авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
-- [ Страница 1 ] --

Томский государственный университет

Актуальные проблемы

литературоведения и лингвистики

Материалы конференции молодых ученых 1 апреля 2011 г.

Выпуск 12

Том 1: Лингвистика

Томск, 2011

УДК 81'1(082)

ББК 81

Актуальные проблемы литературоведения и лингвистики: Ма-

териалы конференции молодых ученых / под ред. А.А. Казако-

ва. Выпуск 12. — Томск: Издание ТГУ, 2011. — Том 1: Лингви стика. — 330 с.

© Филологический фа культет ТГУ, 2011 АбдрашитоваМ.О.,аспирантТПУ Научныйруководитель:Ю.А.Эмер Миромоделирование в загадке (по данным психолингвистического эксперимента) Поводом обращения к экспериментальной методике послужило ис следование традиционных и современных текстов загадок и выявление в их основе когнитивных структур, получающих вербальное выражение в тексте загадки и отражающих мировидение фольклорного коллектива.

В основе традиционных и современных загадок лежат общие принципы миромоделирования. Тем не менее, символичность, знание фольклорного кода, наблюдаемые в современной загадке, оказываются намного беднее, чем в традиционной. Это обусловлено рядом причин, одной из которых является гомогенность традиционного общества и негомогенность совре менного. Отмечается существование современного фольклора в много образии субкультурных вариантов, «он фрагментирован в соответствии с социальным, профессиональным, клановым, даже возрастным расслое нием общества, с его распадом на слабо связанные между собой ячейки, не имеющие общей мировоззренческой основы» 1. Вследствие этого, на блюдаются изменения и в статусе фольклорного слова, которое утрачива ет символический компонент значения, приближаясь к своему бытовому «двойнику». В связи с тем, что в традиционном тексте присутствует фоль клорный код, а фольклорное слово символично, традиционные загадки в основном строятся как загадки иносказания, где реалия в отгадке соот носится с предметом-заменой в тексте загадки. Современные «загадоч ные» тексты строятся как описания, поскольку специфика современных текстов заключается в превалировании денотативного компонента значе ния фольклорного слова. При общей утере фольклорной кодовой систе мы, современное сознание все же обладает фрагментарным ее знанием, которое в остаточном варианте представлено и в современной загадке.



При этом наряду с современными «загадочными» текстами, некоторые традиционные загадки продолжают свое существование и активное функ ционирование в условиях современности.

В связи с этим возникает вопрос о том, насколько традиционная за гадка находится в актуальной сфере сознания. С этой целью мы провели эксперимент на примере «загадочных» текстов о березе, включающий два этапа. В эксперименте приняли участие студенты-филологи первого курса, составляющие однородную возрастную и социальную аудиторию и являющиеся носителями современного сознания. На первом этапе экс перимента испытуемым было предложено отгадать традиционную и со временную загадку о березе. Второй этап представлял собой цепной ассо циативный эксперимент, с помощью которого мы выявили ассоциативное значение слова-стимула береза.

Для проведения первого эксперимента нами была выбрана традици онная загадка о березе: СтоитФедосья,распустивволосья//. В тексте за гадки береза имеет предмет-замену Федосья, т. е. олицетворяется, соотно сится с женским началом. В тексте также используется иносказательное описание признака березы — наличие листвы, что также обыгрывается в тексте на основе сопоставления березы с девушкой: волосья. Девушка сопоставляется в данном «загадочном» тексте с березой, а ее волосы — с густой листвой: распустивволосья. В тексте использована лексическая единица стоит, которая выражает статичное действие. Таким образом, текст актуализирует образ девушки с распущенными волосами.

Современная загадка о березе представлена текстом: Врусскомполе, всарафанебеломходит,аводинизтеплыхдней,майсережкидарит ей//. К признакам березы, также сопоставляемой с девушкой, относятся характеристики: всарафанебелом,сережки. Лексические единицы белый сарафан,сережки способствуют актуализации признаков внешнего вида березы — наличие белого ствола. Почки на ветвях соотносятся с сереж ками в ушах девушки. Текст современной загадки уточняет время появ ления почек (май,водинизтеплыхдней), весной. Указывается действие березы ходит, где лексическая единица принимает значение носит(сара фан). В тексте актуализируется также местонахождение березы: русское поле. Таким образом, береза в современной загадке уподобляется девуш ке, но прямо не называется. Текст загадки высвечивает признаки цвета ствола (белый), а также указывается, что почки на ветвях появляются вес ной. Эксплицитно выражено местонахождение березы: в поле, а также ее соотношение с Россией. Действие березы не несет значимых признаков данной загадываемой реалии.

В ходе эксперимента на традиционную загадку о березе правильный ответ дали 33% испытуемых, в то время как на современную загадку о бе резе было получено 96% правильных ответов. Некоторые испытуемые оставили загадку без отгадки, причем в традиционной загадке количество нулевых ответов составило 26%, а в современной 5%. Следовательно, традиционную загадку о березе отгадали небольшое количество испытуе мых, при этом современную загадку о данном дереве отгадали практиче ски все информанты.

Получение правильных ответов на традиционную загадку в 33% слу чаев, связано, по нашему мнению, со знанием непосредственно текста за гадки и ее отгадки. Данный текст загадки представляется нам достаточно распространенным, в связи с чем, эта загадка может быть известна неко торым информантам.





Загадки о березе вызвали ряд альтернативных ответов, под которыми мы подразумеваем отгадки, в целом подходящие под описание, которое представлено в тексте загадки, но не являющиеся правильными ответами.

Подобное явление возможно в загадке в силу ее фольклорной природы, предполагающей многомерное восприятие текста. Так, в традиционной загадке о березе отгадкой стала ива, морковь, дерево, пальма. Как и в слу чае правильного ответа, варианты ответов основываются либо на пред ставленном соотношении дерева и женского начала (ива, пальма), либо на основе «загадочного» сопоставления девушки и моркови (ср. загадку о моркови: Сидитдевицавтемнице,акосанаулице//). В современных загадках альтернативных ответов нами зафиксировано не было. Вероят но, это связано с тем, что данный текст достаточно хорошо прочитывает ся современным сознанием, что снимает его двусмысленность.

Исходя из полученных результатов, следует, что для современного со знания представляется затруднительным разгадать традиционную загад ку о березе, в отличие от современной. Актуализируемые традиционным контекстом признаки загадываемой реалии в ряде случаев не способство вали возникновению в сознании носителя культуры образа загаданного объекта. Это возможно обосновать функционированием в традиционном тексте фольклорного кода и включением в контекст признаков, описыва ющих не непосредственно объект в загадываемой реалии, а объект, ука занный как предмет-замена. В тексте современных загадок присутствуют признаки загадываемой реалии, благодаря которым современную загадку о березе возможно разгадать. Несмотря на то, что в традиционной и со временной загадке береза соотносится с женским началом, современное сознание не прочитывает традиционный фольклорный код, в то же время правильно разгадывая современную загадку. Мы полагаем, что благодаря наличию фрагментарных знаний о некоторых элементах фольклорной ко довой системы, сам контекст загадки актуализирует принципиально раз ные признаки загадываемой реалии. Так, в традиционной загадке, береза, уподобляясь девушке, имеет листву, иносказательно называемую в тексте волосьями. Актуализация внешнего вида березы остается непонятной со временному сознанию. В свою очередь, современный текст представляет березу как девушку с описанием ее внешних признаков, цветообозначе ний, соотносит ее с Россией.

Таким образом, как показали экспериментальные данные, носите ли современного сознания в большей степени затруднялись дать ответ на традиционную загадку, чем на современную. Результаты первого экс перимента приводят к мысли о том, что, вероятно, признаки березы, вы деляемые современной загадкой, входят в ассоциативное значение слова березы, чем можно объяснить способность человека разгадать современ ную загадку. Мы принимаем данное суждение за гипотезу, которая про веряется при помощи цепного ассоциативного эксперимента.

Применение этого метода исследования позволяет составить ас социативное значение слова, под которым понимается «инвариантный ассоциативно-смысловой комплекс, закрепленный за словом в созна нии коммуникантов и формирующийся не только на основе семантиче ской структуры, грамматической оформленности, словообразователь ной структуры, мотивационных связей и фонетических особенностей, но и имеющейся в обществе традиции употребления» 2. В зависимости от того, какие слова-ассоциаты указываются в эксперименте в связи с ис следуемым словом-стимулом, можно оценить актуальное ассоциативное значение слова.

Испытуемым было предложено написать любое количество реакций, неограниченных по форме, на слово-стимул береза. Общее количество — 110 слов-реакций. В соответствии с экспериментальными данными, ассоциирование слова-стимула береза идет по следующим направлени ям: 1) ассоциаты, связанные с русским началом (береза — Россия, бе реза — русская). Береза является одной из особо культурно-значимых ключевых в плане народной самоидентификации реалий, включающих в себя представление народа о своей родине и о нем самом. Полагаем, что в связи с этим нами выявлено наибольшее количество реакций «Рос сия» на слово-стимул «береза»;

2) ассоциативные пары береза — русские поэты/актеры (береза — С.Безруков/С.Есенин). Имя известного актера включено в ассоциативный ряд о березе, в связи с выходом на экраны фильма о С. Есенине с С. Безруковым в главной роли, а также его участи ем в телевизионном сериале «Участок» и исполнением песни «Березы»

группы Любэ»;

3) местоположение березы (береза—лес,береза—поле, береза—роща);

4) соотношение с женским началом (береза—девушка, девица) и атрибутами девушки: сережки,кудрявая. Появление в паре ас социатов, обозначающих женское начало, свидетельствуют о сохранении в современном сознании фрагментарного знания фольклорной кодовой системы;

5) продукт, который производится (береза—сок);

6) соположе ние с другими объектами (береза—трава,береза—гриб,береза—коза);

7) составляющие ее элементы (береза—листья);

8) цвет (береза—белая, береза—пятнистая). Таким образом, при помощи цепного ассоциатив ного эксперимента мы определили основные направления ассоциативно го значения слова береза в сознании носителя современной культуры.

