авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

ПРИВОЛЖСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР

ПРАВОВАЯ РОССИЯ:

ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА

Сборник материалов

VII Международной

научно-практической конференции

25 марта 2012 г.

Научно-издательский центр «Коллоквиум»

Йошкар-Ола

2012

УДК 34

ББК 67

П 68

Ответственный за выпуск:

А. В. Бурков, д-р.экон. наук

, профессор Академии управления и права (Йошкар-Олинский филиал) «Правовая Россия: теория и практика», VII Меж П 68 дународная науч.-практ. конф. (2012;

Йошкар-Ола).

VII Международная научно-практическая конференция «Правовая Россия: теория и практика», 25 мар. 2012 г.

[Текст]: [материалы] / Приволжский научно-исследователь ский центр. – Йошкар-Ола: Коллоквиум, 2012. – 116 с.

ISBN–978-5-905371-25- В сборник вошли доклады, признанные лучшими на VII Международной научно-практической конференции, состоявшейся 25 марта 2012 года в г. Йош кар-Ола.

Ответственность за аутентичность и точность цитат, имен, названий и иных сведений, а также за соблюдение законов об интеллектуальной собственности несут авторы публикуемых материалов. Материалы публикуются в авторской редакции.

ISBN–978-5-905371-25- УДК ББК П © Коллектив авторов, © ООО «Коллоквиум», СОДЕРЖАНИЕ АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА В. М. Бельков Электорально-правовая культура как правовая категория.

Л. Ю. Мхитарян Совестный суд как судебный орган специальной компетенции на территории Пермской Губернии.

НОВЫЕ СТРАНИЦЫ В ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА И. А. Ялкаев Реформирование пенитенциарной системы в советской России.

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ СОВРЕМЕННОГО КОНСТИТУЦИОННОГО СТРОЯ Л. И. Фалюшина Выборы губернаторов как инструмент государственного управления их деятельностью.

Е. Б. Бондарец Тенденции развития института президентства в Российской Федерации. Теоретико-правовой аспект.

ВОПРОСЫ АДМИНИСТРАТИВНОГО И МУНИЦИПАЛЬНОГО ПРАВА В. Г. Смолина К вопросу о правовом содержании конфискации: анализ нормативных правовых актов об административной ответственности государств-участников Таможенного союза.

ПРОБЛЕМЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПРАВОСУДИЯ В ПРАВОВОМ ГОСУДАРСТВЕ Т. И. Судиловская Институт мировых судей в субъектах Российской Федерации:



достижения и проблемы.

МЕХАНИЗМЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ТРУДОВЫХ ПРАВ ГРАЖДАН И. О. Тукаева, М. М. Макова Негосударственное пенсионное обеспечение как часть социального пакета.

О. А. Ершова, Ю. В. Чекушина Биржевая деятельность как разновидность интеллектуального труда.

Л. Г. Эргашева Деструктурность отраслей – главная причина безработицы.

ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА РАЗВИТИЯ УГОЛОВНОГО ПРАВА, КРИМИНАЛИСТИКИ И ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Е. В. Колбасова Доктринальные и реализационные проблемы исправительного воздействия на лиц, осужденных к ограничению свободы.

С. В. Швец Тактические приемы на допросе с участием переводчика.

В. В. Бондарь Экстремизм. Вопросы толкования и практики.

М. Н. Маслова Использование статистической отчетности компьютерными системами, помогающими в раскрытии и расследовании преступлений.

Ю. О. Максимихина Проблемы отказа в возбуждении и прекращения уголовных дел в связи со смертью лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности.

Л. А. Спиридонова О проблеме конструкции составов преступлений, определяемых термином «посягательство».

ПРОБЛЕМА КОРРУПЦИИ И ПУТИ ЕЕ ЛИКВИДАЦИИ Е. П. Грушевая К вопросу о коррупции и неоднозначности правового регулирования микрофинансовой деятельности в России.

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА А. Е. Майстепанова Актуальные проблемы наследования земельных участков.

С. Г. Шевцов Законные интересы третьих лиц как пределы свободного усмотрения в гражданском праве.

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ СЕМЕЙНЫХ ОТНОШЕНИЙ Л. В. Саенко, Е. В. Лазарева Вопросы правового обеспечения демографической безопасности в ракурсе государственной поддержки молодых семей в России.

ВОПРОСЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО И ПУБЛИЧНОГО ПРАВА Е. И. Трубинова К вопросу об унификации норм о недобросовестной конкуренции.

Ю. А. Валетова Международно-правовое регулирование проблемы доступа к экологической информации.

ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ПРАВО Г. Х. Хабирова Некоторые проблемы современного экологического законодательства Российской Федерации.

ИНСТИТУТ НОТАРИАТА А. М. Ананичев Институт нотариата.

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА В. М. Бельков ЭЛЕКТОРАЛЬНО-ПРАВОВАЯ КУЛЬТУРА КАК ПРАВОВАЯ КАТЕГОРИЯ «Культура – это созидательная деятельность человека, реализован ная в его ценностях, традициях, нормах (в том числе моральных, поли тико-правовых), социально-политических институтах, обогащенная внутренними ценностными установками личности, социальной группы, общества в целом» [8, с. 48]. Достоинствами данного подхода являются комплексное понимание культуры. Методологическое значение катего рии «культура» состоит в том, что она служит отправной точкой в изу чении правовой культуры, позволяет переместиться к исследованию теории электорально-правовой культуры.

В теоретическом плане конструирование понятия правовой культу ры осложняется наличием правового элемента, чем обусловлен плюра лизм подходов к моделированию данного термина и выделения струк турных элементов правовой компоненты.

Анализируя понятие правовой культуры общества, необходимо вы делить главные составляющие данного понятия.





Во-первых, правовая культура представляет собой сложное социаль ное явление, изучение которого требует комплексного использования накопленного в теории права материала для обеспечения всестороннего рассмотрения данной проблемы.

Во-вторых, правовая культура – это совокупность всех позитивных компонентов правовой деятельности в ее реальном функционировании, воплотившая достижения правовой мысли, юридической техники и практики.

В-третьих, рассмотрение правовой культуры необходимо осуществ лять через призму аксиологического подхода, что позволяет более четко отграничить ее от других близких и взаимосвязанных с ней категорий.

Таким образом, правовая культура представляет собой функцио нально развивающуюся систему правовых ценностей, создаваемых в ходе развития общества. Более того, именно здесь прослеживается связь правовой культуры и нравственности членов общества, без которой правовая культура невозможна.

В-четвертых, правовая культура выступает как социальное явление, охватывающее всю совокупность важнейших ценностных компонентов правовой реальности в ее фактическом функционировании и развитии.

В данном контексте правовая культура может быть определена как «ак тивная творческая деятельность социальных субъектов в сфере право вой деятельности, в ходе которой производятся, сохраняются, распреде ляются и потребляются правовые ценности, нормы, традиции и др., а кроме того, совокупность самих этих ценностей, традиций, опредмечи вающих творческую деятельность людей. Правая культура есть техно логия жизнедеятельности социального субъекта в сфере права и форми рующихся на его основе общественных отношений» [9, с. 92].

Состояние правовой культуры государства является показателем степени зрелости его правовой системы, отражает достигнутый уровень прогрессивно-правового развития.

«Правовая культура немыслима без человека и его деятельности, без прогрессивного развития этой деятельности и передового мышления»

[11, с. 575]. Правовая культура как социальное явление есть «необходи мая предпосылка и созидательное начало правового состояния общест ва, его цель и составная часть, но вместе с тем это степень и характер правового развития самой личности, которые находят выражение в уровне ее правомерной деятельности» [11, с. 573].

Таким образом, «правовая культура личности и общества - одна из категорий общечеловеческих ценностей, важнейший результат общеде мократических завоеваний прогрессивного человечества, неотъемлемый компонент цивилизованности и правового государства» [14, с. 11].

Правовая культура представляет собой один из аспектов общечело веческой культуры, воплотившейся в праве. Правовая культура лично сти, являясь компонентом правовой культуры общества, отражая сте пень и характер ее развития, имеет общие черты и отличительные осо бенности применительно к правосознанию личности, зависит от право вого воспитания. Уровень правовой культуры личности характеризуется совокупностью таких элементов, как:

- образованность, умения реализовать свои права и отстаивать за конные интересы;

- система правовых ценностей и убеждений;

- соблюдение, исполнение, использование правовых предписаний.

Таким образом, правовая культура, обусловленная в определенной степени правовым состоянием общества, основывается на ценностных ориентациях (взгляды, оценки, убеждения, установки), которые опреде ляют отношение личности к правовой жизни общества, ее правовое по ведение. При этом необходимо отметить, что правовая культура как социальное явление едина.

Понятие «электорально-правовая культура» является сравнительно новым для отечественной науки. В научных исследованиях советского периода развития страны вопросам электорально-правовой культуры внимания не уделялось, боле того, данный термин введен в правовой лексикон отечественной научной мысли Ю. А. Веденеевым только в 1997 г. для характеристики современной российской социокультурной среды [1, с. 35].

