авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИИ

СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

ПРАВИТЕЛЬСТВО НОВОСИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ

КОМИССИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ДЕЛАМ ЮНЕСКО

НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

МАТЕРИАЛЫ

51-Й МЕЖДУНАРОДНОЙ

НАУЧНОЙ СТУДЕНЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ

«Студент и научно-технический прогресс»

12–18 апреля 2013 г.

ВОСТОКОВЕДЕНИЕ

Новосибирск 2013 УДК 008 ББК Ш04-05+Е3(5) Материалы 51-й Международной научной студенческой конференции «Студент и научно-технический прогресс»: Востоковедение / Новосиб.

гос. ун-т. Новосибирск, 2013. 138 с.

ISBN Конференция проводится при поддержке Президиума Сибирского отделения Российской Академии наук, Российского фонда фундаментальных исследований (грант № 13-01-06812), Правительства Новосибирской области, Комиссии РФ по делам ЮНЕСКО, Технопарка Новосибирского Академгородка.

Издание выполнено при поддержке Министерства образования и науки Российской Федерации: соглашение № 14.B37.21.0007 «Основные особенности миграционных процессов на территории Северной Азии в эпохи камня и палеометалла»;

НИР 6.2069.2011 «Развитие механизма интеграции фундаментальных исследований и образовательной деятельности по археологии и этнографии Северной Азии в рамках совместного Научно образовательного центра Новосибирского национального исследовательского государственного университета и Института археологии и этнографии СО РАН»;

НИР 6.1541.2011 «Особенности этнодемографических процессов в Сибири в эпоху палеометалла».

Издание выполнено при поддержке Министерства образования и науки Российской Федерации: соглашение № 14.B37.21.1994 «Сравнительное исследование культуры средневековых кочевников Южной Сибири, Алтая (Россия) и Тянь-Шаня (Кыргызстан)»

Научный руководитель секции – д-р истор. наук В. Н. Пластун Председатель секции – д-р истор. наук Е. Э. Войтишек Ответственный секретарь секции – М. В. Дурова Экспертный совет секции:

д-р истор. наук В. Н. Пластун, д-р истор. наук Е. Э. Войтишек, канд. истор. наук А. В. Варенов, канд. истор. наук С. А. Комиссаров, канд. филол. наук Н. В. Кутафьева, канд. филол. наук Е. Е. Малинина, канд. истор. наук Е. Л. Фролова, М. В. Дурова © Новосибирский государственный ISBN университет, RUSSIAN FEDERAL MINISTRY OF EDUCATION AND SCIENCE SIBERIAN BRANCH OF RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES NOVOSIBIRSK REGION GOVERNMENT COMMISSION OF THE RUSSIAN FEDERATION FOR UNESCO NOVOSIBIRSK NATIONAL RESEARCH STATE UNIVERISTY PROCEEDINGS OF THE 51st INTERNATIONAL STUDENTS SCIENTIFIC CONFERENCE «STUDENTS AND PROGRESS IN SCIENCE AND TECHNOLOGY»

April, 12–18, ORIENTAL STUDIES Novosibirsk, Russian Federation Proceedings of the 51st International Students Scientific Conference «Students and Progress in Science and Technology». Oriental studies / Novosibirsk State University. Novosibirsk, Russian Federation. 2013. 138 pp.

ISBN The conference is held with the significant support of Presidium of the Siberian Branch of Russian Academy of Sciences, Russian Foundation for Basic Research (project № 13-01-06812), Novosibirsk Region Government, Commission of the Russian Federation for UNESCO, Technopark of Novosibirsk Academgorodok.

Section scientific supervisor – Dr. Hist. V. N. Plastun Section head – Dr. Hist. E. E. Voytishek Responsible secretary – М. V. Durova Section scientific committee:

Dr. Hist. V. N. Plastunov Dr. Hist. E. E. Voytishek Cand. Hist. A. V. Varenov Cand. Hist. S. A. Komissarov Cand. Philol. N. V. Kutafyeva Cand. Philol. E. E. Malinina Cand. Hist. E. L. Frolova М. V. Durova © Novosibirsk State University, ISBN АРХЕОЛОГИЯ И ИСТОРИЯ УДК 33. СТАНОВЛЕНИЕ БАНКОВСКО-КРЕДИТНЫХ ОТНОШЕНИЙ МЕЖДУ КИТАЙСКОЙ ПРОВИНЦИЕЙ СИНЬЦЗЯН И РОССИЕЙ.

ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ Н. В. Астрелина Алтайская государственная педагогическая академия, г. Барнаул Большую роль в развитии торгово-экономических отношений Российской империи, а затем и СССР с китайской провинцией Синьцзян играла банковско-кредитная система.

До Октябрьской революции в Российской империи банковско кредитная политика в отношении Синьцзяна проводилась очень активно:

были открыты ряд банковских учреждений (отделения Русско-китайского банка в Кашгаре, Кульдже, Чугучаке, Урумчи), которые не только стимулировали российскую торговлю на этой территории, но и способствовали приобретению концессий, развитию мануфактурного производства и, в целом, укрепляли экономические и политические позиции России в этом регионе, а также способствовали экономическому развитию Синьцзяна.

В ходе революции и гражданской войны отношения Советской России с провинцией были разрушены, прежние позиции утрачены. Многие хорошие традиции, обычаи, сблизившие наши страны в дореволюционный период, остались забыты.

К заслугам СССР нужно отнести тот факт, что ему удалось вернуться к торгово-экономическим отношениям с Синьцзяном, в частности была возрождена и вышла на новый уровень банковская система, которая сыграла одну из ключевых ролей в возвращении Советского государства к торговым рынкам провинции.

Первоначально ставки были сделаны на деятельность российских подданных, которые «осели» в Китае (торговцы, эмигрировавшие белогвардейцы) в период революции и гражданской войны в России. Они знали традиции этой провинции, культуру, способствовали развитию образования в этом регионе. Поэтому, ставка советского государства первоначально была сделана на них.

Изучение опыта финансово-кредитной политики России в отношении провинции Синьцзян, в том числе и использование потенциала россиян, осевших в этой провинции, бесценно и требует тщательного изучения и адаптации к современным условиям.

Научный руководитель – канд. истор. наук, доцент Т. А. Шеметова УДК 327+2. ЭВОЛЮЦИЯ ИДЕОЛОГИИ СИКХИЗМА Н. В. Астрелина Алтайская государственная педагогическая академия, г. Барнаул Сикхизм – это религия Индии, основанная в индийском штате Пенджаб, на северо-западе Индийского субконтинента, гуру (духовным учителем сикхов) Нанаком. Это религиозное течение формировалось в очень неблагоприятных условиях, сложившихся в Индии в нач. XVI века (в это время Индия попала под влияние сильного Могольского государства)[1]. Основные черты этого течения были заимствованы из мусульманства и индуизма и представляли собой синтез двух религий.

Возникнув в XVI в, в качестве религиозной секты, сикхизм предполагал для достижения своих целей мирные способы борьбы. В связи с внутренними и внешними предпосылками наметилась тенденция эволюции сикхской идеологии, направленная на отход от мирных способов выражения своих интересов к более агрессивной политике. В конце XVIII в. сикхизм превратился в крупнейшую в Индии военную общину[3]. Эволюция идеологии сикхизма – это достаточно сложный и длительный процесс, выявление причин которого до настоящего времени вызывает большие дебаты среди ученых-индологов.

В основу идеологии сикхизма легли жизнь и учения Гуру Нанака (1469 1539 гг.). Это происходило в период становления империи Великих Моголов и возросшей напряженности в отношении между индуистами и мусульманами. Гуру Нанак, испытавший на себе последствия разногласий заявил, что «Нет ни индусов, ни мусульман, каким же путем мне идти? Я пойду путем Бога». В основу новой идеологии Нанак положил принцип единобожия, но Бога он рассматривал в двух ипостасях – это некий Абсолют (Ниргун) и персональный Бог внутри каждого человека (Саргун)[12]. Служение Богу заключалось в активной деятельности в миру.

Нанак говорил, что сикх должен быть деятельным, честным, набожным, хорошим семьянином. Он боролся с кастовыми различиями, ратовал за уничтожение неравенств между людьми, за уничтожение неравноправия по отношению к женщинам[5-8]. При преемнике Нанака гуру Ангаде (1539 1552 гг.) сикхи составляли почти самостоятельную общину. Ангаду приписывают изобретение алфавита гурмукхи, на котором и были записаны гимны гуру и сказания о их жизни. Гуру Рам Дас (четвертый гуру сикхов) (1574-1581 гг.) основал священный город сикхов Амритсар.

Город получил название от священного пруда. В Амритсаре происходили и происходят по сегодняшний день многие важные события сикхов. При пятом гуру Арджуне (1563-1606 гг.) начала составляться священная книга сикхов «Гуру Грантх Сахиб» (буквальный перевод «Господин книга»).

Закончена книга была только при последнем десятом гуру Гобинде. При Арджуне сикхи основали свой храм в Амритсаре, который впоследствии получил название Харимандир, что в переводе означает Золотой храм [2].

При последнем гуру Гобинде (1575-1708 гг.) сикхская община превратилась в мощную военизированную организацию. Гобинд создал хальсу – вооруженную общину сикхов, провел в ней ряд реформ, направленных на военизацию сикхского общества. Это новшество стало следствием противостояния политике моголов[10-11]. Правитель Аурангзеб (годы правления 1658-1707) начал проводить активную промусульманскую политику, что затронуло интересы представителей других конфессий, в частности сикхов[9].

