авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«СОЦИАЛЬНАЯ РАБОТА И СОЦИАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ: ПРОБЛЕМЫ ВЗАИМОСВЯЗИ Материалы 2-й Всероссийской научно-практической конференции 10 ноября 2011г., Екатеринбург ...»

-- [ Страница 2 ] --

Инклюзивное образование — новый этап в развитии образования в целом. Ведь в государственных образовательных учреждениях часто не учитываются способности каждого конкретного ребенка. Конечно, это связано с переполненностью классов, групп, педагоги просто не в состоянии искать подход к каждому из 25–30 учеников, а тем более, когда таких классов несколько.

В то же время инклюзивное образование дает возможность включать в систему обучения и детей – инвалидов, что ставит на новый уровень социальную поддержку этой категории граждан.

Таким образом, мы видим, что инклюзивное образование — прогрессивный способ обучения, имеющий большие перспективы в современном обществе.

Инклюзивное образование — важный шаг, на пути к решению проблемы интеграции детей с ОВЗ в общество. Для этого необходима поддержка государства, специалистов социальной сферы, родителей и педагогов.

Библиографический список 1. Инклюзивное образование в России и Москве. Статистика и справочные материалы [Электронный ресурс] – Режим доступа:

http://dislife.ru/flow/theme/4696/ (дата обращения 22.03.2012).

2. Косс В. О. Инклюзивное образование к постановке проблемы Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.tusur.ru/export/sites/ru.tusur.

new/ru/science/events/social/section/sec_2/2-14.pdf/ (дата обращения 22.03.2012).

3. Развитие инклюзивного образования [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://znaem-mozhem.ru/node/2805/ дата обращения 22.03.2012).

М.М. Жидких, Л.Э. Панкратова РГППУ, Екатеринбург СОЦИАЛЬНАЯ РЕАБИЛИТАЦИЯ ИНВАЛИДОВ, ПЕРЕНЕСШИХ ИНСУЛЬТ Инвалиды составляют особую категорию населения, численность которой постоянно увеличивается. Мировым сообществом социальная защита инвалидов рассматривается как проблема первостепенной важности. Инвалиды относятся к наиболее социально незащищенной категории населения.

Государство, обеспечивая социальную защищенность инвалидов, призвано создавать им необходимые условия для достижения одинакового со своими согражданами уровня жизни, в том числе в сфере доходов, образования, занятости, участия в общественной жизни. Восстановлению способности инвалидов к социальному функционированию, независимому образу жизни призвана помочь система многопрофильной комплексной реабилитации как самостоятельная область научной и практической деятельности. Изменение общественного отношения к проблеме инвалидности и инвалидам, развитие системы комплексной социальной реабилитации – одна из главных и ответственных задач современной государственной политики [3, с.89].





В нашей стране только начинает набирать темпы работа по разработке индивидуальных реабилитационных программ для лиц с ограниченными возможностями, создаются различные модели реабилитационных учреждений, внедряются инновационные технологии социальной работы с данной категорией населения, развивается реабилитационная индустрия.

При социальной реабилитации важную роль играет выработка повседневных навыков, например, личная гигиена, одевание одежды, прием пищи, процессы передвижения. Трудотерапия помогает восстановить утраченные навыки, улучшить моторику и сенсорику, позволяет пациенту научиться выполнять утерянные функции, ухаживать за собой, убираться в доме и др.

В настоящее время инсульт занимает первое место среди всех причин инвалидизации населения. Инсульт поражает не только людей пожилого и старческого возраста, но молодого (до 45 лет) и среднего (от 45 до 65 лет) возраста. Инсульт не только часто приводит к потере трудоспособности (инвалидности), но иногда приковывает больных к постели или инвалидной коляске, делая их беспомощными и зависимыми от окружающих. В связи с этим, борьба с инсультом приобретает важное социальное значение.

По данным Национальной ассоциации по борьбе с инсультом, в России ежегодно регистрируется 450 тысяч инсультов. При этом заболеваемость инсультом в Российской Федерации составляет 2,5 – 3 случая на населения в год [4, с. 336].

Инсульт развивается при остром нарушении кровоснабжения головного мозга, вследствие ишемии или разрыва кровеносного сосуда и сопровождается развитием неврологической симптоматики. При инсульте 50% больных умирают в острой фазе, инвалидами становятся 25% больных. Выздоровление или небольшие остаточные расстройства бывают у 25%. Социальные последствия инсульта весьма тяжелы. После инсульта 70 – 80 % больных становятся инвалидами, причем примерно 20 – 30 % из них нуждаются в постоянном постороннем уходе.

Тяжелой инвалидности у перенесших инсульт способствуют малое количество экстренно госпитализированных больных (не превышают 15 – 30%), отсутствие палат интенсивной терапии во многих неврологических стационарах. Последствия инсульта в 60 – 70 % случаев необратимы.

Пораженный участок мозга уже невозможно восстановить ни лекарствами, ни операциями.

Итак, на долю большинства людей, перенесших инсульт, выпадает тяжелая борьба с его последствиями, связанными с частичной или полной утратой важнейших функций организма – движениия, речи, памяти. В пожилом возрасте нарушения мозгового кровообращения в той или иной степени настигают каждого человека.

Целью социальной реабилитации является ресоциализация с восстановлением социального статуса личности, способностей к бытовой, профессиональной и общественной деятельности, обеспечение социальной адаптации в условиях окружающей среды и обществе достижение самостоятельности и материальной независимости. К сожалению, в современных условиях именно эта социальная цель встречает наибольшие трудности, так как кризис трудовой сферы, отсутствие трудовой мотивации и возможностей трудовой самообеспеченности ведут к предпочтению в ряде случаев статуса иждивенца, получателя пособий. Однако социальная реабилитация не должна быть направлена на то, чтобы сформировать иждивенца, довольствующегося (и довольного) социальным статусом получателя пособия. Весь комплекс мероприятий социальной реабилитации направлен на восстановление и развитие активного социального субъекта, личности, способной к волевым усилиям, трудовой мотивации, саморазвитию.





Вопросами реабилитации больных, перенесших инсульт, занимается Клинический Институт Мозга (КИМ) – автономная некоммерческая организация города Екатеринбурга. На базе АНО «КИМ» развернуты лечебно – диагностические отделения (сомнологическая лаборатория, отделение восстановительного лечения, амбулаторно – консультативное отделение, стационар краткосрочного пребывания), научно – методический и административный отделы.

Основным научно – практическим направлением деятельности КИМ является реабилитация пациентов с острой церебральной недостаточностью с момента развития неотложного состояния до амбулаторного этапа социально – бытовой реабилитации. Для реализации направления в институте организовано отделение восстановительного лечения. По итогам диагностики формируются индивидуальные программы реабилитации: восстановление речи, коррекция когнитивных нарушений, восстановление и коррекция походки, восстановление функции верхней конечности.

На базе КИМ создана специальная служба, которая занимается квалифицированным уходом за больными, а также осуществляет разнообразные реабилитационные программы, позволяющие пациенту восстанавливаться даже после самых тяжелых заболеваний и травм.

Реабилитационная команда включает в себя следующих специалистов:

невролога, врача восстановительной медицины, логопеда – афазиолога, нейропсихолога, физиотерапевта, старшей медсестры, патронажной медицинской сестры, социального работника, массажиста, инструктора ЛФК.

Деятельность социального работника тесно связана, в первую очередь, с работой нейропсихолога. Совместными усилиями они воздействуют на психическую сферу человека, на преодоление в его сознании представления о бесполезности реабилитации, на выработку таких качеств пациента и его окружения, которые способствовали бы максимальному приспособлению к социальной среде в условиях нарушенного здоровья.

В условиях стационара Клинический институт мозга города Екатеринбург применяются следующие методы социальной реабилитации:

1. Социально – бытовая реабилитация • Информирование и консультирование по вопросам социально – бытовой реабилитации инвалида и членов его семьи.

• Обучение пациента самообслуживанию.

• Адаптационное обучение семьи пациента.

• Обучение больного и инвалида пользованию техническими средствами реабилитации.

• Организация жизни пациента в быту (адаптация жилого помещения к потребностям больного и инвалида).

• Обеспечение техническими средствами реабилитации (в программе указываются необходимые мероприятия для создания бытовой независимости пациента). Технические средства реабилитации 2. Социально – средовая реабилитация • Проведение социально психологической реабилитации – (психологическое консультирование, психокоррекция).

• Осуществление психологической помощи семье (обучение жизненным навыкам, персональной безопасности, социальному общению, социальной независимости).

• Содействие в решении личных проблем.

• Консультирование по правовым вопросам.

• Обучение навыкам проведения досуга и отдыха.

Подходя системно к реабилитации всей семьи пациента приоритетной задачей должно быть выявление «самого гибкого звена», которое в свою очередь, скорее всего, находится среди родственников пациентов. В связи с этим для достижения наилучшей результативности восстановительного обучения важную роль приобретает необходимость социально – психолого – педагогического сопровождения родственников, направленное на создание позитивной внутрисемейной ситуации. Зачастую, родственники больных бывают растеряны, подавлены случившимся, и не всегда осознают, что от их эмоциональной реакции на произошедшее с близким человеком, зависит очень многое в его комплексной реабилитации.