Для отечественной социально-политической практики интерес к де мократическим процедурам, нормам и ценностям закономерен, истори чески обусловлен и нравственно мотивирован. Страна пребывала в со стоянии политического отчуждения населения от власти и собственных гражданских прав. В практике советского периода нашей страны граж дане при наличии формальных выборных институтов власти фактиче ски были отстранены от участия в управлении. В рамках господство вавшей идеологии индивиду трудно было рассчитывать на возможность выбора для самореализации в рамках сложившихся общественных от ношений. В настоящее время интерес к данной проблеме достаточно высок, поскольку «формально в постсоветской фазе эволюции россий ской государственности приобретен разнообразный опыт и навыки уча стия или неучастия граждан в формировании выборных законодатель ных и исполнительных институтов государственной власти, тем не ме нее итоги преобразования системы властеотношений на действительно демократической, политически открытой и юридически мотивирован ной основе оставляют впечатление структурной незавершенности и функциональной неопределенности» [1, с. 33].

Понятие электорально-правовой культуры необходимо рассматри вать с позиции общего содержания понятия электоральной и правовой культуры общества, личности.

В научной литературе в качестве самостоятельной научной катего рии выделяется теоретическая конструкция «электоральная культура».

И. Н. Гомеров, рассматривая электоральную культуру как часть полити ческой культуры, разработал концепцию электоральной культуры, ко торая предстает в его интерпретации как элемент «спецификации куль туры того или иного общества и его политической культуры»;

как «объ ективно-духовный элемент политических выборов, как система знаний, оценок и норм электоральной деятельности и электоральных отноше ний, избирательного процесса в целом, как коллективная память людей об этой деятельности»[4, с. 20].

Согласно социологической концепции, электоральная культура ана лизируется как качественная характеристика электоральных процессов, связывающая воедино электоральную активность, мотивацию электо рального выбора, электоральное поведение, самочувствие, электораль ные предпочтения [13, с. 9]. О. Г. Смирнова анализирует электоральную культуру как социальное явление, рассматривая ее как часть политиче ской культуры и одновременно, «интегративную качественную характе ристику электоральных процессов» [13, с. 10].

Ю. А. Веденеев полагает, что культура демократии «охватывает все компоненты общественного сознания, обнаруживает и воспроизводит себя на познавательном, эмоционально-волевом и ориентационном уровнях его существования, проявляет себя в определенном типе вос приятия и понимания, отношения и поведения в политическом процес се. Применительно к выборам и регулирующему их законодательству культура демократии выражается в системе норм и ценностей, позиций и действий граждан и социальных групп в избирательном процессе. По этому вполне корректно в общей структуре культурных ориентаций и предпочтений, настроений и ожиданий выделить относительно само стоятельный фрагмент – культуру участия граждан в процессах и сис теме власти, или электорально-правовую культуру» [1, с. 34]. Проводя исследования в данной области, Ю. А. Веденеев и В. И. Лысенко спра ведливо отмечают, что электорально-правовая культура – весьма емкая по своему содержанию социальная категория. В узком смысле – это культура поведения граждан в избирательном процессе, структурный элемент современного избирательного процесса. В широком – культура политического и государственно-правового строительства, законотвор ческой деятельности и правоприменения избирательного законодатель ства.

Можно понимать электорально-правовую культуру как совокуп ность правовых норм, ценностей, юридических институтов, методов и форм, функционирующих в рамках избирательного процесса. Начало электорально-правовой культуры находит отражение в наиболее важ ных, устойчивых отношениях, присущих данному явлению, которые находят проявление в ходе реализации избирательных правоотношений.

Необходимо уяснить роль и значение избирательных правоотноше ний, которые занимают центральное место в механизме правового регу лирования выборов. Вместе с тем остается неисследованным именно вопрос избирательных правоотношений. В теории предпринимаются попытки заполнить образовавшийся теоретический пробел и предлага ются различные концепции внутренней структуры избирательных пра воотношений, суть которых сводится к конкретизации поля правового регулирования.

Проблема формирования электорально-правовой культуры заключа ется не столько в легальном закреплении и функционировании демокра тических институтов, норм и процедур, сколько в освоении политико правовых ценностей, становлении гражданского демократического пра восознания и культуры.

Проводимые в стране реформы направлены на преобразование рос сийского общества. Переход к демократическим принципам организа ции жизнедеятельности людей, возрастание инициативы и активности граждан требуют личной сопричастности каждого к происходящим пре образованиям, ход которых во многом зависит от юридически грамот ного осуществления своих прав и свобод, осознанного выбора позиции в период проведения выборов, референдумов. Данные процессы значи тельно активизировали проблему свободных демократических выборов и в целом электорально-правовой культуры, требуют ее всестороннего изучения.

Список литературы:

1. Веденеев Ю. А. Политическая демократия и электорально-правовая куль тура граждан / Ю. А. Веденеев // Государство и право. – 1997. – № 2.

2. Веденеев Ю. А. Избирательные правоотношения / Ю. А. Веденеев, С. Д. Князев // Государство и право. – 1999. – № 5.

3. Веденеев Ю. А. Избирательный процесс в Российской Федерации: поли тико-правовые и технологические аспекты / Ю. А. Веденеев, В. И. Лысенко // Государство и право. – 1997. – № 8.

4. Гомеров И. Н. Культура политических выборов как моделирующая систе ма / И. Н. Гомеров: автореф. дисс…. д-ра филос. наук. – Новосибирск: Изд-во НГУ, 1995.

5. Каминская В. И. Правосознание как элемент правовой культуры / В. И. Каминская, А. Р. Ратинов // Правовая культура и вопросы правового вос питания. – М.: Политиздат, 1974.

6. Кейзеров Н. М. Правовая культура избирательной кампании / Н. М. Кей зеров, И. Г. Смолина.

7. Кравченко А. И. Социология / А. И. Кравченко: учеб. для студентов ву зов.– М.: Логос, 1999.

8. Куркин Б. А. Политическая культура / Б. А. Куркин // Советское государ ство и право. – 1986. – № 7.

9. Лукин Н. Н. Некоторые проблемы генезиса правовой культуры (вопросы методологии) / Н. Н. Лукин, С. В. Навальный // Открытость и гласность: ин форм. издание избир. ком. Красноярского края. – 2001. – № 5.

10. Общая теория права и государства: учеб. / Под. ред. В. В. Лазарева. – М.:

Новый Юрист, 1997.

11. Сальников В. П. Правовая культура / В. П. Сальников // Теория государ ства и права: Курс лекций.

12. Синюкова Т. В. Правовая культура / Т. В. Синюкова. // Теория государ ства и права: Курс лекций / Под ред. Н. И. Матузова, А. В. Малько.

13. Смирнова О. Г. Электоральная культура населения в условиях социаль ной трансформации российского общества / О. Г. Смирнова: автореф. дисс….

канд. социол. наук. – Екатеринбург: Изд-во Урал гос. ун-та, 1999.

14. Хрючкина И. В. Правосознание, правовая культура и правовое воспита ние / И. В. Хрючкина, А. И. Лагунова: учеб. пособие. – Красноярск, 2002.

БЕЛЬКОВ Виталий Михайлович – аспирант кафедры Теории и истории го сударства и права, Тамбовский государственный университет им. Г. Р. Держа вина.

НОВЫЕ СТРАНИЦЫ В ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА Л. Ю. Мхитарян СОВЕСТНЫЙ СУД КАК СУДЕБНЫЙ ОРГАН СПЕЦИАЛЬНОЙ КОМПЕТЕНЦИИ НА ТЕРРИТОРИИ ПЕРМСКОЙ ГУБЕРНИИ Указ Екатерины II «Учреждения для управления губернской Всерос сийской империи» [27] (далее – «Учреждения о губерниях») породил к жизни интересное звено в судебной системе России – совестный суд.

Являясь основой нравственного сознания, совесть оказывает влияние на всю систему общечеловеческих ценностей: справедливость, равенство, достоинство. Понятие «совесть» исследовалось как философами, начи ная с античности и заканчивая современными исследователями, так и представителями психологической науки. В современной философии совесть (conscience) трактуется как способность человека различать добро и зло, как внутренний голос, говорящий нам о нравственной правде, о высших ценностях, о нашем достоинстве [3]. В этимологии эквивалентом «совестно» выступает «стыдно» у А. Преображенского [21]. Таким образом, вводя институт совестного суда в российскую су дебную систему, Екатерина Великая задумывала его не только как орган правосудия, но и как орган естественной справедливости.

Стремление человека к моральному и нравственному самоконтролю, ответственности за все, что происходит вокруг, объясняет пристальное внимание к этому судебному органу как дореволюционных [2;

4;

5;

9;

24;

26], так и современных [12;

17;

18] исследователей.

Рассуждая о причинах появления совестного суда в российской су дебной системе, исследователь XIX века Г. Барац считал совестный суд «странной смесью узаконений малороссийских и английских, приправ ленной несколькими афоризмами латинского и итальянского происхож дения» [2, с. 3]. В своей работе Г. Барац последовательно доказывает факты заимствования статей «Учреждения о губерниях» из источников малороссийского свода законов, посвященных так называемому третей скому суду, а также копирование английского суда справедливости [2, с. 13].

Современные исследователи, в частности Н. Н. Ефремова [11, с. 23 34], С. В. Лонская [17, с. 25-33], в организации совестного суда отмеча ют несомненное влияние идей С. Е. Десницкого, который, получив анг лийское воспитание, использовал английские и шотландские образцы, перенеся их на русскую почву. «Образцом для создания совестного су да, – утверждает Н. Н. Ефремова, – послужил английский суд канцлера (High Court of Chancery), иначе – суд справедливости (Court of equity)»

[13, с. 34-50].

В Англии совестные суды были известны еще с норманнских вре мен;

им были подсудны три категории дел:

1)обман, т.е. недобросовестный договор в ущерб одной из договаривающихся сторон, если обиженный не может быть защищен обыкновенным судом;

2)правонарушение вследствие случайности;

3)нарушение верности и доверия (иски по наследству) [28, с. 236].

