авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 17 |
-- [ Страница 1 ] --

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА

И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ

ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

УРАЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ

г. Екатеринбург

ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ УРО РАН

г. Екатеринбург

ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ И ПРАВА УРО РАН

г. Екатеринбург

ГОСУДАРСТВО, ПОЛИТИКА, СОЦИУМ:

ВЫЗОВЫ И СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ПРИОРИТЕТЫ РАЗВИТИЯ

Международная научно-практическая конференция Екатеринбург, 28 ноября 2012 года Сборник статей В двух томах. Том 1 ЕКАТЕРИНБУРГ 2012 1 УДК 66.3(2) ББК 67.401.Оя 431 Г 72 Рекомендовано к изданию Оргкомитетом Международной конференции Содержание сборника отражает только мнение авторов статей и может не совпадать с мнением финансирующей организации.

Все материалы представлены в авторской редакции.

Государство, политика, социум: вызовы и стратегические приорите Г 72 ты развития. Международная научно-практическая конференция. Ека теринбург. 28 ноября 2012 г. Сб. ст. В 2 т. Т. 1: Секции I, II (1). – Ека теринбург, 2012. – 300 с.

ISBN 978-5-8056-0279- УДК 66.3(2) ББК 67.401.Оя © Уральский институт – филиал РАНХиГС, ISBN 978-5-8056-0279- СЕКЦИЯ I РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННОСТИ:

«РАЗВИЛКИ» И «ТУПИКИ»

НОВЕЙШЕЙ ИСТОРИИ Агеев О.В.

г. Нижний Новгород Основные параметры «господства чиновников»

в политической системе современной России Веберовский термин «господство чиновников» означает бесконтрольное правление бюро кратии, сочетающееся с наличием у нее мощных ресурсов для влияния на выработку политиче ского курса. Сам М. Вебер, как известно, расценивал вторжение бюрократии в политическую сферу как злоупотребление властью.

Гипотеза настоящего исследования состоит в том, что период президентства В. Путина и Д. Медведева можно назвать временем процветания бюрократии (особенно высшего ее слоя), золотым десятилетием российского чиновничества, которое, наряду с крупными бизнесменами, стало главным бенефициаром в клановой распределительной системе с административным тор гом и покупкой лояльности, именуемой «вертикалью власти».

В нулевые годы XXI века дисфункциональные механизмы и корыстные интересы государ ственной бюрократии настолько вплелись в ткань государственной политики, что в конечном ито ге разошлись с интересами развития нашей страны, модернизации ее экономики, формирования результативной и конкурентной политической системы, с задачами по эффективным вложениям в человеческий капитал и продуцированию таких политических ценностей и этических стандар тов, которые объединяют и совершенствуют общество на основе великих и полезных идей.





К сожалению, в классической дихотомии «политика-администрация» политическое руково дство сознательно уступило активную роль чиновничеству и потакало этому административному Левиафану в реализации его нередко разрушительных для государственного организма потреб ностей. Многие эксперты и оппозиционные политики подчеркивают, что российское политическое руководство открыто, без всякой маскировки опирается сегодня на силовиков и чиновников. Од нако правда состоит и в том, что политическая власть в современной России сама служит реа лизатором воли государственной бюрократии, которая из административной машины на глазах превращается в коллективного ПОЛИТИКА, определяющего стратегию развития государства.

Вот некоторые параметры «господства чиновников» в нулевые годы.

1. Довольно быстрый и необоснованный рост численности работников государственных органов и органов местного самоуправления в абсолютном большинстве субъектов РФ с 2000 по 2008 гг. (с 2008 численность чиновничества начала очень медленно снижаться) на фоне сокра щения численности населения и в целом в стране, и в большинстве субъектов РФ. Этот рост на блюдался, прежде всего, в территориальных органах федеральных органов исполнительной власти и в государственных органах субъектов РФ, а также в органах местного самоуправления.

Например, по данным Федеральной службы государственной статистики, в Нижегородской области в 2000 году численность указанных работников составляла 26 884 человек, а в 2010 го ду – уже 37 052 человек [1] (рост почти в 1,5 раза). Если принимать в расчет только лиц, зани мающих должности гражданской службы в государственных органах субъектов РФ, то по состоя нию на 1 января 2001 года их насчитывалось 141,7 тыс. человек, а на конец 2009 года – 233 тыс.

человек [2, с. 55]. Таким образом, за указанный период (с 2001 по 2009) общая численность гра жданских служащих в государственных органах субъектов РФ увеличилась в 1,64 раза.

2. Достаточно значительный постоянный рост расходов на содержание государственного аппарата, часто в ущерб финансированию государственных социальных функций.

Расходы на содержание политического руководства и чиновничества являлись одним из главных приоритетов расходования средств федеральных бюджетов в нулевые годы. В текущем году они составят внушительные 770 млрд. руб. плюс расходы на силовиков (армия, полиция, ФСБ, ФСО и т.д.) в размере около 2,5 трл. руб. [3]. В то же время в 2012 году на образование и здравоохранение (в совокупности) из федерального бюджета будет потрачено примерно 1,1 трлн. руб.

Уже известно, что расходы на оборону, репрессивный аппарат и бюрократию будут стре мительно расти и в ближайшие годы. Одновременно, несмотря на заклинания политического ру ководства о «социально ориентированном бюджете», планируется сокращение и так довольно скудных вложений в человеческий капитал и модернизацию экономики.

3. Чудовищные масштабы коррупции, которые способствуют деградации и разложению системы государственного управления, приводят к обесцениванию и секвестру прав и свобод граждан.

Известно, что наиболее высокий уровень коррупции там, где государственные (муници пальные) органы выполняют какие-либо распределительные или контролирующие функции, яв ляются заказчиком, потребителем услуг либо сами оказывают эти услуги. В частности, это такие сферы, как система распределения бюджетных средств, сфера налогообложения, таможенные или имущественные отношения.

По данным исследования, опубликованного Институтом социологии РАН в июле 2011 года, 86% граждан считают, что антикоррупционная политика не приводит к улучшению ситуации;

рас тет доля граждан, обеспокоенных масштабами коррупции и безответственностью бюрократии (с 24% в 2008 году до 44% в 2011 году);

ухудшение ситуации с коррупцией отмечает каждый третий опрошенный россиянин [4, с. 80]. По данным Индекса ОПОРЫ РОССИИ - 2011, доля компаний, не сталкивающихся в своем регионе с коррупцией, составляет всего 10%;

[5, с. 5].

По индексу восприятия коррупции, рассчитываемому международной организацией "Транспэренси Интернэшнл", в 2011 Россия заняла 143 место из 182, находясь в компании таких аналогичных коррумпированных государств, как, например, Нигерия, Того, Уганда, Таджикистан, Украина, Лаос, Непал и др. [6].

4. Низкая эффективность функционирования бюрократии.

В целом по России, согласно данным Счетной палаты РФ на 2011 год, объем нецелевого использования бюджетных средств составил 1,18 трлн. рублей;

установлены нарушения законо дательства о размещении заказов для государственных и муниципальных нужд на сумму 238, млрд. рублей;

нарушения в сфере казны и оборота федерального имущества – на сумму 15, млрд. рублей, нарушения законодательства о бухгалтерском учете и финансовой отчетности – на сумму 65,5 млрд. рублей [7, с. 17].

В 2011 г. около 40% контрактов по государственным закупкам заключено по результатам несостоявшихся торгов и запросов котировок у единственного поставщика (исполнителя, под рядчика);

в среднем по России в каждом конкурсе, аукционе, закупке, приняло участие всего 2- поставщика, что свидетельствует о недостаточном уровне развития экономической конкуренции и высоких коррупционных рисках [8].

5. По-прежнему отсутствуют эффективные механизмы контроля за государственной бюрократией.

К сожалению, возможности по контролю как за федеральной, так и за региональной госу дарственной бюрократией сегодня крайне ограничены по известным причинам. Парламенты разных уровней de facto контролируются исполнительной властью. В СМИ (особенно электрон ных) давно введена, по сути, политическая цензура.

Административная юстиция так и не появилась в России. Зависимость судебной власти от исполнительной пока еще окончательно не преодолена, а внутри судебной системы выстроена своя вертикаль власти, часто ограничивающая независимость судей. Институт омбудсмена, фе деральная и региональные общественные палаты, правозащитные организации вносят лишь небольшую лепту в борьбу с чиновничьим произволом.

Конструктивная (или системная) оппозиция в России слаба и давно довольствуется ролью младшего брата правящей элиты. Большая часть общества, по-прежнему, пассивна, политиче ски аполитична, не умеет и не готова энергично защищать свои права и свободы, чем, конечно, активно пользуется бюрократия, увеличивая все последние годы свое влияние на принятие по литических решений.

6. Неэффективная кадровая политика в государственном аппарате.

