авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

Центральный экономико-математический институт Российской академии наук

(г. Москва)

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального

образования «Ивановская государственная текстильная академия»

Институт системных экономико-психологических исследований

(г. Иваново)

Центр социальных технологий «Оптимум»

(г. Иваново)

ПЕРСПЕКТИВЫ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ:

ВОЗМОЖНОСТЬ ВЫБОРА ТРЕТЬЕГО ПУТИ, ВОЗМОЖНОСТЬ ГАРМОНИИ Том 1 Междисциплинарный подход к перспективам экономической организации ХХI века:

от экономики соперничества к экономике сотрудничества Сборник материалов круглого стола Москва-Иваново, 8 июня 2009 г.

Иваново-Москва ББК 65.9 (2) П Перспективы социально-экономического развития России:

возможность выбора третьего пути, возможность гармонии: в 2 т.

Т.1. Междисциплинарный подход к перспективам экономической орга низации XXI века: от экономики соперничества к экономике сотрудниче ства: сборник материалов круглого стола. – Иваново: Иванов. гос.

текст. академия, 2009. — 248 с.

В сборнике представлены материалы по итогам междисциплинарного круглого стола, регулярно проводимого с 2007 г. В 2009 г. участниками ежегодных дискуссий рас сматривались перспективы социально-экономического развития России, возможности выбора третьего пути, возможности гармонии в общественных отношениях. Участниками конференции подчеркнуто значение базовых традиций российской культуры в преодоле нии социально-экономического кризиса, предложены перспективные технологии всесто роннего осмысления и трансформации кризисных явлений.

Редакционная коллегия:

д-р экон. наук С. С. Мишуров (отв. редактор) д-р экон. наук Г. Б. Клейнер д-р филол. наук С. Н. Тяпков канд. мед. наук Е.В. Шелкопляс Издается в авторской редакции Верстка: Н.С. Михеев _ Подписано в печать 09.12. 2009 г.

Формат 60 84 1/16. Бумага писчая. Печать плоская.

Усл. печ. л. 14,42. Уч.-изд. л. 13,5 Тираж 100 экз. Заказ № _ Редакционно-издательский отдел Ивановской государственной текстильной академии 153000 г. Иваново, пр. Ф.Энгельса, Отпечатано в ОАО «Информатика»

153032 г. Иваново, ул. Ташкентская, ISBN 978-5-88954-319-0 (т.1) © Ивановская государственная ISBN 978-5-88954-318-3 текстильная академия, Г. И. Чистобородов ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ВЫБОРА (Приветственное слово ректора ИГТА) Россия в наши дни активно ищет свой исторический путь, который многие почему-то называют «третьим», хотя он может быть и «пятым» и «восьмым» - дело не в придуманных номерах.





Многие из нас ощущают интенсивность и напряжение этого поиска. Невольно вспоминаются слова одного из самых ярких русских министров иностранных дел, пушкинского солицеиста князя Горчакова: «Россия сосредотачивается».

Особая сосредоточенность наших соотечественников ощущается сейчас буквально на всех уровнях: от патриарха, смело несущего в народ не только духовные истины, но и яркие социальные доктрины, и президента России, вступившего в личный контакт с обществом в своем интернет-блоге, до самых разнообразных государственных и общественных инициатив, выдвигаемых неравнодушными людьми.

В этом ряду вполне органичными выглядят и нынешние искания научной элиты России, также привыкшей отвечать на вызовы времени и большей сосредоточенностью, и желанием найти тот «единственно верный» путь, который наконец-то приведет всех нас к всеобщему благоденствию. Именно такой путь, повторюсь, довольно часто и называют «третьим», судя по всему, видя в нем своеобычность развития нашей страны, отличного от «западной» и «восточной»

парадигм. Что ж, логика «самобытников» в русле российской привычки располюсовывать все на «черное» и «белое», «свое» и «чужое» вполне понятна и заслуживает внимания хотя бы в силу ее традиционной распространенности. Другое дело, насколько она плодоносна и перспективна в стремительно глобализирующемся мире, в современных экономиках, где все большую роль играют «скорости взаимообменов», «информационная мобильность», «поиски синергетических эффектов» и другие интеграционные процессы, где преобладает наведение мостов, а не возведение стен, где правит экологическая взаимозависимость да и, как оказалось, финансовая тоже – все эти факторы – почти всегда наднационального уровня – заставляют честные и хорошо подготовленные исследовательские умы искать решения, которые, оставаясь национально ориентированными, служат благу всего человечества или, как минимум, не ущемляют интересы других стран и народов. В этом, наверное, и есть суть многополярности справедливого мира, о которой все чаще говорят и наши лидеры, и думающие политики всей планеты.

Пришедший к нам извне финансово-экономический кризис вызвал вспышку общего интереса и к старым, и к новейшим социально-экономическим доктринам, включая вновь вошедший в моду марксизм. Кто-то считает, что рыночная экономика – это уже архаизм, что рынок как регулятор хозяйственной деятельности малоэффективен, и поэтому почти все – во всяком случае стратегически важные – производства следует вернуть государству. Даже известный американский философ Фрэнсис Фукуяма, семнадцать лет назад провозглашавший «конец истории» в связи с якобы полной победой в мире либеральной демократии по американскому образцу, в октябре 2008 г. в специальной статье для русской версии «Newsweek»

заявил: Эра Pax Americana завершилась: победившие при Рейгане либеральные принципы завели Америку в финансово-экономический тупик, а американская демократия себя дискредитировала.



Бренд «Америка» переживает жесткую проверку мировым кризисом, а альтернативные модели развития, включая китайскую и российскую, становятся все более привлекательными. Правда, завершает свою статью Фукуяма: «Влияние Америки может быть восстановлено, и в конце концов так и будет. Не очевидно, что китайская или русская модели в перспективе выигрышнее американской».

«Наш ответ Фукуяме» мог бы стать именно прояснением этой неочевидности – прояснением в выигрышном плане. Но последнее возможно только при развитом народовластии, которое противостоит монопольным силам во всех сферах жизни, включая и сферу «единственно верных» социально-экономических доктрин. Весьма характерна в этом контексте высказанная еще в середине 1990-х г.г. мысль японского ученого Синдзи Фурукава: «Чтобы обеспечить динамичный рост современного индустриального общества, мы должны соединить «невидимую руку» рыночной силы Адама Смита с силой, которую я бы назвал «видимой рукой»

государственной политики» («Эволюция политической системы Японии», М., 1995).

Полагаю, что японский опыт поисков баланса между «видимой» и «невидимой» руками в экономике может быть использован и в современной, напряженно ищущей России.

Как, между прочим, и другой японский опыт, состоящий в том, что каждая системная реформа начинается там с формирования специальных исследовательских структур.

Так, перед реформой образования в Японии при правительстве был создан Национальный совет из 25 специалистов высшей квалификации, кандидатуры которых были отобраны премьер министром и утверждены парламентом. Совет работал три года, регулярно отчитываясь перед общественностью.

Наша многострадальная история с ЕГЭ, увы, далека от этого примера, да и многие иные судьбоносные решения часто принимаются в России келейно, по дилетантскому чиновничьему принципу: «делайте, как я вам велю, и нечего тут обсуждать».

Тем более отрадно констатировать тот факт, что в последнее время к обсуждению животрепещущих проблем вновь все чаще привлекаются и представители общественности, и ученые из самых различных сфер знания. Об этом свидетельствует и участие ученых нашей академии в судьбе текстильного кластера, и, как одно из позитивно окрашенных проявлений данной тенденции, проведение в нашем вузе серии Круглых столов под общим тематическим обозначением «Междисциплинарный подход к изучению экономического развития России XXI века: от экономики конкуренции к экономике партнерства».

Дискуссия на уже прошедших ранее заседаниях охватывает в заявленном аспекте практически все компоненты предложенной президентом России Д.А.Медведевым концепции «пяти «И»: инновации, инвестиции, интеллект, институты, инфраструктура. Поразительно широки и междисциплинарные пересечения в обсуждаемых вопросах: от экономики и демографии до физики и филологии – самые разнообразные силы привлечены к осмыслению перспектив социально-экономического развития России, возможности выбора третьего пути (еще раз повторяюсь, что дело, конечно, не в порядковом исчислении, а в поисках собственной идентичности).

Именно в таких «когнитивных полях», в режиме таких «мозговых штурмов» рождаются, если не окончательные ответы на актуальные вызовы времени, то, по крайней мере, плодотворные направления их поисков.