Согласно «Учреждениям о губерниях», Совестный суд относился к специальным судебным органам, обладавшим исключительной компе тенцией по рассмотрению определенной категории дел [14]. Он был создан «в видах милосердия», и неоднозначно оценивался современни ками: так, по утверждению Н. Гартунга, он являлся «эксцепциональным учреждением с совершенно неопределенной юрисдикцией» [5, с. 199];

напротив, Н. В. Гоголь высоко оценивал создание этого органа, считая его верхом «человеколюбия, мудрости и познанья душевного» [7, с.

199].

Совестный суд считался инстанцией, равной Палатам уголовного и гражданского суда, Верхним судам и губернским магистратам. Это сви детельствовало о значимости данного органа в системе губернских су дебных учреждений. Вышестоящей инстанцией считался Высший Сове стный суд (который не действовал на постоянной основе), Сенат, импе ратор [12, с. 135]. Соответственно, кроме вышеперечисленных органов, Совестный суд ни от кого указов не получал, и ни к кому другому ра портов и доношений не посылал. Совестный суд мог получать предло жения от Начальника Губернии и Губернского Правления, и посылать к ним уведомления. Со всеми остальными присутственными местами Со вестный суд сносился сообщениями.

Суд учреждался в каждой губернии и состоял из одного назначаемо го совестного судьи и шести заседателей, избиравшихся по два от каж дого сословия (дворян, горожан и селян). Кандидаты на должность со вестного судьи выбирались судебным органом и утверждались губерна тором. Судья должен был отвечать следующим характеристикам: «спо собный, совестный, рассудительный, справедливый и беспорочный че ловек» [27, ст. 395]. Заседатели, избираемые на трехлетний срок, могли участвовать только в тех заседаниях, где разрешались дела сословий, которому они принадлежат. Их избирали из людей добросовестных, «законы знающих и учение имеющих» [27, ст.ст. 63, 396].

Однако в Пермской губернии, равно как в Вятской и Архангельской, из-за небольшого количества дворян Совестный судья с двумя заседате лями определялся от правительства [24, с.110;

9, с. 66]. Вот что писали историки о создании Перми в 1781 году: «В новом городе нет ни купе чества, ни мещанства как представителей городских сословий, и потре бовалось выслать в качестве кандидатов на эти должности 16 купцов и мещан из Кунгура, 12 – из Соликамска, 6 – из Чердыни. Эти иногород ние купцы и мещане и вошли в первый Пермский городовой магистрат, Совестный суд и иные выборные городские учреждения» [1, с. 49].

Благодаря краеведу XIX столетия А. А. Дмитриеву, до наших дней сохранились имена первых выборных и назначенных чиновников Перм ского Совестного суда: заседателями, благодаря выборам в 1781 году, стали Николай Удников (купец из Чердыни) и Резанов (из Кунгура);

членами суда, назначенными Правительством, стали: судьей – коллеж ский советник Андрей Орлов, дворянскими заседателями – секунд майор Петр Глотов и капитан Илья Мыльников [10, с. 38, 41]. Как верно отметил А. Дмитриев, едва ли можно было ожидать от людей, оторван ных от места их постоянного жительства, должного отношения к своим обязанностям [10, с. 38].

Совестный суд должен был приниматься за любые дела, где приме нение закона могло бы привести к несправедливости. Следует согла ситься с Т. Л. Мигуновой, что появление в судебной системе России совестных судов свидетельствовало о попытке Екатерины выйти за пре делы сословных судов и создать некое подобие общегражданского, все сословного правосудия [19, с. 17]. При вынесении решений судьи руко водствовались не только нормами закона, но и принимали во внимание:

«1. человеколюбие вообще, 2. почтение к особе ближняго, яко человеку, 3. отвращение от угнетения или притеснения человечества, и для того совестный суд никогда судьбы ничьей да не отяготит, но вверяется оному совестный разбор и осторожное и милосердное окончание дел, ему порученных» [27, ст.ст. 395-397].

Этот судебный орган решал как гражданские, так и уголовные дела.

Из уголовных дел под юрисдикцию совестного суда попадали следую щие: по преступлениям безумных, малолетних и несовершеннолетних;

дела о бродягах малолетних и несовершеннолетних, а также о бродягах глухонемых;

о незаконном содержании в тюрьме (более трех дней без допроса);

дела о колдовстве, «поелику в оных заключались глупость, обман и невежество» [26, с. 282-283];

об оскорблении детьми родителей, без различия возраста, пола и состояния;

дела, касавшиеся преступни ков, «кои иногда более по несчастному приключению или по стечению обстоятельств впали в преступление» [5, с. 200]. Из гражданских под лежали рассмотрению дела, решавшиеся в примирительном порядке (в основном между родителями и детьми) по имуществу и всякого рода интересным искам, а также дела, вверенные по обоюдному доброволь ному согласию тяжущихся. Причем дела между родителями и детьми могли быть рассмотрены только в этом суде.

Известный историк А. Градовский, в целом довольно критично от носившийся к совестному суду, отмечал одну положительную функцию этого органа: всякий, кто содержался в тюрьме свыше трех дней без объявления причин, мог обратиться с жалобой в совестный суд, кото рый, по получении прошения, посылал повеление о представлении об виняемого с прописанием причин [8]. Впрочем, это правило не действо вало, если арестованный обвинялся в оскорблении Величества, государ ственной измене, убийстве, воровстве или разбое. Повеление суда должно было быть исполнено в течение суток и в поверстный срок, по лагая 25 верст в день. За неповиновение приказам совестного судьи сле довал крупный штраф – до 300 руб. Если совестный суд усматривал, что лицо содержится не по обвинению в приписываемых преступлениях, то выносил решение об освобождении его на поруки. Освобождение лица под залог было совершенно новым явлением для России.

Совестный суд принимался за рассмотрение иска либо по предложе нию Губернского Правления, либо по сообщению другого места, либо по прошению и иску [9, с. 66].

Процедура примирения в Совестном суде выглядела следующим об разом. На первом этапе суд требовал от сторон примирения. Если сто роны отказывались, то к делу привлекались посредники, которые изы скивали средство к примирению сторон. Наконец, если процедура при мирения не удавалась и посредникам, суд предлагал решение «как при мирить без разорения, без тяжбы, без спора, ссоры или ябеды истца и ответчика». Если стороны отвергали мнение совестного суда, то «сове стный суд истцу и ответчику объявит, что совестному суду до той их распри уже дела нет, а пошли бы, куда по законам надлежит» [27, ст.

400]. «Оный суд, – писал И. Наумов, – не решит дел без согласия тяжу щихся: он только убеждает их к окончанию их дела по совести. Совест ный суд отличается тем от прочих судов, что в нем уважается не обряд письменный, или форма, но существо дела» [20, с. 6].

Приговор Совестного суда поступал на утверждение Начальнику гу бернии. Все решения по делам о дворянах или малолетних преступни ках передавались на ревизию в Сенат еще до приведения приговора в исполнение [25, с. 77-93]. Таким образом, апелляция на решение сове стного суда была возможна лишь по уголовным делам.

Заседания совестного суда проводились не реже трех раз в год, а до полнительно – «когда дело есть».

В Перми Совестный суд был открыт одновременно с прочими при сутственными местами: Палатами казенной, уголовной, гражданской, приказом общественного призрения, верхним земским судом, губерн ским магистратом, верхней расправой и уездным судом, о чем в своем рапорте в столицу сообщил генерал-губернатор Пермский и Тобольский Евгений Петрович Кашкин 20 октября 1781 года [15].

К сожалению, в архивах не сохранились материалы о деятельности совестного суда времен Екатерины. Остается лишь согласиться с утвер ждением В. Ключевского, что за все царствование Екатерины не насчи тать и десятка дел, решенных во всех совестных судах надлежащим об разом [16, с. 305].

С приходом на российский престол Павла совестные суды были за крыты, однако по прошествии краткого периода их деятельность была восстановлена. В Перми совестный суд возобновил свою деятельность в соответствии с именным указом от 21 января 1816 года «Об учреждении в Пермской губернии Совестного суда» [22, с. 270].

Безрезультатность совестных судов привела во второй четверти де вятнадцатого века к их упадку, сокращению и фактическому прекраще нию деятельности. Самодержавно-крепостническая действительность не оставляла места для таких высоких качеств, как человеколюбие, «почтение к особе ближнего», и прочих высоких устоев. Это вызвало полное упразднение совестных судов задолго до судебной реформы.

Пермский совестный суд был ликвидирован на основании высочай ше утвержденного мнения Государственного Совета «О штатах совест ных судов» [23, с. 434-436] от 23 июня 1852 г.

Подводя итог деятельности совестных судов на территории Перм ской губернии, можно сделать следующие выводы. Совестный суд яв лялся специальным судебным органом, обладавшим особой организа цией: по своему составу совестный суд являлся всесословным прави тельственным местом. Царское правительство, учитывая специфику региона, позволяло формировать этот орган на территории Пермской губернии особым образом, отличавшимся от общероссийского порядка.

Компетенция совестного суда тоже была особенной: споры между ро дителями и детьми могли решаться только в этом судебном органе.

Процессуальные нормы, которыми руководствовался суд при принятии решения, также выделяли его из системы судебных учреждений, соз данных в соответствии с «Учреждениями для губерний»: суд принимал во внимание не только нормы закона, но и «естественную справедли вость».