Таким образом, к нач. XVIII в. идеология сикхов претерпела серьезные изменения: из религиозной секты, предпочитавшей мирные способы выражения своих интересов, сикхизм превратился в крупную военизированную организацию, которая впоследствии сыграла важную роль в политической и религиозной жизни Индийского государства[4].

_ 1. Антонова К. А., Бонгард-Левин Г. М., Котовский Г. Г. История Индии. М., 1973 г.

2. Баукер Дж. Религии мира. Лондон, 2002 г.

3. Бельский А.Г., Фурман Д.Е. Сикхи и индусы: религия, политика, терроризм. М., 1992 г.

4. Ванина Е. Ю. Индия и общество в Индии в XVI-XVIII вв. М., 1993 г.

5. Винокуров В. В. История религии. М., 2002 г., Т. 1.

6. Гусева Н. Р. Индуизм. М., 1977 г.

7. Медведев Е. М. Очерки истории Индии до XVIII в. М., 1990 г.

8. Религия и общественная жизнь в Индии. / Под ред. А. Д. Литмана, Р. Б. Рыбакова. М., 1982 г.

9. Рыбаков Р. Б. Индуизм: традиции и современность. М. 1958 г.

10. Тишков В. А. Народы и религии мира. М., 2000 г.

11. Ткачева А. А. Индуизм: традиции и современность. М., 1985 г.

12. Ткачева А. А. Индуистские мистические организации и диалог культур. М., 1989 г.

Научный руководитель – канд. истор. наук, доцент Т. А. Шеметова УДК СМЕРТНАЯ КАЗНЬ В СОВРЕМЕННОМ КИТАЕ О. С. Бирюкова Алтайская государственная педагогическая академия, г. Барнаул Смертная казнь, по своей сущности, не только институт уголовного права, но и неотъемлемый инструмент уголовной политики, поэтому в современном обществе она становится социокультурным феноменом.

Как известно, феномен смертной казни в Китае долгое время являлся предметом дискуссии ученых во всем мире.

Как показывают опросы населения, проведённые в разных странах, в массовом сознании широко распространены стереотипы восприятия смертной казни, в основе которых доминируют не только эмоциональный фактор и мотивация возмездия, но и мифологические представления об эффективности наиболее суровых мер борьбы с преступностью.

Такая точка зрения преобладает в Китае и зафиксирована в основных документах государства. В Уголовном кодексе Китайской Народной Республики от 14 марта 1997 г. (далее УК КНР) смертная казнь предусмотрена за весьма широкий спектр преступлений. В ст. 48 УК КНР установлено, что смертная казнь может применяться только к лицам, «совершившим тягчайшие преступления» и достигшим к моменту совершения преступления полных 18 лет.

Но в то же время, в Китае существует и особая система отсрочки исполнения наказания. Система отсрочки наказания была предложена Мао Цзэдуном, и в дальнейшем закреплена в первом УК КНР 1979 г. Такая система является специфичной, так как она существует только в этой стране и имеет ряд уникальных свойств. Благодаря ей, в Китае происходит осуществление строгого контроля, преступников и политика «осторожного» применения смертной казни.

Данная политика касается не только осторожности в отношении преступников, которых возможно признали таковыми по ошибке, но и в отношении исполнителей наказания. Если ранее казнь производилась только путём расстрела преступников, то сейчас активно используется инъекционный метод исполнения смертной казни, который сокращает процент заражения исполнителей от крови казнённого.

Таким образом, Китай не только учитывает современные особенности, но и сохраняет старые традиции применения наказания, что в данной области оставляет его на Средневековом уровне.

Научный руководитель – канд. истор. наук, доцент Т. А. Шеметова УДК БОРЬБА С КОНТРАБАНДОЙ В СОВЕТСКОМ СОЮЗЕ В 20-е-30-е ГОДЫ XX ВЕКА И. Е. Гущина Алтайская государственная педагогическая академия, г. Барнаул Демаркация российско-китайской границы к началу XX века, юридически закреплённая в официальных документах, способствовала развитию торгово-экономических отношений между этими государствами.

Однако торговля России, а затем СССР с Китаем, в целом и его провинцией Синьцзян выстраивались достаточно сложно. Негативным фактором влияющим на торговлю в Российских приграничных районах являлась контрабанда, объёмы которой значительно возросли в период революции и гражданской войны в России. В этом процессе можно отметить одни из самых пораженных «контрабандной болезнью» участки Дальний Восток и граница с Западным Китаем. Революция и гражданская война нанесли значительный удар по экономическому положению России.

Пользуясь сложной обстановкой в приграничных районах, отсутствием многих товаров народного потребления, недостаточным снабжением местного населения, китайцы в непосредственной близости от СССР организовали большое количество торговых точек и контрабандным путём переправляли товары в обмен на золото.

С первых дней существования советской власти борьба с контрабандой стала важнейшей составной частью мер, принимаемых государством по укреплению национальной экономики, по обеспечению общественной безопасности в стране. Задача по защите экономических интересов страны особенно в приграничных районах актуализировалась в 1917 году. Так в постановлении СНК от 29 декабря 1917 года говорилось, что ввоз и вывоз товаров без разрешения отдела внешней торговли Комиссариата торговли и промышленности признаётся контрабандой, и будет преследоваться по всей строгости законов Российской Республики. Из содержания Постановления следует, что устанавливается государственный контроль за ввозом и вывозом товаров.

Поток контрабанды в первые годы Советской власти приобретает угрожающий размах для легальной торговли. В декабре 1923 года Народный Комиссар финансов обратился в Совет народных комиссаров СССР с докладной запиской, в которой указывалось, что контрабандный привоз к нам товаров пустил такие глубокие корни, что по приблизительному подсчёту можно предположить, что контрабандным Работа выполнена в рамках гранта Фонда Михаила Прохорова путём ввозится не менее 40 % того, что ввозится легально. Это около млн. рублей. Для сведения: в 1922-1923 гг. предметов контрабанды, ввезённых из – за границы было задержано только на 2,7 млн. рублей.

Значительная часть пушнины, золота и продуктов сельского хозяйства из Советского Союза уходила в сопредельный Китай в обмен на спирт, нанося вред экономике страны. По подсчётам специалистов контрабанда в период с 1923 по 1928 год составляла одну шестую общих капитальных вложений в промышленность страны. Значительная часть контрабанды проходила через границу и лишь 50% её задерживалось за пределами пограничной полосы.

Поэтому борьба с контрабандной торговлей в 20-е годы ХХ века стала приоритетной в экономической политике Советского государства. Это нашло отражение в ряде законодательных актов и документах СССР того периода. Ослабление контрабанды товаров и предметов широкого потребления, наблюдаемое в начале 30-х годов, связано с экономическим оздоровлением Советского государства, в связи с чем понимался спрос на товары широкого потребления. В начале 30-х годов на первый план выходит валютно-финансовая контрабанда. Для неё открылись благоприятные условия в связи с серьёзными продовольственными трудностями в начале 30-х годов. Усилился контрабандный ввоз иностранной валюты и вывоз советских денег и драгоценностей.

Расширились нелегальные валютно-финансовые операции. А это привело к резкому повышению курса рубля по отношению к зарубежной валюте.

Такая политика нанесла дополнительный удар в первую очередь по импортной контрабанде, так как цены на промышленные товары в Китае практически не уступали советским ценам. На первое место в импортной контрабанде стал выходить ввоз червонцев из-за границы для приобретения товаров из номенклатуры экспортных контрабандных.

Опыт борьбы с контрабандой торговлей в 20-е-30-е годы имеет важное значение, позволяющее успешно решать задачи с контрабандой и на современном этапе развития советско- китайских торгово- экономических отношений, но только с учётом специфики наших дней и современных реалий.

Научный руководитель – канд. истор. наук, доцент Т. А. Шеметова УДК СЕМЬЯ В КИТАЕ: ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ И. Е. Гущина Алтайская государственная педагогическая академия, г. Барнаул Тема семьи является одной из самых сложных и интересных в изучении китайской культуры. Китайская семья – символ сочетания многовековых традиций и современных веяний. В целом, затронутая тема, является значимой, для понимания отношений, складывающихся в китайской семье, во многом способствующей пониманию отдельных поведенческих моделей жителей Поднебесной.

В Китае традиционно большое внимание уделялось семье. Важность этого института подчёркивалась и занимала особое место в учении Конфуция, семейные принципы были распространены в целом на государство: «Поднебесная единая большая семья» Конфуцианство оказывало и оказывает большое влияние на регулирование семейных отношений в государстве, определяло содержание норм обычного права.

По нормам обычного права положение женщины в Китайской семье было приниженным. Единственным занятием, которое ей дозволялось, было рождение детей. Нормы права поддерживали власть отца, мужа.

Отношения между отцом и сыновьями, мужьями и жёнами рассматривались как отношения между собственником и объектом собственности. Что стало результатом выработанных конфуцианством традиций культов предков, семьи и клана.

Брак в старом Китае был разновидностью сделки. Замужество означало для женщины не просто переезд новобрачной в дом мужа, но и её полный и бесповоротный разрыв с родным домом. С этого момента женщина принадлежала семье и роду мужа, была обязана беспрекословно повиноваться его родителям, и могла навещать отчий дом только в качестве гостьи. Если в богатых семьях жена не рожала сына, то муж мог взять вторую жену или наложницу. В отличие от мужчины женщина, согласно конфуцианству, не имела право на развод.