Поэтому особенно важно, на мой взгляд, что подобного рода междисциплинарные Круглые столы с привлечением видных ученых не только их Иванова, но и крупных научно образовательных центров Москвы, регулярно проводятся именно в нашей академии – одном из старейших вузов области, там, и об этом мне доводилось говорить не однажды, где академический опыт вполне органично, активно, целенаправленно и системно сочетается с научными исканиями наших молодых коллег – студентов и аспирантов. Какие бы научные и образовательные задачи мы ни ставили перед собой, в том числе и в ходе мероприятий, подобных проведенному Круглому столу, мы всегда помним, что главнейшая из них – создание интеллектуально-духовных условий для гармоничного включения молодого человека в хаосогенные и эсхатологически напряженные перипетии современной социально-экономической деятельности. А это, что я также подчеркивал много раз, невозможно без широкой гуманитаризации нынешней экономики знаний, высокой профессионализации, без целенаправленного соединения всей совокупности не только современных научных знаний, но и экономически обоснованных жизнеустроительных институтов так необходимого нам развитого гражданского общества.

Все это в совокупности станет прочной основой как для устойчивого социально экономического развития России на ее непростом и самобытном историческом пути, так и для чаемого всеми нами становления деятельного общества граждан-патриотов. На это и направлены все усилия нашего вуза, «титульного» для столицы все-таки, что бы ни говорили, текстильного края.

Сердечно приветствуя участников прошедшего Круглого стола и настоящего сборника, хочу пожелать всем им дальнейших успехов в осмыслении грозных вызовов современности, в поисках адекватных ответов на самые трудные вопросы – вопросы ответственного выбора верного пути для нашего Отечества.

Г. Б. Клейнер ПРОБЛЕМЫ И ПУТИ ГАРМОНИЗАЦИИ ЭКОНОМИКИ РОССИИ Какое слово является сейчас наиболее часто употребляемым в общественно-политической, профессионально-эко-номической, публицистической литературе? Это слово «кризис». Когда речь заходит о разъяснении смысла этого понятия, то обычно обращаются к этимологическим корням:

согласно разным источникам, «кризис» – это «суд», «поворот» и т.п. Однако французский философ Рене Жирар определил кризис как «состояние борьбы всех против всех», когда все факторы направлены в противоположные стороны, и ни один из них или группы факторов не может стать доминирующим. Обычно «суд» предполагает существенное неравенство:

подсудимый и судья. В этом отличие определения «кризиса», данного Рене Жираром.

Для сегодняшнего состояния экономики определение Жирара вполне релевантно: факторы развития работают сейчас друг против друга вместо того, чтобы действовать сообща, когерентно.

Виртуальная экономика борется с реальной, предприниматели выступают против государства, государство недовольно обществом, на предприятиях имеет место вопиющая несбалансированность прав и ответственности всех четырех групп участников производства:

владельцев капитала, владельцев труда, владельцев полномочий – менеджеров, владельцев знаний – представителей техноструктуры (последние осуществляют реализацию знаний на данном предприятии). Характерным моментом для сегодняшней ситуации является противостояние и вышеперечисленных четырех факторов производства. Несомненно, что они представляют собой основные действующие силы, но, к сожалению, силы, конфликтующие друг с другом.

В связи с этим возникает второй (после заданного выше) вопрос. Существует ли антоним слова «кризис» и если да, то какой? Что есть противоположность кризису? Некоторые говорят, что это «благодать» или некая «благость». Если понимать кризис как борьбу всех против всех, то очевидным антонимом, словом с противоположным значением, является понятие «гармония». Вот то слово, которое мне представляется ключевым для осознания того, что есть сейчас в России и в мире. Именно понятие гармонии является ключом для понимания того, как строить социально экономическую модель будущего мира.

Есть известное высказывание: «Когда говорят пушки, музы молчат». Я согласен с этим утверждением, если перефразировать его таким образом, что пушки – это та самая борьба факторов, а музы – это мы с вами, те, кто занят осмыслением, обдумыванием, формированием новых подходов, моделей, ориентиров. Я не согласен с теми, кто считает себя вправе спрашивать у экономистов: «Когда кончится кризис? Достигли ли мы дна?» Хотелось бы отправить авторов этих вопросов к гадалкам, профессиональным предсказателям судеб. Основной вопрос, который общество вправе адресовать экономистам и на который со стороны экономистов и тех, кто занимается междисциплинарным анализом ситуации, должен быть дан ответ, состоит в следующем: «Какой должна быть посткризисная модель российской и мировой экономики?»

Такой вопрос и корректен, и уместен, а его обсуждение находится в сфере нашей социальной ответственности. Есть разные точки зрения, но необходимо постепенно вырабатывать единую – общую позицию и доводить ее до тех, кто принимает решения. Это основная задача, которой мы посвящаем свои усилия и которой посвящен, в том числе, и данный круглый стол.

Итак, экономическая «гармония» как антитеза кризиса. Ее можно понимать достаточно широко. В состав этого понятия входит и такое признаваемое обществом понятие, как «справедливость». Что такое справедливость? Это соответствие, соотнесенность одного явления с другим, например, соответствие трудового вклада и его оплаты, соответствие между распределением неких «тягот» по конкретным агентам, и распределением их потенциальных возможностей нести эти «тяготы», между распределением доходов и распределением расходов и т.д. Если такого соответствия нет, возникает «несправедливость».

В основе понятия гармонии лежит понятие сбалансированности, однако гармония глубже и менее оперативно. Мы знаем о гармонии в музыке, которая проявляется порой и в весьма диссонансных аккордах. Вместе с тем мы понимаем, что данное произведение гармонично, хотя не каждому могут нравиться мелодические основы, которые имеют место в данном музыкальном произведении. В музыкальном произведение талантливого композитора всегда заключена гармония, хотя ее и не так просто понять и прочувствовать.

Наша задача – определить принципы гармонии в социально-экономической сфере и попытаться найти пути ее реализации в современной экономике. Не будем углубляться во все аспекты гармонизации. Давайте остановимся на некоторых из них, представляющихся наиболее важными. Проблема состоит в том, что у каждого человека (группы людей) существует определенное понятие пространственно-временной гармонии. Например, в рамках работы данного Круглого стола мы с вами надеемся на то, что наша беседа не будет неожиданно прервана, здесь не произойдет ничего драматического, не случится пожар, мы надеемся на сохранение постоянства в этих небольших временных рамках. Мы надеемся также, что когда мы закончим обсуждение, выйдем за пределы этих гостеприимных стен, мы увидим ту же самую улицу (в данном случае проспект Фр. Энгельса в г. Иванове), с которой вошли сюда, с приблизительно тем же самым потоком машин, что и раньше, и т.п. Это говорит о том, что наши понятия о гармонии мира включают в себя определенные условия связи между периодами. Когда мы просыпаемся утром и собираемся идти на работу, мы очень надеемся на то, что наше предприятие не закрылось, и мы не потратим свое время зря. С другой стороны, если один из сменяющих друг друга эпизодов не отличается от других, то это тоже должно нас настораживать: если то, что сейчас говорю я, потом будут повторять другие, то это тоже нас вряд ли устроит. Слишком большое единообразие слишком скучно. Одним словом – застой. О чем это говорит? Наверное, о том, что существует какая-то область допустимого разнообразия во времени и допустимого разнообразия в пространстве. Пространственное разнообразие так же имеет свои границы, в рамках которых мы ощущаем себя комфортно и за пределами которых жизнь становится трудной. Когда я иду по ивановскому асфальту, очень большое пространственное разнообразие в виде ям и бугров мне не нравится. Но если будет абсолютно ровная, зеркальная поверхность – тоже будет плохо. И вот этот поиск пространственно временной гармонии – это чрезвычайно важная задача. Мы не занимаемся этим специально, но когда мы обращаем свой взор на региональную структуру экономики России, мы замечаем крайнее, недопустимое разнообразие в уровне развития регионов во всех сферах: инновационной, социально-экономической и просто социальной жизни. Есть показатели, по которым регионы различаются не в десятки, не в сотни, а в тысячи раз.

Пространственная дисгармония в экономике России является чрезвычайно опасной, хотя мы и не всегда отдаем себе в этом отчет, поскольку это ведет к фрагментарности экономики, к затруднению пересечения товарами и инновациями границ регионов и т.д. Сейчас, в кризисный период, региональные власти сознательно стали ставить границы на пути перемещения товаров из одного региона в другой.

Итак, региональная, социальная дисгармония, о которой вы прекрасно знаете, как сеть трещин пролегает в структуре нашего общества. Это значит, что экономика России нуждается в своеобразной дефрагментации, то есть примерно в том, что мы делаем с дисковой памятью нашего компьютера время от времени. Чтобы эта дефрагментация была достигнута, мы должны обратить свое внимание на то, какие социально-экономические процессы, какие социально-экономические системы позволяют обеспечить нужное сочетание между разнообразием и единообразием. Я сейчас не буду останавливаться на научном аппарате, относящемся к затрагиваемым мной проблемам, а сразу перейду к выводам.

Выводы состоят прежде всего в том, что экономическая активность реализуется в виде 4-х классов экономических систем:

объекты (ограничены в пространстве, но неограниченные во времени системы) в форме предприятий, корпораций и иных формах хозяйствующих субъектов;

процессы (ограничены во времени, но неограниченные в пространстве системы) типа распространения инноваций, обучения и т.д., которые обеспечивают переход некоторого качества от одного объекта к другому;

проекты (ограничены как во времени, так и в пространстве системы), например, строительство здания, разработка нового изделия;

среды (не ограничены ни во времени, ни в пространстве системы);

однородность среды позволяет распространять, переносить информацию от одного объекта к другому.

