авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 15 |

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Костромской государственный университет им. Н. А. Некрасова Российско-германский центр культурно-образовательных связей и программ ...»

-- [ Страница 5 ] --

Работа в этом направлении, как правило, выражалась в содержательном изменении и интенсификации языковой подготовки, спонтанном и не всегда системном сотрудничестве с зарубежными фондами, спорадическом вовлечении иностранных © Карпов А. С., специалистов в учебный и научный процесс российских вузов, интегрированные программы целевой подготовки за рубежом, в том числе включенное обучение с признанием результатов подготовки на основе международно-легитимных оценочных параметров профессионального обучения или на базе согласованных с организацией (университетом) – партнером индикаторов качества профессиональной подготовки.

Расширение поля интернационального и межкультурного взаимодействия, конкретизация целей и объективизация средств межкультурного научного обмена привели к необходимости более четкого понимания и детального изучения прагмалингвистического и социокультурного факторов профессионально-ориентированной межкультурной коммуникации, непосредственно влияющих на степень взаимопонимания между иноязычными партнерами, смысловую и адекватную интерпретацию их действий в реальном научном общении.

Накопленный опыт сотрудничества и, прежде всего, данные, полученные в ходе долговременного партнерства (в рамках целого ряда международных лингводидактических проектов) германистов БГУ с коллегами из ФРГ, Швейцарии, Австрии, позволили не только подчеркнуть взаимообусловленность социальных, языковых и культурных явлений, наиболее наглядно актуализирующих в условиях непосредственного межкультурного контакта, но и системно проанализировать организацию, транспарентность, эффективность, перспективы научного обмена как составной части диалога культур, включая такие факторы, как адаптация к «другой» культуре при сохранении собственной культурной идентичности, иноязычная коммуникативная аккомодация, осознание управления процессом взаимодействия участников межкультурной коммуникации, разработка определенной стратегии речевого и неречевого поведения, прогнозирование стиля, модели общения иноязычных партнеров.

Эмпирическую проверку данные факты прошли в процессе реализации международных проектов «Германская лингвистика через Интернет», «Модель Бохум», «Повышение лингвистической и лингвометодической компетенции учителей немецкого языка» и др., а также в процессе организации совместных научных конференций, семинаров, профессиональной подготовки и повышения квалификации научно педагогических кадров, создания совместных научных материалов, адаптации и модификации существующих учебных планов, программ, разработки новых курсов и др.





Анализ текущей международной деятельности кафедры немецкого языка БГУ (с 1992 г. по н.в.) показывает устойчивый рост совместной партнерской деятельности по таким направлениям, как: 1) количество выездов преподавателей за рубеж (для участия в зарубежных конференциях, симпозиумах, семинарах, для проведения научных мероприятий);

2) количество выездов студентов по аналогичным направлениям;

3) количество мероприятий, совместно организованных и проведенных с зарубежными партнерами (конференции, семинары, деловые встречи, экспедиции, культурно-гуманитарные мероприятия);

4) количество опубликованных за рубежом материалов;

5) количество опубликованных материалов в соавторстве с зарубежными партнерами;

6) количество выездов преподавателей и студентов для участия в международных конференциях, семинарах, олимпиадах, форумах и пр. на территории Российской Федерации;

7) участие зарубежных преподавателей в образовательном процессе, научно-исследовательской работе кафедры немецкого языка БГУ;

8) количество иностранных граждан, обучающихся на различных факультетах (по различным направлениям учебного плана) БГУ при помощи и с участием преподавателей кафедры немецкого языка. В то же время интенсификация совместной международной проектной деятельности в контексте адаптации и унификации учебных планов и программ, интегративных курсов, внедрения современных мультимедийных технологий приводит к лучшему взаимопониманию партнеров, помогает преодолевать межкультурные различия и негативно окрашенные стереотипы взаимного восприятия, обоюдно учитывать национально-культурную специфику речевого и неречевого поведения партнеров.

С учетом дальнейшего усиления тенденций к интернационализации и интеграции международных образовательных структур, принимая во внимание прогнозируемый рост экономического благополучия и финансово-правовой самостоятельности российских, в том числе сибирских вузов, перспективы социального, научного, материального развития кафедр немецкого языка во многом связаны с углублением, системной аналитикой, диверсификацией, качественным улучшением функций управления по всем каналам международной образовательной и научной кооперации, в том числе и в области межкультурной коммуникации.

В расширенном варианте сообщения с учетом долговременных целей, краткосрочных задач, функций, средств и национально-региональных особенностей межкультурной коммуникации приводятся многочисленные примеры эффективного и взаимовыгодного сотрудничества германистов Бурятского государственного университета, Института германистики Рурского университета (г. Бохум, ФРГ), Института германистики Венского университета (Австрия), ряда других образовательных и академических учреждений стран немецкоязычного региона, анализируются проблемные ситуации, суммируются предложения по активизации международных контактов в образовательной сфере, основанные на оптимальной организации диалога культур, взаимном принятии адекватных и эквивалентных правил межкультурной коммуникации как на уровне личных, так и на уровне профессионально-ориентированных отношений.





Кашин Е. И.

г. Кострома, КГУ им. Н. А. Некрасова Н. ШУВАЛОВ И П. ГОГЕН: ПОИСКИ СИНТЕЗА ФОРМЫ И ЦВЕТА При изучении творчества костромского художника Н. Шувалова необходимо учитывать влияние на него различных культур. Время формирования художника, начало 60-х годов ХХ столетия, время "оттепели", характеризуется тем, что мир эстетических вкусов стал всеядным: искусство прошлых эпох и современное западное искусство стало предметом пристального внимания молодых художников.

Одним из элементов художественной системы Н. Шувалова является метод поливалентности: сочетание различных стилей и направлений в живописи. Творчество художника строится как цепь ассоциаций образов других культур. Европейская культура осмысливается Н. Шуваловым через проблему "Запад и Восток", чем обусловлен интерес к творчеству К. Петрова-Водкина, П. Кузнецова, А. Матисса, П. Гогена. Этот интерес определен духовной близостью, нахождением родственных связей, казалось бы, различных произведений искусства других эпох и народов.

Н. Шувалова и П. Гогена объединяет бескомпромиссность в творчестве, стремление освободить живопись от всяких запретов и норм, "от всех гнусных сетей, сплетаемых школами и академиями". В процессе творчества для них важным являлись некие ощущения, вызывавшие поэтическое состояние, которое и выразилось в лучших произведениях художников.

При сопоставлении произведений "Непокоренные" (центральная часть триптиха, 1974) и П. Гогена "Желтый Христос" (1889) обнаруживается много сходного. В первую очередь это касается чистоты цвета как выражения красочного эквивалента натуры. Цвет и линия наделяются в произведениях ассоциативностью. Линия подчеркивает контуры, ограничивая яркие цветовые массы, уплощается объем изображаемых предметов, исключаются рефлексы, цвет не подчиняется цвето-воздушной перспективе.

Опыт мастеров Востока помог художникам свободно обращаться с перспективными построениями в картине. Перспективный эффект достигается за счет сокращения масштабов изображаемых фигур и предметов. Поверхность произведения строится яркими цветовыми пятнами-планами.

Произведения Н. Шувалова, как и его выдающегося предшественника П. Гогена, свидетельствуют о попытке расширить возможности живописи, придать ей чувственность и поэтичность, музыкальность, вдохнув в нее ощущение нового времени и животворную кровь архаики с ее строгим чувством монументальности.

© Кашин Е. И., Кашина Н. К.

г. Кострома, КГУ им. Н. А. Некрасова СИМПТОМЫ УМИРАЮЩЕЙ КУЛЬТУРЫ (А. ТУЛУЗ-ЛОТРЕК, А. ЧЕХОВ И В. РОЗАНОВ) Среди мифологем культуры рубежа XIX-XX веков принято выделять вертикали, поднимающие человека над повседневностью. «Эта мифологема, – пишет И. Едошина о Горе, – нарушает горизонталь культурного ландшафта антропоцентризма, апеллируя к высшим ценностям бытия» [1;

170]. Но одновременно с этим стремлением происходит схождение к самым непроглядным глубинам личности, чтобы там, в хаосе распада и разложения отыскивать прерывистое дыхание (или судорожные вздохи) жизни.

Родившемуся в аристократической семье Тулуз-Лотреков очаровательному Анри, названному одной из бабушек Маленьким Сокровищем, жизнь открывала все пути. Физическое уродство, поразившее его в детстве, навсегда изменило судьбу. Превратившись из Маленького Сокровища в Маленького Уродца, он навсегда расстался с прежними мечтами, устремился на самое дно жизни. Объектами его искусства стали обитатели этого дна, а его прибежищем – публичный дом, где он снимал жилье. Его сравнивают с хирургом, который изучает опухоль, чтобы диагноз болезни, пусть и неутешительный, был истинным. Но в этих неотвратимо увядающих женщинах под толстым слоем чрезмерного грима художник обнаруживал и душевную чистоту, истинные чувства.

Переживание смерти уходящего мира сблизило В. Розанова и А. Чехова. Точность диагноза происходящего особенно важна для мыслителя, и он акцентирует: это чувство медика, «в особенности больного медика» [2;

477].