Несмотря на кажущееся приниженное положение женщин в семье, брак и семья были устойчивыми. В Китае, однако, переход к рынку, развитие рыночных отношений и в целом открытость китайского общества во всех сферах жизнедеятельности западному миру, сказывалось на трансформации семейно-брачных отношений. Это проявилось в росте числа одиноких людей и однодетных нуклеарных семей (традиция многодетных и многопоколенных семей уходит в прошлое) Изменились подходы и в выборе супруга. Если до образования КНР 95% бракосочетаний были принудительными и сопровождались обязательным выкупом невесты, то за годы существования республики ситуация кардинально изменилась. Доминирующим стал свободный брак – более 70 % браков заключаются по обоюдному согласию или с учётом мнения их родителей. Немаловажную роль при выборе супруга стал играть уровень доходов.

Несмотря на то, что годы реформ и открытой политики привели к формированию новых обрядов ухаживания, практически отсутствующих в традиционном Китае, но в видоизменённом варианте части традиций остались. Например, ухаживание сопровождается подарками и цветами, но такие как выкуп невесты отмирает.

Активизировался процесс искоренения традиционных представлений – «уважения к мужчинам и презрения к женщинам» и о разделении труда:

«Мужчины занимаются внешними делами, женщины – домашними».

Неоспоримое «мужское право» уходит в прошлое. Современные мужья, тем более в городских семьях и в семьях с работающими жёнами, выполняют многие виды работы по дому.

Значительные изменения произошли и в свадебной обрядности, укрепился институт гражданского брака. Между тем в последние годы в Китае становится всё больше пар, не регистрирующих по различным причинам семейные отношения.

Политика однодетной семьи, поставленная в ряд обязательных условий успешной модернизации общества, представляет структуру современной китайской семьи, её количественные (один ребёнок), а следовательно и качественные характеристики. Уже 30% семей состоят из трёх человек – отца, матери и ребёнка. Единственный ребенок становится средоточием всех интересов родителей, бабушек и дедушек, в нём их надежда на спокойную старость. Родители изо всех сил стараются создать единственному ребёнку максимальные стартовые условия, которые позволят ему сделать карьеру, удачно устроить свою семейную жизнь и обеспечить материальное благополучие в будущем.

Модернизация оказала и продолжает оказывать значительное влияние на институт семьи и брака. Китайская семья всё больше отдаляется от традиционных моделей семьи и представлений о браке, развиваясь в соответствии с общемировыми тенденциями эволюции семейной организации (повышение статуса женщины, снижение роли экономической функции семьи и т.д.) Несмотря на это семья в Китае продолжает сохранять этническую специфику, наиболее ярко проявляющуюся в обрядовой среде и в ценностных ориентациях.

Научный руководитель – канд. истор. наук, доцент Т. А. Шеметова УДК США КАК ГЛАВНЫЙ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЙ ПАРТНЕР ТАИЛАНДА. ПРИЧИНЫ И ОСОБЕННОСТИ СОТРУДНИЧЕСТВА В. А. Иванова Дальневосточный федеральный университет, г. Владивосток Таиланд является старейшим другом и партнером США в Юго Восточной Азии. В 2013 году исполнится 180 лет установления дипломатических отношений между этими государствами.

На протяжении всей истории Таиланд был лакомым кусочком для многих европейских стран, претендовавших на территории в ЮВА.

Однако ни одна из этих стран не стала активным партнером, надежным союзником Таиланда. Это удалось только США. Интенсивное тайско американское сотрудничество в различных сферах началось после Второй мировой войны. В первые послевоенные годы со стороны США Таиланду была оказана поддержка на международном уровне. Благодаря этой поддержке Таиланд вошел в состав ООН (1946 г.) и смог избежать территориальных потерь после выхода из войны. Во второй половине XX века связи между США и Таиландом становились все более тесными. Они распространились на все сферы жизни. США предоставляли большие займы правительству Таиланда, вкладывали инвестиции, участвовали в модернизации экономики, что явилось стимулом для его дальнейшего развития. Взамен тайское правительство создавало благоприятные условия для развития американского бизнеса. При активном участии США в Таиланде была создана современная тайская армия, оснащенная по последнему слову военной техники. В свою очередь Таиланд стал верным военным союзником и проводником геополитической стратегии США в АТР, предоставляя свои территории под американские базы, отправляя свои военные подразделения для участия в войнах, в которых была задействована американская армия и др.

Почему именно США стал главным партнером Таиланда? Каковы причины этого сотрудничества? Насколько оно взаимовыгодно? – вопросы, на которые мы постараемся дать ответ в нашей работе.

Научный руководитель – канд. истор. наук А. В. Симоненок УДК 502. КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ И ВОЕННЫЕ КОНФЛИКТЫ НА ТЕРРИТОРИИ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА В ПЕРИОД НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ А. С. Кокарева Красноярский государственный педагогический университет им. В. П. Астафьева Судьба объектов культурного наследия, во время ведения военных действий, достаточно редко принимается во внимание, несмотря на многочисленные резолюции и нормативно-правовые акты. Результаты халатности со стороны участников боевых действий: повреждение, утрата, разграбление памятников культурного наследия.

Конкретными примерами являются военные действия, на территории стран Ближнего Востока: вопиющее разграбление Багдадского музея, разрушения памятников ЮНЕСКО в Сирии, работа «чёрных археологов».

Более того, «чувство наживы» «пробуждает аппетит на ближневосточные артефакты», что усугубляет проблему с разграблением. Существуют свидетельства, что многие повстанцы выменивали ценности на оружие.

Это говорит о том, что не обеспечивается должная защита предметам искусства и культуры, а постановления ООН попросту могут игнорироваться.

Этические вопросы культуры, часто воспринимаются как неполитизированный, нейтральный свод правил и рекомендаций, который не всегда и не полностью соблюдаются. Более активную сторону в решении этих проблем, принимают археологи.

Историография вопросов о защите и сохранении памятников культурного наследия в вооружённых конфликтах в странах Востока обширно представлена западными источниками.

Данная работа посвящена судьбе памятников культурного наследия в период локальных войн, исследованию вопроса об их защите с помощью правовых мер. География вопроса ограничивается Дальним Востоком.

Научный руководитель – канд. истор. наук А. С. Вдовин УДК ВОСПРИЯТИЕ ЗАПАДНОЙ ЛИБЕРАЛЬНОЙ КАТЕГОРИИ ИНДИВИДУАЛИЗМА В ЯПОНИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В.

И. В. Микерина Новосибирский государственный университет Вплоть до реставрации Мэйдзи общественную и образовательную сферы в Японии определяла идеология неоконфуцианства, задававшая роль личности в общественной жизни государства в зависимости от ее положения старшего или младшего по социальному рангу и возрасту, а также подразумевавшая деятельность, направленную на приоритет государственных интересов перед собственными.

В середине XIX в. японские просветители активно воспринимали идеи западных либералов. Вместе с их трудами в страну проникали новые для Японии термины, необходимые для точного перевода, в т. ч. понятие индивидуализма как способа взаимодействия личности и государства. В защиту этой концепции выступил мыслитель того периода Токутоми Сохо, считавший, что общественная иерархия убивает проявления индивидуальности человека, являющейся основой государственной независимости. Еще в начале 1870-х гг. в правительстве звучит непривычная для традиционной морали идея получения образования в личных интересах. Широко пропагандируется культ знаний.

Однако уже в конце 70-х гг. XIX в. император вновь обращается к конфуцианской морали, подразумевающей подчинение личных интересов интересам государства. Вновь реформируется образовательная система.

Приоритетную роль в общественной мысли получили национализм и милитаризм, вследствие чего либеральное движение было подвержено их влиянию, и данные концепции надолго определили японскую политику.

Научный руководитель – канд. истор. наук, доцент А. В. Варёнов УДК ЭТНОКУЛЬТУРНЫЙ КОНФЛИКТ МЕЖДУ ХАНЬЦАМИ И УЙГУРАМИ В СИНЬЦЗЯН-УЙГУРСКОМ АВТОНОМНОМ РАЙОНЕ КНР Н. М. Мун Новосибирский государственный университет Исторически сложилось так, что территория современного Синьцзян Уйгурского автономного района (СУАР) населена этносами, не являющимися родственными титульной народности КНР. Они принадлежат к разным языковым и национальным группам и, соответственно, обладают различными культурными и бытовыми особенностями, ментальными установками и преемственностью идеологической традиции. СУАР (в прошлом «Восточный Туркестан») формирует со Средней Азией относительно единый этнокультурный регион и, конечно, гораздо сильнее тяготеет к интеграции со своими среднеазиатскими соседями. Исследуемая территория была присоединена к Китаю лишь в XVIII веке в результате захватнических мер, предпринятых правящей династией Цин, что, естественно, отнюдь не способствовало развитию мирного сотрудничества между народами.

Первые сорок лет XX столетия уйгурские сепаратисты вели отчаянную борьбу за независимость и национальное самоопределение. Однако с образованием Китайской Народной Республики в 1949 году, местные лидеры были вынуждены сесть за стол переговоров с представителями официальный власти в Пекине. В конце 1955 года был образован Синьцзян-Уйгурский автономный район, но легитимность этого акта до сих пор находится под вопросом. Спустя полвека после этих событий, в СУАР вновь вспыхнуло национально-освободительное движение. Начиная с 1997 года, этнокультурный конфликт принципиально меняет свой характер и формы, соединяя в себе вооруженное противостояние, идеи мусульманского сепаратизма и уйгурский национализм. Находясь в непосредственной близости к границам нашей страны (ранее – СССР), этот район всегда играл большую роль в принятии геополитических решений. Недооценка важности и необходимости пристального изучения этого локального противостояния, в итоге может негативно отразиться на отношениях не только с мусульманским миром, но и другими участниками мирового сообщества.

