авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 15 |
-- [ Страница 1 ] --

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Бийский педагогический государственный

университет

имени В. М. Шукшина»

Кафедра русского языка

Лаборатория междисциплинарных филологических исследований

ЯЗЫКОВАЯ КАРТИНА МИРА:

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ И КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ

АСПЕКТЫ

Материалы

III Международной научно-практической конференции (Бийск, 30 ноября – 1 декабря 2006 г.) Бийск БПГУ им. В. М. Шукшина 2006 ББК 81+83 Я 41 Печатается по решению редакционно-издательского совета Бийского педагогического государственного университета имени В. М. Шукшина Ответственный редактор:

кандидат филологических наук

, доцент Н.И. Доронина Редколлегия:

кандидат филологических наук, профессор В.П. Никишаева;

доктор филологических наук, профессор М Г. Шкуропацкая;

кандидат филологических наук, доцент У.М. Трофимова Рецензенты:

доктор филологических наук, профессор Л.М. Дмитриева (г. Барнаул);

доктор филологических наук, профессор Н.А. Гузь (г. Бийск).

Я 41 Языковая картина мира: лингвистический и культурологи ческий аспекты [Текст]: Материалы III Международной научно практической конференции (30 ноября – 1 декабря 2006 г.) / Бийский пед. гос. ун-т им. В.М. Шукшина.– Бийск: БПГУ им. В.М. Шукшина, 2006. – 443 с.

Материалы конференции содержат статьи по актуальным проблемам ряда активно развивающихся направлений современного языкознания, культурологии, философии.

Для специалистов разных областей гуманитарного знания.

ISBN 5-85127-369- © Бийский педагогический государственный университет имени В.М. Шукшина, 2006.

СОДЕРЖАНИЕ СОДЕРЖАНИЕ РАЗДЕЛ 1.

ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА Власова Ю. В. Экзистенциальный диалог как феномен метаязыка...... Добричев С.А.. Проекция реального мира в семантику естественного языка в когнитивном аспекте................................................................... Карабыков А.В. Об основаниях энергийной философии языка в концепциях М.М. Бахтина и Л. Витгенштейна....................................... Колмогорова А. В. К вопросу о сущности и границах языкового сознания..................................................................................................... Нагорный И.А. Субъектная перспектива как фактор снятия четкой противопоставленности диктума и модуса в высказываниях с модально-предположительными частицами.......................................... Трофимова Е.Б. Общетеоретические проблемы процесса вербализации............................................................................................. РАЗДЕЛ 2.

КАРТИНА МИРА И ЕЕ ОТРАЖЕНИЕ В ЯЗЫКЕ, РЕЧИ, СОЗНАНИИ Акимова А.И., Жукова Т.В. Идеографическое описание фразеологизмов В.М. Шукшина............................................................... Антонова С.М. ‘Человек говорящий’ в картинах мира современной прозы, прессы и их читателя.

................................................................... Барышева Е.Л. Способы выражения причинно-следственного значения в древнерусском языке............................................................. Богданова Н.И. Языковые средства создания повторов и их функционирование в древнерусском языке.............................................. Бутакова Л.О. Репрезентация пространственного фрагмента художественной модели мира И. Бродского............................................ Зданович А.В. Практичность или эстетичность? Специфика риторических традиций в русскоязычных и англоязычных СМИ.......... Казачихина И.А. Коммуникативы: вопросы и ответы........................ Малюкова Е.В. Проблема соотношения юридического термина и контекста................................................................................................... Мишанкина Н.А. Междисциплинарная методология в исследовании дискурсивного аспекта языковой картины мира...................................... Образцова М.Н. Фрейм и концепт как основные категории репрезентации картины мира в сознании человека................................. Овчинникова А. Н., Гордей А. Н. Процедуральное представление рекомбинации стереотипов в русском и китайском языках..................... Покровская О.В. Репрезентация внешности человека средствами лексической синонимии в русской и английской языковых картинах мира........................................................................................................... СОДЕРЖАНИЕ Рябова М.Ю., Ковригина Е.А. Языковая картина мира в контексте персуазивного дискурса............................................................................ Сенникова Е.Н. Отражение сакральных характеристик в народной афористике.............................................................................................. Сергеева М.Э. Вербализация формы................................................. Тернопол Т. В. Жизнь домовых духов как отражение этнической картины мира.......................................................................................... Уде Ф.Э. Африка и африканцы в языковой картине мира русского студента................................................................................................... Шабалина А.Н. Условия перехода объекта-артефакта глубинного суждения в положение субъекта............................................................. РАЗДЕЛ 3.

ЯЗЫКОВАЯ КАРТИНА МИРА, ЯЗЫКОВАЯ ЛИЧНОСТЬ, ЯЗЫКОВОЕ СОЗНАНИЕ Антонова С.М., Жинко Н.А. Языковая личность студента-филолога в аспекте интерпретации художественного текста: дискурс модели....... Воронова Н.Г. Метатекстовая способность и ее диагностика.......... Дмитриева О.А. Паспорт лингвокультурного типажа «декабрист». Зырянова Е.Г. Типология языковой личности на примере частной записки.................................................................................................... Калюжная О.В. К вопросу о проблеме самопрезентации................ Молдованова А.В. «Речевая маска» в юмористическом выступлении (на материале монолога А. Райкина «А голова человеку на что?»)....... Панкрашова О.С. К вопросу о лингвоперсонологическом исследовании синтаксических единиц в антропотексте........................ Плаксина Н. Ю. Маргинальные страницы тетради и их связь с языковой личностью............................................................................... Сарайкина О.В. Коммуникативная ситуация запрещения................ Солодянкина Н.В. Парцеллированные конструкции в сочинениях школьников............................................................................................. Токарев Г.В. Вербализация стереотипов о человеке фетишным культурным кодом.................................................................................. Трофимова У.М. К вопросу о психологической адекватности языковой картины мира.......................................................................... РАЗДЕЛ 4.

ЯЗЫКОВАЯ КАРТИНА МИРА И КУЛЬТУРА Никитина Л.Б. Оценочность как категориальная семантическая черта образа homo sapiens в русской языковой картине мира......................... Солнцева А.В. Рекламная картина мира: формы существования, генезис и базовые свойства..................................................................... СОДЕРЖАНИЕ РАЗДЕЛ 5.

ЯЗЫКОВАЯ КАРТИНА МИРА И КОНЦЕПТОСФЕРА Бринев К.И. Гносеологические свойства концепта «картина мира» Ганова С.В. Концепт «Бийск» в сознании региональной языковой личности.................................................................................................. Долевец С.Н. К проблеме изучения концептов морально-этической сферы....................................................................................................... Исакова Е. К. К вопросу о концептуальной природе торгонимов.... Косицин А. Н. Концепты ветер и солнце в творческом мире Д. Ревякина.............................................................................................. Огнева Е.А. Структурирование концепта как способ определения его места в национальной концептосфере.................................................... Пак И.Я. Фитонимная метафора: возможные классификации......... Ракитина С. В. Концептосфера – языковая картина мира – текст... Шарифуллин Б.Я. Концепт «пиво» в современном языковом сознании.................................................................................................. РАЗДЕЛ 6.

ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ СОЦИОЛИНГВИСТИКИ И ПСИХОЛИНГВИСТИКИ Араева Л.А., Домрачев М.А. Фонетический тип суггестии............... Базылев В.Н. Незавершенные проекты: контактологические исследования в отечественной социолингвистике................................. Ермоленкина Л.И. Дискурсивные механизмы формирования картины мира в современной радио-коммуникации............................................ Полтавцева И.В. Язык чатов: жанроведческий аспект..................... РАЗДЕЛ 7.

ДЕТЕРМИНАЦИОННЫЙ И ДЕРИВАЦИОННЫЙ АСПЕКТЫ ЯЗЫКА И РЕЧИ Антипов А.Г. Морфонологическая мотивированность и ее единицы в структуре производного слова............................................................. Воронина Л.П. Реализация системных возможностей русской деминутивной деривации в идиостиле В.М. Шукшина......................... Голев Н.Д. Внутренняя форма слова как проявление диалектики языка, речи и языкового сознания.......................................................... Самохина Е.В. К вопросу о внутрисистемной лакунарности........... Трубникова Ю.В., Никонорова Н.Е. Проблема изучения деривационного потенциала текста........................................................ Шкуропацкая М.Г. Лакуны или потенциальные слова?................... СОДЕРЖАНИЕ РАЗДЕЛ 8.

ОРГАНИЗАЦИЯ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ТЕКСТА.