В. Розанов нашел в А. Чехове союзника в этом служении подлинности и достоверности. Есть в очерке кульминационный фрагмент, где автор со слов "одного человека" рассказывает, как писатель любил бродить среди могил московского кладбища и читать надписи на памятниках, находя в них "еще не разработанную часть русского словесного творчества". Далее следует рассказ о приезде писателя в Рим, где он, отказавшись осматривать достопримечательности, в том числе и Колизей, отправился в дом терпимости. В.Розанов комментирует: «Тут, в этих встречах, что-то острое, печальное, жуткое и страшное. Но я нахожу, что этот дикий вкус в Риме, – в самом Риме поехать "первым визитом" именно сюда, – как-то совпадает со вкусом пойти и погулять по кладбищу… © Кашина Н. К., Ведь и там смерть, и здесь смерть… Там – смерть человека, индивидуума, здесь – смерть цивилизации, общества, фазиса культуры и истории» [2;

478].

Тема умирающей истории, цивилизации становится общей текстообразующей единицей и у В. Розанова, и у А. Чехова, реализуясь в мотивах кладбища, публичного дома. Однако в отличие от мыслителя, способного (и обязанного!) абстрагироваться от своих переживаний и ощущений, лирик-мыслитель, как и медик-лирик живут в этой распадающейся реальности, подобно художнику, избравшему для жизни публичный дом.

Библиографический список 1. Едошина И. А. Художественное сознание модернизма: истоки и мифологемы. – Москва-Кострома, 2002.

2. Розанов В. В. Собрание сочинений. О писательстве и писателях. – М., 1995.

Кашницкий В. И.

г. Кострома, КГУ им. Н. А. Некрасова РОЛЬ СОЦИАЛЬНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ В ДОСТИЖЕНИИ ВЗАИМОПОНИМАНИЯ В УСЛОВИЯХ РЕЛИГИОЗНОГО МНОГООБРАЗИЯ Взаимодействие людей, занятых совместной деятельностью, в большинстве случаев предполагает их общение, в ходе которого обязательно проявляются отношения: симпатии – антипатии, доверия – подозрительности и т.п. От характера отношений во многом зависит степень взаимопонимания и, как следствие, эффективность совместных действий людей. Одной из важнейших переменных, обуславливающих степень доверия между партнерами, является их религиозная принадлежность и, шире, отношение к религии. Сегодня, когда интенсивность миграционных процессов чрезвычайно велика, происходит смешение этнического, национального, конфессионального… Духовное и религиозное многообразие становится непременным атрибутом межличностных контактов в самых разных сферах социальной жизни – в политике, бизнесе, искусстве, спорте, образовании. При этом межконфессиональный диалог оказывается возможным лишь на основе определенной религиозной компетентности, являющейся в современном обществе необходимой составной частью коммуникативной компетентности личности.

© Кашницкий В. И., Наглядным примером возможности межконфессионального диалога в сфере искусства может служить, на наш взгляд, российский фильм «Остров» режиссера Павла Лунгина, отмеченный престижными наградами на многих зарубежных и отечественных киносмотрах. На первый взгляд, основным содержанием фильма является жизненный путь главного героя, отца Анатолия (актер Петр Мамонов), его восхождение к вершинам духовного бытия, представленное в традициях русского православия.

Однако, на наш взгляд, глубинный смысл фильма все же в другом – в проявлении духовных способностей героя, которые он обретает в результате тяжелых жизненных испытаний. Уровень духовных достижений отца Анатолия может быть, по нашему мнению, интерпретирован и с позиций иной конфессиональной принадлежности.

Так, о сходном развитии духовных потенциалов личности имеются свидетельства и в других религиозных системах: в различных направлениях христианства (католицизме, протестантизме и т.п.), у суфиев в исламе, у йогов, в буддизме и т.д. [1].

Возможность достижения взаимопонимания в процессе взаимодействия между людьми, являющимися носителями разных религиозных взглядов и верований, может быть рассмотрена психологической наукой с позиций известной теории социальных представлений С. Московичи и др. [2;

3].

Социальные представления рождаются в повседневной жизни в ходе межличностных коммуникаций, являются специфической формой социального познания и своеобразной формой здравого смысла [4;

207].

Они несут на себе все признаки обыденного сознания, отличаясь от научных понятий и категорий.

Процесс оформления социальных представлений включает три этапа: зацепление, объектификацию и натурализацию. Суть зацепления состоит в том, что любое новое, неожиданное, незнакомое явление, понятие, событие человек, выделяя из всего потока впечатлений, неизбежно пытается связать с чем-то уже знакомым, доступным для восприятия и понимания, то есть включить в систему уже известных представлений. Типичным примером зацепления могут служить весьма распространенные представления о йоге как об определенном наборе физических упражнений (асанов) по развитию своей телесности. При этом любое новое суждение о йоге (например, о сахаджа-йоге) будет вероятнее всего вписываться в уже привычную систему житейских представлений.

Второй этап оформления социального представления – объективация – может протекать в двух формах. Одной из них выступает персонификация, когда новый объект связывается с хорошо известным именем. Такие понятия, как «духовная практика», «духовная система»

нередко ассоциируются с именем К. Г. Юнга, пафос работ которого как раз состоял в анализе духовного искательства, стремления личности к обретению собственной самости, индивидуальности [5;

6]. Другая форма объектификации названа фигурацией. Ее суть состоит в связывании нового явления с определенной символикой, схемой, фигурой, обозначением. В работах К. Г. Юнга при анализе сновидений мы встречаем упоминания многих символов: круг, как олицетворение защиты личности, мандалы, крест, который вписан в четырехугольник и т.п. [7].

Вслед за включением в субъективный опыт нового впечатления наступает этап натурализации, который характеризуется полным «приручением» сложившегося социального представления. При кажущейся несравнимости в условиях религиозного многообразия духовных измерений и религиозных путей личности, все они обнаруживают удивительное единство, имея общую, хотя и парадоксальную природу. Являясь продуктом обыденного сознания, социальные представления о духовных практиках и духовных системах, как правило, многослойны, противоречивы, в них сосуществуют разнородные, взаимоисключающие взгляды и суждения о сущем. В этом случае речь идет о включении в процесс социального познания особых феноменов, которые в самом общем виде можно охарактеризовать как «сочетание несочетаемого», или как кентавризм. «Кентавр – воплощенная несовместимость разных начал, каким-то образом преодоленная, что можно представить как метафору сочетания несочетаемого» [8;

4].

Кентавр как образ выражает особую форму противоречия, особое проявление парадоксальности. Это не просто противоречие, присущее общественному или групповому сознанию. Это такое противоречивое состояние сознания (и знания тоже), когда рациональная логика не может объяснить одновременное (со)существование двух (нескольких) взаимоисключающих начал. Мифологические сюжеты, например, породили когда-то социальные представления о кентаврах, сочетавших возможность объединения взаимоисключающих начал человеческого и животного.

Можно также вспомнить о египетском сфинксе – крылатом человекольве. В современной Индии до сих пор бытует представление, что человеколев Нарасимх является четвертым воплощением Бога Шри Вишну [9].

Формирующиеся социальные представления о религиозных системах и духовных практиках образуют основу для достижения взаимопонимания между людьми в условиях религиозного многообразия.

Поэтому представляется крайне важным продолжать изучение как механизмов формирования социальных представлений, так и их характерных особенностей, одной из которых является кентавризм.

Библиографический список 1. Уилбер К. Интегральная психология: Сознание, Дух, Психология, Терапия /пер. с англ./ Под ред. А. Киселева. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2004.

2. Донцов А. И., Емельянова Т. П. Концепция «социальных представлений» в современной французской психологии. – М.: МГУ, 1987.

3. Емельянова Т. П. Социальные представления – понятие и концепция: итоги последнего десятилетия //Психологический журнал. – 2001. – Т.22. – №6. – С.39-47.

4. Андреева Г. М. Психология социального познания.– М.: Аспект Пресс,2000.

5. Гиндилис Н. А. Процесс индивидуации как «путь к себе»//Психологический журнал. – 1996. – Т.17. – №1. – С.52-60.

6. Юнг К. Г. О психологии восточных религий и философий. - М.: Медиум, 1994.

7. Юнг К. Г. Человек и его символы. – М.: Серебряные нити;

«Университетская книга», АСТ, 1997.

8. Тощенко Ж. Т. Кентавр-проблема в познавательной и преобразующей деятельности человека //Социологические исследования.–2005. – №6. – С.3- 9. История Древнего Востока /Под ред. В. И. Кузина. – М.: Высшая школа, 1988.

Кашницкий Н. В.

г. Киев (Украина), Духовное управление мусульман Украины РЕЛИГИОЗНЫЙ ЭКСТРЕМИЗМ – УГРОЗА НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ Среди мусульман хорошо известны транснациональные деструктивные сектантские движения, которые, прикрываясь Исламом, совершают противоправные действия. Они угрожают безопасности как мусульман, так и общества в целом. Ячейки партий «хизбут-т-тахрир», «Аль-джама ат аль исламийя» (Исламская община) и «Аль-ихван аль муслимун» (Братья мусульмане), признанные во многих странах мира террористическими, действуют также и на Украине. Используя национальные, религиозные, экономические, политические рычаги, они стремятся разрушить устои демократического общества. Указанные партии имеют много общего с идеологией религиозно-политического течения «ваххабизм».

Для обоснования своей деструктивной идеологии они прибегают к обману, дают заведомо неверные заключения по основным религиозным вопросам Ислама. Жесткая вертикаль подчинения и непрозрачность внутренней структуры роднит их с тоталитарным сектантством. Согласно их мировоззрения, каждый мусульманин должен принести свои личные интересы в жертву интересам группы, замкнуть свою деятельность внутри организации, максимально отказавшись от участия в жизни общества.