Обращаясь к результатам первого эксперимента, мы выделяем в тек сте традиционной и современной загадки актуальные признаки загады ваемой реалии. Так, в традиционной загадке текст актуализирует сле дующие признаки: 1) береза — девушка;

2) береза — листва (волосы).

Современная загадка определяет это дерево как: 1) береза — русское по ле;

2) береза — девушка (сережки, сарафан);

3) береза — весна;

4) бере за — белая. Соотнесение характеристик березы в текстах традиционных загадок первого эксперимента и ассоциативных признаков березы, полу ченных в результате цепного ассоциативного эксперимента, выявило со впадение указанных признаков. Для современного сознания береза также связана с образом девушки, нередко имеющей кудрявые волосы, серьги, береза соотносится с Россией, является цветущим весной, растущим в по ле деревом. Итак, в ассоциативное значение слова-стимула береза входят ассоциаты, среди которых наиболее частотные группы составляют реак ции, совпадающие с признаками, указанными в современной загадке, что во многом обусловило понимание и правильное прочтение современного текста носителем современного сознания. Отметим, что для современно го сознания наиболее актуальными признаками березы становятся ее со отношение с русским началом, Россией. Подобные связи в традиционной загадке не выявлены.

Таким образом, при помощи проведенного эксперимента, мы уста новили, что загадка является тем синтетическим фольклорным жанром, в котором элементы традиционной фольклорной системы «уживают ся» с актуальными для современной жизни смыслами. В «загадочных»

текстах воплощаются когнитивные структуры сознания, которые, при определенной универсальности, все же исторически и социокультурно обусловлены.

_ Неклюдов С. Ю. Устные традиции современного города: смена фольклорной пара дигмы. Электрон. дан.– Режим доступа: http://ruthenia.ru/folklore/neckludov7.htm Болотнова Н. С. Лексическая структура художественного текста в ассоциативном аспекте. — Томск, 1994. — С. 16.

АгаповаН.А.,аспирантТГУ Научныйруководитель:Т.Б.Банкова Лингвокультурологический потенциал ключевого слова народной приметы В современном языкознании утвердилась антропоцентрическая парадигма, которая подразумевает исследование языковых феноменов в тесной связи с человеком, его мышлением и различными видами его духовно-практической деятельности. Мышление человека, в свою оче редь, неразрывно связано с культурой: каждый отдельный носитель язы ка является одновременно и носителем определенных культурных кодов, закрепленных в этом языке. Закрепление культурной информации про исходит в языке посредством специфических лексем — ключевых слов, являющихся квинтэссенцией этой информации. Таким образом, именно культуроспецифичная лексика становится универсальным ключом к по ниманию особенностей культуры.

Идею изучения культуры того или иного народа посредством его языка можно возвести к трудам Э. Сепира: именно ему принадлежит впервые высказанная мысль о том, что «лексика — очень чувствительный показатель культуры народа» и что «язык является символическим руко водством к пониманию культуры».

Сам термин «ключевое слово» был введен в филологическую науку А. Вежбицкой: «Ключевые слова — это слова, особенно важные и показа тельные для отдельно взятой культуры» 1. «Ключевое слово» по Вежбиц кой — это набор культурных коннотаций, квинтэссенция свойств культу роспецифичного слова.

А. Вежбицкая формулирует основные свойства, которыми, на ее взгляд, должны обладать лексические единицы, «претендующие» на зва ние «ключевых» в каком-либо языке:

Во-первых, такие слова не имеют абсолютных аналогов в других язы ках, а переводы, через которые предпринимается попытка ввести их в язык реципиент, не способны адекватно передать их лексическое значение.

Во-вторых, слова, являющиеся в каком-либо языке ключевыми, обяза тельно должны быть общеупотребительными и частотными в данном языке.

Наконец, в качестве третьего, и основного, признака КС А. Вежбиц кая называет их особую важность и показательность для отдельно взя той культуры. В русской культуре, на ее взгляд, такими словами являются «судьба», «душа» и «тоска»: «представление, которое они дают о русской культуре, поистине неоценимо» 2.

Свойства, выделяемые А. Вежбицкой, являются универсальными, однако КС приметы имеет ряд специфических свойств, обусловленных особенностями его бытования — это не слова вообще (пусть даже кон кретного, отдельно взятого языка), а лексемы, привязанные к конкретным текстам. Однако, выделяясь в конкретном тексте, приметное КС явля ется одновременно носителем культурной информации, ее кумуляцией и транслятором.

Очень важной и основной отличительной чертой ключевого слова приметы является то, что оно само выстаивает вокруг себя приметный текст, в определенной степени «прогнозируя», а иногда и полностью ге нерируя его. Главная функция такого слова в примете — выстраивание культурного мира вокруг нее, «притягивание» различных культурных смыслов. Выстраивание культурного мира в этом случае происходит через моделирование определенной бытовой ситуации («приметной си туации»). Данное свойство КС представляется возможным назвать ситуа тивностью. Ситуативность КС находит свое выражение, прежде всего в том, что одна и та же лексическая единица может выстраивать вокруг себя сразу несколько ситуаций. Так, например, лексема «порог» модели рует — и, соответственно, выстраивает — целый ряд «приметных ситу аций». Одной из них является ситуация свадьбы, которую, в свою оче редь, можно разбить на несколько «подситуаций»: ситуацию проведения обряда-оберега, направленного на защиту молодых от сглаза: «В видах устранения всего (сглаза — прим. авт.) этого вежливый осматривает все углы и пороги в доме, пересчитывает камни в печах, кладет замок на пороге, дует на скатерть свадебного стола, нашептывает разные наговорынадодеждоймолодых»3.

Наряду с приметами-оберегами представляется возможным выде лить приметы-знамения («симптомы»), объясняющие первопричину тех или иных явлений реальной жизни: «Во время свадьбы его испортили ускопом—подложилиневстанишныйкореньподпорогвкрестовойпала те»4. На примере данного приметного текста можно проследить, как вы страивается соответствующая приметная ситуация: «чтобы «испортить»

жениха на свадьбе, нужно подложить невстанишный корень под порог».

Еще одна свадебная «подситуация», выстраиваемая вокруг лексемы «порог», связана с прогнозированием совместной жизни молодых супру гов: «Ктопервымпорогпереступитпослесвадьбы—томубытьхозяи номвдоме». Если в первой примете порог служит сакральным локусом и одновременно — инструментом, используемым для оберега от сглаза, то во второй — это своеобразный индикатор, с помощью которого про гнозируется будущее.

Другой вид ситуаций, выстраиваемых вокруг данной лексемы, это ситуации, связанные с обрядами, направленными на избавление от какой либо болезни, недуга: «Лечитсяследующимобразом:больнойспинойдол женлечьницчерезпорог,икогдаонтакляжет,лекарка-старухакладет на спину его листаватик-веник и ударяет по нему острием топора»5;

«Чтобыотогнатьoтребенкаверёксы(существо, вызывающее у ребенка болезнь—прим. авт.) секутребенкана«смятье»,напороге избы,вени ком,посадивпредварительнонакочергу,потом«смятьё»выметается, веникзабрасывается»6. Как показывают данные приметы, порог высту пает как обязательный атрибут не только в ситуациях избавления от самой болезни, но и в ситуации избавления от предполагаемой первопричины (детского) недуга — «отпугивания» нечисти, вызывающей болезнь.

К этому же виду ситуаций можно отнести и ситуации (и, соответ ственно, выстраивающие их приметы), связанные с отведением от себя (и от всего дома) не только болезни, но и какого-либо несчастья в целом:

«Ежеликурицазапоетпетухом,тонапорогеотрубаютейголовуили хвостидумаюттогда,чтотемпрекращаетсядляхозяевеезлонамерен наявещба(прорицание, заклинание — прим. авт.)» 7.

Особый вид «приметной ситуации» — ситуация-прогноз: «Натьто (вероятно — прим. авт.) дядяЕгорприедет;

поленоподпорог выпало»8.

В данном случае ключевое слово моделирует гипотетически возможное действие, еще не имеющее места в реальной действительности: «если па дает полено под порог — кто-то приедет (придет)».

Наконец, еще одна разновидность ситуаций — ситуации запрета, моделирующие действия, которые участникам данной ситуации совер шать нельзя по причине определенных культурных табу: «Не ложись упорогу—навной(домовой — прим. авт.) перешагнет»9. Запреты, при этом, могут быть очень разнообразными: запреты на передачу чего-либо («Деньги через порог не передавай — нельзя»), запреты на приветствие («Ктожздороваетсячерезпорог?Нельзя»), запреты на определенные действия (нельзя ложиться у порога;

1011«Соркпорогунеметут»и др.).

Таким образом, можно говорить о том, что за КС «порог» закреплен целый ряд «приметных ситуаций», по-новому реализующихся и развер тывающихся в каждом конкретном случае. Однако какие бы вариации не возникали у одной ситуации, ключевое слово неизменно сохраняет свою культурную семантику — именно этот фактор позволяет ему «при тягивать» новые ситуации и генерировать вариации старых: «Напороге загсасвидетельницадолжнанаступитьневестенафату—бракбудет счастливым»10: слово «порог» сохраняет культурную семантику границы между двумя мирами и реализует ее, выступая в качестве инструмента для совершения действия магического характера, производимого с це лью программирования счастливой жизни молодоженов. Именно данная функция порога (пространство-инструмент), как нетрудно заметить, реа лизуется в примете, приведенной выше («Ввидахустранениявсего(сгла за — прим. авт.) этоговежливыйосматриваетвсеуглыи порогивдоме, …кладетзамокнапороге»). Еще один пример современной приметы, в которой через ключевое слово выстраивается стереотипическая куль турная ситуация: «Неследуетразговариватьпотелефону,стоянапо роге или проходя через ворота: разговор не будет иметь успеха»11, — представленная примета демонстрирует, как ситуация запрета (в данном случае — на определенный набор действий с пороговым пространством) постепенно расширяется и охватывает всё новые виды действий. Так, к запретам на лежание и сидение на пороге, на передавание через порог чего-либо (денег, вещей), на приветствие через порог добавляется новый запрет — запрет на телефонные разговоры. Само появление новых при мет — процесс совершенно естественный и закономерный: оно обуслов лено появлением новых бытовых реалий и изменениями условий жизни.

