авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
-- [ Страница 1 ] --

Ответственный редактор

А.Р. Усиевич, Почетный академик Академии наук СТ и МС,

кандидат юридических наук

Редакционная коллегия

С.И. Иванов, доктор юридических наук

В.Ю. Войтович, доктор юридических наук

Н.Г. Калугина, кандидат юридических наук

В.Ф. Дергачев, кандидат педагогических наук

С.Л. Кычанов, начальник ИВЦ Т.В. Вараксина, редактор РИО Государство и право (Актуальные проблемы современности):

Материалы межвузовской научно-практической конференции посвященной 35 летию Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации: (Ижевск, 24-25 ноября 2005 года): Сборник. /Отв. ред. А.Р. Усиевич.

М.: ИЮИ МЮ РФ, 2006. – 268 с.

В сборнике представлены материалы, подготовленные к межвузовской научно практической конференции посвященной 35-летию Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации.

Опубликованы научные работы, посвященные актуальным вопросам гражданского и уголовного законодательства.

Сборник предназначен для преподавателей высших учебных заведений, широкого круга специалистов, занимающихся современными проблемами юриспруденции.

Материалы публикуются в авторской редакции.

© Ижевский юридический институт Уважаемые коллеги!

Управление Федеральной регистрационной службы по Удмуртской Республике поздравляет Вас со знаменательной датой 35-летием Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации!

За прошедшие годы Академия стала ведущим научным и учебным учреждением Министерства юстиции Российской Федерации, активно способствующим проведению правовой политики, осуществлению судебной реформы, обеспечивающим обучение, переподготовку и повышение квалификации юридических кадров.

Выражаю уверенность, что научный потенциал профессорско преподавательского состава Ижевского юридического института позволит и в будущем осуществлять подготовку высококвалифицированных юридических кадров, отвечающих требованиям современного этапа развития общества.

Творческих достижений Вам, уважаемые коллеги, успехов, благополучия и здоровья!

Руководитель Управления Федеральной регистрационной службы по Удмуртской Республике, Государственный советник юстиции II класса В.С. Осипов МАТЕРИАЛЫ ПЛЕНАРНОГО ЗАСЕДАНИЯ Усиевич А.Р.

Директор Ижевского юридического института.

Почетный академик Академии наук СТ и МС.

35 ЛЕТ РОССИЙСКОЙ ПРАВОВОЙ АКАДЕМИИ МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Ижевский юридический институт 24-25 ноября 2005 года проводил межвузовскую научно-практическую конференцию «Государство и право»

(Актуальные проблемы современности) посвященную 35-летию Российской правовой академии Министерства юстиции России. В работе конференции приняли участие представители законодательной и исполнительной власти, специалисты учреждений юстиции, судебных и правоохранительных органов, ведущие ученые Удмуртской Республики в области правоведения, аспиранты и студенты.

Российская правовая академия Минюста России ведет свою историю от Всесоюзного института усовершенствования работников юстиции (ВИУРЮ), который был создан в 1970 г. Институт сыграл большую роль в деле переподготовки и повышения квалификации руководящих работников и ведущих специалистов органов юстиции, руководителей и судей.

В 1990 году институт был преобразован в Правовую академию министерства юстиции СССР. В связи с упразднением Минюста СССР в 1991 году была создана ныне действующая Российская правовая академия, которая по своему статусу выступает центральным научным и учебным учреждением Министерства юстиции Российской Федерации, в состав которого входят 14 филиалов расположенных в различных регионах России.

Мероприятия посвященные празднованию юбилея Академии прошли 12- октября. Главными событиями, посвященными празднованию юбилея, стали Первые Всероссийские Державинские чтения, Международная конференция «35 лет Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации и ее роль в развитии юридического образования», а также Торжественное заседание расширенного состава Ученого совета.

В юбилейных мероприятиях приняли участие студенты, аспиранты, профессорско - преподавательский состав РПА Минюста России, гости из других высших юридических образовательных учреждений, органов государственной власти, судебной системы, люди сыгравшие важную роль в развитии и становлении Академии.

С приветственным словом к участникам торжеств обратились Советник Президента России В.Ф. Яковлев, Министр образования и науки Российской Федерации А.А.Фурсенко, Министр юстиции Российской Федерации Ю.Я. Чайка.

Высокую оценку работе Академии дали: главный судебный пристав Российской Федерации Н.А. Винниченко, главный государственный регистратор Российской Федерации С.Н. Мовчан, которые отметили большую роль филиалов в организации и проведении занятий направленных на распространение положительного опыта, закрепление практических навыков и умений государственных служащих системы Минюста России и подведомственных ему Федеральных служб.

Многие из участников торжеств были награждены орденами и медалями.

Министр юстиции Российской Федерации Ю.Я. Чайка вручил государственную награду – медаль «За усердие 1 степени» директору Ижевского юридического института А.Р. Усиевич.

За время работы Академии и ее филиалов в их стенах прошли переподготовку и повышение квалификации более 20 тыс. судей, судебных приставов, специалистов регистрационных служб, арбитражных управляющих, адвокатов, нотариусов.





Получили высшее юридическое образование свыше 3 тыс. специалистов.

Перспективы развития РПА Минюста России неразрывно связаны с завершением формирования структуры Академии, исходя из принципов единства научного и образовательного процессов, их направленности на правотворческую и правоприменительную деятельность Минюста России и подведомственных ему федеральных служб.

Войтович В.Ю., доктор юридических наук.

Ижевский юридический институт.

КОНСТИТУЦИОННО - ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ В РОССИИ И «МОДЕЛИ» ФЕДЕРАЛИЗМА НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ XX столетие вошло в историю как расцвет федерализма, его идей и принципов.

Именно в этот период в жизни России возросла роль федеративных отношений, развивался активный поиск новых механизмов решения национально-политических проблем. Здесь необходимо отметить, что еще Франциско Болдуэн, юрист, социолог отмечал, что юриспруденция без знания истории слепа, а Василий Осипович Ключевский в полемике со своими оппонентами заметил, что «История ничему не учит, но она проучивает тех, кто ее не знает». Поэтому, для более глубокого понимания особенностей Российской Федерации, необходимо изучение предшествующих процессов, связанных со становлением и развитием национальной государственности, расширением представления об истории Российского государства. Отсюда вполне закономерно обращение к историческому прошлому, к проблеме закономерности возникновения и развития государственности Удмуртии, так как совершенствование российского федерализма невозможно без исследования процесса решения национального вопроса на местах, как части целого.

«Устав об управлении инородцев», разработанный русским государственным деятелем Михаилом Михайловичем Сперанским (1772-1839), утвержденный императором 22 июня 1822 г., законодательно закрепил правовое положение нерусских народов, в том числе и удмуртов.

В 20 –х годах XIX века была разработана система не только государственного, но и местного управления. В параграфах 97, 106 Устава 1882г. официально предусматривались должности волостного головы и старосты общинного управления. Параграф 34 законодательно закреплял, что инородцы «управляются своими родоначальниками и почетными людьми, из коих и составляется их инородческое управление».

Идеи государственной теории самоуправления, рассматривающие местное самоуправление как нижний уровень государственного управления, осуществлялись представителями местных сообществ. В последующем (см.: Положение об инородцах. СЗ Российской империи, 1892. с. 1050-1114), в соответствии с принятыми актами, власть окончательно передавалась должностным лицам из числа уважаемых крестьян, сосредоточившим в своих руках и судебную, и административную власть. Органы местного самоуправления попадали под жесткий контроль и административную опеку правительственных чиновников. В связи с этим можно сделать вывод, что эти органы управления, созданные по Уставу 1822 г.

являлись частью государственной системы управления России в досоветский период.

Проявление этносоциального фактора в регионах, где проживали различные народы, явилось основой зарождения и развития нового социального слоя «инородческой» бюрократии. Общей тенденцией самодержавной политики на местах было привлечение элиты коренного населения окраин к административному управлению.

Таким образом, становление государственных начал удмуртского народа «зародышевый» период начинается с момента создания органов инородческого управления как органов публичной власти, приспособленных к существующей системе государственного управления Российской империи, которые были призваны сыграть связующую роль между народами, живущими в условиях патриархально родового строя, и российской цивилизацией. Процесс активного правового вмешательства Российского государства в становлении государственности народов, в том числе и удмуртов, стимулировали процессы становления государственно правовых институтов, консолидации удмуртов в нацию. Вот почему, на наш взгляд, ведущие ученые России отмечают, что образование «автономий» с 1918 г.

проходило «снизу».

Провозглашение основных принципов национальной политики в «Декларации прав народов России», принятой Советским правительством 02.11.1917 г., сыграло важную роль в завоевании доверия широких трудящихся масс всех народов страны к Советской власти, в решении одной из основных задач – преодоления распада России, победе большевиков в гражданской войне.