Принципиальная позиция экстремистов заключается в том, что они вменяют в обязанность для каждого мусульманина, живущего в демократическом обществе, борьбу против этого общества.

Мусульманина, не разделяющего их убеждений, обвиняют в большом © Кашницкий Н. В., грехе. По единодушному мнению крупных исламских теологов, такие взгляды противоречат Исламу. Опасность идеологии экстремизма заключается в том, что отрицается любая возможность мирного сосуществования людей разных религий и ценностей.

Регистрация под видом религиозных организаций экстремистских групп – самый легкий путь внедрения практики терроризма. Вместо обучения людей религии в них ведется работа по обоснованию и оправданию радикальных методов политической борьбы. Выявление приверженцев из числа местных мусульман, подготовка за рубежом самых активных, формирование с их помощью местной элиты – все это этапы перехода к непосредственному террору.

Закон Украины «О свободе совести и религиозных организациях»

предусматривает простой и быстрый способ легализации любой группы, называющей себя религиозной и имеющей в своем составе десять учредителей – граждан Украины.

К сожалению, наше либеральное законодательство не задает учредителям регистрируемых организаций никаких вопросов, кроме чисто формальных. На момент регистрации не предусмотрено никакой другой экспертизы, кроме экспертизы уставных документов. Таким образом, прикрываясь правильно оформленными уставными документами, лидеры экстремистского движения получают возможность легализовать на Украине свою деятельность. Зарегистрированная законным путем, например, на подставных лиц религиозная община будет действовать многие годы, самим фактом своего легального существования опровергая любые доказательства опасности их идеологии. Закрыть же однажды зарегистрированную общину можно лишь через суд, и это несравненно труднее, если вообще возможно, принимая во внимание особенности нашей судебной системы и сроки, на которые умелые юристы в интересах такой организации способны затянуть этот процесс. Но и закрытие ценой больших усилий одной экстремистской ячейки не решает вопрос.

Представители таких течений также легко могут зарегистрировать в рамках своего движения вместо одной закрытой общины две новых под измененными названиями с новыми лицами в качестве лидеров. С другой стороны, очевидно, что закрыть или отказать в регистрации можно только той организации, которая стремится легализоваться и работать официально. Тем более что закон позволяет религиозной общине существовать и без получения статуса юридического лица.

В ходе обсуждения рабочей группой Минюста Украины проекта новой редакции Закона «О свободе совести и религиозных организациях»

мы обратили внимание участников на эту проблему. Мы считаем, что в Законе необходимо предусмотреть такую норму, которая позволяла бы проводить квалифицированную экспертизу не только уставных документов религиозной организации, но и давать экспертную оценку позиций ее лидеров по основным вопросам, истории деятельности организации в других странах, обсуждать идеологическую составляющую распространяемой литературы. При этом мы исходим из двух критериев, по которым религиозное течение может быть причислено к разряду террористического. Во-первых, осуществление деятельности, направленной на изменение конституционного строя общества насильственным, вооруженным способом, в том числе с использованием террористических методов. Во-вторых, принадлежность к организациям, обоснованно признанным частью международного сообщества террористическими, принципиальная схожесть их идеологий или прямая связь с ними.

13-го января 2000 года в Днепровском райсуде г. Киева слушалось дело – единственное в своем роде на Украине, в ходе которого была сделана попытка привлечь к ответственности организацию за распространение экстремистской идеологии. На суде, кроме прочего, свидетельские показания давал Денис Фролов, молодой человек, проходивший на территории Украины обучение в так называемых «лагерях исламской молодежи».

На суде Фролов сказал дословно следующее: «после подготовки в этих лагерях я был морально готов убить любого, кто словом или действием оскорбит мою веру».

Таким образом, в качестве профилактической меры необходима работа с населением. Оноре де Бальзак справедливо заметил: «Идеи могут быть преодолены только идеями». Это означает, что крайне важно, когда мы имеем дело с распространением деструктивной, разрушительной идеологии, иметь что-то, что можно было бы противопоставить этой деструктивной идеологии, то есть иметь другую, сильную позитивную идеологию. Пример такой идеологии у нас есть.

Исламский университет, находящийся в городе Киеве, открытый Духовным Управлением мусульман Украины (ДУМУ), готовит имамов – исламских духовных лиц и издает исламскую литературу под эгидой противостояния псевдорелигиозному фанатизму и экстремизму во всех его проявлениях на основе глубоких знаний Ислама. Высокий статус Исламского университета подтверждается тем, что Египетский Университет Аль-Азхар – старейший университет мира – не просто признает диплом киевского Исламского университета, но приравнивает его к собственному диплому соответствующего уровня. Духовным Управлением мусульман Украины издается специальная литература, предостерегающая мусульман от контактов с экстремистами и раскрывающая их заблуждения в религиозных вопросах.

В распространении именно такой литературы, именно таких взглядов заинтересованы как мусульмане, так и государство. Считаю, что государство имеет возможность поддерживать и финансировать те исследования и начинания мусульман, польза от которых может иметь огромное значение в масштабах всего общества. Усилия самих мусульман по изучению и предотвращению условий для развития терроризма и экстремизма в обществе, поддержанные государством, могут стать решающим фактором, по своей важности и действенности превосходящим все остальные.

Келер-Оффирски А.

г. Дармштадт (Германия), ЕУПН ДЕТИ В МИГРАЦИИ: ПРИСПОСОБЛЕНИЕ ИЛИ ТРАВМАТИЗМ Главная тема данной статьи – ситуация детей в миграции. Она отличается от ситуации взрослых, т.к. дети в любом случае зависят от своего попечения, а именно, как правило, от попечения своих родителей или близких родственников. Кроме того, именно взрослые принимают решение о миграции. С одной стороны я постараюсь ответить на вопрос, что помогает детям правильно ориентироваться в миграции, с другой стороны я буду учитывать и опасность травматизма.

Дети представляют собой неоднородную группу. Грудной ребенок находится совершенно в другой жизненной ситуации, нежели подросток. В отношении миграции их ситуации также отличаются: Дети едут со своими родителями за границу, в другое культурное пространство, иногда дети сначала остаются у родственников на родине, родители их забирают только по прошествии некоторого времени, иногда перевозят их несколько раз туда и обратно, бывает, что родители посылают детей в миграционную поездку одних, надеясь спасти им жизнь. Это так называемые несопровождаемые несовершеннолетние беженцы. Подростки уже имеют кое-какие представления о своей будущей жизни и по возможности добровольно не соглашаются на поездку. Миграция может иметь для них решающие последствия: они сталкиваются с обществом, которое имеет другие ценности, в котором их прежний опыт и успех не имеют значения.

Они сталкиваются с обществом, в котором они стоят на краю и сначала всегда занимают позицию аутсайдера, с обществом, которое, казалось бы, их не понимает и понять не может. Это однажды приводит к моменту, когда они и без того в силу своего возраста и решающих требований © Келер-Оффирски А., относительно приспособления уже находятся между детством и зрелостью, когда, например, самоуверенность колеблется между грандиозностью и полной утратой ценностей. Психотерапевты считают подростковый возраст самым неудачным для миграции.

Говоря о детях, нам особенно понятно то, что люди нуждаются в поддержке для преодоления жизненных вызовов, для того, чтобы их понять, научиться обходится с ними, чтобы уметь связать их в смысловое единство. Впрочем, данные аспекты являются компонентами смысла соединения, которое было обозначено Антоновским как особенно значимое для сохранения здоровья в обременительной ситуации.

Мы опираемся в особенности на теорию отношений, т.к. из нее исходят и знания, необходимые для рассмотрения особенных ситуаций детей в миграции, например, ситуация травмированных детей. Под отношением понимается аффективная связь с определенными личностями, которые безоговорочно не могут быть заменены другими. Ребенок ищет их близости и поддержки, когда он переживает такие чувства и опыт как, например, страх, огорчение, болезнь, незнакомство, управлять которыми он сам не в состоянии [1]. Эти определенные личности помогают ребенку своим присутствием и участием регулировать их чувства, успокоиться, т.к.

они берут на себя роли, которые ребенок еще не научился выполнять. С этой точки зрения становится понятным то, что ситуации детского развития отличаются друг от друга соответственно возрасту ребенка, при котором он нуждается в подобной защите. При общем внимании к чему-то также развивается язык. Рассказ содержит по мере необходимости интерпретации, благодаря которым можно узнать об индивидуальном, в особенности эмоциональном и культурном значении полученных знаний [2]. Особенное отношение делает возможным организацию и регулирование чувств, понимания других и самого себя, знания о себе и о мире. Все вместе может быть представлено во внутренних рабочих моделях. Английский ученый Джон Боулби и другие провели исследования отношений между матерью и ребенком (мать в данном контексте понимается как близкий человек, которому ребенок больше всего доверяет – в реальности это может быть кто-то другой, например, отец или бабушка). Способ взаимодействия ребенка и матери оказывает влияние на качество отношений с ровесниками. Есть также ясные доказательства тому, что прежний опыт в отношениях будет передаваться следующими поколениями их детям. Опыт в отношениях играет важную роль и при формировании у ребенка умения справляться с собственными эмоциями, в особенности с неприятными, такими, как страх, гнев, разочарование. В конце концов, опыт в отношениях влияет также на готовность попросить у кого-либо помощи при эмоциональной нагрузке или самому помочь, если близкие люди эмоционально нагружены. По моему мнению, здесь прослеживается связь и со смыслом соединения.