Чрезвычайно важным представляется то, что новые приметы, появляясь, группируются вокруг тех же ключевых слов, что и старые: по сути, клю чевые лексемы сами выстраивают вокруг себя новые «приметные ситу ации». Таким образом, отдельное слово хранит в себе целую ситуацию (а иногда — и целый набор ситуаций), разворачивающуюся в новом вари анте в каждом конкретном случае.

Ситуативность ключевого слова неразрывно связана с другим свой ством, обусловленным его способностью выстраивать не только конкрет ные ситуации, но и ассоциативные связи. Именно это свойство ключево го слова лежит в основе механизма появления индивидуальных примет:

в сознании человека выстраивается некая ассоциативная связь между явлениями действительности, объективно ничем друг с другом не свя занными;

как только эта (пока еще случайная) связь превращается в за кономерность — формируется новая примета: «Всегдаеслинадеваюэту кофту—значит,вэтотденьнеповезет». Довольно часто приметоно ситель (человек, знающий примету) подвергает данный факт метаязыко вой рефлексии: это проявляется в употреблении лексем «замечать», «при мечать», «наблюдать» и др., напр.: «Я заметил, что если на экзамене даюпреподавателюзакрытуюзачетку—сдамхорошо»;

«Яобратила внимание,чтоеслисолнцесадитсявтучу—всегданаследующийдень плохаяпогода.Теперьвсегдавечеромсмотрюназакат». Таким образом, приметоноситель сам выстраивает связи между явлением и его предзна менованием, а в дальнейшем использует получившуюся примету, каждый раз «проверяя» ее жизнеспособность.

Как правило, индивидуальные приметы выстраиваются вокруг слов, уже являющихся ключевыми в других приметах, в новых вариаци ях реализуя их культурный потенциал: «Нестойрядомсомнойузерка ла —поссоримся,язаметилатакое». Такие приметы позволяют гово рить об ассоциативности КС: приметоноситель сам моделирует новую ассоциативную связь, в данном случае: «зеркало/совместное смотрение в него/ ссора».

Итак, КС приметы обладает рядом специфических особенностей и свойств. Во-первых, это способность выстраивать вокруг себя ситуа ции, проявляя в них свой культурный потенциал;

во-вторых, тяготение к ассоциативности, проявляющееся в способности приметного КС вы страивать связи между приметами и явлениями и «нанизывать» новые явления;

наконец, в-третьих, это качество, заключающееся в способно сти не только хранить культурную информацию, но и компенсировать ее недостаток через неразрывную связь с другими лексическими единица ми, «достраивая», таким образом, необходимый культурный код.

_ Вежбицкая А. Понимание культур через посредство ключевых слов/пер. с англ.

А. Д. Шмелева. — М.: Языки славянской культуры, 2001. — С. 123.

Там же.

Словарь русских народных говоров. — Вып. 1–27. — М.: — Л., 1965–92. — Т. 4. — С. 96.

Там же. Т. 20. С. 362.

Там же. Т. 17. С. 66.

Словарь русских народных говоров. — Вып. 1–27. — М.: — Л., 1965–92. — Т. 4. — С. 130.

Там же. Т. 4. С. 227.

Там же. Т. 19. С. 254.

Словарь русских народных говоров. — Вып. 1–27. — М.: — Л., 1965–92. — Т. 19. — С. 170.

Большой словарь примет: ок. 15 000 единиц/Т. Г. Никитина, Е. И. Рогалева, Н. Н. Иванова. — М.: АСТ: Астрель, 2009. — С. 342.

Там же.

АлтуховаТ.В.,соискательКемГУ Научныйруководитель:Н.Б.Лебедева Специфика проявления признаков естественной письменной речи в средствах синхронного Интернет-общения Важность исследования лингвистической стороны Интернет коммуникации в первую очередь обусловлена особенностью виртуальной среды, в которой основной информацией о человеке является его речевая деятельность, в средствах повседневной Интернет-коммуникации прояв ляющаяся как естественная письменная речь.

Естественная письменная речь (далее ЕПР), входя в виртуальное пространство, модифицируется под влиянием особенностей электронно го субстрата. Ее конститутивные признаки реализуются в печатных тек стах иначе, чем в рукописных произведениях. Однако и внутри виртуаль ного пространства проявление признаков ЕПР не одинаково, различный «формат коммуникации» (блоги, чаты, электронные письма) предпола гает различную степень спонтанности, языковой рефлексии, ответствен ности за текст, уровень владения материалом и языковыми средствами разных стилей 1.

Мы считаем целесообразным рассматривать отдельно проявление признаков ЕПР в средствах синхронного общения (собеседники обмени ваются сообщениями в режиме on-line, общее название для этих средств общения — чат) и асинхронного общения (собеседники обмениваются со общениями в режиме off-line, между двумя сообщениями может пройти большое количество времени). Подобное разделение мы заимствуем из ста тьи Е. И. Горошко и из книги Дэвида Кристала 2, в которой он рассматривает специфику языкового оформления синхронных и асинхронных чатов.

Мы выделяем два типа средства синхронного общения: веб-чаты (сайты и разделы сайтов, поддерживающие одновременную переписку большого количества пользователей) и мессенджеры (программы для мгновенного обмена сообщениями или голосовой/видео связи через Ин тернет). Различие между этими средствами синхронного общения мы ви дим в первичной адресованности сообщения. В веб-чатах коммуникация, как правило, совершается по принципу «автор — все пользователи, нахо дящиеся в данный момент в сети (все кто могут прочитать сообщение)», в терминологии Н. Г. Асмус «one-to-many» 3, вне зависимости от того, кто указан как адресат, функция общения в «привате», то есть один на один с избранным собеседником, для веб-чата вторична и существует как по тенциальная и не всегда реализуемая.

В мессенджерах (представленных такими программами, как Skype, ICQ, Mail Agent, QIP и др.) первичным типом коммуникации является тип «Автор — Адресат», или «one-to-one 4», хотя у некоторых подобных про грамм и появилась возможность общаться в группе (Skype, ICQ Rambler).

На наш взгляд, необходимо учитывать различия между типами ком муникации в мессенджерах и веб-чатах, так как количество адресатов влияет на степень ответственности за текст (чем больше тех, кому по тенциально адресован текст в чате, тем меньше ответственность за него).

Кроме того, в веб-чатах нормы и правила общения устанавливаются боль шинством, ощущается «приоритет сетевых традиций и правил над общея зыковыми, упрощенность общения и словесного выражения» 5. В отличие от веб-чатов, в процессе коммуникации через мессенджеры коммуникан ты могут устанавливать свои правила общения, поэтому именно в этом поджанре уровень стилевого разнообразия выше, чем в веб-чатах. В це лом, нужно отметить, что коммуникация в веб-чатах проходит в более быстром темпе, чем в мессенджерах, так как в веб-чатах участники на ходятся в условиях конкуренции за внимание аудитории.

Рассмотрим специфику проявления признаков ЕПР в чатах. Первый признак, к которому мы обратимся — непрофессиональность исполнения.

На наш взгляд, непрофессиональность исполнения в первую оче редь связана с фатической функцией, являющейся основной в чат коммуникации 6. Общение в веб-чате и в мессенджерах в первую очередь связано с установлением контакта и самопрезентацией. Особенно ярко это заметно при исследовании коммуникативных ситуаций в веб-чатах, где пользователь вынужден использовать весь свой творческий потенци ал для привлечения внимания потенциальных собеседников. При помощи своих реплик пользователь должен стремится представить себя, так как в Интернете именно текст играет роль маски, надеваемой на виртуальное «Я» пользователя 7. Это в свою очередь приводит к ярко выраженной эмо циональности высказываний и анонимности 8. Таким образом, в текстах чат-коммуникации на первом месте оказывается личность пишущего, его позиция, мнение, его индивидуальность, что не характерно для текстов профессионального исполнения, характеризующихся, по словам Н. Б. Ле бедевой 9, наличием заказа (то есть чужой интенции). Другая особенность непрофессиональных текстов, выделяемая Н. Б. Лебедевой, связана с от сутствием специальной обученности созданию текстов тех или иных жан ров. В чат-коммуникации специальная обученность сводится лишь к вла дению техническими средствами общения, в особых лингвистических знаниях коммуниканты не нуждаются в силу неформальности ситуации общения (некоторые исследователи даже применяют термин «ненорма тивность» 10) и близости чат-коммуникации к устному разговору 11. Специ альные знания для общения в чате ограничиваются правилами поведения, опубликованными на сервере веб-чата, или нормами, которых придержи ваются собеседники при общении в мессенджерах. Близость высказыва ний в чате к репликам устной речи приводит к отсутствию жесткой жан ровой структуры отдельного высказывания, что в свою очередь приводит к отсутствию необходимости специально учиться взаимодействию в чате, пользователю лишь необходимо учитывать общую тенденцию и стилевой строй общения в конкретном чате.

Анонимность коммуникации в чате также затрудняет возможность профессионального использования данного формата общения. Если поль зователь и указывает настоящее имя, а иногда и фамилию в анкете, то они оказываются «спрятаны» на отдельных профайловых страницах, которые нужно открывать специально.

Таким образом, реальные сведения не акту ализируются во время чат-коммуникации, так как, даже если они и указа ны, каждая реплика подписывается не реальным именем, а ником — номи нацией виртуальной личности. Человек может быть кем угодно, изменить пол, возраст, национальность, выбрать любую стратегию поведения, пря чась за виртуальной маской. Более того, один пользователь может вести переписку от лица нескольких, совершенно различных по своим харак теристикам виртуальных личностей. При необходимости виртуальную личность можно поменять, изменить ее параметры и выступать от лица совершенно новой личности 12. Вследствие непривязанности виртуаль ной личности к реальному лицу и идущей вслед за ней безнаказанности, «неуловимости» в Сети проявляются раскрепощенность и снижение от ветственности за собственное речевое поведение.