Научный руководитель – д-р истор. наук, проф. В. Н. Пластун УДК ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ЕГИПТА В ПЕРИОД ПРАВЛЕНИЯ МУХАММЕДА АЛИ: ВЗГЛЯД РОССИЙСКОЙ ОБЩЕСТВЕННОСТИ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА Я. С. Наймушина Алтайская государственная педагогическая академия, г. Барнаул В первой половине XIX в. управление Египтом находилось в руках Мухаммеда Али. Совершив стремительное восхождение к вершинам власти, упрочив свое политическое положение, этот египетский паша провел кардинальное переустройство всех сфер жизни египетского общества. Его целью было получить независимость от Османской империи и создать под своим управлением новую арабо-мусульманскую империю, способную занять достойное место в ряду великих мировых держав.

Вопрос о том, какое влияние оказал правитель на дальнейшее развитие государства, является, пожалуй, самым актуальным. Этот вопрос интересовал не только жителей Египта, но и общественность других государств, в частности Россию.

Основной упор для достижения своей цели Мухаммед Али сделал на индустриализацию Египта, которая, по его мнению, должна помочь в борьбе за независимость. С целью противостоять коррупции и хищениям, в 1816 г. Мухаммед Али ввел государственную монополию на большинство видов сельскохозяйственных культур и распространил ее на скупку и сбыт ремесленных изделий. Введенная система монополий в период 1816–1820 гг. охватила практически все отрасли экономики. Газета «Московские ведомости» сообщала, что паша «только один во всем Египте производит оптовый торг». По замечанию российского врача А. А.

Рафаловича, путешествовавшего по Египту в конце 1840-х гг., Мухаммед Али сосредоточил «в своих руках все ветви промышленности и производительности края, не пренебрегая и самыми мелочными».

Наиболее успешно в Египте стала развиваться хлопчатобумажная промышленность. В 1826 г. в одной из заметок российский журнал «Северный Архив» сообщил о 10 центрах производства хлопчатобумажной продукции в Египте. В Булаке работали три хлопкопрядильные фабрики, по 1 фабрике – в Каире, Галиуфе, Розетте, Мехалет-ель-Кебире, Фуе, Манзуре и Сиуте.

Не меньшее значение в Египте отводилось производству льняных тканей. Ежегодно в Египте собирали около 180 тыс. центнеров льна, чтобы сбывать на внешнем рынке больше фабричной продукции, Мухаммед Али запретил вывоз льна, потребовав, чтобы весь лен перерабатывался внутри страны. В Дарб-аль-Гемамизе, Булаке, Розетте, Мансуре и Каире были открыты шелковые фабрики. Характеризуя развитие шелковой промышленности, «Журнал мануфактур и торговли» отмечал, что «шелковое дело есть, может быть, одна из выгоднейших спекуляций, придуманных пашею, в предприимчивости своей не отказывающимся ни от одной из чужеземных новинок». В связи с постоянно ведущимися войнами возникла необходимость в развитии металлургической промышленности. «Северный Архив» сообщал о работе медных плавилен в Булаке и Каире. Для обеспечения работы плавилен медь привозили из Европы, уже на месте выливая «из оной различные предметы, потребленные для фабрик». Было построено множество заводов. Наряду с предприятиями, ориентированными на военную сферу, в Египте широкое распространение получили и другие виды производства, которые российская пресса назвала «второстепенными». В 1818 г. в Рейремуне под управлением мальтийца Антонини начал работу сахарный завод. Работали 10 фабрик для приготовления красящего вещества из растения – индиго. В Александрии и Кариуме работали два стекольных завода. В 1834 г. в Булаке были основаны типография и бумажная фабрика. Обратили внимание в российской прессе на способы привлечения рабочих на египетские фабрики. А. А. Рафалович писал о наборе работников на новую фабрику, при котором полиция в городах «захватывает без разбору и различия всех попадающихся ей на улице молодых людей и мальчиков и запирает их в тюрьму или мечеть». Семьи, имевшие средства, выкупали сыновей у квартальных старост, а «из прочих начальство окончательно удерживает нужное для фабрики число лиц, татуирует им знак, уже невыводимый во всю жизнь», и отправляет на работу. В российском общественном мнении имели место критические замечания в адрес предпринятых в пашалыке промышленных реформ. Одним из наиболее часто повторяющихся, стал тезис «об ошибочной идее Мухаммеда Али создать в Египте собственный промышленный сектор». При этом существовало множество неблагоприятных причин, связанных с географическим, социальным и общественным факторами.

В работе рассматривается развитие экономики Египта в период правления Мухаммеда Али не только с точки зрения очевидцев, но также и российской общественности первой половины XIX века. Выявляются как прогрессивные, так и регрессивные стороны экономических реформ Мухаммеда Али. Политика египетского паши является разносторонней.

Изучая Египет периода Мухаммеда Али, можно определить процесс развития государства, а также провести сравнение с современным состоянием Египта.

Научный руководитель – канд. истор. наук, доцент Т. А. Шеметова УДК СОВЕТСКО-СИНЬЦЗЯНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ:

ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ Я. С. Наймушина Алтайская государственная педагогическая академия, г. Барнаул На протяжении многих лет остается актуальным вопрос о взаимодействии России с Синьцзяном. На современном этапе идет активное обсуждение возможности развития инфраструктуры между Россией и китайской провинцией Синьцзян, которая необходима для развития торговых отношений. Особое место в советско-синьцзянских отношениях всегда занимала торговля. Особенность торгово экономических связей СССР и Синьцзяна в том, что они проходили несколько этапов, которые не всегда формировались благоприятно – существовали и некоторые противоречия.

С окончанием гражданской войны в России и вытеснением стран Антанты из Центральной Азии возникли благоприятные условия для установления добрососедских отношений Советской России с китайской провинцией Синьцзян. В то время, когда официальный Китай занял по отношению к советскому правительству выжидательную и даже враждебную позицию, власти России предприняли попытку установить дипломатические и торговые отношения с Синьцзяном. При этом они исходили из признания целостности Китая, и готовы были выстроить отношения с Синьцзяном как составной частью Китайского государства, имевшей значительную автономию в политических и внешнеэкономических делах.

Первой попыткой наладить отношения было предложение со стороны России открыть в административном центре округа Кульдже торговое агентство Советского Туркестана, и прислать в Ташкент полномочную миссию для переговоров. Им было отказано, так как синьцзянское правительство посчитало это не своевременным из-за недавно закончившейся гражданской войны в России. Вместе с тем синьцзянские власти разрешили китайским гражданам торговать с РСФСР по туркестанской границе. Вскоре был заключен Илийский протокол 27 мая 1920 года, в котором определялись вопросы торговых отношений. Также по нему был определен порядок возвращения русских беженцев и казаков на родину. Они тем временем успели создать инфраструктуру русской колонии с храмами, школами, русскими учреждениями. Период с 1920 по 1930-е годы ознаменовался активным сотрудничеством Советского Союза с китайской провинцией. В военный период с 1940 и завершая уже годом в отношениях СССР и Синьцзяна наблюдаются некоторые противоречия в торговом вопросе из-за сложившейся военной ситуации, но все же был найден компромисс. Российские консульства в Синьцзяне работали длительное время, несмотря на все исторические события, такие как многочисленные восстания на территории Синьцзяна, наконец, образование КНР в 1949 г. В консульствах работали ведущие российские китаеведы как Захаров в Кульдже, Кротков, Златкин и Тихвинский в Урумчи, Петровский в Кашгаре, Иваненко в Хотане, А.Рогачев. Что касается отношений между Россией и Китаем на протяжении постсоветского периода, то они развивались крайне слабо и до сих пор остается «белым пятном» в двустороннем взаимодействии. В настоящее время Россия в Синьцзяне представлена слабее, не только чем в 50-е гг.

ХХ века, когда там работало большое количество советских предприятий и учреждений, велись совместные геологоразведочные работы, но и по сравнению с концом XIX века и началом ХХ века во времена Александра III и Николая II.

В начале 60-х гг., после обострения советско-китайских отношений и отзыва советских специалистов из Китая, были закрыты все консульства СССР на территории КНР, включая все консульства на территории Синьцзяна. Вплоть до настоящего времени Россия не имеет ни одного консульского учреждения на территории Синьцзяна. Безусловно, такое положение сдерживает развитие российско-китайских отношений в настоящее время. Сейчас торговля России с Синьцзяном ведется, но из-за отсутствия прямых транспортных путей между Алтайским краем и СУАР, вся торговля осуществляется через Казахстан. Как показало изучение природных составляющих Южного Синьцзяна, через несколько лет Синьцзян станет новым локомотивом развития для растущей китайской экономики. В этих условиях близость отдельных территорий Западной Сибири к Синьцзяну может стать важным фактором социально экономического развития этих территорий. Но для этого необходимо сформировать инфраструктуру на прилегающих территориях Алтайского края и Новосибирской области – построить автомобильную дорогу и газопровод через перевал Канас, открыть там погранпереход и консульства РФ в Урумчи и КНР в Новосибирске.

Складывание взаимоотношений между Россией и Синьцзяном имело свои противоречия. В настоящее время российско-китайские отношения развиваются слабо. Созданная на территории РФ инфраструктура сможет обеспечить дальнейшее развитие российско-китайских торгово экономических отношений в Западной Сибири и позволит России максимально использовать возможности бурного развития Синьцзяна в будущем.