Каждый из этих типов систем ответственен за определенную часть пространственно временного разнообразия. Проекты – это профессиональные трансформаторы, они вносят разнообразие (не было здания – и вот оно появилось). Среды – это профессиональные гомогенизаторы, определяют эффективность распространение чего-либо и т.д.

Хочу сказать, что экономика в принципе состоит из этих четырех видов активности, четырех видов систем. Если говорить стратегически проблемах, то современная институциональная система, к сожалению, недостаточно хорошо поддерживает развитие всех этих классов систем. Я имею в виду, что у нас есть довольно развитое законодательство в отношении предприятия. Мы знаем, как его следует создать, как его следует ликвидировать, какими организационно-правовыми формами регулируется его функционирование. А какие формы у нас регулируют проектную деятельность, создание и ликвидацию проектов? Мы знаем, что если ты хочешь построить здание, тебе нужен землеотвод и многое другое. Но как узаконить проект в целом? Каковы социально экономические условия существования проектов в целом? Мы знаем список предприятий, для этого существует соответствующий реестр. Однако не существует реестра проектов, при том, что контролировать последствия проектной деятельности труднее, чнм деятельность предприятий, поскольку после определенного срока проект не существует, и претензии предъявлять не к коиу. В результате те виды экономической активности, которые по своей природе являются проектами, начинают гримировать под объекты, вот тогда и возникают предприятия–однодневки. По сути, речь идет о проекте, рассчитанном на одну-две трансакции, но у нас нет легитимной формы такой деятельности. Тогда проект регистрируют как предприятие, потом оно каким-то образом прекращает свое существование, как правило, нелегитимно, так как легитимность не предусмотрена в системе формальных институтов.

Почти не регламентированы условия функционирования средовых экономических систем.

Многие говорят о регламентации такой средовой по сути системы, как интернет. Но это пока только разговоры. Есть некоторые следы регламентации средовых систем в законодательстве о политических партиях, но для экономических сред таких прецедентов не видно.

Мне кажется, что одним из первых мероприятий, направленных на создание гармоничной экономики в России, должно быть существенное расширение отражаемого в законодательстве состава экономических систем. Как вы понимаете, это затрагивает гражданский кодекс, в каком-то смысле «священную корову», каждое прикосновение к которой достаточно болезненно и сложно.

Тем не менее, в стратегическом плане нам придется это делать. Мы должны реализовывать все виды экономической активности. Если между ними нет равноправного партнерства, то гармония нарушается. Паритет различных видов систем является необходимым условием гармоничного развития экономики России.

То о чем я говорю, возможно, кажется довольно абстрактным, но на самом деле и в экономике России, и в экономике отдельной организации, конкретного предприятия, мы можем увидеть диспаритет между этими видами систем. Если мы говорим о гармонизации экономики России, то следует, прежде всего, уделить время и внимание этому вопросу.

В заключение хотел бы сказать следующее. Мы говорим о третьем пути. Что такое третий путь? Я не знаю, какой номер пути должен быть у России, но думаю, что у каждой страны есть свои особенности, есть свой потенциал, и что самое существенное – есть своя миссия. Если это так, то путь России – это реализация миссии России. Конечно, миссия тоже неизвестна, но она познаваема и создаваема в ходе общественного познания. Номер пути, если хотите, это номер миссии. Не просто социализм, как первый путь, не просто капитализм как второй, а свой путь, который мы хотим найти и реализовать!

И капитализм, и социализм – общественные формации, которые имеют свои особенности.

Но нужно учитывать не только это. Й. Шумпетер в начале 1920-х годов говорил: «Проблема отношений Запада с Россией не в том, что Россия – социалистическая страна, а в том, что она – Россия!» Это глубоко правильно. Россия может быть социалистической, капиталистической, социокапиталистической, все это уже было в ее истории, но поиск и реализация миссии России – это и есть ее путь к гармонии общества и экономики.

С. С. Мишуров В. Н. Щуков ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ РЕГИОНА: СТРАТЕГИЧЕСКИЕ АЛЬТЕРНАТИВЫ* Создание новой инновационной экономики выступает ныне не только как стратегическая задача на ближайшую перспективу, её следует рассматривать уже историческим императивом, подобным тому, что была план индустриализации страны на базе электрификации в двадцатых тридцатых годах 20-го столетия. Причём данная задача также должна как и прежде решаться в форсированном варианте, поскольку было упущено целое весьма благоприятное десятилетие.

Россия запоздала с переходом на новый технологический уклад, имея немалые финансовые резервы.

Проблема перехода на стратегию инновационного развития требует системной организации управления этим процессом. С позиции системной методологии можно выделить, по крайней мере, три взаимосвязанных подхода: временной, пространственный и институциональный.

Временной срез инновационного развития в широком смысле представляет собой качественные изменения в материально-технической базе общества. При этом выделяются как длительные циклы, измеряемые тысячелетиями (эры), вековые циклы (эпохи) и технологические уклады, период доминирования которых составляет 50 лет. В настоящее время доминирует пятый технологический уклад, его стержнем является прогресс в области информатики и электроники.

Будущий – шестой - уклад прогнозируется как биологический. Надо полагать, что 21-й век будет не менее динамичным, чем был 20-й век, ожидается новая научно-техническая революция, которая затмит все имеющиеся достижения человечества.

Но наряду с мощным технологическим прогрессом наблюдаются весьма серьёзные противоречия в общественной организации, вызываемые в том числе различием темпов технологического и организационного, а также духовного развития. Прогресс в области социальной организации и духовности явно отстаёт от прогресса материально-технической базы, что грозит ростом неуправляемости общества, соблазном использовать новейшие достижения для целей агрессии и доминирования в мире. Поэтому на первый план необходимо, по нашему мнению, выдвинуть проблему социальных инноваций, включая и организационные нововведения, также проблемы нравственности и духовной культуры в целом.

Ивановский регион лишен значимых природных ресурсов, исключительного географического, политического и геополитического положения, которые давали бы основания рассчитывать на особое к себе отношение. Ограниченность ресурсов сформировала у жителей региона гибкий стереотип предприимчивого поведения, способность к восприятию и формированию новых образцов экономического поведения и деятельности.

Этот стереотип закреплен в культуре региона и неоднократно проявлялся в истории города (опережающее по сравнению с общероссийскими темпами формирование мануфактурного производства в середине XIX века, опыт демократизации через активное участие широких слоев населения в самоуправлении городом в начале XX века, индустриализация в первой половине XX века). Поэтому способность к ускоренному формированию новых стереотипов поведения, значительные научный и образовательный потенциалы являются ключевыми ресурсами развития города.

Статус вузовского центра и высокая доля населения с высшим образованием формируют у жителей города более высокий уровень ожиданий по сравнению с соседними областными центрами, что подтверждается результатами социологических исследований1. Высокий уровень ожиданий, с одной стороны, создает угрозу для развития города, которая состоит в стремлении наиболее активной и образованной части населения города (в особенности молодежи) искать новое место жительства. С другой стороны, высокая социальная и экономическая активность населения при создании благоприятных условий может быть трансформирована в опережающее развитие. Поэтому стратегия развития должная отражать научно обоснованную и практически * Исследование отмечено грантом Российского гуманитарного научного фонда (проект № 09-02-54609а/Ц) и осуществлено при поддержке Департамента экономического развития и торговли Ивановской области.

см. отчет Аргуновой ИвГУ реализуемую мечту о том лучшем, на что готов претендовать социум города Иванова и Ивановского региона, каким он хотел бы видеть и себя в будущем, и свою роль в масштабах региона, страны, мира.

Таким образом, стратегическая цель развития может быть определена следующим образом – отработка модели динамичного и стабильного социально-экономического развития на основе инноваций и на принципах социальной гармонии, позволяющая достичь целей быстрой модернизации социально-экономической сферы, воспроизводимая в других регионах России.

Альтернативы (сценарии) и основные направления Учитывая, необходимость анализа возможных стратегических альтернатив, представляется целесообразным отказаться от ставшего популярным подхода «пассивная – умеренная – активная стратегии», а полагать все стратегии активными. Поэтому в сфере инновационного развития для региона возможны следующие альтернативы с акцентом на различные этапы инновационного цикла:

репродуцирование успешных образцов по внедрению новых технологий и образцов продукции;

адаптация известных, но еще не достаточно распространенных технологий;

создание новых технологий и технических решений, новой продукции;

При рассмотрении альтернатив развития инвестиционной сферы следует учитывать то, что для качественной перестройки производственного и непроизводственного секторов потребуются инвестиции в объеме превышающим (по некоторым оценкам существенно превышающим), имеющиеся ресурсы. Поэтому при формировании механизмов привлечения инвестиций должны быть учтены следующие аспекты:

оптимальное обеспечение потребностей экономического роста финансовыми ресурсами;

обеспечение достаточного уровня самостоятельности экономики города, сохранение контроля над принятием стратегических решений в экономической и социальной сфере за городским сообществом (членами городского сообщества).