Монополизм, закрытость, клановость, кумовство, патологический страх перед честной кон куренцией и критикой (в том числе в процессе выборов), недоверие к институтам гражданского общества – всё это отличает современных представителей российской правящей элиты как на федеральном, так и на региональном уровнях.

Вопрос об уровне компетентности и профессионализма российских чиновников является сегодня весьма актуальным. Известно, что многие кадровые решения в российских органах госу дарственной власти и местного самоуправления принимаются прежде всего, исходя из принципа личной преданности (полной лояльности) начальнику с учетом психологических предпочтений последнего, часто не взирая на профессиональные качества претендента и опыт его работы.

Проштрафившиеся или не достигшие положительных результатов в своей деятельности руководители спокойно получают синекуры, «золотые парашюты» для безболезненного и безза ботного спуска «из чиновничьего рая на грешную землю». Конкурсные и аттестационные проце дуры нередко носят формальный характер и не выполняют своих функций. Не уделяется внима ние эффективному обучению (в том числе этическому) и переподготовке чиновников.

Почему же получили развитие именно те тенденции, которые описаны выше? Потому что на процессы, объективно свойственные бюрократии, была наложена политическая матрица, созданная в 2000-е годы В. Путиным и его командой. Из теорий бюрократии известно, что она имеет «непреходящие» интересы – это постоянное увеличение ее размеров и ресурсов;

макси мизация роли в процессе принятия политических решений и ее заинтересованность в уменьше нии влияния потенциально неподконтрольных ей институтов и сил (парламента, партий, институ тов гражданского общества, СМИ);

стремление монопольно управлять информационными пото ками и манипулировать статистическими данными;

уменьшение гласности и конкуренции при принятии решений;

боязнь изменений и инноваций – так называемый бюрократический консер ватизм;

дополнение официальных каналов общения неформальными параллельными связями;

стремление, используя административное нормирование, для своей выгоды подстраивать и тол ковать нормы закона;

саботирование угрожающих интересам бюрократии инициатив и решений.

Все эти органические свойства бюрократии во многом гармонично соединились с той поли тической конструкцией, которую избрал В. Путин (с помощью своих соратников и советников) для политического управления страной. С этой точки зрения, он стал не только президентом в инте ресах ближайшего ельцинского окружения, большинства олигархов, боявшихся прихода к власти левых сил и красного передела собственности, но и чиновничьего сословия. Он стал политиче ским лидером бюрократии, этаким главой всероссийской бюрократической канцелярии.

Превращение системы законодательной власти в марионеточную;

встраивание судебной власти в качестве одного из звеньев в вертикаль власти;

введение цензуры в СМИ и превраще ние телевидения в агитпроп по восхвалению исключительно достижений и заслуг власти;

сохра нение в неприкосновенности олигархической собственности и укрепление несправедливой соци ально-экономической системы;

основательная «зачистка» партийной системы;

создание очеред ного послушно-одобряющего партийного монстра – «Единой России», заключившего в свои объ ятия почти всех губернаторов, мэров и чиновников;

беззастенчивое использование администра тивного ресурса на выборах разного уровня;

насаждение монополизма в политике и выжигание каленым железом политической конкуренции;

изобретение нового оружия по борьбе с политиче скими оппонентами в виде принятия законодательства о борьбе с экстремизмом;

активное ис пользование репрессивного аппарата (полиции, спецслужб, прокуратуры и судов) для борьбы с оппозицией, ужесточение в 2012 году законодательства о митингах;

нагнетание псевдопатриоти ческой риторики об оранжевой угрозе и многочисленных внешних и внутренних врагах государ ства;

попустительство в отношении незаконного обогащения сановников, которое в абсолютном большинстве случае оставалось (и остается) безнаказанным, - вот главные элементы путинской политической матрицы, наложенные на органические свойства и патологии функционирования бюрократического аппарата, которые привели к его разрастанию, разбуханию расходов на его содержание, фантастической коррупции и опасному противозаконному смыканию бюрократии и бизнес-структур, вытеснению принципов меритократической системы в кадровой политике и их замене принципами лояльности и патрон-клиентарными связями, крайней неэффективности функционирования государственного аппарата.

Таким образом, современная региональная бюрократия представляет собой неэффектив ную административную машину, покрытую ржавчиной коррупции и безответственности, требую щую с каждым годом все больше и больше средств на свое обслуживание.

Описанные выше тенденции требуют срочной модернизации бюрократического аппарата на принципах экономии, прозрачности, отзывчивости, эффективности, конкуренции и профес сионализма в интересах большинства общества и восстановления былой мощи Российского го сударства на внешнеполитической арене.

Литература:

1. Численность работников государственных органов и органов местного самоуправления по Нижегородской области / ТО ФСГС по Нижегородской области [электронный ресурс] // Режим доступа: URL: http://nizhstat.gks.ru/digital/region14/default.aspx (дата обращения: 14.11.2012).

2. Российский статистический ежегодник 2011. Росстат. Москва, 2011. Раздел 2.

3. О федеральном бюджете на 2012 год и на плановый период 2013 и 2014 годов: Федераль ный закон от 30.11.2011 № 371-ФЗ (ред. от 28.07.2012) // Справ.-правовая система «Гарант».

4. Аналитический доклад «Двадцать лет реформ глазами россиян (опыт многолетних со циологических замеров)». М., Институт социологии РАН, 2011.

5. Индекс ОПОРЫ РОССИИ 2011. М., 2011.

6. Индекс восприятия коррупции (CPI) / Транспэренси int. [электр. ресурс] // Режим доступа:

URL: http://www.transparency.org/policy_research/surveys_indices/cpi (дата обр.: 14.11.2012).

7. Итоги работы Счетной палаты РФ в 2011 году. М., 2012.

8. Доклад об оценке эффективности деятельности органов исполнительной власти субъек тов РФ по итогам 2011 года [электронный ресурс] // Режим доступа: URL:

http://www.minregion.ru/activities/monitor/exec_evaluation (дата обращения: 14.11.2012).

Антошин В.А., Александрова А.А.

г. Екатеринбург Политика в сфере экологической безопасности на территории Свердловской области: правовой аспект Специфика развития Свердловской области, которая характерна для старопромышленных регионов, позволяет определить состояние окружающей среды на данной территории.

К основным угрозам экологической безопасности в Свердловской области можно отнести:

высокий риск возникновения чрезвычайных ситуаций техногенного характера, сокращение или деградация природно-ресурсного потенциала, из-за расточительного использования и долго временного, непрерывного воздействия на природные комплексы, возрастание влияния негатив ных факторов среды обитания на человека, связанных с антропогенным воздействием, неблаго приятное качество окружающей среды.

Неблагоприятное состояние окружающей среды создает угрозу перспективному и устойчи вому развитию Свердловской области, что является неприемлемым в рамках поставленных за дач по переходу Российской Федерации на инновационный путь развития, сформулированного Концепцией долгосрочного социально-экономического развития до 2020 года. В рамках данной концепции четко сказано о том, что «экономический подъем при сохранении современного уров ня негативного воздействия и непринятии мер по сокращению накопленного экологического ущерба может привести к дальнейшему обострению экологических проблем» [1,ст.11]. Модерни зация производства, переход на наилучшие доступные технологии, которые обеспечивают наи меньший уровень воздействия на окружающую среду, в том числе и на малоотходное или безот ходное производство, позволит понизить энергозатратность предприятий. Решение данной про блемы позволило снизить негативное воздействие за счет создания и внедрения безопасных производств, что способно привести к повышению эффективности и конкурентоспособности рос сийской экономики.

Закрепить конкурентные преимущества Свердловской области позволит экологизация все го спектра промышленного производства, а в рамках сохранения большого ресурсного потен циала – рациональное природопользование. По стратегии социально-экономического развития области до 2020 года Свердловская область сохраняет традиционные отрасли производства, однако переводит их работу на более экологичный режим. Поэтому одной из важнейших задач на современном этапе в обеспечении экологической безопасности является разработка и вне дрение современных экономических механизмов. Для соответствия мировым стандартам каче ства в потребительском секторе экономики, в сельскохозяйственном производстве необходимо обеспечить выпуск экологически чистой продукции и в то же время решить проблему утилизации отходов производства[2].

На общегосударственном уровне приоритеты по вопросам экологической безопасности четко и однозначно сформулированы в Экологической доктрине Российской федерации [3]. В основе обеспечения экологической безопасности лежит приоритет в здравоохранении, который подразумевает под собой и состояние окружающей среды. Экологическая доктрина позволяет более подробно выявить составляющие аспекты экологической безопасности Российской Феде рации. Интересным является момент антропогенного воздействия, в котором основополагающую роль играет человек, который в последствии уже сам подвергается негативному влиянию из-за созданной им же неблагоприятной ситуации.

Масштабы накопившихся проблем в Свердловской области настоятельно требуют перехо дить от решения локальных задач по улучшению экологической обстановки к долгосрочному планированию, разработке и реализации различных планов действий и программ, нацеленных на безопасность использования имеющегося ресурсного потенциала в целях экономического развития области и интересах Российской Федерации, предотвращая нанесение вреда природ ной среде и населению.

