авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 ||

«НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ КУЙБЫШЕВСКИЙ ФИЛИАЛ КАФЕДРА РУССКОГО ЯЗЫКА И МЕТОДИКИ ПРЕПОДАВАНИЯ ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ...»

-- [ Страница 9 ] --

В рамках структурно-семантического направления в лингвистике, развивающего идеи традиционного (классического) отечественного языкознания, одним из приоритетных по-прежнему остается изучение грамматической природы предложения как синтаксической единицы, не только обладающей собственно грамматическим потенциалом, но и детерминирующей грамматическое своеобразие текста. Преимущества такого подхода определяются также его синтаксичностью с точки зре ния реализации когнитивных лингвистических задач, возможностью учитывать обнаруженные грамматические свойства предложения для описания синтаксических и прагматических категорий текста.

Эффективность исследования грамматических проблем текста по средством системного многоаспектного анализа предложения обу словлена еще и наличием обширного арсенала методов описания. В частности, широкое распространение получило использование в каче стве объекта исследования типовых образцов, аккумулирующих наиболее типичные свойства предложений рассматриваемой группы.

Данный метод был предложен В.В. Бабайцевой и широко используется как в теории, так и при анализе речевого материала в вузах.

В.В. Бабайцева дает следующее определение: «Типовой образец – это речевой пример, обладающий полным набором дифференциальных признаков типа, это структурная схема (модель) ядерного или пере ходного звена в «лексической одежде». Типовой образец – «полно мочный представитель структурно-семантического типа предложения или его разновидности» [Бабайцева 2004: 64].

Приведенная дефиниция раскрывает еще один концептуальный принцип изучения единиц текста при структурно-семантическом под ходе – учет не только ядерных (типовых) случаев функционирования, но и переходных, обладающих синкретичными свойствами.

Описание переходных явлений при функционировании предложе ния является обязательным условием фиксации динамических прояв лений грамматической природы текста. В этом случае исследователь имеет дело с органическим проявлением закономерностей и категорий текста в условиях функционирования конкретного предложения (ти пового образца). Таким образом реализуется синтаксический принцип анализа языковых единиц (в данном случае синтаксических), метод анализа «сверху» [См.: Бабайцева 2010].

В свою очередь эвристической ценностью обладает и обратный эффект: исследование динамических свойств предложения, находящих - 257 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ свое выражение в переходных явлениях при его функционировании, обнаруживает системные закономерности, значимые для описания грамматических явлений в целом (формирование целых классов пере ходных единиц определенного типа, синкретизм тех или иных грамма тических категорий и т. д.). Эти закономерности могут в дальнейшем быть использованы на уровне анализа текста.





В качестве примера рассмотрим случай синкретизма при меж структурных синтаксических взаимодействиях в предложениях, грам матический корпус которых образуют сочетания слов много и мало с инфинитивом. Эти конструкции являются структурно-семантической разновидностью синкретичных по своей природе предложений, грам матическую основу которых образуют инфинитив и слова на -о.

Подробный анализ рассматриваемой группы предложений пред ложен в монографии В.В. Бабайцевой «Система односоставных пред ложений в современном русском языке» [Бабайцева 2004: 256 – 265].

Учитывая структурные и семантические показатели, автор выделяет две группы таких конструкций:

1) предложения с эмоционально-рассудочной семантикой (Весело ка таться – Кататься весело);

2) предложения с модально-оценочной семантикой (Необходимо ра ботать – Работать необходимо).

Конструкции, в которых инфинитив в составе грамматического центра взаимодействует со словами много и мало, занимают особое место среди предложений с модально-оценочной семантикой. Их спе цифика обусловлена синкретичной морфологической природой слов много и мало: эти слова совмещают признаки местоимения числительного и местоимения-наречия [См.: Шамшин 2007].

Типовое значение этих предложений – модальная оценка дей ствия. Однако синтаксические параметры взаимодействий при функ ционировании слов много и мало на уровне членов предложения опре деляют структурно-семантические границы квалификации конструк ции в целом.

Предложения со словами много и мало, взаимодействующими с инфинитивом, целесообразно разделить на две группы, учитывая ха рактер их взаимоотношений.

В качестве типового образца, иллюстрирующего взаимоотноше ния первого типа, рассмотрим предложение Говорить мало, надо де лать.

Предложения данного типа дополняют список фразеологизиро ванных конструкций в составе сложных бессоюзных предложений.

Неопределенная форма глагола и слово на -о являются опорными эле - 258 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ментами, обеспечивающими устойчивую воспроизводимость кон струкции.

Логической основой таких предложений является суждение с вер бализованным субъектом и предикатом. Логический субъект выражен инфинитивом, слово мало занимает позицию логического предиката.

Однако смысловая насыщенность таких конструкций нарушает соот ветствие логической и грамматической структур. Координация лекси ческих и грамматических показателей осуществляется на основании коммуникативных параметров.

Препозиция инфинитива обусловливает возможность актуального членения.

При анализе коммуникативных характеристик обнаруживаем, что слово мало несет «новую» информацию и имеет значение семантиче ского предиката. Такая позиция актуализирует оценочные компоненты его семантической структуры, однако оценка здесь в смысловом и структурном отношении соотнесена с инфинитивом, что в свою оче редь компенсирует общую грамматическую нестабильность конструк ции. В целом, синкретизм структурно-семантических характеристик предложений этого типа заключает в себе гораздо больше признаков двусоставных конструкций, чем односоставных.





Актуализация семантики инфинитива снижает четкость коммуни кативных показателей. В связи с этим в предложении Мало говорить, надо делать сложно произвести синтаксическое членение грамматиче ской основы. Высокая степень смысловой спаянности слова мало с инфинитивом, формирующаяся в условиях данной синтаксической конструкции, синтезирует грамматически неоднозначные характери стики предложения.

Сочетание с глаголом подразумевает обстоятельственные призна ки. С другой стороны, синкретизм структурно-семантических показа телей на уровне предложения в целом (наличие признаков односостав ных конструкций) создает условия для грамматикализации оценочной семантики. Типовое значение «модальная оценка действия» в таких конструкциях подвергается смысловой компрессии (семантической конденсации) и выступает в сжатом, нерасчлененном виде.

Таким образом, изменение соотношения семантических и струк турных показателей определяет динамику предикативных параметров.

Однако синтаксическая модификация предложений этого типа не вы водит слово мало из состава предикативного центра. Происходит дви жение структурно-семантических показателей функционирования це лой синтаксической единицы (предложения), которое можно показать с помощью шкалы переходности.

- 259 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ А. Говорить – этого мало: надо делать.

Аб. Говорить мало, а надо делать.

АБ. Говорить мало: надо делать.

аБ. Мало говорить, а надо делать.

Б. Мало говорить: надо делать.

Наличие противительных отношений между частями сложного предложения в звеньях Аб и аБ подчеркивает особенности предика тивных отношений в каждой части. Изменение предикативных харак теристик слова мало является индикатором модификации структурно семантических свойств предложения. Двусоставность первой предика тивной единицы в звене А ослабляется под воздействием изменения коммуникативной нагрузки, котораяопределяется порядком слов, ин тонацией, усилением противопоставления, колебанием других семан тических оттенков. В результате в первой части сложного предложе ния в звене Б мы имеем дело с синкретичной конструкцией, которая максимально приближена по своим структурно-семантических харак теристикам к односоставному предложению. Отсутствие второстепен ных членов уменьшает четкость субъектно-предикатного членения.

Без учета «внешних факторов» (текстового окружения, контекста) грамматическая квалификация предложения в этом звене не имеет од нозначного решения.

Приведем примеры речевой реализации предложений первого ти па.

Он /Александров/ тогда ее не знал, что для перевода с иностранного языка мало знать, хотя бы и отлично этот язык, а надо еще уметь про никать в глубокое, живое, разнообразное значение каждого слова и в та инственную власть соединения тех или других слов. (А.И. Куприн.) Мало быть честным перед другими, надо быть честным перед са мим собою. (А.И. Куприн.) Заплаканная осень, как вдова / В одеждах черных, все сердца тума нит… / Перебирая мужнины слова, / Она рыдать не перестанет. / И бу дет так, пока тишайший снег / Не сжалится над скорбной и усталой… / Забвенье боли и забвенье нег – / За это жизнь отдать не мало.

(А.А. Ахматова.) Только здесь не растеряться мало, и никакая смелость здесь не по может, здесь нужно что-то другое, чего ему явно недоставало.

(В. Быков.) Дистантное расположение компонентов фразеологизированной структуры в последнем примере (предикативные части разделены до полнительной предикативной единицей, присоединяющейся к первой части сочинительной связью) функционально сближает это предложе ние с конструкцией из звена Аб на шкале переходности.