Развитие институциональной сферы как среды для реализации инновационного потенциала региона, учитывая её значительную зависимость от общенациональной институциональной среды, может проходить по следующим альтернативы сценариям:

развитие институтов вслед за общероссийскими изменениями;

опережающее, по сравнению со среднероссийским уровнем, развитие всего комплекса институтов инновационного развития, включая создание новых, что позволит закрепить за городом статус позитивного образца опережающего социально-экономического развития для других регионов.

Научным основанием для разработки конкретных решений в рамках указанных альтернатив является теория пространственной диффузии инноваций и пространственных очагов развития, которые указывают на наличие объективных предпосылок возникновения инновационных территорий – центров инновационного развития2, а также современные институциональные и социально-психологические теории.

В современной экономике, одной из основных характеристик которой является высокая скорость создания и смены технологий, неизбежно возникают пространственно локализованные очаги – центры инновационного роста, обеспечивающие активный процесс создания, адаптации и «запуска в серию» технологических, организационных и социальных инноваций.

Предпосылками возникновения таких центров является рост общенационального спроса и наличие в регионе отраслей способных работать на этот спрос через региональный экспорт. Центр инновационного роста, как показывает мировой опыт, становится межрегиональным центром диффузии инноваций, передавая технологии менее инновационно-активным регионам, которые, впрочем, могут обладать большей производственной мощью.

Потенциал развития российской экономики (как показывают среднесрочные прогнозы социально-экономического развития, подготовленные Правительством России и независимыми экспертами) содержит возможности роста внутреннего спроса в отраслях конечного и промежуточного потребления, при этом географическое положение региона и наличие ощутимого Перру, Ласуэн интегрируют идеи Кристаллера (теория центральных мест), Леонтьева (модель «затраты выпуск»), Колосовского (теория территориальных комплексов), Кондратьева (теория «длинных волн»).

научно-образовательного потенциала дают основания претендовать на роль как минимум межрегионального полюса роста.

С учетом изложенного, при разработке стратегии развития следует учесть следующие существенные аспекты.

Во-первых, активное формирование позитивного восприятия возможностей развития у представителей различных социальных групп с учетом их роли в реализации данной стратегии, а также определение условий справедливого распределения текущих и потенциальных выигрышей.

Это предполагает кардинальное изменение мышления и моделей поведения от ориентированных на оптимальность по Парето (оптимальным является такое состояние, в котором улучшить состояние любого участника, невозможно без ухудшения чьего-либо положения) на оптимальность по Хиксу (оптимальным является состояние с максимальной суммарной полезностью всех участников).

Во-вторых, разработка программ стимулирования развития основных секторов экономики таким образом, чтобы обеспечить баланс между традиционными отраслями и производством инновационной продукции и услуг, ориентированных как на внутреннее потребление, так и на региональный экспорт. Анализ мирового опыта регионального развития и тенденции экономического развития российской экономики позволяют сделать вывод о том, что сектор высоких технологий с учетом задачи обеспечения стабильности развития не должен превышать 20 %, а доля производства, ориентированного на внутреннее потребление, должен составлять 75 80 % в структуре ВРП. Учитывая, что только объемы НИОКР в «радиусе влияния» (до 600 км) могут составлять до 60 млрд. руб., а с учетом относительного (по сравнению другими регионами центра России) количества исследователей, ивановские организации могут претендовать на 3-5 % указанного объема (до 3 млрд. в год). Общий ежегодный объем наукоемкой продукции и услуг может составлять до 10 млрд. руб., значительная часть которой может быть ориентирована на потребление за пределами региона (города).

В-третьих, необходимо формирование благоприятной институциональной среды, которая должна решить следующие задачи:

создание условий для стимулирования активности у ученых, специалистов, предпринимателей, наемных работников по созданию, поиску и внедрению инноваций;

координация активности населения в целом и отдельных социальных групп через создание реально действующих структур гражданского общества в виде территориального общественного самоуправления, саморегулирующихся организаций предпринимателей, ученых и специалистов;

изменение пропорций в распределении ВРП таким образом, чтобы снизить разрыв в доходах населения, с учётом того, что рост производства, ориентированного на внутреннее потребление, может быть стимулирован ростом внутреннего спроса на производимую в регионе продукцию;

обеспечение эффективной обратной связи между населением, его основными социальными группами и руководством города для передачи части полномочий при решении текущих вопросов от органов муниципального управления сообществу горожан, а также активная PR- работа в целях снижения сопротивления и инертности социальной среды.

В-четвертых, необходимо спланировать и организовать развитие инвестиционной среды таким образом, чтобы обеспечить соответствующими ресурсами инновационный тип модернизации.

Е. В. Шелкопляс Директор НПЦ социальных технологий «Оптимум»

СОЦИАЛЬНЫЕ ИННОВАЦИИ В УСЛОВИЯХ КРИЗИСА ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИНСТИТУТОВ:

ВОЗМОЖНОСТИ ГАРМОНИЧНОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ В ГЛОБАЛЬНОМ СОЦИУМЕ* Развертывание глобального финансово-экономического кризиса, наряду с общеизвестными негативными последствиями, позволило российскому обществу пережить необходимое отрезвление в оценках социально-экономической ситуации и перспектив ее развития. Даже неспециалистам стало понятно, что сверхдоступные кредиты и обилие легких денег не означают наступления эры сверхпотребления не требующего упорного и общественно полезного труда.

Практика показала, что за всем этим стоит все тот же, никуда не исчезнувший эгоизм крупнейших компаний, которые навязывая обществу потребление, создают у граждан иллюзию отсутствия у них ответственности за пассивное и избыточное потребление. На деле навязанные долги всплывают (в заранее предсказуемое кризисное время) не только как проблемы отдельных граждан, но и как проблема всего общества, государства. Выход из кризиса предлагается один – навязанные гражданам и организациям долги за искусственно завышенное, необязательное потребление, превращаются в государственные или общие долги. В результате эти средства будут гарантированно выплачены тем, кто обманывал общество, умышленно готовя долговременное финансовое рабство, понижение уровня и дисгармонию жизни большинства граждан. В итоге – кризис есть плата наивных граждан за ложную веру в то, что капитализм и демократия – тождественные понятия.

Критические материалы, посвященные истощению идеи капиталистического общества в новом столетии, в последние годы выходят в свет крайне активно. Вместе с тем, научных материалов посвященных моделям новой социально-экономической организации общества публикуется существенно меньше.

Двадцатое столетие вошло в историю как период напряженной борьбы двух противоположных подходов в социально-экономической организации жизни общества – капитализма и социализма. Время выявило их основные недостатки. Каждая из моделей страдает несбалансированностью и односторонностью. Если первая модель, вследствие избыточного внимания к интересам индивида, теряет общественный и долгосрочный интерес, формирует атмосферу эгоизма, безнравственности и вседозволенности, то вторая, также закономерно, вследствие фактического игнорирования индивидуальности, преувеличения роли общественного и долгосрочного мотивов социального поведения, формирует общество аскезы и ханжества, в тотальной борьбе с эгоизмом – подавляет инициативу и ответственность индивида, лишает общество стимулов к развитию.

Социальная и экономическая наука достаточно давно зафиксировала коренные, трудно устранимые недостатки двух описанных форм ведения общественного хозяйства. По мнению многих представителей науки, в том числе К. Гелбрейта, Р. Арона, П. Сорокина, А. Сахарова и др., противоречия могут быть устранены в новом столетии на путях конвергенции * Исследование отмечено грантом Российского гуманитарного научного фонда (проект № 09-02-54609а/Ц) и осуществлено при поддержке Департамента экономического развития и торговли Ивановской области.

противоборствующих подходов, синтезом в единое целое лучших сторон каждой из моделей.

Подобный, прогнозируемый ход событий соответствует описанным нами принципам фрактальности, системности и оптимума в развитии социальных систем. В теории системного оптимума адаптации и развития (ТСОАР) социальных сущностей предложены изменения некоторых существующих и введение ряда новых институтов.

В работах С. Булгакова, А. Чаянова, академика Ю. Осипова подчеркивается чрезвычайно важная, но обычно упускаемая экономистами-рыночниками, идея утверждающая, что мотивы хозяйственной деятельности коренятся не в прибыли, а в воспроизводстве типа жизни, в котором, в свою очередь, на первый план выступает соразмерность напряжения труда и удовлетворения потребностей хозяйствующей семьи. Экономика же, ориентирована на второстепенные цели – увеличение количества денег и богатств, удовлетворение не только базовых потребностей, но и необязательных, а порою и вредных прихотей человека.