Принимая во внимание указанные выше факторы, по инициативе группы родственников больных с инсультом и специалистов по социальной работе на базе АНО КИМ была создана школа родственников, призванная обратить внимание общества на проблемы, возникающие в семье больного после выписки из стационара и оказать ей поддержку в этот сложный момент.

Целью школы явилось желание увеличить осведомленность родственников в отношении профилактики и факторов риска инсульта, возможностей восстановительной медицины, указать пути решения возникающих социальных, юридических и психологических проблем.

На базе Клинического института мозга нами разработана программа практических рекомендаций, направленная на совершенствование методов социально – бытовой реабилитации инвалидов, перенесших инсульт. Данная программа реализуется в стационаре Клинического института мозга, непосредственно при работе с пациентом и его родственниками.

Целью данной программы является:

• информирование и консультирование по вопросам социально – бытовой реабилитации пациента и членов его семьи;

• обучение пациента самообслуживанию;

• адаптационное обучение семьи пациента;

• обучение больного и инвалида пользованию техническими средствами реабилитации;

• организация жизни пациента в быту (адаптация жилого помещения к потребностям больного и инвалида);

• обеспечение техническими средствами реабилитации (необходимые мероприятия для создания бытовой независимости пациента);

Целенаправленное воздействие на инвалида и его близкое окружение с использованием современных социальных технологий позволит обеспечить качественно новый уровень реабилитации инвалидов в регионе, добиться стройности и четкости функционирования системы социальной реабилитации.

Библиографический список 1. Бутина Л. В. Концепция развития нейрореабилитации / Л. В. Бутина // Журнал Проблемы и перспективы развития медицинской помощи населению – 2004., №5, С. 89 – 2. Виленский Б. С. Инсульт: профилактика, диагностика и лечение./ Б. С.

Виленский – СПб. – 1999., 336 с.

3. Дыскин А.А., Танюхина Э.И. Социально – бытовая и трудовая реабилитация инвалидов и пожилых граждан. / А.А. Дыскин, Э.И. Танюхина – М.: Логос, 1996., 224с.

4. Комплексная реабилитация инвалидов: учеб. пособие для студ. высш.

учеб. заведений /Т.В. Зозуля, Е.Г. Свистунова, В.В. Чешихина и др.: Под ред.

Т.В. Зозули. – М.: Издательский центр «Академия», 2005., 304 с.

Т.А. Заглодина РГППУ, Екатеринбург ПРОБЛЕМА ТРУДОУСТРОЙСТВА СОВРЕМЕННОЙ МОЛОДЕЖИ В современных условиях, молодежь на рынке труда представляет собой одну из наиболее социально уязвимых групп населения. В трансформирующемся обществе на передний план выдвигаются проблемы социально – экономической адаптации, связанные с приспособлением человека к экономическим и организационным изменениям, появившиеся в связи с новыми рыночными преобразованиями. Ведущая роль адаптации определяется тем, что она непосредственно связана со сферой трудовой деятельности, являющейся ключевым фактором конструирования реальной повседневной жизни.

Вопросы, связанные с трудоустройством современной российской молодежи, являются очень важными в силу нескольких причин. Прежде всего, зарплата по основному месту работы чаще всего выступает основным источником дохода, и, следовательно, работа во многом определяет как материальное положение, так и уровень жизни молодежи. Рабочие места, которые занимают представители молодых слоев населения, определяют их жизненные шансы и дальнейшие перспективы. Кроме того, трудовая занятость молодежи, впоследствии определит общую картину развития российской экономики.

Как показывают статистические данные, за последние 10 лет произошли заметные изменения в распределении молодежи по предприятиям различных типов. Значительно сократилась доля молодежи, которая работает в государственном секторе, при этом, более чем в полтора раза выросла доля работников частных предприятий [2]. Это обусловлено тем фактом, что отказ от распределительной системы трудоустройства, свойственной советскому периоду и кризис некоторых каналов трудоустройства во многом повлияли на положение выпускника вуза на рынке труда, которое сейчас характеризуется неопределенностью и риском. Вследствие этого, молодому специалисту, только что окончившему вуз, приходится выбирать между временной безработицей и работой не по специальности (зачастую и вовсе не требующей специальных знаний), приносящей достойную прибыль.

Однако по мере взросления доля лиц молодежного возраста, работающих на предприятиях государственного типа собственности, возрастает.

Так чего же не хватает нынешним выпускникам? Ситуация сложилась таким образом, что в вузе студент получает, как правило, «общую» рамку профессии, теоретические знания, т.е. профессиональную компетенцию.

Работодатель чаще обращает внимание на наличие практических навыков профессиональной деятельности, хотя и компетенция выпускника не менее важна. В итоге, на выпускных квалификационных испытаниях, которые призваны быть «вратами», ведущими выпускника на рынок труда в качестве специалиста в своей профессии, в вузе оценивается на сколько знания и навыки студента соответствуют требованиям, предъявляемым выпускнику ВУЗа по той или иной специальности. Оцениваемая в вузе профессиональная компетентность, однако, может не всегда являться «реальной» (для рынка труда) из – за недостаточной коммуникации вуза и работодателей. Степень сформированности профессиональных качеств и умений также оценивается с точки зрения вуза, но не всегда соответствует потребностям рынка [1].

Для полноценной же работы студентам не хватает, в большей степени, практических навыков, которые развиваются в процессе обучения с помощью ролевых игр, тренингов, тематических мероприятий и т.п., однако они редко выступают критерием оценки на выпускных квалификационных экзаменах.

Несмотря на то, что вуз выпускает специалистов для рынка труда, он оценивает их по неполным (с точки зрения рынка труда) критериям.

Работодатели, в свою очередь, не имея четкой рефлексивной позиции, которая бы позволила им видеть свое профессиональное поле целиком, чаще отбирают выпускников по имеющимся у них навыкам (т.к. их проще и быстрее можно оценить).

Решение данной проблемы можно найти в организации сотрудничества учебных заведений с работодателями данной сферы, не только для прохождения практики, написания дипломных работ, но и для проведения выездных занятий, содействия в трудоустройстве студентов ВУЗов на предприятия, где они в будущем смогут продолжить свою карьеру, принося пользу и свежие идеи государственным учреждениям.

Итак, трудоустройство молодых специалистов – выпускников вузов – сопровождается рядом трудностей, имеющих под собой не только институциональную основу, но и фактическую диспропорцию спроса и предложения на рынке труда. Наблюдается существенный сдвиг в ценностных ориентациях молодежи, касающихся трудовой сферы в целом. Молодые люди, в том числе и выпускники вузов, все больше рассматривают труд как средство достижения материального благополучия, а не как способ самореализации личности. В связи с этим, работа не по профессии, обеспечивающая достойный заработок оказывается предпочтительней, однако она не имеет дальнейшей перспективы, так как человек не находит интереса в работе и ее ценность уменьшается с каждым годом.

Библиографический список 1. Басов Н.Ф. Социальная работа с молодежью / Н.Ф. Басов – Дашков и Ко – 2009., 328 с.

2. Молодежь новой России: ценностные приоритеты [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://isras.ru/analytical_report_Youth_1_3.html Т.А. Заглодина РГППУ, Екатеринбург СМОЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ КАК ПРООБРАЗ СОЦИАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В РОССИИ В русской истории основы современного социального образования были заложены еще при женщинах – императрицах. Елизавета Петровна в 1755 году подписала Указ об основании Московского университета, а Екатерина Великая девять лет спустя основала первое государственное учебное заведение для де вушек — Смольный институт.

Впервые вошедшие под своды Смольного дворца девочки положили начало глубоким, поистине тектоническим изменениям — переходу от традиционного общества к «новой» культуре. Этот переход был невозможен без участия женщин, получивших новое, созвучное времени образование.

Девочек – смолянок в форменных платьях кофейного цвета и современных студенток в джинсах и с короткими стрижками, спешащих утром в университет, разделяют двести пятьдесят лет, но самые важные и глубокие из менения в облике женщины в России произошли именно в первые полтораста лет, прошедшие со времени основания Смольного и других Институтов благородных девиц [3, с.5].

В традиционном обществе женщина воспринималась только в составе семьи. Получение образования в государственном учреждении, дающее право работать и самой зарабатывать свой хлеб, давало девушке независимость и открывало путь к освобождению личности, возможности развития своей индивидуальности [3, с.6].

Хотя многие утверждают, что воспитание, вдали от родителей, в изоляции от общества искажали представления женщины об истинном ее предназначении, но письма и мемуары воспитанниц говорят об обратном.

Главные принципы, положенные в основу обучения с самого начала существования Смольного института тесно перекликаются с принципами социального образования, они были таковы: гуманитарное образование широкого профиля, выработка в воспитанницах привычки к умственной работе и требовательности к самим себе [3, с.19], в социальном же образовании важен культурный контекст: нельзя игнорировать предрассудки, способствующие узости мышления и воспроизводству неравенства и дискриминации [4].