Перейдем к рассмотрению проявлению второго признака ЕПР — от сутствие редакторских фильтров между автором и реципиентом текста.

В чатах, вне зависимости от того, веб-чат это или мессенджер, между пишущим и читающим нет того, кто бы вмешивался в продуцирование текста, то есть редактора, корректора и др. представителей «полиграфи ческой машины» 13. В текстах чат-коммуникации присутствует другой фильтр, влияющий на текст помимо воли автора, это машинный фильтр.

Он отсекает индивидуальные особенности, характерные для руко писных текстов, такие как почерк, и накладывает ограничения на оформ ление и расположение текста, связанные с техническими возможностями субстрата. Чаты имеют в своем распоряжении стандартный набор цветов и шрифтов MS Word, читаемые всеми машинами. Ограниченный и оди наковый для всех пользователей набор «смайликов» приводит к ограни чению и типизации визуальных реакций собеседника. Таким образом, реплики-записи разных пользователей внешне оказываются похожими, типичными, определяемыми одними и теми же формальными (графо логическими?) признаками, что обусловлено технической стороной суб страта, усредняющего «идиосинкразический» вид текста, созданного при помощи сложной программы для того, чтобы он был доступен большому количеству пользователей.

Последний признак ЕПР — спонтанность — в чат-коммуникации проявляется ярче, чем в других средствах Интернет-общения, что связано с тремя особенностями коммуникации в этом формате. Первая особен ность — режим общения он-лайн;

участник чат-коммуникации вынужден быстро реагировать на сообщения других пользователей, так как обсуж даемые темы быстро сменяются, их актуальность падает. Приведем при мер типичного по длине микродиалога.

[11:46:44]РомкaЯлюблюО-ГО [11:46:46]Ромкa:-( [11:47:15] Ромкa еще 40 раз осталось повторить данную фразу:-( [11:47:17]Ромкaкошмар [11:48:02]ПоЛоТеШкА!!!какоймутантэтопридумал [11:48:34]ДьяволРомкa:ичтотебеэтодаст?

[11:48:55]ПоЛоТеШкА!!!писюн+5см [11:49:01]Дьявол)) [11:50:32]Ромкaпятьсполовиной [11:50:34]РомкaкакбЭ [11:50:56] Ромкa ПоЛоТеШкА!!!, ты инструкцию плохо прочи тал[конецмикротемы] Особенно ярко эта особенность проявляется на примере веб-чатов, где единовременно доступно лишь небольшое количество новых реплик участников, старые же оказываются «промотаны» за пределы дисплея и недоступны для прочтения. Если участник чат-коммуникации долго молчит, он рискует потерять уже налаженные контакты В мессенджерах быстрое реагирование также необходимо для удер жания внимания собеседника. Хотя в этом средстве он-лайн общения у пишущего нет «конкурентов», в одном диалоговом окне могут общать ся, как правило, только два собеседника, однако долгое молчание одного из них может побудить закрыть это диалоговое окно или вообще поки нуть сеть, что приведет к прерыванию коммуникации.

Он-лайн общение, требующее мгновенного реагирования, стимули рует использование разговорного языка, использование простых, но эмо циональных конструкций. Близость к устной речи — это вторая особен ность, поддерживающая спонтанность чат-коммуникации. Устное слово менее формально и, как следствие, менее подготовлено, чем письменное, так как письменное слово долго сохраняется и может быть использовано потом, устное слово актуально здесь и сейчас. Несмотря на то, что речь чат-коммуникации обладает большинством признаков письменной речи, слово в этом формате коммуникации практически не сохраняется, заме щаясь новыми репликами.

Третья особенность чат-коммуникации, способствующая ее спонтан ности, — отсутствие возможности редактирования уже оставленных за писей. Отсутствие данной функции не позволяет пользователям изменять уже имеющиеся записи, так что каждая реплика в сети подобна слову, которое будучи произнесенным, уже не подлежит изменению. Так как от сутствует возможность редактирования, а также из-за большой скорости коммуникации, пользователи редко переосмысливают, пересматривают свои сообщения, что привязывает все реплики строго к ситуации напи сания, к конкретному моменту, когда их смысл был актуален, что говорит о ценностном примате значения над формой и приводит к спонтанному, непродуманному оформлению.

Подведем некоторые итоги. Мы отметили, что в чат-коммуникации признаки ЕПР проявляются достаточно интенсивно и базируются на определенных чертах, присущих данному формату общения. Так, при знак непрофессиональности исполнения основывается на фатической функции, выступающей в качестве основной, неформальной ситуации коммуникации и анонимности коммуникантов. Близость к устной речи, режим общения он-лайн и отсутствие возможности редактирования уже опубликованных текстов приводит к ярко выраженной спонтанности чат высказываний. К «обыскуствляющим» признакам мы относим наличие машинного фильтра.

В целом, можно говорить о том, что по степени интенсивности про явления признаков ЕПР чат-коммуникация является ядерной в повседнев ной Интернет-коммуникации.

_ Горошко Е. И. Лингвистика Интернета: формирование дисциплинарной парадигмы [эл. ресурс]/ http://textology.ru/article.aspx?aId= Crystal, D. Language and the Internet/Crystal D. — Cambridge: Cambridge University Press, 2001. — P.11.

Асмус Н. Г. Лингвистические особенности виртуального коммуникативного про странства: Дис. … канд. филол. Наук. — Челябинск, 2005. — С. 31.

Там же. С. 30.

Сидорова М. Ю. Лингвистическая уникальность и лингвистическая банальность русского интернета//Филология и человек. — 2006. — № 1.

Горошко Е. И. Лингвистика Интернета: формирование дисциплинарной парадигмы [эл. ресурс]/ http://textology.ru/article.aspx?aId= 76" alt=" http://textology.ru/article.aspx?aId= 76" target="_blank"> http://textology.ru/article.aspx?aId= 76 .

Danet B. Text as Mask: Gender and Identity on the Internet. Paper presented at the conference, Masquerade and Gendered Identity [Электронный ресурс]//http://pluto.mscc.

huji.ac.il/~msdanet/mask.html Сидорова М. Ю. Лингвистическая уникальность и лингвистическая банальность русского интернета//Филология и человек. — 2006. — № 1.

Лебедева Н. Б. Естественная письменная русская речь как объект лингвистического исследования//Вестник БГПУ: гуманитарные науки — 2001. — С. 4–9.

Шевченко И. С. Психологические особенности интернет-общения [Электронный ресурс]//http://www.psychology.ru/lomonosov/tesises/hl.htm Капанадзе Л. А. Голоса и Смыслы. Избранные работы по русскому языку. — М., 2005. — С. 331.

Шапиро К. В. Стратегии существования сетевой личности [Электронный ресурс]// http://rcio.pnzgu.ru/vio/08/cd_site/Articles/art_1_18.htm Лебедева Н. Б. Естественная письменная русская речь как объект лингвистического исследования//Вестник БГПУ: гуманитарные науки — 2001. — С. 4–5.

Материал взят из чата файлообменника FlylinkDC++ (r402) АнтоноваМ.К.,аспирантТГУ Научныйруководитель:Д.А.Катунин Метафорическая интерпретация движения живых существ как движения воды/жидкости в русской языковой картине мира Цель данной работы — исследование фрагмента русской языковой картины мира, в котором движение живых существ характеризуется по средством исходного образа воды/жидкости. Как отмечает Н. В. Гришина, в русском языке метафорическое употребление глаголов движения жид кости для описания движения других материальных субстанций и оду шевленных существ является очень распространенным 1.

Исходные и результирующие значения (далее — ИЗ и РЗ) приводятся по словарям современного русского языка 2. В случае отсутствия РЗ в сло варе оно формулируется автором по модели словарной статьи на основе контекста. Контексты взяты из указанных словарей, а также из Нацио нального корпуса русского языка 3.

Для обозначения движения живых существ могут использоваться глаголы литься и течь: Литься — ИЗ: Течь струей. РЗ: Идти, двигаться стремительно, большой массой. И целый день гравийными и асфальто выми дорожками лились женщины, женщины, женщины! молодые врачи, медицинские сёстры, лаборантки, регистраторши, кастелян ши,раздатчицыиродственницы,посещающиебольных(Солженицын).

Течь — ИЗ: Литься непрерывной струей, потоком;

струиться. РЗ: Идти, двигаться сплошным, непрерывным потоком, массой. По улицам текла нарядная, веселая толпа (Скиталец). В данных метафорах множество движущихся людей уподобляется льющейся массе воды/жидкости. Гла гол течь характеризует непрерывное движение, сема непрерывности присутствует и в исходном, и в результирующем значении. В РЗ глагола литься актуализируется такой параметр движения, как стремительность.

Обычно эти метафоры употребляются, когда нет необходимости акценти ровать конкретные точки пространства, в котором совершается движение (начальную, промежуточную или конечную).

Чтобы подчеркнуть соотношение движения с пространственными ориентирами, в основном используются глаголы, образованные с помо щью тех или иных приставок. Вхождение, проникновение в какое-либо пространство описывается метафорами влиться и просочиться: Влить ся — ИЗ: Втечь, налиться во что-л., куда-л. РЗ: нет в словаре, можно опре делить как «войти, проникнуть куда-л.». И,уступаяправоприветствия другим гостям, мы влились наконец в пиршественный зал (М.Дяченко, С.Дяченко);

Воднуминутуэтатолпазаполнилаулицу,влиласьзаограду, человек со знаменем встал пред ступенями входа (М.Горький). Просо читься — ИЗ: Постепенно протечь сквозь что-л., куда-л. (о жидкости). РЗ:

Незаметно и постепенно пробраться, проникнуть в глубь чего-л. Бата льону,квартировавшемувколхозе«Рассвет»,предстоялобезбоялесами иболотамипросочитьсяврасположениесоветскихвойск(Б.Полевой);

Вчерапослеспектаклявгримернуюпросочилсякорреспондент(Е.Мар кова);

Свердловчане спускались в этот колодец. Дальше не просочится икошка(К.Серафимов). Особенность метафоры просочиться в том, что движущиеся живые существа уподобляются жидкости, которая постепен но проникает в какое-то труднодоступное пространство. Труднодоступ ность в исходном значении обусловлена наличием преграды («протечь сквозь что-либо»). Что касается результирующего, приведенный глагол употребляется в тех случаях, когда передвижение сопряжено с определен ными трудностями, помехами или даже опасностью (просочитьсяврас положение войск), проходит незаметно или совершается втайне от дру гих. Просочиться может как группа живых существ, так и одно живое существо.

