авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

ДОМ ДРУЖБЫ НАРОДОВ РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

БАШКИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ

УНИВЕРСИТЕТ

им. М. Акмуллы

ГУМАНИСТИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ

ПРОСВЕТИТЕЛЕЙ В КУЛЬТУРЕ

И ОБРАЗОВАНИИ

Материалы

V Международной научно-практической конференции

17 декабря 2010 года

I Том

Уфа 2010 УДК 821.512 ББК 83.3(2Рос=Баш) Г 94 Печатается по решению функционально-научного совета Башкирского государственного педагогического университета им. М. Акмуллы Гуманистическое наследие просветителей в культуре и образовании:

материалы Международной научно-практической конференции 17 декабря 2010г. – Уфа: Издательство БГПУ, 2010. – 316 с.

В сборник вошли материалы, представленные участниками Четвер тых Акмуллинских чтений. В 2010 году в конференции приняли участие более 100 ученых из России, стран ближнего и дальнего зарубежья: Индии, Китая, США, Венгрии, Болгарии, Казахстана, Узбекистана и других стран.

В издание включены материалы секции «Язык, литература, культура в развитии идей просветительства».

Редакционная коллегия: А.Ф. Мустаев (отв. ред.) Р.Х. Хайруллина Н.У. Халиуллина О.С. Тарасенко ISBN 978-5-87978-652- ISBN 978-5-87978-653- © Издательство БГПУ, СОДЕРЖАНИЕ СЕКЦИЯ «Язык, литература, культура в развитии идей про светительства»

Р.С. Абдуллина ТЫЛАУЧЫГА ПСИХОЛОГИК ЙОГЫНТЫ ЯСАУ МАКСАТЫННАН АВАЗ ЗГРЕШЛРЕ................................................................................................................... Ф.А. Абдуллина ПАРНЫЕ СЛОВА КАК ЛЕКСИКО-СИНТАКСИЧЕСКИЙ СПОСОБ ВЫРАЖЕНИЯ ЗНАЧЕНИЯ МНОЖЕСТВЕННОСТИ В ТАТАРСКОМ ЯЗЫКЕ.................................. А.Т. Акамов ИДЕИ ПРОСВЕТИТЕЛЬСТВА В КУМЫКСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ НОВОГО ВРЕМЕНИ........................................................................................................................... Р.Р. Амирханова РЕЧЕВЫЕ ОШИБКИ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПСИХОЛИНГВИСТИКИ.......................... С.М. Аюпов, И.С. Аюпов ОТРАЖЕНИЯ РОМАНА И.С. ТУРГЕНЕВА «ДЫМ»

В «ДНЕВНИКЕ» А.В. НИКИТЕНКО............................................................................. С.М. Аюпов, И.К. Зайнашева ГЕРЦЕНОВСКИЙ КОНЦЕПТ «КТО ВИНОВАТ?»

В РАССКАЗЕ Г.И. УСПЕНСКОГО «ПАРАМОН ЮРОДИВЫЙ»

(Из детских лет одного «пропащего»)............................................................................ С.Б. Аюпова АКТУАЛЬНОЕ ЧЛЕНЕНИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ КАК СРЕДСТВО ВЫРАЖЕНИЯ КАТЕГОРИИ ПРОСТРАНСТВА В ЯЗЫКОВОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КАРТИНЕ МИРА (на материале рассказа И.С. Тургенева «Поездка в Полесье»)......................... Ж.В. Бурцева РУССКО-ЯКУТСКОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ПОГРАНИЧЬЕ В КОНТЕКСТЕ ЗАРОЖДЕНИЯ ДВУЯЗЫЧНОГО ТВОРЧЕСТВА В ЯКУТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ... А.Б. Бушев РАЗВИТИЕ РИТОРИКИ В СЕГОДНЯШНЕЙ НАУКЕ................................................. Р.Р. Валеева ЭСТЕТИКА ТЕЛЕСНЫХ ДВИЖЕНИЙ (НА ПРИМЕРЕ БАШКИРСКОЙ НАРОДНОЙ ХОРЕОГРАФИИ)........................................................................................ Л.М. Вырыпаева ПРОБЛЕМЫ АККУЛЬТУРАЦИИ В МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ................................................................. А.Ф. Галимуллина ПРИНЦИП КУЛЬТУРНОЙ ПРЕЕМСТВЕННОСТИ В ПРЕПОДАВАНИИ ЛИТЕРАТУРЫ ДРЕВНЕЙ РУСИ И XVIII ВЕКА НА НАЦИОНАЛЬНЫХ ОТДЕЛЕНИЯХ ПЕДАГОГИЧЕСКИХ ВУЗОВ................................................................. Р.Р. Галиуллин, Ф.Р. Сулейманова ШХЕС ИРЕГЕН ЯКЛАП (“Слим яки гыйффт” м “см яки гамл в за” повестьлары мисалында).





.............................................. К.И. Галишина КОНЦЕПТ «ИР» («ЗЕМЛЯ») В ПОВЕСТИ АЯЗА ГИЛЯЗОВА «Ч АРШИН ИР»........................................................................................................... A.М. Garifullina THE TATAR COMMUNITES AND ITS IMPACT ON THE GROWTH OF TATAR CULTURE IN THE UNITED STATES......................................................... А.А. Гатин ИДЕИ ПРОСВЕТИТЕЛЬСТВА В ЛИТЕРАТУРНОМ ТВОРЧЕСТВЕ Ф. КАРИМИ........................................................ С.Р. Гафарова КОРАНИЧЕСКИЕ МОТИВЫ В ЛИРИКЕ М.Ю. ЛЕРМОНТОВА............................... Л.Н. Голайденко ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ЛЕКСИКИ СО ЗНАЧЕНИЕМ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ НА ЗАНЯТИЯХ СТУДЕНЧЕСКОГО ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО КРУЖКА................. А.А. Гребешкова ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ОККАЗИОНАЛЬНОЙ ЛЕКСИКИ В ШКОЛЬНОМ ПРЕПОДАВАНИИ РУССКОГО ЯЗЫКА........................................... Э.Р. Дильмухаметова Ш.КАМАЛ СРЛРЕНД ФРАЗЕОЛОГИК ЙТЕЛМЛР................................. С.Д. Егинова К ЭТИМОЛОГИИ И РАЗВИТИИ СЕМАНТИКИ ЯКУТСКОГО ПРИЛАГАТЕЛЬНОГО ХАДЬАР «ДЕРЗКИЙ»................................................................ Р.О. Зиянгиров ОПЫТ ИНТЕРПРЕТАЦИИ КОНКОРДАНСА ПО ПРОИЗВЕДЕНИЯМ С.Т. АКСАКОВА.................................................................... Р.М. Иксанова КОННОТАТИВНАЯ ОЦЕНКА АНГЛИЙСКИХ ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ..................... Э.Н. Ирназаров НАИМЕНОВАНИЯ ОБРАЗЦОВ ТАНКОВ КАК ЧАСТЬ ВОЕННОЙ ТЕРМИНОЛОГИИ............................................................................................................. Ч.Р. Исламова ДАНИЛ САЛИХОВ ДРАМАЛАРЫНДА ХАРАКТЕРЛАР БИРЕЛЕШЕ.................... М.А. Кальметьева ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНАЯ КОМПЕТЕНЦИЯ В ВОСПРИЯТИИ ПРОИЗВЕДЕНИЙ МИРОВОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ...................................................... З.А. Касымова «СВОЕ» И «ЧУЖОЕ» В РАБОТАХ ДЖАДИДОВ ТУРКЕСТАНА........................... О.С. Кирдяшова ИСПОЛЬЗОВАНИЕ КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ПРИ ИЗУЧЕНИИ ТВОРЧЕСТВА ПИСАТЕЛЕЙ-ПОСТМОДЕРНИСТОВ.............................................. А.С. Кобыскан АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРЕПОДАВАНИЯ ИСТОРИЧЕСКОЙ ГРАММАТИКИ РУССКОГО ЯЗЫКА И ПУТИ ИХ РЕШЕНИЯ.............................. А.Г. Косов ИЗ ИСТОРИИ ФОРМИРОВАНИЯ ОФИЦИАЛЬНО-ДЕЛОВОГО СТИЛЯ.............. А.В. Латыпова Х. САРЬЯН ИАТЫНДА ТУГАН ЯК ОБРАЗЫ......................................................... А.В. Леднева ПАРЕМИОЛОГИЧЕСКИЙ ФОНД ЯЗЫКА КАК ХРАНИЛИЩЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ...................................................................................................................... М.О. Лийв «…Я ЖИВУ!...» (М. ЦВЕТАЕВА)................................................................................. Ю.В. Маскаева АНАЛИЗ ПОДХОДОВ К ПРОБЛЕМЕ БИЛИНГВИЗМА В СОВРЕМЕННОЙ НАУКЕ........................................................................................... В. Мельникова ТРАНСПОРТНЫЙ ДИСКУРС УФЫ: АНАЛИЗ РЕЧЕВОГО ПОВЕДЕНИЯ ВОДИТЕЛЕЙ И ПАССАЖИРОВ................................................................................... Р.А. Мингазова, Ф.И. Габидуллина, Г.З. Тазиева Г. ИБРАИМОВНЫ «ЯШЬ ЙРКЛР» РОМАНЫНДА ТАБИГЫЙ КЕШЕ КОНЦЕПЦИЯСЕ............................................................................. Б.К. Миннуллин ТАТАРСКАЯ ПРОСВЕТИТЕЛЬСКАЯ МЫСЛЬ В ЯЗЫКОВОЙ РЕФОРМЕ........... И.М. Миргалиев ОРХОН-ЕНИСЕЙ ЯЗМАЛАРЫНДА АНТРОПОНИМНАРНЫ КУЛЛАНЫЛЫШЫ........................................................... Л.А. Молоканова ГИМНАЗИЧЕСКОЕ ФИЛОЛОГИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В РОССИИ ПО ДАННЫМ МЕМУАРОВ А. БЕЛОГО............................................................................ Р.Х. Мухиярова МИТ ГАФУРИНЫ БАШЛАНГЫЧ ЧОР ПОЭЗИЯСЕНД ЧАГЫШТЫРУЛАР........................................................................... И.С. Насипов О ТИПАХ ТАТАРСКО-ФИННО-УГОРСКИХ ЯЗЫКОВЫХ КОНТАКТОВ В ВОЛГО-КАМЬЕ............................................................................................................ А.Ф. Нигматуллина ЯЗЫК РЕКЛАМЫ КАК ЧАСТЬ УРБОТЕКСТА.......................................................... А.К. Никулина «ИСТОРИЯ МИРА В 10 ГЛАВАХ» ДЖ.БАРНСА КАК ИСТОЧНИК ЛИНГВОСТРАНОВЕДЧЕСКОЙ ИНФОРМАЦИИ НА УРОКАХ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА....................................................................... А.А. Нугуманова, Э.Н. Исмагилова ХАТ ЯЗУ ЭТИКЕТЫ ЗЕНЧЛЕКЛРЕ.................................................................... Р.Р. Нурбахтина, А.З. Ахмадалина РЕДАКТИРОВАНИЕ СОБСТВЕННОГО ПИСЬМЕННОГО ТЕКСТА КАК ЭТАП УРОКА РАЗВИТИЯ СВЯЗНОЙ РЕЧИ..................................................... И.О. Прокофьева ЕГЭ ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ:

