авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

ПРИВОЛЖСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР

ВЕКТОР РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОГО

ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

Сборник материалов

I Международной

научно-практической конференции

25 декабря 2012 г.

Научно-издательский центр «Коллоквиум»

Йошкар-Ола

2013

3

УДК 34

ББК 67

В26

Ответственный за выпуск:

А. В. Бурков, д-р. экон. наук, профессор Академии управления и права (Йошкар-Олинский филиал) В26 «Вектор развития современного государства и права», I Международная науч.-практ. конф. (2012;

Йошкар-Ола).

I Международная научно-практическая конференция «Вектор развития современного государства и права», 25 декабря 2012 г.

[Текст]: [материалы] / Приволжский научно-исследовательский центр. – Йошкар-Ола: Коллоквиум, 2013. – 142 c.

ISBN 978-5-905371-39- В сборник вошли доклады, признанные лучшими на I Меж дународной научно-практической конференции «Вектор разви тия современного государства и права», состоявшейся 25 де кабря 2012 года в г. Йошкар-Ола.

Ответственность за аутентичность и точность цитат, имен, названий и иных сведений, а также за соблюдение законов об интеллектуальной собственности несут авторы публикуемых материалов. Материалы публикуются в авторской редакции.

УДК ББК В ISBN 978-5-905371-39- © Коллектив авторов, © ООО «Коллоквиум», СОДЕРЖАНИЕ АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА Г.С. Авакова Анализ компетенции главы государства по изданию указов и распоряжений: сравнительно-правовой подход.

И.М. Зиновьев Конкуренция и коллизия норм права: соотношение и взаимосвязь.

И.М. Зиновьев Конкуренция норм как правовая категория.

В.В. Мухортов Суверенитет субъектов федеративных государств:

политико-правовая характеристика.

Д.Л. Овчаренко Актуальные проблемы современной теории государства и права с точки зрения православного христианства.

Н.Г. Орлов Правовой нигилизм и социальный прогресс в современной России: причины и следствия.

А.Н. Кучук «Современная» теория государства и права:

контаминация советского и демократического.

НОВЫЕ СТРАНИЦЫ В ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА Н.А. Гутарова Вектор развития права народов на самоопределение в условиях крушения биполярного мира: конец 80-х-настоящее время.





К.А. Мищенко, В.П. Симонова Исторический аспект развития законодательства об ответственности за табакокурение в России и за рубежом.

ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ СОВРЕМЕННОГО КОНСТИТУЦИОННОГО СТРОЯ И.А. Ромайкин Некоторые проблемы совершенствования конституционно-правового регулирования.

ПРАВОВАЯ ЗАЩИТА ПРАВ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ Д.А. Молчанов Ювенальная юстиция: анализ готовящихся изменений.

А.В. Родовниченко Минимальные стандартные правила ООН, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила): сравнение с российским законодательством.

ВОПРОСЫ АДМИНИСТРАТИВНОГО И МУНИЦИПАЛЬНОГО ПРАВА Л.Л. Синюта Административно-правовая норма: традиция и новация.

О.В. Мартынова Общий и родовой объект антимонопольных правонарушений.

Н.Ю. Агафонова Актуальные проблемы урегулирования конфликта интересов на государственной гражданской службе.

МЕХАНИЗМЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ТРУДОВЫХ ПРАВ ГРАЖДАН Е.П. Тураева Направления обеспечения прав и свобод человека и гражданина при приеме на работу.

А.М. Корниевич, К.И. Кузьминова Актуальные вопросы судебной практики по делам о восстановлении на работе.

ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА РАЗВИТИЯ УГОЛОВНОГО ПРАВА, КРИМИНАЛИСТИКИ И ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Э.С. Данильян Особенности поведения разыскиваемых лиц и лиц, скрывающих разыскиваемые объекты.

А.С. Данильян Использование специальных знаний при установлении места нахождения похищенного имущества в ходе прослушивания телефонных переговоров.

М.В. Куприенко Актуальные проблемы применения заключения под стражу как меры пресечения.

ПЕРСПЕКТИВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ РАЗВИТИЯ ФИНАНСОВОГО И НАЛОГОВОГО ПРАВА И.А. Владимиров, Д.И. Газизова Улучшения жилищных условий молодых семей в Республике Татарстан: теория и практика.

О.В. Рахматуллина Сравнительный анализ упрощнных режимов налогообложения для малого бизнеса в России и во Франции.

ПРОБЛЕМА КОРРУПЦИИ И ПУТИ ЕЕ ЛИКВИДАЦИИ Л.Б. Анисимова Проблемы управления особо охраняемых природных территорий (ООПТ) на примере Астраханской области.

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА А.Е. Кухарев Модель наследственного договора в гражданском законодательстве Украины.

Ю.В. Рогова Теория обещания как одна из основ реализации принципа pacta sunt servanda.

Г.К. Рябцева Завещательная правоспособность.

ПРАВОВОЕ ПОЛЕ INTERNET У.М. Нуртай, М.Ж. Жарылкасынова Правовые проблемы в среде Интернет.

Н.Б. Усова Особенности правового регулирования распространения товаров с использованием сети Интернет.

СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ СЕМЕЙНЫХ ОТНОШЕНИЙ Е.В. Левченко Регулирование брачно-семейных отношений в обычном праве восточнославянских народов: историко-правовой аспект.

ТЕНДЕНЦИИ В РАЗВИТИИ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО ПРАВА Н.Т. Болдырева Экологическая безопасность мирового сообщества:

проблемы правового регулирования регламентов REACH и CLP в России.

ПРИРОДОРЕСУРСНОЕ ПРАВО. АГРАРНОЕ ПРАВО М.Р. Сарвартдинов Некоторые проблемы предоставления земельных участков для строительства.

С.М. Карамова, И.А. Владимиров Проблемы правовой охраны земель сельскохозяйственного назначения.