Однако претворение в жизнь указанных конституционных тезисов было весьма противоречивым. Так, Конституция РСФСР, принятая и утвержденная 10 июля 1918 г. V Всероссийским съездом Советов отходит от постановления III съезда «О федеральных учреждениях Российской Республики», в которой устанавливалось совместное участие субъектов федерации в федеральном правительстве, разграничение предметов видения полномочий местных Советов. Раздел 3-ий Конституции был посвящен «Конституции Советской власти». Часть «А»

называлась уже «организация центральной власти», а не «федеральных учреждений», как прежде. Противоречия наблюдаются и в статьях 24, 30, 40, 49, 50, 56,62 и др. Конституции РСФСР.

Именно в нормах Конституции РСФСР 1918 г. наблюдается отход законодателя от классических принципов федерализма, ранее признававшихся отечественными юристами и руководителями Советского государства. Федерация в России стала создаваться не на основе советских национальных республик, а автономных областных союзов, которые и являлись ее субъектами. РСФСР практически состояла из административно-территориальной и национально-территориальной частей, что лишало ее качеств классической федерации. Таким образом, понятие автономии и федерации рассматривались в Конституции РСФСР 1918 г. в единстве.

В истории советских народов особое значение принадлежало автономному национально-государственному образованию.1 В Конституции РСФСР, впервые на уровне Основного закона был употреблен термин «автономные» как признак областных союзов, входящих в Россию «на началах федерации». Таким образом, «автономия» законодательно признавалась элементом Федерации.

Сущность советской автономии, как одной из форм национальной социалистической государственности, наиболее полно раскрыта в обращении Народного Комиссариата по делам национальностей к Советам Казани, Уфы, Оренбурга и другим, опубликованном в апреле 1918 г. В нем говорилось, что для того, чтобы Советская власть на окраинах страны, населенных отсталыми в экономическом и культурном отношении нациями и национальностями, стала подлинно народной, «нужны специальные способы вовлечения трудящихся и эксплуатируемых масс этих окраин в процесс революционного развития, необходимо поднять массы до Советской власти, а их лучших представителей слить с последней. Но это не возможно без автономии этих окраин, то есть без организации местной школы, местного суда, местной администрации, местных органов власти, местных общественных, политических и просветительных учреждений с гарантией полноты прав местного, родного для трудовых масс края языка во всех общественно-политической работы». Из этого видно, что автономия как национально-государственная форма политического устройства народов была признана Коммунистической партией и Советским государством целесообразной для тех наций, которые, во-первых, сами изъявляли желание самоопределиться в той или иной форме автономии без отделения и образования своего суверенного государства и, во-вторых, для тех наций, которые были не только малочисленными, но и экономически и политически отсталыми. Автономия должна была служить народам наиболее действенным государственным средством быстрейшей ликвидации их вековой отсталости, средством приобщения к социализму.

Автономно-государственное образование строилось в соответствии с марксистско-ленинской концепцией, согласно которой народы проходят различные стадии на пути к своему национальному самосознанию и превращению в нацию.

Автономная область, как одна из форм территориальной автономии, предназначалась для этносов, не достигших в своем развитии нации.3 Став во главе государства, И.В. Сталин неукоснительно проводил эту идею в жизнь.4 К сожалению она не имела под собой научно-обоснованной и разумной правовой базы.

Несмотря на то, что в 30 г.г. XX в. в стране произошли коренные изменения основных элементов общественного устройства, в том числе и в национальных регионах, что послужило основанием для принятия Конституций СССР 1936 г., РСФСР и АССР 1937 г., необходимо учитывать, что к началу указанного периода завершилось формирование централизованной системы управления. Партийный аппарат, - как справедливо отметил В.М. Курицын, - подмял под себя и фактически слился с государственным аппаратом и аппаратом общественных организаций, в единую партийно-государственную управленческую систему, построенную по иерархическому принципу, в виде своеобразной пирамиды, где реальная власть сосредотачивалась на самом верху в руках узкой группы лиц (Политбюро ЦК ВКП (б)), а затем – одного И.В. Сталина.5 В этом суть «сталинской» Конституции СССР 1936., так как само принятие ее вполне правомерно, именно она закрепила в основном законе коренные изменения, произошедшие в обществе и государстве.

Указанные выводы подтверждаются тем, что утверждение Конституции АССР Верховным Советом РСФСР «было проведено в одном заседании и заняло всего минут, что свидетельствует о формальном характере самого акта утверждения. Конституция Удмуртской АССР содержала несоответствие положения, закрепленного в тексте ст. 1, где было указано, что Удмуртская автономная республика является социалистическим государством рабочих и крестьян, и п. «а»

ст. 17 констатирующей, что УАССР принимает свою Конституцию и вносит на утверждение Верховного совета РСФСР. Таким образом, с одной стороны УАССР признавалась государством, а с другой ее основной государственный закон, по своему правовому значению, был приравнен к «Положению о местных Советах трудящихся».

Формулировка о том, что «каждая автономная республика имеет свою Конституцию, учитывающую особенности автономной республики» и в то же время «построенную в полном соответствии с Конституцией союзной республики» (ст. Конституции СССР), нам кажется, по своему существу была противоречивой и практически неосуществимой. Как часть целого (каким являлась УАССР по отношению к РСФСР) одновременно должна была учитывать национальные особенности республики и быть построена в полном соответствии с Конституцией РСФСР. Следовательно, Конституция УАССР, так же как и конституции АССР входящих в состав РСФСР не могли быть построены в полном соответствии с Конституцией РСФСР, то есть требования ст. 92 Конституции СССР в этой части уже не выполнялись. Кроме того, конституционное положение об учете национальных особенностей Удмуртской АССР и других автономных республик практически не было реализовано.

Конституция РСФСР 1937 г. конкретно не определяла круг вопросов, отнесенных к законодательству автономной республики. Ст. 58 (по проекту статьи 59) Конституции РСФСР ограничивалась лишь указанием на то, что Верховный Совет автономной республики является единственным законодательным органом АССР. Из этого следует, что в указанный период стала проявляться тенденция к бюрократической централизации и расширению полномочий центра за счет существенного сужения прав автономных республик, что практически вело к унитаризму.

Из проведенного анализа видно, что конституционные нормы Удмуртской АССР, как и других автономных республик, действовали лишь в части построения, организации и деятельности органов государственной власти, а по остальным вопросам их исполнение зависело от решений соответствующих органов Союза ССР и РСФСР. Представительство автономной республики, в определенной мере, было вписано в систему федеральных органов СССР и это воспринималось как факт наделения автономной республики элементом союзной правосубъектности.

Бюрократический подход к национальной проблеме при разработке Конституции СССР 1936 г., нацеленный только на определение национально государственной иерархии, привел к тому, что из Конституций АССР, в том числе и Удмуртской АССР «выпал» ряд основных вопросов, жизненно важных для республик (и в целом страны), таких, как права народов и народностей, которые не создали своей национальной государственности, охрана прав национальных меньшинств, живущих на территории автономных республик, за пределами своих национально-государственных образований.

Если подводить итог всему сказанному выше, то вся деятельность автономной республики была негарантированной и двойственной, находилась под контролем союзных органов, а конституционные нормы в своем большинстве носили лишь пропагандистский характер. Тенденция к бюрократической централизации и расширению полномочий Союза ССР за счет существенного сужения прав союзных и автономных республик, установление командно-административной системы управления фактически вело к унитаризму.

Политические и социально-экономические изменения, произошедшие в СССР за 40 лет после принятия Конституции СССР 1936 г. требовали обновления Основного Закона. Главную суть этих изменений достаточно объективно выразили Ю.С. Кукушкин и И.О. Чистяков в своей работе «Очерк истории Советской Конституции».7 Она заключалась в следующем: во-первых, вместо основ социалистической экономики, заложенных в 30-е годы, Советский Союз к середине 70-х годов имел технически оснащенную систему хозяйства, как в городе, так и в деревне. Во-вторых, произошел процесс сближения классов и социальных групп, возросла социальная однородность общества. Ликвидировались существенные различия между умственным и физическим трудом, между условиями труда в городе и сельской местности. Сложилась новая историческая общность людей – советский народ. В-третьих, были достигнуты значительные успехи в деле культурного развития. Советский Союз стал страной сплошной грамотности, а две трети занятого населения имели высшее и среднее образование. С изменением основных элементов общественного устройства уже в 60-х годах встал вопрос о разработке новой Советской Конституции, необходимость которой была обоснована на XXII съезде КПСС (1961 г.). В последующем основой ее проекта стали решения ХХIV (1971 г.) и ХХV (1976 г.) съездов партии, майского, октябрьского и декабрьского (1977 г.) Пленумов ЦК КПСС.