ТЕКСТ И КУЛЬТУРА Болдырева Э.Т. Проблема процессуально-позиционного распределения видов информации в тексте........................................... Голикова О.С. Функционирование юридического текста в обыденном сознании.................................................................................................. Демидова Т.А. Реализация концепта «война» в прозе В. Астафьева Дорофеева В.А. Диалог как принцип организации художественного пространства в тексте с эпиграфом......................................................... Замашанская Е.С. Функциональная значимость пропорции золотого сечения в организации эмоционального пространства текста.............. Карташова Ю.А. Компонентный состав цветового микрополя в поэзии И. Северянина............................................................................. Краскова Е.С. Актуализация потребностей потребителей в рекламном тексте.................................................................................. Моисеева И.Ю. Принципы исследования синтаксического пространства текста как динамической системы.................................. Москальчук Г.Г. К вопросу об интерпретационном потенциале понятий «размер предложения и текста»............................................... Петрунина С.П. Разговорные особенности цетеры в текстах разных функциональных стилей......................................................................... Плотникова Н.П. Особенности употребления публицистической, официально-деловой лексики в романе А. Платонова «Чевенгур»...... Пронь Н.В. Диалогизированные конструкции в авторской монологической речи в художественной прозе А.П. Чехова................. Рыбачек Г.А. Структурная организация текста и способы анализа структуры................................................................................................ Рябова М.Ю. Иконизация как коммуникативный прием организации политического дискурса американской прессы..................................... Сайкова Н.В., Седова С. Д. Деривационная вариативность текста в лингвоперсонологическом аспекте...................................................... Сидоренко П.П. К проблеме исследования явления косвенной номинации в публицистическом тексте................................................. Терехова Л.П. Тема как синтез содержательно-смыслового пространства текста................................................................................ Чернавина А.А. Своеобразие ритма в романе В. Набокова «Лолита».................................................................................................. Ширяева О.В. Функции повторов в прозаических текстах Д. Хармса................................................................................................. СОДЕРЖАНИЕ РАЗДЕЛ 9.

СОВРЕМЕННАЯ ЯЗЫКОВАЯ СИТУАЦИЯ И КУЛЬТУРА РЕЧИ Белогородцева Е.В. Сферы освоения заимствованных слов............. Ермоленкина Л.И. Политический дискурс в аспекте его коммуникативно-ролевой структуры..................................................... Исакова А.А. Особенности адаптации иноязычных промышленных прагмонимов в рекламном тексте........................................................... Каменская О.Г., Огай О.Н. Развивающая речевая среда как средство формирования мотивации к изучению русского языка в школе и вузе Киселёва М.В. Коэффициент инвективности некоторых русских слов в сознании носителей языка.................................................................... Парубченко Л.Б. Орфографические деформации современного письма...................................................................................................... Россолова О.А. Адресованность перформативного высказывания.. Чирич И.В. Роль курса русского языка и культуры речи в процессе формирования коммуникативных навыков студентов-экономистов.... Чиркова Л.И. Классификация речевых ошибок и их предупреждение...................................................................................... РАЗДЕЛ 10.

ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ РЕГИОНАЛЬНОГО ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ЯЗЫКА Глущенко О.А. Языковая концептуализация понятия образа действия в русском литературном и народном языке............................................ Инютина Л.А. Формирование лексической парадигмы в одном сибирском говоре.................................................................................... Инютина Т.С. Унификация местоименных форм в сибирской деловой письменности XVII века......................................................................... Лещинская О.Г. Семантическая деривация лексических единиц со значением зрительного восприятия в языке города............................... Моисеева Л.И. Качественные адъективы с деривативным морфом лив- в говорах Алтая.............................................................................. Позднякова Е.Ю. О номинации в языковом пространстве города... Прибытова Л.В., Ростова А. Н. Функционирование русского языка в социально-профессиональной среде....................................................... Проскурина А. В. Смыслогенез в границах словообразовательного типа.......................................................................................................... РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА РАЗДЕЛ 1.

ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА Ю. В. Власова Международный институт компьютерных технологий г. Воронеж, Россия ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ ДИАЛОГ КАК ФЕНОМЕН МЕТАЯЗЫКА В философии экзистенциализма диалог предстает не только как язы ковая коммуникация, но как общение сущностей в едином смысловом поле. Диалогом такое общение можно назвать при условии свободного волеизъявления двух субъектов, желающие осуществить какой-либо кон такт. Вербальный диалог является лишь одним из видов такого контакта.

Поэтому в философии экзистенциализма диалог как категория предстает в качестве средства осуществления метаобщения – общения сущностей, которое позволяет преодолеть абсурдную отчужденность, на которую мир обрекает человека. Так, Библер В. С. отмечает: «Философия, по сути своей, характерна тем, что каждый философ как бы заново открывает бесконечно возможное бытие мира, возвращает его к началу, берет на се бя ответственность за это начало... – создает свою концепцию мира – свою логику, свою онтологию... – и оказывается невероятно одиноким...

Совершенно один во вселенной, созданной впервые» [2, 14].

Взаимодействие свободы, духовности и общения в философии опре деляются, в конечном счете, тем, что в ней создаются в философском диалоге, основанные на личном убеждении, выборе, но при этом значи мые для других людей, различные варианты понимания путей соедине ния индивидуального человеческого существования с предельно ценным из возможного. Исходя из этого, вертикальная ось личность - абсолютное начало становится более значимой, чем горизонтальная ось индивид – общность людей, открывается возможность ценить человека, его обще ние с другим человеком на основе их отношения к абсолюту, независимо от принадлежности к тому или иному социальному объединению [5, 157].

Можно сказать, что философия развивает преимущественно экзистен циальное общение, акцентируя свое внимание преимущественно на ду ховном общении – в личностно-смысловом контексте. Так как она под держивает и обогащает межличностный диалог по актуальным мировоз зренческим проблемам, способствуя его проникновению в общечелове ческую культуру.

Здесь стоит отметить, что философская коммуникация отнюдь не ис черпывается ее концептуальными формами, так как философ, используя ценностные ориентиры, продолжает общение, выстраивая для себе свою собственную философскую вселенную.

Так как исследование проблемы диалога как возможности достижения абсолюта не может быть всесторонне проанализировано в рамках одной РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА статьи, то мы попытаемся наметить лишь основные контуры освещения данной проблемы.

Многие философы (Ясперс, Библер, Марсель, Cартр и др.) считают, что поддержание свободной духовной коммуникации есть главная задача философии в культуре.

Так, Габриэль Марсель, разрабатывая проблему коммуникации и диа лога, перенес акцент в исследовании с познания на сопричастность. Со временную жизнь можно охарактеризовать как доминанту объективного начала в человеке, что делает его жизнь лишенной глубокого и высокого смысла. Тем не менее, по мнению Марселя, надежда существует. Так как тот, кто способен почувствовать свою связь с абсолютом, для того осно вой существования становится радость, благоговение, ибо человек пости гает высший смысл своей жизни.

Основным способом взаимоотношений должны стать не отношения субъекта к объекту, не «Я» к нечто, а «Я» к «Ты», субъекта к субъекту.

На первое место должно прийти понимание другого как «Ты», которое противопоставляется понятию «он», которое низводит других до уровня вещи. Можно сделать вывод, что объективность замещается интерсубъ ективностью, аналогичной «коммуникации» у Ясперса. Становятся не нужными причинно-следственные отношения наряду с другими формами субъектно-объектных отношений. На их место должны прийти вера, лю бовь, привязанность, верность, ответственность, уважение.

Так как по Марселю: «Быть – это быть любимым» [4, 43]. Но любовь к людям не может состояться без любви к Богу, как не могут вне его су ществовать отношения «Я» и «Ты», так как «братство» людей это, преж де всего, братство во Христе. Поэтому окружающий мир это не более чем связующее звено для общения с его творцом, как и другие «Ты», приоб щающие «Я» к абсолютному «Ты».

Ясперс, анализируя экзистенциальные источники философии, прихо дит к выводу, что: «исток философии хотя и лежит в удивлении, сомне нии и опыте пограничных ситуаций, но в конце концов все это замыкает ся в воле к подлинной коммуникации», так как «только в коммуникации достигается та цель философии, в которой все цели находят свое послед нее основание и смысл: внятие бытию, просветление любви, совершенст во покоя» [7, 28].

Причем коммуникация возможна только на основе веры. Поэтому фи лософская вера является условием обретения подлинного самобытия эк зистенции, так как: «Истина, которой я живу, существует лишь благодаря тому, что я становлюсь тождественным ей;

в своем явлении она историч на, в своем объективном высказывании она не общезначима, но безус ловна» [8, 422]. Отсюда становится очевидным отрицание Ясперсом в ве ре и ее содержании все иррациональное, недоступное разуму, пытаясь РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА совместить всеобщность истины с ее принципиально личным характе ром.

Поэтому экзистенция не может быть опредмечена, но она может «со общаться с другой экзистенцией», то этого оказывается достаточно для того, чтобы она существовала не как субъективная иллюзия, а как реаль ность. Коммуникация, таким образом служит способом объединения ра зума и экзистенции, так как именно экзистенциальная коммуникация иг рает роль абсолюта, являясь своеобразным заменителем религиозного общения. «Любое чувство истины раскрывается лишь тогда в чистом ви де, когда оно очищено в движении разума» [8, 440].

Довольно оригинальную концепцию на проблему взаимоотношения человека и мира имел Ж. П. Сартр. Заимствуя у Хайдеггера один из «эк зистенциалов» – «бытие – в – мире», философ трансформирует его в «бы тие –в – ситуации», выделяя следующие структуры экзистенциальной он тологии – В – себе – бытие (внешний мир) и Для – себя – бытие (челове ческое сознание). Отсюда у Сартра возникает вопрос: «Каковы должны быть человек и мир, чтобы отношение между ними было возможным».

Отвечая на этот вопрос, Сартр приходит к выводу, что мир воспринима ется сознанием как абсурдный, лишенный смысла и цели, а посему не предсказуемый, опасный и враждебный, поэтому основным отношением к нему становится отчуждение, которое распространяется и на мир дру гих людей. Само описание связи сознания с внешним миром в терминах «субъект – объект» отрицалось Сартром.