Приоритеты развития экологической политики безопасности Свердловской области так же отражены в градостроительном проекте «Схема территориального планирования Свердловской области». Устойчивое развитие территории обусловлено достижением положительного эффекта от различного рода факторов: достижения экологической безопасности региона, улучшение эко логической ситуации, рациональное природопользование (речь о котором ведут почти все доку менты экологического содержания), а так же поддержание природно-экономического каркаса [4].

Концепция областной программы «За чистый Урал» является стратегией по наведению порядка в населенных пунктах Свердловской области и прилегающих территорий. Можно дан ную программу разделить на несколько составляющих: уборка и благоустройство территории, совершенствование законодательства и экологическая культура населения.

Низкий размер штрафных санкций, предусмотренный административным законодательст вом, не способствует повышению ответственности за совершенные правонарушения граждана ми, должностными и юридическими лицами. Например, увеличение размеров административ ных санкций за размещение отходов производства и потребления вне мест, специально отве денных для этого органами местного самоуправления муниципальных образований, располо женных на территории Свердловской области[5]. Изменение статей законодательства, усовер шенствование системы штрафов позволит обезопасить территорию от совершения администра тивных правонарушений, если размер санкций будет увеличен до того уровня, когда выплата будет сильно сказываться на доходах должностных или юридических лиц.

Полноценной программой по реализации политики в сфере экологической безопасности является Концепция экологической безопасности Свердловской области на период до 2020 года.

Для нее характерен комплексный, целенаправленный и системный подход в решении задач: в сфере улучшения качества окружающей среды;

в сфере реабилитации здоровья населения, подверженного неблагоприятному влиянию факторов среды обитания;

в сфере рационального использования природных ресурсов и восстановления природных комплексов;

в сфере управле ния экологической безопасностью и экологическим риском [6, ст.4]. Обязательным условием возможности эффективной реализации данной Концепции является наличие именно системного подхода, объединения усилий со стороны «органов государственной власти и местного само управления, организаций-природопользователей и экологической общественности, а также по вышения экологической культуры, личной заинтересованности и ответственности каждого граж данина Свердловской области в достижении планируемых результатов» [6, ст.10].

По данной программе существует конкретный план мероприятий по реализации Концепции экологической безопасности Свердловской области на период до 2020 года. Поскольку сама Концепция является достаточно весомым проектом, то конкретизация и систематизация дейст вий представлена непосредственно в данном плане. Структура основных работ представлена следующим образом: наименование мероприятия, ее ответственные исполнители и ожидаемый эффект. Например, мероприятие «Оценка радиационно-гигиенической обстановки и разработка радиационно-гигиенического паспорта Свердловской области». Ответственными исполнителями выступают - Главное управление Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий по Сверд ловской области (по согласованию), администрации муниципальных образований в Свердлов ской области (по согласованию). Ожидаемый эффект - разработка мероприятий по улучшению радиационной обстановки и снижение радиационной нагрузки на население [7].

В каждом нормативно-правовом акте идет речь об экологическом образовании, повышении культуры населения или профильном образовании для специалистов данной сферы. Отсутствие экологической культуры у населения чревато потребительским отношением к окружающей сре де. Речь идет не только о поведении рядовых граждан, разводящих несанкционированные свал ки или просто выбрасывающих мусор не в положенном месте, но и отсутствие правильной сис темы восприятия у руководящих кругов различных компаний своего места в единой системе го сударственного развития.

Соотношение экономических и экологических, научно-обоснованных, общественных инте ресов призвана обеспечить экологическая политика государства в сфере безопасности. Создать условия для реализации прав человека на здоровую, экологически чистую, благоприятную для жизни современников и будущего поколения окружающую среду.

Литература:

1. Концепция долгосрочного социально-экономического развития до 2020 года. [электрон.

ресурс] // Режим доступа: URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;

base= LAW;

n=90601 (дата обращения: 11.11.12).

2. О Стратегии социально-экономического развития Свердловской области на период до 2020 года: Постановление Правительства Свердловской области от 27 августа 2008 г. № 873 ПП, [электронный ресурс] // Режим доступа: URL: http://econom.midural.ru/prognoz/rps/472/ (дата обращения: 11.11.12).

3. Экологическая доктрина Российской Федерации: утв. распоряжением Правительства Российской Федерации от 31 августа 2002 г. № 1225-р. [электронный ресурс] // Режим доступа:

URL: http://www.scrf.gov.ru/documents/24.html (дата обращения: 11.11.12).

4. Схема территориального планирования Свердловской области: утв. Постановлением Правительства Свердловской области от 31 августа 2009 г. № 1000-ПП [электронный ресурс] // Режим доступа: URL: http://economy.midural.ru/article/show/id/90 (дата обращения: 12.11.12).

5. Концепция областной программы «За чистый Урал»: разработана во исполнение распо ряжения Губернатора Свердловской области от 05.05.2008 г. № 37-РГ «О подготовке материа лов для заседания Совета глав муниципальных образований при Губернаторе Свердловской об ласти на тему «О Концепции областной программы «За чистый Урал» [электронный ресурс] // Режим доступа: URL: http://economy.midural.ru/article/show/id/90 (дата обращения: 12.11.12).

6. Концепция экологической безопасности Свердловской области на период до 2020 года.

Гл. 4, 10: утв. постановление Правительства Свердл. обл. от 28 июля 2009 г. № 865-ПП [элек трон. ресурс] // Режим доступа: URL: http://www.mprso.ru/ohrana_so.htm (дата обращения:

12.11.12) 7.План мероприятий по реализации Концепции экологической безопасности Свердловской области на период до 2020 года: утв. постановлением Правительства Свердловской области от 25 июня 2010 г. № 974-ПП [электронный ресурс] // Режим доступа: URL:

http://www.mprso.ru/ohrana_so.htm (дата обращения: 12.11.12).

Антошин В.А.

г. Екатеринбург Региональная политика в сфере безопасности:

проблемы государственного регулирования Государство обеспечивает региональную безопасность, в том числе и через региональную политику. И как отмечает в своем диссертационном исследовании В.В.Стрельченко: «…политика обеспечения региональной безопасности - это целенаправленная деятельность государства по реализации жизненно важных интересов региональной социальной общности» [1, с.23]. Учиты вая уроки и опыт развития регионов России в советский период, ряд исследователей раскрыва ют пути преодоления «советских стереотипов». Одними из наиболее трудных для решения задач в осуществлении региональной политики являются проблемы централизации и децентрализации (либерализации), поиска оптимального их соотношения для решения многочисленных социаль но-экономических, политических, духовно-культурных и других задач в развитии всех регионов Российской Федерации [2, с.189-195]. В частности, в своих публикациях А.Н. Швецов утверждает, что в последние годы централизация, питаемая многолетними традициями, стала «доминирую щим фактором государственной региональной политики. Также он приводит примеры выстраи вания «вертикали власти», введение нового регламента «избрания-назначения глав регионов, действия федеральных властей», приводящая к повышению уровня принятия решений и концен трация финансовых средств в сфере развития отдельных регионов и ряд других факторов» [3, с. 11]. Разделяя точку зрения А. Шевцова, хотелось бы обратить внимание, что Президент Рос сии в Послании Федеральному Собранию, излагая свою позицию по основным направлениям внутренней и внешней политики, модернизации экономики и социальной сферы, обороны и безопасности в декабре 2011 года заявил: «Главы регионов получат право ставить вопросы де легирования значительного числа публичных полномочий с федерального на региональный уро вень… При этом часть полномочий может быть дополнительно передана всем регионам в силу федерального закона, прежде всего тех, которые прямо влияют на инвестиционный климат и со циально-экономическое развитие территорий [4]». При анализе и осмыслении проблемы соот ношения централизации и децентрализации региональной политики нельзя не задуматься над тем, что баланс между этими составляющими устанавливается в процессе сложного политиче ского выбора под давлением объективных требований. Но, в то же время, порождает ряд вопро сов. Во-первых, реален ли баланс соотношения между централизацией и децентрализацией в государственном управлении, в осуществлении региональной политики? Рассмотрен ли он ка ким-нибудь научным институтом, Центром стратегических исследований или министерством фе дерального уровня? Во-вторых, возможна ли в современных условиях регионального развития, крайней неравномерности уровней потенциала, разных ресурсов регионов, углубления процесса территориальной дифференциации и дезинтеграции и многих других негативных факторов высо кая степень либерализации или децентрализации региональной политики государства [5, с.44 50]? Принесет ли такой метод управления регионами желаемые результаты? Имеющийся опыт осуществления радикальных социально-экономических, административно-политических и других реформ в 90-е годы прошлого века и в последующие годы показал, что в России «больше всего препятствует устойчивости и безопасности государства гипертрофия национального фактора в территориальном устройстве, пагубность политики неограниченной суверенизации регионов на национальной основе…» [6, с.72]. В связи с этим хотелось бы сослаться на авторитетное мнение академика Е.Примакова, который в своей статье «2011 год: взгляд в будущее» пишет:

«…сохранение роли государства в экономике полностью совпадает с «разгрузкой» государст венных полномочий, …сегодня серьезную опасность представляет провозглашенная готовность сопроводить столь необходимую экономическую децентрализацию даже дифференциацией правовых режимов на общероссийском поле» [7]. Речь в данном случае идет не об «интегратив ном» регионализме, а о регионализме диссоциативном [8, см.56]. В его основе лежит особый об раз мышления, когда местные, региональные интересы имеют приоритет над общегосударст венными. По нашему мнению, регионализм - это чувство места, чувство любви к своей террито рии, которое занимает приоритетное место в системе социокультурной ориентации человека, стимулирует сплочение граждан по территориальному признаку и порождает их социальную ак тивность, нацеленную на процветание данного ареала и на защиту его от посягательств. Отсюда носителями регионализма могут быть территориальные общности людей.

