целом, для которого характерен циклический характер исторической эволюции. Китайские авторы традиционно рассматривали исто рию в категориях «расцвета и упадка» (шэн-шуай) империй.

Западные и отечественные исследователи это тоже часто призна ют «внутренней логикой китайской истории». Невольно вспоми нается и концепция Ибн-Хальдуна (1332–1406), в соответствии с которой кочевники создают асабийю (систему родственных групп с общими интересами, захватывают земледельцев и эта асабийя становится «ксенократическим» государством (государ ством чужих), которое существует 3–4 поколения (ок. 120 лет).

Первое поколение – захватчики, второе живет в цивилизации, т. е. в изнеженности и роскоши. Затем асабийя раскалывается, проявляется сепаратизм и в конечном итоге достается «держа ва не тем, кто ее создавал, а слава – не тем, кто ее добывал». В третьем поколении увеличивается тяга к роскоши и начинается энтропия власти «пока не пропадет, подобно огню в светильнике, когда кончается масло и гаснет светильник».

Одним из отличительных признаков киданьской империи была монархическая форма правления, тесно связанная с фено меном династии. Киданьский правитель пользовался неогра ниченным авторитетом, его деятельность невозможно «мерить … меркой нынешней цивилизации». Это роднит его с фигурой китайского императора. В отечественной синологической лите Г. Г. Пиков ратуре уже писалось об особой функции императорской власти Феномен династии в кочевой имПерии в Китае, называемой мироустроением. Великое значение этой мироустроительной функции китайского императора заклю чалось в том, что его «политическая власть не ограничивалась миром людей, а распространялась на всю природу в целом».

Отношения с другими народами находили отражение в сим волике вассальных отношений, которая фактически копирова ла внутрисемейные отношения (отец – сын и др.). Не желающие присоединиться к державе воспринимались как противники кон кретно императора как проводника воли Неба.

У императора, символизировавшего собой государство, были сложнейшие и ответственные задачи (кроме указанных выше):

– более рационально распределять и перераспределять паст бища и водные ресурсы, – координировать перекочевки, – охранять кочевья от множества врагов. Не случайно, могу щественные азиатские империи киданей, чжурчжэней, монголов образуются в исключительно сложный период, – охрана от разбойников («людей длинной воли» по «Сокро венному сказанию»), налаживать торговые связи с зарубежьем, – упорядочивать политические связи внутри империи и даже за ее пределами.

На локальном уровне этим занимались (и успешно!) коче вые аристократы, но теперь масштаб проблем увеличился и за их решение должна взяться универсальная держава. Здесь и проявляется так называемое «корневое» значение и назначение термина «империя»: регулирование различных отношений. Это - отношения между этносами, членами соседской территориаль ной общины. Если в родовой общине отношения ее членов регу лировались с помощью выработанной тысячелетиями или даже в чем-то заимствованной из животного царства поло - возрастной иерархией (все обозначения «родства», т. е. дед, отец, сын, внук, мать, тесть etc. обязательно имели функциональную нагрузку), то теперь нужна была другая система. Она тоже должна была быть иерархична (традиционное общество в принципе не при емлет идею равенства, эта идея появляется только в мозгу горо жанина эпохи процесса первоначального накопления капитала) и пользоваться терминами родства, наполняя их, по сути, иным содержанием.

Династии и Династическое сознание...

Деятельность династии всегда тщательно анализируется к 400 летию Дома Романовых. монаРхии и Династии в истоРии евРопы и России потомками, отдельные правители (Абаоцзи при монголах, Елюй Даши в эпосе «Манас») даже идеализируются. Создаются имид жи «основателей государства». В отношении киданей это сдела но уже в таких текстах, как «Ляо ши» (История династии Ляо») и «Цидань го чжи» (История государства киданей). Чжурчжэ ни, монголы и маньчжуры впоследствии тщательно собирали информацию о деятельности киданьских правителей, их поли тических успехах и победах, социальных рецептах.

источники и литература 1. Grousset R. L’Empire des steppes. Paris, 1948.

2. Kovalevskij O. Dictionaries Mongol-Russe-Francais. V. Z. Kazan, 1844.

3. Kwanten L. Imperial nomads: A history of Central Asia, 500–1500.

Philadelphia, 1979.

4. Pelliot P. Notes sur le «Turkestan» de M.W. Barthold // Toung Pao.

1930. № 27.