Использованные в шкале переходности типовые образцы, демон - 260 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ стрируют многообразие языковых и – в еще большей степени – рече вых решений, обнаруживающихся при функционировании предложе ния как единицы текста. В тексте рассматриваемые конструкции могут иметь значительно большее количество вариаций своего грамматиче ского статуса.

Предложения второго типа, включающие сочетание инфинитива и слова много, можно представить типовым образцом Много рабо тать – необходимо.

Эти конструкции также колеблются между двусоставностью и од носоставностью, а потому не имеют однозначной синтаксической ква лификации. Однако предикативный корпус здесь образуют инфинитив и синкретичное слово необходимо. Изменение коммуникативных па раметров высказывания определяет эпицентр колебаний на шкале пе реходности.

А. Много работать – это необходимо.

Аб. Много работать – необходимо.

АБ. Работать необходимо много.

аБ. Работать много необходимо.

Б. Необходимо работать много.

На представленной шкале звено А соответствует двусоставным конструкциям, звено Б – односоставным. Сочетание слова много с ин финитивом выражает обстоятельственные отношения. Инверсия поз воляет менять его положение в системе блоков актуального членения.

В предложениях, относящихся к звеньям А и Аб, слово много входит в состав темы, в остальных является компонентом ремы. При этом в предложении из звена Б, где доминируют структурно семантические признаки односоставных конструкций, слово много образует рематический блок.

Однако структурным показателем динамики предикативных свойств является характер взаимодействия инфинитива со словом необходимо. Слово много занимает позицию семантического обстоя тельства и формирует дополнительный оттенок модально-оценочного значения в семантической структуре предложения. Его своеобразие состоит в органическом сочетании элементов количественной и каче ственной характеризации семантики инфинитива. Оценочный компо нент значения в условиях рассматриваемых синтаксических конструк ций не является доминирующим. Подтверждением этого можно счи тать невозможность его грамматикализации даже в конструкциях без инфинитива. Приведем примеры.

Много мне нужно и много не надо. (С.А. Есенин.) Не знаю, как кому, а мне / Для счастья нужно очень мало… / Не знаю, как кому, а мне / Для счастья нужно очень много. (И. Сельвинский.) - 261 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ Приведенные предложения относятся к группе безличных, а слова много и мало в них имеют синкретичную синтаксическую характери стику: сочетают функцию дополнения и обстоятельства. Этот функци ональный потенциал реализуется также в безличных предложениях с неопределенным или устраненным деятелем:

Закончилось все уже вечером притчей о талантах и рассуждением на тему: кому много дано, с того много и спросится. (Н.Г. Гарин Михайловский.) Дорогая, с чадрой не дружись, / Заучи эту заповедь вкратце, / Ведь и так коротка наша жизнь, / Мало счастьем дано любоваться.

(С.А. Есенин.) Такие предложения являются структурно-семантической модифи кацией типового образца Грибов было собрано много [См. Бабайцева 2004: 255 – 256]. Яркий пример его реализации обнаруживаем в лири ке С.А. Есенина: Ведь и себя я не сберег / Для тихой жизни, для улы бок. / Так мало пройдено дорог, / Так много сделано ошибок.

Такие предложения близки к односоставным, однако ослабление цельности количественно-именного словосочетания обусловливает актуализацию обстоятельственной семантики у слов много и мало и синкретизм на уровне грамматической конструкции в целом.

Рассмотренные примеры обнаруживают сложную гамму грамма тических признаков, затрудняющих их однозначную квалификацию.

Они синкретичны и отражают не только взаимодействия членов пред ложения, но и его разных структурно-семантических типов. С точки зрения логического аспекта катализатором таких взаимодействий яв ляется модификация той или иной семантической формы мысли. [См.:

Чесноков 1992], вызванная потребностью выражения ее новых оттен ков. Однако очевидно, что подобное разрешение противоречия формы и содержания в языке эксплицитно или имплицитно обусловлено лек сико-грамматическими признаками синтаксических единиц и синтак сическими свойствами конструкции в целом. Значимыми рефлексами рассматриваемых процессов являются следующие:

а) семантическая емкость предложения;

б) формирование новых синтаксических связей и углубление син таксических отношений;

в) усложнение грамматической структуры предложения.

Описание этих проявлений на уровне текста с точки зрения как языковой, так и речевой их составляющих может быт темой специаль ного исследования. Системный многоаспектный анализ предложения, учитывающий переходность и синкретизм языковых и речевых обра зований, является условием комплексного структурно-семантического исследования текста в синтаксисе.

- 262 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ Литература Бабайцева В.В. Система односоставных предложений в современном русском языке / В.В. Бабайцева. – М.: Дрофа, 2004.

Бабайцева В.В. Избранное. 2005 – 2010;

Под ред. К.Э. Штайн / В.В. Бабайцева. – М.

– Ставрополь: Изд-во СГУ, 2010.

Чесноков П.В. Грамматика русского языка в свете теории семантических форм мышления / П.В. Чесноков. – Таганрог, 1992.

Шамшин Ю.Н. Функционирование омокомплексов много и мало в современном русском языке: автореферат дисс. … канд. филол. наук / Ю.Н. Шамшин. – М., 2007.

О. В. Шатилович Юридический текст как объект филологического исследования В настоящее время ученые обращают особое внимание на лингви стику текста. Текст выступает в качестве полноправного объекта линг вистических исследований и имеет статус языковой единицы наряду со словом, словосочетанием и предложением. Интерес к изучению текста обусловлен стремлением объяснить язык как глобальное явле ние с точки зрения современного языкознания, как цельное средство коммуникации. Этот интерес объясняется также стремлением посред ством текста постичь те его закономерности, которые раскрываются только при функционировании языковых единиц, по объему больших, чем предложение [Широбокова 2007: 5].

Особое значение придается изучению текстов различных функци ональных стилей – художественного, научного, газетно публицистического. Многие исследователи уделяют внимание офици ально-деловому стилю, а юридические тексты являются представите лями указанного стиля. Юридические тексты играют большую роль в современном мире и являются неотъемлемым элементом правовой и языковой культуры общества. Юридические тексты отличаются разно образием видов и яркими языковыми особенностями.

И.Н. Грязин характеризует текст права следующим образом: «… некий особый концептуальный мир, олицетворяющий область долж ного. Общий, абстрактный характер понятий, входящих в этот мир, является отражением или олицетворением бытия, его вовлеченности в свою динамическую экзистенцию» [Грязин 1983: 19]. Автор рассмат ривает текст права как знаковое выражение правовых смыслов.

С позиции языкознания Л.П. Широбокова рассматривает юриди ческий текст как «сообщение, содержащее правовую информацию, объективированное в виде официального письменного документа, - 263 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ имеющее модальный характер и прагматическую установку и состоя щее из определенных единств, которые включают в себя разные типы лексической, грамматической и логической связи» [Широбокова 2007:

13].

Текст представляет, прежде всего, множественность смыслов, по верхностных и глубинных, авторских и читательских. Множествен ность смыслов и значений вызвана действием интерпретативной функции, многозначностью элементов, из которых соткан текст. Юри дический текст не является в этом смысле исключением, поскольку ему присущи многозначность и омонимия семантики, что порождает невозможность четкой и правильной интерпретации текста закона и, в свою очередь, вызывает трудность понимания юридического текста рядовым носителем языка. Л.Е. Попова понимает интерпретацию тек стов права как интерпретацию психологическую, историческую и фи лологическую [Попова 2005: 15]. В процесс интерпретации включается исследование лексико-семантических особенностей юридического дискурса и профессиональных методов его толкования. При этом речь идет о понимании и взаимопонимании субъектов, участвующих в юридическом дискурсе. В связи с этим основной категорией в данном случае является лингвистическое понимание, существующее в форме грамматической, стилистической и типологической интерпретаций.

Эти виды интерпретации выявляют искусство владения правилами синтаксиса и словарными значениями отдельных языковых реалий, содержащихся в юридическом тексте [Попова 2005: 15].

Н.А. Комина подразделяет юридический текст на несколько ви дов: педагогический, академический, судебный, законодательный [Ко мина 1990: 122].

Педагогический юридический текст представлен учебниками по праву, которые отличаются от учебников по другим дисциплинам спо собом репрезентации юридических положений и соответствующих судебных дел [Bhatia 1987: 228].

Академический юридический текст – это статьи в журналах. Ве дущей прагматической установкой академического юридического тек ста, как и научных текстов других типов, будет являться «установка на четкое, недвусмысленное и непротиворечивое донесение до читателя … научного содержания текста» [Наер 1985: 17].