Принятая в соответствии с новой Конституцией СССР и РСФСР, Конституция Удмуртской АССР 1978 г. отражала успехи республики в социально-культурном строительстве;

подтверждала ее государственно-правовой статус.

По сравнению с Конституцией Удмуртской АССР 1937 г., Конституция УАССР 1978 г. в области компетенции АССР отличалась существенными особенностями.

Главные из них заключались в том, что, во-первых, автономная республика получала больше правомочий по обеспечению комплексного экономического и социального развития. Во-вторых, конституционное законодательство содержало бланкетные нормы, сохраняющие за текущими актами Союза ССР, союзной и автономной республик возможность для развития компетенции АССР.

Если предыдущая Конституция РСФСР требовала полного соответствия Конституции АССР, Конституции РСФСР и Конституции СССР (ст. 20), то действующая Конституция РСФСР 1978 г. говорила лишь о соответствии. Все это свидетельствует о расширении сферы исключительного ведения автономной республики. В то же время существенное увеличение полномочий АССР по вопросам ведения РСФСР и Союза ССР указывало на расширение круга предметов совместного ведения АССР, РСФСР, а в определенном смысле и Союза ССР.

Однако необходимо отметить, что Конституция не содержала прямых гарантий, которые обеспечивали бы республике возможность самостоятельного решения вопросов, связанных с общественным устройством АССР. Это определялось тем, что экономика Удмуртской АССР объявлялась составной частью экономики РСФСР, являлась частью единого народно-хозяйственного комплекса Союза ССР.

Занимала определенное место в общесоюзном разделении труда. Согласно ст. Конституции Удмуртской АССР, республика обеспечивала комплексное экономическое и социальное развитие на всей территории. Но конкретных гарантий и мер по осуществлению данного положения союзных и республиканских законодательных актов не предусматривалось.

Таким образом, Конституция Удмуртской АССР составляли часть единого конституционного законодательства СССР, соответствующие принципу демократического централизма и единства социалистической законности, данным обстоятельством объяснялась необходимость согласования вопросов конституционного строительства республики с органами власти РСФСР, процедура утверждения Конституции автономной республики союзной республикой, концепция полного соответствия Конституции Удмуртской АССР Конституциям СССР и РСФСР. Это укоренило практику копирования положений последних в Конституциях АССР, при этом Конституции АССР не имели собственного институционального построения и технико-юридической характеристики.

Хотя конституционное строительство в Удмуртской АССР, как и в других АССР, исходило из идеологии правящей партии и являлось в большей степени политическим, а не юридическим документом. Однако нормы Конституции Удмуртской АССР 1937-1978 гг. регулировали определенный круг государственно правовых отношений, поэтому являлись основой законодательства республики, фундаментом ее собственной правовой системы.

С принятием новой Российской Конституции 1993 г. удалось лишь приблизиться, но не добиться в необходимой мере гармонии формально – юридической модели федерализма и фактически действующих отношений, составляющих конституционные основы разделения государственной власти между Федерацией и ее субъектами, снять существенные противоречия в теоретических и политических взглядах на данную проблему. В чем же ошибки и просчеты? На наш взгляд, это обусловлено еще и тем, что конституционная модель Российского Федерализма носит весьма «размытый» вариативный характер. По сути, Конституция РФ закрепляет лишь общие принципы федеративного устройства, которые достаточно противоречивы.

На формирование российской государственности, состояние и тенденции развития, оказывают влияние особенности ее национальной структуры, специфика национальных отношений и государственного устройства. И это понятно, так как Российская Федерация – многонациональное, полиэтническое государство. На ее территории проживает более 170 народов, и все субъекты Федерации, в том числе Удмуртская Республика, многонациональна по своему составу. В Удмуртии, например, проживает свыше 70 национальностей. Федеративное устройство России существенно отличается от классических ее видов. Таким образом, любое реформирование федеративных отношений в России должно осмысливаться с учетом национальных особенностей народов России, ментальности ее населения.

Все это диктует необходимость постоянного внимания к национальным проблемам.

В последние годы в юридической литературе проводится дискуссия о правовой природе Российского Федерализма, о наиболее приемлемых моделях взаимоотношений Российской Федерации и ее субъектов.8 При этом анализируются не только опыт и практика советского федерализма, но и зарубежных государств.

Высказываются сомнения о целесообразности придания всем субъектам Федерации статуса республик. Так, Л.Ф. Болтенкова считает, что «вряд ли имеет смысл подгонять все субъекты Федерации под один статусный шаблон и, следовательно, под одно название, к примеру «республика». Сегодняшние реалии России слишком богаты и многообразны, чтобы все можно было втиснуть в какую-то жесткую, узкую схему».9 Однако как отмечает И.А. Умнова, и с этим вполне можно согласиться, что речь не идет о подгонке под какую-то узкую схему.

Во-первых, мировой практикой доказано, что наиболее стабильными федерациями оказываются государства с классическим однородным по статусу составом субъектов федерации. Во-вторых, следует учитывать, что республиканизация – явление, имманентно присущее советскому периоду и современной государственности России. У нас уже имеются в составе России республики, и их не следует переименовывать в земли, губернии и т.п., имея в виду возможные процессы противостояния в случае, если таким образом будет реализовываться задача создания федерации с однородным по статусу составом.

Именно республиканизация – явление, обнаружившее себя в борьбе территорий Российской Федерации за их уравнивание в правовом статусе с республик Это свидетельствует о том, что «образ» республики наиболее близок и понятен региональным властям, то есть в большей мере отвечает их представлениям о форме государственности субъекта Российской Федерации. И это объяснимо, в частности, тем, что в предшествующей отечественной истории государственности составными частями СССР и РСФСР являлись именно республики.10 Поэтому следует согласиться с предложениями в юридической литературе, чтобы из п.2 ст. Конституции РФ было снято отождествление понятий «республика» и «государство», так как речь идет о не тождественности этих понятий в едином федеративном государстве.

Одной из конструктивных идей, на наш взгляд, совершенствования федеративных отношений является отказ от признания республик, входящих в состав единого федеративного государства – «государствами». Если ко всем субъектам Российской Федерации применить понятие «государственность», которое также предполагает соответствующую «суверенность» независимо от того, национальный или территориальный принцип положен в основу их образования, и соответственно все они приобретут один и тот же статус, то в этом случае связка «нация – государство» уже не будет рассматриваться как формула развития особой государственности только бывших автономий. В результате внесения предложенной поправки в Конституцию Российской Федерации снимется несоответствие между частями 1 и 2 ст.5, из которых первая закрепляет равноправие между ними путем установления республикам статуса «государство» без определения аналогичного или иного статуса другим видам субъектов РФ.

На наш взгляд, необходимо предложить в Конституции РФ предусмотреть норму, согласно которой субъекты Федерации суверенны только в своих внутренних делах, то есть в том, что отнесено к их ведении.

В этой связи С.А. Авакьян отмечает: «Этим самым будет положен конец заведомо спекулятивным трактовкам суверенитета субъекта Федерации как возможности абсолютной внешней их самостоятельности, чего нет и заведомо не может быть места в федеративном государстве». Учитывая международный опыт, в любом случае в политическом устройстве России основополагающим может служить следующее положение: изменять только то, что способствует стабилизации федеративных и национальных отношений, обеспечивает управляемость государства федеративными и национальными процессами по всей вертикали власти, гарантирует права и свободы человека независимо от национальной принадлежности. И в это русло следовало бы направить весь патриотический и демократический пыл всех реформаторов и патриотов. Нельзя строить многонациональное и демократическое государство, не поставив его на фундамент прав и свобод человека. Права и свободы человека не могут в полной мере обеспечивать достоинство и благополучие без достоинства и равноправия народов страны. Все это вместе может составить суть той общенациональной идеи, в поисках которой находятся влиятельные умы современной России.

Поиск парадигмы решения национально-территориальных проблем государственности в многонациональной России проявляется сегодня и в широком обсуждении вопроса об актуальности формирования наднациональной концепции государственности России.

Суть такой концепции видится в создании модели Федерации, которая бы обеспечила постепенное формирование единой российской нации. Автор присоединяется к мнению тех ученых, кто активно вносит сегодня предложения о «выращивании и культивировании» особой наднациональной в этническом смысле общности российского народа – российской нации как идейной основы обеспечения жизнеспособности российского государства, поддержания его целостности и стабильности, достижения национального согласия. Это консолидация россиян, относящихся к лицам разной национальности, в единую общность в общероссийском масштабе. Иначе говоря, речь идет о формировании нации в этатическом значении (от французского etat – государство).

В этом смысле нация рассматривается как граждане государства (его население), независимо от их национальности, составляющее в единстве общность людей, связанных принадлежностью к одному государству. В России сегодня появились аналитики, которые задаются вопросом, не в этом ли подходе сила стабильности США, где сформировалась единая американская нация, где все люди независимо от их национальной принадлежности именуют себя американцами (гражданами Америки)? Другой пример, показательный в этом отношении, - формирование германской нации в современных условиях объединения Западной и Восточной Германии.