Стоит отметить своеобразную эволюцию взглядов Сартра под влия нием философии Маркса. Так, от философии «Бытие и Ничто» он пере ходит к философской практики в «Критике диалектического разума» [6], от «абсолютной отрицательной свободы» к положительной свободе творчества, от абсурдистской трактовки окружающего мира – к обрете нию смысла через историческое действие, от резкого отчуждения между людьми – к утверждению их солидарности в борьбе за социальную спра ведливость.

Но все же следует согласиться с М. Бубером, который объясняет не возможность коммуникации Сартра его отношением к миру («в – себе – бытие») и к человеку как Оно. Так как у Бубера Другой, Другие прини мают форму Ты, без которого Я не может существовать. «Только через Ты человек становится Я» [3, 55].

Абсолют в данном случае есть не что иное как Другой и социальная общность выступает как Ты, но не как у Сартра мы-объект. Поэтому сущ ность социальных отношений не онтологический конфликт, а онтологи ческий союз, диалог. Осознание собственной уникальности становится непосредственной задачей человека. Пытаясь реализовать данную задачу, человек осуществляет связь с богом и с обществом, так как Вечное Ты РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА можно обнаружить в каждом отдельном отношении Я – Ты в обществе и мире. Бубер, исходя из диалогичности, отвергает как индивидуализм, так и коллективизм, в качестве ложных альтернатив и предлагает третий путь. Не индивид как таковой и не социальный институт есть основа че ловеческого существования. Человек в изоляции и человек в безличном коллективе в обоих случаях отчужден. Основа всего – человек с челове ком отношения Я-ты Довольно самобытную точку зрения на проблему общения человек с миром и Богом имеет С. Къеркегор. Так, по его мнению, человек может стать целостным и подлинным Единичным только через сущностное от ношение к Другому, замыкая сущностное отношение на Боге, ограничи вая тем самым отношения. Когда некто становится Единичным, он дол жен быть готовым и способным повиноваться. У Къеркегора отношение человека к Богу, как абсолютному началу, исключительное, уникальное, сущностное. М. Бубер в данном случае не согласен с Къеркегором, так как люди должны видеть мир не противостоящим Богу и не растворен ным в нем, но видеть Бога через мир [1, 174 – 192].

Для него единичный не тот, кто имеет дело исключительно с богом, а тот, для кого реальность его исключительного отношения с Богом вклю чает и объемлет отношение ко всему Другому. К другому относится и общество, с которой необходимо жить и которую нужно попытаться сде лать Ты.

Стремление к общению, отвечает насущной потребности человека быть самоценной личностью и жить в состоянии «вместе – бытия», взаи мопризнания и взаимопонимания с другими человеческими личностями.

«Потому что не только философ, - отмечал Библер, но каждый человек – это абсолютно иная вселенная, абсолютно отдаленная от другой вселен ной другого человека, от реализации бесконечно возможного мира, но, вместе с тем, это – насущное Ты для моего Я».

Духовное общение. «Философ наиболее общителен... Его произведе ния – всегда – ответ или (и) вопрос». Философия есть «специализирован ная, профессионально развитая жажда беседы с другим человеком, поня тым как другая человеческая вселенная» [2, 14].

Таким образом, истинный диалог, с точки зрения философов – экзи стенциалистов является формой метаязыка – процессом выхода сущно стей за пределы отчуждения и самоотчуждения – навстречу друг другу.

Диалог – это предлагаемый экзистенциализмом способ преодоления субъект – объектных оппозиций необходимости, и, следовательно, воз можность выхода в «царство» субъект-объектной свободы.

ЛИТЕРАТУРА 1. Базалийская Е.О. Диалогическая онтология. // Философия и социальная тео рия: Сб. научных трудов: Вып. 2. – М. 2004.

РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА 2. Библер В.С. Быть философом. // АРХЭ: Ежегодник культурно-логического семинара. Вып. 2. – М., 1996.

3. Бубер М. Я и Ты. – М.: Высшая школа, 1993.

4. Марсель Г. Быть и иметь. – Новочеркасск: Сагуна, 1995.

5. Рахманкулова Н. Ф. Философия как свободное духовное общение. // Фило софия и социальная теория: Сб. научных трудов: Вып.2. – М. 2004.

6. Стрельцова Г. Я. Критика экзистенциалистской концепции диалектики. М., 1974.

7. Ясперс К. Введение в философию. – Минск: Пропелеи, 2000.

8. Ясперс К. Смысл и назначении истории. М., 1994.

С.А. Добричев Барнаульский государственный педагогический университет г. Барнаул, Россия ПРОЕКЦИЯ РЕАЛЬНОГО МИРА В СЕМАНТИКУ ЕСТЕСТВЕННОГО ЯЗЫКА В КОГНИТИВНОМ АСПЕКТЕ Среди различных областей и направлений современной когнитивной лингвистики, безусловно, одно из центральных мест занимает когнитив ная семантика, главенство которой внутри лингвистики объясняется те мя. Что она определяет поведение лексем, словосочетаний, конструкций, предложений и т.д. [6, с. 281]. При когнитивном подходе в семантике как содержательному параметру языка значение по существу равняется по нимаемой в широком смысле концептуализации, включающей как усто явшиеся и новые концепты, так и чувственный, двигательный и эмоцио нальный опыт, установление непосредственного контекста и т.д. [10, c.

357]. Здесь также важно отметить, что когнитивный подход к семантике устранил укоренившееся в классических парадигмах лингвистики проти вопоставление лингвистического и экстралингвистического знания, рас сматривая знание как базовую категорию, синтезирующую как лингвис тические, так и экстралингвистические параметры [1, c.15]. При таком взгляде на семантику фактически признается энциклопедичность значе ния большинства языковых единиц.

Когнитивная семантика, как и другие направления когнитивной лин гвистики, «обреченные» по своему онтологическому статусу на междис циплинарность, не ограничивается поэтому только лингвистическими параметрами и является, по сути, междисциплинарной теорией категори зации, смыкаясь с эпистемиологическими концепциями и философским деконструктивизмом [3, c.74].

Вместе с тем следует отметить суперсложность такого ненаблюдаемо го феномена, каким является семантика;

достаточно привести высказы вание У. Чейфа о том, что синтаксические аргументы легче поддаются РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА классификации и вызывают меньше споров, в то время как содержатель ные аргументы заводят нас в трясину неопределенности [9, c. 280].

Едва ли не самым важным в концептуальном и методологическом плане в теории когнитивной семантики является вопрос о связи семанти ки с реальным миром, миром действительности. Результатом проекции реального мира в семантику естественного языка становится, по выраже нию Р. Джакендоффа, спроецированный мир (projected world), который не является зеркальным отражением действительности как в силу специ фических особенностей человеческого организма вообще, так и в силу специфики отдельных культур [7, c.372]. Спроецированный мир, не бу дучи зеркальным слепком реального бытия, представляет совершенно иное, ментальное ненаблюдаемое пространство, структурированное ког нитивными моделями, которые организуют наши знания в виде концеп тов и составляют концептуальную картину мира.

Представление наших знаний о мире в языке как ещё одном виде про странства является, во-первых, многообразным в силу бесконечного конгломерата объектов, свойств и отношений в реальном и спроециро ванном мирах, а, во-вторых, неполным в силу того, что мышление, не вербальное по своей природе, по объёму структурированной информации о мире реальности значительно превышает арсенал языковых средств.

Фундаментальной проблеме отношений в триаде «пространство бы тия – ментальное пространство – языковое пространство» посвящено ог ромное количество исследований в различных науках и парадигмах, изу чавших соотношение мыслительных и языковых структур и их роль в по знании реального мира в рамках логико-философских, лингвистических, психолингвистических, культурологических и других концепций.

Когнитивный взгляд на эту вечно актуальную проблему находится в плоскости исследования одного из сложнейших феноменов – человече ского сознания как репрезентирующего, интерпретирующего и связую щего звена между онтологией реального мира и онтологией естественно го языка. Сверхсложность такого объекта исследования, каким является человеческий разум, предопределила возникновение широкого спектра теорий и концепций, покоящихся на когнитивном «фундаменте» и в то же время пересекающихся, дополняющих друг друга, а в ряде случаев и противоречащих друг другу. Разброс взглядов наблюдается уже на уров не метаязыка, когда один и тот же термин имеет несколько толкований;

в частности, существует, например, несколько интерпретаций таких клю чевых терминов, как «когнитивная модель», «фрейм», «когниция» и т.д.

[3].

В когнитивной парадигме ключевая роль когнитивной семантики, ко торая по существу является сверхглубинной семантикой и занимается, в первую очередь, содержательными аспектами языковых форм [5, c. 8], РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА зиждется не просто на декларативных заявлениях, а на целом ряде глубо ких серьёзных исследований (Дж. Лакофф, Р. Лангакер, Ч. Филлмор, Е.С.

Кубрякова, Н.Н.Болдырев, Е.Г.Беляевская, Е.М. Иноземцева и др.), сви детельствующих о том, что содержательные параметры языка и в новой исследовательской парадигме являются основополагающими в изучении процессов познания человеком окружающего мира и проблем коммуни кации.

При рассмотрении проблемы соотношения семантики и действитель ности в работах как отечественных, так и зарубежных авторов подчерки вается постулат о множественности выражения одного и того же фраг мента реальности языковыми средствами. Данный постулат основывает ся на том, что «в рамках одного языка нет прямой связи между предло жением и ситуацией, потому что одну и ту же ситуацию можно описы вать по-разному. При этом исходный набор параметров ситуации (или соответствующих им семантических признаков) оказывается одним и тем же, просто какие-то из них акцентируются, а какие-то затушевывают ся…[7, c. 372]. Такое акцентирование отдельных параметров ситуации относится к той части когнитивно-дискурсивной парадигмы знания, ко торая связана с передачей структур знания, закрепленных в семантике языковых единиц, в актах коммуникации.