Дети в миграции – а мы говорим в первую очередь о детях до лет – могут по-разному познавать людей, к которым имеют непосредственное отношение: неуверенно и тревожно, оптимистически, внешне отсутствующе, безучастно или внутренне отвлеченно. Их отношение к новому окружению развивается в треугольнике Личность – Семья – Окружающий мир, где семья обычно является той инстанцией, которая осуществляет контакт с окружающим миром и делает его понимание возможным. Если окружение самим родителям чуждо и враждебно, то и приспособление к нему затруднено. Это можно проследить на том, что совсем маленький ребенок тесно связан с матерью, и его страх перед чем-то чужим может рассматриваться как симптом.

Например, если ребенок должен перейти в школу с обязательным посещением: даже если у него появляется фобия перед школой с последующим отказом от ее посещения, и даже если ребенок в школе вообще не говорит (селективный мутизм).

Впрочем, бывает, что в детях есть столько уверенности, что они с любопытством познают чужое в начале окружение и развивают идентичность, которая определяется особенностями истории и культуры страны, в которой они живут. Надежная связь в таком случае является предпосылкой. Она также помогает завязывать дружбу, что в детском возрасте, как правило, значит также знакомство с родителями своих друзей и получение поддержки с их стороны. Такие дети со своей языковой и социальной компетенцией часто помогают своим родителям найти взаимопонимание в незнакомом окружении, особенно если этим детям 10 или больше лет. Такая ситуация, с точки зрения семейных ролей, является критической.

Дети и травматизм К сожалению, говоря об определенной части детей в миграции, приходится исходить из пренебрежения, т.к. родители погружены в преодоление требований в чужой стране, обременены несовпадениями требований со стороны своих родных со своими реальными возможностями в стране иммиграции, погружены в собственные психические нагрузки. Из-за этого они не уделяют внимания детям: они не обращают внимания на их потребности, не понимают их, оставляют их внешне и внутренне одних.

Вытекающие из этого последствия нам известны из исследований последствий устройства маленьких детей на родине: социальное и эмоциональное развитие подвержено негативному влиянию, как и когнитивное и моторное развитие. В этом случае пренебрежение следует рассматривать как травматизм.

Под травмой в физическом смысле понимается возникшее посредством насильственного действия повреждение. Сегодня понятие травмы употребляется в переносном значении в отношении психологических последствий определенного события. Понятие травмы употребляется в специальной литературе по-разному, в зависимости от того, какая проблема рассматривается, в каком контексте, и какая цель должна быть достигнута. Когда я говорю о травматизме, акцент делается на время, когда человек подвержен травме и ищет путь ее преодоления.

Относящуюся к этому картину заболеваний составляют посттравматические нарушения. Здесь речь идет о замедленной или запоздалой реакции на травматическое событие повышенной тяжести, например, пытки, изнасилование, нападение, атаки с угрозой смерти, концлагеря.

Типичные признаки посттравматического нарушения:

– повторное получение травмы при навязанных себе воспоминаниях (эхо воспоминаний, возвращение к событиям), сны или кошмары;

– продолжающееся чувство ошеломления и эмоционального ступора, равнодушие к другим людям, безучастность, безрадостность;

– избежание активности и ситуаций, которые могут вызывать воспоминания о полученной травме, страх и избежание слов, которые могут напомнить о ней;

– реже острые приступы страха, паники или агрессии, вызванные внезапным воспоминанием и/или повторным получением травмы или возникновением прошлой реакции на нее;

– состояние перевозбуждения с повышением бдительности, чрезмерного испуга и бессонницы, часто чувство страха, депрессия с мыслями о самоубийстве. Принятие наркотиков или чрезмерное употребление алкоголя могут являться дополняющими факторами;

– травма приводит к нарушению, латентный период может длиться от одной недели до нескольких месяцев (но часто не более шести месяцев после травмы). Состояние в этом изменчиво.

Кроме пережитого травматического события, как правило, присутствует повторяющееся неизбежное воспоминание или повторное проигрывание события в памяти, размышления или сны. Часто наблюдаются выраженная эмоциональная заторможенность, ступор, избежание раздражения, которые могут привести к воспоминанию о травме. При постановке диагноза помогает наличие вегетативных (психических) повреждений, ухудшение настроения и неестественное поведение. Таково общее описание картины нарушений. Симптомы у детей модифицируются в зависимости от возраста.

Причиной травм у детей, как и у взрослых, является переживание войны, природных катастроф или преступлений, связанных с насилием.

При этом после столкновения с подобным поступком, угрожающим жизни, человеку свойственно вышеописанное поведение. Кроме того, важную роль для детей играет родительская компетентность в общении со своим пережившим травму ребенком.

Другой причиной получения травмы могут быть сами родители или другие близкие люди, например, при жестоком физическом обращении или при сексуальном злоупотреблении, но также и при пренебрежении. Оно приводит к полному краху всей системы отношений, т. к. ее элементы – мать, отец – одновременно представляют собой и безопасность и опасность. Фактом является то, что и в этом случае есть связь с родителями, но отношения в этом случае неорганизованны и вместе с тем противоречивы. Дети находятся под длительной и очень большой стрессовой нагрузкой. В итоге мы имеем дело с повышенной психической неуверенностью, т. е. с конфликтным, даже агрессивным способом поведения. Такие дети не являются невоспитанными, просто им неизвестны некоторые фундаментальные права. Из-за пренебрежения, жестокого физического и сексуального обращения у них не было возможности добиться посредством нежных и теплых отношений доверия к другим и самому себе, не было возможности научиться правильно справляться с жизненными трудностями.

Библиографический список 1. Seiffge-Krenke 2004, Psychotherapie und Entwicklungspsychologie, Kap.-3.

2. K. Grossmann, K. Grossmann, Die Entwicklung psychischer Sicherheit in Bindungen – Ergebnisse und Folgerungen fr die Therapie In: Z Psychosom Med Psychother 53:9-28, 2007.

Кидярова Е. Е.

г. Кострома, КГУ им. Н. А. Некрасова ВОПРОС ОБ ОРГАНИЗУЮЩИХ ПРИНЦИПАХ ВТОРИЧНОЙ ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ И. БРОДСКОГО КАК АНГЛОЯЗЫЧНОГО ПОЭТА Поэзии Бродского посвящены работы крупных российских ученых и зарубежных славистов. Стиховую структуру поэзии Бродского исследовали М. Л. Гаспаров, Дж. С. Смит и Б. Шерр, к анализу отдельных произведений обращались Е. Г. Эткинд, А. К. Жолковский, поэтику Бродского исследовали Ю. М. и М. Ю. Лотманы, комплексный анализ художественного мира поэта предпринимали Д. Макфадиен, Д. Бетея и В. Полухина;

в аспекте литературных взаимосвязей творчество поэта изучали И. О. Шайтанов и В. В. Иванов. Перевод стал для поэта универсальным средством взаимодействия как с родственной, так и с © Кидярова Е. Е., инокультурной средой, начиная с 80-х годов, в США, он активно занялся автопереводом, постепенно завоевывая позицию главного – если не единственного – переводчика своих стихотворений. Переводческие принципы И. Бродского отражают созданную поэтом «философию языка».

При анализе облика автопереводов Бродского выясняется, что автору переводчику удалось найти эквиваленты практически всем элементам стиховой структуры русского текста.

Впервые вопрос об «английском Бродском» поставил А. Лосев, однако статья его, опубликованная в 1980 году, касалась исключительно эссе из сборника «Меньше единицы» и обращала внимание только на некоторые культурологические проблемы. Первым систематическим исследователем автопереводов Бродского стала В. Полухина. В ряде статей она фактически сформировала традицию анализа стихотворений, переведенных самим поэтом на английский язык. Полухина полагает, что англоязычные тексты поэта необходимо в первую очередь рассматривать в контексте комплекса представлений о русском языке, русской поэзии и русскоязычном творчестве Бродского. Исследовательницу в первую очередь интересует, насколько точно Бродский передает по-английски тот или иной аспект русского текста, какие трансформации допускает, какие соответствия находит для тех или иных лексических единиц, каков его переводческий метод. Таким образом, исследовательница декларирует принцип эквивалентности перевода, не уделяя достаточного внимания требованию коммуникативной адекватности. На фоне возможных русских интертекстов анализируют автоперевод «In Memoriam» Бродского Н. Н. Бабанина и В. А. Миловидов. Исследователи показывают, как допущенные при переводе лексические замены и дополнения активизируют эти интертексты, однако не рассматривают проблему, насколько возможные претексты могут быть установлены англофонным читателем. Авторы статьи фиксируют ряд произошедших смысловых сдвигов и делают несколько неожиданный вывод о том, что И. Бродский парадоксальным образом оказался близок «духу» инокультурной среды. В то же время Н. Н. Бабанина и В. А. Миловидов высказывают чрезвычайно интересную мысль о возникающем в автопереводах Бродского эффекте комментария оригинала – мысль, которую в специально посвященной этой проблеме статье блестяще развивает А. Нестеров. Первой диссертацией, полностью посвященной «английскому Бродскому» стала работа Н. Рулевой «Joseph Brodsky: Translating Oneself» («Иосиф Бродский:

перевод самого себя»), защищенная в Кембридже в 2000 году. Н. Рулева пользуется специфической терминологией. Она выделяет два аспекта «author-translation» («авторского перевода») как процесса: «auto-translation»

(«автоперевод»), понимаемый как комплекс трансформаций, переносимых текстом при переводе, и «self-translation» («самоперевод»), представляющий собой процесс изменения авторской личности под влиянием второго языка. Исследовательница представляет английские тексты Бродского как его диалог с англоязычными поэтами, английским языком и с собственным оригинальным текстом. В качестве ведущей причины обращения Бродского к творчеству на английском исследовательница выдвигает желание поэта продемонстрировать иноязычным коллегам свое истинное лицо – и здесь очень точно отмечено, что при этом поэт, по всей видимости, не отдает себе отчета в том, что при переходе на чужой язык это лицо неизбежно претерпевает метаморфозы.