Список литературы:

1. Страницы истории земли Пермской / Н. Н. Агафонова, А. М. Белавин, Н. Б. Крыласова, А. Б. Суслов, М. Г. Нечаев: Часть вторая: Прикамье в XVIII XX вв. / Под ред. А. М. Белавина. – Пермь: Книжный мир, 1997. – 336 с.

2. Барац Г. Очерк происхождения и постепенного затем упразднения в России совестных судов и суда по совести / Г. Барац // Журнал гражданского и уголовного права. Издание Санкт-Петербургского юридического общества.

Книга 3. – СПб.: Типография Правительствующего Сената, 1893 (март).

3. Василенко В. Краткий религиозно-философский словарь / В. Василенко., 1996 г. [электронный ресурс] – Режим доступа. – URL: http://terme.ru/dictionary/ 188/word/sovest.

4. Витт В. Уголовно-правовая доктрина Наказа в ее отношении к западно европейской территории и к русской действительности / В. Витт. – М.: Сенат.

Тип., 1909.

5. Гартунг Н. История уголовного судопроизводства и судоустройства Франции, Англии, Германии и России / Н. Гартунг. – СПб.: Типография Э. Арнгольда, 1868.

6. Государственный архив Пермского края. Ф. 178. Оп. 1. Д. 37.

7. Гоголь Н. В. Выбранные места из переписки с друзьями / Н. В. Гоголь. – СПб.: Азбука-классика, 2008. – 320 с.

8. Градовский А. Начала русского государственного права / А. Градовский. – СПб.: Типография М. Стасюлевича, 1883. – Т. III. [Электронный ресурс] – Режим доступа. – URL: http://constitution.garant.ru/science-work/pre-revolutionar/ 3988988/chapter/50.

9. Дегай П. Учебная книга российского гражданского судоустройства и судебного делопроизводства / П. Дегай. – СПб.: Типография Фишера, 1847.

10.Дмитриев А. А. Очерки из истории губернского города Перми / А. А. Дмитриев. – Пермь: Типография П. Ф. Каменского. 1889. – 363 с.

11.Ефремова Н. Н. Изменения в судебной системе России во второй половине XVIII в. (Аспекты английского влияния) / Н. Н. Ефремова // Историко правовые исследования: Россия и Англия. – М., 1990.

12.Ефремова Н.Н. Судоустройство России в XVIII-первой половине XIX вв./ Н. Н. Ефремова. – М., Наука. 1993.

13.Ефремова Н. Н. Эволюция отечественного правосудия (судебные реформы XVIII-XIX вв.) / Н. Н. Ефремова // Право. Журнал Высшей школы экономики. – М.: ГУ ВШЭ, 2008. – № 2.

14.Захаров В. В. Специальные гражданские суды в России в первой половине XIX столетия / В. В. Захаров // Российский судья. – 2008. – № 8.

15.Кашин А. Открытие города Перми и Пермской губернии / А. Кашин // Пермские губернские ведомости. – 1864. – № 16.

16.Ключевский В. О. Русская история / В. О. Ключевский: полный курс лекций в 3-х кн. – Кн. 3. – М., 1995. – 559 с.

17.Лонская С. В. Мировая юстиция императорской России: идеи и аналоги (XVIII-первая половина XIX века) / С. В. Лонская // Вестник Российского государственного университета им. И. Канта. – 2009. – Вып. 9.

18.Мигунова Т. Л. Учреждение совестного суда в России / Т. Л. Мигунова // Вестник СГАП. – 2008. – № 3.

19.Мигунова Т. Л. Административно-судебная и правовая реформы Екатерины Великой (историко-правовой аспект) / Т. Л. Мигунова: автореферат дисс. … доктора юридических наук. – Владимир, 2008. – 50 с.

20.Наумов И. Мои мысли о совестном суде / И. Наумов. – СПб., 1830.

21.Преображенский А. Этимологический словарь русского языка / А. Преображенский. – Т. II. – М., 1910-1914. – 420 с.

22.ПСЗ РИ. – СПб., 1830. – Т. 33. – С. 270. / ГАПК. ФПИ № 13458.

23.ПСЗ – 2. – СПб., Т. 27, отд. I, № 26396.

24.Рождественский Н. Руководство к российским законам / Н. Рождественский: изд.4-е, доп. – СПб.: Типография Э. Праца, 1851.

25.Тебиев Б. К. Правительствующий Сенат и сенаторские ревизии в России 1711-1917 гг.: очерки истории / Б. К. Тебиев // Экономика и право. – 2005. – № 4.

26.Троцин К. История судебных учреждений в России / К. Троцин. – СПб.:

Тип. Э. Веймара, 1851.

27.Учреждения для управления губерний Всероссийской империи. № 14392, 7 ноября 1775 г. // ПСЗ Российской империи. Собр. 1-е. Т. 20: 1775-1780. СПб., 1830.

28.Фишель Э. Государственный строй Англии / Э. Фишель. – СПб.: Издание книгопродавца – типографа М. О. Вольфа, 1862.

МХИТАРЯН Людмила Юрьевна – доцент кафедры правовых дисциплин, АНО ВПО «Пермский институт экономики и финансов».

И. А. Ялкаев РЕФОРМИРОВАНИЕ ПЕНИТЕНЦИАРНОЙ СИСТЕМЫ В СОВЕТСКОЙ РОССИИ Первоначально, после Октябрьской революции штат и структура Главного управления местами заключения, которое находилось в веде ние Наркомата юстиции, были утверждены практически без изменения.

За небольшими изменениями сохранилась и структура центрального аппарата управления местами заключения. В то же время были внесены существенные коррективы в систему управления деятельностью мест лишения свободы. Непосредственное руководство деятельностью мест заключения в низовом звене возлагалось на Советы. В циркулярном письме ГУМЗ от 27 марта 1918 года № 7 Губернские и Областные Сове ты рабочих, солдатских и крестьянских депутатов ставились в извест ность, что в соответствии с распоряжением Правительства Народных комиссаров на Советы возлагаются местное заведывание тюремной ча стью, а также распоряжение всеми кредитами по смете ведомства мест заключения.

В дальнейшем развитие системы исполнения наказания в виде ли шения свободы и ее структурные преобразования вышли за пределы выработанной историческим опытом практики реализации карательной политики государства. Это выразилось, прежде всего, в формировании двух независимых друг от друга систем исполнения наказания в виде лишения свободы: системы общих мест заключения, находящихся в ведении Наркомата Юстиции, системы лагерей принудительных работ, входящих в структуру Наркомата внутренних дел [1, с. 117].

В структуре Наркомата юстиции для руководства системой общих мест заключения образуется Карательный отдел (с сентября 1921 года – Центральный карательный отдел), состоявший из девяти отделений (распределительное, техническое, сельскохозяйственное и др.), среди которых отсутствовали какие-либо экономические или контрольные подразделения. Местные карательные отделы, находясь в ведение отде лов юстиции или судебных отделов, имели аналогичную центральному карательном отделу структуру.

Крупным нормативным актом, регламентирующим исполнение на казаний, стало утвержденное постановлением Накомата юстиции от ноября 1920 г. Положение об общих местах заключения РСФСР, кото рое представляло собой инструкцию о деятельности и управлении об щими местами заключения. В 1921-1922 гг. в системе общих мест за ключения функционировали: дома заключения, исправительно трудовые дома;

сельскохозяйственные и ремесленные колонии;

пере ходные исправительные дома;

изоляционные тюрьмы двух видов: одни– для содержания лиц, осужденных со строгой изоляцией, которые по характеру совершенного преступления нуждаются в особом режиме, другие – для содержания тех заключенных, которые, отбывая наказание в общих местах заключения упорно не подчиняются требованиям ре жима.

Существование лагерей принудительных работ было оформлено декретом ВЦИК от 15 апреля 1919 г. и постановлением ВЦИК от 17 мая 1919 г. «О лагерях принудительных работ». В соответствии с данным постановлением общее управление лагерями принудительных работ на территории РСФСР принадлежало Отделу принудительных работ На родного Комиссариата Внутренних Дел во главе с заведующим-членом коллегии НКВД. В 1921 году Отдел принудительных работ НКВД был реорганизован в Главное управление принудительных работ.

Совет Народных Комиссаров в постановлении от 25 июля 1922 г.

признал необходимым сосредоточить все места заключения в одном ведомстве – НКВД. Во исполнение указанного постановления 12 октяб ря 1922 года НКЮ и НКВД принимают совместный документ по орга низационным вопросам, связанным с передачей мест заключения в ве дение НКВД и разграничением в этой связи полномочий НКВД и НКЮ.

Центральный исправительно-трудовой отдел НКЮ и его местные орга ны реорганизуются в Главное и местные управления местами заключе ния при НКВД и его Губернских органах;

Главное управление принуд работ НКВД и его местные органы упраздняются с передачей их функ ций и подведомственных им учреждений ГУМЗ;

за органами НКЮ со храняются все права надзора за законностью содержания арестованных во всех местах заключения.

16 октября 1924 г. был принят первый в истории России Исправи тельно-трудовой кодекс.

6 ноября 1929 г. постановлением ЦИК и СНК СССР вводится лише ние свободы в исправительно-трудовых лагерях в отдаленных местно стях СССР на срок от 3 до 10 лет. Для реализации данного положения апреля 1930 г. объявляется Положение об исправительно-трудовых ла герях. Лагеря находились в ведении Объединенного государственного политического Управления (ОГПУ). Высшим организационно управленческим звеном системы управления местами лишения свободы являлось Главное управление исправительно-трудовых лагерей (ГУ ЛАГ) НКВД СССР.