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА Г.С. Авакова АНАЛИЗ КОМПЕТЕНЦИИ ГЛАВЫ ГОСУДАРСТВА ПО ИЗДАНИЮ УКАЗОВ И РАСПОРЯЖЕНИЙ:

СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ ПОДХОД Модернизация российской правовой системы, включая «указное право», связанна с использованием опыта правовых систем западного типа и одновременно при этом она должна сохранить преемственность в развитии собственной правовой системы, не разрушая е органического единства, что позволяет праву наиболее эффективно регулировать об щественные отношения. Сравнительное правоведение позволяет клас сифицировать государственно-правовые институты, присущие право вым системам разных стран, определить их историческую последова тельность, связи между ними, характер заимствования норм, принци пов, форм права одной правовой системы у другой. В условиях глобали зации компаративистика является инструментом транснационализации юридической науки. Сравнение взаимодействия правовых институтов различных стран позволяет изучить различные правовые системы, ис пользовать их опыт с целью совершенствования правовых реформ в России. Существующий в настоящее время большой объем норматив ных правовых актов, не всегда эффективно регулирующих обществен ные отношения, сложность процедуры принятия закона дает возмож ность понять настоящую силу президентских указов, которые действу ют в очень широком поле общественных отношений, еще неурегулиро ванных федеральными законами.

Рассматривая в сравнительном плане указное право России, Фран ции, США, следует отметить тот факт, что в этих странах Конституции были приняты значительно раньше, законодательство более урегулиро вано, а количество принимаемых законов намного больше, чем в Рос сии. Это можно объяснить тем, что в них государственная жизнь и большинство общественных отношений законодательно уже отрегули рованы, а нормотворческая деятельность Президентов введена в доста точно жесткие рамки, не позволяющие нарушать границы, установлен ные в законах. Профессор Мишина А.А. отмечает то, что «в правовой системе США огромная часть полномочий Президента была предостав лена ему не Конституцией, а законодательством Конгресса», который не всегда делал это под произволом главы исполнительной ветви власти»

[1]. Нормотворческие полномочия Президентов Франции и США име ют, в отличие от России, ограничения. Так, например, в США норма тивные акты Президента находятся в основном в рамках сферы испол нительной власти, [2, c. 78] а в России они распространяются на все сферы общественной жизни. В США и во Франции действуют механиз мы делегирования, то есть некоторые акты делегированного законода тельства издаются Президентом и Верховным судом США в пределах установленных законом полномочий.

В Конституции Франции 1958 г. в cт. 38 определяются рамки деле гированного законодательства: «Правительство может для выполнения своей программы обратиться к парламенту за разрешением осуществить путем издания ордонансов в течение определенного срока мероприятия, входящее обычно в область законодательства…». [3, c. 511] Ордонансы Совета Министров теряют силу, если законопроект об их утверждении не внесен в Парламент до истечения срока, установленного законом, разрешившим их издание [4, c. 116]. Более широкие рамки делегиро ванного законодательства установлены в США. Основным источником нормотворчества Президента служат законы, принятые Конгрессом, посредством которых ему делегируется возможность реализовывать задачи, допускаемые законодательством. Существует и другой вид ак тов делегированного законодательства, которые основаны исключи тельно на собственных полномочиях Президента, прежде всего, как главнокомандующего. Такие акты приказы имеют самостоятельный характер.

Наиболее жестко пределы делегированного законодательства уста новлены Конституцией Италии. Осуществление законодательной функ ции может быть делегировано Правительству не иначе, как с указанием руководящих принципов и критериев такой делегации и только на огра ниченное время и по определенному кругу вопросов, что нашло отра жение в Конституции в статье 76 – «Осуществление законодательной власти может быть делегировано правительству…только на ограничен ное время и по определенному кругу вопросов». [5, c. 56] В Российской Федерации нормотворчество в основном развивается по двум главным параллельным направлениям:

- по линии «указной» нормотворческой деятельности Президента, сложившиеся в связи с тем, что в стране шел процесс создания фактиче ски новой правовой системы в условиях острых политических и соци альных конфликтов;

- указов Президента РФ, которые нередко конкурируют между собой и развиваются в разных направлениях. Многие исследователи отмеча ют, что подзаконные акты Президента РФ не совсем дополняют и раз вивают законы, а нередко являются «законозаменяющими». Так, про фессор Ю.А. Тихомиров обоснованно подчеркивает, что «указы приоб рели удельный вес самодовлеющих актов в правовой системе, подчас игнорируя и опережая принятие законов. Вводилось даже своего рода альтернативное правовое регулирование наряду с законом вместо его развития и конкретизации». [6, c. 132] Д.А. Ковачев ясно раскрывает суть одной закономерности правовой материи: «Если исполнительный нормативный акт содержит диспозицию или санкцию какой-либо пра вовой нормы, то он обязательно по своей юридической природе стано вится законом». [7, c. 89] При этом важно подчеркнуть существенный количественный перевес указов Президента по сравнению с законами, что в какой-то мере объясняется более сложной процедурой их приня тия. Следует отметить, что Президент РФ имеет право принимать ак тивное участие в законодательном процессе, реализуя право внесения законопроектов в Государственную Думу, предлагая поправки к зако нопроектам, участвуя в согласительных комиссиях, осуществляя право вето и т.д.

Важно подчеркнуть роль полномочного представителя Президента в двух палатах [8, c. 23], который в нижней палате имеет право участво вать в заседаниях ответственного комитета Государственной Думы при рассмотрении любых законопроектов, а не только представленных Пре зидентом РФ. В США нет полномочных представителей ни в Палате представителей, ни в Сенате, и ни Президент США, ни его полномоч ные представители не принимают участия в согласительных комиссиях между палатами. В США существует Служба по связям с Конгрессом при Президенте США. Во Франции также нет представителя Президен та в Парламенте страны. В этих странах, процесс подготовки и издания указов не предусматривает даже минимального способа согласования, обсуждения президентских указов или просто предварительных кон сультаций, со стороны федерального Парламента. Указы и распоряже ния Президента РФ, согласно ст.90 Конституции РФ, издаются само стоятельно и не подлежат никаким контрасигнациям, либо подтвержде ниям со стороны Парламента или Правительства. Исключением являет ся утверждение указа Президента Российской Федерации о введении военного положения, в соответствие с пунктом «б» части первой статьи 102 Конституции РФ и утверждения указа Президента Российской Фе дерации о введении чрезвычайного положения со стороны Совета Фе дерации - пункт «в» части первой статьи 102. С нашей точки зрения же лательно, чтобы в самой Конституции или в федеральных законах были конкретнее определены границы указного нормотворчества Президента.