Современная психологическая наука настаивает на том, чтобы при исследовании потребностей человека или социальных групп анализировались не только материальные потребности (первой группы), но также потребности социальные (второй группы ) и метафизические (третьей группы). Признание высших потребностей несущественными в социально-экономическом анализе мотивационной составляющей делает его несовременным, редуцирующим социальное поведение индивида и социальных групп до биологического.

В работе “От марксизма к идеализму” (1903) С. Н. Булгаков указывал, что кроме экономических, хозяйственных вопросов развития общества существуют совершенно отличающиеся от них, духовные проблемы. Их нельзя пренебрежительно назвать надстройкой, потому что именно они составляют суть и ядро нашей жизни. И если в этой сфере не происходит глобальных изменений, никакие хозяйственные перемены не могут помочь. Он утверждал: «Без возрождения духа, возрождение социальное и хозяйственное невозможно».

Любые попытки современных либералов отказаться от поиска современной высокой социальной цели, системы социальных идей, от идеологии, неизбежно ведут к формированию общества ориентированного лишь на ближайшие и примитивные смыслы существования, общества не видящего дальних целей, общества идущего в никуда, т. е. деградирующего общества. Можно было бы высказать немало претензий к современным либеральным государствам, однако, по существу, достаточно всего одного довода. Либеральные государства социумы не воспроизводят своего коренного населения. Более того, они не видят в этом проблемы. Эмигранты, люди с иной культурой, постепенно вытесняют добровольно принявших программу комфортной эвтаназии, основателей общества бесцельного потребления… Идеологический «пар» прошлого столетия, приводивший в движение социальные системы, окончательно остыл. Пришло время окончания действия идей и теорий 20-го столетия. Новый, глобальный мир ждет появления принципиально новой социальной теории соответствующей совершенно иным условиям жизни. Время автономного существования мировых культур ушло в историю. Их тесный контакт сулит и новые конфликты и рождение новых культурных сущностей нового тысячелетия. Признавая некоторую упрощенность предполагаемой модели этого взаимодействия, существуют основания предположить, что это будет, прежде всего встреча европейской и восточной культурных традиций, «Логоса» и «Дао».

Если Логос и Дао имманентны миру, то они предназначены выполнять какую-то функцию.

Логос – есть цель Бытия, его реализация – бытие в Истине: идеальный порядок, Космос, когда всем хорошо. Дао – Путь к этой цели;

следуя Дао, проходя цикл за циклом, «Мир идет к Добру», или к реализации собственной Энтелехии. Но Цель и Средство едины, вместе, сообща выполняют мировой замысел, т. е. они не противоречивы, дополняют друг друга: если Логос – жизнь согласно Разуму (Ноосфера), то Дао – средство ее достижения. Потому Дао и называют «моральным законом», от которого нельзя отступить ни на шаг ни вправо, ни влево [1]. Только устремленный к Логосу и следующий Дао мир восходит к Добру. «Мир движется, совершенствуется, задача человека участвовать в этом движении, подчиняться и содействовать ему» (Л. Н. Толстой).

Восточные учения утверждают, что Сердце, это та точка, через которую все сообщается между собой: Земля с Небом, Человек с Человеком, Народ с Народом. Мудрые люди говорят: «Если у Вселенной одно сердце, значит, каждое сердце – Вселенная».

Оценивая роль культурологи и психологии в современных социальных науках следует отметить, что их значение будет быстро возрастать, т. к. культура, как устойчивая, длительно действующая совокупность законов социальной жизни, намного сильнее влияет на социальную практику, чем идеология, социальная мода, тенденция, очередная присадка к национальной культуре, срок жизни которой в новой истории – меньше века, а психология – дает современное описание человека, как меры всех вещей в социальной действительности.

Сегодня чрезвычайно распространено представление, в том числе и в российской элите, что Россия сегодня догоняет Запад. Но еще столетие назад Н. А. Бердяев, как и многие его современники, подчеркивал, что «Россия не догоняет Запад, она идет своим путем». Эта точка зрения вытекает не только из мистических постижений социальных смыслов, но и из того простого и непреложного факта, что находясь между материками восточной созерцательно-мистической и западной прагматически-рациональ-ной культуры, между Европой и Азией, Россия не может быть ни тем, ни другим, она, неизбежно Евразия.

Это обстоятельство не тождественности старым культурам, не может истолковываться как повод для чувства неполноценности, отсутствия идентичности, его следует трактовать как повод для ощущения призванности, миссии России, осуществляющей синтез предшествующих начал, их гармонизацию и развитие, следует воспринимать как рождение новой культуры, новой социально-экономической и духовно-нравственной сущности, как возможность современной трактовки идеи «Третьего Рима», идеи Гармоничного Общества, общества деятельно стремящегося к Идеалу своей эпохи. Россия дает надежду на смену цивилизаций, на переход от Цивилизации Страха к Цивилизации Любви. По нашему мнению девизом этой работы общества могут быть слова: «Призвание к гармонии через единство начал».

Ставшее фактом последнего времени экономическое лидерство Востока в глобальном сообществе заставляет исследователей обратить внимание на то обстоятельство, что успехи экономики там основываются как на использовании современных западных технологий так и сохранении культурной традиции. Это пример не догматического противопоставления «своего плохого» и «чужого хорошего», а разумного синтеза.

Легендарный отец-основатель и премьер-министр ныне процветающего города-государства Сингапура Ли Куан Ю, отчетливо видел различия между западным индивидуализмом и социальными ценностями его страны и многих других стран Азии. Он просил воздерживаться от прямого приложения этих ценностей к обществам с различной историей и потребностями.

Предложенные им три основных принципа социально-экономической организации и практический результат их реализации воодушевили Дэн Сяопина на проведение реформ и создание современного Китая. Три упомянутых принципа это общественное согласие, достигаемое путем справедливого распределения плодов прогресса;

это равные возможности для всех;

это – система продвижения по заслугам, при которой лучшее место занимает наиболее достойный.

Сегодня поиск национальной идеологии — вещь чрезвычайно важная. Ее наличие способно мобилизовать людей, раскрыть их возможности и таланты, придать им целеустремленность и обрести веру в себя. И наоборот, ее отсутствие так или иначе деморализует население, которое скорее впадает в безразличие, спячку, депрессию. Разработанные лидерами нынешних «азиатских тигров» и их партиями программы в свое время почти сразу становились основой национальных идеологий, ибо предусматривали не столько экономические расчеты, сколько веру в творческие способности и инициативу своих людей. И апеллировали эти программы не столько к порядковым числительным, сколько к моральным, культурным и духовным ценностям. В них было мало общего с западноевропейскими и северо-американскими идейными установками, ставящими на первое место абстрактные идеи экономического либерализма и прав человека, но многое они заимствовали из опыта становления молодой Советской России (НЭП, пятилетние планы и т. д.).

Формирование новой идеологии гармоничного общества представляет собой не научное событие, но научно-культурный процесс. Контуры новой теории пока лишь обозначаются. Для России, выходящей из глобального финансово-экономического кризиса важно учесть и устранить основные ошибки порожденные крайностями социально-экономического догматизма. Стало понятно, что рынок не столько решает все проблемы, а как и все на свете, сколько проблем решает, столько же и создает. Рынок великолепная вещь для удовлетворения близких потребностей человека и общества. Поэтому торговля и сфера обслуживания, малый и средний бизнес – это то, что нужно поддерживать и развивать. Но долгосрочные интересы общества и человека – бизнес интересуют мало, ему нужна быстрая прибыль. Поэтому в России, стране коллективисткой культуры, все большие социально-экономические проекты должны планироваться и контролироваться обществом и государством. Бизнес может лишь выполнять их фрагменты, находясь под строгим контролем. Российскому обществу срочно нужно оценить значимость внутреннего рынка и общественного планирования экономических процессов, хотя бы для того чтобы не падать с размаху в глобальные экономические кризисы, так как это произошло сейчас. Эта цель потребует увеличения доли муниципальной, областной и государственной собственности примерно до половины от имеющейся. Требуется создание механизмов взаимодействия частной и общественной форм управления экономическими процессами.

Для быстрого улучшения ситуации можно сделать очень многое. Важнейшим условием является создание честной общероссийской партии с отчетливой идеологией общего интереса. Нельзя лишь сидеть сложа руки, получая дивиденды от продажи сырья и ожидая неизбежного в такой ситуации распада государства.

Суть российской культуры заключается в православии, в том, что мы коллективисты, поскольку в религии зафиксирована идея коллективного спасения. Поэтому и не приживается в обществе нынешняя идеология, построенная на самом вульгарном и пошлом эгоизме. Для страны нужна новая идеология, отражающая ее миссию и миссию нового, глобального человечества. При этом придется поступиться многими устаревшими, но еще не осознанными до конца социальными догмами. Примером такой догмы является идея равенства. Психологическая наука утверждает, что партнерство, дружба, любовь строятся отнюдь не на равенстве, а на дополнительности сущностей. Равенство – это идеальная почва для конкуренции, часто совершенно пустой (чего стоят, например, идеи равенства города и деревни, мужчины и женщины, Севера и Юга). Слава Богу, равенства нет. Зато существует как основа гармонии, комплементарности и любви, естественная монополия индивидуальности и уникальности каждой из контрарных сущностей.