Именно это, на наш взгляд, имел в виду Р.Х. Симонян, который отмечал: «региональ ное…вбирает в себя различные этнокультурные начала, преодолевает изолированность от дельных локальных пространств и малых сообществ, создавая новое социальное качество. В рамках региона меньше табуированных зон, нет столь жесткого регламентирования норм, как в рамках государства, что создает для взаимодействия этнических групп более широкие возмож ности» [9, с.57-58].

Прежде чем прогнозировать и реализовывать принятие управленческих решений в области региональной безопасности, необходим жесткий прогноз их влияний на эволюционное развитие социокультурного поля. В связи с этим особый интерес представляет проблема анализа управ ленческого аспекта региональной безопасности, который включает в себя: правовые основы;

территориальные единицы;

формы реализации и институты обеспечения безопасности жизни и деятельности региона. Известно, что критерием прогресса форм управления является активное, адекватное отражение (познание) внешней среды (и самого себя в этой среде) для оптимально го взаимодействия со средой в целях долговременной прогрессивной коэволюции. Правовые основы региональной безопасности, обусловливающие правовой механизм состоят из:

- законов, нормативно-правовых актов государства в области национальной безопасности;

- законодательных актов региона, учитывающих социокультурную, экономическую, политиче скую, геополитическую специфику субъектов федерации и его территориальных подразделений.

Федеративное устройство России, его конституционное регулирование, определяющее рас пределение полномочий между всеми уровнями и ветвями власти, основанное на принципе разде ления властей, является одним из базовых элементов национальной безопасности, поэтому регио нальная составляющая ее законодательного обеспечения может быть представлена в виде:

- системы федеральных правовых актов, устанавливающих основные положения регио нальной политики федерального центра в отношении субъектов РФ и федеральных округов;

- системы законодательства субъектов РФ по вопросам совместного ведения;

- правовой базы по предметам исключительного ведения субъектов РФ, обеспечивающей проведение внутрирегиональной политики безопасности.

Основным правовым актом, разграничивающим компетенцию федеральных органов власти и органов власти субъектов Федерации в сфере национальной безопасности, является Консти туция России (ст.ст. 71,72).

В Стратегии национальной безопасности, Военной доктрине Российской Федерации выде лен ряд сфер национальных интересов России. Из них складывается структура общей системы национальной безопасности, включающая безопасность существования территориальной цело стности и суверенитета;

безопасность прав и свобод граждан;

экономическую;

социальную;

обо ронную;

научно-техническую;

информационную и экологическую.

В этих документах положения Конституции РФ нашли развитие в том, что к исключитель ному ведению Российской Федерации (ст.71) по вопросам национальной безопасности отнесены не только оборона и безопасность (п. «м»), но и другие сферы жизнедеятельности государства, общества и личности:

- федеративное устройство и территория Российской Федерации;

- регулирование, защита прав и свобод человека и гражданина, национальных меньшинств;

- установление основ федеральной политики и федеральных программ в области государ ственного, экономического, экологического, социального, культурного и национального развития Российской Федерации;

- установление правовых основ единого рынка;

финансовое, валютное, таможенное регу лирование;

денежная эмиссия, основы ценовой политики;

- федеральные энергетические системы, ядерная энергетика, расщепляющиеся материа лы;

федеральный транспорт, пути сообщения, информация и связь;

деятельность в космосе;

- внешняя политика и международные и внешнеэкономические отношения, международ ные договоры Российской Федерации;

вопросы войны и мира;

- определение статуса и защита государственной границы, территориального моря, воз душного пространства, исключительной экономической зоны и континентального шельфа Рос сийской Федерации;

- судоустройство;

прокуратура;

амнистия и помилование.

По подавляющему большинству предметов ведения Российской Федерации приняты фе деральные конституционные и федеральные законы, проекты других разрабатываются или на ходятся на рассмотрении в Государственной Думе.

Особенностью многих из действующих федеральных законов по исключительным предме там ведения Российской Федерации в области национальной безопасности является наделение исполнительных органов государственной власти субъектов Федерации и органов местного са моуправления отдельными полномочиями, хотя они, в основном, носят вспомогательный, орга низационный характер.

Аналогичная ситуация сложилась и в правовом оформлении участия субъектов РФ и орга нов местного самоуправления в деятельности Совета безопасности РФ. Во таких документах, как Закон «О безопасности», «Положение о Совете безопасности Российской Федерации», в до кументах межведомственных комиссий, Научного совета, содержится упоминание о субъектах РФ как участниках деятельности по обеспечению национальной безопасности. Однако это со держится в терминах не прямого их организационного действия, а в формулировках «участву ют», «обеспечивают» (Совет безопасности РФ «координирует» их работу;

Совет безопасности РФ и его структуры «взаимодействуют» с ними и т. п.) До издания Указа Президента РФ №849 от 13.08.2000 года «О полномочных представите лях Президента Российской Федерации в федеральных округах» действовал институт таких представителей в субъектах Федерации. После упомянутого Указа в «Положение о Совете безо пасности Российской Федерации», в аппарате этого Совета представители президента в феде ральных округах были внесены в перечень госорганов-участников реализации политики нацио нальной безопасности. Они, в том числе и в Стратегии национальной безопасности, выделены как основная форма влияния Совета безопасности РФ на региональные аспекты безопасности.

Полномочные представители Президента РФ стали членами Совета безопасности РФ, их замес тители (помощники) - членами некоторых межведомственных комиссий.

В рамках этих структур во взаимодействии с Советом безопасности РФ, его межведомст венными комиссиями и Научного совета можно было бы проработать еще одну важную пробле му. В настоящее время вообще нет определенности в том, по каким критериям должно оцени ваться состояние безопасности в регионе. Разнобой в выборе этих критериев в целом и по их конкретному содержанию, в том числе и главным образом экономическому содержанию. На наш взгляд, это является одной из причин социально-экономического неравенства субъектов РФ, связанных с реализацией проблем бюджетного федерализма.

В постоянном внимании Совета безопасности РФ с точки зрения координации им деятель ности органов власти субъектов РФ нуждаются те из них, которые испытывают на себе влияние неурегулированных проблем статуса и прохождения линии государственной границы. Это про является без малого почти на всем ее протяжении (Восток, Кавказ, западная граница).

В решении этих проблем Совет безопасности РФ мог бы сыграть свою организующую роль, в частности, через институт представителей Президента в федеральных округах, которые имеют в своем арсенале такую форму решения региональных и межрегиональных проблем, как «колле гии федеральных органов исполнительной власти».

Итак, региональная политика в сфере национальной безопасности России как на феде ральном уровне, так и на уровне субъектов РФ, находится в стадии формирования. Но уже само появление таких понятий в региональном законодательстве, как «региональная безопасность», «региональная политика в сфере безопасности», «комплексная безопасность региона», свиде тельствует о попытках системного подхода к этой проблеме.

На наш взгляд, конкретные формы деятельности федерального центра и такой его струк туры, как Совет безопасности РФ, в реализации возложенных на него задач по координации, ор ганизации, привлечению к участию регионов в политике национальной безопасности пока не найдены, а существующие используются недостаточно. Дополнительным аргументом в под тверждение этого тезиса является то обстоятельство, что федеральные структуры, главной обя занностью которых является реализация региональной политики центра (сотрудники аппаратов полномочных представителей Президента), Минрегионразвития представлены в составе лишь двух межведомственных комиссиях Совета безопасности РФ (по военной и социально экономической безопасности). Т.е. эффективный механизм сочетания и решения в общей систе ме национальной безопасности проблем региональной безопасности через Совет безопасности РФ пока не создан.

В связи с этим, автор берет на себя смелость сформулировать ряд выводов и предложений:

1. К сожалению, до настоящего времени не определены и не разграничены функции по обес печению безопасности на территории субъекта Федерации между федеральными органами государ ственной власти и органами власти субъектов Федерации, органами местного управления.