Выход из какого-либо пространства характеризуется посредством метафоры выливаться: Выливаться — ИЗ: Вытекать из чего-л., откуда-л., во что-л., куда-л. (о жидкости). РЗ: Медленно выходить откуда-л., куда-л.

(о толпе, скоплении народа) 4. Недоумевающая, опьяненная свободой толпавыливаласьиздверей,разбредаясьвразныестороныинеслушая призывов своих освободителей (И.А.Ефремов). Здесь выходящая толпа людей уподоблена вытекающей жидкости. В словаре зафиксировано, что метафора относится к медленному движению множества людей. С другой стороны, был обнаружен контекст, в котором глагол выливаться описыва ет быстрое движение одного человека: Янинамгновениенеостанавли валсяпереддвернымпроёмом,япростовылилсявнегоиочнулся,шлеп нувшисьвлужу(Ф.Искандер).

Перемещение множества живых существ с одного места на другое обозначает метафора переливаться: Переливаться — ИЗ: Литься из одно го места в другое. РЗ: Перемещаться из одного места в другое (о какой либо массе, толпе). Переливаясь из улицы в улицу, масса людей быстро росла(М.Горький);

Погорнымтропамидорогампереливалиськонные массы(А.Веселый).

Метафора обтечь характеризует движение живых существ, огибаю щих препятствие на своем пути: Обтечь — ИЗ: Обогнуть, обойти в своем течении. РЗ: Обойти, объехать, минуя кого-л., что-л. [Лубенцов] увидел приближающиеся цепи немецких солдат. Немцы поравнялись с домом, обтекли его и побежали дальше (Казакевич);

Овцы с козлом Ваською во главе неторопливо обтекали гору, разбредаясь по изволоку, и видны были хорошо (Б.Екимов). Живые существа сравниваются с жидкостью, которая может, перемещаясь, менять направление, обтекать какие-либо объекты, не прерывая своего движения.

Чтобы обозначить движение вниз, используется метафора стекать:

Стекать — ИЗ: Перемещаться, течь вниз. О жидкости. РЗ: нет в слова ре, можно определить как «сойти, сбежать, спуститься». Григорийвидел, как на увал разом вскочили и стекли на ту сторону сотник и Митька, занимипоодиночкескользилиостальные(Шолохов);

Ротаужестекала в буерак, оставляя изрытый, дымящийся многочисленными воронками рубеж(Шолохов-Синявский).

Метафора стекаться описывает ситуацию, когда люди съезжаются, сходятся в одно место. В этом случае происходит их уподобление соеди няющимся потокам воды/жидкости. Стечься — ИЗ: Соединиться (о по токах текущей жидкости). РЗ: Сойтись, съехаться в одно место (о людях).

ИзПетербургаиКронштадтанаЗнаменскуюплощадьинаплатформу вокзаластекласьмассаморяков(Новиков-Прибой).

Обратную ситуацию передает метафора растекаться: расходящие ся, разъезжающиеся люди или группы людей сравниваются с водой/жид костью, разделяющейся на потоки, которые текут в разные стороны.

Растекаться — ИЗ: Течь в разные стороны по какой-либо поверхности.

РЗ: Расходиться, разъезжаться в разные стороны, в разных направлени ях. О движущейся толпе, транспорте и т. п. И куда растеклись все те проворные бабы с поезда? Не было жизни ни на улице, ни во дворах.

(А.Солженицын).

Стремительное движение живых существ характеризует метафо ра хлынуть, а также однокоренные метафоры: Хлынуть — ИЗ: Полить ся стремительно, внезапно, в большом количестве. РЗ: Стремительно, внезапно, всей массой пойти, устремиться куда-нибудь. О толпе, табуне и т. п. [Урсанах] поскакал. За ним хлынул табун (А.Кожевников);

Про звенел звонок, через секунду-другую послышался шум, двери аудитории распахнулись, и, размахивая портфелями, сумками, в коридор хлынули студенты(Гранин). Живые существа уподоблены жидкости, которая на чинает литься потоком. Как для ИЗ, так и для РЗ значимы семы интенсив ности и внезапности действия. Хотя в словарном значении обозначено, что метафора употребляется по отношению к множеству живых существ, встречаются примеры, где речь идет об одном человеке: Сановникприе хал.Хозяинтакихлынулвпереднюю.Занимустремилисьнесколькопри верженныхдомочадцевиусердныхгостей…(Тургенев);

Поинерцииэто гоувлечениядомоседЧизмаджеввдругрешилтронутьсясместаи,без размышления оставляя дома свою Пенелопу, хлынул в археологическую экспедицию(А.Битов).

Нахлынуть — ИЗ: Хлынуть потоком, струей и т. п. на кого-л., что-л., куда-л. (о жидкостях, газах, запахах и т. п.). РЗ: Прийти, набе жать, появиться во множестве (о людях, животных и т. п.). [Путеше ственники]толпойнахлынуливотель(И.Гончаров);

Впаркнахлынули белки.(Паустовский). Множество живых существ сравнивается с боль шим потоком жидкости, который очень быстро вливается в какое-то пространство. Приведенное из «Словаря русского языка» в 4 томах исходное значение глагола нахлынуть связано не только с жидкостью, но в «Словаре современного русского литературного языка» в 17 томах у данного глагола указано значение «Набежать (большой массой) вне запно, стремительно. О жидкости», что позволяет рассматривать имен но этот исходный образ.

Прихлынуть — ИЗ: Хлынув, притечь, прилить. РЗ: Стремительно подойти, приблизиться к чему-л. в большом количестве, массой. Толпа прихлынулакскале(А.Рыбаков);

Гостиприхлынуливплотнуюкплясунам (Шишков). Здесь множество людей, приближающихся к чему-либо или кому-либо в своем движении, уподобляется большому количеству жидко сти, стремительно приливающему к какому-то объекту. Подобная ситуа ция может быть охарактеризована также при помощи метафоры прилить, которая обозначает менее интенсивное действие, чем глагол прихлынуть:

Прилить — ИЗ: Притечь, подступить (о жидкости). РЗ: Появиться где-л., приблизиться к чему-л. во множестве. Толпаприлилакчугуннойрешетке, грозяразнестиеевдребезги(Грибачев).

Метафора отхлынуть описывает движение назад: Отхлынуть — ИЗ:

Хлынув, отступить, откатиться назад (о волнах, воде). РЗ: Быстро отойти, отступить (о толпе, группе людей). Действие,произведенноепортретом, быловсеобщее:народскаким-тоужасомотхлынулотлавки(Гоголь);

Граждане, стоявшие вокруг, испуганно отхлынули в разные стороны, ожидаякатастрофы(И.Ильф,Е.Петров). Группа отступающих людей сравнивается с водой/жидкостью, которая быстро откатывается от перво начально занимаемого положения.

Для обозначения ситуации, когда живые существа покидают какое-то пространство, могут использоваться метафоры схлынуть и утечь: Схлы нуть — ИЗ: Хлынув, стечь, сбежать (о большой массе воды). РЗ: Сразу, одновременно уйти откуда-л. (о большой массе людей). Послышалсягде то,неоченьблизко,набат.Народразомсхлынулизвсехцерквей.Увыходов люди теснились, давили друг друга (Салтыков-Щедрин);

После сытного обедаон[Белобородов]сиделзаприлавком,покупателисхлынули(Шиш ков). Утекать — ИЗ: Вытекая, стекая, освобождать, переставать заполнять собою. РЗ: Простореч.Спасаться бегством;

убегать. Лишьболеепрозорли вые,избогатых,денежкипересчитав,проверивутекают,ктовЯпо нию,актоназапад(Б.Зайцев);

Вдольпоулице,изтайгикшколе,вздымая пыльсдороги,нешибко,вперевалочкуутекалмедведь(Шишков). В случае с первым глаголом множество людей уподобляется большой массе воды, мгновенно сбегающей откуда-либо. Во втором случае живое существо или группа живых существ сравнивается с жидкостью, которая заполняла собой некое пространство или ограниченный объем, но потом вытекла из него.

Как и глагол хлынуть с однокоренными единицами, метафоры брыз нуть и прыскать описывают внезапное и быстрое движение. Брызнуть — ИЗ 1: Однокр.брызгать. (Брызгать — Разлетаться, рассеиваться каплями, мелкими частицами.) ИЗ 2: Внезапно и сильно политься. РЗ:Разг.Вне запно и быстро устремиться прочь откуда-л. (о множестве живых су ществ, предметов);

разлететься. Воробьисшумомбрызнули подокнами из ветвей (Бондарев);

Зинкины подружки воровато оглянулись и сразу брызнули в стороны (Дворкин). Прыскать — ИЗ: С силой, стремитель но извергаться, брызгать. О жидкости, мелких частицах чего-либо. РЗ:

Разг. Бросаться бежать;

делать быстрые прыжки, прыжок. На середине кедрача на шум машины вышли ребятишки с мешочками, увидев, что оналегковая,прыснуливстороны,аАнискинулыбнулся(В.Липатов);

Чтобы не мараться Агеевым рукопожатьем, он [Фирсов] сделал вид, будто полез за платком, и выдернул его за краешек;

несколько монет, затерявшихсявкармане,звонкораскатилисьпополу,асоседскаякошка такипрыснулавугол(Л.Леонов). Живые существа здесь уподобляются мелким каплям жидкости, которые быстро разлетаются в разные стороны, либо внезапно и сильно полившейся жидкости, в зависимости от того, ка кое именно исходное значение легло в основу создания метафорического образа. В результирующем значении глагола брызгать указано, что мета фора употребляется по отношению к множеству живых существ, но есть такие контексты, где говорится об одном живом существе: Испустивкрик отчаяния,буфетчиккинулсябежатьвниз,акотёноксвалилсясголовы и брызнул вверх по лестнице (Булгаков);

С девчоночьей стремительно стьюженабрызнулакзеркалу(В.Рыбаков).