Возвращаясь домой, институтка привносила в жизнь своих близких новые навыки и обыкновения. Выпускницы института благородных девиц были хорошими женами и хозяйками, а так же сильными независимыми женщинами, эрудированными во многих областях знаний. Все «институтки были весьма благосклонно приняты культурной элитой конца XVII – начла XIX века.

Литераторы превозносили новый тип русской светской женщины, хотя и усматривали в нем совершенно разные достоинства: классицисты – серьезность и образованность, сентименталисты – естественность и непосредственность» [1, с. 13].

Необходимо отметить еще одно качество, которое воспитывалось в стенах Института. Это – чувство товарищества. У институток вырабатывался «целый комплекс понятий, который гораздо более влиял на характер и нравственность институтки, чем вся мораль начальства», и «товарищество оказывало о многих отношениях хорошее влияние на характер институтки;

оно вкладывало в нее понятие о честном и справедливом понятие о равенстве и уважении к чужим правам и общественному мнению» [2, с.40].

Показателен сам факт невероятного обилия воспоминаний, написанных воспитанницами Институтов. С чем это связано? Не только лишь с привычкой к чтению, умственным занятиям, изложению мыслей в письменном виде (причем на разных языках), систематичностью, дисциплинированностью, желанием сохранить свой собственный опыт. Думается, это связано еще и с сильно развитым личностным началом, чему также способствовала вся атмосфера учебного заведения.

В.Н. Ярская – Смирнова выделяет несколько особенностей социального образования, среди которых взаимное конструирование друг друга его субъектами, обучение вместе. Другая особенность наличие – инструментальности, а не теоретическая перегруженность, не изолированные предметы и дисциплины, а их взаимодействие [4]. Смольный институт целиком и полностью удовлетворял перечисленным требованиям, поэтому его можно назвать образцом, положившим начало развитию социального образования в России.

Институты благородных девиц были значимым явлением в русской жизни. Именно здесь задавался образец, какой должна быть образованная и воспитанная девушка. Институтская модель образования оказалась устойчивой, просуществовав, практически не изменяясь, до 1918 года и послужив моделью для других учебных женских заведений, от епархиальных училищ до гимназий.

Библиографический список Белоусов А. «О воспитании благородных девиц в Санкт – 1.

Петербурге…» / А. Белоусов // Отечественные записки – № 3 – 2004, С. 12 – 18.

Бельская А. Очерки институтской жизни былого времени. / 2.

А.Бельская // Заря. 1870, сент., С. 39 – 48., Пономарева В.В., Хорошилова Л. Б. Мир русской женщины:

3.

воспитание, образование, судьба. XVIII — начало XX века / В.В. Пономарева Л. Б. Хорошилова – М. – 2006, 320 с.

Ярская – Смирнова В.Н. Миссия социального образования в 4.

социальном государстве. [Электронный ресурс] – Режим доступа:

http://www.rusrand.ru/Doklad5/Yarskaya.pdf Г. В. Заярская РГСУ, г.Москва ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ТЕХНОЛОГИИ РАБОТЫ С МОЛОДЕЖЬЮ:

ИЗ ОПЫТА РАБОТЫ РГСУ Социально-экономические вызовы развития Российской Федерации в период до 2020 года, продиктованные отчасти мировым финансовым кризисом, определили основные направления и стратегические ориентиры долгосрочного развития страны.

Распоряжением Правительства Российской Федерации от 17 ноября 2008г. № 1662-р была утверждена Концепция долгосрочного социально экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года.

Представленная в Концепции новая, «…инновационная социально ориентированная модель развития предполагает не только создание и активизацию новых факторов экономического роста, но и повышение эффективности человеческого капитала» [1, c.1]. Специалисты убеждены, что гарантом устойчивого роста российской экономики станет интеграция этих двух составляющих системы государства.

Среди основных направлений социально-экономических программ, за счет которых Правительство РФ намерено развивать человеческий потенциал государства, особое значение уделяется молодежной политике.

Ставка на развитие человеческого потенциала подразумевает преобразования двух типов: повышение конкурентоспособности человеческого капитала и создание благоприятных социальных условий для его развития.

Практика последних десятилетий убедительно доказывает, что в быстро изменяющемся мире стратегические преимущества будут у тех государств, которые смогут эффективно развивать и продуктивно использовать инновационный потенциал развития, основным носителем которого является молодежь»[1, c.71].

В связи с этим, целевым ориентиром государственной молодежной политики становится создание условий для успешной социализации и эффективной самореализации молодежи, развитие потенциала молодежи и его использование в интересах инновационного развития страны.

Поэтому подготовка специалистов по работе с молодежью и разработка научно - методических материалов по направлению «организация работы с молодежью» (ОРМ), осуществляемая в РГСУ на кафедре семейной, гендерной политики и ювенологии, становится еще более значимой и актуальной в масштабах государства.

Летом 2009г. был осуществлен первый выпуск специалистов по направлению ОРМ. На данный момент на кафедре идет подготовка и утверждение программ дополнительного профессионального образования по направлению «организация работы с молодежью». Перед специалистами, работающими в сфере молодежной политики, раскрываются серьезные перспективы прохождения профессиональной переподготовки, повышения квалификации на базе факультета Социальной работы, педагогики и ювенологии РГСУ.

Сегодня совершенно очевидно, что успешная деятельность профессионала, работающего в любой сфере общественного производства, тем более в социальной сфере, которая подразумевает совместную деятельность, общение, взаимодействие людей, зависит от сформированности у него совокупности профессиональных качеств. Это компетенции специалиста ОРМ, включающие в себя общекультурные, общенаучные, профессиональные, проективные, управленческие и инструментальные.

Вся совокупность профессиональных компетенций специалиста ОРМ сгруппирована таким образом, чтобы подготовить его к вовлечению молодежи в социально-значимую деятельность. Научиться этому можно только в том случае, если у инициатора такой деятельности активная жизненная позиция, сформированы необходимые компетенции, освоены технологии моделирования, проектирования и планирования деятельности, самоорганизации, тайм-менеджмента, организации досуговой деятельности и др.;

что позволяет ему, как специалисту ОРМ принимать активное участие в организации жизни социума.

Социально-значимую деятельность молодежи мы здесь определим «как нормативно организованный цикл процессов человеческой активности направленный на удовлетворение какой-либо социально-значимой потребности (заказа)» [2]. Результаты такой деятельности должны быть значимы для конкретного социума (институционального, территориального и др.).

Практика последних лет доказывает, что молодежь является основным носителем инновационного потенциала развития прогрессивного государства, которое научилось эффективно развивать и продуктивно его использовать в стратегических целях.

В РГСУ студенческую молодежь вовлекают в социально-значимую деятельность посредством педагогических технологий в процессе учебно воспитательной, научно-исследовательской работы и в ходе прохождения всех видов практик, предусмотренных учебной нагрузкой.

Посредством технологий включенного участия в научно исследовательскую и проектную деятельность, в рамках совместной научно исследовательской работы ППС кафедры и студентов, в течении последних лет были подготовлены и реализованы различные мероприятия.

В процессе учебно-воспитательной работы ежегодно для первокурсников поводится выездной студенческий Лагерь «Погружение в специальность».

Студенты старших курсов ОРМ, совместно с ППС кафедры, разрабатывают и реализовывают содержание деятельности Лагеря. Педагогические технологии:

тьюторство, деловая игра, тренинги различной направленности, способствуют знакомству и адаптации первокурсников, формированию студенческого актива кафедры, сплочению коллектива студентов и преподавателей.

Технологии организации досуговой деятельности способствуют созданию комфортного психологического климата в студенческой среде кафедры.

Подготовка и проведение студенческих акций, развлекательных вечеров, олимпиад, конкурсов становится одним из способов включения студентов в социально-значимую деятельность. Организация коллективно-творческой деятельности, как педагогическая технология, способствовала включенности студентов кафедры в университетское КВН-новское движение.

Формирование органов студенческого самоуправления, становление кафедральной воспитательной системы, посредством технологий управления и лидерства, создает для студенческой молодежи дополнительные пространства самореализации в рамках социально-значимой деятельности.

На базе организаций и учреждений молодежной сферы, с которыми сотрудничает РГСУ, «Социальное партнерство», молодежный центр «Ивановское», «Надежда», «Россия», центр социокультурной анимации «Одухотворение» осуществляется работа связанная с внедрением социальных проектов. Для студентов специальности ОРМ – это становится реальной возможностью апробации своих проектов и внедрения идей в практику социальной работы. Вовлечение студентов в социально – значимую деятельность осуществляется средствами технологии добровольчества (волонтерства).

Погружение студентов в непрерывный творческий процесс, позволяет каждому молодому человеку пройти путь от любопытства и случайного интереса до общественной ценностной потребности в социально-значимой деятельности. «Это дает возможность в полной мере осуществлять социализации и индивидуализации воспитания, дает возможность утверждать о высокой степени готовности как группы в целом, так и в частности каждого члена группы к совместному и индивидуальному осуществлению общественно значимых преобразований» [3].