Интеллектуальное творчество нового столетия, основанное на принципах нравственности и духовности, именовавшееся С. Н. Булгаковым «Софией тварной», как и прежде, ищет соответствия, единения со всеобщими законами развития, с «Абсолютной Идеей», с «Софией Божественной». По мере развития, взросления человечества, его ответственность за понимание сущности и материальной, и духовной жизни, всеобщей гармонии мира возрастает. При этом, как и прежде, без возрождения духа, развитие социальное и хозяйственное невозможно.


Многому научился человек за долгий путь своего развития. Когда он поймет это, поймет и то, что все было не напрасно, что бояться будущего – не разумно. В. И.Вернадский предсказывал, что мы, быть может, будем свидетелями явления преображенного мира, как, планета перейдет в новое состояние, ибо прежнее исчерпало себя, и из Хаоса родится Ноосфера, расцветет в конце Пути цветок Вселенского Разума, и человек ощутит себя своим во Вселенной. И, как всякое цветение, это может произойти неожиданно.

«Придет день, когда, взирая на другую сторону ткани, человечество узрит картину дивную и величавую, вытканную на протяжении веков его собственными руками... В этот день человечество преклонится перед Провидением, проявляющим себя в нем самом. Тогда и осуществится всечеловеческая Энтелехия» (Ламартин).

Литература 1. Григорьева Т. П. Дао и Логос (встреча культур).

http://www.lib.vsu.ru/elib/philosophy/b70319/index.htm 2. Шелкопляс Е. В. ПУП в рамках морали и закона. Программа самой благозвучной партии России - Партии Умеренного Прогресса. Иваново: Изд-во «Иваново-Вознесенск», 1998. – 62 с.

3. Шелкопляс Е. В. Деньги, собственость и массовая психология. Иваново: Ивановская государственная медицинская академия,1996 г.

4. Шелкопляс Е. В. Деятельный идеализм в современной России: рациональные аспекты.

5. Сборник материалов заседания круглого стола «Нравственность и духовность как основопологающие принципы социального развития в современных условиях. Перспективы развития межкультурных и межконфессиональных отношений в Ивановской области». – Иваново:

Иван. гос. ун-т, 2009. – С. 22-48.

Б. Д. Бабаев ГОУ ВПО «Ивановский государственный университет»

РАЗМЫШЛЕНИЯ ЭКОНОМИСТА О НЕОПТИМАЛЬНОСТИ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ Тема сборника «От конкуренции – к партнерству» предполагает необходимость выдвижения серьезных вопросов методологического характера, дающих возможность не просто более широко и глубоко поставить вопросы темы, но и взглянуть на них с какой-то иной стороны.

Один из таких подходов, которому, судя по литературе и характеру проводимой экономической политики, не придается должного значения, является принятие во внимание в исследованиях и в разработке основ хозяйственной политики положения о неоптимальности экономики России. По моему глубокому убеждению, крупнейший просчет идеологов и практиков рыночных перестроек в стране состоит в то ли откровенном игнорировании, то ли недоучете данного обстоятельства. Я вспоминаю заявление Е. Гайдара о том, что Россия в ходе рыночной перестройки сталкивается со «стандартной задачей перехода страны на рыночные рельсы», поскольку этот путь уже прошли западные страны, постольку их опыт является для нас примером. Сам Е. Гайдар в качестве образца всегда рассматривал Соединенные Штаты Америки, и в качестве руководителя Правительства всячески старался при проведении различных мероприятий широко использовать американский опыт. Многие сложности, трудности и откровенные провалы, случившиеся в России в 1990–2000 е гг., вполне можно корректно объяснить, опираясь на положение о неоптимальности экономики России по рыночным критериям.

Нельзя сказать, что тема неоптимальности экономики нашей страны вообще не ставится в литературе. Так или иначе, прямо или намеками, но этой темы практически касаются все серьезные исследователи, правда, зачастую используя иную терминологию. В то же время мне лично не приходилось сталкиваться с материалами, где эта тема разрабатывается достаточно широко. По-видимому, она еще ждет своих исследователей. В данной статье я выдвину ряд соображений.

Россия, как и Советский Союз, является империей. Таким свойством она обладает в силу громадности своей территории, а также многочисленности и многонациональности населения.

Еще один момент – разнородность территорий, глубокая социально-экономическая дифференциация страны. Дело не просто в том, что в РФ много субъектов, но прежде всего в том, что они сильно отличаются друг от друга как по природно-климатическим, так и по социально экономическим характеристикам. Достаточно для примера взять развитые в экономическом отношении области, например, Московскую и Ленинградскую, и сравнить их с национальными республиками Северного Кавказа, характеризующимися избытком населения и острым дефицитом экономической деятельности, для того, чтобы убедиться, насколько значительны различия между российскими регионами. По показателю ВРП на душу населения различия между «крайними» регионами составляют много десятков раз. Не менее значительны они также по показателю экономического оборота на одного жителя. Такие различия, во-первых, деформируют экономические отношения между субъектами Федерации;

во-вторых, де-факто в регионах устанавливается различная социальная обстановка, при этом в части российских регионов уровень социального напряжения довольно высок, а некоторые даже характеризуются состоянием внутренней гражданской борьбы, доходящей до применения оружия;

в-третьих, остается вечно актуальной тема обеспечения политического единства страны, недопущения ее распада на отдельные территории.

В условиях перехода на рыночные основы в стране стали проявляться сильные моменты регионализации экономики. Наиболее характерным примером являются Восточная Сибирь и Дальний Восток, которые практически почти выпали из единого экономического пространства страны. Высокие транспортные издержки железнодорожных, автомобильных и воздушных перевозок привели к тому, что немалое количество товаров стало невыгодно возить из европейской части страны в азиатскую, особенно на Дальний Восток, и наоборот. В этой обстановке в условиях чрезмерно открытой российской экономики Дальний Восток и Восточная Сибирь заполонили товары из Китая, Южной Кореи, Японии, а сами эти территории столкнулись с очень агрессивной конкуренцией ввоза, подорвавшей их собственную экономику. Произошел подрыв страны в смысле разрыва единого экономического пространства, что имеет далеко идущие и социально-экономические, и политические последствия. В то же время факт признания неоптимальности экономики страны по рыночным критериям и понимание опасности регионализации предполагает широкое использование в экономических отношениях дотационного механизма во взаимосвязи с использованием нерыночных (или квазирыночных) критериев. Отчасти такое признание пришло, но проявляется оно в каких-то частичных мерах, не решающих суть дела. Например, железные дороги дают преференции грузоперевозчикам при доставке автомобилей из европейской части страны на Дальний Восток. В данном случае делается попытка замещения ввоза автомобилей из Японии и других стран реализацией отечественного автотранспорта для населения и организаций. Другой пример связан с дотированием населения в летний период при использовании людьми воздушного транспорта для перемещения в европейскую часть страны. Эти отдельные меры не снимают тему регионализации восточных регионов страны, а проблема эта чревата нежелательными для государства последствиями.

Вообще тема дифференциации страны по природно-климатическим и социально экономическим характеристикам отличается не только актуальностью, но и многогранностью.

Одним из результатов непродуманного разрушения плановой экономики и стихийного вхождения в рынок было экономическое опустошение Севера страны. Под Севером у нас понимаются обширные зоны, идущие от западных до восточных границ державы, характеризующиеся суровыми условиями проживания и трудовой деятельности, повышенными издержками производства и обращения, сезонностью завоза грузов с помощью речного и автомобильного транспорта. В то же время эти районы богаты природными ископаемыми, при этом весьма разнообразными по своему характеру. Когда на этой территории «появился рынок», а государство по существу к этой территории «повернулось спиной», началось разрушение экономики, упадок населенных пунктов, люди побежали с Севера «на материк». Так, население Чукотки практически уменьшилось в 3 раза, резко уменьшилось население Магаданской области. Даже «продвинутым рыночникам» стало ясно, что северные территории нельзя переводить на безусловный режим рыночной экономики, эти территории могут развиваться только в рамках либо государственного капитализма, где прибыль не является определяющим мотивом, либо в рамках государственно частного предпринимательства. Север – это прекраснейший пример неоптимальности территории страны по товарно-денежным характеристикам.