Научный руководитель – канд. истор. наук, доцент Т. А. Шеметова УДК 130.2, 008, 316. СОЗДАНИЕ УСПЕШНОГО БРЕНДА В КНР (НА ПРИМЕРЕ XXIX ЛЕТНИХ ОЛИМПИЙСКИХ ИГР В ПЕКИНЕ) К. В. Раубо Новосибирский государственный технический университет В современном мире законы экономики таковы, что можно продать и купить практически все, независимо от абстрактности предмета. Главное для «продавца» создать нужные условия для того, чтобы «покупатель»

захотел приобрести «товар». На данном этапе развития общества Олимпийские Игры представляют не просто крупнейшие международные комплексные спортивные соревнования, но и масштабное капиталовложение, перспективное инвестирование, способное либо улучшить экономическое положение страны-хозяйки Олимпиады, либо существенно пошатнуть государственный бюджет. Для того, чтобы затраченные средства окупились, государству, принимающему Игры, нужно максимально привлечь внимание общественности, доказать, что Олимпиада – престижный «товар». Таким образом, организаторы Олимпийских Игр превращают их в некую торговую марку, которая, при правильном управлении, может стать успешной или, другими словами, стать брендом.

Рассматривать Олимпийские Игры в данном качестве достаточно сложно и непривычно из-за нетипичности «продукта», однако если изучить основные составляющие брендинга, становится ясно, что Олимпийские Игры по основным параметрам подходят под определение «торговой марки».

Проведение Олимпиады 2008 в КНР стала как большой возможностью, так и большим испытанием для всего китайского народа. С одной стороны Китаю представился шанс не только заявить, но и показать себя миру. С другой стороны возникла проблема: как познакомить иностранных гостей с Китаем, чтобы он стал понятен и близок людям других культур? Решение было найдено – Олимпиаду превратили в бренд, который впоследствии был успешно продан. Анализ различных концепций брендинга позволяет выявить составляющие, которые делают его успешным, в том числе: стиль бренда, потребительские ценности (функциональные, эмоциональные, социальные), позиционирование, постоянство, инвестиции.

Вся символика XXIX Олимпийских игр полностью олицетворяет Китай, уникальна и эстетична. Эмблема Пекинской Олимпиады получила название «Танцующий Пекин». Она состоит из трёх частей: олимпийских колец, надписи «Пекин 2008», что по-китайски звучит как «Beijing 2008» и стилизованного изображения традиционной китайской печати, которая представляет собой каллиграфическое написание иероглифа «цзин»

«столица государства», напоминающий фигуру спортсмена, на красном фоне.

Талисманами Олимпиады 2008 стали Дети Удачи, которые изображают рыбу (Бэй-Бэй), большую панду (Цзин-Цзин), олимпийский огонь (Хуань Хуань), тибетскую антилопу (Ин-Ин) и ласточку (Ни-Ни). Каждое из слов напоминает уменьшительно-ласкательное имя ребёнка, но если соединить их, получится фраза: «Бэйцзин хуаньин ни!», что переводится как: «Пекин приветствует вас!». Кроме того, каждый персонаж представляет одно из пяти олимпийских колец.

Девизом была выбрана фраза «Один Мир, Одна Мечта» (англ. «One World, One Dream». По словам председателя пекинского оргкомитета Лю Ци, она выражает стремление китайского народа к созданию совместного будущего всех народов мира и концепцию Гуманитарной Олимпиады.

Создание образа Олимпийских игр в Пекине является лишь одним из этапов формирования бренда «Пекинская Олимпиада». Для его дальнейшего развития необходимо определить ценности и потребительские преимущества, соответствующие ожиданиям потребителя, т.е. международной и китайской общественности. Среди предложенных Оргкомитетом Пекинской олимпиады преимуществ представляется возможным выделить следующие: функциональные (соотношение цены и качества), социальные (престижность не только для Пекина, но и стран-гостей), эмоциональные (организаторы постарались отразить всю красоту, яркость, индивидуальность и неповторимость китайской культуры в церемониях открытия и закрытия Олимпиады).

Следующими этапами продвижения бренда стало «Позиционирование», т.е. то место, которое он занимает в сознании потребителя. Здесь необходимо отметить его постоянство. В связи с тем, что в процессе управления брендом рано или поздно возникает желание что-то улучшить, усовершенствовать, изменить, любое изменение должно быть обусловлено появлением новых значимых факторов, которые ранее не были учтены при построении концепции. Иначе, это может вызвать неопределенность в восприятии потребителя.

Одним из основных требований к политике брендинга является постоянное и последовательное инвестирование. XXIX Олимпийские Игры в Пекине стали, на тот момент, самыми дорогими за всю историю их проведения ($ 45 млрд).

Таким образом, для создания успешного бренда «XXIX Олимпийские Игры в Пекине» в Китае были созданы все условия. Основной особенностью стоит назвать обращение организаторов к категориям традиционной культуры для обеспечения узнаваемости и уникальности использовавшихся атрибутов. Страна-организатор не растворилась в суете глобализации, но предложила миру образ современного общества, чьи успехи в настоящем и будущем определяются непрерывной связью с прошлым. «Один мир, одна мечта», причем мечта, скорее всего, китайского производства.

Научный руководитель – М. А. Куратченко УДК ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ГЕРАЛЬДИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ В ЯПОНИИ А. А. Речкалова Новосибирский государственный университет Повсеместный обычай избрания для себя или для своего рода особого отличительного знака имеет глубокие корни. Его истоки кроются в образном восприятии мира, свойственного всем народам в первобытный период их истории.

Благодаря геральдике как науке о графических изображениях, которые имеют определенную композицию, состоящую из ряда строго принятых элементов и построенную по установленным правилам, армиям различных эпох и различных государств удавалось на полях сражений отличать союзников от неприятелей. Военная геральдика прошла очень долгий путь – от простых рисунков на щитах античных воинов до вышитых золотом сложных изображений на полковых знаменах и стилизованных знаков дивизий на броне современных танков. Определенные формы геральдики присутствуют почти в каждом военном сообществе.

Геральдика также служила прославлению отдельных личностей, делая их персональные достижения легко узнаваемыми. Происходило это путем внедрения наследственного элемента в геральдику с тем, чтобы потомки воина всегда могли ассоциироваться с подвигами особенно прославленного предка. В этом смысле геральдика по праву может называться «стенографией истории».

Все аспекты развития геральдической системы нашли широкое применение в Японии – более широкое, чем в Европе. На протяжении восьми веков Япония была военным сообществом, а пять столетий гражданской войны научили японцев с одного взгляда отличать на поле боя союзнические полки от вражеских.

При перманентном использовании геральдических символов на полях сражений военные действия отнюдь не являлись единственной сферой их применения.

Если говорить о функциональных изменениях в геральдической системе Японии, вслед за первыми упоминаниями можно выделить следующие этапы:

1) Появление японских геральдических символов мон/монсё – периоды Нара и Хэйан (VIII–IX вв.). На начальном этапе развития японской геральдики гербы выполняли в основном эстетические функции, не далеко отойдя от источника своего зарождения – узоров на одежде. Есть некоторые упоминания и о более ранних случаях использования специфических изображений для идентификации.

2) Превращение изображения мон в родовой символ, указывающий на привилегированное положение – период Инсэй (XI–XII вв.). Кроме того, война между кланами Тайра и Минамото стала первой попыткой использования геральдических символов в военных сражениях.

3) Период оформления и распространения геральдики – эпохи Камакура, Муромати, Сэнгоку, Адзути-Момояма, Эдо (XIV–XVII вв.).

Были предприняты попытки фиксации существующих гербов, создания определенных правил создания геральдических изображений, определения круга сословий, имеющих право на обладание родовыми знаками, и установления порядка их приобретения. Было основано периодическое издание, содержащее свод геральдических изображений.

4) Начало угасания геральдики в Японии – эпоха Мэйдзи (1868–1912).

Несмотря на рост милитаристских настроений, обращенных против ближайших соседей, упадок влияния самурайского сословия привел к сокращению числа активных носителей, а также потере геральдическими символами прежних функций. Геральдические символы приобрели единообразную форму и стали тяготеть к симметрии, что должно было способствовать их распространению и популяризации, но этого не произошло.

5) Современное состояние характеризуется почти полной потерей геральдическими изображениями исторически присущих им когда-то функций. Теперь, как это было во времена эпохи Хэйан, они служат скорее элементами эстетики, к которым в своей работе часто обращаются художники и промышленные дизайнеры.

1. Спеваковский А. Б. Самураи — военное сословие Японии. М.: Наука, 1981. 168 с.

2. Тернбулл С. Символика японский самураев: Пер. с англ. В. Г.

Яковлева. М.: АСТ: Астрель, 2007. 71 с.

Научный руководитель – д-р истор. наук, доцент Е. Э. Войтишек УДК 327. ЭТАПЫ СТРАТЕГИЧЕСКОГО ПАРТНЕРСТВА ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА И СТРАН ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ А. И. Савченко Карагандинский государственный университет им. академика Е. А. Букетова, Казахстан Появление на политической карте мира пяти независимых государств Центральной Азии стало причиной построения новых межгосударственных связей и отношений. Крупнейшее политическое объединение – Европейский Союз – проявило интерес к региону наряду с другими акторами.

Цель работы – рассмотреть стратегическое партнерство, сложившиеся между ЕС и государствами Центральной Азии, выделить основные этапы, охарактеризовать их, что позволит проводить более глубокий анализ нынешней ситуации, а также упростит прогнозирование.

На наш взгляд, можно выделить два основных периода. Первый охватывает 1991-2006 гг., когда шло построение взаимоотношений, были запущены первые проекты. Второй период начался в 2007 году, когда был разработан качественно новый подход, заложенный в стратегическом документе по внешней политике ЕС в ЦА. Второй период, предположительно, продлится до конца 2013 года, т.е. до момента принятия новой Стратегии.