Н. Рулева обращает внимание на специфику эстетических воззрений Бродского: его отношение к языку как божественному началу и к поэзии как высшему его проявлению. Н. Рулева кратко анализирует полемику по вопросу – «Является ли Бродский великим англофонным поэтом?», возникшую в американской и британской печати как реакция на выход поэтических сборников Бродского на английском языке. Отмечая разброс мнений критиков, исследовательница приходит к заключению, что эти разногласия обусловлены расхождениями в оценке авторской личности Иосифа Бродского: одни говорят об англоязычном поэте, другие о русском, третьи об авторе-переводчике. Рулева определяет эти три авторские ипостаси как «Иосиф Бродский для русских читателей», «Iosif Brodskii» существующий в английском переводе, пишущий с Запада своим русским друзьям и предпринимающий попытку «самоперевода» на английский, и «Joseph Brodsky» – авторитарный создатель автопереводов.

Автор предлагает рассматривать авторский перевод как особый жанр, обозначающий межкультурные и межъязыковые отличия и связи.

С иных позиций рассматривает английского Бродского датский исследователь Ион Кюст (Jon Kyst). В своей диссертации «Brodsky's Bilingualism. Practice and Prehistory» («Билингвизм Бродского. Практика и предыстория») он исследует автопереводы, эссе и интервью Бродского, с целью выяснения вопроса, почему Бродский стал двуязычным писателем.

Исследователь соотносит билингвизм Бродского с двуязычием Набокова и Беккета и заключает, что в случае Бродского это явление носит настолько своеобразный и творческий характер, что к нему неприменимы ранее выработанные социолингвистические и нейролингвистические подходы.

Его нужно рассматривать не столько как форму языкового поведения, понятого в чисто лингвистических терминах, сколько как эстетический и литературный метод, к которому Бродский прибегает в рамках русской поэтической традиции, в частности, элегической.

Наши позиции в целом не противоречат положениям, высказанным в работе Й. Кюста. Так, представляется весьма важной мысль, что собственно лингвистический облик автопереводов Бродского неразрывно связан с русской поэтической традицией. Однако другая основополагающая мысль, высказанная Й. Кюстом, вызывает серьезные возражения. Кюст утверждает, что в наши дни невозможно изучать англоязычные стихи Бродского с точки зрения лингво-поэтической «нормы», ибо современная литература уходит от требований, предъявляемых ей предыдущими эпохами. В нашем исследовании правомерность анализа автопереводов Бродского в соотношении с англоамериканской лингво-поэтической традицией не подвергается сомнению, ибо коммуникативный подход предполагает принципиальное рассмотрение произведения как воспринятого неким читателем, а читательский «горизонт ожидания» рассматривается как формирующийся в первую очередь под влиянием определенных культурной и литературной традиций. Наш подход согласуется с установками английского филолога и переводчика Дэниела Уэйссборта (Daniel Weissbort). Уэйссборт исследует структуру рецензируемого сборника и отмечает принципиальный издательский подход к корпусу текстов как однородному сборнику английской поэзии. Он приводит суждения рецензентов сборника «So Forth» М. Хофманна и К. Рэйна, вступивших в полемику по поводу «английского Бродского»: Хофманн, будучи серьезным переводчиком с русского, видит за автопереводами Бродского гениальный оригинал и потому защищает поэта от нападок критиков;

Рэйн же, оценивающий эти тексты как «поэзию на английском языке», вообще сомневается в литературной ценности англоязычных стихов Бродского. Уэйссборт полагает, что Бродский все же расширяет возможности английского языка:

напыщенные метафоры и явные плеоназмы отступают на второй план, акцент перемещается на музыкальное, пластическое решение строки.

Автор приходит к выводу, что преданность Бродского русскому языку заставляла его скептически воспринимать само искусство перевода.

Переведенные таким образом тексты, с акцентом на сохранении русской просодии, признает Уэйссборт, возвращают его как читателя к оригиналам, обогащая их, предлагая ключи к их пониманию. Происходит слияние текста и метатекста или перевода. В заключение Д. Уэйссборт приходит к выводу, что Бродский переводит не столько языковую семантику саму по себе, сколько облик своих произведений.

В автопереводах Бродского сливаются два языка и две традиции.

Уэйссборт судит об «английском Бродском» с точки зрения человека, владеющего русским языком и знакомого с оригинальными текстами. В настоящем же исследовании ставится не только вопрос о переводческих принципах Бродского, структуре его авторской личности и позиционировании им себя на американской и британской издательской среде, но и о том, как в его переводах осуществляется фатическая функция, строится коммуникация с читателем, не владеющим русским языком и, следовательно, неспособным, в отличие от Д. Уэссборта, обратиться к оригинальному тексту. Этот вопрос представляется особенно актуальным, поскольку до сих пор большинство исследователей автопереводов Бродского не уделяло должного внимания анализу читательского восприятия, сосредоточиваясь, в основном, на вопросах эквивалентности переводного произведения оригинальному и переводческих принципах, определяющих степень этой эквивалентности.

Библиографический список 1) Бродский И. Настигнуть утраченное время // Время и мы. Альм. – М.;

Нью Йорк: Время и мы / Искусство, 1990.

2) Бродский И. Fundamento degli incurabili. Пер. Г. Дашевского // Октябрь. – М., 1992. – № 4.

3) Воробьева А. Н. Поэтика времени и пространства в поэзии И. Бродского / Возвращенные имена русской литературы. Аспекты поэтики, эстетики, философии.

Межвузовский сб. научных трудов под ред. В. И. Немцева. – Самара: Самарский гос.

пед. ин-т, 1994.

4) Каломиров А. Иосиф Бродский (место) / Поэтика Бродского. Сб. статей под ред. Л. В. Лосева. – Tenafly: Эрмитаж, 1986.

5) Крепс М. О поэзии Иосифа Бродского. – Анн Арбор: Ардис, 1984.

6) Полухина В. Ландшафт лирической личности в поэзии Бродского / Studies in Slavic literature and poetics. Vol. XX. Literary tradition and practice in russian culture.

Papers from an International Conference on the Oсcassion of the Seventieth Birthday of Yury Mikhailovich Lotman. Russian culture: structure and tradition. 2-6 July 1992 Keele University, United Kingdom. Edited by Valentina Polukhina, Joe Andrew and Robert Reid. – Amsterdam/Atlanta, GA: Rodopi, 1993.

Кирпотин С. Н.

г. Томск, ТГУ О ПРИРОДЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ Философы и мудрецы, а впоследствии и ученые, всегда различали два типа разума: интуитивный и рациональный, при этом их значимость не одинаково оценивалась в рамках западной и восточной традиции. В то время как на Востоке предпочтение отдавалось интуитивному мировосприятию, Запад всегда боготворил рациональный разум: «мыслю – значит существую». Именно западный человек гордо провозгласил себя человеком разумным (Homo sapiens), самонадеянно полагая, что появление разума является венцом эволюционного развития природы.

Однако возможности рационального разума весьма ограничены. Он имеет линейную природу и способен выхватывать из окружающего мира только цепочки последовательных событий, в то время как множество © Кирпотин С. Н., событий вокруг нас происходят одновременно в объемном и многомерном реальном пространстве. Другими словами, рациональный разум никогда не может охватить всей полноты реальной картины настоящего. Он имеет дело не с местностью, не с реальностью, а с картой местности или с макетом реальности, причем макетом плоским. Кроме того, «… научный разум обнаружил техническую и теоретическую мощь, и, в то же время, нравственную, гуманистическую беспомощность» [1].

Древняя восточная притча удивительно тонко и остроумно показывает ограниченные возможности рационального разума, уподобляя его слепцам, которых попросили описать слона: тот, кто ощупывал хобот, сказал, что слон длинный и тонкий, как змея, а тот, кто обхватил ногу, сказал, что он мощный и толстый, как дерево… Однако никто из них так и не увидел слона целиком.

Современная наука, открывшая двойную спираль и расшифровавшая геном человека, так и не приблизилась к ответу на вопрос: «что же дает жизнь материи и способствует ее развитию и совершенствованию… Догматизм религии в течение столетий мешал развитию науки и, как это ни парадоксально, в наше время уже сама наука играет аналогичную роль»

[2]. Даосские мудрецы говорили: «С изворотливым ученым нельзя толковать о совершенном дао, так как он связан ходячим мнением, на нем путы учения» [3;

81].

«Рациональное знание мы приобретаем в процессе повседневного взаимодействия с различными предметами и явлениями нашего окружения. Оно относится к области интеллекта, функции которого – различать, разделять, сравнивать, измерять и разделять по категориям. Так возникает мир интеллектуальных разграничений ….;

поэтому буддисты называют этот тип «относительным».