Судебный текст включает в себя юридические документы двух видов: решения суда (приговоры) и судебные дела. Почти все из них имеют типичную организацию текста, уникальную в этом жанре. Су дебные дела отличаются от других видов правового текста не только - 264 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ своим построением, но и тем, как они читаются и интерпретируются [Широбокова 2007: 15].

Законодательные тексты представлены законами, соглашениями, уставами, контрактами и др. И.Б. Руберт рассматривает текст законо дательного акта как текст, регулирующий социальные отношения, причем понятийным основанием регулятивных текстов является мо дель каузации поведения адресата посредством навязывания ему опре деленной нормы поведения, которая складывается из смысловых эле ментов «цель действия» и «способ действия» [Широбокова 2007: 16].

Источником юридических текстов являются профессионалы юристы, которые порождают эти тексты с учетом особенностей устройства общества. Комплекс средств, характерный для юридиче ского текста, обеспечивает полноценную передачу информации реце пиенту, т. е. любому взрослому гражданину страны. Однако гражда нину страны для понимания (толкования) любого закона требуется помощь специалиста.

Юридический текст представляет особую юридическую термино логическую систему. Когнитивно-деривационная и социальная сущ ность юридической лексики выражается в ее способности формиро вать понятийно-смысловые блоки, компоненты которых могут клас сифицироваться по определенным моделям [Буянова 2003: 26]. Когни тивную информацию несут в первую очередь юридические термины, но некоторая доля их известна не только специалистам-юристам, но и всякому носителю языка, так как область их применения выходит за рамки юридического текста.

Юридический текст традиционно воспринимается как нечто иде альное, которое можно истолковать только однозначно, однако не принимается во внимание тот факт, что юридический текст – это исто рически сложившаяся общественная структура [Широбокова 2007: 19].

С учетом вышеизложенного можно сделать вывод о том, что юри дические тексты отличаются разнообразием и особыми стилевыми характеристиками и требуют особого изучения.

Литература Буянова Л.Ю. Когнитивно-семантический и социальный потенциал языка право творчества и правоприменения: лексикографическая практика / Л.Ю. Буянова // Совре менная лексикография и терминография: достижения, проблемы, перспективы. Сб.

научн. тр. – Краснодар: КубГУ, 2003. С. 24 – 33.

Грязин И.Н. Текст права: опыт методологического анализа конкурирующих теорий / И.Н. Грязин. – Таллин: Ээсти Раамат, 1983.

Комина Н.А. Интерактивный принцип обучения английскому языку студентов юристов / Н.А. Комина // Язык. Дискурс. Личность: Сб. науч. тр. – Тверь: Изд-во ТГУ, 1990. – С. 118 – 123.

- 265 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ Наер В.Л. Прагматика текста и ее составляющие / В.Л. Наер // Прагматика и стили стика: Сб. науч. тр. МГПИИЯ им. М. Тореза. Вып. 252. – М.: Изд-во МГПИИЯ им.

М. Тореза, 1985. С. 4 – 19.

Попова Л.Е. Юридический дискурс как объект интерпретаций: семантический и прагматический аспект: дисс. … канд. филол. наук / Л.Е. Попова. – Краснодар, 2005.

Широбокова Л.П. Юридические тексты: опыт грамматико-типологического иссле дования (на примере немецкого и русского языков): дисс. … канд. филол. наук / Л.П. Широбокова. – Москва, 2007.

Bhatia V.K. Language of the law // Language Teaching. 1987. № 3. P. 227 – 234.

В. М. Швецова Принципы развития текстовой семантики единиц, созданных по образцу слова-прототипа В настоящее время проблемы текста и его единиц рассматривают ся в лингвистике достаточно часто. Подобный интерес, по нашему мнению, связан с несколькими факторами. С одной стороны, в совре менных условиях развития коммуникационной системы расширяется само понятие «текст», трансформируются функции и условия его воз никновения. С другой стороны, особым образом трансформируется система его единиц.

Полагаем, что текстовая единица представляет собой такой компонент системы (слово, элемент нового предложения, нового словосочетания, новой звуковой гармонии, часть текста), который способен породить или восстановить скрытые, «нулевые», формально не выраженные собственные потенциальные возможности или стать источником развития для другой единицы. Следовательно, она является уникальной моделью для понимания развивающихся значений в тексте.

Чаще всего в качестве данной единицы выступает индивидуально авторская конструкция, созданная по образцу конкретного слова. Она представляет собой сложную словообразовательную структуру. В тек сте семантика такой текстовой единицы развивается, получая совер шенно иное содержание, или трансформируется, расширяя свой ин формационный объем.

Как известно, мастера художественного слова часто используют в текстах своих произведений индивидуально-авторские конструкции, образованные по известному в языке прототипу. Безусловно, такой интерес связан с неограниченными словообразовательными и семан тическими возможностями данных моделей, участвующих в процессе писательского словотворчества.

- 266 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ Структура слова-прототипа определяет состав и лексическое зна чение текстовой авторской конструкции. Единицы данного типа, со зданные по образцу конкретного слова, обладают ощутимой новизной, отличающей их от общественных слов.

В качестве образца писатель выбирает, как правило, общеизвест ные слова. Часто данная текстовая единица и прототип являются сино нимами, реже – антонимами. Индивидуально-авторская конструкция поясняется непосредственно через текст. Данный процесс осуществля ется следующим образом: во-первых, одновременно употребляется авторская единица и ее образец;

во-вторых, используются в тексте ас социативно близкие лексемы.

Индивидуально-авторские конструкции исследуемого вида, как правило, представлены двукомпонентными единицами (а именно:

сложные образования с несколькими основами). Созданные по образцу конкретного слова, они формируются в результате замены одного из составных компонентов слова-прототипа.

В основу классификации поликомпонентных авторских единиц данного типа нами положен тип семантической информации, репре зентируемой ими. Мы предполагаем существование следующих групп по указанному признаку: «Человек»;

«Явления общественной жизни страны». Внутри подгруппы «Человек» выделяется несколько семан тических классов: «Общая оценка человека»;

«Индивидуальные черты характера человека».

Индивидуально-авторские конструкции семантического класса «Общая оценка человека» описывают личностные, характеризуют ум ственные и физические особенности человека. Рассмотрим особенно сти развития семантики данных текстовых единиц на следующих при мерах:

Свои доброзванные мастера стригли ножницами под все капризы и медленно, потому что срок у них большой [Рыбаков 2008: 211].

Моделью для авторской текстовой единицы доброзванный послу жило слово самозванный, в котором заменяется первый компонент. В этом случае происходит изменение его значения: «самозваный, прихо дящий без приглашения, по собственному желанию;

тот, кого не звали, не приглашали». Данная семантика носит негативный, обременитель ный оттенок. Индивидуально-авторская конструкция доброзванный определяется как «приглашенный, званный с добром, с добрыми наме рениями»;

тот, которого ждут. Однако по данному тексту доброзван ный (мастер) – «человек, который в силу обстоятельств добровольно, по собственному желанию занимается определенным делом». Это тот, кого ждут с радостью и добром. Очевидно, что семантика слова - 267 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ образца и индивидуально-авторской конструкции полярно противопо ложна.

Многоблагополучные офисные европейцы во многом видят угрозу, ощущая опасность своей кожей [Минаев 2008: 49].

Текстовая единица многоблагополучный образована по типу моде ли многобогатый [Даль 2003: II, 33]. В этом случае между словом образцом и индивидуально-авторской конструкцией существует не только словообразовательная, но и синонимическая близость в семан тике: вторые компоненты данных слов уже отражают в собственном значении оттенок достатка. Ср.: богатый – «обладающий большим имуществом, материальными ценностями, очень зажиточный» [Лопа тин 2001: 9], значит, благополучный;

благополучный – «материально обеспеченный, живущий в достатке» [Ефремова 2000]. Начальный компонент уточняет (или дополняет) меру (или степень) его проявле ния: многий – «великий числом, в большом количестве, избыточный, изобильный», много – «обильно, богато, дородно» [Даль 2003: II, 335].

Следовательно, авторская текстовая единица многоблагополучный по лучает следующую семантику: «стабильный в достатке;

благополуч ный во всех проявлениях жизни».

Или, быть может, произошла утечка у кого-то из моих «первочи тателей» (зимой 1970-71 года человек тридцать читало: по новизне дела, исторический роман, я просил их заполнить некую авторский анкету, помочь мне разобраться) [Солженицын 1991: 20].