ТЕХНОЛОГИЯ ОБУЧЕНИЯ СОЧИНЕНИЮ-РАССУЖДЕНИЮ.............................. Д.Б. Рамазанова НИКАХ ТУГАНЛЫГЫ АТАМАЛАРЫ М НОСТРАТИК СЗЛЕК..................... Л.Р. Сагидуллина ВОЗМОЖНОСТИ ТРАДИЦИОННЫХ И ИННОВАЦИОННЫХ СИСТЕМ ОБУЧЕНИЯ ТАТАРСКОМУ ЯЗЫКУ И ЛИТЕРАТУРЕ В ШКОЛЕ И ВУЗЕ........... Ф.С. Сайфулина, М.М. Зиганшина РЕЛИГИОЗНАЯ ДИДАКТИКА В ПРОИЗВЕДЕНИИ «РХТЕ ДИЛ»

ПОЭТА СРЕДНЕВЕКОВЬЯ ХУВАЙДЫ...................................................................... Ф.С. Сайфулина, В.Н. Ибукова ПРОБЛЕМА НРАВСТВЕННОСТИ В СБОРНИКЕ РАССКАЗОВ «ММУГЫЛ ХИКЯТ»........................................... Ф.С. Сайфулина, Н.М. Камалова МХММТ МДИЕВНЫ “БЕЗ – КЫРЫК БЕРЕНЧЕ ЕЛ БАЛАЛАРЫ” ПОВЕСТЕНД ГЕРОЙЛАР БИРЕЛЕШЕ..................................................................... Ф.С. Сайфулина, Н.М. Хабибуллина МХММТ МДИЕВНЕ “ИР ЙЗЕНД АЛТЫ КЫЙТГА” СРЕНЕ АНР ЗЕНЧЛЕГЕ...................................................................................................... Н.Р. Салих АРАБОГРАФИЧНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ ПРОСВЕТИТЕЛЕЙ ПОВОЛЖЬЯ........... Ф.З. Сахаутдинова “ЯРАТЫРГА КИЛДЕК БЕЗ БУ ИРГ...” (Р.МИНУЛЛИН ПОЭЗИЯСЕНД МХББТ ТЕМАСЫ).................................................................................................. Г.Е. Селиверстова А.Х. ВОСТОКОВ И ЕГО ВКЛАД В ИСТОРИЮ РУССКОГО СТИХОСЛОЖЕНИЯ........................................................ Т.Л. Селитрина ВИРДЖИНИЯ ВУЛЬФ – ЛИТЕРАТУРНЫЙ КРИТИК............................................... Х.Х. Сулейманова РИЗАЭДДИН ФХРЕДДИННЕ ПЕДАГОГИК КАРАШЛАРЫН УКУ-УКЫТУ ЭШЧНЛЕГЕНД КУЛЛАНУ...................................................................................... З.Т. Сулейманова, А.В. Комиссар БОРЫНГЫ *KK ТАМЫРЫНЫ ФУНКЦИОНАЛЬ-СЕМАНТИК СЕШЕ......... Ж.И. Султан АНАЛИЗ ДОВОДОВ ОТНОСИТЕЛЬНО РАСОВО-ФИЗИОЛОГИЧЕСКОЙ ОБУСЛОВЛЕННОСТИ СИНГАРМОНИЗМА.............................................................. Г.А. Султанова НБИР ГЫЙМАТДИНОВАНЫ “АК ТОРНА КАРГЫШЫ” СРЕНД МЕТАФОРАЛАР.............................................................................................................. Ару Таганова АЗА ТІЛІ ОУЛЫТАРЫН ТАНУДЫ ПЕДАГОГИКАЛЫ (ДИДАКТИКАЛЫ ЖНЕ ТРБИЕЛІК) НЕГІЗДЕРІ............................................... Г.М. Талипова ПРОБЛЕМА ПРОСВЕЩЕНИЯ В ПРОИЗВЕДЕНИИ АМДАМИ «НАСИХАТНАМЭ»................................................ А.М. Токжанова ФОРМИРОВАНИЕ ТЕЗАУРУСНОЙ КОМПЕТЕНЦИИ УЧАЩИХСЯ ПРИ ИЗУЧЕНИИ ГЛАГОЛЬНОЙ МЕТАФОРЫ НА СТАРШЕЙ СТУПЕНИ ШКОЛЫ С КАЗАХСКИМ ЯЗЫКОМ ОБУЧЕНИЯ...................................................................... Т.А. Терентьева ЗНАЧЕНИЕ РУССКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ В ЖИЗНИ АКСАКОВЫХ............................................................................................... Э.Н. Угрюмова «ЛЕГЕНДА О ВЕЛИКОМ ИНКВИЗИТОРЕ» Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО В ИСТОРИКО-ФУНКЦИОНАЛЬНОМ ОСВЕЩЕНИИ.............................................. Л.А. Утяшева ФОРМИРОВАНИЕ У СТУДЕНТОВ-ФИЛОЛОГОВ МЕТОДИЧЕСКИХ КОМПЕТЕНЦИЙ КАК ОСНОВА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ............................................................................................................ В.Н. Фазлутдинов, И.Н. Фазлутдинов ОРХОН-ЕНИСЕЙ ЯЗМАЛАРЫНДА ТИТУЛАТУРА................................................. Л.Х. Фаизова ХIХ ГАСЫР ТАТАР ШАГЫЙРЕ Г.КАНДАЛЫЙ МГЪРИФТЧЕЛЕК РЕАЛИЗМЫ............................................................................... И.И. Файзуллина РЕГИОНАЛЬНЫЙ КОМПОНЕНТ НОМИНАЦИИ ПИЩЕВЫХ ПРОДУКТОВ.................................................................. Л.Х. Фаизова, Н. Алабердиева ГАЯЗ ИСХАКЫЙ ИАТЫНДА ПСИХОЛОГИЗМ.................................................... А.А. Файзрахманова ОБРАЗ ПРАВИТЕЛЯ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ УТОПИИ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ............................................................................................................. Г.М. Фатихова АЛЫНМА ИР ЭШКРТ АТАМАЛАРЫ................................................................ Г.Г. Филиппов А.Е. МОРДИНОВ О РАЗВИТИИ ЯЗЫКОВ НАРОДОВ СССР.................................. М.Е. Филиппова ИЗ ИСТОРИИ ИЗУЧЕНИЯ ЯКУТСКОГО ЯЗЫКА В ШКОЛАХ ЯКУТИИ............ Н.У. Халиуллина ЭТНОНИМЫ В ОРХОНО-ЕНИСЕЙСКИХ НАДПИСЯХ (VI-VIII ВВ.)................... Э.У. Халиуллина ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ ПОНЯТИЯ “КРАСОТА” В РАЗНОСТРУКТУРНЫХ ЯЗЫКАХ............................................................................ Л.Т. Хамидова БАСНЯ С.Т. АКСАКОВА В КОНТЕКСТЕ ЛИТЕРАТУРНОЙ ТРАДИЦИИ........... М.С. Хасанова ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКИЕ СООТВЕТСТВИЯ ТАКСИСА ПРЕДШЕСТВОВАНИЯ В РУССКОМ И ТАТАРСКОМ ЯЗЫКАХ....... М.С. Хасанова, А.Р. Иманова КОНЦЕПТ «ЙРК»

В СИБИРСКО-ТАТАРСКОЙ ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА.................................. Э.И. Хуснутдинова. ТАКТАШ М А. БЛОК ПОЭЗИЯСЕНД РОМАНТИК ОБРАЗЛЫЛЫК (. ТАКТАШ “ЗГР КЗЛР” М А. БЛОКНЫ “СТИХИ О ПРЕКРАСНОЙ ДАМЕ” ЦИКЛЛАРЫ БУЕНЧА)..................................................... А.И. Шагапов ЯЗЫКОВОЕ ВЫРАЖЕНИЕ МИФОЛОГИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ СОВРЕМЕННОГО ЧЕЛОВЕКА..................................................................................... А.Р. Шайбакова Г.ИБРАИМОВНЫ “ЯА КЕШЕЛР” ДРАМАСЫНДА ПЕРСОНАЖЛАР СЙЛМЕ........................................................................................................................ Э.Ф. Шаймухаметова ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ЛЕКСЕМЫ АК «БЕЛЫЙ»

В ТЮРКСКИХ ЯЗЫКАХ................................................................................................ Г.А. Юмагузина ТЕАТР М. ЦВЕТАЕВОЙ................................................................................................. Г. Юнусова СЕМАНТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ТЮРКСКИХ ЗАИМСТВОВАНИЙ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ (НА ПРИМЕРЕ НАЗВАНИЙ ОДЕЖДЫ)................................... Л.М. Яруллина АГАЧ АРХИТЕКТУРАСЫ ЛЕКСИКАСЫНДА СИНОНИМ АТАМАЛАР............. СЕКЦИЯ «Язык, литература, культура в развитии идей просветительства»

Р.С. Абдуллина, к.ф.н., профессор НЧГПИ (г. Набережные Челны) ТЫЛАУЧЫГА ПСИХОЛОГИК ЙОГЫНТЫ ЯСАУ МАКСАТЫННАН АВАЗ ЗГРЕШЛРЕ Психологик халтне сйлмд аваз ягырашына йогынтысын йрн, тылаучыны психологиясен йогынты ясар чен, сйлмд аваз ларны махсус (максатлы) рвешт згртеп йт ммкинлеге барлыкка китер. Шундый ммкинлекне берсе – авазны махсус рвешт сйлмд згртеп йтеп, эчке модаль мнсбтне белдер.

1. Тылаучыга психологик йогынты ясау максатыннан аваз згрешлрен махсус керт, орфоэпик норманы махсус бозу очраклары кзтел. Экспрессив мгън тсмере бир чен, авазны згртеп йткнне ишетклрг туры кил. Тик шунысы бар: леге орфоэпик згрешлр, нигезд, тискре модаль мнсбт белдерне китереп чыгаралар. Мондый оч ракта сзне ягырашы, модаль-экспрессив тсмер ст максатында, махсус рвешт згртел. Мслн: – И борчылам, и кайгырам сине чен! зе ктлр кт, зе секретарь, зе стюдент, мин йтм, укулары да авыр дыр?.. Бу бозу чит телдн кабул ителгн сзне телебез фонетик закончалыгы на буйсынып згреннн аерылып тора. Г. Бшировтан алынган бу мисалда русча ягыраш белн ки кулланылышка кергн Европа алынмасы, татар телен хас булмаган аваз белн юри згртеп йтелеп, тылаучы затка ироник мнсбтне белдерерг ярдм иткн.

Мондый аваз згртлр татар телене з сзлренд д кзтел.

Мслн, стилистик максатны кзд тотып, “иппр” сзе файдаланыла.

“Сйли” сзе урынына гади сйлмд кулланыла ул. Бу лексик зенчлек, крсе, кинт м ктелмгнд булган эш мгънсен белдергн сйлп ибр, йтеп ибр, ырлап ибр кебек аналитик фигыльлрне ярдмче фигылен ген кулланудан килеп чыккан: Сйлмд бу сзне ава зын згртеп йтеп, тагын да стм мгън тсмерлре белдерерг була.

Мслн, зен стен куючы кешене сйлме турында “иппр” дип йт: “ыелыш саен шуны сйли,” – дип кен иппр!