Постановлением ВЦИК и СНК от 1 августа 1933 г. в действие был введен новый Исправительно-трудовой кодекс РСФСР.

В 30-х годах начинает набирать силу тенденция к усилению строго сти уголовных наказаний и отступлению от судебного порядка их при менения. В период с конца 30-х по начало 50-х годов Исправительно трудовой кодекс РСФСР фактически перестает действовать, законода тельная регламентация исполнения наказаний вытесняется закрытыми для общественности ведомственными нормативными актами.

Систему управления местами лишения свободы Советского государ ства отличала строгая централизация. На первых порах высшим органи зационно-управленческим ее звеном являлось Главное управление ис правительно-трудовых лагерей (ГУЛАГ) НКВД СССР. Его внутренняя организационная структура отражала выполнение основных функций исправительно-трудовыми лагерями:

- первое управление: отдел режима и отдел оперативной работы;

- второе управление: спецотдел, отдел распределения заключенных и комплектования лагерей, коммунально-эксплуатационный отдел;

сани тарный отдел;

- третье управление: промышленный отдел, плановый отдел, лесной отдел, отделение главного механика, финансовый отдел, отдел снабже ния и сбыта, отдел капитального строительства, сельскохозяйственный отдел, главная бухгалтерия, отдел труда и заработной платы, инспекция военизированной пожарной охраны [1, с. 209].

К ведению начальника лагеря относилось: общее руководство и над зор за деятельностью лагеря;

обеспечение мероприятий по изоляции заключенных;

организация рационального использования рабочей силы заключенных;

разработка и издание инструкций о порядке работы час тей в пределах, определяемых Положением об ИТЛ;

руководство про изводственно-хозяйственной деятельностью предприятия исправитель но-трудового лагеря;

распоряжение имуществом и финансами лагеря и его предприятий в пределах, предоставляемых ОГПУ;

заключение вся кого рода договоров и сделок;

использование дисциплинарной практики в отношении сотрудников лагеря;

разработка и проведение мероприя тий по повышению культурного уровня и квалификации заключенных и др.

В 1941 году произошло разделение Народного комиссариата внут ренних дел ССС на два наркомата – Народный комиссариат внутренних дел и Народный комиссариат государственной безопасности.

В 1954 г. Советом Министров СССР было одобрено Положение об исправительно-трудовых лагерях и колониях МВД СССР, которое от менило действие многочисленных приказов, инструкций и других ве домственных нормативных актов.

Центральным органом управления местами заключения до 1960 года являлось Министерство внутренних дел СССР. После упразднения МВД СССР, в январе 1960 года эту функцию выполняло в Российской Федерации МВД РСФСР, в составе которого в качестве отраслевых ор ганов управления выступали Главное управление местами заключения и Отдел детских трудовых и воспитательных колоний.

25 декабря 1958 г. Верховный Совет СССР утвердил основы уголов ного законодательства Союза ССР и союзных республик. 27 октября 1960 г. на базе Основ был принят Уголовный кодекс РСФСР. 10 декабря 1970 г. был принят Исправительно-трудовой кодекс РСФСР.

В таком виде уголовно-исполнительной система практически без из менений функционировала до начала ее реформирования в современной России.

Список литературы:

1. Детков М. Г. Тюрьмы, лагеря и колонии России / М. Г. Детков. – М.:

«Вердикт-1М», 1999.

ЯЛКАЕВ Игорь Анатольевич – заместитель начальника УФСИН России по Владимирской области.

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ СОВРЕМЕННОГО КОНСТИТУЦИОННОГО СТРОЯ Л. И. Фалюшина ВЫБОРЫ ГУБЕРНАТОРОВ КАК ИНСТРУМЕНТ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ ИХ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ Вопрос, повышения эффективности государственного управления деятельностью губернаторов сегодня, как никогда актуален для России.

И это явно продемонстрировала проводимая15 декабря 2011 года деся тая «прямая линия» с Владимиром Путиным без преувеличения мы мо жем говорить о том, что именно низкое качество деятельности предста вителей власти разного уровня пока главная причина народного недо вольства государственной властью. Чтобы ни делало государство «на верху», недобросовестный чиновник всегда может своей деятельностью нивелировать, скомпрометировать его.

В связи с этим, В. В. Путин, высказал мнение о возможности возвра та выборности губернаторов, правда с поправкой, создания некого «фильтра» в виде прямого участия в этом процессе самого президента и законодательного собрания области. Думается, что предложение вполне разумно, но, как нам видится, и оно не принест к желаемому результа ту. Представим наши доводы, по этому поводу.

Отметим, что, сами по себе выборы не являются эффективным инст рументом государственного управления деятельностью «государевых людей».

Предположим, представили народу, в конце концов 3 или 4 кандида та на должность губернатора. Что дальше? Может ли простая пенсио нерка точно адекватно определить кто из них лучший кандидат? Давай те тогда всех учить основам государственного управления, объяснять, что необходимо делать губернатору, чтобы жизнь народа стала лучшей.

Да и этих, представленных избирателю кандидатов простой народ мо жет не знать. Что можно узнать в процессе выборной компании? Можно увидеть его портрет, послушать предвыборные обещания (кто больше «нафантазирует»)…Но зато, после выборов, есть все основания гово рить: «Плохо работает губернатор? Зачем вы его выбирали, выбирали бы хорошего…». А где его взять, хорошего? Но даже если предполо жить, что мы выбрали действительно «хорошего» губернатора. «Дамок лов меч», висящий над головой губернатора, в виде, например, возмож ности в любой момент «отозвать» народной властью выбранного им губернатора, будет стимулировать его работу? Думается, что нет. Часто приходится принимать решения, может быть непопулярные, но, в конце концов, важные для народа. К примеру, ограничил губернатор продажу спиртного, получил недовольство части граждан, надо его убирать? Со вершенно очевидно, что подобные решения не способны решать гло бальные проблемы, совершенствования государственного управления деятельностью губернаторов. Важно искать новые, более эффективные механизмы.

Итак, нам важно не просто получить «одобрение» народа деятельно сти областного лидера, а важно получить регулярную, оперативную, объективную информацию о качестве, эффективности деятельности губернатора. Более того, желательно, чтобы и население области могло видеть и оценивать эту информацию тоже. Для этого, важно организо вать достаточно «прозрачную», систему постоянного мониторинга их деятельности, чтобы любому эксперту, будь то простой пенсионер, журналист или Президент мог однозначно сказать: «хорошо – плохо»

действует губернатор. Более того, такой мониторинг крайне важен и самим губернаторам, хотя это они могут и не вполне осознавать. Поче му он им полезен? Да потому, что в нем будет заложена информация в виде абсолютно точно формулированных требований к его деятельно сти. Не как сейчас. Сказали: «Дам тебе полную свободу, действуй в интересах государства, народа», а потом, неожиданно предъявили неиз вестно откуда взявшееся «новое» требование к его деятельности, при чм, может быть и не относящееся напрямую к его компетенции. К примеру, потребовали от губернатора, чтобы все проголосовали на вы борах за партию власти. А можем мы предположить, что в силу каких то особенностей области, именно для не инициативы правящей партии не полезны, может быть даже вредны? Конечно. Но мы, не вникая в суть дела, начнм «рубить головы», начнм менять губернаторов. А выборы каждые 5 лет. Значит при приближении выборов долой важную рутин ную работу, необходимо обеспечивать победу правящей партии? За метьте, при этом и сам народ, его интерес, при такой оценке качества деятельности губернатора оказывается уже не столь важным… Поэто му, ситуация, когда мы точно формулируем требования к деятельности губернатора, полезна, в первую очередь, самим губернаторов.

Итак, нужна достаточно «прозрачная» система мониторинга дея тельности губернатора, причм, желательно, отслеживающая его дея тельность не в конце недели, месяца, года, а сейчас, в режиме он-лайн.

Можно ли создать такую систему, ведь деятельность губернатора столь многолика, разнообразна, она «охватывает» и деятельность всего управленческого аппарата всей области? Думается, что при успешном использовании возможностей компьютерных технологий задача эта вполне разрешима. Важно только правильно разработать систему алго ритмов для разработки компьютерных программ. В этом случае, каждая областная система начнт, своевременно представляя информацию для компьютерного анализа, сама себя проверять и корректировать, так как сама компьютерная программа, анализируя информацию, рафинирует е, акцентирует внимание на самых важных аспектах.. К примеру… «Сегодня, кране важно для государства добиться, чтобы повсеместно решали проблему доступности ДОУ». Для этого, мало того, чтобы про сто провозгласить эту задачу как государственную (хотя этот толчок крайне важен, но только «толчка» недостаточно). Важно «увидеть» про блему масштабно, продумать каких, конкретно дополнительных ресур сов это потребует. Проанализировать возможности каждого региона, Оказать помощь тем, кто не может решить проблему самостоятельно. И главное, вести постоянный мониторинг процесса решения пробле мы, оперативно и адекватно выявляя и устраняя дисфункции в дея тельности каждой области в этом направлении. И здесь полезными будут «сводки» по каждому региону, сравнительный анализ их деятель ности… В этом случае, мы практически застрахованы от саботажа. Мне возразят: «А что если «сводки» будут «дутыми», не отражающими ре альную картину?». Эффективность мониторинга напрямую зависит от качества сбора информации. Важно повысить е объективность, полу чая, например, «перекрстную» информацию, используя и сопоставляя информацию разных ведомств, используя, к примеру, возможности ин тернета, широко используя данные финансовых документов и так далее.