В.Г. Гак отмечает в этой связи, что, «формируя в сознании предметно логическую модель ситуации, говорящий может по-разному избирать и группировать её элементы, вследствие чего высказывание отличается ва риативностью (возможностью описать одну и ту же ситуацию разными способами)» [2, c. 90]. Это важное свойство высказывания, в котором языковая семантика сливается с прагматикой, оказывается одним из свя зующих звеньев на пересечении когниции и коммуникации. Более того, выбор выражения для отражения ситуации реальности и понимания мо тивов этого выбора составляет важнейшую часть когнитивной семантики [3, c. 74].

Одним из способов множественного отражения реальной действи тельности и вербализации концептуальных структур в языке являются конверсные преобразования, составляющие значительную часть транс формационно-перифрастического потенциала системы языка. Суть кон версного преобразования в широком понимании данного языкового фе номена заключается во взаимном перемещении как минимум двух актан тов в синтаксической структуре при сохранении общего смыслового ин варианта. Продуктом данного преобразования является коррелятивная пара структур – потенциальных альтернантов для полярной репрезента ции определенного события, например:

John borrowed the bicycle from Ben Ben lent the bicycle to John.

РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА Поскольку конверсные изображения ситуаций реального мира явля ются частным случаем потенциального множества конвенциональных языковых синтаксических структур, способных отражать фрагменты ре альности, они, как и другие преобразования, представляют результат структурации и концептуализации реальной ситуации, но с разных точек зрения. Е.С. Кубрякова отмечает, что «язык поразительным образом соз дает модели для канонических форм описания ситуаций как бы с проти воположных точек зрения, и это можно усмотреть не только в синтакси се, но и в лексике – ср. конверсивы, антонимы или же явления энантио семии…» [4, c. 9].

Когнитивные процессы, лежащие в основе акцентирования различных граней ситуации, нашли свое отражение в целом ряде теорий современ ных лингвокогнитологов.

В первую очередь это касается теорий выделенности и образности Р.

Лангакера в рамках когнитивной грамматики, в которой американский лингвист широко оперирует понятиями, раскрывающими такие когни тивные процессы, как смена фигуры и фона, профилирование (profiling), перемещение точки зрения с траектории (trajectory) на конечный пункт и т.д. Таким образом, с когнитивной точки зрения семантические структу ры инкорпорируют в себе некую потенциальную «образность», связы ваемую со способностью человеческого мозга структурировать и членить одну и ту же ситуацию различным образом [11, c. 63, 65].

В широком диапазоне трактовки проблемы альтернативности при описании ситуаций реального мира весьма существенное место занимает теория фокусировки внимания, связанная в основном с работами Л. Тал ми и Ч. Филлмора. Основные положения данной теории базируются на постулате о том, что процесс построения дискурса связан с фокусировкой внимания на одних элементах ситуации и исключением из внимания дру гих. Примечательно, что в анализе когнитивных процессов и операций в системе внимания Л. Талми широко использует конверсные преобразо вания для иллюстрации таких когнитивных факторов и моделей, как сила внимания (strength of attention), отодвигание на задний план (background ing), выдвижение на передний план (foregrounding), фокус внимания (fo cus of attention), приписывание внимания (mapping of attention) и др. В ча стности, Л. Талми отмечает, что языковыми средствами для выражения одного из ключевых когнитивных процессов в системе внимания, а именно направление фокуса внимания на тот или иной полюс ситуации, являются как грамматические формы актива и пассива, так и лексические единицы [8, c. 111].

Подход к предложению с точки зрения фокусировки внимания суще ственно обогащает его синтаксический анализ, добавляя к формальному грамматическому описанию когнитивно-дискурсивную составляющую.

РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА Понятия выделенности (salience, prominence) и профилирования (pro filing) у Р. Лангакера так же, как когнитивная модель – фокус внимания (focus of attention) у Л. Талми, концептуально близки понятию перспек тивизации в рамках теории фреймовой семантики Ч. Филлмора, которая состоит в том, чтобы акцентировать внимание на отдельных фрагментах одного и того же фрейма.

В целом, в концепциях Р. Лангакера, Л. Талми, Ч. Филлмора (при всех различиях тактического и терминологического плана) прослеживается единая стратегическая линия относительно проблемы выбора (construal) языковых средств для отражения одной и той же ситуации. Данная стра тегия имеет когнитивную основу, объясняющую с когнитивных позиций феномен восприятия и членения реального мира человеком, который об рабатывает поступающую к нему информацию и выбирает свою точку зрения на фрагмент реальности, индивидуально используя разные языко вые средства.

Таким образом, перцептуальные и эксперенциальные свойства обы денного человеческого сознания выходят на первый план как в процессе концептуализации и категоризации мира, так и в формировании значений языковых единиц и их дискурсной аранжировки. Антропоцентрический стержень этого важного постулата когнитивной лингвистики, с одной стороны, не отрицает концептуальный аппарат и положения предыдущих теорий, посвященных коммуникативной организации текста, а с другой – значительно расширяет рамки интерпретации языковых фактов.

ЛИТЕРАТУРА 1. Баранов А.Н., Добровольский Д.О. Постулаты когнитивной семантики // Известия РАН. Серия литературы и языка. 1997. Том 56. № 1.

2. Гак В.Г. Высказывание // Большой энциклопедический словарь. Языкозна ние. М.: Большая Российская энциклопедия, 2000.

3. Краткий словарь когнитивных терминов. М.: МГУ, 1996.

4. Кубрякова Е.С. Семантика в когнитивной лингвистике (О концепте контей нера и формах его объективации в языке) // Известия АН. Серия литературы и языка. 1999. Т. 58. № 5-6.

5. Кубрякова Е.С. О когнитивной лингвистике и семантике термина «когни тивный» // Вестник Воронежского гос. ун-та. 2001. № 1.

6. Рахилина Е.В. Когнитивная семантика: История. Персоналии. Идеи. Ре зультаты // Семиотика и информатика. 1998. Вып. 36.

7. Рахилина Е.В. Основные идеи когнитивной семантики // Современная аме риканская лингвистика: Фундаментальные направления. М.: Едиториал УРСС, 2002.

8. Талми Л. Отношение грамматики к познанию // Вестник МГУ. Серия 9.

Филология. 1999. № 6.

9. Чейф У. Данное, контрастивность, определенность, подлежащее, топики и точка зрения // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 11. М.: Прогресс, 1982.

РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА 10. Ченки А. Семантика в когнитивной лингвистике // Современная американ ская лингвистика: Фундаментальные направления. М.: Едиториал УРСС, 2002.

11. Langacker R. A View of Linguistic Semantics // Topics in Cognitive Linguis tics (Ed. by B. Rudzka-Ostyn). Amsterdam: Benjamins, 1988.

А.В. Карабыков Омский юридический институт, г. Омск, Россия ОБ ОСНОВАНИЯХ ЭНЕРГИЙНОЙ ФИЛОСОФИИ ЯЗЫКА В КОНЦЕПЦИЯХ М.М. БАХТИНА И Л. ВИТГЕНШТЕЙНА Ключевым событием истории лингвофилософской мысли ХХ века стал перевод исследовательского внимания от языка науки к повседнев ной речи. Сразу оговорюсь, что в выражении «язык науки» следует раз личать два связанных между собой аспекта.

Во-первых, язык как инструмент или способ научного описания мира.

На протяжении всего Нового времени прогресс науки ставился в зависи мость от возможности усовершенствования ее языка. Эта идея достигала своего предела в мечте о грядущем апофеозе науки, «вооруженной» иде альным для нее, всецело логическим и объективным языком описания. В начале прошлого столетия представители логического позитивизма пред приняли последнюю (к настоящему времени) попытку создания такого языка. Ее самым ярким воплощением стал «Логико-философский трак тат» Л. Витгенштейна. В соответствии с концепцией, представленной в «Трактате», мир состоит из атомарных фактов – событий [1, c. 8]. С ними соотносятся элементарные предложения, которые являются структурно тождественной моделью, картиной этих событий: порядок имен в них со ответствует расположению предметов в атомарном факте [1, c. 19, 22].

Такие «протокольные» единицы, строящиеся по единой схеме «дело об стоит так-то», могут считаться единственными «предложениями науки»

[1, c. 35, 72].

Во-вторых, рассматриваемое выражение связано с пониманием языка как объекта науки. Оно указывает на представление сущности языка – его онтологию, ставшую нормативной для языкознания и смежных с ним дисциплин, также покоившихся на позитивистских основаниях. Превра тив язык в объект изучения, наука в силу специфики своего метода абст рагировала его от условий непосредственного общения и пользующихся им людей. В этом плане объективированные, «ничьи» предложения логи ческого позитивизма могут служить лучшей иллюстрацией того понима ния природы языка, из которого исходила лингвистика XIX – 1-й пол. ХХ веков. Согласно этому пониманию, назначение языка заключается в про РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА изводстве предложений, воплощающих мысль в форме суждения, т.к.

процесс коммуникации представляет собой обмен этими суждениями.