Ставя такие вопросы, нельзя не учитывать уже сложившиеся в России формы государственности и традиции. Здесь до сих пор не только на официальном уровне, но и в научных кругах термин «российская нация» не пользуется большой популярностью, его заменяют терминами «российский народ», «нации», «народы», и «народности» России. К сожалению, пока нет норм международного права, нет российского законодательства, которые бы определили четкий критерий: какие этнические общности следует нацией, народом, народностью, в чем должны быть различия между ними в правовом статусе. До сих пор отсутствует законодательство, официально устанавливающее реестр наций, народов и народностей в России.

Слишком мал успех, чтобы законодателю справиться с этой задачей. Ахунджанов Л.М. Создание и развитие социалистической государственности в Советской Каракалпакии.

Нукус: Каракалпакстан, 1984. С. 112-113.

Сборник официальных документов по советскому государственному праву. М., 1964. С. 257.

Нация (от лат. Natio – племя, народ) историческая общность людей, складывающаяся в процессе формирования общности их территории, экономических связей, литературного языка, некоторых особенностей культуры и характера. См.: Советский энциклопедический словарь. М., 1980. С. 879.

В статье И.В. Сталина «Марксизм и национальный вопрос» (1913 г.), было дано определение нации как общности четырех признаков: языка, территории, экономической жизни и психического уклада, проявляющегося в общности культуры. См.: И.В. Сталин. Соч. Т. 2. С. 296.

Курицин В.М. История государства и права России. 1929-1940 гг. М., 1998. С. 67.

О некоторых вопросах совершенствования правового положения Татарской АССР. М., 1966. С. 5.

См.: Кукушкин Ю.С., Чистяков О.И. Очерк истории Советской Конституции. 2-е изд., доп. М., 1987. С. 191 192.

Абдулатипов Р.Г., Болтенкова Л.Ф., Яров Ю.Ф. Федерализм в истории России. В 3 кн. М., 1993;

Болтенкова Л.Ф. Российская Федерация и статус ее субъектов // В кн.: Российская государственность: состояние и перспективы развития. М., 1995. С. 88-96;

Арин А.Н. Проблемы развития российской государственности в конце ХХ века // В кн.: Федерализм власти и власть федерализма. М., 1997;

Галкин А.А., Федосов П.А., Валентей С.Д., Соловей В.Д. Эволюция российского федерализма // Полис, 2002. № 3 и др.

Болтенкова Л.Ф. Российская федерация и статус ее субъектов. С. 48.

См.: Умнова И.А. Конституционные основы современного Российского Федерализма. С. 97;

Усачев Д. От области до республики – один шаг // Российская газета. 1993. 3 июля;

Опасный путь // Там же. 8 июля.

Авакьян С.А. Проблемы реформы Конституции. Российский конституциализм: проблемы и решения.

Материалы международной конференции // Институт государства и права РАН. М., 1999. С. 77.

См., например: Тишков В.А. Россия как многонациональная общность и перспективы межэтнического согласия: Информационно-аналитическая записка. Совет Федерации, Комитет по делам Федерации, Федеративному договору и региональной политике. 1995. 30 янв. С. 7-14.

Народы России. Энциклопедия. М.: Большая Российская энциклопедия. 1994. С. 433-435.

Зархин Ю.М., кандидат юридических наук, профессор.

Ижевский филиал НА МВД России.

О ПОНЯТИИ “УЧАСТНИК УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА” Правовому статусу и самому понятию участников уголовного процесса в российской науке и законодательстве в течение длительного времени не придавалось существенного самостоятельного значения.

Права человека, вовлеченного в уголовное судопроизводство, не рассматривались как проблема, видимо, в связи с тем, что …массовое правосознание в России как до 1917 года, так и после практически не было охвачено идеями прав человека, и они не признавались составной частью культуры и, по сути, не имеют глубоких национальных корней…. В классическом двухтомном труде И. Я. Фойницкого нет раздела или главы об участниках судопроизводства, их классификации, определения понятия, хотя этот, по выражению А. В. Смирнова, великий учитель русских криминалистов, конечно, уже осознавал значение данного института. В начале XX века И. Я. Фойницкий писал: Я понял, что именно в области уголовного права и процесса лежат границы для вторжения государства в область личной свободы граждан, и потому научная разработка этих дисциплин может более всего обеспечить господство права. В законодательстве и процессуальной литературе первых десятилетий советского периода статусу участников уголовного судопроизводства существенного внимания не уделялось. В УПК РСФСР 1923 года, действовавшем до 1960 года, раздела об участниках процесса вообще не было. В УПК РСФСР года уже есть глава об участниках процесса, во многом не совершенная.

Активизировалась научная разработка этого института. Это было отражением демократизации и гуманизации уголовной политики государства конца 50-х – начала 60-х годов.

Действующий УПК РФ 2001 г. включает раздел II Участники уголовного судопроизводства, состоящий из 5 глав, представляющий более совершенную в сравнении с предшествующим законодательством, регламентацию прав и обязанностей органов и лиц, участвующих в уголовном процессе. Кодекс, созданный с целью приведения уголовно-процессуального законодательства в соответствии с Конституцией РФ, должен был на новом уровне фундаментально решить проблему человек в уголовном процессе, исходя из признания человека, его прав и свобод высшей ценностью (ст. 2 Конституции РФ).

Пока, как представляется, эта задача решена небезупречно. Само определение участник уголовного судопроизводства – лицо, принимающее участие в уголовном процессе (п. 58 ст. 5 УПК РФ) является, на наш взгляд, тавтологией и не раскрывает сущности понятия. Между тем, в теории давно принято определение участника процесса как субъекта, наделенного совокупностью процессуальных прав и обязанностей и вступающего в уголовно-процессуальные отношения. Вполне адекватным сущности рассматриваемого понятия можно считать определение: Участники уголовного судопроизводства – это любые юридические, должностные и физические лица, которые в предусмотренном законом порядке наделяются конкретными уголовно-процессуальными правами и обязанностями, а также реализуют их, вступая в соответствующие процессуально-правовые отношения. Если это так, то приходится признать, что раздел II УПК РФ называет далеко не всех предусмотренных тем же кодексом участников процесса. А.С. Барабаш полагает, что в этом разделе УПК законодатель собрал тех, кого он считает участниками уголовного судопроизводства.5 Фактически целый ряд лиц, подпадающих под определение участников процесса, таковыми в УПК не именуются, хотя ими являются. Это, к примеру, заявитель (ст. 124, 125, 141 УПК);

поручитель;

залогодатель;

лицо, которому отдан под присмотр несовершеннолетний (ст. 103, 105, 106);

лицо, о котором осуществляется производство по применению принудительных мер медицинского характера (глава 51 УПК);

лицо, подвергаемое обыску (ст. 184 УПК) или чье помещение подвергается обыску (части 11, 15 ст. УПК), на чью корреспонденцию наложен арест или чьи переговоры поставлены под контроль (ст. 185, 186 УПК) и ряд других лиц.

На наш взгляд, регламентация прав и обязанностей участников процесса была бы более полной, если бы раздел УПК Участники уголовного судопроизводства имел бы общую часть и только потом содержал бы нормы об отдельных, возможно, только основных субъектах судопроизводства (сейчас примерно так построена регламентация следственных действий – глава 22 и главы 23-27).

В общей части такого раздела следовало бы четко обозначить деление участников на две категории:

- органы государственной власти, осуществляющие судопроизводство (суд, прокурор, следователь, орган дознания, дознаватель), которые только и правомочны принимать процессуальные решения, обязательные для других (об этом не очень заметно, но правильно сказано в п. 33 ст. 5 УПК РФ);

- остальные, не имеющие процессуальной власти участники.

Первые могут ограничивать права вторых лишь в пределах, допускаемых законом (можно только то, что разрешено). В отношении вторых должен быть зафиксирован обратный принцип (можно все, что не запрещено). Если бы сейчас в УПК была такая общая норма, то не оказалось бы, что обвиняемому и подозреваемому разрешается защищать свои интересы всеми способами, не запрещенными законом (ст. 46, 47 УПК), а в перечне прав потерпевшего (ст. УПК) и других участников такое право отсутствует, даже несмотря на то, что оно гарантировано им частью 2 ст.45 Конституции РФ.