В этом случае и Президент страны получает в свои руки важный ин струмент действительного влияния на деятельность губернаторов.

Вспомним, к примеру, как часто мы слышим, что решения Президента или Председателя Правительства саботируются «внизу». Явление впол не закономерное, при нынешней «технологии» государственного управ ления: «Спустили директиву, выполняйте». А через год, увидели, что ничего не сделали. Важно даже на государственном уровне научиться реально «управлять ПРОЦЕССАМИ», а не просто «ждать результатов».

А это значит, важно научиться, в режиме онлайн, отслеживать важные государственные процессы, оперативно корректируя их. Это положение очевидно, но осложняется, во-первых масштабностью, во-вторых край нем разнообразием управляемых процессов. А значит, диктуется необ ходимость разработки некоторых универсальных подходов, способных из массы информации выделить существенно значимую, для принятия управленческих решений. При этом, должен создаваться некий универ сальный алгоритм анализа собираемых данных, способствующий авто матизированному анализу, дающему возможности выявлять дисфунк ции системы.

Наш общий алгоритм, соответствующий всем этим требованиям вы глядит следующим образом (в таблице представлен алгоритм, примени тельно к системе образования, аналогично можно использовать его к деятельности любой другой социальной сфере).

Универсальная технология организации государственного мо ниторинга заключается в следующем:

1. В процессе разработки стратегии развития образования, выраба тываются основные критерии качества функционирования системы, которые в процессе мониторинга системы, принимают вид основных его параметров.

2. В процессе проведения мониторинга качества функционирования управляемой системы на основе этих параметров (с помощью сравни тельного анализа и сопоставления данных о разных результатах дея тельности одинаковых структурных е подразделений, с примерно оди наковыми внешними условиями), выявляются факты существенных различий достигнутых результатов 3. В результате выявления фактов достижения значительно низких результатов, по сравнению с результатами деятельности других, при мерно одинаковых структурных подразделений, с примерно одинако выми внешними условиями выявляются основные дисфункции систе мы, их причины, особенности их проявления в разных подразделениях системы, 4. В результате установления фактов и причин их успешной дея тельности, мы получаем информацию о наличия до селе скрытых до полнительных резервах развития системы (так как в этих же услови ях они по этим параметрам получили более высокие результаты).

5. В случаях выявления дисфункций, на основе «выстраивания иде альной модели» руководителя, выявляются недостатки деятельности (несоответствия «идеальной модели»), которые спровоцировали прояв ление выявленных дисфункций 6.Вырабатываются средства коррекции управленческой деятельно сти каждого конкретного руководителя ДОУ, на основе выявленных дисфункций (доведения до соответствия «идеальной модели»), 7. для этого вырабатывается типовая программа преодоления каж дой типовой выявленной дисфункции 8. Совокупность этих типовых программ, разработанных в соответ ствии со всеми выявленными в процессе мониторинга индивидуальны ми дисфункциями) и составит индивидуальную программу дистанци онного обучения каждого руководителя в деятельности которого выяв лены дисфункции.

9. Автоматически, на основе компьютерной программы, предлагает ся индивидуальный курс его дистанционного обучения каждому руко водителю ДОУ страны 10. Определяется степень их эффективности управленческих воздей ствия на новом витке мониторинга.

Однако, разработанной нами технологии оказалось недостаточной для практического е применения. В связи с этим, мы дополнительно разработали инструментарий е применения.

Учитывая то, что существуют определнные сложности в установле нии причин вариативности достигнутых результатов, возникают и сложности их трактовки, мы разработали также и методику проведения такого анализа.

Методика эта может быть единой, несмотря на то, что его объектом могут быть совершенно разные аспекты деятельности системы, методи ка эта имеет следующие этапы:

Этап 1. Определяются основные параметры анализа. Все параметры, изучаемые в процессе мониторинга, условно разделены нами на две группы: ресурсные и результатные параметры. К ресурсным парамет рам относятся все параметры, связанные с определением уровня эконо мичности использования различных ресурсов ДОУ. Это могут быть следующие параметры: уровень месячных расходов в расчете на одного ребенка, уровень расхода учебного времени ребенка или рабочего вре мени сотрудников и так далее. Однако сами по себе ресурсные парамет ры ничего не значат, например, мы установили, что в определенной группе ДОУ затраты на питание детей значительно превышают затраты других садов, но мы не знаем, как оценить этот факт пока не поймем, а как выполнялись санитарные нормы питания в ДОУ с высокими и низ кими затратами. Именно поэтому мы выделили вторую группу парамет ров, названную нами группой результатных параметров. К этой груп пе мы можем отнести такие как, как уровень комфортности ДОУ, диа пазон оказываемых услуг, уровень заболеваемости детей и так далее.

Этап 2. Разработка эталонных показателей. Учитывая то, что каждое исследование достаточно локально, для анализа нам не нужны единые эталонные показатели. Их, мы должны, в каждом конкретном случае, выработать сами. Методика определения эталонных показателей, сле дующая: вычисляется среднеарифметическое число затрат, от него рас считывается уровень «среднего» показателя (условное обозначение Ср.), например, 15% в сторону увеличения и 15% в строну уменьшения, затем, отсчитывается еще 10% для расчета показателя «Ниже среднего»

(условное обозначение – Н/Ср) И 10% для показателя вышесреднего (условное обозначение В/Ср). Оставшиеся 10% определяем как высокий показатель (условное обозначение В), 10%, соответственно, определяем, как низкий показатель (Н).

Этап 3. Этап экстраполирования показателей. По каждой такой паре параметров (ресурсный и результатный) проводиться сравнительный анализ внутри исследуемой группы. В ней выделяются объекты с высо кими и низкими показателями.

Этап 4. После того, как проведен анализ по всем группам парамет ров с выделением уровня эффективности по каждому изучаемому объ екту и параметру, каждому объекту по каждому параметру присвоен свой уровень, проводим сравнительный анализ, условно названный на ми анализ соотношений. На этом этапе, сравниваются между собой, как правило, показатели из группы ресурсных показателей и группы результативных параметров.

Этап 5 Далее углубленно изучаются объекты, где существует боль шой разрыв между ресурсными и результативными показателями.

Именно такие объекты дают нам информацию:

о наличии дисфункций системы;

о наличии успешно работающих структурах, в примерно одинаковых исходных условиях.

Эта информация определяет содержание дальнейшей управленческой деятельности.

Теперь, представим, что подобный мониторинг разработан и внедрн для отслеживания всех социально важных процессов: для всех детских садов, школ, больниц, для всех коммунальных служб, для всех других, обслуживающих населения компаний. В этом случае, качество деятель ности губернатора оценивается вполне объективно, так как в процессе сбора и обработки данных, мы имеем абсолютно адекватную информа цию обо всех сбоях в управляемых ими системах.

Можно использовать и не только такие, прямо фиксирующие каче ство деятельности управляемого объекта системы мониторинга, но и «косвенные» способы, призванные фиксировать качество отношений «губернатор-народ».

В частности, способы «замера» качества деятельности примной Гу бернатора. Если просто оснастить все общественные примные губер наторов России видеокамерами: в зале ожидания, в собственно прим ной, в специально оборудованном небольшом помещении, где любой посетитель примной на камеру может высказать вс о работе этой службы, мы многое можем узнать об отношении народ-губернатор.

Кстати, для этой цели, можно использовать, к примеру, камеры, исполь зуемые на избирательных участках. Видео аппаратура позволит, напри мер постоянно фиксировать количество людей обращающихся за помо щью. Если в примной народу нет, это значит, что люди не верят, что им, даже в трудную для них минуту могут помочь. Можно предложить каждому посетителю оценить качество решения его проблем в интерне те. Но этих, чисто внешних мер, для объективной оценки эффективно сти политики социальной защиты явно недостаточно. Важно научиться реально оценивать каждое решение соответствующего органа в деле социальной защиты каждого обращающегося за помощью в примную губернатора. Здесь важно так же разработать алгоритмы обработки ин формации об этих обращениях. Для удобства оперативной обработки этого огромного «пласта» информации, важно найти способ кодировать каждое обращение. Например, все обращения автоматически, по сути обращения могут автоматически дифференцироваться так могут от дельно объединяться в группы: жилищные проблемы;

здравоохранение, трудоустройство, образование и так далее. Далее, к примеру, все обра щения по здравоохранению могут далее дифференцироваться компью тером так: недостатки деятельности больниц;

недостатки лекарственно го обеспечения;

необходимость специализированного лечения и так далее. Может быть зафиксирован основной диагноз, с выделением не обходимости экстренного лечения, например онкологических больных (код срочности).

Точно также можно запрограммировать и автоматически зафиксиро вать принятые меры: решн вопрос – не решн;

причины неполного ре шения проблемы: недостаток средств (с отметкой о том, какие именно средства нужны для решения проблемы) и так далее. Обращаем внима ние на то, что фиксация такой информации и обобщение е на государ ственном уровне позволит далее, при планировании бюджета обосно ванно принимать решение о необходимых средствах в масштабах госу дарства для решения неотложных социальных проблем. К сожалению, на сегодняшний день такой информации не существует. Именно это и определяет низкую эффективность использования бюджетных средств, направляемых для этих целей. Подобная регистрация «неотложных»

нужд населения позволит более качественно формировать бюджет для этих важных государственных целей, расставляя определнные приори теты.