В заключение, анализируя опыт кафедры семейной, гендерной политики и ювенологии по вовлечению студенческой молодежи в социально-значимую деятельность, хотелось бы отметить, что необходимо учитывать специфику самой деятельности. Данный вид деятельность предполагает наличие социально-значимой потребности, продуцирование деятельности, которая может удовлетворить эту потребность и результат (удовлетворение потребности). Наиболее эффективно это «включение» для студенческой молодежи проходит средствами педагогических технологий, которые способствуют формированию социально-активной позиции личности.

Библиографический список 1. Интернет - портал Правительства Российской Федерации:

[Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.government.ru/content/ governmentactivity/rfgovernmentdecisions/archive/2008/11/17/2982752.htm 2. Менеджмент в России и за рубежом – Теория и практика финансового анализа, инвестиции, менеджмент, финансы, журналы и книги… (Емельянов А.Л. «Уровни профессионализма в управленческой деятельности») [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://cfin.ru/press/management/ 1998-5/07.shtml 3. Социальный проект для творческих людей «Объединение Творческих Натур». [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.vlivkor.com /2008/09/03/vospitatelnye-vozmozhnosti-socialno-znachimojj.html 4. Гиль С.С. Педагогика поддержки инициатив молодежи [Текст] / С.С. Гиль - М:. Социальный проект, 2003. 492с.

5. Тетерский С.В. Социальные инициативы детей и молодежи: поддержка общества и государства [Текст] / С.В. Тетерский - М.: РЕГЛАНТ, 2003. – 214с.

6. Шилова М.И. Социализация и воспитание личности школьника в педагогическом процессе [Текст] / М.И. Шилова // Учебное пособие: Изд.

второе, переработанное и дополненное. - Красноярск: РИО КГПУ, 2002. - 218с.

С.Н. Игнатова МБОУ гимназия №5, Екатеринбург РОЛЬ ВАЛЕОЛОГИЧЕСКИХ ЗНАНИЙ В ФОРМИРОВАНИИ ЗДОРОВОГО ОБРАЗА ЖИЗНИ У УЧАЩИХСЯ НАЧАЛЬНОЙ ШКОЛЫ В последнее время очевиднее становится катастрофическое ухудшение здоровья учащихся. Наряду с неблагоприятными социальными и экологическими факторами в качестве причины признается и отрицательное влияние школы на здоровье детей. Многочисленные исследования последних лет показывают, что около 25 – 30% детей, приходящих в 1 – е классы, имеют те или иные отклонения в состоянии здоровья. А ведь «школьный фактор» – это самый значимый по силе воздействия и по продолжительности фактор, влияющий на здоровье детей. В настоящее время более раннее начало систематического обучения, значительная интенсификация учебного процесса, привели к увеличению учебной нагрузки на функциональные возможности организма детей.

За период обучения в школе число здоровых детей уменьшается в 4 раза, число близоруких детей увеличивается с 1 класса к выпускным с 3,9% до 12,3%, с нервно – психическими расстройствами – с 5,6% до 16,4%, нарушениями осанки с 1,9% до 16,8% [2]. Одна из самых частых патологий у школьников – нарушение остроты зрения. Охрана зрения школьника должна быть направлена не только на предупреждение близорукости, но и на сдерживание ее прогрессирования. Таким образом, перед нами стоит задача сохранения и укрепления здоровья учеников после поступления в школу, когда возрастает и психологическая и физическая нагрузка на детский организм.

Наметившаяся во всем мире тенденция новых подходов в вопросах формирования здоровья способствует созданию новых образовательно – оздоровительных программ по валеологии («валео» – быть здоровым, «логос» – наука) начиная с дошкольного и младшего школьного возраста поскольку именно в этот период у ребенка закладываются основные навыки по формированию здорового образа жизни.

Здоровый образ жизни необходимо формировать, начиная с детского возраста, чтобы забота о собственном здоровье стала естественной формой поведения. Чем раньше начнется эта работа, тем лучше будут ее результаты.

Хорошо, если она начнется еще в дошкольном учреждении, а еще лучше в семье (хотя многие родители сами не обучены этому). Приобщить человека к ведению здорового образа жизни легче всего в раннем возрасте. Подготовка к здоровому образу жизни ребенка на основе здоровьесберегающих технологий должна стать приоритетным направлением в деятельности педагога, работающего с детьми младшего школьного возраста.

Основная цель здоровьесберегающих технологий – сохранение и укрепление здоровья учащихся. Отсюда возникают основные задачи:

обеспечение школьнику возможности сохранения здоровья на 1.

период обучения в школе;

снижение уровня заболеваемости учащихся;

2.

сохранение работоспособности на уроках;

3.

формирование у учащихся знаний, умений и навыков по здоровому 4.

образу жизни;

формирование системы спортивно – оздоровительной работы [1].

5.

Методика работы с детьми строится в направлении личностно – ориентированного взаимодействия с ребенком, делается акцент на самостоятельное экспериментирование и поисковую активность самих детей, побуждая их к творческому отношению при выполнении заданий Уроки содержат познавательный материал, соответствующий возрастным особенностям детей в сочетании с практическими заданиями (тренинг, оздоровительные минутки – упражнения для глаз, для осанки, дыхательные упражнения и пр.), необходимыми для развития навыков ребенка.

Содержание уроков наполнены сказочными и игровыми сюжетами и персонажами. Введение игры позволяет сохранить специфику младшего школьного возраста. Используются другие специфические для школьника виды деятельности (изобразительная, театрализованная и др.) при обучении. При этом обеспечивается развитие свойственных возрасту видов деятельности и познания и через них постепенно формируются у учащихся качества, присущие школьнику.

Игры, задания, упражнения будут способствовать развитию умений и навыков, которые позволят успешно взаимодействовать с окружающей средой и людьми Дети научатся понимать, при каких условиях среда обитания (жилище, улица) безопасны для жизни и для здоровья. Младшие школьники будут рассматривать свой рост, свое развитие как жизненный процесс, который зависит от разумности и правильности поведения, то есть от того, насколько их образ жизни является здоровым.

В условиях образовательного учреждения неоправданно формализуется процесс оздоровления детей (взрослый является активным по отношению к здоровью ребенка), а активность, инициатива ребенка по отношению к своему собственному здоровью практически остается невостребованной, хотя знания о ЗОЖ формируются. Поэтому очень важно предоставить ребенку возможность широкого практикования самостоятельных действий, в том числе и для сохранения своего собственного здоровья [3].

Здоровый образ жизни не занимает пока первое место среди ценностей человека в нашей стране. Но если мы не научим детей с самого раннего возраста ценить, беречь и укреплять свое здоровье. Если мы будем личным примером демонстрировать здоровый образ жизни, то только в этом случае можно надеяться, что будущее поколение будут более здоровы и развиты не только личностно, интеллектуально, духовно, но и физически.

Библиографический список 1. Зайцев Г.К. Школьная валеология. / Г.К. Зайцев – СПб,1997.С. 29 – 30.

2. Коваленко В.И. Здоровьесберегающие технологии. / В.И. Коваленко – М., 2010. С. 27.

3. Ротенберг В.С., Бондаренко С.М. Мозг. Обучение. Здоровье / В.С. Ротенберг, С.М. Бондаренко – М., 2001.

А.А. Ильина РГППУ, Екатеринбург ОСОБЕННОСТИ АДАПТАЦИИ УЧАСТНИКОВ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ К МИРНОЙ ЖИЗНИ В современной России на данный момент можно выделить три большие группы участников боевых действий. Это ветераны Великой Отечественной войны, Афганской войны и Чеченских кампаний. И до сих пор одной из важнейших проблем адаптации их к мирной жизни является проблема «выхода из войны», которая не менее, а быть может, и более сложна, чем проблема «вхождения» в нее. Даже если иметь в виду одни психологические последствия и только для личного состава действующей армии, диапазон воздействия факторов войны на человеческую психику оказывается чрезвычайно широк. Он охватывает многообразный спектр психологических явлений, в которых изменения человеческой психики колеблются от ярко выраженных, явных патологических форм до внешне малозаметных, скрытых, пролонгированных, как бы «отложенных» во времени реакций. И одними из тех, кто должен помочь бывшим военнослужащим должны в период адаптации должны стать социальные работники[2].

При возвращении из боевых действий, человек сразу сталкивается с рядом специфических проблем. На первый план встает вопрос привыкания к новым условиям, перестройки психики «на мирный лад». На войне и, прежде всего, на фронте все четче и определеннее: ясно, кто враг и что с ним нужно делать. Быстрая реакция оказывается залогом собственного спасения: если не выстрелишь первым, убьют тебя. После такой фронтовой «ясности» конфликты мирного времени, когда «противник» формально таковым не является и применение к нему привычных методов борьбы запрещено законом, бывают сложны для психологического восприятия тех, у кого выработалась мгновенная, обостренная реакция на любую опасность, а в сознании утвердились переосмысленные жизненные ценности и иное, чем у людей «гражданских», отношение к действительности. Им трудно сдержаться, проявить гибкость, отказаться от привычки чуть что — «хвататься за оружие», будь то в прямом или в переносном смысле. Возвращаясь с войны, бывшие солдаты подходят к мирной жизни с фронтовыми мерками, часто перенося военный способ поведения на мирную почву, хотя в глубине души понимают, что это не допустимо. Некоторые начинают «приспосабливаться», стараясь не выделяться из общей массы. Другим это не удается, и они остаются «бойцами»

на всю жизнь. Душевные надломы, срывы, ожесточение, непримиримость, повышенная конфликтность, — с одной стороны;

и усталость, апатия, — с другой, — как естественная реакция организма на последствия длительного физического и нервного напряжения, испытанного в боевой обстановке, становятся характерными признаками «фронтового» или «потерянного поколения».