Очевидно, что два указанных значения являются взаимозависимыми аспектами единого представления: наука могла использовать язык в роли инструмента в согласии с тем, как она понимала его природу в качестве объекта познания. И наоборот: использование языка как средства научно го описания обусловило специфику его онтологии в мировоззрении и культуре Нового времени.

Не имея возможности рассмотреть в рамках этой статьи эволюцию взглядов М.М. Бахтина и Л. Витгенштейна, ограничусь замечанием, что каждый из этих мыслителей по-своему преодолевал представление при роды языка, выработанное европейским рационализмом. Бахтин, на про тяжении всей интеллектуальной жизни стоявший на позициях диалогиче ского разума, вел перманентный спор с представителями современных ему гуманитарных школ и парадигм. Витгенштейн, чтобы прийти к сход ным убеждениям, сначала дискутировал с критиками «Трактата», затем – с его автором, учеником Фреге и Рассела, – самим собой.

Подлинная жизнь языка, по утверждению обоих философов, происхо дит в процессе повседневного взаимодействия людей, и потому только в этом контексте она может быть понята адекватно. Согласно знаменитому тезису Витгенштейна, значение слова есть его употребление в речи [2, c.

99]. В одной из ранних своих работ эту же мысль выразил Бахтин:

«Смысл слова всецело определяется его контекстом… Только ток рече вого общения дает слову свет его значения» [3, c. 415, 437]. Позднее, приняв соссюровское различение языка и речи, он несколько смягчил ка тегоричность данного утверждения, применяя его к актуальному речево му смыслу, а не отвлеченному значению языковых единиц. Речевые вы сказывания, выражая определенное психологическое состояние общаю щихся и дополняя совершаемые ими действия, образуют вместе с ними конкретные события. Мы осознаем их смысл только в контексте всего события на фоне сопутствующих ему обстоятельств [3, c. 431]. Это «еди ное целое: язык и действия, с которыми он переплетен» Витгенштейн на звал «языковой игрой», или «формой жизни» [2, c. 83]. Чтобы усвоить значение определенной фразы, необходимо соотнести ее с «естественным выражением ощущения или, иначе, определенным типом поведения» [2, c. 171]. Так, к примеру, мы можем понять значение фразы «У меня болит зуб», сказанную на неизвестном языке, если ее адресант, охая от боли, будет держаться за щеку. Интересно заметить, что и Бахтин в этом же смысле уподоблял коммуникацию игре: «Слово (т.е. высказывание – А.К.) – это как бы «сценарий» некоторого события», который «разыгры вается» в понимании слушающим [4, c. 84]. А высказанная идея – «это РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА живое событие, разыгрывающееся в точке диалогической встречи двух или нескольких сознаний» [5, c. 146].

Для обоих мыслителей понимание всегда активно, оно равнозначно ответной реплике в диалоге. «Мы восходим к тому, что осмысливается», а не получаем «мертвую картину» услышанного [2, c. 217]. В качестве условия, необходимого для понимания чужого высказывания, Витген штейн подчеркивал важность владения «техникой», или правилами соот ветствующих языковых игр. В свою очередь, Бахтин также размышлял о жанровой компетенции общающихся [6, c. 180 – 181]. При этом каждый из философов выражал идею важности для коммуникации наличия об щих фоновых знаний. «Только то…, в чем мы все едины, может стать подразумеваемой частью высказывания» – считал Бахтин [4, c. 78]. Эти знания существуют, по Витгенштейну, в форме «молчаливо принимае мых предпосылок», имеющих, в конечном счете, недоказуемый, осно ванный на «необоснованной вере» характер [7, c. 353, 342]. Бахтин име нует их «жизненной идеологией» [3, c. 425], а Витгенштейн уподобляет «своего рода мифологии» [7, c. 335]. Утверждая диалогизм в качестве важнейшего принципа человеческого существования, русский мыслитель делал особый акцент на зависимости смысла любого высказывания от речевого контекста, распространяющегося до рамок всей человеческой культуры [6, c. 169].

В отличие от дескриптивного языка науки, обыденная речь не ограни чивается выполнением лишь одной функции. Оба мыслителя согласны в том, что число этих функций и связанных с ними речевых форм беско нечно в повседневной коммуникации. Причем, их система находится в постоянном развитии, меняясь вместе с жизнью. «Бесконечно разнооб разны виды употребления всего того, что мы называем «знаками», «сло вами», «предложениями», – замечает Витгенштейн. – И эта множествен ность не представляет чего-то устойчивого, раз и навсегда данного, на оборот, возникают новые типы языка или, можно сказать, новые языко вые игры, а другие устаревают и забываются» [2, c. 90]. Все существую щие способы употребления языка так или иначе служат нуждам практи ческой жизни и в большинстве своем ориентированы не на ее описание и информирование о ней, но на ее регуляцию и преобразование. Хотя, ко нечно, и передача информации влечет за собой изменения в бытии, но более опосредованным образом. «Дело, пожалуй, не столько в том, что «без языка мы не могли бы понимать друг друга», сколько в том, что без языка мы не могли бы влиять на поведение других людей тем или иным образом, не могли бы строить улицы и машины и т.д.» [2, c. 222]. «Всякое высказывание, – по словам Бахтина, – продвигает жизнь вперед, не толь ко сообщает нечто новое, но и вносит нечто новое во взаимоотношения людей», а значит, и в состояние мира [8, c. 253].

РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА Итак, слова суть дела и поступки [2, c. 232]. Этот тезис впоследствии разрабатывал Дж. Остин и его ученики. Начав с анализа перформативных высказываний, в наибольшей мере соответствующих сформулированно му Витгенштейном утверждению, Остин пришел к выводу об условности их противопоставления так называемым констативам. Пусть в разной степени, но и те, и другие единицы одновременно что-то сообщают о ми ре и воздействуют на него [9, c. 121]. В этом смысле все без исключения высказывания являются актами, аналогичными прочим человеческим действиям: в них и ими меняется мир.

Многообразие функций и способов употребления языка предполагает наличие соответствующих им речевых форм. Для обоих мыслителей бы ло очевидным, что эти формы не могут быть тождественны единицам языка: одни и те же слова и предложения могут использоваться в языке с разными целями и в разных смыслах. Как было уже сказано, Витген штейн ввел в качестве их определения понятие языковой игры. В кон цепции Бахтина терминологическим коррелятом «игре» является речевой жанр. Утверждая невозможность построения единой классификации язы ковых игр, Витгенштейн предложил описывать их на основе «семейных сходств» – «пересекающихся общих особенностей», разные комбинации которых свойственны разным речевым формам [2, c. 38]. В то же время он очертил единый принцип устройства всех языковых игр. По мнению австро-британского философа, их структура состоит из «повторяющихся во времени игровых действий» – «ходов» [7, c. 385]. Они представляют собой «примитивные формы языка»1, такие как утверждения, восклица ния, вопросы [10, c. 33]. В дальнейшем развитии лингвистической праг матики эти формы, как известно, получили название речевых актов. По средством их «постепенного наращивания» могут строиться любые «сложные формы» всех реальных и возможных языковых игр [10, c. 33].

О бахтинской концепции речевых жанров писалось слишком много в последнее десятилетие, чтобы еще раз подвергать ее всестороннему рас смотрению. Обрисованная в ней жанровая типология имеет незавершен ный, «набросочный» характер. Общеизвестно, что русский филолог де лил жанры на первичные (простые) и вторичные (сложные) [6, c. 161]. В основу их разграничения он полагал два взаимодополнительных крите рия: по сфере употребления и по структуре. При этом, осознавая относи тельность первого из них, сам филолог констатировал «несуществен ность деления на разговорные и книжные жанры» [8, c. 235]. Осознавая, по всей видимости, что только структурный критерий может обеспечить устойчивость его классификации жанров, Бахтин был склонен к его абсо Следует заметить, что используемое Витгенштейном слово Sprache в немецком языке может переводиться как «язык» и как «речь».

РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА лютизации. По его мнению, вторичные жанры «в большинстве своем сла гаются из первичных» [8, c. 233]. В другом месте он еще более категори чен: «В сложных жанрах всегда (выделено мной – А.К.) можно прощу пать… формы первичных жанров» [8, c. 239]. Неслучайно поэтому, вто ричные жанры характеризуются им как «сложные», «конструктивные», «синтетические» [8, c. 231]. Скажем, частное письмо, относимое Бахти ным по первому критерию к первичным жанрам, может входить в состав романа но, в свою очередь, включать в себя четверостишье из стихотво рения, в котором будет заключен некий известный афоризм и т.д. С такой позиции жанровая «вторичность» оказывается весьма сложным, много слойным явлением, что еще раз подчеркивает относительность указанной дихотомии, а процесс построения сложных речевых жанров – тем посте пенным «наращиванием форм», о котором писал Витгенштейн.


ЛИТЕРАТУРА 1. Витгенштейн Л. Логико-философский трактат // Витгенштейн Л. Философ ские работы. Часть I. – М.: Гнозис, 1994. – С. 1 – 73.

2. Витгенштейн Л. Философские исследования // Витгенштейн Л. Философ ские работы. Часть I. – М.: Гнозис, 1994. – С.75 – 319.

3. Волошинов В.Н. Марксизм и философия языка // Бахтин М.М. Фрейдизм.

Формальный метод в литературоведении. Марксизм и философия языка. Статьи.

– М.: Лабиринт, 2000. – С. 349 – 486.

4. Волошинов В.Н. Слово в жизни и слово в поэзии // Бахтин М.М. Фрейдизм.