Список литературы:

1. Мишин А.А. Принцип разделения властей в конституционном ме ханизме США. М., 1987. Боботов С.В., Жигачев И.Ю., Введение в пра вовую систему США. М.: 1997.;

Лоуренс Ф. Введение в американское право. М., 1993.

2. Правительство, Министерства и ведомства в зарубежных странах.

М., 1994. С. 78.

3. Хрестоматия по всеобщей истории государства и права / Сост.

В.Н. Садиков. М., 2002. С. 511.

4. Французская республика. Конституция и законодательные акты.

М., 1989. С. 116.

5. Конституция Итальянской республики 1947 г.;

при этом, в статья 77 указывается, что правительство не может без делегации палат изда вать декреты, которые имели бы силу обычного закона // Хрестоматия по всеобщей истории государства и права / Сост. В.Н. Садиков. М., 2002. С. 56.

6. Тихомиров Ю.А. Теория компетенции. М., 2001. С. 132.

7. Ковачев Д.А. Очерки конституционного права иностранных госу дарств. М., 1999. С. 89.

8. Указ Президента РФ от 22 июня 2004 г. № 792 «О полномочных представителях Президента Российской Федерации в Совете Федерации Федерального Собрания Российской Федерации и Государственной Ду ме Федерального Собрания Российской Федерации» // Российская газе та от 25 июня 2004 г. № 134. С. 23.

АВАКОВА Галина Сергеевна – магистрант, Таганрогский институт управления и экономики.

И.М. Зиновьев КОНКУРЕНЦИЯ И КОЛЛИЗИЯ НОРМ ПРАВА:

СООТНОШЕНИЕ И ВЗАИМОСВЯЗЬ Российское законодательство – сложное, многоотраслевое образова ние, в котором много всяческих разночтений, несогласованностей, кон фликтующих или конкурирующих норм. Являясь по своему характеру территориально обширным, оно уже в силу этого содержит в себе воз можность различных подходов к решению одних и тех же вопросов, учета национальных и региональных особенностей, интересов центра и мест [1]. Широко распространены тенденции правового упорядочения этих отношений. Относительно рассматриваемой нами темы – это про цессы конкуренции и коллизии норм права. В юридической литературе существует достаточно большое количество точек зрения по вопросу соотношения данных правовых категорий.

Ряд авторов считают их идентичными. «По своей сущности, – отме чает А.Ф. Черданцев, – коллизия и конкуренция норм совпадают» [3], что является не совсем правильным.

Однозначно, данные правовые категории близки друг другу по со держанию, но отождествлять их ни в коем случае нельзя. Существова ние конкурирующих норм обусловлено природой правового регулиро вания. Конкуренция возникает при необходимости конкретизации пра вовых предписаний, имеющих абстрактный характер к определенному виду общественных отношений. Такого рода специализация норматив ного материала объясняется необходимостью учета определенных об стоятельств, их специфики, детализации объема действий, а также свя занное с этим формирование более конкретных правил поведения субъ екта [3].

Более убедительно, на наш взгляд, мнение В.П. Малкова, который полагает, что «коллизия норм права и их конкуренция взаимосвязанные понятия, но не идентичные, поэтому отождествлять их неправомерно»

[4].

В.Н. Кудрявцев выделял два различия конкуренции и коллизии норм права. В коллизии, полагал он, находятся нормы, противоречащие одна другой, при конкуренции норм никакой коллизии нет. Второе различие состоит в следующем. Коллизия двух или более норм существует неза висимо от того, имеются ли конкретные факты, подпадающие под эти нормы. Коллизия – несогласованность норм по их содержанию. О кон куренции же норм речь идет лишь в случаях применения закона, когда выясняется, что совершенное деяние подпадает под признаки двух или нескольких предписания.

Конкуренция более сложное явление, чем коллизия;

в ней перепле таются вопросы факта с вопросами права. При конкуренции норм тре буется глубокое знание законодательства и судебно-прокурорской прак тики для правильной квалификации содеянного [5].

Понятие коллизии вбирает в себя противоречивое толкование каких либо явлений, свойств, отношений и т.д. Думается, что под коллизией нужно понимать противоречие между двумя или несколькими юридиче скими нормами в процессе правоприменительной деятельности. При коллизии присутствует несоответствие между правовыми предписания ми и не только по их содержанию, но и по форме выражения. Встреча ясь с коллизией юридических норм, мы сталкиваемся с одним из видов противоречий в праве, а нередко и с несовершенством законодательст ва.

На основании вышеизложенного можно сделать ряд выводов о соот ношении конкуренции и коллизии норм права.

1.Взаимосвязь коллизии норм права и их конкуренции заключается в том, что коллизия, нередко выступает как частный случай конкуренции, как ее возможные последствия.

2.Соотношение коллизии и конкуренции норм права носит двусто ронний характер. При конкуренции норм их коллизионность лишь час тично затрагивает механизм конкурирующих предписаний. Различие же состоит в том, что коллизия двух ли более норм существует независимо от того, имеются ли конкретные факты, подпадающие под эти нормы.

Коллизия – это несогласованность предписаний по их содержанию.

Конкуренция же обнаруживается при применении закона, когда выяс няется, что совершенное деяние подпадает под признаки двух или не скольких непротиворечащих норм, призванных регламентировать одно и то же фактическое отношение.

3.В основе проявление конкуренции, и коллизии норм права лежат как объективные, так и субъективные причины, но разные по своему целевому назначению и содержанию.

4.Преодоление конкуренции норм права достигается частично с по мощью коллизионных правил принципов: а) последующий закон по одному и тому же вопросу отменяет действие предыдущего;

б) ниже стоящий закон не должен противоречить вышестоящему;

в) специаль ная норма отменяет действие общей.

5.Связь конкуренции коллизии норм права с эффективностью зако нодательства – это их общая задача.

6.Связь конкуренции и коллизии норм права с правилами осуществ ления законодательной техники.

7.Влияние конкуренции коллизии норм права на состояние право применительной практики.

8.Взаимосвязь конкуренции и коллизии норм права с систематизаци ей нормативно-правовых актов.