Такие, глубоко обработанные при помощи компьютера потоки ин формации позволят в значительной степени более объективно, опреде лить качество деятельности губернатора в деле социальной защиты лю дей. При этом важно выделить ряд проблем, которые Губернатор просто обязан решать. И любое, даже неполное разрешение проблемы, должно рассматриваться как ДИСФУНКЦИЯ. Это направления, можно сказать общечеловеческие, то есть, мы должны понимать, что НЕЛЬЗЯ, не при каких обстоятельствах оставлять человека без крыши над головой, нель зя лишать его последнего куска хлеба, нельзя отнимать у человека ре бнка, нельзя отказывать в лечении. Обрабатывая информацию компь ютер, благодаря заложенному в программе алгоритму, должна особо выделять и фиксировать все случаи нарушения прав человека и факти ческое бездействие в этом аппарата губернатора.


Такая первичная обработка компьютером данных послужит реаль ным основанием для более глубокого анализа, анализа более высокого порядка обобщения. В частности, применяя нами выше представленную универсальную технологию управления социальными макросистемами, компьютер «может» автоматизировано (на основе соответственной про граммы) оперативно выявлять по каждому параметру территории, в ко торых выявленные дисфункции проявляются особенно часто. При этом, важно определять и уровень оперативности влияния муниципальной власти на установленные дисфункции, эффективность их устранения.

Вс это позволит оперативно «влиять» на губернатора, позволит реаль но УПРАВЛЯТЬ процессами, происходящими в этих регионах. Такая государственная помощь региональным лидерам устраняет необходи мость их замены. Но она даст реальную возможность, в случае выявле ния дисфункций в деятельности областных руководителей, оперативно и адекватно корректировать е. Что, несомненно, поможет решить мно го государственно важных проблем, позволят получить реальную кар тину при оценке деятельности губернатора. При таком, управляемом процессе будет реально сокращаться поток жалоб на губернатора. Да и сами губернаторы не захотят быть в рядах отстающих, получив чтко сформулированную информацию о критериях качества его деятельно сти, перестанут формально относиться к нуждам населения. Тогда и народу станет вполне безразлично, будут губернаторов назначать или выбирать, главное, чтобы народ знал: не будет губернатор решать жиз ненно важных для него вопросов, его просто отстранят от должности. И главное, информация эта «придт» к Президенту, Председателю Прави тельства, не один раз в год, при организации диалога с народом, а по стоянно, в рабочем порядке.

ФАЛЮШИНА Лариса Игоревна – доктор педагогических наук, Институт повышения квалификации и переподготовки работников образования.

Е. Б. Бондарец ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ИНСТИТУТА ПРЕЗИДЕНТСТВА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ.

ТЕОРЕТИКО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ В нашей стране институт президентства появился сравнительно не давно, если учитывать, что первым в мире Президентом стал Джордж Вашингтон, получивший данный титул в период войны за независи мость и закрепленный Конституцией США 1787 года. С этих пор прак тика введения такой государственной должности распространилась по всеместно, и сейчас в мире насчитывается около 140 президентов [1].

В СССР институт президентства был введен 14 марта 1990 года За коном СССР «Об учреждении поста Президента СССР и внесении из менений и дополнений в Конституцию (Основной закон) СССР», пост Президента РСФСР был учрежден 17 марта 1991 года всероссийским референдумом [2], и уже 24 апреля 1991 года Верховным Советом РСФСР был принят закон «О Президенте РСФСР» [3].

С самого начала становления обособленного государства Российская Федерация было задано направление на создание демократического правового государства с развитым гражданским обществом и другими демократическими институтами, закрепленными впоследствии и вновь принятой Конституцией Российской Федерации от 12 декабря 1993 го да, согласно которой Президенту Российской Федерации отведена роль главы государства, гаранта Конституции, прав и свобод человека и гра жданина с большим объемом исполнительно-распорядительных полно мочий (ст. 80 Конституции Российской Федерации).

За 20 лет [4] институт президентства в России приобрел свои осо бенности, среди них: законодательное закрепление полномочий и стату са Президента РФ не только в Основном законе, но и в других норма тивных актах;

институт Президентства охватывает в том числе и отно шения Президента с другими органами государственной власти;

пред полагает регламентацию не только базовых понятий и функций, но и норм процессуального характера.

По своему статусу в системе государственной власти Президент не принадлежит ни к одной из трех ветвей власти и фактически «обеспечи вает согласованное функционирование и взаимодействие органов госу дарственной власти» (п.1 ст. 80 Конституции Российской Федерации).

Такая точка зрения не вызывает особых дискуссий и поддерживается большинством российских ученых. Хотя есть и правоведы, которые считают, что природа президентской власти недостаточно четко пропи сана в нашей Конституции, признавая, что эта власть не является ни законодательной, ни исполнительной, ни судебной, они говорят о ее загадочности «по своей юридической природе» [5].

Среди ученых существуют и такие, которые считают, что рассматри вать полномочия Президента России следует исключительно в контек сте неразрывной связи с исполнительной ветвью власти [6]. Однако та кая точка зрения не получила какого-либо широкого распространения и поддержки.

До недавнего времени можно было говорить о том, что с момента учреждения поста Президента в России четко прослеживается тенден ция наделения его все большим объемом властных полномочий. При этом юридически конституционный статус его должности остается не изменным. Происходит это, прежде всего, в силу того, что трактовка президентских полномочий и его личных «статусов» имеет достаточно пространный характер, а значит, позволяет говорить о скрытых полно мочиях Президента [7], которые с определенной периодичностью закре пляются новыми правовыми актами [8].

По подсчетам профессора М. А. Краснова, за весь период существо вания института президентства в России глава государства получил бо лее 450 дополнительных полномочий. Помимо сфер, за которые Прези дент отвечает по Конституции (национальная безопасность, внешняя политика, взаимодействие органов государственной власти, кадровая политика), его полномочия распространились также на экономику, культуру, образование, федеративные отношения, организацию дея тельности госорганов, общественных объединений и т. д. При этом, как отмечает ученый, Президенту передано огромное число регулятивных полномочий [9], чего не наблюдается ни в одной известной президент ской республике.

В настоящий момент вся совокупность полномочий Президента, за крепленная в нормативно-правовых актах или исходящая из них, на столько обширна, что это дает ему возможность руководить страной, можно даже сказать, «по своему усмотрению» без особых ограничений и, по сути, ответственности (при существующих неприкосновенности Президента и сложной процедуры отрешения его от должности).

Следует отметить, что в последнее время в период нахождения на посту Президента Д. А. Медведева, наблюдаются попытки проведения демократических преобразований политический системы, что, в частно сти, касается полномочий Президента России. Так, совсем недавно, в конце 2011-начале 2012 гг. Д. А. Медведев внес на рассмотрение Госу дарственной Думы Российской Федерации пакет законопроектов о мо дернизации политической системы, среди них 3 основных: «О внесении изменений в Федеральный закон «О политических партиях», «О внесе нии изменений в Федеральный закон «Об общих принципах организа ции законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» и «О выбо рах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Россий ской Федерации».

По мнению ряда политиков и юристов, данные законопроекты явля ются несомненным шагом вперед по сравнению с текущей ситуацией, тем не менее, существует множество вопросов, которые остаются не разрешенными [10]. В части «желания» децентрализации власти, про явившегося в законопроекте «О внесении изменений в Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представи тельных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» так же существует немало вопросов. Так как если изучить законопроект более детально, то мы видим, что Президент при выборах кандидата на должность высшего должностного лица субъекта небезучастен, в его руках остаются «рычаги» влияния [11], в частности, заключающиеся в консультациях с Президентом при выборе кандидатур и последующей возможности отзыва выбранного граждана ми кандидата [12]. Данные положения, по мнению автора, не позволяют нам в полной мере говорить о тенденции наметившейся децентрализа ции власти и сокращения президентских полномочий. В ближайшем будущем нам предстоит наблюдать за политикой и тенденциями, кото рые продолжит или видоизменит новый Президент России В.В. Путин, избранный 4 марта 2012 года.

Очевидно положительной является практика применения эффектив ного механизма «сдержек и противовесов» в большинстве развитых странах, но, по мнению автора, во главу угла, помимо правильных госу дарственных программ, при любой форме правления и модели реализа ции принципа разделения власти следует ставить все-таки исполнитель скую дисциплину госорганов и должностных лиц, обеспечивающую проведение эффективной государственной политики, тем более это яв ляется актуальным для нашей страны. Если будет обеспечен должный уровень ее соблюдения, то и результаты, преследуемые развитием де мократических институтов, станут реально достижимыми.

Список литературы:

1. Интернет-энциклопедия Википедия. [электронный ресурс] / URL:

http://ru.wikipedia.org/wiki/Президент.

2. Авакьян С. А. Конституционное право России. Учебный курс: учеб. посо бие: в 2 т. – 4-е изд., перераб. и доп. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2010. – С. 322-323.

3. Там же. – С. 331.

4. 1Закон РСФСР от 24 апреля 1991 года № 1098-1 «О Президенте РСФСР» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. – 1991. – № 17. – ст. 512.

5. 1Баглай М. В. Конституционное право Российской Федерации: учебник для вузов. – М.: Норма, 2005. – С. 134.