Если бы в УПК была общая норма о праве каждого участника, вовлеченного в процесс, заявлять ходатайства, то не случилось бы так, что в ст. 119 УПК, озаглавленной Лица, имеющие право заявлять ходатайства, свидетель не назван, а в ст. 56 УПК такое право ему предоставляется. Ведь залогодатель, поручитель, заявитель, лица, подвергаемые обыску и те, о которых решается вопрос о принудительных мерах, вполне могли бы в необходимых случаях заявлять ходатайства о предоставлении переводчика, о применении мер безопасности, об изменении или отмене мер процессуального принуждения, о приглашении адвоката, об ознакомлении их с материалами дела, затрагивающими их интересы. Однако, права на заявление ходатайств УПК им не предоставил.

Есть ясное указание части 2 ст. 24 Конституции РФ: органы власти, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими их интересы, если иное не предусмотрено законом. Эта норма должна бы присутствовать в общей части раздела УПК об участниках процесса. Сейчас ее в УПК нет вообще. На практике это приводит к тому, что, вопреки Конституции, следователи и дознаватели отказывают в предоставлении материалов, по которым отказано в возбуждении уголовного дела, прекращенных уголовных дел для ознакомления заявителям, потерпевшим, их представителям, ущемляя тем самым их право на аргументированное обжалование соответствующих постановлений, на судебную защиту, на доступ к правосудию.

В общей части раздела УПК об участниках процесса были бы уместны нормы, содержащиеся в настоящее время в частях 1, 3, 4 ст. 11 УПК РФ, а также основные положения Федерального закона О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства от 20.08.04 г.

Необходимость концентрированного закрепления в кодексе общих прав участников процесса заставило бы разработчиков УПК РФ не забыть принцип равенства всех перед законом и судом, провозглашенный статьей 19 Конституции РФ и закрепленный практически во всех, кроме УПК, действующих кодексах РФ.

И, конечно, нельзя допустить, чтобы провозглашаемые в общих нормах кодекса права участников ущемлялись бы в его специальных нормах, как это случилось с правом каждого на обжалование действий и решений, затрагивающих его интересы.

Дважды провозгласив это право в статьях 19 и 123 УПК РФ, законодатель затем запретил обжалование постановлений судьи о приостановлении производства по делу (ч. 7 ст. 236 УПК), судебного решения о прекращении дела при отказе прокурора от обвинения (ч. 9 ст. 246 УПК), обжалование в порядке надзора приговоров по основаниям, могущим ухудшить положение обвиняемого (ст. УПК). Все эти нормы постановлениями Конституционного Суда РФ (от 08.12.03 г. и от 11.05.05 г.) признаны не соответствующими Конституции РФ.

Эти факты – еще одно подтверждение вывода о том, что в принятом в 2001 году УПК РФ нет пока цельной, непротиворечивой, беспробельной системы прав и обязанностей участников процесса, и что ее создание и совершенствование – достаточно сложная, но весьма актуальная задача.

Комаров С.А. Общая теория государства и права. М., 1998. С.175.

Фойницкий И.Я. Курс уголовного судопроизводства. СПб. Альфа. 1996. Т.II. С.586-587.

Уголовный процесс России. Учебник. Под ред. В.Т. Томина. М. Юрайт. 2003. С. 103. Уголовный процесс.

Учебник. Под ред. В.П. Божьева. М. Спарк. 2002. С.117.

Уголовный процесс. Учебник. Под ред. С.А. Колосовича и Е.А. Зайцевой. М. ИМЦ ГУК МВД России. 2003. С.

56.

Барабаш А.С. Природа российского уголовного процесса, цели уголовно-процессуальной деятельности. СПб.

Юридический центр Пресс. 2005. С.217.

Зейналов Г.Г., доктор философских наук, профессор.

Российская правовая академия Министерства юстиции РФ К ВОПРОСАМ СТАНОВЛЕНИЯ СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ Начало ХХI века является переломным в жизни российского общества и государства. На повестке дня стоит формирование новой модели национальной государственности и управления. Пока отсутствует общепринятая национальная концепция развития, нет научно обоснованных долговременных целей, на которые можно было бы ориентировать развитие общества в безопасном для него направлении. В этом контексте футурологическую функцию выполняет концепция устойчивого развития, принятая на Международной конференции ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро (1992 г.). В результате обобщения исторического опыта, освоения основных положений данной конференции, разрабатываемая российская стратегия устойчиво-безопасного развития одновременно решает три задачи:

- возрождение страны;

- обретение новой модели государственности на основе формирования гражданского общества и правового государства;

- вхождение в мировое сообщество.

Главный принцип на пути новой государственности - научиться при восприятии западных ценностей, модели гражданского общества, не уходя от своей российской" сущности, ассимилировать чужой" опыт, придать ему российские черты. С точки зрения синергетики будущее состояние системы организует, формирует, изменяет наличное ее состояние. Такая "детерминация будущим" (И.

Пригожин) возникает в ситуациях неопределенности, неравномерности и стохастичности. Современная жизнь страны должна быть детерминирована ее стратегической целью. Кризисная ситуация в стране и нарастающая опасность проблем требуют разработки быстрых, оперативных управленческих мер. Старые схемы не эффективны. Поэтому необходима также и новая модель управления, которая должна опираться на принципы предвидения и опережающих действий.

Сложность ситуации заключается в том, что в российском обществе переплелись противоречия национального, глобального и регионального уровней;

проблемы экономического, экологического, демографического и иного характера.

Первоочередная задача - отказ от опасной для страны догоняющей модели развития, опираясь на которую Россия в течение последних веков старается повторить исторический путь Европы, и переход на опережающую модель развития, которая учитывает исторический опыт страны и дает надежду на свое будущее. Для развивающихся стран (Турция, Иран и др.) в ХХ веке догоняющая модель - слепое восприятие западного опыта индустриализации и создание индустриальной культуры со всеми ее проблемами. Триумфом индустриальной эпохи является превращение общества в общество потребления. Частый результат такого развития потеря традиционной национальной культуры без обретения новой, современной.

Поэтому догоняющая стратегия развития позволяет лишь приближаться к ведущим странам Запада по уровню жизни, но усиливает технологическую и культурную зависимость от них, рождает фанатизм и национализм в сознании людей. Поэтому Россия не должна терять свою самобытность, а ассимилируя мировой опыт, найти свой путь социального прогресса. Западные ценности в России реализуются в виде субкультуры досуга, но не труда. Продуктивная социально-экономическая система Запада, в основе которой лежит культура труда, профессиональная ответственность, законопослушание, остается за пределами внимания россиянина. Такой односторонний подход скорее отдаляет Россию от западной модели общества и дает отрицательный результат, оказывает пагубное влияние на слабую российскую экономику и может привести к деградации культурных основ. Поэтому первоочередная задача для России - переход к опережающей модели развития, которая дает надежду на будущее. Кроме того, в России во многом разрушены вековые органические основы общественной жизни, частично утрачены народные традиции. В то же время горизонтальные связи иного типа (гражданского общества) только начинают складываться.

Государственные структуры оказались в этой ситуации единственной нитью, соединяющей общество. Постепенно в стране формируется рыночная экономика.

Основной недостаток осуществляемых в России экономических реформ - отсутствие в них самого человека, создающего и осуществляющего рынок. Чтобы поставить человека в центр экономики, необходимо прежде всего обеспечить в обществе развитие социальноориентированной экономики, которая предполагает изменение не только форм хозяйствования, социальных сфер жизни, но и решение ряда социокультурных проблем, таких, как соблюдение высокого уровня прав и свобод граждан, признание ведущей роли в обществе закона и конституции, достижение гражданского мира как приоритетного направления социально справедливой политики государства, обусловленной определенными изменениями мышления и поведения. В подобной ситуации форсированный переход экономики на рыночные основы, ослабление вертикальной регулирующей роли государственных структур, демократизация, федерализация, децентрализация социального управления могут создать (и уже создают) социальный вакуум, неизбежно ведущий к серьезным экономическим и социально-политическим потрясениям. Поэтому социальная ориентация экономики в стране предполагает изменение и самого государства, усиление его регулирующих функций. Другими словами, в России должно быть создано социальное государство", которое способно преодолеть стихию рынка, преобразовать стихийное рыночное хозяйство в регулируемую экономику, создающую равные экономические возможности для всех и обеспечивающую безопасное сосуществование различных слоев населения через социальную политику. Тем более распад СССР, Югославии, Чехословакии свидетельствует, что национальное государство не имеет более будущего (или же человечество пока не знает методы его реформирования). Современный научно-технический прогресс разрушает их идейную и экономическую основу.

Главное в деятельности социального государства - социальная защита населения, под которой понимается система законодательных, экономических, социально-психологических гарантий, - равные условия для повышения благосостояния за счет личного трудового вклада, экономической самостоятельности и предпринимательства, предоставляемые трудоспособным гражданам. Нетрудоспособным гражданам гарантируется создание определенного уровня жизни, необходимое пенсионное обеспечение, решение проблемы безработицы. Включение России в общемировые экономические процессы дало противоположные результаты и угрожает целостности страны. Результатом интеграционных процессов в мире стало самостоятельное включение регионов Российской Федерации в глобальное экономическое и культурное пространство.