2. На сегодняшний день есть противоречия между федеральными законами, устанавли вающими полномочия органов власти субъектов Федерации и органов местного самоуправления в вопросах определения видов безопасности, и базовыми федеральными законами, опреде ляющими общие полномочия этих органов.

3. Отсутствует необходимая правовая и организационная основа, обусловливающая формирование в субъектах Федерации органов управления региональной безопасностью с соот ветствующим статусом.

4. В связи с тем, что отсутствует федеральный орган, координирующий и реализующий задачи обеспечения региональной безопасности, целесообразно создать в Совете безопасности РФ, отдельной межведомственной комиссии по региональной безопасности, формирующейся из представителей: Министерства регионального развития, МВД, МЧС, МО РФ, ГУПВ ФСБ, Минюс та, Генпрокуратуры, Счетной палаты, Кадрового управления Президента РФ, федеральных окру гов и др.

Все это, на наш взгляд, координировало бы и обеспечивало решение проблем региональ ной безопасности на субрегиональном, региональном, межрегиональном, национальном (обще государственном) и международном уровнях, обеспечивало бы их диалектическую взаимосвязь.

Таким образом, в организационном отношении региональная безопасность охватывает всю систему властно-правовых органов, а также используемых ими политико-правовых средств и способов, реализующих государственную функцию охраны интересов регионального сообщест ва, организаций и граждан от текущих и потенциальных угроз. По нашему мнению, сущность ре гиональной безопасности состоит в такой организации жизнедеятельности региона, при которой он может стабильно функционировать, развиваться, противостоять угрозам различного рода.

Литература 1. Стрельченко В.В. Региональная безопасность в Российской Федерации: теория, полити ка и стратегия обеспечения: Автореф. Дисс…. докт. полит. наук. М., 2010. С. 23.

2. Подробнее см.: Проблемы государственной политики регионального развития России:

материалы Всероссийской научной конференции. М.: Научный эксперт, 2008. С.189-195;

Регион:

экономика и социология.- 2008. № 2. С.194-224;

Тимофеев П.Т. Региональная политика государ ства: некоторые проблемы разработки и реализации // Власть. 2010. № 8.

3. Цит. по: Тимофеев П.Т. Региональная политика государства: некоторые проблемы раз работки и реализации // Власть. 2010. № 8. С. 11., См. также: Швецов А. Децентрализация фе деральной региональной политики// Федерализм. 2006.№ 4. Он же. Либерализация государст венной региональной политики // Вопросы экономики. 2006. № 7.

4. См.: Российская газета.2011. 22 декабря.

5. См. например: А Возжеников., В. Стрельченко Региональная асимметрия и угрозы цело стности страны // Государственная служба.- 2009. № 1. С. 44-50;

Голышев М. Методика измере ния уровня регионального социально-экономического развития // Власть. 2010. № 5;

Васецкий А.

Государственная региональная политика: основные направления оценки эффективности // Власть. 2010. № 7.

6. См. например: Кистанов В.В. Объединение регионов России. Преимущества для управ ления предпринимательства. К реформам территориального устройства.- М., 2007. С.72;

Духи на Т., Болотова Т. Проблемы воспроизводства региональных социально-политических конфлик тов в постсоветской России // Власть. 2011. № 9.

7. См.: Российская газета.2012. 16 января.

8. См. например: Плотникова О.В. Международное сотрудничество регионов: концептуаль ные подходы. Новосибирск. 2005. С.56.

9. См.: Симонян Р.Х. Концепция мезоуровня применительно к региону // Социологические исследования. 2010. С 57-58;

См. также: Симонян Р.Х. От национально-государственных объе динений к региональным // Вопросы философии. № 3. 2005.

Антошин В.А., Меньшикова Е.О.

г. Екатеринбург О некоторых нормативно-правовых аспектах реализации государственной политики в сфере энергетической безопасности в Свердловской области Сегодня Свердловская область - один из бурно развивающихся субъектов Российской Фе дерации. Фраза «Урал – опорный край державы» имеет под собой реальное основание. Одним из важнейших условий, формирующих потенциал саморазвития территорий, выступает энерге тическая безопасность. В настоящее время не выделено единого определения понятия энерге тической безопасности. В данной работе авторы придерживаются определения, выраженного в Энерегетической стратегии России на период до 2030 года: «Энергетическая безопасность – это состояние защищенности страны, ее граждан, общества, государства и экономики от угроз на дежному топливо- и энергообеспечению» [1, ст.2]. В мировой практике существует определен ный алгоритм модернизации государственного управления: вначале основное внимание уделя ется созданию нормативных основ деятельности и законодательства, затем формируются эф фективно функционирующие государственные структуры и только потом приступают к работе над вопросами повышения эффективности управленческой деятельности (на основе разрабо танной «идеальной модели» государственного управления).

Таким образом, одним из ключевых этапов реализации государственной политики является ее разработка и легитимизация. Целью данной статьи является обзор нормативно-правовых ак тов в сфере обеспечения энергетической безопасности в Свердловской области.

Энергетическая стратегия России на период до 2030 года ставит энергетическую безопас ность на первое место среди главных стратегических ориентиров долгосрочной государственной энергетической политики [1, ст.1], что еще раз подтверждает важность данного аспекта в устой чивом развитии как государства в целом, так и его отдельных регионов.

Можно выделить несколько основных государственных органов, осуществление деятельности которых, так или иначе, затрагивает вопрос энергетического равновесия в Свердловской области.

Это, в первую очередь, министерство энергетики и жилищно-коммунального хозяйства, а также ми нистерство экономики Свердловской области и региональная энергетическая комиссия. Необходимо отметить, что ни один из вышеназванных органов власти не ставит своей основной задачей реали зацию комплексной энергетической безопасности региона. В Положении о министерстве энергетики и жилищно-коммунального хозяйства Свердловской области лишь отмечается, что одним из полно мочий министерства является «содействие в надежном и бесперебойном обеспечении топливно энергетическими ресурсами и в их рациональном использовании» [2, ст.5].

Таким образом, вопрос обеспечения энергетической безопасности в Свердловской области даже на уровне распределения полномочий среди органов государственной власти оказался доста точно спорным. Можно отметить, что энергетическая безопасность в данном случае оказывается на стыке компетенций органов исполнительной власти. Безусловно, это оказывает негативное влияние, как на правовой, так и практический статус реализации деятельности в данной сфере.

Отдельные вопросы реализации энергетической безопасности области нашли свое отраже ние в отраслевых стратегических документах. В частности, Концепция промышленной политики Свердловской области в разделе Приоритетных направлений развития в промышленном аспекте называет такие приоритеты электроэнергетики как «увеличение доли местных энергоносителей в топливном балансе области, развитие атомной энергетики» [3, ст.2]. Там же отмечается необходи мость строительства 4 энергоблока Белоярской АЭС. Необходимо отметить, что данный документ был принят в 1999 году, и на сегодняшний день ситуация энергобаланса региона меняется. Сегодня реактор БН-800, который формально является четвертым, однако, учитывая, что реакторы АМБ- и АМБ-200 уже выведены из эксплуатации, будет вторым действующим на БАЭС, уже в стадии строительства. По данным концерна Росэнергоатом, ориентировочные сроки окончания строитель ства - 2013-2014гг.[4]. Ввод в эксплуатацию нового реактора может существенно изменить ситуацию в энергетическом балансе области, поэтому, по мнению авторов, Концепция промышленной полити ки Свердловской области нуждается в модернизации и доработке.

Другой аспект обеспечения энергобезопасности региона рассматривается в Концепции ре формирования жилищно-коммунального комплекса Свердловской области на 2009-2020 годы. В ней, в частности, неоднократно отмечается высокая степень износа сетей распределения и низкий уро вень оснащенности жилого фонда приборами эффективного энергосбережения [5, ст.1].

Более полный и развернутый анализ угроз энергетической безопасности региона дается в Региональной программе по энергосбережению и повышению энергетической эффективности Свердловской области на 2010-2015 годы. Проведенный авторами программы анализ результа тов деятельности Свердловской области по энергоснабжению и энергетической эффективности в 2005-2009 годах выявил ряд существующих в отрасли проблем. Также в Концепции отмечает ся, что «с позиций дальнейшего наращивания объемов производства электрической энергии по тенциал регионального энергетического комплекса в настоящий период оказался практически полностью исчерпанным. Ситуация усугубляется высокой энергоемкостью большинства видов промышленной продукции и низкой, относительно развитых стран, энергоэффективностью эко номики в целом» [6]. Далее отмечаются такие причины низкого уровня развития энергоэффек тивности экономики региона, как износ основных фондов, высокие потери топлива на всех ста диях добычи, переработки, транспортировки и потребления и энергоемкая структура экономики.