5. Stein R. Leao-tche // T'oung Pao. Vol. XXXV. 1940.

6. Schwarz-Schilling Chr. Der Friede von Shan Yan (1005 n. Chr). Ein Beitrag zuг Geschichte der chinesishen Diplomatie. Wiesbaden, 1959.

7. Wittfogel К.A., Feng Chia-sheng. History of Chinese Society: Liao.

Philadelphia, 1949.

8. Бациева С. М. Историко - социологический трактат Ибн Халдуна “Мукаддима”. М., 1965;

9. Васильев В.П. История и древности восточной части Средней Азии от Х до ХIII века, с приложением перевода китайских известий о Киданях, Джурджитах и Монголо-Татарах // Труды Восточного отделения Императорского Русского Археологического общества.

СПб., 1859. Ч. IV.

10. Васильев Л. С. Традиция и проблема социального прогресса в исто рии Китая //Роль традиции в истории и культуре Китая. М., 1972.

11. Е Лун-ли История государства Киданей (Цидань го чжи) / Перевод с китайского, введение, комментарий и приложения В. С. Таскина.

М., 1979.

12. Игнатенко А. А. Ибн-Хальдун. М., 1980.

13. Ляо ши. Цз. 71.

14. Мартынов А. С. Представление о природе и мироустроительных функциях власти китайского императора в официальной традиции // НАА. 1972.

15. Материалы по истории древних кочевых народовгруппы дунху. М., 1984.

м. а. морозов анна далассина и становлениие династии комнинов В последние десятилетия в исторической науке все больше уделяется внимание легитимации византийских император ских династий. В связи с этим чаще всего рассматривается про блема утверждения семейного принципа наследования власти в Византийской империи и его торжества в период прихода к власти Комнинов. К тому же именно Комнины путем брачных связей создают широкий альянс со знатными византийскими семьями, путем формирования так называемого Комниновского клана, на который они опирались в дальнейшем, и представите ли которого уже при Алексее I стали занимать высшие военные и гражданские посты в Империи. В этой связи, как было отмече но еще А. Хольвегом, А. П. Кажданом, а недавно также М. Энгол дом и П. Магдалино, именно брачные связи становятся основой социальных связей византийской элиты, а семейные ценности аристократических линьяжей превращаются в своего рода цен ностные ориентиры высшего общества и государственной власти Византии XII в.

В ходе этого процесса в византийских знатных семьях начи нает возвышаться роль женщины, которая рассматривается в качестве важнейшего элемента для создания брачных альянсов.

Уже в первой половине XX в. Ш. Диль отмечал, что женщина в византийской семье приобретает авторитет. В XI в. византийские источники свидетельствуют, что женщины в этих семьях стали выступать в качестве распорядительниц семейного имущества, организаторов брачных партий и даже своего рода materfamilias – глав своих семей в отсутствии мужей. В последнее время, в свя зи с повышенным интересом византинистов к проблемам дина стической истории и роли женщин в средневековом обществе, появились исследования о месте и значении женщины в Визан тии в целом и в Комниновской структуре в частности. Благодаря недавним исследованиям П. Магдалинго, Л. Гарланд, М. Мал лет, Б. Хилл было отмечено преобладающее значение при Ком нинах женщин-представительниц династии. Они основывали монашеские обители, покровительствовали писателям, и при Династии и Династическое сознание...

нимали активное участие в политике. Еще более поразитель к 400 летию Дома Романовых. монаРхии и Династии в истоРии евРопы и России ным являлось формирование Алексеем особой императорской легитимизации через женскую часть семьи. Сам он с радостью согласился, чтобы Мария Аланская стала его приемной мате рью и использовал ее поддержку во время захвата власти.

Нам хотелось бы остановиться в связи с этим на фигуре Анны Далассины, о которой П. Магдалино говорит, что никто не потрудился больше в деле создания Комниновского клана, и рас смотреть в контексте вышеизложенного ее роль в становлении Комнинов как могущественной династии. Важно отметить, что мы имеем хорошо документированную историческую традицию по этому поводу в виде семейной хроники, написанной внучкой Анны Далассины, дочерью императора Алексея I Анной Ком ниной и ее мужем Никифором Вриеннием. Причем последний составил ее в том числе по просьбе самой Анны Далассины. Вме сте с другими источниками, в частности двумя документами о пожаловании имущества византийским монастырям и материа лами сфрагистики, эти хроники дают нам прекрасный материал для составления ее портрета.