Таким образом, конкуренция и коллизия норм права – две самостоя тельных, но тесно взаимосвязанных тенденции развития современного российского законодательства.

Список литературы:

1.Матузов Н.И. Юридические коллизии и способы их разрешения // Теория государства и права: Курс лекций / Под. ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. М., 2000. С. 465.

2.Черданцев А.Ф. Системность норм права // Сборник ученых тру дов. Свердловск, 1970. С. 60.

3.Сенякин И.Н. Специальные нормы советского права. Саратов, 1987. С. 12.

4.Малков В.П. Конкуренция уголовно-правовых норм и е преодо ление // Советское государство и право. 1975. № 3. С. 59.

5.Кудрявцев В.Н. Теоретические основы квалификации преступле ний. М., 1963. С. 252.

ЗИНОВЬЕВ Илья Михайлович – студент, Томский государственный университет.

И.М. Зиновьев КОНКУРЕНЦИЯ НОРМ КАК ПРАВОВАЯ КАТЕГОРИЯ В научной среде до сегодняшнего дня отсутствует единая позиция по данной проблеме. В.Н. Кудрявцев под конкуренцией уголовно правовых норм понимал «такой случай, когда совершено одно преступ ление (в отличие от совокупности, повторности, рецидива), которое, однако подпадает под признаки двух (или более) уголовно-правовых норм» [1]. Практически идентичной позиции придерживаются авторы четырехтомного курса общей теории государства и права, которые по лагают, что конкуренция юридических норм тогда имеет место, когда «одна норма регулирует определенный круг общественных отношений, а другая в тех пределах – более конкретный вид отношений» [2].

Другой точки зрения придерживается В.П. Малков, который под конкуренцией норм уголовного права понимает такое соотношение, «когда при квалификации преступного деяния или разрешения иного вопроса обнаруживается, что на применение к данному конкретному случаю претендуют две или более уголовно-правовые нормы, совпа дающее либо расходящиеся по содержанию и рассчитанные на регули рование с одинаковой или различной полнотой рассматриваемого во проса, а правоприменительному органу необходимо решить, какая из имеющихся норм обладает приоритетом перед остальными» [3].

И.Н. Сенякин полагает, что «в правоприменительной деятельности речь о конкуренции может идти лишь тогда, когда какой-то один факт, случай охватывается признаками нескольких норм, и эти нормы взаи мосвязаны между собой» [4].

При всем разнообразии существующих позиций, различных научных взглядов, большинство авторов усматривают суть конкуренции, в том, что регламентация родственных отношений осуществляется двумя или несколькими не противоречащими одна другой нормами, содержащими признаки этих отношений.

На основании вышеизложенного, к общим чертам конкуренции можно отнести тот факт, что, во-первых, между конкурирующими нор мами существует тесная связь взаимозависимость.

Во-вторых, они предусматривают признаки одних тех же правоот ношений. Следовательно, как по объему, так и по содержанию эти нор мы совпадают, но совпадение это частичное, так как если бы оно было полным, то указанные предписания не различались бы между собой.

Несомненно, что процессы конкуренции весьма разнопланово охва тывают уголовное законодательство, ибо наиболее часто конкуренцию уголовно-правовых норм приходится преодолевать при квалификации преступлений, когда перед правоприменительными органами встает вопрос о выборе предписаний, относящихся к Общей части, а также нормы Общей и Особенной частей УК РФ.

К причинам, порождающим конкуренцию норм права, можно отне сти:

1)многоплановость и динамизм общественных отношений, подпа дающих под правовую регламентацию;

2)нечеткое разграничение законодательной компетенции между пра вотворческими органами;

3)неурегулированность вопросов делегирования прав в области пра вотворческих полномочий;

4)низкое качество нормативно-правовых актов;

5)пробелы в праве;

6)неупорядоченность правового материала;

7)слабая координация правотворческой деятельности.

По нашему мнению, ключевым фактором в системе названных при чин является специфика регулируемых отношений, их многогранность.

Все вышеперечисленные факторы условной можно разделить на три группы:

а) связанные с динамикой правоотношения во времени, ибо содер жание общественных отношений неизбежно связано с их развитием, трансформацией, изменением во времени, которое с необходимостью влечет за собой и изменение норм, их опосредующих. Подобные изме нения не всегда проходят спокойно, так как старые правовые нормы могут вступать в конкуренцию с новыми, когда прежние нормы права официально не изменены или не отменены. Временной фактор здесь имеет решающее значение.

Конкуренция норм во времени может возникнуть не только в связи с изменением, развитием либо стабильностью отношений, но и его пре кращением. Такое бывает в том случае, когда существование регули руемого отношения не укладывается в рамки действия нормы права во времени. Возникает конкуренция между правовой нормой, действовав шей в период существования общественного отношения, и нормой, во время действия которой по этому обязательству выносится решение;

б) связанные с протяженностью регулируемого отношения в про странстве;

в) обусловленные необходимостью дифференцированного подхода к регулированию конкретных отношений.

Однако объективные причины конкуренции могут корениться не только в характере и специфике регулируемых отношений, но и в осо бенности самого правотворчества. Суть этой причины заключается главным образом во множественности нормотворческих органов, спо собных регламентировать одно и то же общественное отношение.

Именно данное обстоятельство нередко способствует появлению в за конодательной практике нескольких норм, в различной степени регули рующих одно общественное отношение претендующих на применение.

Таким образом, конкуренция норм права представляет собой про цесс регламентации родственных общественных отношений двумя или несколькими не противоречащими друг другу предписаниями, содер жащими признаки этих отношений, но различающиеся между собой по объму и содержанию, а приоритетность их реализации зависит от за конодательного установления или усмотрения правоприменителя в ка ждом отдельном случае.

Список литературы:

1.Кудрявцев В.Н. Теоретические основы классификации преступле ний. М., 1963. С. 243.

2.Марксисткско-ленинская общая теория государства и права. М., 1973. С. 451.

3.Малков В.П. Конкуренция уголовно-правовых норм и ее преодо ление // Советское государство и право. 1975. № 3. С. 61.

4.Сенякин И.Н. Спецальные нормы советского права. Саратов, 1987.

С. 65.