Уязвимое место данного подхода – абстрагирование, поскольку для того, чтобы сравнивать и классифицировать огромное количество различных форм, структур и явлений, мы не можем использовать все их характеристики, и должны выбрать несколько наиболее важных … рациональное знание – это система абстрактных понятий и символов, характеризующаяся линейной, последовательной структурой, типичной для мышления и речи. В большинстве языков эта линейность проявляется в использовании алфавитов, позволяющих передавать сведения и мысли при помощи данных цепочек букв» [4].

Обладая линейной структурой, рациональный разум не имеет возможности находиться в настоящем, цепочки наших ментальных построений либо погружаются в прошлое, либо устремляются в будущее.

Настоящее же находится вне времени и границ. Если настоящее – это «миг между прошлым и будущим», то миг этот представляет собой бесконечный мир единой реальности, которая всегда была, есть и будет одновременно. Такая бесконечная многомерная вневременная реальность постигается путем медитативных практик. Только находясь в медитативном состоянии, человек может раствориться в настоящем, испытывая при этом необыкновенно радостное и возвышенное чувство единения с Космосом и Создателем. Именно поэтому миг настоящего длится вечность: «остановись мгновенье – ты прекрасно!».

Согласно теории автопоэзиса (самосозидания), разработанной Умберто Матураной и Франциско Варелой [5], «живой организм откликается на воздействие среды структурными изменениями, а изменения эти, в свою очередь, изменяют его дальнейшее поведение.

Иными словами, структурно связанная система является обучающейся.

Непрерывные структурные изменения в ответ на воздействия среды – и, соответственно, постоянное приспособление, обучение и развитие – это ключевая характеристика всех живых существ… управлять живой системой нельзя – можно лишь оказывать на нее возмущающее воздействие. Более того, живая система не только сама определяет свои будущие структурные изменения, она также определяет, какие внешние раздражения их вызовут. Иными словами, живая система сохраняет за собой свободу решать, что именно замечать в своем окружении и на что реагировать… Структурные изменения системы представляют собой акты познания… Ментальная деятельность – это организующая деятельность живых систем на всех уровнях жизни… познание – это собственно процесс жизни… Взаимодействия живого организма – растения, животного или человека – с окружающей его средой суть когнитивные взаимодействия … Разум – или, говоря точнее, ментальная деятельность – имманентна материи на всех уровнях жизни» [6;

56-58].

На уровне человеческого сознания мы, несомненно, определяем, на какие вещи реагировать, а на какие нет, и в какой степени;

что видеть, а чего не замечать. Таким образом, рациональный разум человека в принципе не может воспринимать окружающий мир таким, каков он есть на самом деле. Как говорит Ф. Капра, ценности и убеждения культуры являются частью тех очков, сквозь которые мы видим мир: «культура вплетена в образ жизни людей;

ее проникающая способность такова, что наше сознание даже не замечает этого» [6;

111].

Когда представители разных культур переживают одни и те же события, они реагируют на них по-разному, интерпретируют их по разному, и не удивительно, что, в конечном счете, пишут разную историю.

Мы видим окружающий мир искаженным, а иногда и изуродованным сложными ментальными построениями и стереотипами нашего разума, мы «фильтруем» реальность, подгоняя ее под удобные для нас ментальные установки и ценности.

Другая проблема состоит в том, что «…человеческий ум может использовать рациональность, чтобы объяснить или защитить любую идею – дикую или нечестивую, здравую или безумную, созидательную или разрушительную, и развить ее в любом направлении, для любой модели … человеческий разум знает много, он знает так много иногда, что … мозг не может даже вынести этого. Он столь перегружен идеями, … все время озабочен тем, чтобы схватывать, впитывать и удерживать все, что, по его мнению, является знанием …, но у него нет благоразумия … Этот интеллект обманывает вас все время. Он дает вам рационализацию во всем. Так что ум начинает давать массу объяснений и обманывать вас из-за рационализма … и рационализм есть ни что иное, как эго или ваши условности» [7;

17, 19;

26].

«Рациональность движется по прямой линии, как кабан, который, уж если начал нападение, курс изменить не может. Кабан почти всегда проскакивает мимо цели и бежит дальше, пока полностью не обессилит. В относительном мире подобное случается со многими интеллектуалами, они до последнего следуют своим идеям, не замечая, что настоящая жизнь текуча, в большинстве случаев изменчива, и что положение цели изменилось, и они промахнулись» [8;

32].

При этом рациональный разум всеяден и безразборен. Он поглощает информацию безо всяких ограничений, причем просто обожает пикантную, с душком. У культурного цивилизованного человека не возникает вопросов по поводу необходимости соблюдения элементарной гигиены своего тела: мы все моем руки и чистим зубы, однако попробуйте заявить современному человеку, особенно западному интеллектуалу, о необходимости соблюдения гигиены разума, и вас сразу же обвинят в ограниченности, отсутствии терпимости и демократичности. Таким образом, ум современного человека имеет гордое право поглощать любую «интеллектуальную пищу», даже откровенно дурно пахнущую и ядовитую, разрушающую духовные основы человеческой личности, а современная цивилизация щедро выплескивает ушаты негативной информации, чтобы его еще хоть чем-нибудь взбудоражить и удивить изощренный и пресытившийся мозг интеллектуала.

Будда учил: «Какой бы вред один враг ни сделал другому или один ненавидящий – другому, – дурно направленный ум может причинить человеку вред еще больший… Трудно контролировать ум, ибо он хитер, подвижен, неуловим, парит везде, где пожелает, но контроль над ним является благом;

контролируемый ум является проводником счастья»

[9;

29-30]. «Вот почему мудрец пестует свой внутренний корень и не занимается украшением верхушки, хранит свой разум и сдерживает ухищрения ума… Постигать вещи, не ослепляясь ими, откликаться на звуки, не оглушаясь ими, – это значит понять небо» [3;

81].

Вся проблема изучения сознания состоит в том, что ее ограничивают индивидуальным опытом человека, тогда как он (этот опыт) является частью коллективного сознания (коллективного разума, коллективного духа). «Как указывает когнитивист Рафаэль Нуньес, практически все нынешние представления о сознании неявно предполагают предметом исследования индивидуальные тело и разум. Этой тенденции способствуют и современные технологии анализа мозговых функций, побуждающие ученых-когнитивистов исследовать одиночный, изолированный мозг, пренебрегая непрерывным взаимодействием таких мозгов и тел в рамках сообществ организмов» [6;

75].

В то же время зоологам хорошо известны проявления коллективной психики или, если хотите, коллективной души: семьи пчел и термитов являются наиболее яркими и общеизвестными примерами. Основой коллективной психики является ритуал, который, вслед за Вайтхедом, можно рассматривать «как привычное выполнение определенных действий, которое направлено на поддержание организма исполнителей… религия и игра имеют общий источник – ритуалы … ритуал может обернуться религией или игрой, в зависимости от силы эмоционального воздействия»

[2;

11]. Не стоит и говорить о том, какое важное коммуникационно регуляторное значение ритуал имеет в человеческом обществе. Мы – люди – используем сложнейшую систему ритуалов в каждом акте повседневной жизни при общении с другими людьми, не отдавая себе в этом отчета. Однако в том, что мы в большинстве случаев не задумываемся, вовлекаясь в использование ритуалов, и состоит их координирующая регуляторная роль: это существенным образом экономит время и энергию, затрачиваемую на осуществление коммуникаций. Выполнять сложнейшую систему ритуальных действий для социального человека стало так же естественно, как, например, дышать или ходить. Таким образом, ритуал – это своего рода образ жизни цивилизованного человека.

Самое удивительное состоит в том, что участники ритуала, ни о чем не договариваясь заранее, не согласовывая и не обсуждая свои роли и функции, в большинстве случаев непостижимым образом находят адекватную позицию и свою собственную «единственную» роль.

Термитам тем более не нужно обговаривать стратегии развития: каждый из них выполняет общую задачу, и это не компьютерная программа, а термиты не роботы, причем задача видоизменяется согласно изменениям окружающей обстановки. На чем же основано это необъяснимое чувство коллективности, «чувство локтя» у членов социума?

Представьте себе, что вокруг нас находится единое поле сознания, пронизывающее реальность, к которому мы лишь с той или иной степенью эффективности подключаемся посредством мозга. Состояние сознания имманентно присуще материи, это одно из свойств окружающей нас единой реальности. Вся материя пропитана разумом: «на разум опирается и кончик осенней паутинки, и целостность всего огромного космоса»

[3;

67]. Индивидуальное сознание возникает при соприкосновении коллективного надсознательного с нейронами мозга, а процесс мышления (думания) является результатом этого взаимодействия. Деятельность рационального разума – это лишь одна из форм сознания, высшей ступенью которого является давно известное на Востоке осознание без мысли, достигаемое медитативной практикой.

Духовные учения Востока «…называют такое знание «абсолютным», поскольку оно не опирается на разграничения, абстракции и классификации интеллекта, которые, как мы видели, всегда условны и приблизительны. Оно является … непосредственным восприятием недифференцированной, неделимой и неопределенной «таковости»… Когда рассудок безмолвствует, интуиция делает человека удивительно восприимчивым;

информация об окружающем мире достигает нас, минуя фильтры понятий мышления» [4].