Региональная самостоятельность, которая несовместима абсолютным централизмом, набирает обороты во всех сферах российского общества. Граница региональной свободы проходит по линии безопасности и единства страны. Поэтому в российских регионах набирает обратный процесс - возрождение регионального самосознания и национальной культуры. Драматизм современной ситуации заключается в катастрофическом отставании от экономического и технического прогресса от духовности, цель которой - самореализация творческих сил каждого человека, создание условий для его достойной жизни, достижение взаимопонимания между людьми. За сегодняшними, столь распространенными упреками в адрес предков, за бесконечными сетованиями о мнимой неполноценности российской истории скрываются всего лишь наша собственная немочь и неспособность решать проблемы нашего времени. Россия выбирает свой исторический путь развития.


Реформы в этом направлении быстро набирают темп. В печати широко обсуждаются вопросы экологии, нравственности, гражданственности, культуры.

Общество постепенно осознает, что культура, нравственность - это нечто основа будущего развития. Академик Д.С. Лихачев отмечал, что никакие, даже экономические, законы не смогут действовать в стране, если нравственная культура будет находиться на низком уровне.

В современной обстановке традиционно действующих нравственных норм, по видимому, уже недостаточно. Необходимо разработать новые нравственные, научно-обоснованные нормы. На пути преодоления духовного вакуума и формирования нравственной культуры необходима духовная революция, новая философия духовности, то есть признание приоритета духовных ценностей над материальными и отказ от устоявшейся модели жизни. Без этого не может быть духовного возрождения России, решение экологических, экономических и других проблем. Следовательно, и полноценной государственности.

Особенностью современной России является то, что в стране налицо не только сложная нравственная, но и тяжелая экологическая ситуация. Перед угрозой экологической катастрофы российское общество должно вернуться к нормальной иерархии ценностей, соотношению целей и средств своего бытия. В отличие от Запада, где вопросы экологии рассматриваются общественностью большей частью как угроза личному существованию, и потому ради самосохранения там готовы решать проблемы за счет других народов (многие европейские страны отправляют свои радиоактивные отходы в Россию и другие страны, считая это приемлемым для себя), в России все, что связано с экологией, - это скорее - духовно-нравственная проблема, это – защита красоты природы, ответственность перед будущим.

От уровня культуры, нравственности зависит экологическое состояние страны, планеты. Законы нравственности объективны, как законы природы. Поэтому российские ученые часто употребляют понятие экология культуры", что предполагает не только экологизацию, но и сосуществование, диалог, многообразие различных национальных культур, верований и убеждений, своего рода "полифонию" концепций и мнений, обеспечивающих самовоспроизводство, саморазвитие культуры.

Еще одной особенностью современной российской истории является демографический кризис в стране, вызывающий озабоченность у ученых, политиков. При огромной территории рост смертности и снижение рождаемости угрожает национальной безопасности страны. В 1993 году ежемесячный минус составлял 50-60 тысяч (за год почти миллион человек). В России в 90-е годы ежегодная естественная убыль населения составляет 800 тысяч человек. Средняя продолжительность жизни мужчин-россиян в 1996 году составила 57 лет, (они не доживают до пенсии), а женщин - 71 год.

Резко меняется национальный состав населения. Удельный вес русских в составе населения страны снижается. Даже самые оптимистические" прогнозы дают основание утверждать, что к середине XXI века доля русских в Федерации снизится на 50%.

Если учесть, что русский народ является цементирующим основанием страны, то в скором будущем может возникнуть вопрос о целостности России.

Поэтому должна быть разработана государственная политика, стимулирующая рост населения. В ближайшее время ситуацию можно исправить благодаря миграции населения из бывших республик СССР.

Поиски модели новой российской государственности требует формирования национальной идеи, учитывающей особенности культуры, истории и менталитета, отвечающей экономическим, социально-политическим и геополитическим интересам страны. Национальная идея должна создать условия функционирования гражданской культуры, базирующейся на социальной справедливости, соборности, коллективизме, труде, праве собственности, творческом развитии личности, демократии, гражданственности, которая, в свою очередь, способна сплотить полицентричное общество, устранить социальную разобщенность, стать мировоззренческой основой возрождения нации.

Итак, России не следует в очередной раз стремиться догонять Запад. Она, используя общечеловеческие ценности, мировой опыт, должна развивать свою культуру, строить ту модель государственности, которая вытекает из ее исторического развития.

Истомина Л.Б., доктор медицинских наук.

Тульский филиал Российской правовой академии.

НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Обеспечение системы образования законодательной базой является сложной и трудной задачей, особенно в период реформирования, когда новая система еще не создана, а старая претерпевает период переосмысления. Наибольшие трудности возникают при подготовке специалистов с высшим образованием на бюджетной и платной основе.

Формирование нормативной базы образования имеет сложную цепочку нормативно-правовых актов, которые содержат основные направления законодательства и которые в современных условиях оказываются не всегда совершенными, а порой и противоречивыми.

Так в 43 статье Конституции Российской Федерации гарантируется право на образование, и прежде всего на бесплатное образование. В то же время бесплатное высшее образование гарантируется только на конкурсной основе. Однако реалии сегодняшнего дня показывают постоянное снижение уровня бюджетного финансирования высшей школы.

Наиболее важным руководящим нормативно-правовым актом для образовательных учреждений является Федеральный закон «Об образовании» года, в котором законодательно закреплено обязательное требование высокого качества образования на основе лицензирования, аттестации, аккредитации, государственных стандартов подготовки специалистов. Тем не менее, в определениях и в сроках прохождения образовательных учреждений выше указанных процедур есть противоречия. Так при лицензировании, дающем право на ведение образовательной деятельности, требуется наличие площадей на весь курс обучения, а также штат преподавателей и библиотечный фонд. Конечно, если вуз развитый, давно работающий, то данные требования необременительны, но для вновь образованных вузов аренда незанятых площадей, наем штатных преподавателей, которые будут читать свои курсы через 3-4 года, и складирование учебников, содержание которых устареет за те же 3-4 года, оказываются нетрадиционными и необоснованно дорогостоящими.

Требование прохождения процедуры аттестации через 5 лет, а аккредитации через 1 год после аттестации, ставит вуз в сложное правовое положение: специалист подготовлен, а выдать диплом вуз еще не имеет права.

При анализе нормативно-правовых актов в образовании обращают на себя особое внимание ежегодные документы, касающиеся приемных экзаменов.

Учитывая, что приемные комиссии вузов формируются уже через один месяц от начала учебного года и проводят свою работу в дни открытых дверей, на ярмарках образования, в рекламах, буклетах и т.д., необходимо иметь все нормативные документы для абитуриентов. Но вузы постоянно сталкиваются с фактами коренных изменений в правилах приема от Министерства образования в мае-июне.

Подписание Болонского соглашения ставит вузы в серьезный правовой тупик.

Исторически сложилось, что Россия имеет классическую школу подготовки специалистов в течение 5 лет, а Европа готовит профессионалов двух уровней:

бакалавр (4 года) и магистр (6 лет). В нашей стране бакалавр не получил статус полноценного высшего образования, а магистр представляется как аспирант 1-2 года обучения. Нормативно-правовых документов, регламентирующих последствия подписания Болонского соглашения, еще нет. Но разумнее всего для России создать законодательную базу для трехуровнего образования: бакалавр, специалист, магистр, где четко определить места их использования и возможность повышения уровня подготовки.

МАТЕРИАЛЫ СЕКЦИОННЫХ ЗАСЕДАНИЙ Секция 1. Актуальные проблемы государства и гражданского права Амбарцумян А.О.

Городская Дума, г. Ижевск.

СООТНОШЕНИЕ КОДЕКСА РФ ОБ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ПРАВОНАРУШЕНИЯХ И ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА №131 " ОБ ОБЩИХ ПРИНЦИПАХ ОРГАНИЗАЦИИ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ В РФ" В соответствии со ст.72 действующей Конституции Российской Федерации административное и административно-процессуальное законодательство находится в совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.

Конституция РФ возлагает на органы местного самоуправления обязанности по охране общественного порядка (п.1 ст.132).

Федеральный закон от 6 октября 2003 года №131-ФЗ " Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" к вопросам местного значения относит:

-участие в предупреждении и ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций;

- организацию охраны общественного порядка муниципальной милицией;

- обеспечение первичных мер пожарной безопасности;

- организацию мероприятий по охране окружающей среды;

- организацию и осуществление экологического контроля объектов производственного и социального назначения.

Контрольные полномочия органов местного самоуправления предусмотрены Жилищным, Градостроительным, Земельным кодексом и многочисленными другими отраслевыми законодательными актами.