Текстовая единица первочитатель создана автором по указанно му нами выше типу словообразования. Прототипом для этой авторской модели является лексема первооткрыватель. А.И. Солженицын изме няет в индивидуально-авторской конструкции второй компонент, ко торый не является семантически близким общеизвестному варианту, а лишь выражает общность в обозначении человека по роду деятельно сти (читатель – открыватель). Начальный компонент перво- сохра няется писателем: первочитатель – «человек, который первым прочи тал что-либо». Однако в данном контексте автор употребляет эту голо грамму в форме множественного числа – первочитатели, тем самым подразумевая, что первыми могут быть одновременно несколько лю дей. Необходимо отметить, что с точки зрения семантики, любой че ловек, первым в мире делающий что-либо (открытие, испытание и пр.), уже претендует на уникальность свершенного;

другие же, кто повторяют в дальнейшем его поступок, не считаются таковыми.

А.И. Солженицын снимает данное противоречие и употребляет слово первочитатель в кавычках, при этом несколько изменяя значение сло ва: первочитатели – «те люди, которые первыми тайно прочитали ни - 268 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ когда ранее неопубликованные рукописи;

помощники на литератур ном поприще».

Семантический класс авторских лексем «Индивидуальные черты характера человека» представлен следующими примерами:

В эту ночь в дозоре всепереносный сибиряк Ермолаев – в крайние посты он всегда подбирает крепких [Шукшин 1989: 49].

Поликомпонентная текстовая единица всепереносный образована по образцу многочисленных лексем русского языка с начальным ком понентом все -, который придает словам более общее, обширное, без условное значение или возводит их высшую, превосходную степень (всесильный – всемощный [Даль 2003: II, 265]). Второй компонент ин дивидуально-авторской конструкции – переносный имеет следующее значение: «легко переносимый с места на место. отт. Приспособлен ный для переноски» [Ефремова 2000]. Однако при участии слова креп кий (ср.: «сильный, физически здоровый» [Лопатин 2001: 266]) изме няется информационное направление в семантике данной голограммы:

«выносливый, терпеливый, способный пере (вы, с) нести многое».

Следовательно, всепереносный – «самоотверженно переносящий лю бые трудности, самые тяжкие лишения;

кто не боится трудов и спосо бен вынести все испытания, посланные Богом и судьбой».

Прежде всего ярки и самоособенны и все характеры, даже при ма лом объеме описания каждого из них: отчетливый Николай Чикильде ев (об эту пору в Славянском базаре "обеды", и как перед смертью примеряет свой фрак, прячет снова в сундук);

и бешеный вопьяне, пристыженный после хмеля Кирьяк;

очень верная старуха;

и Марья;

и Ольга (устойчивая молитвенная настроенность и "Господа приличные" в Москве)… [Солженицын 1998: 176].

Сложная единица самоособенный создана по общему образцу, в котором указанный начальный элемент сложной лексемы обозначает действие, чувство, признак, направленный на того, кто их производит, исполняет или обладает ими. Второй компонент индивидуально авторской конструкции особенный толкуется следующим образом:

особенный – «отдельный, отличный от прочих, иной, другого разбора, отличный, в значении превосходный, лучший» [Даль 2003: II, 701];

«не похожий на других;

своеобразный» [Ефремова 2000]. Другие единицы текста определяют параметры (признаки), которые позволяют гово рить об уникальности понятия: отчетливый Николай Чикильдеев (т. е.

расчетливый);

бешеный вопьяне, пристыженный после хмеля Кирьяк (т. е. несколько неадекватный), верная старуха (т. е. преданная) и пр.

Объединяя данные значения составных компонентов сложной кон струкции, определяем сформированную семантику следующим обра - 269 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ зом: самоособенны – «отличны, достаточны, превосходны, уникальны сами по себе».

Подгруппа поликомпонентных текстовых единиц «Описание при роды», созданных по образцу конкретного слова, характеризует факты, события, явления жизни общества и страны. В основном данные кон струкции выражают данную писателем негативную, отрицательную оценку происходящего. Например: В России к концу 90-х годов уста новилось прозрачно-показное существование [Солженицын 1999: 3].

Индивидуально-авторская конструкция прозрачно-показной обра зована по типу известной сложной лексемы призрачно-показной путем замены в слове-прототипе начального компонента семантически близ ким: прозрачный – «пропускающий сквозь себя свет и самое зренье;

сквозь что можно видеть: сквозистый, прозорчатый, светлый, как воз дух и стекло и пр.». [Даль 2003: III, 485];

«просвечивающийся, тонкий»

[Лопатин 2001: 561];

призрачный – «мнимый, воображаемый: обман чивый, недоступный уму и чувствам» [Лопатин 2001: 540]. Данные единицы обозначают такие признаки, которых реально не существуют или до которых нельзя дотронуться (они материально не выражены).

Между индивидуально-авторской конструкцией и словом образцом устанавливаются синонимические отношения, которые воз никают на основе ассоциативной схожести выражаемых ими призна ков. Кроме того, они имеют одинаковые вторые компоненты. В тексте значение исследуемой единицы прозрачно-показной определяется сле дующим образом: «созданный как мнимое достижение, которого на самом деле не существует, так как это чей-либо вымысел».

Кроме того, в нынешних свежеизбранных депутатах сквозит страшное равнодушие к людской беде и апатия – ко всему происходя щему в мире [Аксенов 2000: 15].

В качестве слова-образца для создания индивидуально-авторской конструкции свежеизбранный используется сложное слово свежеис печенный. В исследуемой единице изменяется второй компонент – свежий – «недавно появившийся, новый или обновленный» [Лопатин 2001: 646]. При этом сохраняется общий семантический план слова прототипа, указывающий на временную близость уже совершенного действия;

свежеиспеченный – «только что приготовленный». Однако при взаимодействии данных компонентов изменяется общее направле ние в семантике авторской текстовой единицы свежеизбранный: появ ляется негативный оттенок в значении (ср.: «получившие власть слиш ком рано;

не определившиеся в своих позициях»). Стимуляторы скво зит страшное равнодушие к людской беде и апатия – ко всему проис ходящему в мире поддерживают сложившуюся в тексте ситуацию.

- 270 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ Все исследованные авторские текстовые единицы созданы по дей ствующим в современном русском языке моделям, в той или иной сте пени продуктивным, без какого бы то ни было нарушения словообра зовательных законов. Однако они звучат необычно в силу того, что в них привычная в языковом употреблении морфема заменена другой.

Таким образом, текстовая авторская единица подвергается процессу обновления словообразовательной формы или семантического значе ния.

Очевидно, что семантика индивидуально-авторских текстовых единиц, созданных по образцу конкретного слова, формируется в ре зультате обновления морфемной структуры прототипа. Она создается для конкретной ситуации с определенной целью: наиболее точно отра зить чувства и мысли писателя. При этом информационное поле дан ного типа текстовых единиц наполняется собственным содержанием.

Литература Аксенов В. Ожог / В. Аксенов. – М.: Изогриф, «ЭКСМО-Пресс», 2000.

Даль В.И. Толковый словарь великорусского языка: в 4 т. / В.И. Даль. – М.: Рус. яз. – Медиа, 2003. Т. 1 – 3.

Ефремова Т.Ф. Новый толково-словообразовательный словарь русского языка. – М.:

Дрофа, Изд-во Русский язык, 2000. [Электронный ресурс]. URL:

http://dic.academic.ru/dic.nsf/efremova.

Лопатин В.В. Русский толковый словарь / В.В. Лопатин. – 7-е изд. – М.: Рус.яз., 2001.

Минаев С. The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви / С. Минаев. – М.: АСТ: АСТ Москва: Хранитель, 2008.

Рыбаков А. Тяжелый песок / А. Рыбаков. – М.: ЭКСМО, 2008. – 258 с.

Солженицын А.И. Бодался теленок с дубом / А.И. Солженицын // Новый мир, 1991.

№ 8. С. 5 – 125.

Солженицын А.И. Чем нам оставлено дышать? // Аргументы и факты, 1999. № 22.

С. 3.

Солженицын А.И. Окунаясь в Чехова: из литературной коллекции / А.И. Солжени цын // Новый мир, 1998. № 10. С. 161 – 183.

Шукшин В. Я пришел дать вам волю / В. Шукшин. – М.: Советский писатель, 1989.

П. М. Шитиков К характеристике языковой и художественной метафоры Метафора – результат сложных взаимодействий разных аспектов языка и мышления. В современной метафорологии сложилось не сколько генеральных направлений объяснения феномена метафоры, которая находится в фокусе внимания на стыке целого ряда наук, и поэтому на данном этапе однозначное определение метафоры пред - 271 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ставляется невозможным. В данной статье предлагается проанализи ровать позицию отечественных исследователей по вопросу функцио нирования и природы языковой и художественной метафоры.

В русской исследовательской традиции перенос метафорических значений рассматривается как процесс, обусловленный глубинными процессами человеческого сознания: «Метафора возникает не потому, что она нужна, а потому, что без нее нельзя обойтись, она присуща человеческому мышлению и языку как таковая» [Гак 1988: 11].