Это непосредственное прозрение, лежащее вне области интеллекта, достигается, скорее, при помощи созерцания (осознания и наблюдения без мысли), чем размышлений, при помощи взгляда, направленного вовнутрь, а этот взгляд, в свою очередь, предполагает концентрацию внимания, ибо, куда направлено наше внимание, туда же направлены и наши помыслы и действия.

Как считают два ведущих представителя когнитивной лингвистики Джордж Лакофф и Марк Джонсон, «наше мышление по большей части бессознательно и оперирует на уровне, не доступном обычному сознательному осмыслению. Такое «когнитивное бессознательное»

включает в себя не только все наши автоматические когнитивные операции, но также и наши подспудные знания и убеждения. Без участия нашего сознания когнитивное бессознательное формирует и структурирует все сознательное мышление» [6;

84].

Фактически, рациональный разум нужен нам лишь для объяснения (формализации) того, что мы получаем и без его участия. В принципе все решения (ответы) приходят к нам в «готовом» целостном виде, как некие вспышки озарения, когда мы молниеносно проникаем в единое информационное поле, но рациональный разум в это отказывается верить, и он ищет способы доказать свою значимость и объяснить самому себе путем громоздких линейных рассуждений, как он пришел к тому или иному «решению». В этом же он с успехом убеждает и личность, которая, как правило, отождествляет себя со своим разумом, ибо со времен Декарта человек привык верить в то, что «если он мыслит, значит – существует».

Ограниченный «кучкой нейронов» индивидуальный рациональный разум, рождающейся от соприкосновения с мыслящей реальностью, пытается отстоять «свою уникальность», занимаясь самообманом и вводя себя и своего носителя-личность в заблуждение. Таким образом, деятельность разума сводится к тому, что он индивидуализирует то, с чем соприкасается и что, соответственно, обрабатывает. Это индивидуализирование, обработка того, что он воспринял и получил в готовом виде, подключившись к единому информационному полю, «поймав нужную частоту», и заставляет его самонадеянно считать, что именно он пришел к этому решению.

Хорошим примером внезапного интуитивного постижения является шутка, смысл которой доходит до нас мгновенно и в целостном виде.

Однако попробуйте истолковать шутку с помощью рационального разума (например, объяснить ее представителю другого языка и культуры), и она будет безнадежно испорчена.

Не зря говорят, что «идеи витают в воздухе». Мозг, как хороший прибор, настраиваясь на определенную частоту вибраций, улавливает те или иные мыслеформы (и в этом проявляются индивидуальные особенности прибора), обрабатывает полученную информацию и в процессе этой обработки пропитывается осознанием того, что сам пришел к этому выводу. В процессе мышления мы занимаемся тем, что переводим полученную мозгом целостную информацию на язык, удобный и понятный рациональному разуму, расчленяя целостные «объемные» многомерные явления и образы на цепочки линейных событий и структур. Мы так привыкаем к этому процессу, что, в конце концов, приобретаем искаженное «плоское» восприятие многомерной реальности, видя окружающий мир через призму ментальных конструкций и накопленных в течение жизни условностей, перестав ощущать его целостность.

Вместе с эволюцией материальных форм эволюционируют и способы самопознания этих форм. Смысл эволюции состоит в том, чтобы материя максимально полно познала замысел Творения, приблизившись к Создателю. Рациональный разум на этом пути является промежуточной несовершенной ступенью процесса самопознания материи. «С момента зарождения жизни взаимодействие организмов друг с другом и с неживым окружением носило когнитивный характер. По мере роста сложности структур организмов усложнялись и когнитивные процессы, породившие со временем самосознание, язык и понятийное мышление» [6;

90].

Современные «когнитивисты» рассматривают сознание как формирование временных функциональных нейронных кластеров.

Ф. Варела называет такие кластеры «резонансными клеточными ансамблями» [6]. Однако с чем они резонируют (сами с собой?), или что приводит их в резонанс? Духовная традиция Востока давно знает ответ на заданный вопрос – это вибрации тонкой всепроникающей космической энергии. По существу наши интеллектуальные и творческие возможности, «гениальность» личности определяются ее способностью настраиваться время от времени на частоту тонких космических (божественных) вибраций и черпать из этого бесконечного источника мудрости. Так называемое «вдохновение» – это ни что иное, как процесс резонирования внутренних и космических вибраций. Во время творческого порыва мы как бы подключаемся к некому источнику, из которого черпаем свои творческие откровения. В процессе думания мы общаемся с собой (со своей личностью) как с собеседником. Рациональный разум объясняет и расшифровывает нам то, что мы получили в целостном виде, переводя это в такую форму (на универсальный линейный язык слов), как если бы нам пришлось рассказывать об этом другому человеку.

Человек создан по образу и подобию Вселенной или Поднебесной, как называли ее Даосы, он должен увидеть (открыть) в себе эту Поднебесную и следовать ей (резонировать на частотах божественных вибраций), и тогда он станет одним Целым с Поднебесной. «Если хочешь познать Мир – познай самого себя», – говорили западные мудрецы, а даосы утверждали: «Следование Поднебесной и есть воздействие на Поднебесную. Все, что необходимо в Поднебесной заложено не в ком-то другом, а во мне, не в других людях, а в моем теле. Овладей собственным телом – и тьма вещей обретет порядок…Я владею Поднебесной, а Поднебесная владеет мною… Обрести себя и все. Обретаю себя, и тогда Поднебесная обретает меня. Мы с Поднебесной обретаем друг друга и навсегда завладеваем друг другом» [3;

96-97].

Я не являюсь специалистом в области когнитивистики, и, если высказанные мною идеи покажутся кому-то тривиальными, давно сформулированными другими людьми, могу лишь сказать в свое оправдание, что это служит лишним подтверждением того, что все мы черпаем «свои» идеи из одного источника, и в этом смысле понятие авторства становится весьма условным, поскольку автор всего этого ОДИН – ТОТ, кто наделил материю способностью самопознания и самореализации. Я, занимаясь медитативной практикой по системе Сахаджа Йоги, лишь развил у себя способность подключаться к этому источнику и находится в состоянии осознания без мысли (творческого вдохновения) более стабильно и устойчиво, чем это получается у людей, далеких от духовных практик.

Библиографический список 1. Черникова И. В. Философия и история науки: Учебное пособие. – Томск:

Изд-во НТЛ, 2001. – 352 с.

2. Раджасекхаран П. Т., Венкатесан Р. Духовные знания через вибрации: Пер.

с англ. И. В. Петровой. – С-Пб: ТС «Вишва Нирмала Дхарма». 1995. – 131 с.

3. Дао Дэ Цзин. Книга пути и благодати. – М.: Изд-во Эскимо, 2006. – 400 с.

4. Капра Ф. Дао физики. http://grigam.wallst.m/bibl/kapra/kap01.htm.

5. Матурана У. Р., Варела Ф. Х. Дерево познания: биологические корни челове ческого понимания / Пер. с англ. Ю. А. Данилова. – М.: Прогресс-Традиция, 2001. – 244 с.

6. Капра Ф. Скрытые связи /Перев. с англ. – М.: ООО Издательский лом «София», 2004. – 336 с.

7. Шривастава Н. День Сахасрары (10 мая 1992 г., Кабелла, Италия) // Абсолют:

часть 2 (Сборник лекций с пудж, посвященных чакре Сахасраре). – Киев. 1997. – С. 8-16.

8. Шривастава Н. Метасовременная эпоха. – М.: Изд-во Московский Союз Сахаджа Йогов, 1998. – 285 с.

9. Будда искателям истины. – Киев., 1995. – 55 с.

Коннова М. Н.

г. Калининград, РГУ им. И. Канта ОБРАЗ ВРЕМЕНИ-ПУТИ В ХРИСТИАНСКОЙ МОДЕЛИ ВРЕМЕНИ (на примере метафор русского и английского языков) Духовные факторы формируют мировоззрение наций и народов. Основой становления русской и английской цивилизаций явилось христианство, которое на протяжении многих веков определяло повседневную деятельность, образ жизни, морально-этические ценности, общее направление развития культуры. Оно по-прежнему представляет собой объединяющее нравственное начало в диалоге русской и английской культур.

Категория времени принадлежит к ряду самых сложных явлений действительности. Каждой культуре присуща своя система временных понятий, значимая в контексте внутрикультурной и межкультурной коммуникации.

Целью настоящей статьи является рассмотрение особенностей осмысления времени носителями русского и английского языков сквозь призму пространственных метафор христианской модели времени.

Восприятие времени как линии приходит в концептосферу времени носителей русского и английского языка с принятием христианства.

Пространственное понимание времени в христианской культуре связано с идеей порядка, который приходит от Бога. Господь, «Сотворивший небо и землю», есть Господин «неотменяемого мгновения, с которого началась история», Господин истории, Господин времени [1;

84, 89]. Началом истории является сотворение мира, центром – воплощение Сына Божия Господа Иисуса Христа, Его жизнь, страдания и воскресение, а концом – Его второе пришествие. Время предстает как непрерывная, уходящая вперед линия, концом и целью которой является второе пришествие Иисуса Христа [2].

© Коннова М. Н., Вера в воскресение и жизнь «будущего века» является основой христианства, поэтому и центральной характеристикой времени земной жизни человека является устремленность к жизни вечной в Царствии Небесном: «Христос принес нам благую весть о том, что мы бессмертны, – что кратковременная земная жизнь наша есть не что иное, как приготовительная школа к иной, вечной жизни, – что в этой школе мы должны стремиться к доступному нам совершенству и через это достигать цели своей земной жизни, т.е. блаженства вечной жизни в Царстве Небесном» [3;

83].