Успешная реализация указанных полномочий органами местного самоуправления возможна лишь при определении федеральным законодателем места этих органов в административно-процессуальном производстве. Следует иметь в виду и экономическую заинтересованность органов МС, поскольку в соответствии с законодательством административные штрафы в полном объеме зачисляются в доход местного бюджета.


Аналогичная проблема в вопросах разграничения компетенции органов (должностных лиц), уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях существует и на уровне субъектов Российской Федерации. Так, в соответствии со статьей 22.1. Кодекса об административных правонарушениях РФ дела об административных правонарушениях наряду с другими органами могут рассматриваться комиссиями по делам несовершеннолетних и защите их прав, административными комиссиями и иными коллегиальными органами, создаваемыми в соответствии с законами субъектов Российской Федерации.

В отличие от других органов (должностных лиц) их полномочия в настоящее время законодательно не урегулированы, что ставит под сомнение их легитимность. Известно лишь то, что административные комиссии и комиссии по делам несовершеннолетних до настоящего времени образуются районными и городскими органами местного самоуправления, хотя в их структуру не входят.

В числе вопросов местного значения нет ни одного, позволяющего регулировать компетенцию и создавать в муниципальном образовании административные комиссии, комиссии по делам несовершеннолетних и иные органы, а также наделять соответствующими полномочиями должностных лиц органов местного самоуправления, составляющих правовые документы и определяющих движение и судьбу дела об административном правонарушении.

Данная проблема гипотетически может быть урегулирована в соответствии с законодательством о местном самоуправлении путем наделения органов местного самоуправления отдельными дополнительными государственными полномочиями федеральным законом или законом субъекта Российской Федерации. Как известно, федеральными законами органы местного самоуправления такими полномочиями до настоящего времени не наделялись. На уровне субъектов Российской Федерации по этим вопросам принимались самые различные решения, многие из которых с точки зрения основ конституционного строя и законодательства небесспорны.

Если учесть процедуру принятия и требования к Федеральному закону и закону субъекта РФ о наделении органов МС отдельными государственными полномочиями, установленные пунктом 6 статьи 19 ФЗ №131, то можно уверенно спрогнозировать, что принятие на федеральном уровне такого закона маловероятно, а на уровне субъектов будет продолжаться такой же "разнобой".

Данная проблема должна быть урегулирована федеральным законодательством. Предусмотренная Федеральным законом от 6 октября 2003 года №131-ФЗ " Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" унификация организационных основ местного самоуправления в Российской Федерации делает реальным законодательное регулирование порядка создания в муниципальных образованиях органов, уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях и компетенции этих органов.

Наиболее приемлемым способом решения данных вопросов, носящих по своей значимости общефедеральный характер, может быть внесение соответствующих дополнений как в Кодекс РФ об административных правонарушениях, так и в Федеральный закон от 6 октября 2003 года №131-ФЗ" Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации".

Ахметшина Э.Р., аспирант.

РПА МЮ РФ г. Москва САМОЗАЩИТА ПРАВ РАБОТНИКА ПРИ НЕСВОЕВРЕМЕННОЙ ВЫПЛАТЕ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ Конституция РФ в ч. 2 ст. 45 устанавливает право каждого на защиту своих прав и свобод всеми способами, незапрещенными законом.

Термин «самозащита» - это новелла трудового законодательства, он употреблен в Трудовом Кодексе РФ впервые. Право работника на защиту своих трудовых прав, свобод и законных интересов всеми незапрещенными законом способами нашло свое отражение в ст. 21 Трудового Кодекса РФ. Статья Трудового Кодекса РФ устанавливает способы защиты трудовых прав и законных интересов работников и называет самозащиту работниками трудовых прав одним из основных способов защиты. Но Кодекс не дает определение самозащиты. Вместе с тем, в главе 59 Трудового Кодекса РФ законодатель предусматривает одну форму самозащиты (ст. 379 ТК РФ) – отказ работника от выполнения работы и указывает только два случая, при которых возможно использование такой формы:

1. Отказ работника от выполнения работы, которая не предусмотрена трудовым договором;

2. Отказ от выполнения работы, которая непосредственно угрожает жизни и здоровью, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законодательством;

По мнению Н.В.Саликовой1 законодатель ограничивает сферу реализации самозащиты, но термин «самозащита» можно понимать как самостоятельные активные действия работника по охране своих трудовых прав, жизни и здоровья.

Обязательным условием самозащиты является наличие нарушения права или возможности его нарушения, а также соответствие применяемых мер самозащиты характеру и содержанию нарушения.

Возникает вопрос, как квалифицировать норму, установленную ст. Трудового Кодекса РФ: в случае задержки выплаты заработной платы на срок более 15 дней работник имеет право, известив работодателя в письменном виде, приостановить работу на весь период до выплаты задержанной суммы.

В настоящее время мы часто сталкиваемся с таким негативным фактором, как задержка выплаты заработной платы или невыплата ее вообще. Причины нарушения работодателем данной гарантии на практике различны: неплатежеспособность организации, недобросовестность работодателя. За нарушение сроков оплаты труда установлена административная (ст.5. 27 КоАП РФ), материальная (ст. 236 ТК РФ) и/или уголовная (ст. 145. 1 УК РФ) ответственность.

Статья 142 Трудового Кодекса РФ впервые установила возможность приостановления работником работы в случае задержки выплаты заработной платы до выплаты задержанной суммы. Исходя из понятия самозащиты, можно сделать вывод, что приостановка работы в данном случае является самостоятельным активным действием работника по охране своих трудовых прав, жизни и здоровья.

При самозащите на время отказа от работы, нарушающей права работника, за работником сохраняются все права, предусмотренные трудовым законодательством. Основная гарантия - это сохранение заработной платы. В ст. Трудового Кодекса РФ установлено, что в связи с отказом работника от выполнения работ в случае возникновения опасности для его жизни и здоровья и невозможности предоставить работнику другую работу работодатель обязан оплатить такой «простой» по правилам ст. 157 ТК РФ (не менее 2/3 средней заработной платы).

По мнению Ю.П. Орловского, такие же права работники имеют и в случае приостановки работы в связи с задержкой выплаты заработной платы. Но сохранение заработной платы за работниками, приостановившими работу по ст. Трудового Кодекса РФ не предусмотрено.2 Т.е. законодатель предусматривая возможность приостановки не установил гарантию, которая устанавливается при применении самозащиты работником своих прав по ст. 379 ТК РФ. Срок ожидания выплаты заработной платы продолжительностью более 15 дней вызывает недоумение в связи с нормой ст. 4 ТК РФ «запрещение принудительного труда».

Норма данной статьи гласит, что к принудительному труду относится нарушение установленных сроков выплаты заработной платы или выплата ее не в полном размере. По мнению Н.М.Саликовой, соотношение этих статей дает основания полагать, что возможность принудительного труда признается в законодательном порядке. Решение проблемы возможно лишь при исключении этой цифры из ст. ТК РФ и установлении возможности приостановления работником работы при нарушении выплаты заработной платы со дня, следующего за днем выплаты заработной платы, установленным Коллективным договором или трудовым договором. В соответствии с п. 57 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового Кодекса РФ» при разрешении споров, связанных с несвоевременной выплатой заработной платы, судам следует иметь в виду, что в силу ст. 142 ТК РФ работники, чьи права на заработную плату нарушены, имеют право приостановить работу не только в случае, когда задержка выплаты заработной платы на срок более 15 дней произошла по вине работодателя, но и при отсутствии таковой. Изменение этой нормы я считаю нецелесообразным.

Нельзя упускать из виду установленную в Трудовом Кодексе РФ обязанность работника предупреждать работодателя в письменной форме о приостановке работы. Несоблюдение данной нормы влечет возможность работодателя привлечь работника к дисциплинарному взысканию. Законодатель закрепил охранительную норму, направленную на защиту прав работодателя.

Существовало ошибочное мнение, что при приостановлении работником работы по ст. 142 ТК РФ, работник должен все же присутствовать на рабочем месте.

Ответ на данный вопрос нашел свое отражение в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового Кодекса РФ»: поскольку статья Трудового Кодекса РФ не обязывает работника, приостановившего работу, присутствовать на своем рабочем месте в течение периода времени, на который им приостановлена работа, а также принимая во внимание, что в силу части третьей статьи 4 ТК РФ нарушение установленных сроков выплаты заработной платы или выплата ее не в полном размере относятся к принудительному труду, он вправе не выходить на работу до выплаты ему задержанной суммы. Отказ от работы в порядке самозащиты не ограничен во времени и может продолжаться до полного восстановления нарушенных прав работника. Сразу же после восстановления нарушенных прав работник обязан приступить к выполнению своих трудовых обязанностей.