Неоднократно указывалось на то, что метафора является мощным средством выражения признаковых значений. Ассоциативно-образная природа, позволяющая в одной структурной единице совместить объ ективный смысл, информационное сообщение о предмете или явлении внешнего мира с одновременной субъективной его оценкой и интер претацией, предопределила широкое распространение метафор в языке и речи. Уникальность метафорических переносов состоит в возможно сти моделирования признаков, не имеющих аналогов в системе средств прямой номинации. Образно-аналитическая структура позво ляет передавать значения любой степени сложности и семантической конфигурации. «Метафоры, вообще образные выражения, имеющие переносный смысл, это не просто украшение, а очень существенное и специфическое средство выражения такого смыслового содержания, которое только таким образом и может быть вполне адекватно переда но» [Рубинштейн 2009: 285].

В работах Н.Д. Арутюновой метафора рассматривается как способ создания лексики «невидимых миров», отображающей духовное нача ло, внутреннюю жизнь человека. В частности, при выражении эмоций с помощью природных явлений (воды, огня, ветра), по ее мнению, «возникает некий сводный образ чувства, выявляемый в наборе проти воречащих друг другу с точки зрения логики предметного мира преди катов», «создается подчиненный особой логике мир души» [Арутюно ва 1999: 397].

В рамках данного подхода особый смысл приобретает функцио нальное направление исследования метафор, которое, с точки зрения В.Н. Телии, сводится к изучению ее структурно-семантических со ставляющих. Интересно отношение В. Телии к господствующей на западе теории метафоры М. Блэка. Критика интеракционистской тео рии, по мнению исследователя, сводится к добавлению в модель мета форы тех или иных компонентов, а также уточнению их статуса и ро ли, а вместе с тем – к попыткам ввести в метафорический процесс ди намическое начало, идущее от самого субъекта этого коммуникатив ного в своей основе процесса. В.Н. Телия, не отвергая теорию ин - 272 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ теракции, дает свою трактовку. «Модель метафорического процесса состоит из сущности и интеракции между ними, понимаемой как от ношение, устанавливаемое субъектом метафоризации между сущно стями, точнее их признаками и ассоциативными комплексами, наце ленное на синтез релевантных для метафорического замысла призна ков и ассоциаций» [Телия 2006].

Формирующаяся мысль о мире, по В. Телии, это замысел, цель и основание метафоры, с одной стороны, а с другой – вспомогательное понятие, то есть оязыковленная в форме буквального значения некото рого выражения мысль о мире, вступают во взаимодействие. Каждую из этих сущностей сопровождает ассоциативный комплекс, состоящий из энциклопедических, национально-культурных знаний и собственно личностных представлений, а также “языковое чутье”, то есть осозна ние ассоциативного ореола значения и звучания [Телия 2006].

Автор считает также, что в метафоре происходит не простое упо добление (типа сравнения), а своего рода “перетасовка” признаков в процессе интеракции основной сущности и двух вспомогательных признаков, актуализирующихся в буквальном значении, и признаков, ассоциируемых с представлением о референте этого значения, рас сматриваемом с точки зрения замысла метафоры [Телия 2006]. Таким образом, в данной трактовке образования метафоры большое значение уделяется субъекту, создающему метафоры. В процессе метафориза ции взаимодействуют: субъект метафоры и его новое знание о мире;

субъект метафоры и его знание языковых значений и их ассоциатив ных комплексов (личностный тезаурус), субъект метафоры и его замы сел относительно объема нового понятия и цели метафоризации.

Именно последняя теория представляется наиболее полной и ло гичной в отношении отражения сущности процесса метафоризации. В связи с этим рабочим определением метафоры в настоящей работе выступает дефиниция В. Телии, которая рассматривает метафору как:

1. Стилистическое средство;

2. Средство номинации;

3. Способ создания языковой картины мира, возникающей в результате когнитивного манипулирования уже имеющимися в языке значениями с целью создания новых концептов, особенно для тех сфер отражения действительности, которые не даны в непосредственном ощущении [Телия 2006].

Отдельно следует рассматривать художественную метафору. Для обозначения художественной метафорической номинации использует ся целый ряд терминов: художественная, поэтическая, тропеическая, индивидуальная, индивидуально-авторская, творческая, речевая, окка - 273 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ зиональная, метафора стиля и т. д. Однако традиционный термин «ху дожественная метафора» остается наиболее универсальным, так как включает в себя все характеристики, отраженные в других терминах:

индивидуальный и творческий характер, окказиональность как непо вторимость, принадлежность к определенному типу тропов.

Противопоставление художественной (ХМ) и языковой метафоры (ЯМ) наблюдается во всех основных пунктах. Различия в гносеологи ческом аспекте таковы. Отражая обычные жизненные явления и клас сифицируя в соответствии с этим элементы действительности, ЯМ участвует в одном ряду с другими лексическими единицами в общем для всего народа членении этой действительности. ХМ, напротив, стремится сместить очевидные для всех отношения, при этом «тради ционные классификации рушатся» [Якобсон 1987: 331]. Различия между ЯМ и ХМ в логическом аспекте соотносимы с различиями ре ференциальных связей в обычной речи и в поэзии. Различие с точки зрения лексического статуса Г. Скляревская определила так: «языковая метафора представляет собой готовый элемент лексики: такую мета фору не надо каждый раз создавать, она воспроизводима в речи зача стую без осознания говорящим фигурального смысла первичных слов.

Художественная метафора, напротив, выводит предмет из автоматизма восприятия, она многомерна, отличается новизной, оригинальностью, производимостью [Скляревская 1993: 29].

В результате изучения ХМ большинство исследователей приходят к мысли о невозможности ее полноценного анализа. Будучи результа том индивидуального мировосприятия, художественная номинация не подчиняется тем правилам, которые могут быть выведены для метафо ры языковой. Н.Д. Арутюнова выделила следующие характеристики ХМ:

1) слияние в ней образа и смысла;

2) контраст с тривиальной таксономией объектов;

3) категориальный сдвиг;

4) актуализация «случайных связей»;

5) несводимость к буквальной перифразе;

6) синтетичность, диффузность значения;

7) допущение разных интерпретаций;

8) отсутствие или необязательность мотивации;

9) апелляция к воображению, а не к знанию;

10) выбор кратчайшего пути к сущности объекта [Арутюнова 2000: 20].

Очевидно, что субъект с такими свойствами фактически не подда ется классификации. Тем не менее, в противоречие с собственными утверждениями авторы нередко рассматривают ЯМ и ХМ в едином - 274 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ понятийном пространстве. Наблюдаются взаимопереходы того или иного образа из общего языка в художественный текст и наоборот.

Удачный авторский троп может быть принят в узус и стать языковым явлением. И наоборот, избитая фраза в художественной обработке мо жет обрести новую жизнь. Даже строгий противник смешения ХМ и ЯМ Г. Скляревская признает, что все же можно говорить «о единстве авторских и общеязыковых метафор в том плане, что исходным мате риалом в том и в другом случае является общий для всех язык… Об щим для них является психолингвистическое свойство перенесения наименования с одного предмета на другой на основании сходства»

[Скляревская 1993: 42].

На основании этого можно условно говорить и о логичности ху дожественной метафоризации. Автор метафоры, как носитель языка, невольно воспроизводит картину мира, свойственную для его языка.

На первый взгляд, метафоризация в художественной речи протекает алогично, произвольно, поэтому выявлять закономерности в образова нии индивидуальных авторских метафорических инноваций намного сложнее, поскольку они представляют собой результат индивидуаль ного творческого акта. Однако нам представляется верной мнение О. Лагута, утверждавшей, что индивидуальные, окказиональные мета форы образуются по тем же моделям, что и узуальные, и значительно реже – по неузуальным моделям [Лагута 2003].

Итак, отечественные исследователи подчеркивают, что образова ние индивидуально-авторских метафор подчинено своим системным закономерностям, описание которых сложнее, чем описание узуаль ных метафор, но не выходит за рамки общеязыковой системности.

Данный вывод чрезвычайно важен для теоретической и практической метафорологии, он подчеркивает принципиальную возможность науч ного анализа двух типов метафоры в тексте и речи.

Литература Арутюнова Н.Д. Наивные размышления о наивной картине мира / Н.Д. Арутюнова // Язык о языке. – М., 2000. С. 73 – 99.

Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека / Н.Д. Арутюнова. – М.: Языки русской куль туры, 1999.

Гак В.Г. Метафора: универсальное и специфическое / В.Г. Гак // Метафора в языке и тексте. – М.: Наука, 1988, С. 11 – 26.