Гади сйлмд файдаланыла торган леге зенчлек матур дбиятка м публицистик язмаларга да теп кергн. Мслн, мактанчыклык галмте турында сйлгнд, “иффр” дип йт: Авылны материк дип кен иффр... бргене смлт белн ген китерлр, дип сйли икн (Ф. Шфигуллин). Хзер бит татар тел белеменнн кандидатлык диссертациялрен хтле “сйлче” сзен “адресант”, “тылаучы” сзен “адресат” дип кен иффрлр (Р. Абдуллина).

Тылаучыга психологик йогынты ясау чен ткъдим ител торган текстта теге яки бу сбптн ясалган аваз згреше д махсус згртелгн булып кабул ител м, з чиратында, стилистик функция башкара.

лбтт, бу очрак телне милли зенчлеген нигезлн.

2. Авазларны табигый агышын згртне яшерен тел макса тында файдалану кзтел.

1. Сйлмд гадти сзне аерым авазларына басым ясау юлы белн, кычкырып йтеп булмаган сзне читлтеп йт алымы. М.Мдивне “Без – кырык беренче ел балалары” срен суртлнгн мисалларны алыйк. Рус теле методикасыннан бер рус кызы укыта, ул кыз, имеш, лесхоздагы объ ездчик Егор белн очраша икн… Борынына кызлар исе кер башлаган лтафине «шайтан котырта»: лтафи дрес саен, язган-укыган саен тегене зген т: “его ” сзен “р” сти. Теге кызый кызарына, ачудан иренен тешли, лкин чыдый... Яшь укытучы кызны лтафи н шулай зенч читлтеп йт юлы белн: «Син безг карамыйсы инде. Белбез кем белн очрашуларыны!..» дигн «информация» белн фалый.

...Бер-ике атна укуга, класста башкалардан яшьк олырак булган Гадил исемле кызга тарихчыны тыныч карамаганлыгы мгълм булды...

Моны сизгнне белдерерг д ярый... Читлтеп йтг йрнеп киткн лтафи монда да тик утырмый: лтафи тарих дресенд я теге, я бу фактны аламамышка салыша да, кул ктреп, укытучыга сорау бир:

– Галиев абый, мен бу Англия буржуаз революциясендге индепен дентлар программасы турында гадилштереп алатыгыз ле, – дигн бу ла.... Алдагы дрест лтафи тагын кул ктр:

– Мен бу жирондистлар белн якобинецларны гадилштереп яадан бер сйлгез ле.. лбтт инде, тарих укытучысы гадилштереп сзендге логик-эмоциональ басым белн йтелгн гадил кисгене нинди максаттан йтелгнен алый. Сабыйлыктан смер яшьк кчеп баручы ба лалар чен бу кызык. Класс ихи да михи килгч, бичара тарихчы кызары нып шикк кала...

Мондый читлтеп йт алымы сйлмд еш файдаланылмый. Сирк файдаланыла торган чара булганга кр д аны психологик йогынты ясау куте бар.

2. млне р сзене иеклрен кайбер авазлар стп, кеше янында турысын йтеп булмаслык хллрне читлтеп йт.

Бу зенчлек т аерым шартларда гына кзтел. Мслн, смер кызларны шулай д, др тартыклары яки с, нс, сн тартыклары кушып, яше рен сзне балалар аламаслык итеп сйлшлре: Бдрз адраларга кдрп чыдрккан идридек, кдреп будрулмады, дрйд юдрук дидрилр...

Беснесне теснегелр ниснишлп кснренми? Беснелмилрме бснген киснич чысныгасы диснип? Босносларны йосноклатыйк тсна тиснис гесн веснечерга баснарып каснайтыйк.

3. Аваз яки иеклрне урынын яки сз чиклрен згртеп, “табыш мак” ясау трибсе. йтик, бер бала иптшен: ”Мин грузинча ыр ыр оттым,” – дип, аны да «грузинча» ырларга йртеп маташа:

Зингру йеч лытатлабу, Сеч кй лбалнбе, Ракаршы рыутпунакы, Ныйагнсй рйалнбе !

Тегесе ышана, ятлый башлый.

бу “грузинча” ыр – иеклре урынын алыштырган татар ыры икн: гру-зин зин-гру, ч-йе йе-ч, лы-тат-ла-бу татлы була:

Грузин че татлы була, Эчс юк бал белн, Кара-каршы утырып кына, аны сйгн яр белн !

3. Аваз ягырашы тылаучыны психологиясен тэсир ит.

Сйлчене хисси халте д авазлар йтелешен йогынты ясый.

Татар теленд д с, ш, з, ж тартыклары зенчлекле: астыртын ачулы кешене сйлменд леге тартыкларга басым ясала башлый. Шулай сйлшкн кешене ысылдый яки чаж-чож кил дилр: – Ссабакы, тегесе кайда со ле... (Гади сйлмнн).

Телдге кайбер сзлрне авазлары шушы сз белдергн кренешне яки шушы предметлардан чыккан авазларны турыдан туры чагылдыралар. Тел белеменд аларны ономатопея дип атыйлар.

Татар теленд исем сз тркемен караган кайбер сзлр ясалышла ры ягыннан леге предметлар чыгарган авазларга мнсбтле: ча, быт былдык, кккк, чеби, кыгырау, бака, тукмак, грлвек, карга, барабан.б. Фигыльлр арасында да чынбарлыктагы авазларга охшатып ясалган сзлрг – аваз ияртемнрен нигезлнеп барлыкка килгннре бар: ыгыр дау, чыжлау, мышнау, ыжгыру, кыштырдау, шапылдау.б. Шуларны кайберлре сйлмне индивидуаль зенчлеклрен яки сйлмне индиви дуаль кабул ит зенчлеклрен чагылдыралар: лыкылдау, лкелд, чыел дау, мыгырдау.б.

Артык каты тавыш белн, чама белми кычкырып сйлчене – шыр шыр кил дилр, нечк тавыш белн сйлче – чи-чи кил, дуслык рухын да серлшче кешелр – гр-гр киллр, ген-ген киллр, кп сйлче кеше – лар-лар кил, лыкы-лыкы кил, калын тавыш белн кп сйлче – голдыр-голдыр кил, дикциясе начар булган кеше – кл-мл кил, алашылмаслык акрын сйлче – мыдыр-мыдыр кил, шыпырт та выш белн сйлче – пыш-пыш кил, мим булмаган сзлрне кп сйлче – лыбыр-лыбыр кил, яа йлнешкн кешелр – упыкый да чу пыкый киллр. Безне халык ономатопея ярдменд н шулай ди.

4. Шигъри сйлмд аваз ягырашы зенчлек серле фоник ягыраш ала.

Шигъри ритм эчен кергч, ономатопея бтенлй башка рольне уй ный башлый. Бер яктан, теге яки бу авазларны чагыштырмача двамлы м кабатланып ягырашында леге авазны бу тел менталитетындагы эс тетик кче иск алына. Икенче яктан, шигъри сйлмне ке эченд ул ме тафорик-символик мгънле фоник тсмерлр ала.

Мгълм булганча, сз белн йтеп бетер алмаганны шагыйрь аваз лар ярдменд алата. Бу – зен кр бер читлтеп йт, тылаучыны келен авазлар ягырашы аша йогынты ясау. Шигырь – ясалма сйлм.

Чнки монда текстны мл тзелеше м авазлар канвасы телне грам матик м фонетик тзелешен нигезлнеп кен калмый, блки ритм рифма ясау максатыннан тел кренешлрен максатчан рвешт шигъри сйлм калыбына керт. Рифма м ритм ис хис-тойгылар згрешен той дырта торган итеп тзел. Шигырьд бигрк т ритм зур роль уйный. Хис тойгылар згрешенд йрк тибеше згргн кебек, шигъри хис згреше д шигъри ритмны згрт;

шигъри ритмны згртер чен, млне таби гый агышына згреш кертерг кирк була. Шул рвешч, телне табигый тзелеш системасына икенче бер система – шигырь жанрыны ясалма тел системасы килеп катнаша. Галимнр алатканча, шигъри сйлмг хас ритм тудыруда аллитерация, ассонанс;

анафора, эпифора.б.лар роль уй ный. Шигъри текстта авазлар-сзлр сайланышы, кушымчалар ялганышы да фоник ягырашны кзд тотып башкарыла. Хсн Туфанны аерым шигъри юлларында л, н, р тартыкларыны ледн-ле ягырап алуы гитара кылларына чиертеп алып молану тэсирен тудыра:

Агыла да болыт, агыла Таулар аша авылым ягына.

Трзг чиртер д ягыр, Нрс йтер туганнарыма?

Агыла да болыт агыла...

Мондый молы тартыкларны гына тгел, ритм нкышьлре эчендге пышылдап йтелгн хис брелеше буларак, с тартыгыны кабат ланышы да татар лирикасында еш кзтел: Саргаямын сагышлардан, Сгать саен сагынам... дип ырлыйлар. Югыйс, ачуы килеп т, аны яшерерг тырышып сйлшкн кешене «ысылдап сйлште» дилр – сйлче зе д сизмич, с авазына басым ясаганга шулай килеп чыга ул.

Лкин татар шигырене фоник ягырашында л-р лар белн чиратлашкан ш-с-ч лар булмаса, а итешсез, моны бер чите китек булыр иде.

Шигырьд аваз ягырашы милли ритмиканы фонетик зенчлеген мнсбтле. Татар шигыренд с, ш авазларыны кабатланышыны, гади сйлмнн аермалы буларак, башка трле психоло гик информациясе д бар. Наар Нмине “Син минем сагышларым” ырында да, бер яктан, юл башында син минем гыйбарсене кабатлануы (анафора), икенче яктан, с, ш тартыкларыны билгеле тртипт чиратла шып киле (аллитерация) тземсез сю сзлрен, гаизлнеп м серле пышылдап йт тойгысын барлыкка китерг ярдм ит: Син – гомер агышларым, Син минем сагышларым...

Шигырьд кайбер авазларны ассоциатив кабатлар чен, сзлр мллр кабатланышы, зенчлекле ягыраш тудырып, шагыйрьне нрс турындадыр йтерг телп т, кат-кат йтеп карап та, йтеп бетер алмаганын читлтеп алата. Х. Туфаннан бер шигырь:

Ниг со без саграк булмадык – Балаларны телдн биздердек, Хрефлрг... телг карата да:

Яман икн...” дигн хис бирдек...

Ниг со без саграк булмадык?

Шагыйрь мим фикерне бер к мллр, бер к аваз ягырашы белн кат-кат йтеп, з ген аваз згреше кертеп, млне тагын кабатлап, мсьлне гел-гел кйдереп-борчып торуына басым ясый, шул рвешч, тылаучыны игътибарын леп итрг, зене тойгылар дулкынына бтереп алып керерг омтыла.

Кыска язманы йомгаклап йткнд, татар тел хзинсенд шигъри фоника белн берг, ччм срлрд аваз ягырашы мсьлсе махсус рвешт йрнлрне кт торган гаять кызыклы лк.

Ф.А. Абдуллина, к.ф.н., доцент БГПУ им. М. Акмуллы (г. Уфа) ПАРНЫЕ СЛОВА КАК ЛЕКСИКО-СИНТАКСИЧЕСКИЙ СПОСОБ ВЫРАЖЕНИЯ ЗНАЧЕНИЯ МНОЖЕСТВЕННОСТИ В ТАТАРСКОМ ЯЗЫКЕ В передаче множественного числа важную роль играют парные сло ва, образуемые лексико-синтаксическим сочетанием имен существитель ных с близкими значениями. По мнению Н.К. Дмитриева, способ выраже ния категории числа парными словами является самым архаичным. [2;

221].