Другая трудность — это возвращение заслуженного человека к будничной, серенькой действительности при осознании им своей роли и значимости во время войны. Не случайно ветераны Великой Отечественной, которые в войну мечтали о мирном будущем, вспоминают ее теперь как то главное, что им суждено было совершить, независимо от того, кем они стали «на гражданке», каких высот достигли [1].

В конце ХХ века к уже существующим поствоенным синдромам добавился еще один – «вьетнамский синдром», в будущем по аналогии преобразовавшийся в «афганский синдром», а потом и в «чеченский синдром».

Каковы же основные признаки этой болезни? Это прежде всего неустойчивость психики, при которой даже самые незначительные потери, трудности толкают человека на самоубийство;

особые виды агрессии;

боязнь нападения сзади;

вина за то, что остался жив;

идентификация себя с убитыми. У большинства больных — резко негативное отношение к социальным институтам, к правительству. Днем и ночью тоска, боль, кошмары… Характер, взгляды, ценностные ориентации этих людей формировались в экстремальных условиях, они пережили то, с чем не сталкивалось большинство окружающих, и вернулись намного взрослее своих невоевавших сверстников. Они стали «другими» — чужими, непонятными, неудобными для общества, которое отгородилось от них циничной бюрократической фразой: «Я вас туда не посылал!». И тогда они тоже стали замыкаться в себе, «уходить в леса» или искать друг друга, сплачиваться в группы, создавать свой собственный мир [3].

Для общества в целом психологический потенциал участников войны имеет противоречивое значение, соединяя две основных тенденции — созидательную и разрушительную, и то, какая из сторон этого потенциала — позитивная или негативная — окажется преобладающей в мирной жизни, зависит от состояния самого общества и его отношения к фронтовикам. Вся наша история — и современная ситуация в том числе — яркое тому подтверждение. И несмотря на то, что со времен последнего крупного военного конфликта прошло более 10 лет (принимать во внимание 3 – х дневную войну с Грузией все – таки не будем), многие проблемы в данной сфере так и не решаются, несмотря на то, что, как мы убедились, есть и действенные методы помощи адаптации участникам военным действиям, и страшные последствия, возникающие, если ветераны остаются со своими проблемами один на один. В этой ситуации социальные работники должны быть не только одними из миллионов наблюдателей в надежде, что ветераны могут сами о себе позаботиться, но и реальными помощниками в решении социально – психологических проблем людей, рисковавших своими жизнями ради своей страны.

Библиографический список 1. Березовец В.В. Социально – психологическая реабилитация ветеранов боевых действий / В.В. Березовец – М., 1997., 56 с.

2. Война и общество в ХХ веке: в 3 кн./ О.А.Ржешевский – М.: Наука, 2008, 445 с.

3. Сенявская Е.С. «Психология войны в ХХ в.: ист. опыт России» / Е.С.

Сенявская – М., 1999, 101 с.

Е. Казакова РГППУ, Екатеринбург СОЦИАЛЬНАЯ РАБОТА С ДЕТЬМИ С ОГРАНИЧЕННЫМИ ВОЗМОЖНОСТЯМИ ЗДОРОВЬЯ В связи с современными социально – экономическими и общественными условиями жизни общества, ухудшением экологической обстановки, многократным возрастанием рождаемости детей с ограниченными возможностями актуальным является внедрение инновационных форм и методов социальной работы, создание специализированных социальных служб для данной категории детей.

К сожалению, на сегодняшний день в России не разработана целостная, эффективная система включения детей с ограниченными возможностями в социальную жизнь, гарантирующая им полноценную социальную защиту, возможности удовлетворения основных потребностей, реализацию интересов.

Слабо разработана в научном смысле и система совершенствования социальной защиты детей с ограниченными возможностями здоровья, с точки зрения государственной политики [2].

Оптимальным способом решения проблемы инвалидности является реализация различных видов реабилитации инвалидов, поиск новых технологий реабилитационной деятельности и методов социальной работы. Одним из инновационных методов реабилитации лиц с ограниченными возможностями является иппотерапия.

Социальные проблемы детей с ограниченными возможностями, направления социальной работы с данной категорией детей рассматривают в своих трудах Ламаева Р.И, Дмитриев А. В, Коновалова М. П, Акатов Л. И, социальная характеристика, данной группы населения представлена в научных работах Васильковой Ю.В. Д.Е. Зелинского, Л.И. Балевой.

Г.Ф Нестеров, Л.Я. Олиференко, Э.И. Тюрин посвятили свои работы рассмотрению социальных проблем детей с ограниченными возможностями здоровья, систему социальной помощи детям с ограниченными возможностями здоровья и их социальной реабилитации.

Термин «инвалид» в силу сложившейся традиции несет в себе дискриминационную идею, выражает отношение общества к инвалиду, как к социально бесполезной категории. Понятие «человек с ограниченными возможностями» в традиционном подходе ярко выражает дефицит видения социальной сущности ребенка. Проблема инвалидности не ограничивается медицинским аспектом, это социальная проблема неравных возможностей.

Лица с ограниченными возможностями — это особая социальная группа людей, имеющая существенно важные в социальном плане особенности и требующая по отношению к себе особой социальной политики [1].

Таким образом, существует довольно большой перечень заболеваний, приводящих к инвалидности. Эти болезни, несомненно «оставляют свой след»

на поведении ребенка, его отношениях с окружающими и в других сферах его жизни, создавая определенные «барьеры» на пути детей c ограниченными возможностями здоровья к нормальной жизни, к их интеграции в общество.

Главная проблема ребенка с ограниченными возможностями заключается в его связи с миром, в ограничении мобильности, бедности контактов со сверстниками и взрослыми, в ограничении общения с природой, доступа к культурным ценностям, а иногда – и к элементарному образованию. Эта проблема не только субъективного характера, каковым является социальное, физическое и психическое здоровье, но и результат социальной политики и сложившегося общественного сознания, которое санкционируют существование недоступной для инвалида архитектурной среды, общественного транспорта, отсутствие специальных социальных служб.

Необходимо учитывать, что реабилитация – это не просто оптимизация лечения, а комплекс мероприятий, направленных не только на самого ребенка, но и на его окружение, в первую очередь на его семью. В этой связи важное значение для реабилитационной программы имеют групповая (психо) терапия, семейная терапия, трудовая терапия и терапия средой. Терапия как определенная форма интервенции (вмешательства) в интересах ребенка может быть рассмотрена как метод лечения, влияющий на психические и соматические функции организма;

как метод влияния, связанный с обучением и профессиональной ориентацией;

как инструмент социального контроля;

как средство коммуникации [3].

Успешной адаптации детей с ограниченными возможностями препятствуют не в полной мере реализованные мероприятия по охране здоровья, социальной реабилитации, обучению и профориентации, слабая информированность таких детей о возможных методах реабилитации, приоритетах социальной политики, льготах, предоставляемых государством.

Для наиболее эффективной адаптации детей с ограниченными возможностями необходима разработка социально – дифференцированной федеральной и региональной политики с учетом физиологических, возрастных, психологических и других особенностей этой группы населения страны и региона.

Иппотерапия вызывает у детей очень сильную мотивацию. Успехи в верховой езде формируют личность: чуткость к движениям лошади тренируют реакции;

умение управлять лошадью дает навык оценки ситуации и влияния на нее;

доверие к лошади распространяется на доверие к людям, с которыми больной человек взаимодействует. Таким образом, в процессе реабилитации происходит последовательный перенос приобретенных физических, коммуникативных и прочих навыков из ситуаций верховой езды в повседневную социально очень тяжелую жизнь.

Библиографический список 1. Акатов Л. И. Социальная реабилитация детей с ограниченными возможностями здоровья: психологические основы: учеб. пособие / Л. И.

Акатов. – М.: ВЛАДОС, 2004., 368 с.

2. Гуревич Д.А.. «Лечебная верховая езда» / Д.А.Гуревич // Журнал «Коневодство и конный спорт» №5 за 2009 г., С.27 – 28.

3. Дмитриев А. В. Проблемы инвалидов [Текст]: / А. В. Дмитриев. – СПб.: Питер, 2004., 245с.