Вообще в связи с рыночными перестройками и в связи с нашей темой нужно поставить вопрос о «скукоживании» хозяйственной территории страны. В 2008 г. в стране прошла кампания по разработке Стратегий социально-экономического развития регионов и муниципальных образований, в ходе которой, наверное во всех случаях, разработчики столкнулись с темой обезлюдивания отдельных территорий и свертывания (или прекращения) хозяйственной деятельности. Но не только в этих случаях, но и при проведении специальных исследований положения дел в стране или в отдельных регионах делаются достаточно близкие выводы о том, что на одних территориях идет экономический рост, а другие территории либо стагнируют, либо все более опускаются вниз (возможны и варианты незначительного роста). Уже сам по себе факт, что в стране заброшено порядка 40 млн сельскохозяйственных угодий, а в добавление к ним десятки тысяч предприятий прекратили деятельность или «дышат на ладан», красноречиво говорит о том, что реально страна столкнулась с процессом «скукоживания» хозяйственного пространства. Можно безусловно говорить о том, что такова природа рыночной экономики – что то развивается, но что-то затухает, такова стихия товарно-денежных отношений, капитализма как такового, но идеи «дикого рынка», казалось бы, ушли в прошлое, и нужно говорить о «цивилизованном рынке», предполагающем регулирующую роль государства, а также позитивное воздействие крупных структур, например профсоюзов, ассоциаций потребителей, ассоциаций производителей и пр. Если эта цивилизационная тема важна для рыночных стран, то тем более она крайне существенна для России с ее неоптимальным народным хозяйством.


Забрасываемые территории неинтересны для капитала с объективно присущим ему стремлением к прибыли. Более того, эти территории вряд ли могут быть введены в действие, восстановлены как экономические территории, если по отношению к ним по-прежнему применять мерило прибыли (для этого должна сильно измениться сама экономическая конъюнктура). Здесь мы включаем в повестку рассуждений вопрос об ограниченности прибыли как стимула хозяйственной деятельности, о необходимости опоры на иные показатели, но это уже соответственно требует опоры не на частно-капиталистическое предпринимательство, а на иные формы хозяйственной деятельности (госкапитализм, частно-государственное партнерство, муниципальное предпринимательство, кооперативное движение, инициативное освоение территорий гражданами и организациями, например, для рекреационных нужд). Но все эти формы хозяйственной деятельности возможны в определенных условиях, а эти условия создает государство, а у последнего должна быть «политическая воля», должно быть четкое понимание, что в условиях России остро необходимо использование всего многообразия форм собственности и форм хозяйственной деятельности, четкое понимание того, что на базе прибыли как стимула и ориентира можно решить обширный круг вопросов, однако далеко не все. В литературе, к примеру, при рассмотрении вопросов развития сельских территорий делается упор на то, что на принципе «голой прибыли» слишком далеко не уедешь, нужны нерыночные критерии использования ресурсов. Так, государство, направляя средства на развитие территорий, может ставить во главу угла тему закрепления населения, в особенности молодежи, на местах их теперешнего проживания, исходя из того, что уход людей означает запустение территорий. Такой подход означает развитие инфраструктуры проживания и формирование зон экономической деятельности, в то же время, по всей вероятности, частично возникает необходимость в использовании дотационного механизма.

Важнейшая особенность России – это наличие территорий с очень низкой плотностью населения, иногда, например, в районах Сибири, Севера опускающейся ниже 5 чел. на 1 кв. км. В соответствии с международными установками такие территории считаются хозяйственно неосвоенными, в некотором роде бесхозными. Отсюда стремление «мирового империализма»

посягнуть на некоторые наши территории путем прокламирования идеи их интернационализации, их доступности для освоения мировым капиталом. У нас такие территории очень значительны по площади. Российский капитал очень сильно ориентирован на текущую прибыль, а освоение этих территорий возможно только в условиях, когда реализуются долгосрочные проекты. Речь в данном случае идет не столько о проблематичности получения прибыли, сколько о том, что степень неопределенности достаточно высока, отсюда задача снижения риска. В данной связи вновь актуальна и тема госкапитализма, и тема государственно-частного партнерства. Но формы хозяйствования надлежит «привязывать» к конкретным людям – организаторам производства, предпринимателям, людям, сведущим в деле и в то же время обладающим необходимой инициативой и предприимчивостью. Мне представляется, что страна нуждается в крупномасштабном проекте подготовки управленческих кадров, умеющих эффективно работать как в рамках госкапитализма, так и в границах государственно-частного партнерства (впрочем, последнюю формулу с известными основаниями можно тоже рассматривать в рамках теории государственного капитализма). Мы видим, что сами идеи госкапитализма означают отход от классической трактовки рынка как свободного рынка.

Необходимо несколько заострить тему плотности населения. В стране устойчивый характер приобрела депопуляция населения, которая вряд ли будет преодолена в ближайшее время. В то же время у нас есть территории с избыточным населением. История знает случаи массового переселения людей для освоения незанятых земель. Так, известно, что Екатерина II пригласила немцев (земледельцев, ремесленников), которые заняли земли за Волгой в районе Саратова. В довоенный период в СССР была автономная республика Немцев Поволжья, но затем имели место печальные события войны, когда немцы были переселены в Сибирь и Казахстан. В последующие годы власти не озаботились о том, чтобы восстановить это национальное образование, что, возможно, было серьезной политической ошибкой, усилившей исход русских немцев на этническую родину. Поскольку мне приходилось встречаться с людьми, бывавшими в довоенное время в указанной национальной республике, постольку я могут сказать, что немецкое национальное меньшинство успешно освоило земли Заволжья, немецкие семьи в массе своей жили зажиточно. Реформа Столыпина, как известно, также была связана с переселением крестьян из губерний с недостаточностью земельных ресурсов на свободные земли Сибири. В данном случае определенный эффект был, хотя возникало и немало проблем. В Ивановской, Костромской, Ярославской, Вологодской и других областях средней полосы России есть сравнительно обширные зоны, более или менее благоприятные в сельскохозяйственном и промышленном отношении, которые могли бы быть освоены людьми с Юга, освоены в порядке организованного переселения. В данном случае тоже приходится говорить о том, что Россия – это империя, где многие вопросы необходимо решать на базе административных и административно экономических мер. В постсоветское время идут стихийные процессы миграции нерусских в регионы с преимущественно русским населением. Так, по некоторым данным, в России не менее 1 млн азербайджанцев, примерно 700 тыс. грузин, несколько сотен тысяч армян (этим список не исчерпывается), но эти люди в основном стихийно переместились со своей родины по преимуществу в регионы с преобладающим русским населением. В то же время этим процессам можно придать организованную форму, но для этого необходимо разработать проекты, всесторонне их продумать, обеспечить финансовыми ресурсами, тогда можно будет решать вопросы планомерного заселения опустевших земель. Например, в Ингушетии свыше 60 % населения безработные, недостаточность экономической деятельности характерна и для других республик Северного Кавказа. Переселение людей можно осуществлять и на основе межправительственных соглашений, поскольку для ряда стран, например Молдавии и Азербайджана, избыточное незанятое население – это головная боль для правителей.

Применительно к России, проблематика рынка по многим характеристикам выглядит не так, как это трактует «чистая теория». В связи с этим остановимся на некоторых вопросах.

В функционировании рынка, рыночной экономики важную роль играют потребительские предпочтения как предпочтения населения, ориентированные в основном на продукцию конечного спроса. Положение с этой стороны в России специфично. Во-первых, в самих расходах населения высокую долю занимают затраты, обусловленные природно-климатическими условиями и в известной степени традициями (в данном случае речь идет о среднерусских регионах). Условия жизни и трудовой деятельности требуют повышенных затрат на питание и одежду (8–9 месяцев в году сравнительно холодно или просто прохладно). Люди проживают в постройках капитального типа, что повышает издержки эксплуатации жилья, а в условиях использования наемных помещений возрастает квартплата. Вообще бюджет людей отягощают жилищно-коммунальные расходы. Во-вторых, расходы на указанные и некоторые другие товары и услуги либо неэластичны, либо малоэластичны, но в то же время настоятельно необходимы. Из этого положения можно сделать разные выводы, например, получив зарплату, люди стремятся уплатить по счетам за электроэнергию, опасаясь отключения. Подобные действия вообще свойственны «рыночным людям», но в России продолжительность времени, в течение которого люди пользуются электричеством, выше, чем, например, в Германии или Франции. В-третьих, если в странах Запада рядовая публика активно участвует в операциях с ценными бумагами, причем определенная часть домашнего имущества представлена как раз этим активом, то в России в массе своей подобный интерес еще не сформировался, в этом отношении люди являются недостаточно рыночно продвинутыми, структура потребительских предпочтений с этой стороны выглядит иначе. В то же время следует отметить, что в современной экономике финансовые рынки, включая рынок ценных бумаг, играют чрезвычайно высокую роль, их значение следует подчеркивать в связи с темой аллокации ресурсов. В-четвертых, недостаточно российское население втянуто и в банковские операции в смысле открытия банковских счетов, их пополнения, использования кредитных карточек и пр. Эта тема актуальна, например, в связи с тем, что банковская система достаточно устойчива и ориентирована на долгосрочные цели в том случае, если во вкладах преобладают сбережения физических лиц. В-пятых, хотя общество по целям жизнедеятельности, равно как и по уровню жизни, в России сейчас сильно дифференцировано, однако достаточно велика доля лиц, которые по складу своего мышления являются людьми традиционными, ставящими во главу угла идеи не максимизации полезности, а обеспечения достатка, выход на уровень достойной жизни. Подобного рода моменты существенны для понимания рыночной экономики, где в качестве важнейших агентов действуют люди наемного труда. Известный Ф. Тейлор, ставивший различные эксперименты в сфере трудовых отношений, приводит пример, когда он с группой специалистов искал человека, которого надо было обучить правилам рациональной переноски грузов, материально заинтересовать и на его примере показать всем остальным работникам, что нормы переноса грузов можно резко увеличить. Они нашли одного голландца, который после работы бегом направлялся к дому, он строил жилище, и ему «каждое пенни казалось с тележное колесо». Люди с «денежной психологией», действующей в экономике, обеспечивают один производственный и коммерческий успех, а люди, просто стремящиеся к достатку, уже имеют иную формулу экономического поведения. Во всяком случае, все сказанное относительно структуры потребительских предпочтений, достаточно существенно, без знаний этих и иных моментов вряд ли возможно эффективно управлять Россией.