Формальный метод в литературоведении. Марксизм и философия языка. Статьи.

– М.: Лабиринт, 2000. – С. 72 – 94.

5. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. – М., 1972. – 468 с.

6. Бахтин М.М. Проблема речевых жанров // Бахтин М.М. Собрание сочине ний, т. 5. Работы 1940 – 1960 гг. – М.: Русские словари, 1996. – 731 с.

7. Витгенштейн Л. О достоверности // Витгенштейн Л. Философские работы.

Часть I. – М.: Гнозис, 1994. – С. 321 – 405.

8. Бахтин М.М. Диалог // Бахтин М.М. Собрание сочинений, т. 5. Работы – 1960 гг. – М.: Русские словари, 1996. – 731 с.

9. Остин Дж. Как совершать действия при помощи слов? // Остин Дж. Из бранное. – М.: Идея – Пресс, Дом интеллектуальной книги, 1999. – С.13 – 135.

10. Витгенштейн Л. Голубая книга. – М., 1999. – 128 с.

А. В. Колмогорова Кузбасская государственная педагогическая академия, г. Новокузнецк, Россия К ВОПРОСУ О СУЩНОСТИ И ГРАНИЦАХ ЯЗЫКОВОГО СОЗНАНИЯ Становление, а затем и бурное развитие, когнитивной лингвистики во второй половине ХХ в. ознаменовало собой всплеск интереса к проблеме изучения человеческого сознания. Язык приобрёл статус, пожалуй, един ственно возможного способа получения каких-либо представлений о том, РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА как работают когнитивные механизмы человека [1;

2]. В лингвистиче ской литературе всё чаще стал использоваться термин «языковое созна ние» [3;

4;

5]. Однако границы и сущность данного понятия остаются не совсем ясны. Так, термины «сознание» и «языковое сознание» зачастую используются синонимически (см. критику такого подхода в [6;

7]). Язы ковое сознание приравнивается к «обыденному» или «наивному созна нию» [8;

9]. Предлагается рассматривать языковое сознание, понимаемое как совокупность психических механизмов порождения, понимания речи и хранения языка в сознании, в качестве составляющей части более ши рокой области – коммуникативного сознания, определяемого как сово купность коммуникативных знаний и коммуникативных механизмов, ко торые обеспечивают весь комплекс коммуникативной деятельности че ловека [10]. Обобщая, можно сказать, что в современной лингвистиче ской литературе под языковым сознанием чаще всего понимается та часть когнитивного сознания, которая доступна вербализации [см., на пример: 11].

Итак, в современной науке о языке, характеризующейся, в целом, плюрализмом мнений, точек зрения и исследовательских парадигм, тер мин «языковое сознание» не занимает пока какой-либо чётко очерченной «территории» в понятийном пространстве лингвистики. По мнению И. Н.

Горелова, «языковое сознание функционирует в научных текстах не как однозначное терминосочетание, а в качестве интуитивно найденного обо значения различных «ясно-смутных» представлений об обозначаемых»

[12, с. 46 – 47]. На наш взгляд, данная ситуация обусловлена тем, что по нимание сущности и границ языкового сознания находится в строгой за висимости от понимания лингвистом сущности языка в целом и сущно сти соотношения языка и мышления.

Представление о раздельном существовании языка и мышления, по выражению А. В. Кравченко [13, с. 42], является тем «родимым пятном», которое несут на себе многочисленные лингвистические теории. Разви тие в последние несколько десятилетий коммуникативного направления в лингвистике, но в большей мере – биосемиотики и синергетики, способ ствовало перераспределению акцентов в понимании сущности и предна значения речевой деятельности человека. А. А. Леонтьев отмечает, что сам термин «речевая деятельность» есть абстракция, поскольку речевые действия не самодостаточны и самоценны (это возможно только в огра ниченном числе случаев), но включены во всё многообразие деятельно сти человека, взаимодействия человека с миром [14]. Язык окружает на ше бытие как сплошная среда, вне которой и без участия которой ничто не может произойти в нашей жизни: мы живём «с языком» и «в языке»

[15]. Языковая коммуникация является важнейшим способом адаптивно го, ориентирующего поведения. Взаимодействие при помощи языка пре РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА следует цель изменить поведение собеседника в какой-либо ситуации, его отношение и способ интеракции с каким-либо объектом окружающе го мира. Но никаких «знаний» в рациональном понимании при этом не передаётся – знание для живой системы есть адекватное действие в ка ждых конкретных условиях [16, с. 19]. Строго говоря, в процессе языко вой коммуникации вообще ничего не передаётся в готовом и нетронутом виде: слово, произнесённое говорящим, может только возбудить, активи зировать в сознании слушающего его собственные образы, ассоциации, сформировавшиеся в собственном опыте взаимодействия как с данным языковым знаком, так и с тем объектом окружающей среды, с которым данный знак устойчиво ассоциируется в данном национально лингвокультурном сообществе, поскольку основным условием для того, чтобы один объект выступал знаком другого, является не только наличие интерпретатора, но наличие в сознании интерпретатора устойчивой ассо циации между образом знака и образом объекта и способности образов возбуждаться как вследствие взаимодействия интерпретатора с прообра зом, так и под влиянием ассоциаций между образами [17].

Связь между знаком и некоторым объектом окружающего мира для всякого языкового пользователя является мотивированной – мотивиро ванной опытом взаимодействия с миром при помощи слова. Человек зна комится с миром и строит свой образ этого мира в неразрывной взаимо связи с языком: когда ребёнок видит некоторый объект (солнце, дождь), взрослые многократно и с особой интонацией называют его. «Вследствие этого значение, которое ребёнок должен связать со словом, является про дуктом его личного опыта и имеет различия в соответствии с обстоятель ствами и его воспринимающей способностью. Ребёнок, который часто видит мелкий моросящий дождь, свяжет со словом «дождь» другую идею, чем ребёнок, который видел только тропические ливни» [18, с. 15].

Отметим также, что определённый способ функционирования в речевой практике окружающих некоторого слова, скажем «солнце», формирует у ребёнка и определённое отношение к данному объекту среды, опреде лённый его образ: если в русской речевой практике слово «солнце»

функционирует в коммуникативных тактиках похвалы («Солнце ты моё ясное!»), положительной презентации («Он зашёл, и как будто солнце за глянуло в окно!»), актуализирует концепты «счастье», «почитание», то и образ сияющего на небе объекта будет иметь для ребёнка положитель ную эмоциональную окраску, будет сформировано соответствующее по ведение в отношении данного объекта (радость и оживление, когда солн це ярко светит, ласковые приговорки, обращения к нему и т. д.).

Связь некоторого объекта окружающей среды и языкового знака для члена определённого национально-лингвокультурного сообщества явля ется причинной, поскольку изменение во взаимодействии со знаком в ре РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА чевой практике ведёт к изменению способа взаимодействия с объектом, что, в свою очередь, приводит к изменениям в функционировании знака – взаимосвязь слова и устойчиво ассоциируемого с ним объекта есть кру говой процесс. Данная связь является также опосредованной. Опосре дующим звеном является такая структура сознания, как внутренний знак, состоящий из устойчиво ассоциируемых друг с другом образов объекта элемента среды и языкового знака. Оба данных образа складываются в сознании человека в опыте взаимодействия со Средой, понимаемой рас ширительно как мир язык.

Знаковую ситуацию можно представить в виде схемы (рис. 1). Состав ляющими данной схемы являются: 1) неязыковой объект В, связанный взаимной каузальной связью () с языковым объектом А;

2) образ не языкового объекта В (ОВ), состоящий, в свою очередь, из элементарных репрезентаций (рb) уже имевших место взаимодействий организма с дан ным объектом В;

3) образ языкового объекта А (ОА), состоящий из эле ментарных образов – репрезентаций уже имевших место взаимодействий с данным языковым объектом (ра). При этом образы неязыкового объекта В и языкового объекта А, связанные друг с другом устойчивой ассоциа цией, образуют некую функциональную совокупность – сложную репре зентацию (СР) или, другими словами, внутренний знак. Именно при по средничестве такой структуры, как внутренний знак, осуществляется взаимная причинная связь между объектами В и А.

ОВ ОА pb pa языковой объ неязыковой ект А объект В pa pb pb pa СР Рис. 1 Схема знаковой ситуации При таком подходе к знаковой ситуации феномен смысла, понимае мый нами как в достаточной мере адекватно понятая ориентируемым ор ганизмом модификация поведения, предлагаемая ориентирующим орга РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА низмом при помощи использования языкового знака в конкретном дис курсе, становится одной из наиболее важных функциональных состав ляющих коммуникации. При этом значение как структура знаний, скла дывающаяся в сознании членов языкового сообщества в процессе накоп ления опыта взаимодействий с членами знакового отношения – объек том-элементом окружающей среды и языковым знаком, и смысл пред стают в качестве функционального единства, в рамках которого не воз можны отношения противопоставления. Смысл реализуется только бла годаря актуализации в конкретных коммуникативных условиях такой структуры знания, как значение, но и структура значения включает в себя знание языковых пользователей о смыслах, уже реализованных однажды данным языковым знаком в их речевой практике.


Для того чтобы однажды уже реализованный «языковым пользовате лем» дискурсивный смысл (то есть достаточно успешное воздействие на собеседника при помощи использования данного слова) был в опреде лённой степени воспроизведён в аналогичной ситуации речевого обще ния, говорящим должны соблюдаться приблизительно те же условия, что и в первом случае, на нескольких уровнях актуализации этого смысла.