А.Ф. Китапова РГППУ, Екатеринбург СТРАХОВАНИЕ КАК ФОРМА СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ НАСЕЛЕНИЯ Современное общество все настойчивее требует обеспечения полноценной социальной защиты с тем, чтобы население в целом и отдельные социальные группы получали широкую социальную поддержку. Происходящие в стране экономические преобразования, вызванные переходом к рыночным отношениям, обусловливают соответствующие перемены в области социальной политики, выработку механизмов социальной защиты, основывающихся на принципах самоуправления и взаимопомощи. Анализ современного положения дел в сфере социальной защиты приводит к выводу о несовершенстве существующей в стране системы социальной защиты. Сегодняшнее положение обусловлено преимущественно неэффективным использованием имеющихся средств.

Поэтому возникает необходимость создания эффективной системы страхования как формы социальной защиты населения. Важность и актуальность страхования подтверждают следующие факты: страхование предоставляет гарантии восстановления нарушенных имущественных интересов в случае природных и техногенных катастроф, иных непредвиденных явлений;

страхование позволяет не только возмещать понесенные убытки, но и является одним из наиболее стабильных источников финансовых ресурсов для инвестиций. Все это определяет стратегическую позицию страхования в странах с рыночной экономикой. И появление такой системы страхования гарантирует стабильность как экономической, так и социальной обстановки в обществе.

Поэтому можно считать, что страхование – стратегически важный элемент экономической системы. Оно позволяет создавать крупные инвестиционные ресурсы, осуществлять проведение страховых операций, предназначенных для возмещения ущерба от стихийных бедствий и других неблагоприятных случайных явлений, а также оказывать гражданам или их семьям помощь при наступлении определенных событий в их жизни, что в свою очередь повышает социальную защищенность граждан.

Разнообразие видов страхования позволяет населению быть защищенными не только в сфере экономических отношений, но и в социальной сфере. Возможность страховать свою жизнь и здоровье является показателем развитости страны. Не каждое государство в своих масштабах способно обеспечить своим гражданам такую защиту.

Отличным примером социальной защиты населения за рубежом является Германия. Немецкий страховой рынок представляет собой сложную систему, которая проникла во все слои социально – экономической жизни немецкого общества, выступая гарантом хозяйственной стабильности, материального благополучия и предпринимательского риска. Опыт страхового рынка Германии, привнесение вместе с капиталом современных технологий будут полезны для развития страхового рынка в России [2].

Говоря о развитии страховой деятельности в России, хочется отметить, что за историю своего развития страхование приобрело новые формы и виды в социальной защите граждан. Однако потенциал социального страхования в России задействован еще в минимальной мере, раскрыть его в ближайшие десятилетия стратегическая задача совместных усилий исполнительной и законодательной власти, объединений работодателей и профсоюзов. Впереди непростой путь выработки адекватной для России модели социального страхования, который важно пройти вместе, преодолеть все разногласия и найти приемлемые компромиссы Тенденции на рынке страхования в 2005 – 2007 гг. показывают увеличение динамики развития рынка, но существует ряд проблем, мешающих его развитию. На мой взгляд, одна из главных проблем – невозможность точного прогнозирования экономического развития России, как следствие – недоверие граждан к долгосрочному вложению денег. В нашем обществе отсутствует страховая культура населения и, по результатам социологических исследований, обнаруживается низкий уровень информированности людей в области страхования. Развитие сферы страхования в этих направлениях поможет ей стать неотъемлемым и значимым звеном финансовой системы России [1].

Библиографический список 1. Гребенщиков Э. Российский рынок страхования: параметры, пропорции и тенденции / Э. Гребенщиков, РЦБ. – 2007. – №2., С. 57 – 61.

2. Макроэкономическая модель развития Германии [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://germaniya.net/ekonomikagermanii/makroekono micheskaya-model-razvitiya-germanii.html А.Ю. Кырова РГППУ, Екатеринбург КОММУНИКАТИВНЫЕ КОНФЛИКТЫ В СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЕ Состояние общества на современном этапе характеризуется наличием социальных конфликтов, которые определяют характер деятельности всех социальных институтов и групп, придают социальным отношениями принципиально новые качества. Сама необходимость социальной работы как общественной и профессиональной деятельности, а, следовательно, и науки, осмысливающей проблематику этой деятельности, вызвана во многом, ростом социальной конфликтности, потребностью снижения социальной напряженности.

Проблема конфликтов в социальной работе приобретает особую значимость и важность в связи с тем, что субъектами конфликта являются индивиды или группы индивидов имеющих социальную недостаточность, неравное по отношению к другим лицами положение в обществе [3].

Социальная работа основана на общении работников социальных служб и их клиентов, поэтому для нее характерны конфликты, источником которых является общение, то есть коммуникативные конфликты.

По мнению К.Ф. Седова, коммуникативный конфликт – речевое столкновение, которое основано на агрессии, выраженной языковыми средствами [5].

Коммуникативный конфликт – это результат особого типа общения, это особое состояние коммуникативного акта, это результат особого речевого поведения [1].

Для коммуникативного конфликта можно представить следующую коммуникативную модель:

1. субъекты – коммуникативные цели, коммуникативная компетенция и коммуникативная компетентность;

2. действия – коммуникативная стратегия и коммуникативная тактика кодекс, постулат и правило;

3. инструменты – прием и языковое средство;

4. обстоятельства (результаты) – кооперация или конфликт.

Источником коммуникативных конфликтов, так или иначе, оказываются люди, действующие субъекты, потому что именно они запускают процесс коммуникации.

Причиной коммуникативного конфликта является противоречие коммуникативных целей или коммуникативных ролей адресанта и адресата.

Особенность коммуникативного конфликта состоит в том, что его участники никогда – или почти никогда – не осознают ни предмета, ни объекта конфликта;

отражение конфликтной ситуации в глазах коммуникантов редко соответствует реальному положению. Как правило, они подменяют подлинный конфликт речевых или контактных решений – конфликтом психологическим, а потому коммуникативный конфликт в большинстве случаев остается неразрешенным [4].

Получается, что сами субъекты создают конфликты в общении и, следовательно, сами могут его устранять.

В основе коммуникативного конфликта обычно лежит стремление одного (или обоих) участников общения снять психологическое напряжение за счет собеседника. Такого рода разрядке предшествует чувство фрустрации – психологический дискомфорт, возникающий при невозможности добиться какой – либо цели [1].

В процессе организации социальной работы с населением важно учитывать не только предпосылки, но и формы и способы их разрешения.

К формам (стратегиям) разрешения коммуникативных конфликтов С.М. Емельянов относит:

• принуждение (борьба, соперничество);

• полное подчинение одной из сторон (уступка);

• согласование интересов и позиций конфликтующих сторон на новой основе (компромисс, консенсус);

• взаимное примирение конфликтующих сторон (уход);

• перевод борьбы в русло сотрудничества по совместному преодолению противоречий (сотрудничество) [2].

Выбор лучшей стратегии как формы разрешения коммуникативных конфликтов в социальной работе возможен на основе двухмерной модели, разработанной К. Томасом и Р. Килменом. В основе этой модели лежат ориентации участников конфликта на свои интересы и интересы противоположной стороны.

В любом случае, на уровне непосредственного осуществления социальной работы с клиентом функции технологии управления коммуникативными конфликтами заключаются в эффективном общении социального работника и клиента и рациональном поведении в конфликте самого социального работника.

Библиографический список 1. Буданцев Ю.П. Массовые коммуникации: Системные особенности./ Ю.П. Буданцев – М.: Академия, 2006.

2. Емельянов С.М. Практикум по конфликтологии. / С.М. Емельянов – СПб: Питер, 2001.

3. Зеркин Д.П. Основы конфликтологии: Курс лекций./ Д.П. Зеркин – Ростов – н/Д: «Феникс», 1998.

4. Муравьева Н.В. Язык конфликта. / Н.В. Муравьева – М: Термика., 2004.

5. Седов К.Ф. Языковая личность в аспекте психолингвистической конфликтологии. [Электронный ресурс] – Режим доступа: SedovKF@info.sgu.ru Н.Ю. Масленцева РГППУ, Екатеринбург ГЕНДЕРНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ РАБОТНИКОВ В КУРСЕ «ГЕНДЕРОЛОГИЯ И ФЕМИНОЛОГИЯ»

Прежде всего, возникает вопрос о соотношении объектов исследования таких научных направлений, как «феминология» и «гендерология».

Феминология – наука о положении и социальных ролях женщины. Она рассматривает совокупность социально – экономических, политических, правовых, социо – культурных условий, сложившихся в обществе для реализации общих с мужчинами и специфических интересов женщин, обеспечения их жизнедеятельности во всех сферах общественной жизни.

Отсюда следует. Что главным объектом феминологии являются женщины. Но этот объект понимается по – разному различными исследователями.

Известный социолог Г.Г.Силласте подчеркивает, что феминология не может ограничиться рассмотрением женщин как социально – демографической группы. При таком подходе на первый план выступают проблемы соотношения полов в определенных поколениях, динамика рождаемости и смертности, продолжительности жизни в зависимости от пола. В лучшем случае сюда присоединяется характеристика женщины как рабочей силы, участницы общественного производства.

Силласте придерживается другого подхода [2]. Она определяет женщин как «реально существующую и эмпирически фиксируемую, относительно целостную и устойчивую социальную общность. Конечно, эта общность вплетена в стратификационную сеть общественных отношений, других социальных групп и общностей и их взаимоотношений. Но Силласте считает, что женщин можно определить как относительно автономное социальное образование – социум.