Лагута О.Н. Метафорология: Теоретические аспекты / О.Н. Лагута. – Новосибирск, 2003. Ч.1.

Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии / С.Л. Рубинштейн. – СПб.: Питер, 2009.

Скляревская Г.Н. Место языковой метафоры в лексико-семантической системе языка / Г.Н. Скляревская // Метафора в системе языка. – СПб., 1993. – С. 29 – 64.

Телия В.Н. Метафоризация и ее роль в создании языковой картины мира [Электрон ный ресурс]. URL: http://genhis.philol.msu.ru/article_66.shtml.

Якобсон Р.О. Работы по поэтике / Р.О. Якобсон. – М.. 1987.

- 275 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ Т. В. Шуматова «Жалобная книга» А.П. Чехова в свете коммуникативного жанроведения «Классический текст в современной интерпретации» – это сочета ние слов зачастую встречается в культурологических, литературовед ческих научных работах. В данной статье нами предпринята попытка интерпретации текста классической литературы с лингвистических позиций.

Для анализа мы предлагаем обратиться к хрестоматийной новелле А.П. Чехова «Жалобная книга»: в этом произведении великий писа тель, драматург, словно в зеркале, отразил не только нравы, устои, быт современной ему России, но и обозначил особенности канцелярского речевого жанра. Речь идет о жанре, название которого вынесено в за главие самого произведения. Исходя из номинации жанра, мы предпо лагаем, что в «Книги» подобного рода должны вноситься жалобы, за мечания в отношении персонала, самой организации, где эта книга заведена. На сегодняшний день в России существуют «Книги жалоб», встречается номинация «Книги отзывов и предложений», ведение дан ных документов регламентировано государством на предприятиях розничной торговли и общественного питания, все предприятия роз ничной торговли и общественного питания ведут Книгу жалоб и пред ложений установленной формы, в которую покупатели (посетители) записывают жалобы, предложения и замечания. (Форма книги прила гается) [Инструкция о Книге жалоб и предложений 1973: 1].

Автор же произведения показывает читателю, что роль жалобной книги, приписываемая ей «чиновниками», не выполняется должным образом, о чем свидетельствуют и реплики, вписанные в жалобную книгу самими «начальниками»: «Прошу в жалобной книге не писать посторонних вещей. За начальника станции Иванов 7-й» [Чехов 2001:

24 – 25]. Эта резюмирующая, контролирующая реплика чиновника последовала в ответ на записи других адресантов Книги: «Милостивый государь! Проба пера?!» – так открывается Книга, и уже первая фраза демонстрирует неделовой, а скорей игровой настрой адресанта. И да лее – «Под этим нарисована рожица с длинным носом и рожками. Под рожицей написано: Ты картина, я портрет, ты скотина, я нет. Я – морда твоя». «Кто писал, не знаю, а я дурак читаю» и подобное.

Сема «жалоба», исходя из толкования значения слов жалоба, жа ловаться, включает в себя следующие семантические и прагматиче ские компоненты:

информирование о неприятном событии, ситуации;

- 276 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ выражение неудовольствия кем-либо, чем-либо по поводу неприят ного события, ситуации;

требование устранения какого-либо непорядка [Толковый словарь русского языка 1999: 189].

Эта юмористическая новелла включает в себя 19 записей адресан тов, из которых только 4 содержат сему «жалоба»: жалоба на кондук тора Кучкина за грубость;

жалоба, связанная с недовольством «физио номией начальника станции»;

жалоба дьякона на отсутствие постной пищи;

а также возмущение происшествием, которое «рисует яркими красками наши железнодорожные порядки» – суть самого происше ствия так и остается неясной, да и сама жалоба перечеркнута. Осталь ные реплики адресантов представляют собой записи, цель которых – оставить о себе память в жалобной книге, а не собственно жалобы.

В делопроизводстве Русского государства XV – начала XVIII в.

просьбы, жалобы, доносы были номинированы как челобитные, по добного рода документы были широко распространены. Подавались и адресовались индивидуально или группами дворян, посадских людей, крестьян и т. д. в государственные учреждения, на имя царя, помещи кам, целью составления этих документов были «деяния царя по ис правлению ситуации, которая не устраивала челобитчика». Это озна чает, что семантические и прагматические компоненты жалобы значи тельно не деформировались и на сегодняшний день, изменению под вергается в основном синтактическая часть жалобы.

Основываясь на текстовом материале (новелле А.П. Чехова «Жа лобная книга»), выделяем следующие черты данного жанра:

в книге зафиксирована неподготовленная, спонтанная речь персо нажей (это ярко демонстрирует запись, сделанная учеником 7-го класса Курской гимназии Алексея Зудьева – уже упомянутое нами выше «возмутительное происшествие»);

при речевом выражении в Книге адресант чувствует себя свободно, непринужденно, творчески неограниченно: в Книге мы находим раз ные жанровые «вкрапления» (поговорки, доносы, признания в люб ви, объявления), касающиеся бытовой, политической, любовной те матики;

кроме буквенных знаков, в тексте встречается информация о наличии рисунков;

в Книге адресанты иногда обращаются и с репликами друг к другу, вступают в диалог, т. е. в Книге «ПИШУЩИЙ» может выступать сначала тем, кто обращается, а затем и тем, к кому обращаются (например, на жалобу Дьякона на отсутствие постной пищи некто отвечает: «Лопай, что дают»).

- 277 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ Ни одна из реплик этой Жалобной книги не соответствует семан тике и прагматике жалобы как речевого жанра (синтактика в расчет не берется), но у А.П. Чехова была совсем другая цель, создана картина русской жизни в ее максимальном приближении к реальности. Но, кроме того, великому писателю удалось точно показать, каково рече вое поведение русского человека, который «соприкоснулся» с данным жанром речи.

Понятие жанр ранее использовалось литературоведами, но, начи ная с работ М.М. Бахтина [Бахтин 1979], данный термин стал частотен и в работах по лингвистике (жанроведение). Начало изучения жанров естественной письменной русской речи (ЕПРР) было положено рабо тами профессора Н.Б. Лебедевой [Вестник БГПУ: гуманитарные науки 2001: 12], в том числе и жанра Книги жалоб. Исследователь понимает под ЕПР все записи, обладающие такими признаками, как: «письмен ная форма, спонтанность и непрофессиональность исполнения, неофи циальность (повседневность) сферы бытования, отсутствие промежу точных лиц и инстанций между текстом, написанным самим автором, и читателем» [Вестник БГПУ: гуманитарные науки 2001: 12]. Под ре чевым жанром «Книга отзывов и предложений» / «Книга жалоб» мы понимаем жанр естественной письменной речи, основная функция ко торого заключается в регулировании взаимодействия потребителя и сфер торговли и предоставления услуг, реализуемый в субжанрах пре тензии, отзыва и предложения, в качестве субстрата которого высту пают сшитые в один переплет листы бумаги.

Книга жалоб инициируется государством в сферу торговли и предоставления услуг с целью регулирования взаимодействия между потребителями и предоставляющими товары и услуги лицами, поэто му адресант и адресат должны общаться согласно нормам официально делового общения.

Нужно отметить, что потребитель, делая записи в Книге жалоб, стремится к соблюдению норм делового языка, но, однако, не является постоянным элементом системы делового общения, а становится ком муникантом по случаю, спонтанно, оказываясь не готовым к реализа ции всех норм делового общения, поэтому закономерно, что, продол жая следовать нормам разговорного языка, потребитель-адресант вступает в диалог с другими потребителями, ранее оставившими жа лобы и т. д.

Классические произведения – это произведения вечные не только потому, что образы, создаваемые авторами, становятся частью нашей культуры, остаются в сердцах миллионов людей, учат новые поколе ния жить, но и потому, что писатели и поэты, тонко чувствуя язык, - 278 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ порой предвосхищают новаторскую мысль исследователей языка.

А.П. Чехов в юмористической форме преподносит читателю образы своих героев, но, тем не менее, если нивелировать литературоведче ский аспект изучения данного произведения и остановится на лингви стическом анализе Книги жалоб, то очевидным становится, что сам А.П. Чехов впервые произвел попытку лингвистического описания данного жанра, указав особенности тех реплик, которые входят в структуру речевого жанра «Книги отзывов и предложений» и на сего дняшний момент активно изучаются в современной лингвистике с по зиций естественной письменной русской речи и жанроведения.

Литература Бахтин М.М. Проблема речевых жанров / М.М. Бахтин // Эстетика словесного твор чества. – М.: Искусство, 1979.

Естественная письменная русская речь как объект лингвистического исследования // Вестник БГПУ: гуманитарные науки. 2001, № 1.