Отношение к категории числа парных слов тесно связано с особен ностями их значения. если рассмотреть их с точки зрения отношения к множественности, то среди них можно выделить две группы:

1. Парные слова, передающие значение собирательной множествен ности называемых предметов, лиц, явлений, понятий. Условно их подраз деляем на несколько тематических групп:

- парные слова, обозначающие совокупность людей по различным признакам (пол, возраст, родство, социальное положение, профессиональ ная общность и т.д.): агай-эне «родня, братья», ир-ат «мужчины», хатын кыз «женщины», ата-ана «родители», бала-чага «детвора», галим-галм «ученые», дус-иш «друзья», иш-куш «чета», егет-илн «парни», кыз кыркын «девушки», карт-коры «старики», кеше-кара «кто-нибудь, кто либо», килен-кирт «невестки», кардш-ору «родня, родственники», кунак тшем «гости», крше-тир «соседи», нсел-нсп «род, родня», таныш белеш «знакомые», эшче-крестьян «рабочие и крестьяне» и т.д. Пример:

Туган-тумача да сорый, карчык-корчык, ятим-ялпы да ялына. «И родня простит, старушки и сироты умоляют»;

- парные слова, обозначающие совокупность различных предметов, материалов, продуктов: аш-су «еда, пища», кирк-ярак «необходимые ве щи», иске-москы «старье-рванье», савыт-саба «посуда», тамыр-томыр «коренья», тимер-томыр «металлолом», чпрк-чапрак «тряпье», чыбык чабык «хворост», крк-снк «лопаты и вилы», ыбыр-чыбыр «всякая ме лочь» и т.д. Пример: Машинага тялгн кирк-яракны тиз бушаттылар (С.З.). «Вещи, загруженные в машину, быстро разгрузили».

- парные слова, называющие психические и физические процессы дея тельности человека в общем смысле: ару-талу «усталость», зар-мо, зар интизар «томление, истомление», хл-хвл «житье-бытье», кеф-сафа «на слаждение, утеха», кч-кут «сила-мощь», ыгы-зыгы «хлопоты, суета», хвеф хтр «опасность, угроза», рхим-шфкать «милосердие, сострадание», орыш-талаш «ссоры, скандал», хер-дога «благословение», шау-шу «шуми ха», лем-китем «смерть» и т.д. Пример: Кайгы-хсрт язгы бозлар белн агып китр дип метлнгннр иде (Г.А.). «Надеялись, что горести и печали уйдут вместе с весенними водами» Тнд кч-сихт, йркт дрт-дрман бар чакта, тормыш авыр дип лаф орырга кирк димени «М.М.». «Разве можно жаловаться на жизнь, когда в теле есть сила, в сердце – задор»;

- парные слова, называющие пространство, местность, территории:

ил-йорт «родина», ил-кз «мир, люди, хозяйства», ир-су «угодье», ир кк «мир, свет», тир-юнь «окрестность», ил-су «родина, родные края», йорт-ир «родина» и т.д. Пример: Ил-йортта иминлек булсын «Пусть бу дет благополучие в отчизне»;

- парные слова, называющие части тела и различные внутренние органы:

баш-аяк «голье», аяк-кул «конечности», пк-бавыр «ливер», эчк-бавыр «тре буха» и т.д. Пример: тием, аяк-кул исн чакта, яа мунча салып куярга бул ды. Отец мой, пока руки-ноги целы, решил построить новую баню;

- парные слова, называющие одежду и внешний вид человека: с баш «одежда», кием-салым «одежда», килеш-килбт «наружность», тс кыяфт, тс-баш «внешний вид» и т.д. Пример: Мин ванна кереп, блмг урнашкач, с-башымны алыштырып, санаторий паркына чыктым (.Е.).

«После того, как я принял ванну и устроился в комнате, переоделся и вы шел в парк санатория»;

- парные слова, называющие природные явления: ил-ягыр «ветер и дождь», ил-давыл «ветер», «ураган», давыл-гарасат «ураган», «шторм», эгер-мегер «сумерки» и т.д. Пример: Ктмгнд ил-давыл купты (Ф.Х.). «Неожиданно поднялся сильный ветер»;

- парные слова, обозначающие совокупность животных, птиц, насе комых: чебен-черки «мошкара», сарык-гез «овцы и быки», сыер-гез «скот», тавык-чебеш «куры», кош-корт «птицы», гез-тана «быки и тел ки», аю-бре «медведи и волки», куян-тлке «зайцы и лисы», каз-рдк «гуси и утки» и т.д. Пример: Каз-рдкне авылда и кп асраучылар да алар (В.Н.). «В деревне они и те, которые держат больше всех уток и гусей».

Употребление парных слов с афф. -лар противоречит грамматиче ской норме татарского языка, т.к. значение собирательной множественно сти заложено в их семантике [6;

86, 7;

99, 3;

4]. Однако можно привести множество примеров из художественных произведений татарских писате лей употребления аффиксов множ. числа в парных словах: лл со Себерне ил-бураннары шулай чыныктырдымы аны? (М.М-ва) «Может быть его сибирские ураганы так закалили?» Ме трле ччк-гллр кнг карап тирбллр (А.Г-ев). «Тысяча разновидностей цветков колышатся в свете дня». Андый табыннарга егетлр-кызлар акча гына ыялар, кал ган барысын Лариса зерли (М.М.-ва). «На такие застолья парни-девушки только деньги собирают, остальное все делает Лариса». Аффикс –лар до бавляет основному значению парных слов – совокупной множественности еще какой-нибудь определенный оттенок повторяемости природного явле ния, во втором – разновидности видов, в третьем – расчлененности. Таким образом, афф. –лар вносит в лексическое значение парного слова новый смысловой оттенок.

2. Парные слова, как эт-мазар «собака и ей подобные», театр флн «театр и тому подобные», керосин-мазар «керосин и прочие» и т.д., значение множественности путем указания на связь предмета с подобными ему предметами, как бы объединяя их в одно целое. Примеры: – би, анда кемдер йри кебек, – дим мин яадан ул якка карарга куркып. – Песи мазардыр, кызым, й эт-флндер (Ф.Б.). – Бабушка, там, кажется, кто-то есть, – говорю я, боясь вновь посмотреть в ту сторону. – Доченька, это, на верное, кошка или другая живность». гр читт, йтик театр-флнд, шуларны берсен очратса, «бу безне санаторийдан» дип узасы (.Е.).

Если где-то на стороне, скажем, в театре или в каком-нибудь подобном месте, встретишь кого-нибудь из них, проходишь, думая, «а ведь он из на шего санатория». Шырпы-тозны, керосин-мазарны Яркм авыл ярлылары на лште (Г.А.). «Соль и спички, керосин и прочее Яркам раздал дере венским беднякам».

Таким образом, парные слова со значением собирательности, сово купности, общности выступают еще одним способом выражения значения множественности в татарском языке.

ЛИТЕРАТУРА 1. хтов Г., Иргалина Г. Татар теленд парлы сзлр// Совет мктбе. – 1974. – №6. – 28 – 29б.

2. Дмитриев Н.К. Грамматика башкирского языка. – М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1948.

3. Низамов И. Кн тртибенд бер кушымча// Мгърифт. – 10 июнь, 2000. – 4б.

4. Сафиуллина Ф.С., Зкиев М.З. Хзерге татар дби теле. – Казан:

Мгариф, 2006.

5. Татар грамматикасы. 1, 3 томнар. – М.: Инсан;

Казан: Фикер, 1998. – Т.1. – 512б.;

– 1999. – Т.З. – 512б.

6. Юсупов Р.А. Некоторые общие и специфические морфологиче ские явления русского и татарского языков// Вопросы татарского языко знания. – Казань, 1978. – С.84 – 106.

7. Юсупов Р.А. дп башы – тел. – Казан, 2000. – С.99.

А.Т. Акамов, к.ф.н., с.н.с. ИЯЛИ им. Г. Цадасы ДНЦ РАН (г. Махачкала) ИДЕИ ПРОСВЕТИТЕЛЬСТВА В КУМЫКСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ НОВОГО ВРЕМЕНИ Период второй половины ХIХ века в кумыкском литературоведении обозначается как эпоха Просвещения, антифеодальной идеологии, имею щей как общие, так и отличительные черты.

Период просветительства для кумыков, да и всех народов Дагестана становится и эпохой религиозного сознания. Как отмечает Р.Ф. Юсуфов:

«Борьба восточных просветителей с пережитками Средневековья, муллами традиционалистами и прочее – все это внешние признаки вестернизации Востока.... Внутренняя сложность коллизии состояла в соединении ислам ского рационализма с идеями новоевропейского гуманизма. Идеалы сво боды личности, человеческой активности преобразовали исламское миро воззрение... Озабоченная идеей религиозного спасения, духовная личность уступала место человеку социальному, историческому, оснащенному бо гатствами современного знания и культуры. Антропософия ислама заменя лась философией индивидуальной, творческой личности. Этот процесс протекал с опорой на эстетику русского реализма» [2;

153].

Ярким представителем дагестанского, кумыкского Просвещения, в чьем творчестве осуществился переход от традиционного миропонимания к научно-философскому мировоззрению, является А. Акаев (1872-1931), труды которого содержат ценные сведения по истории, этнографии, куль туре, фольклору и литературе кумыков.

Родился А. Акаев в селении Нижнее Казанище, Буйнакского района республики Дагестан.

Он основоположник новометодного обучения («усул джадид»), один из основателей (совместно с М.-М. Мавраевым) национального книгопеча тания в Дагестане, автор многих школьных учебников по географии, мате матике, кумыкскому и арабскому языкам («Новый метод», 1902;

«Матема тика», 1905;

«Наставление детям», 1909 и др.), четырех-пяти шестиязычных словарей, охватывающих лексику кумыкского, арабского, русского, аварского, чеченского и лакского языков;

книг об основах исла ма, суфизма, тариката («Основы ислама», 1909;

«Спасительная лодка», 1903, 1908, 1913;

«Трактат о суфизме», 1908;

«О жизни», 1909). Ему при надлежат компендии и орфоэпии арабского языка («Аджамский компендий», 1908;

«Большой компендий», 1907, 1910;

«Большие правила чтения», 1912, 1913;

«Малые правила чтения», 1913);

«О правилах наследования» («Ажам фа раиз») (1913), «Столетний и двенадцатилетние календари» (1904, 1910), книга («Готовые лекарства») (1910, 1914), переводы с арабского языка поэм, мавли дов, посвященных пророку и рассказов о пророках «Аминтаза» («Поэма о пла ще», 1905, 1910;

«Сборник арабских молитв и аджамский мавлид», 1905, 1907).

Составитель и издатель первых антологий суфийской поэзии кумыков («Сбор ник аджамских суфийских стихов», 1903, 1907, 1914), светской поэзии («Сбор ник аджамских стихов», 1903, 1907, 1914). Автор первых книг о нравственности («Книга о нравах», 1910, 1914).

Книги А. Акаева издавались в Петербурге, Казани, Каире, Бахчисарае, Темир-Хан-Шуре.