В 1991 году вступила в силу Программа Технической Поддержки Содружества Независимых Государств (TACIS). Многие её аспекты были отражены в Соглашении о партнерстве и сотрудничестве. Сложность периода заключается в определении того, как воспринимать государства:

как единый регион, или как пять отдельных участников программ и проектов ЕС. Отмечается, что большинство проектов имели национальную ориентацию под главенством региональной стратегии, они не стали региональными проектами, внедряемыми на национальном уровне. [1] В 1991-2006 гг. заметно выделились две сферы интересов: топливно энергетическая и безопасность (наркотрафик из Афганистана;


регион выступает «барьером» и «фильтром» на пути распространения экстремизма, фундаментализма и исламского радикализма с Востока [2]).

Для обеспечения безопасности были запущены Программа по предотвращению распространения наркотиков в Центральной Азии – CADAP и Программа по содействию в сфере обеспечения безопасности государственных границ в странах Центральной Азии – BOMCA. Большое значение имели программа ECHO по оказанию гуманитарной помощи и Программа по обеспечению продовольственной безопасности. [1] Программы TRACECA и INOGATE нацелены на обеспечение энергетической безопасности стран Европы.

Региональный подход столкнулся с проблемой: в условиях отказа Узбекистана и Туркменистана участвовать в программе, остальные государства не получали обещанной выгоды;

не все государства были одинаково вовлечены и заинтересованы в проектах ЕС. В целом, стратегия 1992–2007 заключалась в установлении и укреплении контактов в различных сферах. Первый период оказался сложным, не было четко выработанного механизма понимания и выработки программ относительно уровневого вовлечения азиатских государств, адекватного оценивания значения потенциала региона во многих областях.

В 2007 году была принята новая Стратегия «Европейский Союз и Центральная Азия» до 2013 года, основные приоритеты которой – безопасность и стабильность. [3] Особое внимание уделено сокращению бедности и повышению жизненных стандартов. В Стратегии расширены интересы Союза во многих сферах. В Документе разработан механизм построения взаимоотношений на сбалансированном двустороннем и региональном подходе. Двусторонний диалог отвечает персональным интересам всех государств региона по отдельности. [2] Региональный подход охватывает: региональные конфликты, безопасность, наркотрафик и наркоторговлю, межкультурный и межэтнический диалоги.

Следовательно, были учтены факторы, повлиявшие на стагнацию действий многих программ первого периода.

В 2007-2012 гг. расширено сотрудничество в топливно-энергетической сфере, гидроэнергетике и по вопросу трансграничных рек;

расширен диалог о транспортировке (торговая и транзитная способность региона);

вопросы защиты окружающей среды и природопользования;

политический и межкультурный диалог, демократизация.

Рабочие инструменты: продолжение деятельности региональных программ ЕС;

сотрудничество с международными и региональными организациями (ОБСЕ, ООН, ШОС), межправительственный диалог.

Таким образом, второй период, связанный с реализацией новой Стратегии демонстрирует качественно новый подход во взаимоотношениях по расширенному спектру сфер интересов.

1. Central Asia: What role for the European Union. Asia Report №113. International Crisis Group, 2006. – 38pp.

2. Laumulin M. The European Union and Its Central Asian Strategy//Central Asia’s Affairs, 2012, №3, С 3- 3. Европейский Союз и Центральная Азия: новая Стратегия Партнерства. Совет Европейского Союза. – Consilium, 2007. – 33 с.

Научный руководитель – канд. истор. наук, проф. Л. Л. Батурина УДК ДВЕ РОССИИ В МАНЬЧЖУРИИ Н. А. Скорнякова Алтайский государственный университет, г. Барнаул Принято считать, что гражданская война в России завершилась в году. Но на примере Северной Маньчжурии видно, что это далеко не последний год противостояния «красных» и «белых».

Строительство Китайско-Восточной железной дороги привело к возникновению в начале XX в. большой колонии российских подданных в Маньчжурии. Для проведения дороги в Северо-Восточную часть Китая прибыли русские инженеры, администраторы, рабочие, которые пользовались правами экстерриториальности. Они имели свое самоуправление и администрацию, подчинялись законодательству своего государства и подлежали юрисдикции русского суда. После основания Харбина, в городе начали строиться школы и больницы, православные храмы, появились типографии, которые выпускали газеты и журналы на русском языке.

Положение изменилось после Октябрьской революции и гражданской войны. 27 сентября 1920 году правительство РСФСР обратилось с официальным заявлением к Китайской республики об отказе от прав экстерриториальности и возвращении концессий Китаю. Про русских специалистов, приехавших сюда на строительство дороги, забыли, они остались без защиты своего государства, судьба их была неясной. К тому же, после поражения Белой армии, в Маньчжурию устремился крупный поток белоэмигрантов.

В 1924 г. состоялось подписание соглашения между Китаем и СССР о КВЖД. Оно разделило русское население на «красных» и «белых». Одна группа приняла советское гражданство, а другая часть так и не смогла признать советскую власть. К «красным» относились железнодорожники – строители КВЖД и Харбина, вскоре к ним присоединились прибывшие из СССР «советские специалисты», многие из которых были агентами ОГПУ.

Следует отметить, что в статье XII Соглашения 1924г. было прописано, что СССР отказывается от прав экстерриториальности и консульской юрисдикции для своих граждан на китайской территории. Пожалуй, только подчинение китайскому законодательству и объединяло русских эмигрантов и советских подданных.

Разным было их положение в Китае. Даже город Харбин разделился на отдельные кварталы. В таких районах, как Московские казармы, Новый Город проживало советское население. Здесь были свои школы, больницы, театры, музеи. А антисоветски настроенное русское население сосредотачивалось на окраинах города – район Пристани, Модягоу, Нахаловка и другие.

Разным было и материальное положение. Советские подданные работали на КВЖД и получали хорошую заработную плату. Жилье служащим дороги предоставлялось бесплатно. Беженцы из России едва сводили концы с концами, отсутствие работы сказывалось на материальном достатке их семей. Они не имели жилья, большинству приходилось снимать углы, комнаты или часть дома. Проблемы были и с получением образования.

И «красные», и «белые» организовывали на территории Северо Восточного Китая различные общественно-политические организации. В Маньчжурии до середины 30-х годов успешно действовала подпольная комсомольская организация, которая привлекала молодежь и детей на советскую сторону. При всех школах нелегально работали октябрятские и пионерские ячейки.

Эмигранты также создавали различные политические, военные и общественные организации, различные комитеты, благотворительные фонды и т.д. Особо сильными были военные организации, носившие ярко выраженный антисоветский характер. Это было возможным благодаря тому, что на территории Маньчжурии сосредоточились отряды белой армии Б. Анненкова, А. Дутова, Г. Семенова, А. Кайгородова, Р. Унгерна и других (не более 10 тыс. человек). Белые командиры смогли сохранить свои подразделения, и почти тридцать лет – с начала гражданской войны до августа 1945 г. белоэмигранты вели борьбу с советской властью с китайской территории.

Таким образом, очаг гражданской войны в Маньчжурии сохранялся на протяжении еще долгого времени. Русское население разделилось на противников советской власти и тех, кто ее поддерживал. Материальное положение было неодинаковым, что приводило к пассивному противостоянию друг другу. Бесправие, экономическая зависимость, отсутствие работы озлобляло русских эмигрантов по отношению к советским гражданам, подталкивало их к вступлению в военно политические организации, стоявшие на антисоветских позициях. Для Советского Союза такие организации представляли серьезную опасность, особенно на начальном этапе своего существования. Белая военная эмиграция находилась под бдительным оком советских спецслужб.

Потребовалось немало усилий в борьбе с подрывной деятельностью белоэмигрантов, которая проводилась с целью свержения советской власти. Столкновения между двумя группировками выходцев из России на территории Маньчжурии нередко сопровождались жертвами. Особенно наглядно это проявилось в конфликте на КВЖД 1929 года.

Научный руководитель – канд. истор. наук, доцент О. Ю. Курныкин УДК 94(=581.13) ОБ АКТУАЛЬНОСТИ ИЗУЧЕНИЯ ХАККА А. В. Соболенко Новосибирский государственный университет Хакка являются субэтнической группой китайцев-ханьцев.

Иероглифическое написание означает «пришлые», или «гостевые»

«семьи», что связано с именованием жителями-южанами прибывших в несколько этапов миграций в период от династии Цинь до эпохи Сун уроженцев Северного Китая (Шаньдуна, Шаньси, Хэнани).

Мигрировавшие воспринимались как пришлые, чужаки. В связи с этим хакка часто противопоставлялись пунти ( ) – коренным жителям.

Проживая преимущественно замкнутыми группами, переселенцы, все же смешивались с местным ханьским и юэским населением, что привело к формированию субкультуры хакка. Представители хакка идентифицируют себя как членов специфической этнической общности, с особыми языком и культурой. Так, отличительная черта архитектуры хакка – жилые комплексы-крепости тулоу получила известность на мировом уровне, войдя в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. За рубежом в рамках землячеств (в Индонезии, Малайзии, Австралии, Северной Америке и т.д.), в Гонконге и на Тайване как значимая субэтническая группа населения, хакка играют важную роль в политике, экономике и общественной жизни.

Общая население хакка в мире составляет более 60 млн чел., в Китае по численности хакка лидирует пров. Гуандун, 2-е место занимает Цзянси, 3-е – Фуцзянь;

на Тайване они составляют 15–20 % населения.

Начало изучения хакка относят к 1815 г.;

систематическое исследование хакка впервые предпринял историк Ло Сянлинь в 1930-х гг., рассмотревший происхождение хакка, варианты их диалекта, а также выделявший пять волн их миграций. В Китае уделяется большое внимание сохранению культуры хакка;


создаются специализированные музеи и исследовательские организации, в обиход входит термин «хаккология». Несмотря на значительное число посвященным хакка работ в западной и китайской науке, в отечественной синологии история и культура хакка не получили должного освещения, что позволяет наметить целой ряд актуальных тем в истории, этнологии, лингвистике и др.