По структуре выделения проблем и актуализации задач этот нормативный документ во многом повторяет подход к вопросам обеспечения энергетической безопасности, выраженный в Энерге тической стратегии России.

Отдельного внимания заслуживает Стратегия развития топливно-энергетического ком плекса Свердловской области до 2020 года. В этом документе, принятом в июне 2011 года, мож но найти выражение общей тенденции повышения внимания к вопросам энергетической безо пасности. С одной стороны, среди положительных черт данного документа можно выделить на личие актуализации проблемы энергетической безопасности в регионе, систематизацию угроз и рисков в данной сфере и поиски пути преодоления вышеназванных вопросов. Однако нельзя не отметить некоторую шаблонность подхода авторов Стратегии к рассмотрению энергетической безопасности. Многие пункты данной Стратегии повторяют Энергетическую стратегию России и, зачастую, ограничиваются лишь декларированием уже существующих угроз и проблем [7, с.29].


На сегодняшний день вопрос энергобезопасности в Свердловской области стоит достаточ но остро. Необходимы конкретные и направленные действия органов власти по выстраиванию устойчивого энергетического базиса для дальнейшего промышленного развития региона. Факти чески вопрос энергетической безопасности оказался на стыке полномочий властных органов, и, формально, не принадлежит к компетенции ни одного из них. Существующая нормативная база разрознена среди отраслевых направлений и рассматривает вопрос энергетической безопасно сти региона с различных точек зрения, которые, являясь в отдельности, несомненно, верными, не дают общего представления о путях реализации государственной политики в области обеспе чения энергетической безопасности. Существующая стратегия развития ТЭК Свердловской об ласти, в свою очередь, очерчивая границы необходимости обеспечения энергобезопасности, яв ляется рамочным документом. По мнению авторов, вопрос энергетической безопасности региона требует дальнейшей проработки, в первую очередь на уровне нормативно-правовой базы как одной из важнейших основ управленческого цикла.

Литература:

1. Энергетическая стратегия России на период до 2030 года. Глава V: утв. распоряжением Правительства Российской Федерации от 13 ноября 2009 г. № 1715-р [электронный ресурс] // Режим доступа: URL: http://minenergo.gov.ru/aboutminen/energostrategy/ch_5.php (дата обраще ния: 01.11.12).

2. Положение о министерстве энергетики и жилищно-коммунального хозяйства Свердлов ской области. Глава 2: утв. постановлением Правительства Свердловской области от 14 марта 2008 г. № 189-ПП, в ред. в ред. Постановления Правительства Свердловской области от 29.06.2010 № 999-ПП [электронный ресурс] // Режим доступа: URL: http://energy.midural.ru/2011 10-08-08-09-27/2011-10-08-08-05-36/2011-10-08-08-06-00 (дата обращения: 28.10.12).

3. Концепция промышленной политики Свердловской области: утв. Постановлением Пра вительства Свердловской области от 3 ноября 1999 г. № 1266-ПП, в ред. Постановления Прави тельства Свердловской области от 25.12.2000 № 1044-ПП. [электронный ресурс] // Режим досту па: URL: http://me.midural.ru/article/show/id/90 (дата обращения: 01.11.12).

4. Сооружение энергоблока БН-800 // Официальный сайт концерна Росэнергоатом. [электронный ресурс] // Режим доступа: URL: http://www.rosatom.ru/wps/wcm/connect/rosenergoa tom/belnpp/about/prospects/ (дата обращения: 01.11.12).

5. Концепция реформирования жилищно-коммунального комплекса Свердловской облас ти на 2009-2020 годы: утв. Постановлением Правительства Свердловской области от 22 декабря 2008 г. № 1354-ПП [электронный ресурс] // Режим доступа: URL:

http://me.midural.ru/article/show/id/90 (дата обращения: 01.11.12).

6. Региональная программа по энергосбережению и повышению энергетической эффек тивности Свердловской области на 2010-2015 годы и целевые установки на период до 2020 года.

Глава 2: утв. Постановлением Правительства Свердловской области от 24 марта 2010 г. № 472 ПП [электронный ресурс] // Режим доступа: URL:

http://econom.midural.ru/docs/1022pp.zip?PHPSESSID (дата обращения: 28.10.12).

7. Стратегия развития топливно-энергетического комплекса Свердловской области до 2020 года: утв. приказом Министра энергетики и жилищно-коммунального хозяйства Свердлов ской области от 15.06.2011 г. № 50 [электронный ресурс] // Режим доступа: URL:

http://econom.midural.ru/prognoz/perech (дата обращения: 02.11.12).

Антошин В.А., Шнейдер К.В.

г. Екатеринбург Политико-правовые и политико-организационные факторы в системе детерминант молодежного экстремизма в России Экстремизм - французское слово «extremisme», которое, в свою очередь, произошло от ла тинского «extremus» - крайний. Применительно к людям, это лицо или группа людей, привержен ных к крайним радикальным взглядам, применяемым мерам или реализуемым принципам. В со циальной жизни экстремизм может привести к реформам, к революции, бунту, кровавому вос станию, террору, смене власти и даже общественного строя. Но экстремизм как та или иная крайность наблюдается в различных сферах деятельности и может в зависимости от ситуации получать в обществе позитивную или негативную оценку.

В последние десятилетия экстремизм стал представлять собой реальную угрозу нацио нальной безопасности Российской Федерации. В силу того, что Россия является многонацио нальным государством и, как следствие, сформирована в соответствии с национально территориальным и административно-территориальным принципами, предпринимаемые экстре мистские действия будут направлены не только против конкретного лица [1, с. 6].

Опираясь на точку зрения С.В. Борисова, можно сказать, что экстремизм означает «при верженность к крайним взглядам и мерам, склонность к решению возникших проблем социаль ного, политического, правового, экономического, экологического, национального характера не принятыми в обществе способами, средствами и методами. Вместе с тем он представляет собой целое направление в рамках современных идеологических течений и общественно-политических движений, стремящееся повлиять на процесс общественного развития, исходя из собственных норм и догм. Природа экстремистской теории заключается в логическом развитии каких-либо идей или взглядов, вырванных из контекста. Большинство таких теорий основываются на незна чительном числе теоретических посылок, которые зачастую абсолютизируются и обрастают ря дом следствий и выводов. Следует также подчеркнуть, что экстремистские течения, как правило, не связаны с властью и стремятся к диктатуре. Все разновидности экстремизма используют тео рии заговора» [2, с.9].

Принято полагать, что проявления экстремизма достаточно многоплановые и многоаспект ные - от возбуждения гражданской ненависти или вражды до функционирования многочислен ных незаконных вооруженных формирований, ставящих перед собой цели изменения конститу ционного строя Российской Федерации и нарушения ее территориальной целостности. Взаимо проникновение и, как следствие, смешение экстремистских проявлений и преступной деятельно сти привело к возникновению нового вида социально опасной деятельности - преступного экс тремизма. В частных его проявлениях доминируют элементы организованности.

К экстремистской деятельности согласно Федеральному закону от 25 июля 2002 г. №114 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» можно отнести тиражирование и распро странение материалов заведомо экстремистского характера. Под ними понимаются предназна ченные для обнародования документы либо информация на иных носителях, призывающие к осуществлению экстремистской деятельности.

По формам своего выражения современный экстремизм многообразен. Кроме того, он мо жет быть классифицирован по различным теоретическим основаниям (сферы жизнедеятельно сти, объекты направленности экстремистской активности, возрастные характеристики субъектов экстремистской активности и т. д.). Современный экстремизм принято подразделять по направ ленности следующим образом: экономический, политический, националистический, религиоз ный, молодежный, экологический, духовный и др. И при этом экстремизм может также носить смешанный характер. По мнению Ю.А. Зубок, экстремизм смешанного характера становится возможным представить следующим образом [3, с.37]:

1. Экономический экстремизм.

2. Политический экстремизм.

3. Националистический экстремизм.

4. Националистический экстремизм.

5. Религиозный экстремизм.

5. Экологический экстремизм.

6. Духовный экстремизм.

7. Молодежный экстремизм, который отличается от взрослого меньшей организованностью, стихийностью. При этом непосредственное отношение к его деятельности могут иметь взрослые, которым молодежь своим противоправным поведением зачастую стремится подражать.

Молодежный экстремизм как массовое явление последнего десятилетия выражается в пренебрежении к действующим в обществе правилам и нормам поведения. По численности и организованности участников принято выделять экстремистские действия: сообществ, групп (сект, организаций);

сформированных или спонтанных групп;

одиночек (обычно это лица с психи ческими заболеваниями или иными аномалиями).

Радикальное сознание и экстремизм поведения современной российской молодежи детер минированы системой факторов: социально-психологических, социальных, социокультурных, идейно-нравственных, экономических, историко-идеологических, политико-правовых, политико организационных, этнических и религиозных.

Остановимся на характеристике двух факторов.