Исследуя пространственные модели восприятия времени, Н. Д. Арутюнова приходит к выводу, что модель «Путь человека»

неоднородна: для архаического сознания характерна модель Традиционного пути, в которой человек движется из настоящего в освященное преданием прошлое, следуя за своими предшественниками. С распространением христианской веры, которая сделала людей свободными в выборе пути, понимание отношения времени и человека меняется. В модели «Путь нового человека» говорящий идет в неведомое будущее и обращен спиной к прошлому [4;

689-694].

Одной из центральных пространственных метафор христианской модели является концептуальная метафора ВРЕМЯ ЖИЗНИ – ПУТЬ К ЦАРСТВИЮ НЕБЕСНОМУ/ LIFETIME IS A JOURNEY TO THE KINGDOM OF HEAVEN, в которой человеческая жизнь уподобляется странствию, а время – пути, по которому человек идет к Царствию Небесному – своему подлинному отечеству.

В процессе метафорической проекции концептосфера времени структурируется по образу концептуальной области странствия, в результате чего в область времени переносятся пространственные и динамические понятия, характерные для области пути.

Рассмотрим ключевые концепты анализируемой метафоры, а также способы их реализации в русском и английском языках:

1). Концепт времени-пути: «…Вся наша жизнь в этом мире, от рождения до смерти, есть путь, по которому идем к обещанному нашему отечеству и вечной жизни» [свт. Тихон Задонский];

«Господи Боже…, укрепи меня на пути спасения, чтобы я, следуя по нему, после многолетней в мире сем жизни, перейдя в жизнь вечную, удостоился быть наследником Царства Твоего Небесного» [из молитвы в день рождения];

“Soon after the heights are reached we realize, as never before, how swiftly we are travelling, although at first we are loth to believe that our road now lies downhill” [M.

Farningham, “Fifty Years”];

2). Концепт человека-странника: «“Домой собираюсь, Дмитрич!...Да и пора, голубчик, видит Бог, пора! Помаялся, пошатался лет пятьдесят по чужой стороне, будет с меня!” “А где твоя родина?” – спросил Юрий, не понимая истинного смысла слов юродивого. “Где моя родина? Чай там же, где и твоя”…“А теперь я понимаю, – сказал Милославский, – ты говоришь не о земном своем отечестве и хочешь сказать, что смерть твоя близка…”… Митя, утирая рукавом текущие из глаз слезы, тихо склонился над гробом угодника Божия, и через несколько минут, когда Милославский, уходя вместе с Палициным из храма, подошли с ним проститься, Мити уже не было: он возвратился на свою родину!» [М. Н.

Загоскин, «Юрий Милославский»];

“This is my playes last scene, here heavens appoint // My pilgrimages last mile / My spans last inch, my minutes latest point...” [J. Donne];

3). Концепт жизни-движения, жизни-следования: «И даруй нам бодренным сердцем и трезвенною мыслию всю настоящего жития нощь прейти, ожидающим пришествия светлого и явленного дне Единородного Твоего Сына, Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа» [из утренней молитвы];

“I beckon you, the young, the strong...;

// Come onward still, with joy and song, // Nor dread whate’er shall follow after. // Face life with trust, and not with fears, // God rules the years.” [M. Farningham, “Fifty Years”];

4). Концепт цели странствия – Царствие Небесное: «Христиане призваны бодрствовать над своей душой, подвизаться в делах благочестия, неустанно нести на себе бремя семейного и общественного служения, прилежать к выпавшему на их долю труду. Разнеженная лень, лукавая праздность, допущенные даже на время, могут стать непреодолимым препятствием на пути к спасению. Постоянство в служении Богу и ближним, постоянный порыв к совершенству – только так умножаются человеческие таланты, только так торится тропа в Царство Небесное» [митрополит Ташкентский и Среднеазиатский Владимир];

“With primrose stars, and violet scent // They made each spring a little dearer, // Love brightened every year I spent, // While home and rest were drawing nearer...” [M. Farningham, “Fifty Years”];

5). Концепт Божественного руководства: «Дорогие мои, родные и близкие, к закату преклонился день моей жизни. И я уже дважды получил о том извещение. Первый раз десять лет назад, но чьи-то молитвы преклонили Господа на милость и продлили мое пребывание в земной юдоли. 2 декабря 2004 года я зримо увидел, что переплыл реку моей жизни и стою в преддверии вечности. И, как благодарность Богу и Святой Матери Церкви, а главное же свидетельство о том, что промысел Божий ведет нас по жизненному пути, оставляю краткие записи, как зеркало, отражающие эту очевидную истину» [из духовного завещания архимандрита Иоанна [Крестьянкина] 25 июня 2005 г.];

“O heavenly Father, in whom we live and move and have our being: We humbly pray thee so to guide and govern us by thy Holy Spirit, that in all the cares and occupations of our life we may not forget thee, but may remember that we are ever walking in thy sight;

through Jesus Christ our Lord” [The Book of Common Prayer].

Проведенный анализ показывает, что метафорическое восприятие времени как пути сложилось у носителей русского и английского языков под влиянием христианской веры;

оценка сущности времени с духовных позиций определила направление развития как русской, так и английской цивилизаций.

Библиографический список 1. Аверинцев С. С. Поэтика ранневизантийской литературы. – М.:«Наука», 1977. – 318 с.

2. Wendorff R. Zeit und Kultur. – Opladen: Westdeutcher Verlag, 1985.

3. Гладков Б. И. Толкование Евангелия. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 2000. – 768 с.

4. Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. – М.: Школа «Языки русской культуры», 1999. – 896 с.

Копайков А. П.

г. Кострома, администрация Костромской области МЕЖДУНАРОДНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ АДМИНИСТРАЦИИ КОСТРОМСКОЙ ОБЛАСТИ В СФЕРЕ ЭКОНОМИКИ В 2006 ГОДУ На сегодняшний момент можно констатировать наличие разнообразных диапазонов международных связей. В развитии сотрудничества значительную роль для нашего региона сыграли двусторонние соглашения между администрацией Костромской области и министерствами и ведомствами зарубежных регионов, компаниями, фирмами. При этом область берет на себя обязательства по оказанию поддержки в реализации инвестиционных и торговых проектов. Для этого сформирована соответствующая правовая база. Законодательными актами области установлены правовые, экономические и иные условия инвестиционной деятельности, сформирована система прав и обязанностей как инвесторов, так и органов государственной власти.

Администрация области обеспечивает организационную поддержку и сопровождение перспективных инвестиционных проектов, в том числе в решении вопросов, которые находятся в ведении Федеральных органов власти, взаимодействует с Посольствами и торговыми представительствами стран-участников реализации проектов.

В настоящее время Костромская область тесно сотрудничает и строит свою международную политику на основе сложившихся отношений с Германией, Финляндией, Польшей, Австрией, Швейцарией, © Копайков А. П., Нидерландами, Швецией и другими странами, которые являются основными партнерами нашего региона.

Проводимая работа в рамках этого сотрудничества способствует реализации крупных инвестиционных проектов. Одним из них является проект «Кроностар» – по производству плитных материалов для мебельной промышленности и строительного комплекса. В качестве сырья используются ресурсы низкосортной древесины и отходы деревообрабатывающих предприятий. На предприятии работают две линии мощностью 150 и 300 тыс.куб.м по выпуску древесно-стружечной плиты в год. Пущена линия по производству древесной плиты средней плотности МДФ мощностью 430 тыс.куб.м в год. В осуществление проекта уже вложено около 310 млн. евро, при этом более половины этих средств использовано на установку оборудования, не имеющего аналогов в России.

Благодаря этому проекту в северо-восточной части области создано более 10 тыс. рабочих мест.

В марте 2005 года между администрацией Костромской области и швейцарско-финской компанией «Спекта Инвест АГ» подписано соглашение о строительстве завода по выпуску упаковочной ленты. В рамках данного соглашения в Костроме зарегистрирована дочерняя компания ООО «ВолгаСтрап», построен завод, установлено новое Развитие проекта продолжается.

В настоящее время на территории области осуществляется соглашений и договоров со странами Центральной и Восточной Европы.

Целенаправленная работа дает свои положительные моменты. Так, рост внешнеторгового оборота области составил к уровню прошлого года 6,2%, при этом рост экспорта – 8%, а импорта – 3,4%. За последние 2001-2006 годы торговый оборот возрос в 3,8 раза, экспорт – в 2,8 раза, импорт – в 8,7 раз.

Поставки машин и оборудования на вновь создаваемые производства и реконструкции существующих предприятий составляют 70% и увеличились в 6 раз.

Проведенное техническое переоснащение деревообрабатывающей промышленности дало возможность увеличить экспорт изделий из древесины до 40% в общем объеме и до 78% в данной товарной номенклатуре. В целом экспорт ориентирован на поставки готовой продукции – это в основном льняные ткани, продукция химической промышленности, машиностроения и лесопереработки.

Основу экспорта региона составляет продукция лесопромышленного комплекса, которая занимает в структуре экспорта 54% Необходимо отметить, что в число ведущих экспортеров области вошел завод по выпуску плит ООО «Кроностар». Вследствие этого экспорт плит ДСП и ДВП увеличился на 29%.

Вместе с этим на 26% увеличился экспорт фанеры и на 30% – экспорт продукции химической промышленности.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 15 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.