Право, установленное ст. 142 ТК РФ ограничено. Вместе с тем, необходимо отметить, что законодатель устанавливает перечень работ, приостановка которых не допускается, а также отдельные категории работников, которые не могут приостановить исполнение трудовых обязанностей.

Не допускается приостановка работы:

- в периоды введения военного, чрезвычайного положения или особых мер в соответствии с законодательством о чрезвычайном положении, - в органах и организациях Вооруженных сил РФ, других военных, военизированных и иных формированиях и организациях, ведающих вопросами обеспечения обороны страны и безопасности государства, аварийно-спасательных, поисково-спасательных, противопожарных работ, работ по предупреждению или ликвидации стихийных бедствий и чрезвычайных ситуаций, в правоохранительных органах, -государственными служащими, -в организациях, непосредственно обслуживающих особо опасные виды производств, оборудования, -в организациях, связанных с обеспечением жизнедеятельности населения (энергообеспечение, отопление и теплоснабжение, водоснабжение, газоснабжение, связь, станции скорой и неотложной медицинской помощи).

Хотя это ограничение умаляет возможность использовать норму данной статьи как способ самозащиты работником своих прав, оно, прежде всего, связано с необходимостью обеспечения безопасности населения, общества и государства.

Использование самозащиты работником не запрещает одновременно с ее применением обращаться за защитой своих прав в орган по рассмотрению индивидуальных трудовых споров, инспекцию по труду, профессиональные союзы и/ или в суд, что обеспечит наиболее полную защиту прав работника. Это же правило применимо и для нормы, установленной ст. 142 Трудового кодекса РФ.

Таким образом, если выполнены все условия ст. 142 ТК РФ, то данная норма расценивается как законная самозащита прав работника. В соответствии с этим на применение данной статьи распространяется норма ст. 380 ТК РФ «Обязанность работодателя не препятствовать работникам в осуществлении самозащиты», соответственно время приостановления работником работы по ст. 142 ТК РФ должно оплачиваться. И установление ограничения в ее применении я считаю незаконными.

Н.В.Саликова, ст. «О самозащите права работника на своевременную выплату заработной платы» ИПС «Кодекс»

См. Комментарий к Трудовому Кодексу РФ / под редакцией С.А.Панина М., МЦФЭР, 2002 г. С. 443.

Балицкий А.Г., кандидат философских наук. Ижевский государственный технический университет.

ПОИСК НОВЫХ МОДЕЛЕЙ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ В УСЛОВИЯХ РЫНОЧНОЙ СИСТЕМЫ ХОЗЯЙСТВА Приоритетной задачей высшего образования является профессиональная подготовка и подготовка студентов к реализации себя в общественной и профессиональной сфере. Любая профессия, однако, реализуется в том или ином специфическом пространстве. А потому, выпускник вуза должен, прежде всего, уметь профессионально адаптироваться в данном профессионально-общественном пространстве и только в таком контексте имеет смысл его специальность.

Система образования, до настоящего времени существующая в России, создавалась в условиях общественно-экономических реальностей прошлого режима.

Эту реальность можно характеризовать тем, что:

от работника требовалось, чтобы он не проявлял самостоятельную активность и предприимчивость;

работник должен был только выполнять задачи, которые перед ним ставились, при этом вообще было безразлично его отношение к этим задачам или их понимание;

государство обеспечивало работой, так, чтобы каждый трудился, отсутствовали безработица, конкуренция труд был законной обязанностью;

государство обеспечивало приближенность рабочих мест к местам проживания работающих;

каждый профессионально обучающийся готовился к выполнению одной конкретной профессии, что предполагало обеспечение государством его работой по специальности.

Общественно-экономические реальности, однако, изменяются кардинально.

Главные изменения проявились в основном в том, что:

возникла относительно острая конкуренция на рынке труда и выпускники вузов вынуждены искать в этом рынке приложение своему знанию;

появилась конкуренция и внутри самих производств, где от работников ожидается самостоятельность, активность, инициатива, креативность и предприимчивость;

возникла региональная и общая безработица - выпускники вынуждены активно искать работу, подчас менять профессию и даже мигрировать в другие регионы в поисках работы или же, проявляя предприимчивость, сами создавать рабочие места.

Мы попытались теоретически и эмпирически исследовать то, как эти изменения сказались на образовательном процессе в Словакии и как способствует высшее образование формированию способностей к профессиональной адаптации в новых общественно-экономических условиях.

Исследуя качество и уровень профессиональной подготовки, взглядов и подходов выяснилось, что в большинстве случаев студенты:

полагаются на помощь государства в обеспечении их соответствующей работой по специальности;

не подготовлены к тому, чтобы в конкуренции с другими проявлять и доказывать свои способности и профессиональные достоинства;

ведут себя пассивно в ситуациях, когда должны проявить свои способности и самостоятельно искать работу;

не намерены активно реагировать в ситуации поиска работы, после окончания школы с неохотой воспринимают возможность изменить свою профессию, когда не могут найти работу по специальности;

с неохотой меняют место проживания, чтобы отыскать желаемую работу недостаточно подготовлены к предпринимательской деятельности и не склонны к развитию собственной предпринимательской активности;

впадают в пассивность и летаргию при столкновении с трудностями в своей профессиональной деятельности.

Исследуя влияние системы и методов образования на формирование у студентов способностей к профессиональной самореализации, мы пришли к следующим результатам:

Студенты не имеют возможность активно влиять на образовательный 1.

процесс подобно тому, как это есть в промышленно развитых странах:

лишены возможности формировать и изменять свои образовательные программы и специальность;

не могут выбирать наиболее оптимальные для себя формы и методы обучения;

не могут выбирать преподавателя и выражать свою оценку их труда;

не имеют достаточной возможности делать свой выбор среди множества предметов и лекций, так как большинство предметов безальтернативны и обязательны.

Подобная ситуация невозможности проявлять свои запросы влечет рост пассивности у студентов и демотивирует их к учебе, питает неприязнь к некоторым предметам и учебе в целом, снижает их активность и креативность. Неудачи в обязательных и безальтернативных предметах, к которым не имеют интереса, лишает их возможности достаточного самоосознания.

Впоследствии, в школе профессиональной, студент ведет себя так, как он был обучен себя вести в школе, что значительно снижает предпосылки к самореализации.

Студенты лишены достаточных условий для того, чтобы обучаться 2.

различным специальностям, специализироваться на различных факультетах и в различных университетах.

Тем самым на рынке труда понижается их возможность профессионального применения. Такая ситуация не соответствует изменившимся общественно экономическим условиям, в которых обучающиеся должны будут приспосабливаться к постоянно меняющемуся рынку труда.

Студенты лишены достаточных условий для того, чтобы совмещать 3.

обучение с работой по специальности и, тем самым, приобретать профессиональные навыки, углублять приобретаемые знания и способности.

Сегодня в экономически зрелых странах повсеместно распространено, что студент не только финансово обеспечивает свое обучение, но и во время обучения приобретает трудовой опыт, который позволит ему впоследствии иметь лучшие возможности получить работу и быть предпочтительней в конкуренции на рынке труда.

Главным мотивом учебы по-прежнему остается оценка и боязнь плохой 4.

успеваемости. Студентов систематически приучают к тому, чтобы они учились ради оценки, а не ради познания и приобретения способностей. Тем самым студента более приучают к спекуляции и гораздо менее к тому, что на практике не столько значимы их оценки, сколько способности и умения.

От студентов в высшей школе (это касается также учащихся начальной 5.

и средней школы) не предполагаются самостоятельность решения проблем и практическое приложение полученных знаний.

Такая действительность мало способствует развитию их креативности, таланта, способностей преодолевать проблемы и трудности. Тем самым студенты не научаются представлять и проявлять свои способности, что даже для студентов отличников на практике это оборачивается низкой компетентностью и профессиональной неподготовленностью.

Преподаватель для студента только авторитет, которого должно 6.

уважать, но, увы, не является партнером, с которым можно дискутировать, искать, полемизировать.

Такой подход не позволяет студентам обрести необходимую отвагу борьбы с проблемами, трудностями, обрести необходимое самосознание, уверенность в собственных силах, что немаловажно во все более упорной конкуренции на рынке труда. Следует апробировать обучение, которое бы основывалось на: инициативе студентов;

решении практических проблем на основе использования теоретических знаний;

анализе проблемных ситуаций.

Балобанов Я.В.

Удмуртский государственный университет.

СОЛИДАРНОСТЬ И РЫНОЧНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ПОЛИТИКО ПРАВОВОЙ КОНЦЕПЦИИ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИИ Обращаясь к исследованию роли социал-демократических партий в развитии индустриальных стран, необходимо поставить несколько вопросов: во-первых, что эти партии могли сделать с учетом фактически сложившихся обстоятельств;

во вторых, как они были вынуждены проводить политико-правовое реформирование, учитывая давление экономической и социальной среды;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.