Таким образом, в русской языковой картине мира метафоры во ды/жидкости регулярно используются для характеристики движения жи вых существ. В качестве основных компонентов переноса выступают те или иные параметры движения: направление (например, стекать — дви жение вниз, отхлынуть — движение назад), скорость, внезапность (на пример, глаголы брызгать, прыскать и глагол хлынуть с однокоренными единицами описывают внезапное, стремительное движение), непрерыв ность (например, глагол течь). Также компонентом переноса может быть обозначение условий, в которых совершается движение, а именно — на личие/отсутствие препятствий (например, просочиться — преодоление преграды, обтечь — обход препятствия).

_ Гришина Н. В. Концепт ВОДА в языковой картине мира: На основе номинатив ного и метафорического полей русского языка XI — XX вв.: дис. … канд. филол.

наук/Н. В. Гришина. — Саратов, 2002. — С. 164–165.

Словарь русского языка: В 4 т./под ред. А. П. Евгеньевой. — М., 1985–1988.

Словарь современного русского литературного языка: В 17 т. — М.- Л., 1948–1965.

Национальный корпус русского языка [Электронный ресурс]. — URL: http://www.

ruscorpora.ru.

Большой академический словарь русского языка/под ред. К. С. Горбачевича. — М. СПб., 2005. — Т. 3.

БалакинаА.А.,аспирантТГУ Научныйруководитель:Л.П.Дронова Претерито-презентные глаголы lassen и lehren в истории немецкого языка В немецком языке основную часть модальных глаголов по лексико грамматическим признакам представляют претерито-презентные глаго лы: парадигма презенса у этих глаголов генетически тождественна индо европейскому перфекту. Индоевропейский редуплицированный перфект обозначал законченное действие, результат которого имеется в настоя щем. Но в дополнение к этому существовал перфект идентичной морфо логической структуры, но без редупликации. В этом случае смысловой акцент делался не на действие, а на состояние как на результат действия.

Германские языки сохранили данный тип перфекта в значительно боль шей степени, чем любые другие индоевропейские языки.

К группе «verba sentiendi» («глаголы душевного состояния») тра диционно относят 14 претерито-презентных глаголов, имеющих единое грамматическое происхождение, а также объединенных единым значени ем состояния: skulan (*skel-, *skl-) 'быть должным', mtan (*med-) 'мочь', magan (*magh-) 'мочь', 'быть в состоянии', kunnan (*gen-, *gn-) 'знать', 'мочь', lais (*leis-) 'знать, понимать', paurban (*terp-) 'нуждаться', aigan (*ak-) 'иметь', dugan (*dheugh-) 'быть пригодным', gadaursan (*dhers-) 'сметь', munan (*men-) 'помнить', ganauhan (*nek-, *nk-) 'доставать, до стигать, нести', gan (*angh-) 'суживать, стеснять, затягивать', witan (*uel-) 'знать', unnan (*an-) 'любить, быть благосклонным'. Глагол wiljan (*uel-) 'хо теть' не являлся по формальным признакам претерито-презентным, одна ко закономерно включился в группу модальных глаголов 1.

Занимаясь категорией модальности, мы обратились к проблеме опреде ления степени обусловленности функционально-грамматического становле ния лексических средств выражения модальности их предграмматической семантикой. В статье мы обратились к проблеме выявления исторических изменений в грамматике претерито-презентных глаголов lassen и lehren.

Глагол lassen одни исследователи включают в группу модальных гла голов, другие нет. Глагол lassen в силу своей специфики получил большое распространение в современном немецком языке. Он способен выражать не только модальное значение, но и может выступать как самостоятель ный смысловой глагол: 'оставлять (предмет)';

'забывать';

'оставлять, поки дать, бросать'. Как модальный глагол lassen имеет следующие значения: 1.

'велеть, заставлять, поручать';

2. 'позволять, разрешать, допускать, давать (возможность)';

3. sichlassen 'мочь' 2.

Таким образом, семантическая структура модального глагола lassen неоднородна, в ней сосуществуют значения модальности необходимости и возможности. Интерес к этому вопросу усиливает и наличие однокорне вых образований: lssig 'медлительный, вялый';

lasch 'слабый;

ленивый';

lass 'усталый, слабый', ablassen 'отпускать;

ослабевать;

оставлять в покое';

Nachlass (m) 'ослабление, уменьшение;

прекращение' и др. 3 Сравнение глагола lassen с однокорневой лексикой показывает, как разительно не по хожи в своих значениях глагол и однокорневые слова. Следовательно, воз никает вопрос, как возникло такое соотношение — 'необходимость/воз можность', 'оставлять, отпускать' и 'слабый'.

Обращение к письменным источникам показало, что древневерхне немецкийглагол lzan 'быть слабым, усталым', 'отпускать, оставлять' и его соответствия в других германских языках имели сходные значения: гот.

ltan/leiten 'отпускать, оставлять, допускать', др.-сакс. ltan, ср.-ниж.-нем.

lten, др.-англ. letan (англ. tolet 'выпускать', 'позволять, разрешать, допу скать'), др.-сев. lta, швед.lta 'быть вялым, медлительным, ленивым;

уста лым' 4. Из этих примеров видно, что значение 'оставлять', 'быть слабым, усталым' было основным и в других германских языках, причем остается неясным, какое из значений является первичным, какое вторичным.

Внегерманскими соответствиями германскому являются эквивален ты в греч. 'быть вялым, медлительным, инертным;

ленивым;

уста лым';

лат. lassus 'усталый, слабый, вялый;

дряблый;

изнеженный, уста лый, изнеможённым';

албан. lodh 'утомлять, измучить' (3 л., ед. ч.);

лит.

listi 'ослабевать, освобождать;

отпускать, отпускать на волю;

разрешать'.

Как полагают, данная лексика восходит к общеиндоевропейскому корню *l(i)-'оставлять (после себя)', 'отпускать, ослаблять', 'ослабевать, умень шаться, утихать', 'прекращаться' 5. Как видим, в других индоевропейских языках однокорневые слова тоже имеют значения 'быть усталым, осла бевать, отпускать'. Причем, по функционально-семантической специфике германским ближе балтийские языки: лтш. laist 'оставлять, предостав лять';

лит. listi 'отпускать, разрешать'. То есть, обнаруживается балто германская лексико-семантическая изоглосса: из значения 'отпускать' 'разрешать'. Кроме того, лтш. lai это побудительная частица, возникшая из императива от глагола laist 'оставлять, предоставлять' (ср. лит. listi 'разрешать'), что свидетельствует об активном участии глагола в процес сах грамматикализации и его модальной природе.

Таким образом, наблюдается два пути семантического развития гла гола lassen. С одной стороны, 'оставлять' значит не проявлять активных действий к тому или иному явлению, объекту ('ослабевать' — 'быть уста лым' — 'уменьшаться' — 'прекращаться' — 'оставлять'), с другой стороны, значит предоставить, дать возможность событию совершиться ('осла блять' — 'отпускать' — 'освобождать' — 'давать возможность'). Т. е. се мантика глагола lassen 'оставлять, освобождать, предоставлять волю' уже содержит в себе элемент значения модальности возможности: давать сво боду, отпускать — давать возможность (разрешение). Возникает вопрос, как соотносятся значения модальности возможности и необходимости.

Субъект, предоставляя возможность/свободу совершить действие друго му лицу, налагает на него ответственность за выполнение данного дей ствия, вызывает в другом человеке необходимостьегоисполнения.

Рассматривая претерито-презентные глаголы, исследователь Э. Прокош обратил внимание на индоевропейский корень *lei- и отметил, что корень *lei- с детерминативом t находим в гот. leitan/ltan 'отпускать, оставлять, до пускать';

с детерминативом s — в гот. laisjan 'делать знающим', 'учить', гот.

lais 'я знаю', 'я стал знающим, я узнал', 'я выследил, обнаружил, разузнал, раз ведал', др.-англ. lran, др.-фриз. lra, др.-сакс. lrian, др.-в.-нем. lren 'учить' (совр. lehren 'обучать', 'наставлять, поучать', 'передавать знания'), в лат. lra 'борозда' *lei-s-, delrus 'ненормальный', ст.-слав. льхa 'грядка' 6.

Согласно этому утверждению получается, что претерито-презентные глаголы гот. ltan 'отпускать, оставлять, допускать', др.-в.-нем. lzan 'быть слабым, усталым', 'отпускать, оставлять' и глаголы гот. lais 'знать, узна вать', др.-в.-нем. lren 'учить' восходят к одному индоевропейскому корню *l (i)-. Но так ли это на самом деле? Если да, то на каком этапе истории немецкого языка и под влиянием каких обстоятельств произошло столь большое расхождение в значениях родственных глаголов.

Историю глагола lassen мы рассмотрели выше, обратимся теперь к рассмотрению глагола lehren.

Современный немецкий глагол lehren имеет значения 'обучать', 'на ставлять, поучать', 'передавать знания'.

Как показал историко-этимологический анализ, древневерхненемецкий глагол lren зафиксирован в значениях 'делать знающим, учить', 'указывать, показывать', 'обучать', 'призывать, увещевать'. Генетически близкие соответ ствия глаголу lren находим в других германских языках: гот. laisjan 'делать знающим', 'учить', lais 'я знаю', 'я стал знающим, я узнал', 'я выследил, об наружил, разузнал, разведал', др.-сакс. lrian, ср.-ниж.-нем. lren 'обучать', 'учиться', др-англ. lran, др.-сев. lra 'обучать', 'учиться'. Как видим, круг значений германских соответствий близок древневерхненемецкому глаголу lren. Рассмотрение генетических связей глагола lren в германских языках дает основание предположить, что уже на уровне общегерманского форми ровался семантический переход: знать 'обучать (передавать знания)' ('я знаю', 'я стал знающим, я узнал' 'я могу передавать полученные знания').