При рассмотрении рынка важно опираться на идею выпуклого множества. Это существенно и для понимания местных и региональных рынков, и для понимания рынка национального и мирового. В данном случае предполагается, что человек, принявший решение создать предприятие и выбравший свою рыночную нишу, может на рынке найти все необходимое для организации дела: арендовать помещение, купить или приобрести в лизинг оборудование, нанять нужную рабочую силу, получить банковский кредит, установить предварительные контакты с поставщиками, а также с потребителями будущей продукции и т. д. Другими словами, рыночное пространство организовано таким образом, что там нет провалов, равно как и барьеров, в рамках этого пространства предприниматель найдет все необходимое и может рассчитывать на то, что его дело пойдет на лад. Но в то же время в условиях громадного российского пространства трудно рассчитывать на то, что в действительности может быть создано нечто подобное нормальному выпуклому множеству. У нас и лакуны (провалы), у нас и барьеры, обусловленные не только несовершенством действующего законодательства, но и иными причинами, одни из которых связаны с «траекторией предшествующего развития», другие отражают реалии современных экономических отношений. Например, сама стихия постсоветского рыночного развития вызвала массу перекосов в экономике. Скажем, вследствие выгодности в 2000-е гг. стало быстро развиваться жилищное строительство, однако рынок, не заботящийся о пропорциональности, не создал соответствующих стимулов для развития инженерных коммуникаций, без которых нельзя пустить в эксплуатацию жилье. По некоторым данным, 93 % капиталовложений шло в жилье и только 7 % – в инженерные коммуникации. Другой пример. В советское время была недостаточно развита инфраструктура сферы обращения. В рыночный период этот недостаток активно компенсировался. Но одновременно возник другой перекос – явно недостаточные капитальные вложения в сферу материального производства. Если в условиях малого государства такие перекосы слишком глубоко не заходят и могут быть быстро выправлены, то в условиях большого государства эти диспропорции углубляются и выправить их достаточно сложно.

В порядке заключения замечу, что и тема конкуренции, и проблематика сотрудничества также имеют место в России как имперской державе свою специфику. Важный момент заключается в том, что у нас сплошь и рядом не конкурентная среда, а монопольная среда. Кроме того, распространены не просто рыночные отношения, а квазирыночные отношения. Но в то же время в предпринимательской среде создалась ситуация серьезного недоверия друг к другу, что затрудняет развитие сотрудничества.

Я думаю, что поставленные мною вопросы (тема далеко не исчерпана) нуждаются в дальнейшей разработке. Их перевод в практическую плоскость означает усиление внимания к регулированию цен, теме дотационного механизма, развитию госкапитализма, проблематике рационального размещения производительных сил и т. д.

В. А. Гордеев ГОУ ВПО «Ярославский государственный технический университет»

К ВОПРОСУ О МЕТОДОЛОГИИ ПОИСКА СТРАТЕГИЧЕСКИХ ЦЕЛЕЙ РФ Развернувшийся с августа 2008 года кризис-катастрофа, который, как заявил весной года вице-премьер правительства и министр финансов РФ А. Кудрин, будет продолжаться и 10, и 20, и 50 лет, актуализирует поиск пути социально-экономического развития нашей страны, преодоления кризиса-катастрофы в дальней перспективе, если это теоретически и практически ещё возможно.

Научно-экономическое исследование любой проблемы, в том числе и поиск пути социально-экономического развития РФ, не может не начинаться с определения и обоснования методологических основ такого исследования. Разработкой методологии занимаются, как известно, философия и экономическая теория. Однако последняя, например, включает в себя, в свою очередь, различные научные направления и концепции, которые порой даже на вопрос о предмете самой экономической теории дают не только разные, но и плохо «стыкуемые» друг с другом ответы.

Так, классическая политэкономия в важнейшем направлении её критического развития – марксизме – считает предметом исследования в экономической теории изучение системы производственных отношений, то есть отношений между людьми по поводу производства и присвоения материальных благ. А представленная нынешним образовательным Госстандартом РФ в качестве мейнстрима неоклассическая концепция, экономикс, видит предмет исследования для экономической теории в рассмотрении сферы обмена, в анализе рыночного хозяйства.

Соответственно, если в марксистской политэкономии важнейшими методологическими принципами исследования служат материалистическая диалектика, детерминистский подход, то в неоклассике такую роль выполняет принцип функциональных взаимозависимостей между экономическими величинами.

При поиске пути социально-экономического развития РФ в самой уязвимой ситуации может оказаться тот исследователь, который в качестве опоры изберёт неоклассическую методологию.

Её вневременной подход вообще, по сути, исключает стратегичность целей («рынок вечен»).

Задача здесь может сводиться лишь к текущему косметическому ремонту, а то и к консервации (называемой обычно «стабилизацией») сложившегося в РФ социально-экономического состояния.

Непригодность такого подхода становится особенно очевидной на фоне развёртывающейся глобальной экономической катастрофы, которая в наших средствах массовой информации стыдливо и неправомерно, на мой взгляд, именуется кризисом.

Правда, в рамках экономикс даётся классификация основных экономических систем, из которых наиболее актуальны применительно к РФ командная, рыночная и смешанная. В этом русле, казалось бы, можно рассматривать траекторию российских реформ как движение от одной системы к другой, направленное к какой-то цели. Однако как раз применительно к России системология экономикс сразу заводит поиск пути социально-экономического развития в тупик.

Конечно, с тем, что РФ ушла от командной системы, никто не спорит. А вот в какую идёт или пришла? Известное изречение Б. Н. Ельцина начала 1992 года: «Государство уходит из экономики», – вызвало уже тогда резонное недоумение. Ведь оно даже не декларировало целью перехода смешанную систему, присущую развитым странам. А рыночная система, которая, вроде бы, вытекает из упомянутого изречения, в XX и XXI вв., согласно самим учебникам экономикс, уже не может иметь места. В результате сегодняшняя экономика РФ не соответствует ни одной системе из называемых этими учебниками. Мы пришли в никакую систему.

Если же обратиться к методологии классической, марксистской политэкономии, то её вполне правомерно считать важнейшей составляющей экономической теории. Ведь политэкономия – это наука об объективных экономических закономерностях развития общества.

А значит, именно она позволяет осуществлять эндотерическое исследование содержательной сущности изучаемой категории. Правда, как показано в моих публикациях и докторской диссертации на примере анализа современной конкуренции и динамики её развития (см., например: 4–10), – целостное изучение предмета предполагает его рассмотрение в единстве содержания и формы. Уже анализ развития взглядов на конкуренцию в истории экономической мысли позволил сделать вывод, что эта история в целом и история взглядов в ней на конкуренцию в частности не «терпят» абсолютизации той или иной концепции. А значит, выработка современной теории конкуренции и её эволюции потребовала учёта всей палитры точек зрения на исследуемый предмет в их историческом развитии. И прежде всего попытки «состыковки»

таких трёх разнокачественных компонентов, как методологические принципы классической и неоклассической политэкономии и институциональной теории.

Разумеется, такая попытка могла обернуться эклектикой, поэтому надо было определить пути предотвращения поверхностности и односторонности, а в то же время механистичности при реализации «состыковки» указанных трёх компонентов. Так, каузальный, причинно-следственный принцип исследования, присущий классической политэкономической методологии и применённый мною при изучении сущностно-содержательной стороны конкуренции, был дополнен принципом количественных, функциональных взаимозависимостей, присущим неоклассическому направлению и использованным в данном случае при структурной характеристике конкуренции со стороны её экономической формы.

Таким образом, в ходе исследования логично родилось обоснование приоритетности классической, особенно марксистской, методологии как направленной на эндотерическое, сущностное рассмотрение избранного предмета. Тем самым подтверждена справедливость замечания В. Леонтьева: «Само значение марксовой теории для современности сводится к вопросу методологии» [1, с. 106]. В то же время логика исследования потребовала определить место неоклассической и институциональной методологии при изучении конкуренции как не отбрасываемых, а «вбираемых» создаваемой концепцией при условии применения их для рассмотрения предмета со стороны его формы.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.