6. См.: Старилов Ю. Н. Курс общего административного права. – Т. 1. – М., 2002. – С. 102;

Килясханов И. Ш. Исполнительная власть в системе государст венной власти // Актуальные проблемы административного и административно процессуального права: материалы научно-практической конференции. – М.:

Юнити-Дана, 2004;

Агапов А. Б. Федеральное административное право России:

курс лекций. – М.: Юристъ, 1997. – С. 27;

Суворов В.Н. Конституционный ста тус Президента Российской Федерации. Дисс. д.ю.н. – М., 2000. – С. 344.

7. См.: Краснов М. А. Доктрина «подразумеваемых (скрытых) полномочий»

главы государства в российской конституционно-правовой практике. // Консти туционный вестник. – 2010. – № 2 (20). – С. 68-81;

Рахманов Л. М. Доктрина «скрытых» полномочий Президента РФ. – Уфа: Редакционно-издательский от дел Башкирского государственного университета, 2005. – С. 59-61.

8. 1См.: Федеральный закон от 6 октября 1999 г. № 184-ФЗ «Об общих прин ципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» (с изм. и доп. на 21.04.2011 г.);

Федеральный закон Российской Федерации от 27 июля 2004 г. № 79-ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федера ции»;

Указ Президента РФ № 849 от 13 мая 2000 г. «О полномочном представи теле Президента Российской Федерации в федеральном округе» и др.

9. Государство главы // Коммерсантъ. – 29 марта 2011 г. – № 53 (4594).

10.Кремль непоправим // Газета. – 16 марта 2012 года. [электронный ресурс]/ URL: http://m.gazeta.ru/politics/2012/03/15_a_4093193.shtml;

Законопроект Мед ведева о выборах в Госдуму: что нового? // Forbes. –16 февраля 2012 года. [элек тронный ресурс] / URL: http://forbes.ru/news/79292-medvedev-vnes-v parlament-zakonoproekt-o-vyborah-deputatov-gosdumy 11. Сказано – сделано // Российская газета. Столичный выпуск. – 17 января 2012 года. – № 5680 (7). [электронный ресурс] / URL: http://rg.ru/ 2012/01/17/ gubernatori.html.

12.1Проект Федерального закона Российской Федерации «О внесении изме нений в Федеральный закон «Об общих принципах организации законодатель ных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» // Российская газета. – 16 января 2012 года.

[электронный ресурс] / URL: http://rg.ru/ 2012/01/16/organy-vlasty-site dok.html БОНДАРЕЦ Елена Борисовна – аспирант кафедры Государственного управ ления и права Московского государственного института международных отно шений (Университета) Министерства иностранных дел Российской Федерации.

ВОПРОСЫ АДМИНИСТРАТИВНОГО И МУНИЦИПАЛЬНОГО ПРАВА В. Г. Смолина К ВОПРОСУ О ПРАВОВОМ СОДЕРЖАНИИ КОНФИСКАЦИИ: АНАЛИЗ НОРМАТИВНЫХ ПРАВОВЫХ АКТОВ ОБ АДМИНИСТРАТИВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ГОСУДАРСТВ-УЧАСТНИКОВ ТАМОЖЕННОГО СОЮЗА В современных условиях развития Таможенного союза (далее – ТС) и Единого экономического пространства (далее – ЕЭП) определенные нормы административного законодательства, в части применения кон фискации, заслуживают внимания, в частности, в Российской Федера ции, в Республике Беларусь и в Республике Казахстан.

Кодекс Российской Федерации об административных правонаруше ниях (далее – КоАП РФ) [1] на пространстве функционирующего ТС имеет соответствующие аналоги: кодекс Республики Беларусь об адми нистративных правонарушениях от 21.04.2003 № 194-З (далее – КоАП РБ) [2] и кодекс Республики Казахстан об административных правона рушениях от 30.01.2001 № 155-II (далее – КоАП РК) [3].

Данные кодифицированные акты в сфере законодательства об адми нистративных правонарушениях определяют конфискацию в нормах следующих статей: ст. 3.7 КоАП РФ, ст. 6.10 КоАП РБ, ст. 50 КоАП РК.

В КоАП РФ конфискация в виде санкции за совершенное админист ративное правонарушение нашла отражение в следующих главах: гл. 5 9, 11-20. В КоАП РБ данная мера предусмотрена гл. 9, 14-17, 22, 23. В КоАП РК – гл. 11-16, 19-27, 29.

Ст. 3.2 КоАП РФ определяет конфискацию как один из видов адми нистративного наказания. По смыслу ст. 6.2 КоАП РБ конфискация яв ляется административным взысканием. Аналогично относит конфиска цию к административным взысканиям и ст. 45 КоАП РК.

Таким образом, в административном законодательстве Республики Беларусь и Республики Казахстан была сохранена определенная преем ственность с советским административным законодательством, опреде лившим конфискацию в качестве взыскания за административные пра вонарушения (cт. 12 Основ законодательства Союза СССР и союзных республик об административных правонарушениях от 23.10.1980 [4], ст.

24 КоАП РСФСР от 20.06.1984 [5], ст. 23 Кодекса Республики Беларусь от 06.12.1984 № 4048-X «Об административных правонарушениях» [6], ст. 23 кодекса Казахской ССР об административных правонарушениях от 22.03.1984 [7]).

Следует указать, что современное наименование конфискации со гласно ст. 50 КоАП РК имеет некоторые схожие черты с советской нор мой, закрепляющей конфискацию. (Например, ст. 29 КоАП РСФСР в качестве предмета понимала одновременно и орудие совершения, и не посредственный объект административного правонарушения). Так, ис пользуется обобщенное понятие конфискуемого предмета: орудие или предмет административного правонарушения. Исключение составляет полученное вследствие совершения административного правонаруше ния имущество, не входящее в состав понятия предмета конфискации.

Союзный и республиканский законодательные акты в сфере законо дательства об административных правонарушениях одинаково опреде ляли конфискацию как основное и дополнительное административное взыскание: ст. 12 Основ законодательства Союза СССР и союзных рес публик об административных правонарушениях от 23.10.1980;

ст. КоАП РСФСР от 20.06.1984;

ст. 24 КоАП РБ от 06.12.1984. Исключение составила ст. 24 КоАП РК от 22.03.1984, которая относила конфиска цию к дополнительному виду взыскания и разграничивала ее примене ние с возмездным изъятием.

Для оценки сущности административных взысканий обратимся к мнению некоторых авторов. К примеру, по определению С.П. Бондаро вича административные взыскания «являются карательными санкция ми;

применяются в соответствии с детально урегулированной правом процедурой;

преследуют специфические цели» [8, с. 45]. Согласно мне нию Б. Е. Абдрахманова «выбор административного взыскания напря мую зависит от характера совершенного административного проступка;

административное взыскание – это, прежде всего, выражение реакции уполномоченных органов государства и суда на совершенное вредонос ное деяние, затронувшее сферу государственного управления и расце ниваемое законом как административное правонарушение» [9, с. 1]. В этой связи обращает на себя внимание точка зрения И. В. Максимова, по мнению которого «сущность административного наказания начина ется с выяснения ее цели, выступающей в виде положений, придающих административному наказанию предупредительную и профилактиче скую направленность» [10, с. 92]. Поддерживая данную позицию, хоте лось бы отметить: конфискация как элемент системы административ ных наказаний осуществляет специальные и общие превентивные меры («предупреждение совершения новых правонарушений как правонару шителями (частная превенция), так и другими лицами (общая превен ция)» [10, с. 93].

Ст. 3.7 КоАП РФ трактует конфискацию орудия совершения или предмета административного правонарушения как «принудительное безвозмездное обращение в федеральную собственность или в собст венность субъекта РФ, не изъятых из оборота вещей». В соответствии с ч. 2 ст. 3.3 КоАП РФ конфискация орудия совершения или предмета административного правонарушения относится к основному и дополни тельному административному наказанию, а также предусматривается соответствующей статьей (ее частью) Особенной части КоАП РФ (п.

15.1 [11]).

КоАП РБ использует иную формулировку конфискации, которая оп ределяет данную меру как «принудительное безвозмездное обращение в собственность государства дохода, полученного в результате противо правной деятельности, а также предмета административного правона рушения, орудий и средств совершения административного правонару шения, находящихся в собственности (на праве хозяйственного ведения, оперативного управления) лица, совершившего административное пра вонарушение» (ч. 1 ст. 6.10 КоАП РБ). Согласно ч. 3 и ч. 5 ст. 6.3 КоАП РБ конфискация признается дополнительным административным взы сканием и применяется в случаях, предусмотренных статьями Особен ной части КоАП РБ.

Ч. 1 ст. 50 КоАП РК в качестве конфискации предмета, явившегося орудием либо предметом совершения административного правонару шения, а также имущества, полученного вследствие совершения адми нистративного правонарушения, понимает «безвозмездное обращение их в собственность государства в установленном законодательстве по рядке». По аналогии с белорусским кодексом конфискация выступает в качестве дополнительного административного взыскания (ч. 3 ст. КоАП РК) и может налагаться в случаях, предусмотренных соответст вующей статьей Особенной части (ч. 4 ст. 50 КоАП РК).

Представляется вполне логичным выделить следующие общие ха рактеристики: безвозмездность изъятия;

принудительный характер ис полнения;

ограничение имущественных прав нарушителя;

отчуждение определенных материальных ценностей в лице государства, выступаю щим субъектом принуждения.

В российском административном законодательстве под объектами конфискации следует понимать не любое имущество, а только орудие совершения административного правонарушения либо предмет админи стративного правонарушения (ст. 3.7 КоАП РФ). «Такими предметами и орудиями, – по определению Н. Г. Салищевой, – могут быть только доз воленные орудия и предметы» [12, с. 33].



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.