При таком подходе большое значение приобретает анализ социо – психологических и социо – культурных факторов личностного становления женщины, более глубокое исследование женской психологии и женского общественного сознания в их динамике. Конечно, при этом экономические и политические аспекты положения женщины в обществе и ее роли в семье не должны игнорироваться.

Исследование социальной обусловленности мужского доминирования и женской дискриминации пока еще остается главным и в построении гендерных теорий. Но в перспективе гендерный подход должен включать не только этот аспект, но и постановку и решение андрологических проблем, понимание социальной обусловленности мужского образа, содержания этого образа и социальных ролей мужчины в прошлом и в настоящем, анализ мужской психологии и общественного сознания. Приближенно можно определить предмет гендерологии как предмет феминологии плюс предмет андрологии.

Но гендерология – не простая сумма двух научных дисциплин и двух подходов. В конечном счете, целью гендерологии, как и феминологии, является не замена патриархатного общества матриархатным, а ликвидация антагонизма полов и обеспечение звучания обеих струн – мужской и женской – в гармонии социального развития.

О.А.Воронина считает новой фазой в развитии женских исследований – х годов ХХ века переход от анализа патриархата и специфического женского опыта к анализу гендерной системы [3]. Она пишет: «Наблюдается постепенное смещение акцентов: от анализа женского фактора и констатации мужского доминирования к анализу того, как гендер присутствует, конструируется и воспроизводится во всех социальных процессах и как это влияет на женщин и мужчин».

«Женские исследования» как вызов традиционной науке возникли, когда стало очевидным, что, в сущности, социальные и гуманитарные науки под видом изучения человека вообще, т.е. homo sapiens, изучают исключительно мужчин. Женские исследования как раз и были ориентированы на изучение женского культурного зазеркалья, причем здесь использовались самые разные методы: исповедь, групповые дискуссии, глубинные интервью, вторичный анализ материалов этнографических исследований. Такие исследования велись в США, начиная с 70 – х г.г. ХХ века, в университетах и в женских объединениях.

Параллельно с этим развивалась феминистская критика традиционной западной науки, андроцентризма и маскулинизма, характерных для нее, и социальных последствий этого. В чем это проявляется?

1. Сама наука определяется через использование маскулинных атрибутов: объективности, рациональности, строгости, имперсональности, свободы от ценностного влияния.

2. Характер производства знаний в ней также «мужской». «Отвергая те способы познания, которые традиционно ассоциируются с феминными (интуицию, чувственное познание) или те виды опыта, которые обычно определяются как не мужские, наука отворачивается от многих иных способов познания мира» [1].

3. Объектами научного изучения традиционно остаются мужчины и маскулинное. Это относится, например, к биологии, антропологии, медицине и психологии. Традиционные исторические исследования касаются, как правило, событий «большой» (мужской) истории – войн, битв, революций, смены династий, а повседневная жизнь людей, считающаяся сферой деятельности женщин, редко оказывается в поле зрения исследователей.

Женщины, таким образом, оказываются «спрятанными» от Истории, но и сама История оказывается достаточно односторонней. Даже «иерархия наук» носит маскулинный характер: наиболее престижными и уважаемыми считаются «строгие» науки, вроде математики или физики, менее уважаемыми и «солидными» – «феминные», вроде литературоведения.

Эта феминистская критика современной науки как практически полностью маскулинизированной сферы совпадает с некоторыми концепциями науки, разрабатываемыми эпистемологами стран Азии и Африки, которые обнаруживают в современной европейской науке следы расизма, буржуазности, евроцентризма». Речь идет о разработке феминистской перспективы в системе научного и теоретического знания».

В нашей стране недостаточно уделяется внимания в этом отношении.

Изучение, и преподавание гендерологии и феминологии у нас только начинаются. Во многих европейских странах, особенно в скандинавских, а также в Канаде и США феминология давно преподается, в этой области ведутся научные исследования. Многие ученые считают, что становление гендерологических ифеминологических научных направлений очень важно для всей системы наук о человеке и обществе, так как они знаменует выход на новый виток изучения возможностей человека с учетом его психофизиологической полоролевой специфики.

Одной из фундаментальных особенностей современной эпохи является переход от патриархальной системы социополовых отношений к эгалитарной. Концепция гендерных отношений вводит различие между понятием sex – биологический пол и gender – социальный пол. Гендерология является наукой, исследующей взаимоотношения женщин и мужчин в социальном аспекте.

Из всего сказанного можно сделать некоторые выводы о сущности гендерологии как науки и перспективах ее становления:

1. Если феминология – наука молодая и не завершившая процесс своего становления, то еще более младенческим выглядит возраст гендерологии.

2. Гендерология пока не может похвастаться сколько – нибудь солидными андрологическими исследованиями. Она не только включает в себя все основные феминологические проблемы и методы, но пока еще не сделала существенных добавлений к последним.

3. В перспективе сфера внимания гендерологов неизбежно не только распространится на андрологические проблемы, но включит и проблемы восстановления андрогинности в обществе – ликвидации антагонизма полов при сохранении различий между ними Основными задачами

курса «Гендерология и феминология» для специалистов социальной работы являются следующие:

• изучение социальных факторов, обусловливающих общее и особенное в жизнедеятельности мужчин и женщин, специфических условий, влияющих на положение женщины в обществе;

• выработка цельного научного мировоззрения, основанного на принципах международных концепций ООН, других нормативных актов, ориентированных на повышение роли и статуса женщины в обществе;

• реализация основных направлений государственной социальной политики, изучение социальной технологии деятельности государственных и общественных организаций по оказанию поддержки и помощи женщинам и мужчинам;

• изучение комплекса форм и методов социальной работы с различными категориями женского и мужского населения.

Гендерология и феминология – междисциплинарные науки. Они развиваются в тесной связи с такими науками, как история, социальная философия, социальная и общая психология, социология, и используют следующие основные методы исследования: социологический, определяющий социальную обусловленность мужского и женского бытия;

аксиологический, утверждающий равную самоценность личности мужчины и женщины;

функциональный, раскрывающий по всем направлениям связь между женщиной/мужчиной и обществом;

институциональный, ориентирующийся на изучение социальных институтов, влияющих на жизнедеятельность женщин и мужчин.

Библиографический список:

1. Глоссарий по гендерному образованию // Гендерные исследования:

региональная антология исследований из 8 стран СНГ / Под ред.

И.Тартаковской. – М.: ИСГП, 2006, с. 215–297.

2. Силласте Г.Г. Гендерные исследования: размышления участника международного семинара / Г.Г. Силласте // Социол. исслед., 1992. № 6;

Она же. Исследования общественного мнения женщин: концепция, состояние, перспективы //Демократия без женщин – не демократия. Социологические очерки. М., 1991. С. 224 – 226.

3. Хрестоматия по курсу «Основы гендерных исследований» /отв. ред.

Воронина О.А.. М.: МЦГИ, 2000, 396 с.

Н.Ю. Масленцева РГППУ, Екатеринбург РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ ПРОБЛЕМ МОЛОДЕЖИ: АКАДЕМИЧЕСКИЙ ДИСКУРС Молодежная проблематика в социологии относится к числу наиболее развитых отраслей социологической науки. И тем не менее, сегодня как никогда остро ощущается незавершенность развернутых еще в начале 60 – х годов теоретических дискуссий о молодежи. Это относится и к вопросу о ее возрастных границах, и к определению ее сущностных черт, и к пониманию проблемы межпоколенческих взаимоотношений, и к собственно роли молодежи в современном обществе. Актуальность названных проблем до сих пор не утрачена и стимулирует неугасаемый исследовательский интерес к социологии молодежи.

На протяжении своего существования социология рассматривала молодежь, прежде всего, как социальную проблему. Проблематизация молодежи объяснялась желанием исследователей понять специфику возраста и использовать ее в качестве катализатора социальных процессов. Представления о молодежи были настолько различны в те или иные периоды, что могли прямо противоречить друг другу. Молодежь любого общества связана с будущим.

Однако потенциал этого будущего настолько разнообразен, что было бы ошибочным сводить его только к инновационным, традиционным или девиантным тенденциям современных молодежных практик. И если западные ученые, начиная с конца 80 – х годов, все чаще обращаются к пересмотру концепции молодежной девиантности и экстремизма, то некоторые отечественные исследователи, наоборот, начинают их использовать, к чему их подталкивает ситуация социальных трансформаций и новые проблемы российского общества.

Социология молодежи, ее «власть на диагноз» на протяжении всей своей истории помогала поддерживать господствующие или претендующие на господство взгляды. Молодежь всегда была самым популярным объектом идеологического манипулирования, «помогая» предсказывать будущее – от расцвета культуры до ее гибели. Анализ сменяющих друг друга парадигм позволяет понять, какие социальные факторы оказывали влияние на формирование и переосмысление понятия «молодежь», в какие исторические моменты академическое присутствие в них было наиболее ощутимым и почему.