ЗИНОВЬЕВ Илья Михайлович – студент, Томский государственный университет.

В.В. Мухортов СУВЕРЕНИТЕТ СУБЪЕКТОВ ФЕДЕРАТИВНЫХ ГОСУДАРСТВ:

ПОЛИТИКО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА Федерация, в отличие от унитарного государства, которое является политически территориально единым, всегда имеет сложную структуру своей политико-территориальной организации. Она состоит целиком либо включает в себя большое число территориальных единиц, обла дающих статусом государства или государственно-территориального образования, и потому имеющих определенную степень юридически закрепленной политической автономии (самостоятельности) по отно шению к общефедеральной власти, что находит свое выражение в наличии у них различных атрибутов государственности. К которым, в частности, и относится суверенитет.

На начальных этапах возникновения и существования для первых федеративных государств было характерно деление суверенитета либо его совместное осуществление федеральной властью и государствами членами федерации. Но по мере своего развития федеративная форма государственности претерпевает серьезные изменения. В большинстве федераций суверенитет полностью перешел или переходит к федеральной власти, а субъекты федерации медленно, но верно эво люционируют в сторону обыкновенной политико-административной автономии.

В то же время государства и государствоподобные образования в со ставе федерации получают юридическое основание на признание собст венного (пусть и усеченного) суверенитета. А вопрос о суверенитете взаимосвязан с проблемой сецессии – правом на отделение субъекта федерации по решению, принятому на референдуме или органами вла сти данного субъекта [1, с. 156]. Поэтому необходимость обеспечения государственного единства и целостности федеративных государств направила их эволюцию в сторону лишения субъектов федерации госу дарственного статуса. Это относится и к так называемым «старым»

(классическим) федерациям, которые от союзного государства в XIX XX веках очень плавно перешли к форме государственного устройства, основанной на политической автономии своих субъектов. Эта форма федеративного устройства становится в настоящее время не просто пре обладающей, но и, по сути, единственной.

Тем не менее история развития федеративной государственности и конс-титуционное законодательство некоторых современных федера ций дают основание выделить еще две конституционное модели феде раций: федеративные государства, признающие юридически ограничен ный или (и) потенциальный суверенитет своих субъектов и федеративные государства, юридически не признающие наличия у них суверенитета. К первым можно отнести США, Германскую импе рию, Швейцарскую конфедерацию, Мексиканские Соединенные Шта ты, СССР, ОАЭ, Федеративную Демократическую Республику Эфиопия (с 1994 года);

ко вторым – все остальные.

При этом признание суверенитета напрямую связано с наличием и объемом политических полномочий органов власти субъектов феде рации. Федеративное устройство само по себе совсем не предполагает высокого уровня административной децентрализации [2, с. 155]. Объем управленческих полномочий субъектов федерации вне зависимости от наличия или отсутствия у них суверенитета может быть большим или меньшим. Это не оказывает существенного влияния на организацию власти и управления федеративного государства и не может изменить его природы.

С момента его возникновения основополагающей особенностью фе дерации, ее главным вторым отличием от унитарного государства, на ряду с наличием некоторых суверенных политических по своей природе прав и прерогатив у субъектов федерации, является то, что реализация верховной власти федеральным центром всегда происходит при непо средственном участии самих субъектов, которые на конституционной основе привлекаются к образованию суверенной воли федеративного целого.

Сама возможность делимости суверенитета (по объему суверенных прав) не означает, что он непременно должен быть разделен. Конститу ционная концепция государственного суверенитета не может быть оди наковой для всех федераций. Опыт федеративного строительства пока зывает, что в принципе возможна концентрация всего объема суверен ных полномочий на федеральном уровне, как это было, например в Советском Союзе. Кроме того, именно в этом направлении происхо дит эволюция федеративной государственности, что неудивительно.

Федерация – это форма государственного устройства единого, хотя и сложного по своему территориальному строению государства. И чем дольше оно существует, тем теснее становится это единство, что прояв ляется в перерастании договорных начал в новый конституционный строй, усечении и ликвидации региональных суверенитетов и в возник новении нового неделимого суверенитета. Разумеется, это делает феде рацию весьма похожей на унитарное государство или во всяком случае, определяет стойкую тенденцию к унитаризации политико территориального устройства. Однако, несмотря на наличие такой тен денции, государство все равно будет федеративным, если остается в силе и продолжает действовать самая существенная гарантия федера тивной государственности – участие субъектов федерации в осуществ лении верховной (общефедеральной) власти.

Указанный признак характерен для всех членов федерации вне зави симости от того, каково их юридическое положение по конституцион ному законодательству, будь то по своему формальному статусу госу дарство, обладающее потенциальным или ограниченным суверените том, либо это государственно-территориальное или автономное образо вание с наличием некоторых суверенных прав. Само право на участие в осуществлении федеральной верховной власти может рассматриваться как важнейшая суверенная прерогатива и определяющая статусная чер та (качество) субъекта любого федеративного государства.

Разграничение властных функций и полномочий, в том числе и прерогатив суверенного значения, между федерацией и ее субъектами порождает центробежные тенденции. Участие субъектов федерации в решении вопросов общефедерального значения, формировании и реализации верховной власти федеральным центром призвано обеспе чить организационно-правовое единство в деятельности всех уровней и звеньев государственного механизма.

Исходя из исторических особенностей возникновения и развития федеративного устройства в различных странах и закрепленной в конституции модели федерализма, правовое соотношение обоих уров ней государственной власти федерации по вопросу распределения суве ренных прав, а следовательно, и ее суверенитету в его юридическом выражении может приобретать следующие формы:

1) практически полная концентрация всех суверенных прав на уров не федеральной власти и их осуществление при участии субъектов фе дерации (СССР, СФРЮ, Индийский Союз), в данном случае – налицо тенденция к унитаризации государственного устройства;

2) обладание субъектами федерации какой-либо частью суверенных прав и неподконтрольное их осуществление без вмешательства феде ральной власти. При этом возможно как частично неподконтрольное, так и частично подконтрольное осуществление суверенных прав субъ ектами федерации (наиболее радикальный вариант характерен для на чального этапа существования федеративных государств: США – с по 1861 годы, Швейцария – до 1874 года, Германская империя);

3) подконтрольное осуществление суверенных прав субъектами фе дерации, когда федеральная власть признает наличие какой-либо их части за членами федеративного государства и дает возможность их осуществления, но под своим контролем и в строго ограниченных кон ституционных рамках. В настоящее время почти все федерации функ ционируют в последнем режиме.