дисциплинах.

Научные руководители – канд. истор. наук, доцент С. А. Комиссаров, Ю. А. Азаренко УДК 297. СУФИЗМ В КИТАЕ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ РАЗВИТИЯ А. А. Фролова Новосибирский государственный университет Суфийские объединения мэньхуань () возникли в Китае в XVIII в.

Исследование мэньхуаней в Китае ведется с начала XX в. Основным трудом является «Краткая история исламских сект и мэньхуаней в Китае»

[1]. Все дальнейшие работы китайских и западных ученых написаны на ее основе [2-6]. Автор «Краткой истории» детально описал историю формирования и деятельность мэньхуаней от момента их возникновения до 70-х гг. XX в. В данных, собранных автором при беседах с китайскими муллами, имеются некоторые пробелы и искажения. Это можно объяснить ограниченностью материалов по суфизму в то время и засекреченностью самих мэньхуаней. Например, классификация мусульманских объединений на три секты ( ): Кадим, Мусульманское братство, Сидаотан и четыре мэньхуаня: Кадирие, Кубравие, Джахрие, Куфие не совсем точна и не подходит для описания современного мусульманского общества. Более объективным является выделение четырех сект: Кадим, Мусульманское братство, Салафие, Мэньхуань и трех суфийских школ ( ): Кадирие, Кубравие, Накшбандие. Таким образом, мэньхуань – это самостоятельная секта. Как раз этой точки зрения на сегодняшний день придерживаются ученые Ланьчжоуского университета – основного центра изучения суфизма в Китае.

За 30 лет произошло немало изменений. Современные мэньхуани не являются носителями идей терроризма, экстремизма и сепаратизма, как это было при династии Цин. Они регулярно проводят научные сессии, придают гласности различные материалы. Учитывая новые данные, можно сделать вывод, что адептов суфизма стало больше. Причины этого следует видеть в 1) легализации мэньхуаней;

2) доступности: все мусульмане могут вступить в понравившийся мэньхуань;

3) возможности трудоустройства;

4) возможности получения бесплатного образования.

Однако образовательный и культурный уровень суфиев намного ниже прежнего. Многие суфийские шейхи не говорят на путунхуа, а обычные последователи часто не имеют ни малейшего понятия о суфизме.

Суфийские объединения стали менее таинственными, мистицизм занимает в их жизни второстепенную роль. Почти все суфии имеют семью и работу, в современных условиях на духовное самосовершенствование остается все меньше и меньше времени.

1. Ма Тун. Чжунго исыланьцзяо пай юй мэньхуань чжиду шиле [ ;

Краткая история исламских сект и мэньхуаней в Китае]. Иньчуань: Нинся жэньминь чубаньшэ2000.

391 с.

2. Гао Чжаньфу. Исыланьцзяо юй Чжунго хуйцзу мусылинь шэхуй [ ;

Ислам и мусульманское общество китайского народа хуэй]. Пекинцзунцзяо вэньхуа чубаньшэ2009.

398 с.

3. Гао Чжаньфу. Чжунго исыланьцзяо фачжань ши цзяньмин цзяочэн [ ;

Краткий курс истории развития ислама в Китае]. Пекинцзунцзяо вэньхуа чубаньшэ2008. 187 с.

4Ла Биндэ, Ма Вэньхуй. Цинхай исыланьцзяо [, ;

Ислам в Цинхае]. Пекинцзунцзяо вэньхуа чубаньшэ 2009. 423 с.

5. Gladney Dru C. Muslim Chinese: ethnic nationalism in the People’s Republic Harvard University Press, 1991. 436 p.

6. Bakhtyar Mozafar. The Sufi orders in China // Journal of the Pakistan historical society, 2000. №3. P. 37- Научный руководитель – д-р истор. наук, проф. В. Н. Пластун УДК 9. ОСОБЕННОСТИ ЭТНИЧЕСКОГО ВОЗРОЖДЕНИЯ КОРЕЙСКОЙ ДИАСПОРЫ В КАЗАХСТАНЕ А. А. Хидекель Казахский национальный университет имени аль-Фараби, г. Алматы Объектом данного исследования является корейская диаспора, которая сумела адаптироваться в условиях проживания в полиэтничном Казахстане и при этом сохранить свой национальный облик, культурный потенциал.

Диаспора – это устойчивая совокупность людей единого этнического происхождения, живущая в иноэтническом окружении за пределами своей исторической родины и имеющая социальные институты для развития и функционирования данной общности.

Г.В. Кан вывел более точное определение диаспоры применительно к корейцам Казахстана: «это этническая группа, количественно и качественно отличающаяся от других этнических групп данного государства и проявляющая внутреннюю солидарность, консолидацию в целях сохранения своей самобытности». Он отметил, что корейцы Казахстана имеют свой внутренний мир, который сочетает в себе ценности своей исторической и новой родины;

в то же время они существенно отличаются от своих соотечественников, живущих как в Корее, так и в других странах.

Для современной корейской диаспоры в Казахстане характерны:

довольно высокий экономический и социальный статус, отсутствие политики репатриации со стороны Южной и Северной Кореи, установка представителей диаспоры на «прорастание» в Казахстане, политическая лояльность, слабое владение корейским языком и огромный положительный опыт межнационального общения.

Казахстанская корейская диаспора имеет тесные связи как культурные, так и экономические со своей исторической родиной. Созданы культурно-национальные центры, крупные общественные организации корейцев, есть профессиональный корейский театр, имеется печатный орган, идет вещание по радио, открываются корейские школы.

Данные, полученные в результате опросов, выявили среди корейской диаспоры Казахстана наличие тенденции регенерировать родной язык как основание этничности. В конце 80-начале 90-х гг. наблюдался своеобразный бум в изучении родного языка и многочисленные курсы, кружки, группы корейского языка были организованы корейскими культурными центрами, корейскими миссионерскими церквями.

Корейский язык стали преподавать в вузах, школах и детских садах. В целом в 1992 г. обучением корейскому языку было охвачено около 3 тысяч человек, в 1994 г. – более 5 тысяч. В 1995-96 учебном году корейский язык преподавали в 17 школах Казахстана, в которых были сформированы групп с общей численностью в 1450 учащихся. Важную роль в обучении корейцев Казахстана национальному языку, подготовке учителей языковедов стал играть Центр Просвещения Республики Корея, начавший свою работу в Алма-Ате в 1991 году.

Говоря о возрождении национальной культуры, следует помнить, что у коре сарам сформировался определенный синтетический культурный генофонд, вобравший в себя элементы корейской, русской, среднеазиатской культур.

В 1990-е годы казахстанские девушки начинают регистрировать браки с гражданами Республики Корея и уезжать на постоянное место жительства в Корею. Молодое поколение, легко принимающее перемены, не отрицает возможности иммиграции на историческую родину предков. Однако в общей массе представители корейской диаспоры Казахстана больше всего были ориентированы на продолжение своего рода здесь, в Казахстане.

Современная ситуация общения с южнокорейскими гражданами привела казахстанских корейцев к твердому убеждению о существовании огромной разницы в их менталитете. Постепенное «прорастание» в Казахстане актуализирует проблему этнической ассимиляции корейцев. Факт культурной интеграции уже определен в научной литературе.

Глава государства Нурсултан Абишевич Назарбаев отмечал, что «за годы проживания в Казахстане, корейцы не только не превратились в пыль истории, не ассимилировались, но и, сохранив, во многом даже обогатив свои национальные обычаи и традиции, внесли и вносят достойный вклад в социально-экономическое и духовное развитие республики». На данный момент в Казахстане проживает более 100 тысяч корейцев.

Корейцы часто говорят: «Мы, жители Казахстана, считаем себя одновременно гражданами этой страны и корейцами. Оставаясь патриотами этих государств, мы не забываем, кто мы есть, свои корни, уходящие в далекое прошлое, в глубину веков. Мы будем чувствовать себя корейцами до тех пор, пока соблюдаем обычаи и обряды, завещанные нам предками. Мы питаем чувства искренней благодарности казахскому народу, создавшему условия для выживания и развития многим народам, в том числе и корейцам».

Научный руководитель – канд. истор. наук Р. Е. Кудайбергенова УДК 394. ИСТОРИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ЭТНИЧЕСКИХ СТЕРЕОТИПОВ РУССКИХ И ЯПОНЦЕВ В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XX ВЕКА Е. В. Чистякова Новосибирский государственный университет В связи с усилением азиатского вектора в региональной политике и практике экономических и культурных контактов современной Сибири становится актуальной задача изучения стереотипных представлений народов стран Азии, в частности, Японии. Предметом исследования становится формирование данных стереотипов в первой четверти XX в.

Для русско-японских отношений вплоть до середины XIX в. было характерным отсутствие официального мжгосударственного общения, в XX в. – длительный период напряженности, не раз переходившей в военные конфликты.

Несмотря на ряд конфликтов между Японией и Россией, некоторые представители японской интеллигенции, видя проявления вежливости и соблюдение надлежащего этикета со стороны российских посольств, считали ее «страной справедливости». В то же время в японском обществе возрастали русофобские настроения, усилившиеся во время русско японской войны и после выступления советской армии на стороне США против Японии в 1945 г.

В России же идеализация образа Японии до русско-японской войны была тесным образом связана с интересом к восточной экзотике и с утопическими представлениями, мечтами и легендами русского народа о далекой прекрасной стране.

Во время русско-японской войны в российских изобразительных пропагандистских материалах японцы изображались маленькими и некрасивыми. В устном творчестве насмешки над визуальными особенностями телосложения японских солдат встречаются редко, внимание акцентируется не столько на внешнем виде самого японца, сколько на типичном для русского фольклора образе «врага» или «чужака».