Сравнение векторов изменения конструирования молодежного вопроса в СССР, постсоветской России и на Западе (Западной Европе и Северной Америке) наглядно демонстрирует политико – идеологическое участие в «национализации» поколений. Семидесятилетняя политическая и физическая изолированность молодежи «двух миров», противостоящих друг другу, взросление и воспитание в принципиально разных общественных условиях, игнорирование академического, воспитательного и образовательного опыта друг друга привели к формированию уникальных научных подходов [5]. Так, например, на Западе молодежная мятежность породила массовые моральные паники среди населения, чем в определенной степени способствовала созданию классических теорий молодежных субкультур и контркультур, а в Советском Союзе молодежная мятежность (особенно в периоды первых пятилеток) была эффективно включена в строительство нового коммунистического общества.

Отечественное наследие социологии молодежи уникально и интересно не только для российской, но и для мировой социологии. Это связано с соединением в нем трех основных составляющих: марксистско – ленинской (большевистской) идеологии/философии и социологии;

государственной молодежной политики;

самой молодежной практики, участия молодежи в продвижении парадигмы «молодых строителей коммунизма». Это соединение не было единодушным и монолитным, не для всех оно было свободным выбором, но вряд ли кто возьмется отрицать реальность результатов этого союза: воспитание у нескольких поколений единого мировоззрения, широкую социальную инфраструктуру государственного молодежного патронажа, высокий уровень образования, проведенную при самом непосредственном участии молодежи быструю экономическую модернизацию и другое [4].

Молодежный вопрос на Западе изначально конструировался в духе страха и паники перед растущей угрозой «бунтующего пробуждения сексуального пубертата» и субкультурного сопротивления молодежи из рабочего класса.

Разные контексты социологических теорий проявились в разности языков, интонаций, политических и образовательных парадигм. Концепты девиантности подвергались жесткой и серьезной критике в течение последних десятилетий в рамках радикальных научных направлений: критической криминологии, феминизма, постсубкулътурных теорий, новых теорий глобализации, риска и постмодернизма [5]. Тем загадочнее и многозначнее становится сегодняшнее «соединение» ведущих отечественных парадигм с западными идеями проблематизации молодежи.

Социология молодежи в СССР базировался на классовых, идеологических, поколенчески – миссионерских основаниях, на Западе преобладали психофизиологические, возрастные, классово – субкультурные и транзитные характеристики. Сравнительный анализ помогает избежать поверхностного взгляда на богатое отечественное наследие, выявить полезные теоретико – методологические идеи как из отечественного, так и из западного опыта, а также преодолеть юсистские (уничижительно – критикующие негативно оценивающие) тенденции [1].

Ни молодежь, ни юность, ни подростковость сами по себе проблемами не являются. Однако в рамках существующих традиций они оказались тесно связаны с психофизиологическими, социодетерминистическими и демографическими дефинициями, разработанными внутри концепций пубертатности, молодежной культуры, девиантности и делинквентности.

Определение «молодежи» как социальной группы всегда проходило под влиянием господствующей идеологии. Происхождение понятия «молодежная культура» [2] исторически связано с нарушением общественной нормативности, моральных кодов общества, то есть с проблематизацией. Но молодежь вовсе не является гомогенной и отдельной от взрослого мира группой. В своих ценностях, установках, практиках она отражает (принимая, сопротивляясь или используя) всю палитру взрослых отношений.

Одним из ведущих дискурсов (не только академических, но и социальных) остается конструирование молодежи в качестве «других».

Разновидностями этого понятия могут выступать «молодежь как проблема», «девиантная молодежь», «нарушители спокойствия» и т.п. Интересно, что с самого начала проблематизация молодости шла под знаком «сексуальных девиаций», становясь одним из механизмов исключения.

Понятие юсизма используется английскими учеными, в частности Ф.

Коеном [1], для обозначения биополитических и морально – идеологических конструктов молодежного вопроса. Для этого подхода характерно конструирование молодежи в качестве единой и гомогенной группы, легко определяемой по внешним признакам и особенностям поведения. При этом молодой возраст служит свидетельством отсутствия у молодежи моральной «зрелости» и объясняет необходимость контроля и дискриминации.

Сложности включения молодежи в социум, особенно в условиях социальных изменений, приводят к утверждению ее марганальности (которая интерпретируется в терминах отсутствия свободы, ответственности и реальной власти), подталкивающей молодежь к оппозиции общественным нормам и ценностям. Данная оппозиция закрепляется в формах молодежных культур, характеризуемых в категориях девиантности и делинквентности.

В качестве альтернативного взгляда на молодежные проблемы в английской социологии в 90 – е годы был предложен подход под названием «культурная нормализация», воспринятый и используемый, например, известным исследователем молодежной повседневности Е. Омельченко.

Культурная нормализация понимается как введение в описание молодежного вопроса идеологически и морально нейтральных терминов и рассуждений.

Нейтральность в данном контексте – это свобода от властно – взрослых стереотипов, дискриминирующих молодежь, отказ от модальных оборотов «поколенческого долга и ответственности» за будущее нации и государства, от обобщенно – абстрактной унификации молодежи, исключающей ее из значимых для нее социо – культурных групп, с которыми у нее не меньше общего, чем со сверстниками.

Культурная нормализация молодежных практик как «свежее» прочтение «молодежной проблемы» предполагает преимущественное фокусирование на многообразии молодежных практик. При этом внедрение и использование этих принципов рассматривается не в качестве простой альтернативы проблематизации, а скорее как ее критическое осмысление и дополнение, что позволяет описывать молодежную реальность в более гибких и мягких терминах.

Среди ключевых идей «свежего» взгляда на молодежный вопрос можно назвать следующие:

• Отход от объективированного подхода к молодежи как ресурсу и объекту политического, идеологического и культурного вмешательства.

Именно подобный ресурсный взгляд на молодежь способствует развитию молодежной политики по типу «министерства чрезвычайных ситуаций», которое реагирует в ответ на возникающие моральные паники;

• Соединение и равное использование структурно – статусного и культурно – психологического подходов, рассмотрение взаимовлияний досуговой и рабочей, свободной и контролируемой молодежных активностей внутри различных пространственно временных позиций, как – институционально организованных (семья, система образования, работа), так и самодеятельно аутентичных (компания друзей, культурные сцены) [3];

• Перенос акцента с описания структурных барьеров интеграции молодежи в общество в целом на специфику формирования молодежных идентичностей внутри различных жизненных циклов, связанных с включением в разные социальные институты;

• Особое внимание к формированию стилевых жизненных стратегий современной молодежи внутри различающихся пространственно – временных локаций, таких, как родительская семья, образование, рынок труда, своя группа/компания, близкие формы общения – дружба, любовь;

• Чувствительность к разнице классовых, статусных, стилевых, гендерных и сексуальных измерений молодежных идентичностей, как стабильных, так и мягких, подвижных, временных;

• Внимание к механизмам формирования новых типов солидарностей молодежи – реальных, виртуальных, воображаемых – в контексте глобально – локальных измерений ее жизненных мифов;

• Анализ характера влияния конструктов молодежи на молодежь, и самой молодежи – на продвижение тех или иных конструктов, в частности в политике и новейших медиа – проектах;

• Отход от унитарной категории «молодежь» и сопутствующих ей социологических исследовательских техник, которые опираются исключительно на широкие замеры общественного мнения и фокусируются на «молодежных проблемах». Обращение к многообразию молодежной реальности и интерпретациям ее смыслов разными людьми, относящими себя к молодежи.

Проблематизация молодежи тесно связана с историей рождения таких понятий, как молодежная культура, хулиганизм, молодежные девиации, подростковость, пубертатность, конфликт поколений, моральные паники и другие. Эти понятия служили и отчасти продолжают служить стержнем описаний молодежных идентичностей. Все они «генетически» связаны с проблематизацией. Показать, как и в каких социально – экономических условиях они разрабатывались, печать каких событий и политических интервенций они несут – это во многом прояснить причины живучести «молодежной проблемы».

Понятие «молодежный вопрос» выглядит, таким образом, более адекватным поставленной цели, помогает расширить рамки социологического анализа и преодолеть определенные затруднения концептуализации современной молодежной реальности [5].

Критическая оценка истории молодежного вопроса не означает игнорирование молодежных проблем как таковых. Нужно отличать молодежь как проблему от проблем самой молодежи. Последовательный анализ истории молодежного вопроса в отечественной и западной традициях может привести к выводу, что полного отхода от принципа проблематизации молодежи не произойдет никогда. Наверное, это действительно так, если иметь в виду разные интерпретации понятия «проблема». Проблема как научный интерес, как абстрактное выделение основного противоречия изучаемого предмета и как цель его познания бесспорно важна.

Однако проблемой внутри господствующих парадигм социологии молодежи становится не абстрактное противоречие, а сама молодежь. Именно она проблематизируется, она вызывает паники, рассматривается в качестве ключевого фактора риска в современном обществе, становится причиной многих социальных болезней современности. Ее обвиняют в том, что она употребляет наркотики, сексуально распущена, агрессивна, неуправляема и т.д.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.