Из всего вышесказанного следует, что отношения между централь ной властью и составными территориальными частями в федеративном государстве носят в основном политический (государственно-правовой) характер, тогда как в любом унитарном государстве они имеют, глав ным образом, управленческую (административно-правовую) природу.

Это предопределяет сложность решения проблемы суверенитета в федерации и свидетельствует о невозможности однозначного подхода к ней. По всей видимости, построить логически непротиворечивую кон струкцию государственного суверенитета с точки зрения политико правовой природы федерации и, наоборот, создать юридически удовле творительную конструкцию федеративного государства с точки зрения теории классического суверенитета – задача достаточно сложная. Об этом свидетельствуют и все существующие в юриспруденции концепту альные подходы к суверенитету федеративного государства, а также его конституционное закрепление и практика государственного строитель ства в целом ряде федераций на протяжении всего существования феде ративной государственности.

Список литературы:

1. Эбзеев Б.С. Государственное единство и целостность Российской Федерации (конституционно-правовые проблемы) / oтв. ред.

Б.С. Эбзеев. М.: Экономика, 2005.

2. Шиавон Дж. Разграничение властных полномочий между центром и регионами в странах Американского континента и обновленный мек сиканский федерализм: старые институты, новые политические реа лии // Сравнительное конституционное обозрение. 2006. № 3 (56).

МУХОРТОВ Вячеслав Васильевич – кандидат философских наук, до цент кафедры государственного и муниципального управления, Баш кирская академия государственной службы и управления при Президен те Республики Башкортостан.

Д.Л. Овчаренко АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ ТЕОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПРАВОСЛАВНОГО ХРИСТИАНСТВА В наши дни формирование корпуса документов, определяющих права человека, вышло на новую ступень – появилась тенденция выработки единой для европейского мира концепции прав человека. Когда это слу чится, то новая концепция сможет быть закрепленной законодательством тех стран, которые ее подпишут. [1] Россия активно участвует в этом процессе. В этих условиях нужно помнить, что 80% граждан России позиционируют себя как православные христиане. [2] Православие представляет религию национального боль шинства, является культурообразующей для России. Государство не мо жет не учитывать этот фактор. В нашей стране главные христианские праздники объявлены государственными, герб России увенчан Крестом и образом святого великомученика Георгия Победоносца. Награды России имеют христианскую символику. Флаг ВМФ России – с изображением креста святого апостола Андрея Первозванного. Важно, чтобы внешняя символика не оставалась только внешней символикой, но действительно отражала связь современной государственной идеологии с Православным мировоззрением. С этой точки зрения актуально изучить, как права чело века понимаются в Православном христианстве.

За два тысячелетия Христианство успешно преобразовало правовое самосознание мира, подняв самоощущение человечества от норм рабо владельческого строя до уровня Новозаветных нормативов, которые гла сят, что перед Богом нет ни мужа ни жены, «нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос». [3, 3:11] Христианство настаивает на полном равенстве перед Богом человеческих существ и одинаково высоком достоинстве их личности как образе Божием. [4] Будучи, наконец, в полной мере воспри няты обществом, эти древние христианские догмы отразились в либе ральной концепции прав человека, принятой в современном мире.

В то же время, христианская мысль критически переосмысливает ус тановившуюся в современном правовом поле либеральную ценностную систему. Либерализм – это философская, политическая и экономическая идеология, исходящая из того, что права и свободы отдельного человека являются правовым базисом общественного и экономического порядка.

Это течение отличается терпимостью и снисходительностью по отноше нию к любым законным способам распоряжаться собой и сво ей собственностью. [5] Понятия нравственности и морали из либерализма исключены, они предоставляются на усмотрение каждой отдельной лич ности. Остается опора только на законность.

Законодательство государства в такой системе должно выступать главным защитником граждан от реальных последствий либерализма в жизни. Однако реальный опыт показывает, что законодательство реаги рует только на конкретный прецедент, оно никогда не опережает события и никогда не может полностью учесть все варианты деструктивного по ведения граждан. Законы способны регулировать только конкретные дея ния, они не могут и не должны вмешиваться в духовный выбор человека между добром и злом, не могут и не должны быть критерием осмысления человеком принципов жизни его и общества. То же самое утверждается христианством, доктрина которого гласит, что человек одарен Творцом свободой воли и полной свободой нравственного выбора. [6, с. 106] Однако, христианство содержит внутри своего учения значимые ука затели того, что является верным выбором, а что – нет, какие деяния бу дут правильными, а что является ошибкой (заповеди). В либеральном мировоззрении таких критериев нет.

Концепция либеральных прав человека родилась в культуре, которая в течение веков просвещалась христианством. До сравнительно недавнего времени на Западе сохранялась приверженность христианской системе ценностей, являющейся естественным ограничителем негативных по следствий либерализма. Сегодня либеральная концепция прав человека потеряла нравственную христианскую основу и вступила в противоречие с системой традиционных нравственных ценностей. За прошедшие деся тилетия все стали свидетелями того, как права человека могут становить ся инструментом, направленным против духовных и нравственных основ жизни людей. [7] Современное общество объявлено толерантным и плюралистичным, терпимым ко всем проявлениям разномыслия. И это великое завоевание человечества – право на свободу совести и убеждений. Но мысль не оста ется мыслью. Она всегда стремится быть высказанной. Право человека подразумевает свободу этого действия, ограниченную запрещением рас пространять информацию государственной важности. Скромно и малоза метно закон говорит об обязанности не приносить нравственного и обще ственного вреда при реализации этого права. Сейчас в законодательстве предпринимаются у исправить этот пробел. Однако в условиях секуляр ного общества нет четких критериев, по которым можно ограничивать это и все остальные права человека.

Согласно Православной аскетике (раздел православного богословия о христианском подвижничестве) информация, особенно распространяемая публично, является мощным, преобразующим жизнь, фактором.