Усилению молодежного радикализма способствуют политико-правовые факторы: несо вершенство государственной молодежной политики;

ограничение участия молодежи в решении молодежных проблем;

несовершенство правовой базы и социальной политики.

В современной России не существует внятной государственной политики, которая бы спо собствовала интеграции молодежи в обществе и направляла на общественное благо ее соци альный потенциал. Молодежь практически лишена возможности легально влиять на принятие решений даже по чисто молодежным проблемам. Существует расхождение между жизненными планами молодежи и теми возможностями, которое предоставляет для ее социальной самореа лизации и политической самоорганизации государственная молодежная политика и реальное состояние социально-политической сферы общества. Поэтому для молодежи так характерен по литический индифферентизм, недоверие к политическим партиям и движениям, к образцам официальной политической культуры и стремление найти свою нишу в общественно политической жизни, выразить свою позицию, подчас крайне радикальными и экстремистскими взглядами и действиями. Тем более что на сознание молодежи оказывает влияние философия «экшен», действия мгновенной мобилизации, успеха, сенсационности. Вот почему, молодежный радикализм отличается как политическим нигилизмом, позиционирующим неприятие норм и взглядов взрослого поколения, так и политическим поведением, которое может вызвать негатив ные социальные последствия.


Перспективы развития молодежного радикализма в современной России (будет ли проис ходить его рост или спад) во многом зависят от характера государственной молодежной полити ки, от стратегии и тактики деятельности властных структур. Существующая на данный момент государственная молодежная политика не создает реальных условий для снижения молодежно го радикализма, напротив, провоцирует его рост, что для некоторых политических сил в правя щей элите может служить поводом для свертывания демократических процессов и введения диктаторского правления в стране. Методы правового и силового принуждения, подавления, ме тоды информационной и политической блокады по отношению к радикальной молодежи хоть сейчас и доминируют, но оказываются малоэффективными. Информационная блокада, игнори рование позиций радикальной молодежи, запрет представления их позиции через легальные молодежные организации, способны не устранить опасность молодежного радикализма, а пере вести радикальную молодежь на более скрытую, более экстремистскую, преступную деятель ность. Действия правоохранительных органов не могут ликвидировать молодежный радикализм, поскольку не могут нейтрализовать ту совокупность причин, которые порождают тенденции экс тремизма. Напротив, неадекватно суровые действия правоохранительных органов способны резко усиливать экстремистские акции молодежи.

Кроме того, укрепление молодежного радикализма детерминировано политико организационными факторами, способствующими институционализации радикальных движе ний: противостоянием «проправительственных», оппозиционных и радикальных молодежных формальных и неформальных объединений;

смещением на периферию политического про странства оппозиционно-радикальных молодежных движений, их выходом на «улицы»;

манипу лированием и использованием молодежного ресурса со стороны «взрослых» партий и радикаль ных структур (отечественных и зарубежных);

закрытостью, жесткостью организационных струк тур, вождизмом, демонстративностью акций молодежных радикальных объединений;

низкой по литической культурой молодежи.

Властные структуры создают проправительственные молодежные организации типа «На ши», которые призваны противостоять оппозиционным левым, правым молодежным организаци ям, но мотивация участников «прокремлевских» молодежных организаций преимущественно ко рыстно-карьеристского типа, что уступает идейно-идеологической мотивации оппозиционеров.

Противостояние молодежных политических организаций приобретает все более радикальный характер, «выплескивается на улицы», порождая политический экстремизм. Вытесняя молодеж ные оппозиционные движения на периферию политического пространства, закрывая для них ле гитимные формы выражения своей позиции, закономерно провоцируют их на эскалацию экстре мизма. Молодежный политический экстремизм приобретает в современной России институцио нальные черты, выраженные в становлении и развитии молодежных организаций, движений, противопоставляющих свою деятельность действующим нормам права, пропагандирующих цен ности насилия, придерживающихся девиантных форм поведения. Слабость институтов граждан ского общества и практическое отсутствие целенаправленного воспитательного воздействия со стороны государства становятся причиной неудовлетворенности активной части молодежи в ее вполне естественном стремлении к самоорганизации для достижения своих определенных це лей. Потребность молодежи в социальной самоидентификации в значительной степени удовле творяется военизированным характером и закрытостью для непосвященных многих политиче ских структур радикального толка. Членство в радикальных политических и религиозных группи ровках удовлетворяет подсознательное чувство протеста значительной массы молодых людей против тотальной коммерциализации всех сфер жизни общества. Радикалы дают молодежи ре альную возможность почувствовать себя дееспособной частью общества. Экстремистские орга низации весьма успешно эксплуатируют подсознательную потребность молодых пассионариев в бескорыстном служении идее, самопожертвовании, стремлении к подвигу. Под экстремистским сообществом понимается группа лиц, организованная для подготовки или совершения по моти вам идеологической, политической, расовой, национальной или религиозной ненависти либо вражды, а также по мотивам вражды в отношении какой-либо социальной группы преступлений экстремистской направленности [4, с. 863].

По данным ГУ МВД России по Свердловской области можно отследить тенденции экстре мистских проявлений в молодежной среде. По состоянию на 2009 г. в области зарегистрировано 55 преступлений экстремистской направленности, в 2010 г. – 10, 2011 г. – 11 [5, с. 2], по состоя нию на первую половину 2012 г. – 4. Однако, имея отрицательную динамику совершенных пре ступлений экстремистской направленности нельзя говорить об улучшении реальной обстановки в молодежных неформальных объединениях. Радикальные проявления в молодежной среде не стали менее популярными. В экстремистские группировки вовлекаются молодые люди все более раннего возраста с 14 до 16 лет. С приведенными статистическими данными необходимо соотно сить качественные показатели преступлений. В настоящий момент отмечается ужесточение ме тодов совершения противоправных действий участниками молодежных неформальных организа ций. Все чаще для совершения преступлений помимо холодного используется травматическое и огнестрельное оружие, фиксируются случаи изготовления самодельных взрывных устройств.

Таким образом, деятельность органов власти РФ в области противодействия экстремист ским проявлениям в молодежной среде необходимо активизировать по следующим направлени ям: принятие профилактических мер, направленных на предупреждение экстремистской дея тельности, в том числе на выявление и последующее устранение причин и условий, способст вующих осуществлению экстремистской деятельности;

выявление, предупреждение и пресече ние экстремистской деятельности общественных и религиозных объединений, иных организа ций, физических лиц.

В настоящее время в российской правовой системе полностью сформирована современ ная законодательная база, направленная на противодействие таким явлениям, как неонацизм, расизм, ксенофобия, религиозная и социальная рознь. Деятельность органов государственной власти по обеспечению безопасности Российской Федерации определена концептуально и стро ится на основе официально принятой стратегии обеспечения национальной безопасности.

Вместе с тем, анализ существующих программ по противодействию идеологии экстремиз ма позволяет констатировать односторонность подходов к решению проблемы, недостаточную разработанность системы превентивных мер, интегрирующих сегменты государственно правового регулирования, развития культуры и образования, оптимизации функционирования СМИ, совершенствования социально-культурной деятельности.

Особо остро эти проблемы ощущаются на региональном и муниципальном уровнях, по скольку осуществление конкретных мер по противодействию идеологии и практике экстремизма возложено на органы местного самоуправления, государственные и общественные организации, действующие на конкретной территории.

Более двух десятков федеральных законов обязывают органы местного самоуправление участвовать в антитеррористической деятельности. Однако механизм финансирования этого участия в большинстве нормативно-правовых актов не прописан, направления практического участия органов местного самоуправления в антитеррористической деятельности не определе ны. «Органы местного самоуправления не могут самостоятельно определять круг своих полно мочий, то есть они не обладают правом устанавливать свою компетенцию» [6, с.43].

Литература:

1. Доника Е.Е. О некоторых проблемах противодействия экстремизму в России на совре менном этапе. Труды академии управления МВД России. электрон. журн. 2008. № 3[электронный ресурс] // Режим доступа: URL: http://www.jurnal.amvd.ru/indviewst.php?stt=84&SID= (дата обраще ния: 07.11.2012).

2. Борисов С.В. Сущность преступлений экстремистской направленности. Мировой судья.

2009, № 4. 22 с.

3. Зубок Ю.А. Молодежный экстремизм: сущность и особенности проявления //«Социальные исследовнаия». 2008. №5. 157 с.

4. Кругликов Л.Л. Комментарий к Уголовному кодексу РФ (постатейный). Волтерс Клувер, 2005. 1080 с.

5. Протокол решения совместного расширенного заседания областной комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав и Межведомственного координационного Совета по про филактике насилия над детьми Свердловской области от 29 сентября 2011 г. Екатеринбург, 2011. 8 с.

6. Воронцов С.А. Антиэкстремистская деятельность органов государственной власти и местного самоуправления России в институционально-правовом контекст. Автореф. дисс. на со искание уч. степени доктора юр. наук. Ростов н/Д, 2009. 55 с.