Таких уровней в алгоритме смыслопорождения мы выделяем 4: во первых, должна активизироваться определённая часть образа объекта, устойчиво ассоциируемого с данным языковым знаком (когнитивный уровень);

во-вторых, должен актуализироваться приблизительный, обоб щённый образ того взаимодействия, которое уже было осуществлено од нажды при помощи данного знака – определённый концепт (ментально языковой уровень);

в-третьих, должно произойти приблизительно анало гичное уже бывшему однажды «соединение» предметно-логических свя зей, осуществляемое, в случае с прилагательным, в выборе соответст вующего существительного и в оформлении их структурного единства (ментально-ситуативный уровень), и, наконец, в-четвёртых, данный язы ковой знак должен использоваться для осуществления определённой ре чевой стратегии в рамках определённого набора тактик, выполнять опре делённую функцию в аргументативной организации дискурса (уровень речевой организации). Совокупность условий на четырёх уровнях алго ритма смыслопорождения, приводящая к реализации знаком определён ного дискурсивного смысла, мы назвали дискурсивным типом данного языкового знака.

Возвращаясь к проблеме определения границ и сущности языкового сознания, хотелось бы подчеркнуть, что в рамках изложенной выше кон цепции языкового значения язык и мышление не могут быть разделены чёткой границей, а язык не может являться, и не является «оболочкой»

для мысли, неким «контейнером» [19;

20] для её передачи, поскольку в сознании «человека говорящего» опыт мира и опыт языка слиты в еди РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА ную и неразложимую совокупность, одновременно являющуюся как про дуктом взаимодействия со средой, так и феноменом, непрерывно обеспе чивающим данный процесс взаимодействия со средой – внутренний знак (рис. 1). В таком случае представляется не правомерным понимать под языковым сознанием доступную вербализации часть когнитивного соз нания. Мы считаем, что сущность языкового сознания составляют проце дурные, полученные в коммуникативном опыте знания стратегий смыс лоформирования и смыслоформулирования [21, с. 34], то есть знания о том, как при помощи использования знака в дискурсе добиться опреде лённой модификации поведения слушающего в данных условиях среды или как адекватно понять ту модификацию поведения, на которую ори ентирует при помощи языкового знака говорящий. Таким образом, на наш взгляд, предлагаемая нами в качестве алгоритма смыслопорождения последовательность операций на четырёх его уровнях (когнитивном, мен тально-языковом, ментально-ситуативном и уровне речевой организа ции), необходимая, следуя нашей гипотезе, для производства и понима ния дискурсивного смысла языкового знака, составляет содержание язы кового сознания, а привлечение методики дискурсивных типов позволя ет, опираясь на анализ функционирования языкового знака в речевой практике членов некоторого сообщества, смоделировать используемые говорящими стратегии смыслоформирования и описать значения языко вых знаков как биосоциокультурные феномены.

ЛИТЕРАТУРА 1. Демьянков В. Г. Когнитивная лингвистика как разновидность интерпрети рующего подхода // Вопр. языкознания. – 1994. – №4. – С. 17–47.

2. Кибрик А. А. Когнитивные исследования по дискурсу // Вопр. языкознания.

– 1994. – № 5. – С. 126 – 139.

3. Языковое сознание: формирование и функционирование. – М., 1998.

4. Языковое сознание: устоявшееся и спорное. – М., 2003.

5. Языковое сознание: теоретические и прикладные аспекты. – М., 2004.

6. Залевская А. А. Введение в психолингвистику. – М., 1999.

7. Стернин И. А. Язык и национальное сознание // Логос. – №4. – 2005. – С.

140 – 155.

8. Воркачёв С. Г. Сопоставительная этносемантика телеономных концептов «любовь» и «счастье» (русско-английские параллели). – Волгоград, 2003.

9. Фрумкина Р. М. Психолингвистика. – М.: «Академия», 2001.

10. Стернин И. А. Коммуникативное и когнитивное сознание // С любовью к языку. – Москва – Воронеж, 2002. – С. 44 – 51.

11. Гудков Д. Б. Теория и практика межкультурной коммуникации. – М., 2003.

12. Горелов И. Н. «Языковое сознание» как система актуализированных дек ларативных и процедуральных знаний // Тезисы IX Всесоюз. симпоз. по психо лингвистике и теории коммуникации. «Языковое сознание». – М., 1988. – С. 46 – 47.

РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА 13. Кравченко А. В. Методологический порок ортодоксального языкознания // Новое в когнитивной лингвистике: Материалы I Международной научной конфе ренции «Изменяющаяся Россия: новые парадигмы и новые решения в лингвисти ке. – Кемерово: КемГУ. – С. 41 – 46.

14. Леонтьев А. А. Основы психолингвистики. http://www.myword.ru 15. Гаспаров Б. М. Язык. Память. Образ. Лингвистика языкового существова ния. – Новое литературное обозрение, 1996.

16. Матурана, У. Онтология наблюдения [Электронный ресурс]. – http://www.

philosophy.ru/library /katr/maturana2002_blavais. zip. (4 ноябр. 2002).

17. Мельников, Г. П. Системология и языковые аспекты кибернетики [Элек тронный ресурс] / Г. П. Мельников. – М.: Советское радио, 1978. – http:

//lexigraph. nm.ru/melnikov/meln_syst/content. htm.

18. Рассел Б. Человеческое познание, его сфера и границы. – Киев: Ника – Центр;

Вист-С, 1997.

19. Демьянков, В. З. Семантические роли и образы языка // Язык о языке. – М.: Языки русской культуры, 2000. – С. 193 – 270.

20. Касевич, В. Б. Язык и знание // Язык и структура знания: сб. статей [отв.

ред. Р. М. Фрумкина]. – М.: Ин-т языкознания, 1990. – С. 8–25.

21. Залевская А. А. Проблемы организации внутреннего лексикона человека // А. А. Залевская. Психолингвистические исследования. Слово. Текст: Избранные труды. – М.: Гнозис, 2005. – С. 31 – 85.

И.А. Нагорный Белгородский государственный университет, г. Белгород, Россия СУБЪЕКТНАЯ ПЕРСПЕКТИВА КАК ФАКТОР СНЯТИЯ ЧЕТКОЙ ПРОТИВОПОСТАВЛЕННОСТИ ДИКТУМА И МОДУСА В ВЫСКАЗЫВАНИЯХ С МОДАЛЬНО-ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНЫМИ ЧАСТИЦАМИ Экспликация и соотнесение диктумного и модусного субъектов слу жит основой для построения субъектной перспективы предложения высказывания. Данная ось есть перспектива между Я-личности и Не-я вещи [1], поэтому рассматривается нами как одна из сторон типичной модусной характеристики высказываний, в том числе высказываний с модально-предположительными частицами (вряд ли (не), едва ли (не), будто, словно, точно, небось, авось, неужели, разве, мол, дескать, чай и под.) Известно, что субъектная перспектива бывает разной степени сложно сти. Расширенная перспектива имеет место в том случае, когда в семан тической структуре предложения-высказывания эксплицируются субъек ты модусной сферы. Это обусловлено интенциями говорящего, который Статья опубликована при поддержке гранта Белгородского государственного уни верситета.

РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА считает необходимой вербализацию своей (либо чужой) точки зрения от носительно описываемой ситуации.

Модально-предположительные частицы должны быть признаны эле ментами, либо расширяющими, либо уточняющими субъектную перспек тиву высказывания, так как эксплицируют позицию модусного субъекта.

Для высказываний с указанными частицами характерной оказывается ак туализация субъекта модусной зоны S4 (субъекта-говорящего) [2]. В них так или иначе дано указание на факт его существования, причем само на личие в структуре предложения-высказывания модальной частицы уже предполагает такое указание – через «присутствие» в высказывании ав торской точки зрения на событие, эксплицируемой формально: Ты вроде уже говорил мне об этом (В. Шишков);

– Она прежде была испорчена и на голоса крикивала, да, верно, ей это прошло. – Не знаю, – говорю, – что-то будто и не слышно, не кричит (Н. Лесков);

Как вдруг из расспро сов сиделки, Покачавшей головой, Он понял, что из переделки Едва ли выйдет он живой (Б. Пастернак);

– Ну, а почему бы и нет?.. – Да неу жели? (В.Шукшин).

Нужно иметь в виду, что для ряда модально-предположительных час тиц изначально характерна ориентация не только на зону S4, но и на иную субъектную сферу. Например, частицы вопросительно предположительной группы имеют ярко выраженную ориентацию на зо ну субъекта S5 (слушающего): – Ты ведь, Марочка, небось, ничего, дитя, не знаешь, что у нас тут в ночи сталось? (Н. Лесков);

Неужели любви не достоин Тот улыбчивый человек? (Е. Нестерова);

Я не хочу начать сначала, Ни изменить, ни повторить! И разве это так уж мало: Все время ждать, Всю жизнь любить? (М. Агашина). Однако все частицы рассматриваемой группы соотнесены с субъектной сферой S4 (зоной го ворящего), и только на базе данного соотношения – с другими субъект ными сферами.

Возможность наличия практически в любом речевом образовании зо ны S4 обусловлено тем, что отношения, в которые включено высказыва ние, всегда устанавливаются говорящим, автором этого высказывания.

Субъект зоны S4 при этом находится вне других субъектов, представляя собой автономное модусное ядро.