А. Акаев – создатель национальных переложений известных и попу лярных в исламском и тюркском мире сюжетов: «Сто пятьдесят вопросов»

(сюжет, близкий к сюжету о принцессе Турандот), рассказы о Хатаме Таи, дастаны «Бозигит», «Тахир и Зухра», поэма об Иосифе Прекрасном. Опи сываемые в них события максимально приближены к мировосприятию ку мыкского читателя. Эти произведения сыграли большую роль в гумани стическом, эстетическом и нравственном воспитании народа.

В годы революции Акаев писал статьи о родном языке, о социалистах, революции. В годы гражданской войны тесно общался с представителями революционной интеллигенции, был редактором газеты «Рабочий народ», издававшейся на аварском языке.

В первые годы советской власти работал в органах народного образо вания, издавал учебники, редактировал журнал «Баян-ул хакаик» («Декла рация правды»), издававшийся на арабском языке. В конце 20-х гг. XX века подвергся репрессиям.

Его труды, положившие начало, как нам кажется, созданию основ кумыкской наук

и об исламе, лингвистике, астрономии, литературоведе нии, фольклористике, остаются значимыми и сохраняют актуальность и в настоящее время. В творческом наследии А. Акаева много попыток при мирения исламской теологии с современной наукой, характерных для му сульманских реформаторов. Выступая за распространение в Дагестане достижений европейской, русской науки, культуры и общественной мыс ли, ученый-просветитель видел в этом реальный путь преодоления отста лости народа.

Другим не менее ярким представителем кумыкской и всей дагестан ской культуры был Шихаммат-кадий из Эрпели (1833-1918), просветитель, писатель, ученый. Родился в селении Эрпели, Буйнакского района респуб лики Дагестан. В юности получил духовное образование в родном селении и в других аулах Дагестана. Кроме кумыкского и других тюркских языков хорошо знал арабский, аварский, чеченский. Всю жизнь проработал кадием в различных кумыкских селениях – Костек, Темираул, Эндирей, а также в родном селении. Был знатоком арабско-мусульманской мифологии и права.

Автор около 30 книг различного содержания.

В годы советской власти имя Шихаммата-кади, деятеля кумыкской и всей дагестанской культуры, было под запретом, но в народе его книги со хранялись и перечитывались. В современных условиях имя его как одного из духовных отцов народа вновь зазвучало.

Многие книги Шихаммата-кади свидетельствуют о том, что он был не только религиозным проповедником, но и светским просветителем: компен дий «Начала наук» (1907), «Компендий» (1907), «Сборник правил» (1908, 1909) об обрядах совершения хаджа, сборник молитв «Спутник» (1918, 5-е издание – 1914), книга «О чудесах» (1911), об Абдулкадире из Гиляна, пере вод книги о догмах ислама «Основы Ислама, изложенные шейхом Кунта хаджи из Чечни» (1911), книга «Аджамская этика» (1912), о исламской этике;

«Молитвы Шихаммата» (1912) на кумыкском и арабском языках и т.д.

Шихаммат-кади – автор национальных переложений циклов нраво учительных и фантастических рассказов, бытующих в арабо мусульманском мире (сборники «Фруктовые рассказы», 1903, 1908;

«Сад цветов», 1908);

рассказы Бадаи аз-зухура и Джалалидина Абдурахмана ас Суюти о пророках («Удивительные жизни», 1909);

поэма о жизни и гибели племянника пророка Мухаммада – Хусейна («События, произошедшие в Кербале», 1909, 3-е издание – 1917);

повесть о семи милетских отроках и о Зуль-карнае (Александре Македонском), основанная на суре из Корана «аль-Кахф» («Рассказы об отроках из Кахфа», 1907);

повесть о пророке Данияле «Медовый колодец» (1912). Издал в переводе на кумыкский язык аджамский сонник «Тюшнеме» (1912). Национальные адаптации Шихам мата-кади способствовали формированию художественной прозы кумыков.

Сыну Шихаммата-кади, Абдулхакиму, рано ушедшему из жизни, при надлежат переводы с арабского языка повести «Крепость Барбар» (1910, 1911, 1914), с татарского языка повести 3. Бигиева «Красавица Хадижат»

(1913) и «Повести о Марьям аз-Зиннария» неизвестного автора.

Все книги Шихаммата-кади и его сына были изданы в Темир-Хан Шуре, в типографии М.-М. Мавраева.

С появлением на литературной арене М.-Э. Османова, А. Акаева, Ши хаммат-кадия, М. Алибекова, Н. Батырмурзаева и других связан качественно новый этап в художественно-эстетической и философской мысли кумыкско го народа. Произведения первых кумыкских просветителей являются под линным образцом профессиональной письменной литературы. Кумыкская письменная литература к последней четверти XIX века окрепла и стала до минирующей в культурной жизни народа при параллельном сосуществова нии фольклора и индивидуальной поэзии.

Для творчества А. Акаева, Шихаммат-кадия, и др. характерны горя чий призыв к просвещению народа, неприятие религиозного фанатизма, схоластики и убежденность в необходимости возврата духовных ценно стей раннего ислама, критика культурной отсталости.

Как пишет А.-К.Ю. Абдуллатипов: «Кумыкские просветители, как и другие, полагали, что путем распространения наук и знаний, путем про свещения народа можно не только достичь огромных успехов в общест венно-политической жизни, но и ликвидировать социальное зло. Идеи про свещения в конечном итоге выливались в реформистские попытки дости жения классовой гармонии в антагонистическом обществе путем распро странения знаний и наук» [1;

52].

ЛИТЕРАТУРА 1. Абдуллатипов А.-К.Ю. История кумыкской литературы (до года). – Махачкала, 1995.

2. Юсуфов Р.Ф. Историософия и литературный процесс: средние ве ка и новое время. – М., 1996.

Р.Р. Амирханова, студентка БГПУ им. М. Акмуллы (г. Уфа) РЕЧЕВЫЕ ОШИБКИ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПСИХОЛИНГВИСТИКИ Психолингвистика, область лингвистики, изучающая язык прежде всего как феномен психики. С точки зрения психолингвистики, язык суще ствует в той мере, в какой существует внутренний мир говорящего и слу шающего, пишущего и читающего. Поэтому психолингвистика не занима ется изучением «мертвых» языков – таких, как старославянский или грече ский, где нам доступны лишь тексты, но не психические миры их создате лей. Принято считать, что психолингвистика возникла около 40 лет назад в США. Действительно, сам термин «психолингвистика» был предложен американскими психологами в конце 1950-х годов с целью придания фор мального статуса уже сложившемуся именно в США научному направлению.

В психолингвистике накоплен огромный материал, связанный с ошибками в производстве и восприятии речи. Так, еще в 1985 г. Мерингер опубликовал список из более 8000 ошибок в устной и письменной речи, а так же ошибок, допускаемых при чтении.

К речевым ошибкам относят паузы, колебания, исправления, повто ры и замещения, а также оговорки.

Виктория Фромкин делит оговорки на четыре типа: подстановка, пе рестановка, опущение, добавление. Эти типы, по ее мнению, подтвержда ют психолингвистическую реальность фонем, слогов, слов и синтагм.

Оговорки на фонологическом уровне связаны преимущественно с подстановкой – заменой первых и последних звуков находящихся рядом слов. Различаются предвосхищение звука, который имеется позднее: спи сок книг – список сник, и повторении звука, который был уже произнесен:

молодой человек – молодой моловек. Еще чаще встречается замена одного слога на другой: молодой человек – челодой моловек.

Оговорки подчиняются закону структурного деления слова на слоги.

В частности, начальный слог слова, которое говорящий намеревается про изнести, меняется на начальный слог другого слова, с которым происходит смешение;

средний меняется на средний;

последний меняется на послед ний (иное невозможно). Так возможны оговорки перечисленных типов, но никогда не будет оговорки типа: молодой человек – веклодой моловек.

Иначе говоря, последние фонемы второго слога никогда не будут смешаны с начальными фонемами первого.

Возможно также оглушение или озвончение согласных, появление или пропадание фонологических признаков, характерных для определенного языка (например, назальности). К примеру, вместо словосочетания красивый букет может прозвучать грасивый пукет, где перестановке подверглись различи тельные признаки. Если же говорящий предполагал начать со звонкого со гласного, а получился глухой: веселая повесть – феселая повесть, то можно го ворить о предвосхищении признака глухости.

Перестановка может происходить в отношении слов, находящихся на достаточно большом расстоянии друг от друга слов (Он питает npистрастие теннису на открытом воздухе – Он питает теннис к пристра стию на открытом воздухе).

К числу оговорок относят также сращения. Основываясь на замене, они возникают как случайное соединение двух близкорасположенных слов (портмоне+ манто - портмонто;

свежо+холодновато – свежоповато).

Характерно, что 87% оговорок происходит в одних и тех же частях речи. Повторы в 90% случаев приходятся на служебные части речи вроде предлогов, союзов, местоимений. Исправлениям же при этом подвергают ся в основном знаменательные части речи – существительные, глаголы, прилагательные и наречия.

Особо также выделяются оговорки, основанные на замене двух сегментов слов. Они известны под названием «спунеризмов» (spoonerisms) – слова, обра зованного от имени декана одного из колледжей Оксфорда Вильяма Спунера, оставившего после себя большое количество забавных примеров: Наша добрая старая королева – Наша странная дряблая королева. Вы пропустили мои лекции по истории – Вы происторили мои лекции по прописке. Он нанес сильное по ражение – Он нанес поразительное усиление. Пьянка – проклятье рабочего лю да –

Работа – проклятье пьющего люда. Вы прогуляли весь семестр – Вы про семенили весь прогул.

Среди ошибок иногда выделяют неправильное словоупотребление.

Такого рода ошибки называются малапропизмами (malapropisms) от имени комической героини пьесы Шеридана «Соперники» мадам Малапроп, ко торая путала слова аллигатор и аллегория.

Что касается пауз, то в речи они занимают до 40-50%, причем более половины из них приходятся на естественные границы грамматических от резков (между синтагмами). Большинство речевых отрезков при этом не превышают объема в шесть слов. При чтении бессистемных пауз меньше и они определяются синтаксическими структурами читаемого текста.

В целом речевые ошибки подтверждают правомерность выделения таких уровней языка, как фонологический, морфологический, просодиче ский, семантический, синтаксический, и доказывает тот факт, что при про изводстве речи человек оперирует единицами этих уровней.

ЛИТЕРАТУРА 1. Белянин В.П. Психолингвистика. – М., 2003.

2. Свободная энциклопедия // http://www.wikipedia.org .

3. Энциклопедия кругосвет http://krugosvet.ru/ С.М. Аюпов, д.ф.н., доцент, И.С. Аюпов, БГПУ им. Акмуллы (г. Уфа) ОТРАЖЕНИЯ РОМАНА И.С. ТУРГЕНЕВА «ДЫМ»

В «ДНЕВНИКЕ» А.В. НИКИТЕНКО В «Дневнике» Никитенко за 1867-1873 годы роман Тургенева «Дым»

не только упоминается, но и получает развернутые характеристики, весьма примечательные в их соотнесенности с разнообразными явлениями рус ской жизни тех лет.