В современном обществе никто не может и не имеет права вынуждать кого-либо придерживаться каких-либо убеждений. Плюралистичность и толерантность общества открывают полный простор для построения лю бых сомнительных теорий и мировоззрений, которые свободно распро страняются в государстве. Ясно, что, оформившись и устоявшись в обще стве, конкретная мысль влечет за собой конкретные проявления в дейст виях. Здесь уже начинается область действия правовой системы и кон кретных законов.

Если человек реализует свои права не в системе нравственных коор динат, то никакому закону, никакой внешней силе не удастся ограничить его произвол. Если мы полагаемся только на карающую силу закона, ис ключая сдерживающие ограничители нравственности, то прекрасные идеалы прав и свобод человека обернутся страшной явью бессилия зако на. Если через идею реализации прав и свобод человека раскрепощается не только добро, но и зло, то будут совершаться и надругательства над святыней, и глумление над Отечеством, и унижение личности, и оскорб ление национального достоинства и веры, что мы повсеместно видим сейчас. [8] В настоящее время, к примеру, появились юридически очень грамот ные работы, посвященные доказательствам того, что призыв человека в действующую армию и отправка его в «горячую точку» является наруше нием его права на жизнь. Становится явно видно, насколько точка фоку сировки современного либерального сознания сдвинута в сторону безу держного эгоизма. Человек становится центром вселенной и требует к себе безусловного поклонения, считая ценность своей жизни выше всех других ценностей материального и духовного мира.

Так и проявляются актуальные проблемы сегодняшней теории госу дарства и права: как возможно законодательно оградить граждан от раз рушительных последствий либерализма в правовой системе с помощью государственных законов? В каком направлении вообще должно разви ваться правовое законотворчество? Как решать в судебном порядке те или иные возникающие правовые вопросы в условиях несовершенного законодательства? На каком основании строить правовое единообразие страны, в условиях анархичности мысли и убеждений конкретных граж дан?

Становится ясно, что исключенный из либерализма и размытый в об ществе нравственный критерий сегодня необходимо возродить и офици ально ввести в законодательство и судопроизводство. Только на его осно ве могут справедливо решаться все возникающие и имеющие возникнуть в будущем судебные споры по правам человека. «Мораль (нравствен ность) воплощает в своих нормах абсолютные ценности, в силу чего мо ральные нормы и оценки являются высшим критерием правомерного по ведения. Мораль по этой причине правомочна оценивать право с точки зрения его соответствия требованиям справедливости и моральным ожи даниям». [9] Современное плюралистическое и толерантное общество просто вы нужденно вырабатывать единые, приемлемые для всех стандарты пове дения как основу совместной жизни и отражать их в законодательстве.

Эти стандарты поведения, этот нравственный критерий в России, оче видно, должен основываться на традиционных нравственных ценностях Православного христианства, как культурообразующей и ведущей рели гии большинства населения. Другие конфессии и традиционные религии в своих основных нравственных нормах совпадают с Православием во взглядах. Между тем, также ясно, что для представителей секулярного мировоззрения значение имеют либо традиционные нравственные ценно сти общества (правовой обычай), либо собственные нравственные пред почтения. Эти слои общества могут отвергать все попытки напрямую регулировать законодательные акты на основе христианских заповедей и традиционных нравственных норм Православия. И, необходимо заметить, в светском государстве их мнение необходимо учитывать. Поэтому есть необходимость переложить часть основных христианских заповедей и основанные на них морально-нравственные установки на современный язык, приемлемый секулярными слоями общества России и соответст вующий гуманистически ориентированным Европейским и мировым правовым тенденциям. Нравственные нормы Православия, выраженные современным языком, и введенные в законодательство, могут являться ограничивающим анархию дополнением к существующей сегодня либе ральной правовой концепции в России и в Европе. Они явят собой тот необходимый морально-нравственный компонент регулирования право вых норм, который в момент возникновения либеральной правовой кон цепции подразумевался в обществе по умолчанию, но в наше время он совсем не очевиден для многих. Возвращение в область права этого мо рально-нравственного компонента и официальное введение его в либе ральную правовую концепцию может сформировать тот самый надежный критерий решения правовых споров, одинаково (в основном) приемле мый всеми слоями Российского общества, какое бы мировоззрение они ни исповедывали. Ведь, даже если убеждения человека расходятся с об щепринятыми в обществе нормами нравственности, то он не имеет права открыто попирать их, нарушая общественный порядок.

На современном этапе развития общества невозможно и помыслить о том, чтобы на государственном уровне использовать все христианские заповеди для оценки правомочности прав человека. Надо ограничиться одним из главных духовных законов Христианства: «И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними». [10, 6:31] Это «зо лотое» нравственное правило, позитивное и конкретное. Оно должно сна чала уравновесить, а в идеале заменить собой в правовых декларациях безнравственный и расплывчатый принцип либерализма: «Моя свобода ограничена только свободой другого человека». [11] «Золотое» правило содержит в себе два принципа: «делай добро» и «не навреди». Начинать вводить «золотое» правило в правовые документы необходимо с раскры тия, грамотной разработки и описания второй составной части этого ду ховного закона – принципа «не навреди», который вырастает из Право славного понимания святости и греха, добра и зла, вреда и пользы.

Таблица Класс Пояснение Ущерб вольное или невольное создание препятствий спасению души духовный человека, вольное или невольное извращение благодатного жизненного пути человека (как он понимается в ценностях традиционных религий и общечеловеческих традиционных ценностях), помеха или препятствие свободному духовному выбору человека и свободному следованию своим убеждени ям (в рамках закона), и праву родителей свободно воспиты вать детей в традициях своей веры и убеждений.

Ущерб размывание в обществе четких моральных устоев, основанных нравственный на традиционном воспитании, общепринятых общечеловече ских ценностях;

размывание у личности четких понятий добра и зла, вреда и пользы;

препятствия, помехи, затруднения и противоречия праву родителей воспитывать своих детей в традиционных нравственных устоях, отраженных в мораль ных установлениях культурообразующих религий земного шара и выраженных в общечеловеческих ценностях.

Ущерб явный или отсроченный во времени ущерб физическому здо физический ровью, телесному составу и самой жизни человека;

затрудне ние, искажение, замедление физического развития ребенка.