Инструкция о Книге жалоб и предложений на предприятиях розничной торговли и общественного питания от 23 июля 1973 г. № 139.

Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений / РАН. ИРЯ им. В.В. Виноградова. – 4-е изд., доп. – М.: Азбуковник, 1999.

Чехов А.П. Рассказы. Пьесы. – М.: ООО «Издательство АСТ»: «Олимп», 2001.

С. Ю. Юсупов Организация обучающего диалога средствами информационных технологий на основе анализа когнитивной структуры учебного текста По нашему мнению, одной из основных задач дидактических ис следований в области информационных образовательных технологий является перенос свойств понятия автоматизации интеллектуальной деятельности – важнейшей детерминанты в сфере данной проблемати ки – в педагогическую область.

Рассматриваемый нами подход к организации образовательного процесса в рамках применения информационных технологий предпо лагает следующие акценты:

- учебная деятельность в пределах использования проектируемых пе дагогических программных средств имеет в большей степени индиви дуальный характер, поэтому направление их интеграции в учебный процесс лежит в плоскости дидактических и психолого педагогических проблем разработки самостоятельных форм обучения;

- 279 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ - смещение центра предметной подготовки и формирования базовых знаний и умений в сторону диалогового характера индивидуальных форм обучения, реализованных проектируемыми средствами, позволит внести в планирование аудиторных форм обучения коррективы, направленные на усиление контекста проблемных и исследователь ских сторон групповой учебной деятельности [Юсупов 2010а: 88].

Проведенный анализ соответствующих дидактических проблем позволил сделать следующие основные выводы относительно психо лого-педагогических принципов организации обучающего диалога средствами информационных технологий:

- стимулирование учебной мотивации и профессиональной направлен ности личности за счет самореализации учащихся при решении учеб ных заданий;

- развитая система ориентиров в выполнении действия – от репродук тивного до творческого уровня;

- проектирование семантических контекстно-зависимых диалоговых конструкций;

- проектирование интеллектуальных сценариев учебной деятельности на основе прогнозирования ее результатов и анализа учебного матери ала на предмет причинно-следственных связей [Юсупов 2010б: 161].

Таким образом, одной из задач организации индивидуальной учебной деятельности средствами информационных технологий явля ется когнитивное моделирование интеллектуальных сценариев учеб ного диалога, направленного на изучение заданной предметной обла сти. Решение данной задачи находится в тесной взаимосвязи с пробле мой программной реализации соответствующего взаимодействия с ЭВМ. В своем исследовании мы придерживаемся проектирования диа логовых конструкций, структура которых подразумевает ориентиро вочную основу действий учащихся в виде постепенно формирующего ся информационного поля, путем использования контекстной зависи мости рассматриваемого понятийного аппарата изучаемой дисципли ны и её специфики [Куруленок, Юсупов 2010: 41]. В большинстве слу чаев в качестве указанной ориентировочной основы к выполнению учебных заданий выступает текстовая информация, заключающая в себе содержание рассматриваемой предметной области и формируемая в соответствии с поставленными дидактическими целями. По мнению И.В. Переселяк, «стратификация семантической структуры научного текста может осуществляться в виде уровней, где иерархия этих уров ней отобразит преобладающий когнитивный (концептуальный) компо нент, который можно назвать также предметно-логическим» [Пересе ляк]. В таких аспектах когнитивная структура учебного текста как от - 280 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ражение внутрипредметных связей в изучаемом материале коррелиру ет с логикой его анализа на уровне причинно-следственных отноше ний.

Рассмотрим пример введения единицы понятийного аппарата тео рии вероятности (схемы Бернулли и одноименной формулы) по учеб ному пособию А.А. Ларина «Курс высшей математики».

«Пусть в результате п независимых испытаний, проведенных в одинаковых условиях, событие А наступает с вероятностью Р(А) = р, а противоположное ему событие А с вероятностью P ( A ) 1 p.

Обозначим Ai – наступление события А в испытании с номером i.

Так как условия проведения опытов одинаковые, то эти вероятности равны.

Если в результате п опытов событие А наступает ровно т раз, то остальные п-т раз это событие не наступает. Событие А может по явиться т раз в п испытаниях в различных комбинациях, число кото рых равно количеству сочетаний из п элементов по т. Это количество n!

сочетаний находится по формуле: C nm. Вероятность каждой m!( n m)!

комбинации равна произведению вероятностей: p m (1 p) n m. Применяя теорему сложения вероятностей несовместных событий, получаем n!

формулу Бернулли: Pm,n p m (1 p ) n m » [Ларин].

m!( n m)!

В первом приближении информация, ограниченная рамками дан ного текстового сообщения, представляет собой отдельный целостный компонент в иерархической дидакто-методологической структуре рас сматриваемой предметной области. Более точное деление – введение понятия серии независимых испытаний при заданных условиях (схемы Бернулли – автор не указывает это название) и вывод формулы, позво ляющей вычислить вероятность наступления произвольного количе ства событий в данной серии испытаний. Основные объекты, исполь зуемые в моделировании ситуации (построении схемы Бернулли), – понятие события, вероятности события, независимого испытания, про тивоположного события. Они связаны между собой контекстом целе полагания вводимого определения – исследования ситуации рассмат риваемой серии испытаний. Но в большей степени взаимосвязь дан ных понятий носит фактологический смысл – моделирования ситуа ции. Поэтому отслеживание причинно-следственных отношений в данном случае с целью выявления семантической глубины представ ленного текста целесообразно в большей мере в отношении природы тех объектов, на основе которых выстраивается вновь вводимое поня тие: с целью повторения или обобщения исходя из конкретной ситуа - 281 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ции. Такие исследовательские и проблемные вопросы, как цель введе ния данного понятия и его роль в фундаменте изучаемой теории, в рамках нашего подхода к организации образовательного процесса с применением информационных технологий соотносятся с аудиторным обучением, реализующим проблемно-деятельностный и исследова тельский компоненты групповых форм обучения. Однако, по смыслу представленной ситуации P( A ) 1 p – не допущение, а следствие уже сделанного предположения Р(А) = р. Поэтому результат 1 – p мо жет быть объектом причинно-следственных мотивов и, как следствие, включен в методическую плоскость организации учебного диалога в соответствии с рассматриваемыми критериями. Далее, при выводе формулы Бернулли, можно выделить большое количество ситуаций, требующих в таком контексте постановки вопросов относительно вы яснения причинно-следственных связей между рассматриваемыми и используемыми понятиями, категориями и отношениями.

Следует заметить, что семантическая категоризация структуры текста имеет не только когнитивный, но и коммуникативный и логико познавательный аспекты. К примеру, в учебном пособии по теории n!

вероятности В.Л. Селиванова результат Pm,n p m (1 p ) n m пред m!( n m)!

ставлен в виде теоремы при сделанных допущениях, соответствующих схеме Бернулли, – совсем иная логико-семантическая структура по отношению к прямому выводу формулы [Селиванов 2001: 21].

Иными словами, когнитивная структура учебного текста пред ставляет собой многомерное образование, относительно которого необходимо ставить методические задачи по его восприятию и изуче нию с целью формирования не только понятийных представлений, но и методологической картины изучаемой области. Рассмотренные ранее выводы относительно технического решения реализации обучающего диалога средствами информационных технологий позволяют выпол нить его проектирование путем соотнесения понятий в их контекстной зависимости.

Литература Курулёнок А.А., Юсупов С.Ю. Проблемы организации обучающего диалога в про граммных средствах учебного назначения / А.А. Курулёнок, С.Ю. Юсупов // Проблемы качества подготовки специалиста в педагогическом вузе: материалы научно практической конференции. – Куйбышев, 2010.

Ларин А.А. Курс высшей математики. Ч. 4 [Электронный ресурс]. URL:

http://alexlarin.narod.ru/ kvm.html.

Переселяк И.В. Семантическая структура научного текста в свете антропоцентриче ского подхода [Электронный ресурс]. URL: http://main.isuct.ru/files/ konf/antropos/SECTION/ 3/PERES.htm.

- 282 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ Селиванов В.Л. Лекции о вероятности и статистике: учебное пособие // В.Л. Селива нов. – Новосибирск: Редакционно-издательский центр НГУ, 2001.

Юсупов С.Ю. Проблемы интенсификации учебного процесса посредством автомати зации учебного диалога / С.Ю. Юсупов // Проблемы гуманитарного образования: мате риалы научно-практической конференции (16 – 17 сентября 2010 г.). – Куйбышев, 2010.

Юсупов С.Ю. Психолого-педагогические особенности организации индивидуальной учебной деятельности средствами информационных образовательных технологий / С.Ю.

Юсупов // X Юбилейная всероссийская научная конференция молодых ученых «Наука.