Бармин А.А.

г. Екатеринбург Анализ реформы уголовно-исполнительной системы Российской Федерации Необходимость реформы уголовно-исполнительной системы (УИС) Российской Федера ции была вызвана совокупностью накопившихся за долгие годы проблем: дефицит бюджетных средств (60 % от минимальных потребностей);

переполненность следственных изоляторов и тюрем;

устаревшая материально-техническая база многих следственных изоляторов и тюрем;

несоответствие условий содержания осужденных и подследственных в следственных изолято рах и тюрьмах нормам международного и российского права;

нарушение прав человека;

высо кая заболеваемость туберкулезом, ВИЧ;

критическая ситуация с обеспечением сотрудников УИС жильем и т.д.

Целью статьи является анализ результатов реформы уголовно-исполнительной системы РФ 2002-2006 годов.

В политической практике, практике государственного управления реформой обычно назы вают более или менее прогрессивное преобразование, которое подразумевает совершенство вание различных подсистем общества. Реформа – это «преобразование, изменение, переуст ройство какой-либо стороны общественной жизни (порядков, институтов, учреждений), не унич тожающее основ существующей социальной структуры» [1].

Интерпретация понятия «реформа» требует уточнения отдельных аспектов этого понятия.

Любая реформа предполагает изменение состояния системы. Изменение в рамках реформы – это «различие между состоянием одной и той же системы или процесса в определенный мо мент и их состоянием в другой момент на определенном отрезке времени. Изменения типизи руются по основаниям новизны (воспроизводственное или инновационное обновление), мас штабов (системные, частичные), глубины (поверхностные, радикальные) и другим» [2, с. 16].

В 2001 году была утверждена Федеральная целевая программа «Реформирование Уго ловно-исполнительной системы на 2002 - 2006 годы», в которой нашло отражение содержание реформы УИС [3].

Цели и задачи реформы: обеспечение эффективности исполнения уголовных наказаний, улучшение условий отбывания наказаний и содержания заключенных под стражей, приближение их к международным стандартам обращения с заключенными, повышение качества воспита тельного процесса, создание реальных условий для последующей социальной реабилитации лиц, освобождающихся из исправительных учреждений, а также совершенствование форм и ме тодов производственно-хозяйственной деятельности уголовно-исполнительной системы и при влечения осужденных к труду, реформирование производственного потенциала системы. Кроме того, предполагается существенно повысить уровень социальной защищенности и профессио нальной подготовки работников уголовно-исполнительной системы [3].

Проанализируем политический контекст реформы УИС 2002-2006 годов.

Государственная политика реформирования уголовно-исполнительной системы – это сис тема взаимосвязанных, последовательных управленческих воздействий, объединенных единст вом цели, объекта и принципов деятельности, которая предусматривает основные направления, формы и методы совершенствования и развития уголовно-исполнительной системы, ее взаимо связь с государственными органами и институтами гражданского общества, обеспечивающую функционирование уголовно-исполнительной системы.

Анализ показывает, что данную политику можно отнести к либеральной по идеологии, ре форматорской по целям, эволюционной по способу достижения, активной по роли государства, централизованной на этапе разработки (легко идентифицируемый центр), однако децентрализо ванной по реализации (центр делегирует реализацию политики и возлагает ответственность на территориальные органы ФСИН и организации и предприятия). Рассмотрим социальную, инсти туциональную и ресурсно-технологическую составляющие политики:

- социальная составляющая – политика затрагивает интересы субъектов, имеющих от ношение к уголовно-исполнительной системе: осужденные, подследственные, их родствен ники, сотрудники Министерства юстиции РФ и ФСИН, работники учреждений ФСИН. Кроме того, реформа затрагивает интересы широкой общественности в части обеспечения безопас ности и постпенитенциарной адаптации осужденных. Однако общественность и сами работ ники УИС не информированы о содержании реформы УИС, поэтому сложно говорить о соци альной поддержке;

- институциональная составляющая политики реформирования УИС включает как органы государственной власти, занимающиеся данной деятельностью, так и негосударственные орга низации. В данном случае разработчиками Программы реформирования было Министерство юс тиции РФ, территориальные органы уголовно-исполнительной системы, органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации. Исполнители программы реформирования – террито риальные органы уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Феде рации, организации и предприятия, выполняющие государственный заказ на конкурсной основе.

Институты гражданского общества представлены общественными организациями (правозащит ными, феминистскими и др.);

- ресурсно-технологическая составляющая – на реализацию программы реформирования УИС предполагался значительный объем финансовых ресурсов: 6529,546 млн. рублей, в том числе: а) за счет средств федерального бюджета - 3331,197 млн. рублей, б) за счет средств бюджетов субъектов Российской Федерации - 1293,518 млн. рублей, в) за счет внебюджетных источников - 1904,831 млн. рублей. Вместе с тем данный объем недостаточен, учитывая мас штаб и глубину проблем. Механизмов привлечения инвестиций программа не учитывает. Кроме того, технологическая составляющая представлена бессистемно и не в полной мере способству ет реализации всех целей и задач.

Политический курс, направлен на постепенный переход к новой системе. В целом рефор ма отличается последовательностью и преемственностью программ реформирования на раз личных этапах (тождественность целей). Однако, на лицо, несоответствие кризисной ситуации слишком низкой скорости преобразований, отсутствие корректировки программы, мониторинга и анализа реализации на различных этапах (не ясно, почему цели программы не достигаются, и как это влияет на очередной этап программы).

Проанализируем институциональные аспекты реформы УИС.

Реформирование современной уголовно-исполнительной системы РФ началось в 1998 го ду по инициативе Президента РФ и было связано с передачей ее из системы МВД в ведение Ми нистерства юстиции Российской Федерации [4]. Уже в ходе реализации программы реформиро вания УИС в 2004 году была образована Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН России) [5], которой из Минюста России переданы все функции, связанные с деятельностью УИС, кроме принятия нормативных правовых актов [6].

В учреждениях уголовно-исполнительной системы сложилась тяжелая обстановка с размещением осужденных. По состоянию на 1 января 2001 г. недоставало более 32 тыс.

мест в исправительных учреждениях общего режима. Следственные изоляторы и тюрьмы были переполнены, в более 65 процентах этих учреждений на 1 человека приходилось по 0, кв. метра площади в камере при установленной законодательством Российской Федерации норме 4 кв. метра. Их материально-техническая база десятилетиями практически не обнов лялась. Практически не обновлялись основные фонды предприятий уголовно-исполнитель ной системы, износ оборудования превысил 70%. Значительное число предприятий уголов но-исполнительной системы убыточно.

В исследуемый период не было разработано системной стратегии реформирования УИС.

Впервые долгосрочная стратегия была принята только в 2010 году [7]. Вместо стратегического планирования использовался механизм среднесрочного программно-целевого планирования.

Мероприятия по корректировке реформы (целей, задач, этапов, сроков) отсутствовали.

Оценивая результаты реформы УИС 2002-2006 годов, можно сделать вывод, что заявлен ные цели реформы не были достигнуты, т.к. цели и задачи, указанные в программе «Реформи рование Уголовно-исполнительной системы на 2002 - 2006 годы», практически полностью тож дественны целям и задачам следующей программы «Развитие уголовно-исполнительной систе мы (2007 - 2016 годы)» [8], а также Концепции развития уголовно-исполнительной системы Рос сийской Федерации до 2020 года, принятой в 2010 году [7]. Подобная тождественность целей и задач, ставящихся в нормативно-правовых актах на протяжении последних десяти лет, свиде тельствует о том, что предыдущая программа не была эффективной.

Причинами неудачи реформы, на наш взгляд, явились:

- недостаточно совершенный механизм разработки, экспертизы, принятия и реализации программы реформирования;

- слабая концептуальная разработанность стратегических и тактических аспектов решения проблем УИС;

- неэффективное решение в программе реформирования проблемы соединения усилий государства и гражданского общества в решении комплекса социальных вопросов;

- отсутствие реальных механизмов мониторинга, контроля и корректировки реформы с учетом изменений в данной системе;

- отсутствие личной ответственности должностных лиц за результаты реформы;

- недостаточность выделенных для реализации программы финансовых и материальных ресурсов;

- отсутствие открытости программы и процесса реформирования, широкой информиро ванности граждан о программе реформы, ходе её реализации, получаемых результатов;

- низкий уровень знания и понимания работниками УИС смысла, значения и содержания программы реформы;

- сопротивление изменениям со стороны работников УИС;

- отсутствие активного содействия граждан и общественных организаций проведению ре формы.

Литература:

1. Бовин Л.Е. Реформа / Большая советская энциклопедия: В 30 т. М.: «Советская энцикло педия», 1969-1978[электронный ресурс] // Режим доступа: URL:

http://slovari.yandex.ru/~книги/БСЭ/Реформа/ (дата обращения: 26.07.2012).



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 17 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.