В японском и русском фольклоре обнаруживается много общего.

Например, как в японском, так и в русском фольклоре подчеркиваются экзотические и опасные черты соседа. На ранней стадии контактов народы обеих стран пытались понять друг друга с помощью фольклорного (иногда мифологического) мышления.

Научный руководитель – канд. истор. наук Е. Л. Фролова УДК 930. КУЛЬТУРА ТАОХУНБАЛА НА ОРДОССКОЙ ОКРАИНЕ СКИФО-СИБИРСКОГО МИРА В. С. Шадуро Новосибирский государственный университет В VII – III вв. до н. э. на широкой степной и лесостепной полосе от Дуная до Забайкалья и Центральной Азии складывается новая культурная общность, получившая наименование «скифо-сибирский мир».

Археологические находки этого периода свидетельствуют, что ряд предметов материальной культуры из памятников степного Приднестровья, Приднепровья, Северного Кавказа, Поволжья, Средней Азии, Казахстана, Западной и Южной Сибири, Монголии и части Северного Китая по своему облику очень схожи и нередко совпадают в деталях. Прежде всего, это предметы вооружения.

Основные культуры восточной части скифо-сибирского мира – это:

Пазырыкская культура Горного Алтая;

Саргатская культура Западной Сибири;

Большереченская (или Каменская) культура Верхнего Приобья и Притомья;

Тагарская культура Минусинской котловины;

Алды-Бельская и Саглынская (Уюкская) культуры Тувы;

Улангомская культура Северо Западной Монголии;

различные культуры южной части Внутренней Монголии. В районе плато Ордос, известном с 20-х гг. прошлого века случайными находками Ордосских бронз – многочисленных предметов вооружения, конского и поясного наборов, китайские учёные выделяют археологическую культуру Таохунбала, распространенную на плато Ордос внутри большой излучины реки Хуанхэ.

Время существования культуры Таохунбала соответствует промежутку от середины периода Чуньцю до конца периода Чжаньго, а в абсолютных датах – с VII до III в. до н. э. Основные археологические памятники культуры Таохунбала – это: захоронения в дер. Таохунбала и Алучайдэн аймака Ханцзинь, в дер. Гунсухао и Минъаньдуму аймака Ицзиньхэло, а также в дер. Юйлунтай и Суцзигоу аймака Чжуньгээр, могильники Ваэртугоу, Сигоупань и Баохайшэ аймака Чжуньгээр, случайные находки в городе Дуншэн (ныне Ордос) и в Налиньгаоту уезда Шэньму провинции Шэньси. Культура характеризуется бронзовыми кинжалами, топорами клевцами, поясными пряжками, украшениями в виде звериной головы и в форме трубочек. Изучение культуры Таохунбала позволит расширить наши представления о юго-восточной периферии скифо-сибирского мира.

Научный руководитель – канд. истор. наук, доцент А. В. Варенов ГЕОПОЛИТИКА, ЭКОНОМИКА И ПРАВО УДК 328. КОРРУПЦИЯ В ДВИЖЕНИИ ЗА НОВУЮ ДЕРЕВНЮ В РЕСПУБЛИКЕ КОРЕЯ, В 1970Е ГГ.

М. В. Александрова Новосибирский государственный университет В ряду особенностей социально-политической структуры общества Республики Корея проблема коррупции остается наиболее неосвещенной как в самой Корее, так и за ее пределами. В настоящее время данной проблемой занимаются специалисты Кембриджского университета в США, ряда университетов Республики Корея. Интерес к проблеме проявляют также мировые статистические агентства: Всемирный банк, Transparency international и др. Анализируя процессы появления и развития коррупции в Республике Корея, исследователи особое внимание обращают на причины коррумпированности режима Пак Чонхи.

Остроту дискуссиям придают данные исследований и социологических опросов, согласно которым половина респондентов считает политический режим Пак Чонхи свободным от коррупции, а вторая половина респондентов приводит примеры, доказывающие обратное[1]. Последние, в частности, обращают внимание на скандалы на президентских выборах 1967 года, связанные с ближайшим окружением Пак Чонхи, формирование «политических фондов» и использование их в личных целях, а также коррумпированность «движения за новую деревню» в 1970-е гг.

«Движение за новую деревню» являлось не только отдельной политической программой, но и значимой частью плана экономического развития Республики Корея[2]. Но, несмотря на системность целей и задач Движения, в данной программе на начальном этапе (1970-1973гг.) были значительные недоработки. Основываясь на исследованиях корейских исследователей, автор в своей работе приводит новые доказательства существования коррупции в «Движении за новую деревню».

1. Park Sooyoung. Analysis of Saemaul Undong: Korean rural development programme in 1970s: Asia-Pacific Developmental journal, Vol. 16, No.2, December 2009, p.107- 2. Park Jinhwan. The Saemaul Movement:Korea's Approach to Rural Modernization in 1970s: Seoul, Научный руководитель – д-р истор. наук, проф. В. Н. Пластун УДК ФАКТОР США В РОССИЙСКО-КИТАЙСКИХ ОТНОШЕНИЯХ О. А. Алиева Забайкальский государственный университет, г. Чита На современном этапе развития стран мирового сообщества в условиях повсеместной глобализации США, Китай и Россия являются ключевыми ее участниками. Сегодня происходит начальное формирование дипломатических сношений нового типа в рамках взаимосвязи данных стран Россия-США-Китай. Одной из причин заинтересованности Вашингтоном в конструктивных отношениях с Москвой является тот факт, что у России есть реальные возможности увеличивать или уменьшать конкурентоспособный силовой, экономический и иной потенциал КНР.

Исходя из вышесказанного, можно согласиться с мнением о том, что при потенциальном геополитическом столкновении США и КНР, Россия может стать стратегическим тылом Китая. Именно поэтому США прилагают усилия для удержания России и Китая в режиме конструктивного диалога с собой, хотя между Вашингтоном и этими странами существует обширный спектр расхождений. Структурные риски в том, что Россия, как экспортер энергоресурсов, оказывается по «другую сторону баррикад» от Китая и других крупнейших импортеров нефти и газа – США, Японии, Южной Кореи. Главная проблема для России не в том, чтобы не отстать или отстать, но не так сильно, от Китая. Проблема – в том, чтобы не оказаться в маргинальном положении в мире на фоне интегрирующегося в мировое экономическое пространство Китая. В свете существующих вызовов и рисков в двусторонних отношениях России необходимо скорректировать политику к Китаю. В области мировой политики и безопасности: необходим новый, глобальный взгляд на Китай – с тем, чтобы адаптировать наше стратегическое партнерство к глобализирующемуся азиатскому гиганту. Необходимо выстраивать новый формат стратегического диалога «Россия–Китай–США» по глобальным проблемам борьбы с терроризмом, новыми и атипичными угрозами, и региональным проблемам – с тем, чтобы избежать рисков связанных с развитием американо-китайских отношений в невыгодном для России направлении. В экономике и энергетике обходимо новое видение России и Китая как составных частей интегрирующейся «пространственной экономики» Восточной Азии.

Научный руководитель – канд. филос. наук, доцент С. В. Будаева УДК УНИВЕРСИТЕТЫ ОСОБОГО АДМИНИСТРАТИВНОГО РАЙОНА СЯНГАН В МИРОВЫХ РЕЙТИНГАХ А. И. Берсенева Новосибирский государственный университет Ежегодно высшие учебные заведения особого административного района Сянган КНР занимают высокие позиции в рейтингах мировых университетов. В 2009-2010 гг. Университет Гонконга признавался лучшим вузом Азии по версии QS World University Ranking, в 2011 г. и 2012 г. первую строчку занимал Гонконгский университет науки и технологий. Аналогичные позиции университеты ОАРС занимают и в других авторитетных рейтингах: 6 вузов среди 100 лучших университетов мира по версии The Times Higher Education Ranking, 4 вуза среди лучших университетов мира по версии академического рейтинга.

Актуальность нашего исследования заключается в определение причин высоких позиций университетов в мировых рейтингах, оценке дальнейших перспектив и выявление сильных и слабых сторон высших учебных заведений ОАРС при составлении списков лучших университетов мира.

На основе анализа данных 3-х наиболее авторитетных мировых рейтингов (QS World University Ranking, The Times Higher Education Ranking и академический рейтинг университетов мира) можно выделить ряд сильных и слабых сторон университетов Сянгана при составлении последовательности лучших вузов планеты. К первым можно отнести такие показатели, как количество иностранных студентов и преподавателей, около 30% студентов-бакалавров во всех учебных группах – иностранцы;

репутация среди работодателей, более 100 уроженцев Гонконга, получивших образование в вузах особого административного района, работают в иностранных компаниях и транснациональных корпорациях, а 51, 8% из них являются менеджерами высшего звена;

исследовательская деятельность в рамках высшего учебного заведения, в среднем годовые расходы университетов на научные проекты составляют более 5 млн. гонконгских долларов. Наиболее низкие показатели университеты Сянгана демонстрируют по критерию наличия Нобелевских лауреатов среди преподавательского состава. К слабым сторонам также относятся все наукометрические показатели, которые учитываются при составлении рейтингов: индекс цитируемости, количество статей, напечатанных в журналах “Nature” и “Science” и т. д.

Научный руководитель – канд. истор. наук, проф. С. А. Комиссаров УДК 32.327. ОСВЕЩЕНИЕ ИЗРАИЛЬСКИМИ СМИ АКТУАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА Е. А. Вервекина Алтайский государственный университет, г. Барнаул Ближневосточный регион традиционно является очень проблемным.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.