Жизнь Анны Далассины четко распадается на три боль ших периода. Первый период продолжается вплоть до смерти ее супруга Иоанна Комнина в 1067 г. Второй период относится ко времени между 1067 г. и 1081 г. – прихода к власти Алексея I, когда она осталась во главе семейства Комнинов. Третий пери од – это время правления Алексея и вплоть до ее смерти в начале XII в. Тогда она активно участвовала в делах управления Импе рией. Но восхождение ее началось еще в первый период.

В 1057 г., когда шурин Анны Исаак Комнин группой мятеж ных военачальников был избран преемником пожилому и некомпетентному военачальнику Михаилу VI Стратиотику, ее муж Иоанн Комнин стал куропалатом и был назначен домести ком схол запада (командующим западными войсками). В соот ветствии с этими титулами мужа, на печатях Анны появляют ся названия куропалатисса и доместикисса. Таким образом, она становится одной из самых высокопоставленных женщин в Империи, с которая играла важную роль в церемониях двора императрицы, и выше которой находились только императри ца Екатерина и ее дочь Мария. Куропалатисса занимала место даже выше ранга патрикии зосты (созданный императором М. А. Морозов Феофилом для матери императрицы). К сожалению для Анны, АннА ДАлАссинА и стАновлениие ДинАстии КоМнинов после энергичной оппозиции патриарха Михаила I Кирулария и в результате слабого здоровья, Исаак I в конце 1059 г. позволил убедить себя одному из самых близких своих советников Михаи лу Пселлу отказаться от престола. Жена Исаака и его дочь (един ственный оставшийся в живых ребенок) стали монахинями. С точки зрения Анны положение усугублялось тем, что Исаак хотел передать престол своему брату, но Иоанн не принял его, и в конечном счете он перешел к сподвижнику Исаака Константину X Дуке (1059-1067). Анна изо всех сил старалась убедить свое го мужа принять императорскую власть, и, согласно сообщению семейного историка Никифора Вриенния, она сделала все, что она могла, прибегнув даже к «слезам и стонам», чтобы побудить Иоанна изменить свое мнение. Его не убедили ни те преимуще ства, которые получат их дети, ни ее страхи за будущее их семьи.

Поэтому Анна неохотно, но была вынуждена уступить своему супругу. После этого Анна Далассина затаила вражду к семей ству Дук, и, по словам С. Рансимена, «жила ради интриги, пока она не преуспела в том, чтобы посадить своего сына на престол».

В течение четырнадцати лет после смерти ее супруга 12 июля 1067, она защищала семейное состояние как неоспоримый гла ва семейства и способствовала тому, чтобы ее сыновья заняли такие посты в имперской иерархии, с которых они могли бы захватить власть. Исходя из своего плана она стала тогда под держивать вдову Константина X Евдокию Макремволитиссу и второго мужа Евдокии Романа IV Диогена (1068–1071) против остальных представителей семьи Дук, которые не одобряли это го брака. Таким образом, Анна Далассина стала одним из самых влиятельных сторонников Романа.

После поражения войск Романа IV от сельджуков в битве при Манцикерте в 1071, семья Дук возвратилась к власти. Анна оказалась мишенью нового правительства (которое по существу теперь возглавлял ее старый враг кесарь Иоанн Дука, дядя импе ратора Михаила VII). Важной частью стратегии Анны Далас сины в это время являлось формирование сложной системы брачных связей со многими знатными семьями, которая должна была облегчить приход к власти ее собственной семьи. Двух сво их старших дочерей она выдала замуж за представителей вид ных военных семей: Мария, в 1067 г., в год смерти ее отца, была Династии и Династическое сознание...

уже жената на Михаиле Тароните, а Евдокия вышла замуж к 400 летию Дома Романовых. монаРхии и Династии в истоРии евРопы и России за Никифора Мелиссина. Старший сын Анны Мануил и ее младшая дочь Феодора сформировали союзы с семьей Диоге на. Причем сама Анна после смерти своего мужа организова ла брак Феодоры и сына Романа IV Константина, определен но для укрепления своей поддержки императора Романа. Но этот брак не был удачным. Несмотря на то, что Анна Комнина в своем историческом труде описывает горе Феодоры после смерти ее мужа, однако Никифор Вриенний утверждает, что хотя Константин был благородным и доблестным человеком, но у него был дурной характер.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.