Универсальность зоны S4 состоит в том, что фактически все субъект ные зоны «оказываются открытыми для «проникновения» в них автора;

все они соединяются в образе автора, образуют его сложную структуру»

[3]. Проникновение же генерализуемых модальными частицами значений в другие субъектные сферы обусловлено тем, что данные служебные эле менты принадлежат к разряду эгоцентрических слов [4], что предполага ет актуализацию ими точки зрения говорящего, так или иначе включае мой в зону S4.

РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА В то же время сфера говорящего не является самодостаточной в том смысле, что она реализуется на базе других субъектных зон, принадле жащих области диктума (зоны S1 – S3): – А ведь я видела сегодня Фросю!

– сказала телеграфная служащая. – Неужели она заболела? (А. Плато нов);

– Он-то, что ль? – заговорил старик. – О-о-о! Он смыслит! (Г. Ус пенский);

Еврипид со своим «Протесилаем» был едва ли не единствен ный греческий трагик, которого она (сказка) пленила (И. Анненский);

Небось, и женишка уже припасла? (А. Аверченко). Субъект S4 также не самодостаточен, так как его точка зрения не может быть эксплицирована сама по себе, без объекта ее приложения.

Таким образом, модально-предположительные частицы в семантиче ской структуре высказывания должны быть охарактеризованы как сред ства экспликации позиции (а следовательно, «факта присутствия») гово рящего. Модальная частица – средство выражения авторского «я». Это имплицитное выражение «ego» («я так думаю», «я так считаю»), указание на говорящего, на личную (субъективную, и значит – авторскую) окра шенность высказывания. С одной стороны, модально предположительные частицы – формальные показатели авторского мне ния (актуализаторы квалификативных смыслов сомнения, предположе ния, неуверенности, эвиденциальности, избыточности) по поводу квали фицируемого события, т.е. элементы, «проявляющие» позицию говоря щего, иначе говоря, указывающие на авторство производимой квалифи кации. С другой стороны, эти же средства являются показателями некате горичности мнения говорящего, «невыпячиваемости» своего «я» с тем, чтобы предоставить собеседнику право самому решать, соглашаться либо не соглашаться с предоставленным ему видением события. Это так назы ваемое дипломатичное приглашение с правом на отказ: Вряд ли есть во обще что-либо достойнее, чем стремление совершенствовать свой дух, увековечить себя в труде, в творениях своих (О.Гончар);

– Ага... Так...

Чай, теперь все пошло по-новому, не так, как при нас было (А.Чехов);

– Ну вот, – сказал Дик, – вроде замотал я тебя сносно (К. Булычев).

Авторство предлагаемой квалификации служит основой того, что мо дальные частицы всегда относятся к «я»-модусного субъекта. Они не мо гут относиться к ты-собеседника или к он-отстраненного лица. Любая попытка введения модальной частицы в смысловое пространство указан ных лиц соотносит данные смысловые сущности со сферой говорящего.

Это обусловлено тем, что последний, как субъект речи, выполняет перед адресатом эпистемические обязательства, т.е. несет свою долю ответст венности за истинность/ложность утверждаемой им пропозиции (хотя бы только за факт утверждения модальной квалификации события).

Модификация по линии синтаксического лица в сфере модуса сосре доточена на противопоставлении Я- и Он-модусной рамки. Я-модусная РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА рамка характеризуется слиянием субъекта сознания (субъекта мысляще го) и субъекта говорящего. Он-модусную рамку образует несовпадение субъекта мыслящего и говорящего. Для Он-модусной рамки типично по явление субъекта-авторизатора.

МПЧ в высказывании – вербализатор Я-модусной рамки. Субъект Я модусной рамки отражает факт наличия мыслительной операции, указы вает на «присутствие» говорящего, квалифицирующего событие, поэтому экспликация в таких высказываниях только лишь Он-модусной рамки (без одновременного эксплицирования Я-модусной рамки) исключается.

Это касается и тех случаев, когда в высказываниях с МПЧ актуализи руется зона S3 (сфера субъекта-авторизатора) (S3=S4): Я же тебе говорю:

он (S3) думает, что вряд ли (S3=S4) это возможно (В.Головачев);

Еще он (S3) размышлял о том, что как будто бы (S3=S4) никогда не ошибался (газ. текст);

Вера Николаевна вполне обоснованно рассуждала о том, что она (S3) вряд ли (S3=S4) смогла бы обеспечить себе безбедное спо койное существование (журн. текст). Здесь имеет место углубление субъектной перспективы. Совпадение S3 и S4 не влечет нивелирование точки зрения говорящего, хотя частица применяется для экспликации по зиции авторизованного субъекта. Указанная точка зрения говорящего имеет место, однако вуалируется, сливаясь с точкой зрения субъекта авторизатора. Говорящий включает себя в субъектную сферу S3 автори затора, не отделяет своей позиции от его позиции. Так образуется «син тетичная» Я-модусная рамка, включающая два тождественных взгляда на ситуацию. Ее особенностью является то, что субъект-авторизатор зани мает позицию внешнего, а говорящий – внутреннего наблюдателя, поме щая себя внутрь той субъектной сферы, которая им комментируется.

Я-модусная рамка, вводимая в высказывание модальной частицей, яв ляется свернутой. Присутствие именно такой формы раскрытия говоря щим своей позиции относительно объекта квалификации вполне объяс нимо. Сворачивание модусной рамки, во-первых, обусловлено сферой функционирования рассматриваемых высказываний. В большинстве слу чаев это сфера разговорной речи, диалога, где свернутая рамка служит компактным средством обнаружения позиции говорящего: Из благород ных он будто бы был и в военной службе служил, но все свое промотал и в карты проиграл и ходит по миру (Н. Лесков);

Немного помолчав, му жик спросил: – Ладно, что ли? – Ладно, – потихоньку отвечала баба (В.Слепцов);

– Небось холодно в одном чекмене-то? – громко спрашивал Кузьма (И.Бунин). Во-вторых, и это тоже характерный для высказываний с модальными частицами процесс, сворачивание модусной рамки работа ет на диалогизацию монолога, что в итоге приводит к полифоничности (многоголосию) текста: Едва ли это признак старости, предчувствие смерти, нет, я думаю, это у него от прекрасной человеческой гордости РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА (М.Горький);

Как будто с колыбели Ждала я этот миг... О дикие мете ли! Мне ясен ваш язык (В.Коростылева);

Иной, глядя на тот скачок И разрушаясь в ветхой коже, Чай, приговаривал: ах! если бы мне тоже (А.Грибоедов).

Главная задача введения говорящим свернутой Я-модусной рамки за ключается в снятии на субъектном уровне четкой противопоставленности диктума и модуса, имеющее место при развернутой рамке. Это заверша ется изменением соотношения диктума и модуса в пользу последнего:

диктум как бы смещается, «притягивается» к модусу, начинает служить нуждам модуса. В высказывании с субъективно-модальным квалифика тором имеет место снятие четкой противопоставленности диктума и мо дуса: Не знаю, как судить мне по твоим словам: Помощник что ли ты, иль обольститель сам? (А.Грибоедов);

Впрочем, я так только упомянул об уездном суде;

а по правде сказать, вряд ли кто когда-нибудь заглянет туда: это уж такое завидное место, сам бог ему покровительствует (Н.Гоголь);

– Небось и не придет больше, – терзался сомнениями сосед (Ю. Тупицын).

Сказанное позволяет сделать вывод о том, что модально предположительные частицы могут быть признаны средствами развития субъектной перспективы высказывания. Являясь знаками, указывающи ми на «факт присутствия» сферы говорящего, они способствуют снятию противопоставленности в высказывании диктума и модуса.

ЛИТЕРАТУРА 1. См. об этом: Бенвенист Э. Общая лингвистика. – М., 1974.

2. Коммуникативная грамматика русского языка. – М., 1998. – С. 229 – 231.

3. Коммуникативная грамматика русского языка. – М., 1998. – С. 235.

4. См.: Рассел Б. Человеческое познание. Его сферы и границы. – М., 1957.

Е.Б. Трофимова Бийский педагогический государственный университет имени В.М. Шукшина г. Бийск, Россия ОБЩЕТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ПРОЦЕССА ВЕРБАЛИЗАЦИИ Данная статья является частью коллективного исследования, посвя щенного изучению проблемы вербализации сигналов разной природы.

Под вербализацией в работе понимается процесс окказионального оязы чивания сигналов любой природы носителями того или иного языка в ус ловиях психолингвистического эксперимента. Возможно, термин верба Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках националь но-исследовательского проекта РГНФ «Процесс вербализации звуковых и зрительных сигналов разноязычными носителями» (проект № 06-04-00009 а).

РАЗДЕЛ 1. ПРОБЛЕМЫ ФИЛОСОФИИ И ОНТОЛОГИИ ЯЗЫКА лизация не совсем удачен для обозначения указанного процесса. Как из вестно, первоначально данный термин использовался в значении «пере ход другой части речи в класс глаголов» [1, с. 73]. Позднее вербализация начинает отождествляться с транспозицией, то есть «использованием од ной языковой формы в функции другой» [2, с. 83]. Любопытно, что сей час исследователи для обозначения указанных понятий редко прибегают к термину вербализация, зато весьма часто говорится о вербальном и не вербальном опыте индивида, вербальной и невербальной коммуникации, то есть под вербальными понимаются языковые средства выражения.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.