Данная лексика восходит к и.-е. корню *lei (s)- 'след, оставленный на земле', 'отпечаток', 'борозда', 'колея', 'путь';

'выйти на след дикого жи вотного, выслеживать, распознать, узнать его' (ср. лат. lra 'борозда', ст. слав. льхa 'грядка'). Как полагают, к корню *lei (s)- восходит и современ ный немецкий глагол leisten 'делать, исполнять, выполнять;

совершать;

достичь' (др.-в.-нем. leist 'след', leisten 'делать, исполнять', 'доказывать', 'оказывать, возмещать', 'останавливать, задерживать'), а также современ ные существительные List (f) 'хитрость, уловка', Gleis (n) 'колея'.

Вероятно, семантическое развитие в рассматриваемом этимологиче ском гнезде можно представить как 'выйти на след дикого животного, вы слеживать' 'преследовать', 'расследовать' 'распознать, узнать его' 'добираться до сути', 'выяснять', 'получать знания', 'знать' 'делать знаю щим других', 'передавать знания', 'обучать'.

Возвращаясь к и.-е. корню *lei- 'оставлять после себя', можно пред положить два пути развития данного значения: 1. 'осталять след на зем ле, отпечаток, колею', либо 'след животного' — 'идти по следу'. 2. 'остав лять' — 'отпускать' — 'давать возможность'.

Но окончательные выводы можно сделать после рассмотрения фак тического материала.

Анализ корпуса древневерхненемецких текстов (“Christus und die Samariterin”, “Contra paralysin theutonice”, “Klner Inschrift”, “Muspilli”, “Otlohs Gebet” и др.) выявил, что глагол lassen зафиксирован в них в зна чениях 'оставлять, освобождать'. Например, “Ther trinkit thiz uuazzer, be demo thurstit inan mer, … then lazit der durst sin” — “Выпей этой во ды, … это утолит твою жажду” (“Christus und die Samariterin”);

“die sichen vnn ovch die armen//die liez sich irbarmen” — “они видели нищих//ко торых он освободил из жалости” (“Van Thobias”). Глагол lehren имеет зна чения 'обнаружить', 'знать', 'учить'. Например, “Dr vrzig dagi hatti gilegin, …, Zrist si d zi Trierin lrtin” — “Сорок дней они добирались, …, сначала они обнаружили тебя в Трире” (“Das Annolied”);

“Si lrtin si widir sunde vehtin,//Daz si zi Godi wrin guode Knechte. Dere lre sint wole plgin” — “Они учили их бороться с грехами,//Ибо были они слугами Го спода Бога. Знающие это сильно мучились”;

“Si lrtin un sni pigihti tn” (“Das Annolied”) — “они учили нас совершать поступки” 7.

Обращение к письменному памятнику средневерхненемецкого пери ода “Niebelungenlied” («Песня Нибелунгов») показало, что глагол lassen встречался 94 раза в значениях 'оставлять', 'позволить', 'предоставлять возможность': “Ir vater der hiez Dancrat, der in div erbe liez” — “Их отца, который оставил после своей смерти наследство, звали Данкрат”;

“Er bat sich leben lazen” (0190, 1) — “Он просил позволить ему жить”;

“Ir svlt mich lazen hoeren … sprach div kunigin” (0419, 1) — “Вы должны дать мне слово” … сказала королева;

“er sprach wem welt ir lazzen leute vnd lant?” (1551, 2) — “он говорил, кому вы хотите оставить людей и стра ну?”. Глагол lehren зафиксирован в значении 'учить, обучать': “vn merche mine lere die dv mich hoerest sagn” (0465, 2) — “Мои сказки, которые ты слушаешь, научат тебя” 8.

Результаты, полученные при рассмотрении письменных памятни ков немецкого языка, не противоречат нашим выводам, сделанным в ходе историко-этимологического анализа. Подтверждения словам германиста Э. Прокоша мы пока не обнаружили. Однако окончательные выводы мож но сделать только после рассмотрения языковых фактов в истории других германских языков.

_ Гухман М. М. Сравнительная грамматика германских языков. — М., 1966. — С. 409.

Duden. Das Bedeutungswrterbuch/W. Eckey, J. Folz, H. Hartmann. — Mannheim;

Leipzig;

Wien;

Zrrich: Dudenverl., 1993. — Bd. 10. — S. 508.

Etymologisches Wrterbuch der Deutschen/W. Pfeifer etc. 1–2 Bde. — Berlin, 1993. — Bd. 1–2. — S. 767–768.

Там же. S. 767.

Там же. S. 767.

Прокош Э. Сравнительная грамматика германских языков. — М., 1965. — С. 199.

Корпус древневерхненемецких текстов [Электронный ресурс]: Электрон. версия печат. публ. URL: http://www.linguistics.ruhr-uni-bochum.de/~strunk/Deutsch/(дата об ращения: 04.04.2011).

Корпус средневерхненемецких текстов [Электронный ресурс]: Электрон. версия пе чат. публ. URL: http://germanistik.univie.ac.at/links-texts/textkorpora/(дата обращения:

04.04.2011).

БалбоненкоА.С.,студентТГУ Научныйруководитель:Л.П.Дронова Русское 'польза' и его генетические связи Любое событие или явление действительности может оцениваться человеком как полезное или вредное для него. Если обращаться к лекси ке, выражающей утилитарную оценку, то невозможно обойти вниманием слово польза, которое является репрезентантом данной семантической группы. В современном русском языке оно имеет следующее значение:

Польза,—ы,ж.1.Хорошийрезультат,благоприятныепоследствиядля кого-,чего-л.2.Разг.устар.Нажива,барыш1.

Как же развивалось значение этого слова? На каком этапе появился и закрепился в его структуре оценочный компонент? Какую изначальную семантику несла дескриптивная часть, ставшая основой для дальнейших изменений?

Первое, что можно сделать для прояснения этих вопросов, — про вести словообразовательный анализ.

Интересна деривационная модель слова. Можно предположить, что по- является приставкой, но такой префикс характерен для образо вания глаголов и, как следствие, отглагольных существительных;

поль за же несёт абстрактную семантику и таким способом быть образовано не может. Возможно, анализ деривационных связей прояснит ситуацию.

В современном русском языке встречаем 2: польза,полезный,полезность, пользительный, пользоваться, пользование, пользователь, природополь зование,и др. Но все эти слова — производные по отношению к рассма триваемому, а производящего среди них нет.

Литературный материал не даёт нужной информации, поэтому об ратимся к диалектам. В словаре русских народных говоров 3 отмечена бесприставочная форма льзя — наречие со значением «можно», которое встречается в новгородских, псковских, астраханских, пермских и др. гово рах. Существует и форма льга:1.Послабление.Смол.,1914.2.Сила,мочь.

Арх,Перм.,1898. Таким образом, можно говорить о том, что польза являет ся результатом фонетического сращения предлога по и существительного *lьga, имеющего значение «свобода,облегчение» (г переходит в з в про цессе третьей палатализации). Значит, сочетание пользЕ можно понимать буквально как «врезультатенекоторогооблегчения,освобождения» (ре зультативность придает значение предлога по 4). Однако на современном этапе развития языка в морфемной структуре слова приставка не выделя ется, поэтому носители языка не воспринимают лексемы польза, льгота, нельзяилёгкий как однокорневые, хотя они этимологически родственны 5.

Встречается в диалектах и само слово польза6 в значении, отлича ющемся от литературного: «медицинская помощь, лечение» Смол, 1914.

Кроме того, встречаются формы польжа в значении «облегчение в бо лезни, выздоровление» Тул., 1902, и пользьня («исцеление», Смол. 1914).

Словарь Владимира Даля подтверждает эти данные 7.

Так от чего же «освобождался» человек, с какими сферами его суще ствования соотносимо понятие «польза»?

В словаре русского языка XI–XVII вв. отражены следующие значе ния: Польза. 1. Польза, благо;

положительный результат, успех. || То, что имеет пользу для души;

душеполезное. 2. (Материальная) выгода;

интересы. Значит, в семантической структуре данного слова заключена как прагматическая (материальная выгода), так и этическая (то, что имеетпользудлядуши) оценки. Известно, что значительный пласт лек сики был заимствован древнерусским языком из старославянского. Про следим судьбу интересующего нас слова в этом языке.

В старославянском языке лексема польза была одной из частоупотре бимых. Как отмечает Р. М. Цейтлин, это слово встречается в двенадцати древнеболгарских памятниках письменности X–XI вв. (из семнадцати исследуемых) 8. По данным Старославянского словаря 9 лексема польза отмечена в текстах рукописей X–XI веков 38 раз, тогда как ближайшие по смыслу слова употребляются реже: успех (23), льгыни (1). Рассмотрим контексты рукописей, в которых встречается слово польза10: «отплоти нестьпользаникакаяже»,«каапользаестьчеловекуаштевесьмирпри обряштетъ» и др.Получается, чтопольза в первую очередь соотносится с духовными ценностями: избавление от грехов, очищение души. Для че ловека важно было получить духовное спасение, освобождение от того, что тяготит душу. Считалось полезным не только то, что было направлено на облегчение человеческой жизни в физической сфере, но и то, от чего становилось легче на душе. Значит, современная прагматическая оценка в слове польза возникает на основе другой оценки — этической.

Таким образом, взятое из церковного дискурса понятие пользав жи вом языке приобретает значения, отражающие повседневные потребно сти человека (значение XI–XVII вв. «материальнаявыгода,интересы»), а в дальнейшем происходит усиление утилитарной оценки. Почему же именно это слово в современном русском языке стало основным вырази телем прагматической оценки?

Понятие о полезном воссоздавалось в старославянском языке и при помощи синонимов: льгыни, подоба,потрЕба,оуспехъ11. Однако перечис ленные лексемы не закрепились в языке в значении «польза»: либо исчез ли вовсе (подоба,льгыни), либо сохранили только свое основное значение (потреба—надобность,потребность), либо изменили значение (успех).