Так, первая запись, отражая общие (отрицательные) толки в публике о тургеневском романе, вместе с тем несет в себе и оттенок авторской по зиции. Никитенко полагает, что эти «толки и порицания преувеличены» [1;

83]. Так, он пишет: «Многие недовольны тем, что Тургенев будто бы обру гал Россию. Конечно, он выказывает себя не особенно благосклонным к ней» [1;

83]. Однако в целом, по мнению Никитенко, выбранный писатель ракурс изображения «наших» за рубежом верен, ибо иного отношения к себе эти «заграничные шатуны обоего пола» вызывать не могут. В этом плане для автора «Дневника» нет никакой разницы между высшими и де мократическими слоями российского общества. «Особенно достается ари стократам и политикам: это им поделом» – отмечает он [1;

83]. Под «поли тиками», как вытекает из контекста его рассуждений, является члены губа ревского кружка. Разделяя общий взгляд на новый тургеневский роман как на художественное целое («…он слабее многих других произведений Тур генева…»), Никитенко отмечает эскизность многих характеров романа:

«…в характерах мало творчества: они вообще только набросаны», зато – «очерки нравов набросаны смело и легко» [1;

83]. Мы видим, что и здесь автор «Дневника» подчеркивает справедливость и точность тургеневской обрисовки соотечественников за границей, считая, что их изображение не может не быть в целом сатиричным и памфлетным. Вслед за многими чи тателями и критиками Никитенко выделяет как «полный и законченный»

только характер Ирины.

Надо подчеркнуть, что образ тургеневского «дыма», характеризую щий состояние пореформенной России, сказался и в оценках Никитенко отечественной жизни второй половины 1860-х годов. Так, размышляя о судьбе русских реформ после отмены крепостного права, борьбе нового и старого в правительственных кругах в те годы, видный петербургский чи новник писал: «Добывая огонь, надо помнить, что вместе с ним явится и дым. Нужно искусство отвести дым, не погашая огня. Плохо поступит тот, кто, для избежания дыма, захочет вылить ведро воды на огонь. Дым, пожалуй, вы устраните, но зато потушите огонь, да к тому еще произведете невыносимый смрад» [1;

104-105]. Смысл этой фразы: реформы (то есть огонь) неизбежно вызывают дым в отечестве, без дыма они невозможны.

Но дело в том, что правительству необходимо тонко («искусно») действо вать в сложной пореформенной обстановке, дабы не подорвать начатые им самим преобразования (то есть «потушить огонь»). Иначе в итоге «дым»

превратится в жуткий «смрад» [1;

105]. Примечательно, что эту запись от 17 ноября 1867 года от предыдущей майской (где дана оценка тургенев ского «Дыма») отделяет целых полгода. Этот факт указывает на то важное общественное значение, которое приобрел роман Тургенева, его образ «дыма» в умах современников в плане трактовки, «объяснения» происхо дящих эпохальных событий в русской истории после 19 февраля 1861 года.

Остро дискуссионной, акцентированной выглядит конечная запись автора «Дневника» за 1867 год от 29 декабря, запись, явно навеянная обра зом тургеневского «дыма», символизирующего неустойчивость общест венных реформ в отечестве. «Россия – странное государство: это страна всевозможных экспериментов – общественных, политических и даже нрав ственных, а между тем ничто не укореняется в ней надолго» [1;

109], – пи шет Никитенко. И далее он пытается осмыслить этот «феномен» в истори ческой перспективе: «Залог ли это будущей самобытности, которая не ус пела еще отыскать своей точки опоры, или доказательство неспособности установиться на чем-либо определенном или твердом, и судьба ее вечно колебаться и бессознательно переходить от одной формы жизни к другой?

Избави бог!» [1, 109].

Другая запись от 14 апреля 1868 года, то есть опять-таки несколько месяцев спустя после предыдущей, выглядит как сжатый конспект речей Потугина – идеолога «Дыма». И по интонации, и по аргументации, и по композиции данные высказывания соотносятся с пафосными рассужде ниями тургеневского героя. И в том и другом случаях объектом критики становятся воззрения славянофилов о будущей первенствующей историче ской роли России среди европейских народов. В романе Тургенева читаем:

«Вот хотя бы славянофилы, к которым г-н Губарев себя причисляет… то же живут буквой «буки». Всё, мол, будет, будет. В наличности ничего нет, и Русь в целые десять веков ничего своего не выработала, ни в управлении, ни в суде, ни в науке, ни в искусстве, ни даже в ремесле… Но постойте, потерпите: всё будет. А почему будет… а потому, что мы, мол, образован ные люди, – дрянь;

но народ… о, это великий народ! Видите этот армяк?

Вот откуда всё пойдет» [2;

272]. Тот же славянофильский пафос будущего в контексте европейских исторических достижений подвергнут критике в дневнике Никитенко. «Но непонятны и неестественны крайние претензии славянофилов на первенствующую роль между европейскими народами… Что сделали они до сих пор для всемирной цивилизации, науки, искусства?


Они всё толкуют о будущем величии славян, о будущей их блистательной роли;

но где пока залоги этой великой будущности? Какие услуги оказали они человечеству, чтобы так возноситься? …» [1;

125]. Примечательно, что заканчивается этот пассаж в «Дневнике» Никитенко, как и заключи тельная речь Потугина, обращенная к Литвинову, идеей труда, «настоящей работой – не показной, а существенной, внутренней» [1;

125]. В «Дыме» об этом сказано так: «Всякий раз, когда вам придется приниматься за дело, спросите себя … имеет ли ваш труд тот педагогический, европейский ха рактер, который единственно полезен и плодотворен в наше время, у нас…» [2;

395].

Анализ хронологии данных записей убеждает в регулярности обра щений автора «Дневника» к идейной проблематике тургеневского «Дыма»

с целью более глубокого осмысления явлений и тенденций в общественной жизни России конца 1860-х годов.

Спустя месяц с небольшим в записи от 18 мая 1868 года дым, но уже от пожаров вблизи Петербурга, вновь вызывает в памяти пишущего назва ние тургеневского романа. Здесь читаем: «Дым, дым и дым, только не тур геневский, а настоящий дым, густой и едкий от горящих вокруг Петербур га лесов и торфа» [1;

128].

Подобно Потугину, у Никитенко два отношения к России, два раз ных и контрастных чувства к ней. В записи от 26 апреля 1872 года читаем об этом: «Отечество, Россия – это одно. Современное русское общество, администрация русская – это нечто другое. Сколько у меня уважения и преданности интересам первой, столько же глубокого презрения к обоим последней» [1;

237]. В романе тургеневский герой заявляет: «… я и люблю и ненавижу свою Россию, свою странную, милую, скверную, дорогую ро дину» [1;

237]. Потугин, правда, в отличие от Никитенко не конкретизиру ет, какую Россию он любит, какую ненавидит, но из его речей ясно, что он также презирает «русское общество», представленных в лице его доморо щенных, недоучившихся в своих областях ученых, музыкантов, живопис цев, а также деятелей-политиков типа Губарева с его славянофильской идеологией. Примечательно, ход рассуждений Никитенко по этому поводу в «Дневнике» напоминает потугинский. Так, последний замечает: «Да, да, всё это люди (Суханчикова, Пищалкин, Бамбаев, Ворошилов – С.М., И.С.) отличные, а в результате ничего не выходит;

припасы первый сорт, а блю до хоть в рот не бери» [2;

269]. В том же духе размышляет над этим пара доксом русской жизни автора «Дневника». «В отдельности много у нас есть людей и умных, и достаточно просвещенных, и благородных. Но взгляните на то, какие интересы преследуются целыми массами людей, ка кими стремлениями они воодушевляются, на весь порядок, на крайнюю бестолковость этих масс, на мелочность, на отсутствие всяких общечело веческих и общенародных принципов – и вы увидите, что тут вовсе нет то го, что называется духом общественным, а господствует крайняя разъеди ненность видов и взглядов во всем, что касается общих целей и интересов.

Вас изумит несостоятельность, пошлость тех самых лиц, которые в своей единичности представляются людьми, достойными сочувствия и уваже ния» [1;

238]. Та же логика изложения, что и в рассуждениях Потугина о губаревском кружке. В отдельности это превосходные люди, но собранные вместе они образуют только «гам и чад», «Вавилонское столпотворение», «яичницу незнакомых имен, бешенство сплетни», «словом, поднялся почти такой же несуразный гвалт, как у Губарева…» (2, 264-265;

337). Под эти тургеневские определения один к одному подходит такое суждение Ники тенко: «Как скоро отдельные личности соприкасаются друг с другом, их ничто высшее не связывает, и они бегут врозь, каждый гонимый своим само любием или житейскими расчетами» (1;

238). Эти параллельные примеры не только образуют идейную близость романных и дневниковых текстов, но пре жде всего подчеркивают типичность, характерность общественно значимых явлений российской действительности, изображенных в тургеневском романе «Дым». Спустя два месяца после этой апрельской записи, 25 мая 1872 года Никитенко вновь использует тургеневский образ «дыма» для интерпретации отечественной современности в моральном духе. Так он пишет: «Да, Россия одно, а общественность наша – иное. Конечно, и дым отечества нам сладок, однако не этот отвратительный смрад от повсеместной испорченности нравов»

[1;

243]. «Дым» перешел в «отвратительный смрад» – такова «эволюция» рос сийских нравов в современном обществе от конца 1860-х к началу 1870-х го дов в истолковании А.В. Никитенко.

Еще раз непосредственное упоминание «Дыма» мы встречаем в за писи от 1 января 1873 года, которая тем примечательна, что обозревает русскую жизнь с некой «отрицательной высоты», примеряя к ней мерку, заданную тургеневским романом 1867 года. Открывающая новый россий ский год «опись» нравов, венчается обращением к тургеневскому роману, еще раз, по Никитенко, подтверждающим справедливость своего острок ритического пафоса в оценке российской действительности. Этот абзац в высшей степени иллюстрирует родство современных нравственных про цессов взгляду русского романиста на них в его столь нашумевшем произ ведении. В этом обширном абзаце читаем: «Наша современная обществен ность не обещает ровно ничего, что бы превышало пошлость настоящего.

Эта пошлость так въелась в наши нравы, что они неспособны возвыситься ни до чего, из чего образуется мощь умственная и нравственная. Самая резкая и выдающая сторона общественности нашей, отмеченная особен ною жизненностью, это страсть к прибытку, к добыванию денег, раство ренная всякого рода плутовствами и безобразнейшими надувательствами друг друга и казны. Тут является даже иногда предприимчивость, но пред приимчивость бесчестности. Если же кое-где мелькнет честность, то без предприимчивости. Во всем прочем господствует или совершенная апатия или вспыхивают такие стремления, такие тенденции, от которых ничего, кроме дыма, не остается. И хотя я покритиковал в моем «Реализме» роман Тургенева «Дым», однако, он едва ли не оказывается совершенно правым.

Впрочем, я отозвался неблагоприятно о «Дыме» Тургенева единственно потому, что такой взгляд совпадал у меня желанием поддержать идеал в нашей литературе» [1;

266]. Мы видим, что собственный взгляд Никитенко на отечественную современность претерпел эволюцию в сторону принятия тургеневской точки зрения, отраженной в «Дыме». Если ровно год назад автор «Дневника» полемизировал с изображением писателя русских явле ний преимущественно в критическом духе, то теперь он почти соглашается с ним, и полагает свой прошлогодний взгляд на отечественную действи тельность ошибочным. Упомянутая статья Никитенко о романе «Дым»

примечательна тем, что в ней он включает тургеневское произведение в контекст «художественно-литературных произведений», в которых «пред меты отрицательного свойства рисуются так, как будто в них выражается нормальное состояние человека и общества». Как пишет автор примечаний к «Дневнику» Никитенко А.Я. Айзеншток, «Никитенко, в качестве приме ра, приводит «Дым» Тургенева, не называя прямо ни автора, ни произве дение» [1;

459].