Технологии. Инновации»: материалы научно-практической конференции. – Новоси бирск, 2010.

- 283 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ С ВЕД ЕНИЯ О Б А В ТО РАХ Абазова Людмила Мухамедовна – к. филол. н., доц. (Кабардино Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова, Наль чик).

Абдулкадырова Патимат Мирзаевна – к. филол. н., ст. преп. (Да гестанский государственный педагогический университет).

Алпатова Татьяна Александровна – к. филол. н., доц. (Москов ский государственный областной университет).

Арзямова Ольга Витальевна – к. филол. н., доц. (Воронежский государственный педагогический университет).

Ахмедова Зухра Гаруновна – к. филол. н., доц. (Дагестанский государственный университет, Махачкала).

Будаев Эдуард Владимирович – д. филол. н., доц. (Нижнетагиль ская государственная социально-педагогическая академия).

Бухарова Гульнур Харуновна – д. филол. н., доц. (Башкирский государственный педагогический университет им. М. Акмуллы, Уфа).

Буянова Людмила Юрьевна – д. филол. н., проф. (Кубанский гос ударственный университет, Краснодар).

Валеев Гадель Камилович – к. филол. н., доц. (Челябинский госу дарственный университет).

Гаджиева Ариза Хасбулатовна – преп. (Махачкалинский автодо рожный университет).

Галай Денис Алексеевич – ст. преп. (Куйбышевский филиал Ново сибирского государственного педагогического университета).

Гасанова Узлипат Усмановна – к. филол. н., доц. (Дагестанский государственный университет, Махачкала).

Глазунова Елена Владимировна – учитель русского языка и ли тературы высшей квалификационной категории (ГБСКОУ Новосибир ской области «СКОШИ I, II вида», Куйбышев, Новосибирская об ласть).

Головина Елена Викторовна – преп. (Оренбургский государ ственный университет).

Горленко Фёдор Михайлович – д. филологии (Молдова, Бель цский государственный университет им. Алеку Руссо).

Жидкова Наталья Дмитриевна – к. пед. н., доц. (Куйбышевский филиал Новосибирского государственного педагогического универси тета).

- 284 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ Зензеря Ирина Викторовна – к. филол. н., доц. (Куйбышевский филиал Новосибирского государственного педагогического универси тета).

Зинченко Екатерина Егоровна – асп. (Волгоградский государ ственный педагогический университет).

Иоскевич Марина Михайловна – преп. (Гродненский государ ственный университет им. Янки Купалы, Беларусь).

Казеева Елена Александровна – к. филол. н., доц. (Мордовский государственный университет им. Н.П. Огарева, Саранск).

Кожевникова Ирина Николаевна – ст. преп. (Куйбышевский фи лиал Новосибирского государственного педагогического университе та).

Коптева Ольга Владимировна – к. филол. н., ст. преп. (Альметь евский филиал Казанского государственного технического универси тета им. А.Н. Туполева).

Кормишина Наталья Николаевна – к. филол. н., доц. (Куйбышев ский филиал Новосибирского государственного педагогического уни верситета).

Кострикина Анна Павловна – к. филол. н., проф. (Куйбышевский филиал Новосибирского государственного педагогического универси тета).

Кукуева Галина Васильевна – д. филол. н., проф. (Алтайская гос ударственная педагогическая академия, Барнаул).

Курулёнок Андрей Александрович – к. филол. н., доц. (Куйбы шевский филиал Новосибирского государственного педагогического университета).

Лэн Сюэфэн, магистр гуманитарных н., ст. преп. (Нанкинский по литический институт, Нанкин, Китай).

Макаров Денис Владимирович – д. культурологии, проф. (Улья новский государственный педагогический университет).

Макарова Светлана Николаевна – асп. (Ульяновский государ ственный университет).

Марандина Елена Леонидовна – к. филол. н., доц. (Тюменский государственный университет, Институт филологии и журналисти ки).

Матюха Людмила Викторовна – учитель русского языка и лите ратуры высшей квалификационной категории (МОУ Чановская СОШ № 1, Новосибирская область).

Микогазиева Саида Микогазиевна – магистрант (Дагестанский государственный педагогический университет, Махачкала).

- 285 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ Никонова Татьяна Николаевна – к. филол. н., доц. (Горно Алтайский государственный университет).

Олешков Михаил Юрьевич – д. филол. н., проф. (Нижнетагиль ская государственная социально-педагогическая академия).

Ольховская Юлия Ивановна – к. филол. н., доц. (Куйбышевский филиал Новосибирского государственного педагогического универси тета).

Петрова Ольга Геннадьевна – к. филол. н., ст. преп. (Институт социального образования (филиал Российского государственного со циального университета в г. Саратове)).

Понурова Галина Евгеньевна – доц. (Куйбышевский филиал Но восибирского государственного педагогического университета).

Пучкина Валентина Павловна – учитель русского языка и лите ратуры высшей квалификационной категории (МБОУ СОШ № 3, Ба рабинск, Новосибирская область).

Разумкова Надежда Васильевна – к. филол. н., ст. преп. (Тюмен ский государственный университет).

Растягаев Андрей Викторович – д. филол. н., доц. (Самарский филиал Московского городского педагогического университета).

Родичева Марина Александровна – учитель русского языка и ли тературы высшей квалификационной категории (ГБСКОУ Новосибир ской области «СКОШИ I, II вида», Куйбышев, Новосибирская об ласть).

Савина Тамара Михайловна – учитель русского языка и литера туры высшей квалификационной категории (МОУ Чановская СОШ № 1, Новосибирская область).

Сложеникина Юлия Владимировна – д. филол. н., проф. (Самар ский государственный технический университет).

Соколова Ирина Сергеевна – к. филол. н., докторант (Московский государственный университет печати им. И. Федорова).

Соловьёва Яна Вагизовна – ст. преп. (Куйбышевский филиал Но восибирского государственного педагогического университета).

Субботина Марина Владимировна – к. филол. н., доц. (Воронеж ский государственный педагогический университет).

Толчеева Ксения Витальевна – к. филол. н., доц. (Липецкий госу дарственный педагогический университет).

Уваров Николай Сергеевич – к. филол. н., доц. (Куйбышевский филиал Новосибирского государственного педагогического универси тета).

- 286 ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ Устинова Татьяна Викторовна – к. филол. н., доц. (Омский госу дарственный педагогический университет).

Хайрутдинова Альбина Ринатовна – асп. (Татарский государ ственный гуманитарно-педагогический университет, Казань).

Цекунова Тамара Михайловна – учитель русского языка и лите ратуры первой квалификационной категории (МОУ Тартасская СОШ, Венгеровский район, Новосибирская область).

Чернева Елена Дмитриевна – к. пед. н., доц. (Куйбышевский фи лиал Новосибирского государственного педагогического университе та).

Чикачёва Оксана Дмитриевна – учитель русского языка и лите ратуры первой квалификационной категории (МОУ Здвинская СОШ № 1, Новосибирская область).

Чумак-Жунь Ирина Ивановна – д. филол. н., проф. (Белгородский государственный университет).

Шамшин Юрий Николаевич – к. филол. н., ст. преп. (Московский государственный гуманитарный университет им. М.А. Шолохова).

Шатилович Ольга Викторовна – ст. преп. (Тюменская государ ственная академия мировой экономики).

Швецова Виктория Михайловна – к. филол. н., доц. (Мичурин ский государственный педагогический институт).

Шитиков Петр Михайлович – к. богословия, преп. (Тобольская Православная Духовная семинария).

Шуматова Татьяна Владимировна – асп. (Алтайская государ ственная педагогическая академия, Барнаул).

Юй Хуэйцзюнь – асп. (Самарский филиал Московского городского педагогического университета).

Юсупов Сергей Юсупович – асп. (Новосибирский государствен ный педагогический университет).

- 287 Научное издание ТЕКСТ КАК ЕДИНИЦА ФИЛОЛОГИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ Материалы Всероссийской научно-практической конференции с международным участием 13 – 14 апреля 2011 года В авторской редакции Дизайн обложки, компьютерная вёрстка А. А. Курулёнок Кафедра русского языка и методики преподавания КФ НГПУ Новосибирская обл., г. Куйбышев, ул. Молодёжная, Подписано к печати 17.05.2011 г. формат бумаги 60х84/ Печать RISO. Усл.-печ.л. 16,74. Уч.-изд.л. 20, Тираж 100 экз. Заказ № 369. Бумага офсетная.

Отпечатано в типографии: ООО «Немо Пресс»

630001, г. Новосибирск, ул.Д. Ковальчук, 1, оф. Тел./факс: (383) 236-13-43, 292-12- e-mail: nemopress@mail.ru

Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.