Если в старославянском языке слово успех передавало тот же смысл, что и польза: без успеха — бесполезный, (нъ безъ оуспеха тебе да будетъ обетътвои), то сейчас успех — это 1.Положительныйрезультат,удач ноезавершениечего-л.||Благоприятныйисход,победавкаком-л.сраже нии,поединкеит.п.||мн.ч.(успехи,—ов).Хорошиерезультатывучеб ныхзанятиях,достижениявосвоении,изучениичего-л.2.Общественное признание,одобрениечего-л.,чьих-л.достижений12.

Когда же, в какой период появилось слово польза? Посмотрим, встре чается ли оно в языках, родственных русскому.

В славянских языках функционируют лексические единицы с кор нем *lьg со значением легкости: ст.-чеш. lhota ж.р.«свобода,облегчение, освобождение», сербохорв. лакнути «почувствоватьоблегчение,освобо диться», слвц. устар. l`ahostajж.р.«свобода;

непринуждённость», сло вен. legotaж.р. «лёгкость,удобство», польск. диал. lgi«мягкий,лёгкий», болг. лекота ж.р. «ловкость, подвижность;

лёгкость;

чувство душев ногоспокойствия», укр. легкiсть и блр. лёгкасць в значении «лёгкость».

Но слово польза как выражение утилитарной оценки в славянских языках не встречается. Есть в украинском языке слово пiльга, но оно переводится как «льгота—особыеправа,преимуществапередкем-либо»13.

_ Словарь русского языка/под ред. А. П. Евгеньевой. — 4-е изд., стер. — М.: Рус. яз.;

Полиграфресурсы, 1999. Т. 3, П-Р, C. 277.

Там же, C. 257, C. 277.

Словарь русских народных говоров/под ред. Ф. П. Филина. — Вып. 17. — М.: Наука, 1981. C. 230.

Словарь русского языка XI–XVII вв./под ред. Г. А. Богатовой. — Вып. 15. — М.: На ука, 1989. C. 114–118.

Цыганенко Г. П. Этимологический словарь русского языка. — 2-е изд., перераб.

и доп. — К.: Рад. шк., 1989. C. 317.

СРНГ. — Вып. 29. C. 181.

Даль Владимир. Толковый словарь живого великорусского языка: Т. 1–4: Т. 3: П-Р. — М.: Издательская группа Прогресс, 1994. C. 690.

Цейтлин Р. М. Лексика старославянского языка. — М.: Наука, 1977. C. 38.

Старославянский словарь/под ред. Р. М. Цейтлин, Р. Вечерки, Э. Благовой, изд. Рус ский язык, М. 1994. C. 473.

Там же, C. 474.

Там же, C. 462, C. 489, C. 745.

Словарь русского языка/под ред. А. П. Евгеньевой. — 4-е изд., стер. — М.: Рус. яз.;

Полиграфресурсы, 1999. Т. 4, C. 115.

Перебейнос В. И. Русско-украинский словарь. — М.: Астрель, 2009. C.207.

БеляковаД.А.,студентНГТУ Научныйруководитель:Е.В.Карпова Функционирование высказываний со значением восприятия звука Доклад посвящен исследованию функционирования высказываний со значением слухового восприятия в художественном тексте. В качестве иллюстрации высказывания данного типа можно привести следующее:

«Ростовслышалзвукифранцузскихслов,нонемогихразобрать.Слиш ком много гудело голосов» (Л. Н. Толстой, Война и мир). Выяснить, для чего в той или иной ситуации используются высказывания слухового вос приятия, и проследить на материале художественных текстов, при каких условиях происходит их актуализация, является задачей нашего доклада.

Слуховое восприятие находится в непосредственной близости со сферой когнитивного познания действительности, кроме того, логи ческая интерпретация объекта напрямую зависит от его чувственного познания. В связи с тем, что восприятие зависит от уровня внимания человека, поле восприятия активно взаимодействует с полем внимания и контролируемостью. Как отмечает Е. А. Слободян, среди глаголов слу хового восприятия можно выделить большую группу лексем с дифферен циальной семой «внимательно»: слушатьвовсеуши,развеситьуши и др.

Антонимическое значение может выражаться с помощью фразеологизмов хлопатьушами,пропускатьмимоушей и т. д. Так, в примере Атыхло пай ушами больше! (Б. Губер, Новое и жеребцы) реализуется значение «невнимательно слушать, не понимая», а также осуществляется выраже ние «волеизъявления, направленного на осуществление чего-либо» 1, яв ляющееся одним из основных признаков контролируемости.

Само понятие «слуховое восприятие», очевидно, пришло в лингви стику из психологии (так, например, мы обнаружили его в «Психологиче ской энциклопедии» Р. Корсини, А. Ауэрбах, в трудах А. Д. Логвиненко, А. Р. Лурия и др.). В дальнейшем термин встречается в работах лингви стов Е. А. Слободян, М. Г. Безяевой, Л. Б. Крюковой и у некоторых других исследователей.

Наша работа содержит элементы коммуникативного и функцио нального анализа, что позволяет исследовать саму ситуацию восприятия, средства ее реализации, а также случаи выполнения высказываниями рас сматриваемого типа комплекса функций в тексте.

В полном объеме потенции языковых единиц реализуются в тексте, выступающем в качестве среды 2. Текст представляет собой основную единицу коммуникации и является образованием категориальным. Ху дожественный текст своей спецификой предопределяет функциониро вание единиц, и высказывание, соотносясь с определенным фрагментом действительности (ситуацией), выполняет ту или иную функцию в тек сте. Рассмотрение высказывания как единицы речевого общения важно в аспектах комплексного анализа — важно то, каким образом моделиру ются высказывания, и как они влияют на весь текст.

Если говорить о механизмах анализа высказываний слухового вос приятия в художественном тексте, то стоит обратить внимание на реги стры как инструмент такого анализа. Регистры являются одной из важ нейших категорий текста — это «модели разных способов восприятия и представления действительности» 3. Г. А. Золотова выделяет пять реги стров: репродуктивный (изобразительный), информативный, генеритив ный, волюнтивный и реактивный. Употребление высказываний слухового восприятия, как показывает анализ материала, в наибольшей степени ха рактерно для репродуктивного регистра, сообщающего о наблюдаемом в действительности, с подрегистрами — повествовательным (например, рассказ о каких-либо событиях) и описательным (описание природы, окружающей обстановки). Например, сцена описания окружающей обста новки в «Войне и мире» Л. Н. Толстого: «Сначалаонслышалзвукиравно душных речей, потом один звук голоса Анны Михайловны, говорившей длиннуюречь,потомвскрик,потоммолчание,потомопятьобаголоса вместеговорилисрадостнымиинтонациями,ипотомшаги,иАннаМи хайловнаотворилаемудверь»(Л. Н. Толстой, Война и мир).

Наиболее типичные ситуации, в которых актуализируется слух — это различные наблюдения (внутренние ощущения, обстановка и др.), которые встречаются при описаниях окружающей действительности, природы, быта.

Это соотносимо с регистровыми значениями, и в качестве инструментария могут использоваться модели разных способов восприятия и представления действительности. Художественное произведение — это в целом репродук тивный регистр, хотя внутри него возможны и информативный, и генери тивный регистры. Важно отметить, что соотношение регистровых блоков является первоосновой характеристики художественного текста.

Интересным представляется наблюдение объекта в текстах малых повествовательных жанров (рассказы, очерки и др.), что позволяет по строить текст, почти целиком ориентированный на ситуацию слухового восприятия: «Еще стоит тишина… … Проснутся скрипы, топоты и другие житейские звуки, обязательно наливаемый с шумом чайник и стук ведра. Но пока еще стоит тишина. Пока еще спит тишина»

(Максим Яковлев, Рань).

В приведенном примере не просто констатируется отсутствие звука, а характеризуется состояние окружающей среды («стоит тишина», «спит тишина»), семантика бытия, существования. Текст моноситуативен, т. е.

с позиции восприятия кажется довольно цельным. Тишина противопо ставлена звукам — скрипам, топотам, наливаемому с шумом чайнику, стуку ведра;

тишина олицетворяется, представляется как живой организм.

Данный рассказ объединяет ситуация пробуждения, когда зритель ное восприятие еще не активно, что делает обостренным восприятие зву ков. Тишина выступает как фон, на котором ярко проявляются звуки, вос принимаемые пробуждающимся человеком.

Таким образом, можно говорить о том, что высказывания слухо вого восприятия могут использоваться при описании состояния, когда слух играет значимую роль: «Днём,заделами,стукапочтинеслышно.

Нопоночам,просыпаясь,вздрагиваешь:средилетнейпокойнойтьмы— стукпо крыше,с перекатываньемпо жести,и, наконец,смягким то потом — в земную грудь…» (Максим Яковлев, Стуки). Актуализация слухового восприятия в художественном тексте нередко реализуется при помощи метафоры, что позволяет говорить о контекстуально обусловлен ном расширении круга глаголов, способных выступать в позиции преди ката рассматриваемого типа высказывания: используются не только гла голы со значением слухового восприятия/звучания, но и лексемы других семантических групп (например, «проснуться», «вздрагивать»). В этом заключается особая роль, так как глаголы помогают интерпретировать со стояние реципиента.

При описании ситуации важной составляющей является граммати ческая характеристика глагола. Так, например, время глагола — буду щий совершенный вид («проснутся») — подчеркивает радость обыден ного, житейского восприятия бытия, которая особенно ценится автором.

Но именно при помощи высказываний, а не отдельных лексем, мы представляем себе картину, изображенную в рассказе, во всей полноте и целостности.

Таким образом, в работе удалось ответить на вопрос — для чего ис пользуются высказывания со значением восприятия звука в той или иной ситуации и при каком условии происходит их актуализация. Так как в цен тре нашего внимания находится восприятие, то высказывания выполняют текстообразующую и смыслообразующую (описание ситуации восприя тия звука реципиентом) функцию. Высказывания позволяют уточнить са му ситуацию восприятия, эксплицируют авторскую интенцию, и, кроме того, употребляются в том случае, когда актуальным становится не столь ко зрение, сколько слух.

_ Леонова А. В. Реализация семантического признака контролируемости/неконтро лируемости в ситуации речевого воздействия (на материале русских заклинаний проклятий). — Новосибирск, 2007.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 11 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.