Итак, тургеневский «Дым» явился в данном «Дневнике» в высшей степени живым литературно-общественным документом, опираясь на ко торый, отталкиваясь от которого А.В. Никитенко осмыслял и оценивал факты и сущность быстротекущей российской действительности. Свой скепсис в ее восприятии он так и не преодолел в отличие от писателя, в романе которого «Новь» уже звучат ноты исторического оптимизма.

ЛИТЕРАТУРА 1. Никитенко А.В. Дневник в 3-х т. Серия литературных мемуаров. – М.: ГИХЛ, 1955-1856. – Т. 3. – 1866-1877. – 584 с.

2. Тургенев, И.С. Дым // Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. – М.: Нау ка, 1978. – Т. 7. – С. 249 – 407.

С.М. Аюпов, д.ф.н., доцент БГПУ им. Акмуллы (г. Уфа), И.К. Зайнашева, БирГСПА (г. Бирск) ГЕРЦЕНОВСКИЙ КОНЦЕПТ «КТО ВИНОВАТ?»

В РАССКАЗЕ Г.И. УСПЕНСКОГО «ПАРАМОН ЮРОДИВЫЙ»

(Из детских лет одного «пропащего») В романе «Кто виноват?» (1847) одна из причин драмы существования героев (и не только главных) заключается, по мысли автора, в самом строе русской провинциальной жизни николаевского периода. Его губительное влияние на критически мыслящего, талантливого человека со всей очевидно стью прогнозируется в ходе созерцания Бельтовым панорамы губернского го рода N с окна гостиничного номера. Герой итожит свои наблюдения: «Тут ти шина еще более водворилась;

стало смеркаться. Бельтов поглядел – и ему сде лалось страшно, его давило чугунной плитой, ему явным образом недоставало воздуха для дыхания… Он схватил картуз, надел пальто… и вышел на улицу»

[1;

230]. Но и на улице, на воздухе, всё то же жуткое впечатление: «…а здесь всё давит, здесь тесно, мелко, кругом жалкие строения, еще бы развалины, а то подкрашенные, подбеленные, да где же жители? Приступом, что ли, взяли этот город, мор, что ли, посетил его – ничего не бывало: жители дома, жители отдыхают;

да когда же они трудились?..» [1;

230].

Герценовский концепт «кто виноват?» в его социальном (и в психо логическом) аспекте углубляется в сторону еще более суровой характери стики российской действительности в рассказе Г.И. Успенского «Парамон юродивый (Из детских лет одного «пропащего»)» (1877). В этом рассказе прямо утверждается «виновность» русской среды конца 1830-х-начала 1840-х годов в формировании рабских, мертвых, «пропащих» российских душ, повествуется о времени, соотносимом со временем действия герце новского романа, начатого еще в 1842 году и оконченного в 1845-1846 го дах. Примечательно, что сам автор рассказа о Парамоне родился 1843 году, и собственно его детство падает на рубеж 1840-х-1850-х годов. В этом смысле хронологическая общность рассказа Успенского с романом Герце на знаменательна: писатель-народник считает вслед за своим предшест венником рубеж 1830-1840-х годов самым «глухим» в русской обществен ной истории за весь (к тому времени) XIX век.


В этой связи он пишет: «Детство мое прошло в конце тридцатых и в начале сороковых годов, а эти года для «обыкновенной» русской толпы были самым глухим, самым мертвым временем [2;

198;

курсив здесь и да лее наш;

в подзаголовке – Г.И. Успенского]. Эти слова перекликаются и по сути, и по хронологии с известной герценовской записью от 11 сентября 1842 года, в которой читаем: «Поймут ли, оценят ли грядущие люди весь ужас, всю трагическую сторону нашего существования… Поймут ли они, отчего мы лентяи, отчего ищем всяких наслаждений, пьем вино... и пр.?

Отчего руки не подымаются на большой труд? Отчего в минуту восторга не забываем тоски?..» (а именно в этом году, как мы отметили выше, и на чал создаваться герценовский роман). Рубеж указанных десятилетий ока зался пагубным, разрушительным в моральном, личностном плане как для мальчика (а в его лице, и в лице его родителей едва ли не для всей «то гдашней русской толпы») в рассказе Успенского, так и для молодого Гер цена и его друзей.

Успенский показывает, как отражается эта губительная российская среда в людских душах, как она формирует изначальную, прирожденную виновность всякого представителя людской массы.

В рассказе Успенского акцент сделан не на самой действительности, а на деформированном ею сознании массового человека. Его сознание столь уродливо, искажено, что неспособно критически мыслить, и человек полагает себя виновным не только в конкретных социальных положениях, но и в самом факте своего существования.

Эта мысль о виновности перед всем и вся становилась, по мнению Успенского, лейтмотивом сознания, основной мышления, мировидением каждого из рядовой массы в те глухие годы российской истории. В этой связи мы читаем в «преамбуле» рассказа: «Вечное, беспрерывное беспо койство о «виновности» самого существования на свете пропитало все взаимные отношения, все общественные связи, все мысли, дни и ночи, ме сяцы и годы, начинаясь минутой пробуждения, переходя весь день и не покидая ночью…» [2;

199].

И далее, конкретизируя тезис об абсолютной виновности всех и каж дого в тогдашних условиях, автор отмечает: «В церкви я был виноват пе ред всеми этими угодниками, образами, паникадилами. В школе я был ви новат перед всеми, начиная со сторожа – куда! – с вешалки, на которой вешал свою шинель;

на улице каждая собака (мне казалось так!) только и ждала моего появления, чтоб меня если не совсем съесть, то уж непремен но укусить… Словом, атмосфера, в которой я рос, была полна страхов… угроз беспрестанных, беспрестанных… огорчений» [2;

199-200], порож денных изначальной виновностью русского обывателя того времени.

Герценовский концепт «кто виноват?» получает у Глеба Успенского углубленную, социально-психологическую разработку: трагична в плане «прирожденной» виновности в эти годы жизнь каждого из массы, даже ес ли этот «каждый» не сознает до конца трагизм своего бытия, погруженный в пучину суетливого выживания.

Обнаруживаются и иные идейные переклички между герценовским романом и рассказом Успенского, что неудивительно, учитывая актуали зацию последним уже в начале повествования ключевого концепта герце новского романа, вынесенного в его заглавие.

Так, в рассказе читаем: «Всё, что родилось и провело в эти годы свое детство, всё это, как бы ни был ребенок даровит от природы, было близко к потере сознания человеческого достоинства…» [2;

198].

Успенский подчеркивает в своем рассказе нерасторжимую связь «аб солютной виновности» в те годы российского обывателя с постоянным унижением его человеческого достоинства, вплоть до полного уничтоже ния этого чувства в носителе (что и происходит с героем-рассказчиком в рассказе Успенского). О сострадании автора к униженному человеку и по вествует, по мнению В.Г. Белинского, роман «Кто виноват?», воссоздав ший тлетворный «воздух» русской жизни рубежа 1830-х-1840-х годов, го дов, ощущаемый и в «Парамоне юродивом» у Глеба Успенского.

«О чем бы он ни говорил, – пишет критик о гуманизме автора «Кто виноват?», – чем бы он не увлекался в отступление, он никогда не забыва ет ее, беспрестанно возвращается к ней… Эта мысль срослась с его талан том;

в ней его сила… Какая же эта мысль? Это – страдание, болезнь при виде непризнанного человеческого достоинства, оскорбляемого с умыслом и еще больше без умысла, это то, что немцы называют гуманностью…» [3;

809]. В другом месте статьи критик пишет в связи с этим: «Чувство гуман ности оскорбляется, когда люди не уважают в других человеческого дос тоинства, и еще более оскорбляется и страдает, когда человек сам в себе не уважает собственного достоинства» [3;

811].

Это суждение критика (отмеченное нами курсивом) о романе Герце на является в очерке Успенского, на мой взгляд, лейтмотивом образа ге роя-рассказчика, горестно признающего торжество «плодов» мрачной дей ствительности в его обезображенной ею же душе после посещения их дома квартальным и последующим выдворением Парамона юродивого. Все светлое, лучезарное, божественное, внесенное им в детские души, было выброшено из них вопросом квартального о паспорте страстотерпца.

Нравственным итогом произошедшего становится потеря рассказчиком всяческого уважения к самому себе, презрение к себе, связанное с осозна нием себя индивидом без чувства собственного достоинства. «Я спал … испытывая впервые вполне сознательно полную безнадежность своего существования, – горестно замечает он. – После этого (то есть предатель ства светлых идей и образов, внушенных детям Парамоном, – И.З., С.М.) я – чужой всему, никому не нужный и себя не уважающий человек. Я уж знал с этого дня, что себя я не могу ценить ни во что: факт был налицо» [2;

215] (курсив Г.И. Успенского).

Герой-рассказчик Успенского видит в своем предательстве, в своем падении закономерное следствие изначальной виновности всякого из «то гдашней русской толпы», виновности, порожденной гнетущей атмосферой общественной жизни тех лет, калечащей, коверкающей людские души.

Он так пишет о результатах тогдашней «почвы» в детских душах:

«Всё, что родилось и провело в эти годы свое детство... с детства перепол нялось всеми сортами трусости, приучалось боязливо мыслить, чувство вать и вовсе отвыкало от аппетита как-нибудь поступать, как-нибудь дей ствовать…» [2;

198-199].

Так, социально-психологический смысл герценовского «кто виноват?», эволюционируя, перерастает в рассказе Успенского в масштабную картину трагического бытия едва ли не всей массы подданных на всех широтах и ме ридианах тогдашней российской провинции.

Эта преемственность в целом, в общем между литературным наследием Герцена и прозой будущего народничества отмечена в рассуждениях писателя П.Д. Боборыкина, хорошо знавшего и Герцена, и Г. Успенского. В очерке «Герцен» (1907) П.Д. Боборыкин писал об этом так: «…Герцен был … провоз вестником целой полосы нашего литературного и публицистического народ ничества, которое открылось после его кончины в 70-х годах и продолжалось на протяжении 80-х годов» [4;

484]. Автор очерка сочувственно цитирует Вл.

Ивановского, писавшего (1907), что Герцен в России «первый теоретик народ ничества и первый реалистический мыслитель» [4;

495]. В нашей статье мы впервые выявили идейно-художественную значимость, развитие герценовско го концепта «кто виноват?» в художественном мире рассказа Г.И. Успенского «Парамон юродивый».

О внимании писателя-народника к роману «Кто виноват?» свиде тельствует, на наш взгляд, и знаменитый рассказ Успенского «Будка»

(1868). Думается, в известной мере он навеян образом герценовского «бу дочника с палочкой», «почтенного блюстителя» городской тишины, вдруг нарушенной «лихой русской песней». Постоянно борется с шумом в уезд ном городе и будочник Успенского Мымрецов, одной из ключевых фраз которого являются «что за шум», «по какому случаю шум?» [2;

185, 197], которые он произносит даже тогда, когда вокруг царят «тишина и труд».

«Лихая русская песня» пьяных бурлаков, «разбудившая на минуту скуч ную дремоту» города N в «Кто виноват?», соотносится в очерке Успенско го с «самыми удалыми песнями», которыми тревожил тишину ночного го родка пьяный портной Данилка вместе с «с какой-то крайне убогой жен щиной». Этот удалой, бесшабашный Данилка, задумавший жениться и рассказывающий об этом будочнику Мымрецову, тем не менее, вызывает у последнего привычную реакцию, увидевшего в женитьбе портного новое посягательство на общественную тишину: «…Потому дебош очень боль шой ты затеял. Оченно большой шум!» [2;

185]. Не случайно очерк закан чивается типичной репликой Мымрецова на «свадебное бушеванье»: «По какому случаю шум? – бормотал он. – Мы не допущаем, ежели, напри мер…» [2;

197].

Думается, что образ герценовского будочника с его мгновенным удушением всякого проявления вольной народной жизни в романе «Кто виноват?» перерастает в очерке Успенского в уродливый образ гасителя всякого свободного чувства в народной среде Мымрецова с его двумя ка рательными функциями – «тащить» и «не пущать».

ЛИТЕРАТУРА 1. Герцен, А.И. Кто виноват? [Текст] / А.И. Герцен // Cоч. в 9 т. – М.: ГИХЛ, 1955 – Т. 1. – 536 с.

2. Успенский, Г.И. Парамон юродивый (Из детских лет одного «пропащего»);

Будка (Очерк) [Текст] / Г.И. Успенский // Нравы Растеряе вой улицы. Рассказы. – М.: Худож. лит., 1981. – С. 197-218;

С. 174 – 197.

3. Белинский, В.Г. Взгляд на русскую литературу 1847 года. Статья вторая и последняя [Текст] / В.Г. Белинский // Собр. соч. в 3 томах. – М.:

ГИХЛ, 1948. – Т. 3. – С. 802 – 845.

4. Боборыкин, П.Д. Воспоминания в 2 томах. [Текст] / П.Д. Боборы кин. – М.: Худож. лит., 1965. – Т. 2. – С. 470 – 496.

С.Б. Аюпова, к.ф.н, доцент БГПУ им. М. Акмуллы (г. Уфа) АКТУАЛЬНОЕ ЧЛЕНЕНИЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ КАК СРЕДСТВО ВЫРАЖЕНИЯ КАТЕГОРИИ ПРОСТРАНСТВА В ЯЗЫКОВОЙ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ КАРТИНЕ МИРА (на материале рассказа И.С. Тургенева «Поездка в Полесье») Пространство является неотъемлемой частью любой картины мира, в том числе и художественной, воплощенной в языковой форме, в основу вычленения которой из общей типологии картин мира положен, с одной стороны, способ описания картины мира (языковой), с другой – способ ос мысления мира человеком (художественный) [2]. Семантика пространства имеет разнообразные средства выражения на всех уровнях языковой сис темы [1], поэтому под пространством понимаем структурно семантическую категорию – совокупность лексических, словообразова тельных, морфологических, синтаксических, текстовых средств выражения разнообразных видовых пространственных сем и общих родовых сем про тяженности, места.

Актуальное членение предложения как динамический, коммуника тивный аспект организации предложения играет важную роль формирова нии категории пространства языковой художественной картины мира.

Наблюдение над тема-рематическими особенностями высказываний рассказа И.С. Тургенева «Поездка в Полесье» позволило выявить ряд су щественных особенностей в организации структурно-семантической кате гории пространства, средства и способы ее актуализации в произведении Тургенева.

В рассказе «Поездка в Полесье» преобладают коммуникативно рас члененные высказывания1, между которыми устанавливается цепной или параллельный типы связи (Вид огромного, весь небосклон обнимающего бора, (тема) / вид «Полесья» (тема) // напоминает вид моря (рема). И впе чатления им [бором, Полесьем] возбуждаются (тема) // те же;

(рема)| та же (рема) первобытная, нетронутая сила // расстилается широко и державно перед лицом зрителя (рема). Из недра вековых лесов [из бора, из Полесья], (тема) / с бессмертного лона вод [из моря], (тема) // поднимает ся тот же голос: «Мне нет до тебя дела, – говорит природа человеку, – я царствую, а ты хлопочи о том, как бы не умереть». Но лес (тема) // одно образнее и печальнее моря, (рема) // особенно сосновый лес, (тема) // по стоянно одинаковый и почти бесшумный (рема). Море (тема) // грозит и ласкает, | оно [море] (тема) // играет всеми красками, говорит всеми голо сами;

| оно [море] (тема) // отражает небо, (рема) | от которого [от неба] (тема) // тоже веет вечностью, но вечностью как будто нам нечуждой...

Неизменный, мрачный бор (тема) // угрюмо молчит или воет глухо – | и при виде его [бора, Полесья] (тема) // еще глубже и неотразимее проникает в сердце людское сознание нашей ничтожности (рема)). Тесные синтагма тические связи между компонентами актуального членения, предопреде лили особенности категории пространства в языковой художественной картине мира рассказа.

В коммуникативно расчлененных высказываниях текста количест венное соотношение тем и рем, выраженных словами с пространственной семой (локонимами), фактически уравновешено (87 тем и 91 рема). При этом значительная часть тем и рем, занимают сильные коммуникативные позиции – начало и конец предложения (Море (тема) // грозит и ласкает (рема) | оно (тема) // играет всеми красками, говорит всеми голосами;

(ре ма) | оно (тема) // отражает небо, (рема) | от которого (тема) // тоже ве ет вечностью, но вечностью как будто нам нечуждой... (рема);

Полесье (тема) // приняло нас в свои недра (рема).).

Тема как точка отсчета в коммуникативной перспективе высказыва ния, выраженная локонимами, выполняет в организации структурно семантической категории пространства разнообразные функции:

1. Структурирование пространства, которое происходит двумя способами:

1) фиксацией компонента пространственного каркаса языковой ху дожественной картины мира (например, Дворов двадцать (тема) // лепи лось вокруг старой, деревянной, одноглавой церкви с зеленым куполом и крошечными окнами, ярко рдевшими на вечерней заре.);

Знак / отделяет одну тему от другой, знак // служит для отделения ремы от темы, знак | разграничивает предикативные единицы в составе сложного предложения.

2) фиксацией местоположения объекта пространства (… кой-где (тема) // лишь пестрели зелеными пятнами небольшие березовые рощи … нигде (тема) // не белела церковь.).

2. Уточнение. Одна из тем дает общее представление о пространстве, другая (-ие) уточняет, конкретизирует его (На этой дороге, (тема) / прямо против крыльца, (тема) // стояла телега, нагруженная коробами и ящиками.).

3. Функция связи предикативных единиц в полипредикативном вы сказывании (Море (тема) // грозит и ласкает, | оно [море] (тема) // играет всеми красками, говорит всеми голосами;

| оно [море] (тема) // отражает небо, (рема) | от которого [от неба] (тема) // тоже веет вечностью, но вечностью как будто нам нечуждой…) или в тексте. Так, контактная и дистантная связь между первым и последним предложением второго абза ца с первым предложением третьего абзаца осуществляется за счет двух его тем: первое предложение второго абзаца «Вот какие мысли приходили мне на ум несколько лет тому назад, когда, стоя на крыльце постоялого дворика, построенного на берегу болотистой речки Ресеты, увидал я впервые Полесье.», последнее предложение второго абзаца «Мимо самого дворика шла уездная, торная дорога»;

первое предложение третьего абза ца «На этой дороге, (тема) / прямо против крыльца, (тема) // стояла теле га, нагруженная коробами и ящиками». Связь третьего предложения третьего абзаца с первым его предложением также актуализируется с помо щью темы, выраженной детерминантом на дороге, перемещенным в положение между сказуемым и подлежащим: Вдруг показалось // на дороге (тема) // несколь ко людей. Связь внутри предикативной единицы или между предложениями тек ста с помощью компонентов тема-рематического членения позволяет создать це лостное представление обо всех компонентах, объединенных в пространствен ный каркас.

4. Выделение сакрального центра пространства. Так, повтор одной темы в шестом, седьмом, восьмом абзацах текста, выраженной топонимом с прозрачной «внутренней» формой Святое, долгий и трудный путь к не му, указывает на центр мироздания, связанный именно с человеком, с лучшим, что есть в нем.

Ремы, заключающие в себе основное коммуникативное содержание, связанное с категорией пространства, выполняют в языковой художест венной картине мира Тургенева следующие функции:

1. Актуализация перемещения в пространстве:

1) его трассы (… это был пряничник, | который // пробирался на Карачевскую ярмарку (рема).);

2) перемещения по вертикали (… утки // взлетывали попарно (рема).);

3) перемещения по горизонтали (Красноватая вода речки // скользи ла без плеска между густыми тростниками (рема).);

4) перемещения по плоскости (… белый дымок // расползался вдали круглыми струйками по бледно-синему лесному воздуху (рема).);

5) способа перемещения (Верст пятнадцать // ехали мы шагом, из редка рысцой (рема).);

6) направления (– Поедемте. – Где (рема) // проехать? | – спросил Кондрат. – Возьми влево (рема), | по сухоболотью // проедем.).

2. Актуализация положения в пространстве 1) по вертикали (… и тонкий, тусклый туман, вечный туман По лесья // висел вдали над ними (рема).);

2) на плоскости (… та же первобытная, нетронутая сила // рас стилается широко и державно перед лицом зрителя (рема).);

3) расстояния до объекта пространства (– Поспешите, ребятушки, поспешите! – послышался голос старика, – до ночлега// далеко (рема).);

3. Характеризация пространства (Но лес // однообразнее и печальнее моря (рема), // особенно сосновый лес, // постоянно одинаковый и почти бесшумный (рема).).

4. Характерологическая функция. Для того, чтобы подчеркнуть бли зость человека к природе И.С. Тургенев использует пословицы и поговор ки, содержащие пространственные образы (Вот и Егор// | – что говорить!

| в бору, как у себя на двору (рема).).

5. Живописная функция, возникающая благодаря актуализации цве тового восприятия компонента пространства (Лес // синел сплошным коль цом по всему краю неба (рема).).

Коммуникативно нерасчлененных высказываний в рассказе немного.

Это двусоставные простые предложения с препозицией сказуемого. Тесное семантическое единство сказуемого и подлежащего, выраженных локони мами, позволяет создать целостное представление о компоненте простран ства (Длинными сплошными уступами разбегались передо мною синеющие громады хвойного леса ….). В сложном предложении каждая следую щая друг за другом коммуникативно нерасчлененная предикативная еди ница структурирует пространство на отдельные, но цельные пространст венные зоны (… сплошной стеной надвинулся густой ельник;

| далее за краснели голые стволы сосенника, | а там опять потянулся смешанный лес ….). В нерасчлененных предложениях бывает представлена целост ная ситуация, в которой важно не только действие (производство звуков речи, перемещение в пространстве), но и его производитель (природа как субъект речи, расчлененное множество лиц) и объект действия (человек, объект открытого пространства): … говорит природа человеку …, Живо перекатили мы поляну, окружавшую Святое …, … добрались мы, наконец, до «Мошного».

Таким образом, проведенный анализ тема-рематического членения предложений текста, позволил выявить средства выражения структурно семантической категории пространства, функции тем и рем, выраженных локонимами. Актуальное членение высказываний рассказа «Поездка в По лесье» динамически организует пространственную составляющую языко вой художественной картины мира, служит для художественного ее моде лирования.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.