Ущерб помимо традиционно признанных и разработанных в совре имуществен- менном законодательстве видов ущербов собственности, так ный же: ущерб от хищнического отношения к природе;

ущерб от разбазаривания национальных природных и индустриальных богатств страны, принадлежащих всем гражданам государст ва;

хищническая эксплуатация человека человеком;

вовлече ние человека в многолетнее финансовое рабство;

создание таких финансовых структур, и использование таких способов ведения экономики, которые подрывают финансовое благопо лучие отдельных социальных слоев населения или даже от дельных стран мира, государственную экономику.

Эта задача является перспективным направлением дальнейших ис следований и может быть выполнена квалифицированными юристами, хорошо знакомыми с вероучительными истинами Православия, или ис поведующими его, в содружестве с философами, религиоведами и пра вославными богословами. Этот принцип должен быть детально разра ботан и описан в государственных правовых декларациях и, постепенно, по мере возникновения прецедентов, в той или иной части вводиться в законодательство.

Православие подчеркивает, что человек обязан соблюдать принцип «не навреди» не только по отношению к окружающим, но и к самому себе. В светском государстве невозможно и неприемлемо говорить о законодательном применении принципа – «не навреди» – по отношению человека к самому себе. Частная жизнь человека остается неприкосно венной в любом случае, и общество имеет право только рекомендатель но или путем воспитания утверждать традиционную мораль в частной жизни. Но в обязанности государства должно входить настойчивое вне дрение принципа «не навреди» по отношению одного гражданина к другому или к обществу в целом, в том числе и законодательным путем.

В качестве пояснения мысли о конкретном раскрытии традиционных нравственных норм Православия и использования их в современном право- и законотворчестве, предлагаем пример конкретизации принципа «не навреди». Предлагаем свою крайне несовершенную, но необходи мую для разъяснения заданной темы классификацию вреда (ущерба), который личность может причинить, реализуя либеральные права в от рыве от нравственных установок. Исходя из Православного вероучения, в самых общих чертах, понятие причиняемого вреда (греха) можно оп ределить как ущерб духовный, ущерб нравственный, ущерб физиче ский, ущерб материальный.


Пользуясь даже этим примитивным наброском, можно иметь оце ночный критерий, который поможет решать вопросы соблюдения кон кретных прав человека в судебном порядке или совершенствовать зако нодательные акты.

Нельзя сказать, что современная концепция прав человека совер шенно игнорирует принцип «не навреди». Как обязательная часть Кон ституции во всех странах существует и раздел «обязанности граждани на» и существуют законодательные ограничения некоторых прав чело века, которые регулируют наиболее разрушительные для общества зло употребления граждан своими правами. Но законодательство всегда отстает от динамичного развития общества, оно лишь позже отвечает на возникшую проблему. И спорные правовые вопросы в судах решаются на основании либеральных международных норм, истории права, пре цедентов, несовершенных законов и др. Российская же теория государ ства и права может содержать четкие критерии решения этих вопросов на основе традиционного культурообразующего мировоззрения и мо ральных установок общества, не ориентируясь чрезмерно на западную идеологию. Поэтому, принцип «не навреди» должен быть органично включен, в качестве ограничителя злоупотреблений, в современную правовую концепцию государства и стать действенным и своевремен ным регулятором вопросов прав и свобод личности. Многие спорные вопросы по правам человека в суде могут эффективно решаться с уче том этого принципа и создавать прецедент и базу для совершенствова ния законодательства.

Список литературы:

1.Мазитова И.Р. История защиты прав человека. Академия управле ния «ТИСБИ». URL: http://old.tisbi.org/science/vestnik/2004/ issue1/ur3.

html.

2.Казьмина О.Е. Конфессиональный состав населения России.

URL:http://www.etnograf.ru/node/72.

3.Св. Ап. Павел. «Послание к Колоссянам». «Библия», Российское Библейское Общество, М., 2001. 1366 с.

4.Свщ. Г. Петров «Евангелие Как основа жизни». URL:http://krotov.

info/libr_min/16_p/pet/rov_02.htm.

5.«Либерализм». URL: http://ru.science.wikia.com/wiki/Либерализм.

6.Иер. О. Давыденков «Катехизис. Курс лекций». М., 1998. 196 с.

7.Митр. Кирилл (Гундяев). «Свобода для падшего человека». «Вызо вы современной цивилизации. Как отвечает на них Православная Цер ковь?», Даниловский благовестник. М., 2002. URL: www.patriarhia. ru.

8. Шаронов В. Так и должно быть: Интервью митрополита Смолен ского и Калининградского Кирилла ГТРК «Калининград». URL:

http://arhiv.smoleparh.ru/index.php?d=8&x=i060509kgtrk.

9.Червонюк В.И. Элементарные начала общей теории права: учеб.

пособие для вузов. Право и закон. КолосС. М., 2003. 544 с.

10.Св. Ап. Лука «Евангелие». «Библия», Российское Библейское Общество, М, 2001 г., 1366 с.

11.Философская энциклопедия. Ст. «Свобода». URL: http://dic. aca demic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/ 1071/СВОБОДА.

ОВЧАРЕНКО Диана Львовна – соискатель кафедры социологии, по литологии и права Управления послевузовского образования ЮФУ, магистр религиоведения, бакалавр теологии.

Н.Г. Орлов ПРАВОВОЙ НИГИЛИЗМ И СОЦИАЛЬНЫЙ ПРОГРЕСС В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ: ПРИЧИНЫ И СЛЕДСТВИЯ Проблема повышения качества правовой жизни все чаще становится на повестку дня, как в теоретическом, так и практическом плане с целью совершенствования правосознания и правоотношений в условиях изме няющейся России. Но этот процесс проходит не просто, так как новые формы правовой организации жизни подчас встречают непонимание, неприятие и даже отрицание их в различных формах правового ниги лизма. [1] Правовой нигилизм, исторически присущий российскому человеку, в настоящее время вытекает из иных, уже демократических предпосы лок. Одним из его источников, на наш взгляд, является существующая система права, в той части, где за человеком закрепляются все мысли мые права и свободы, не корреспондирующиеся с определенными кон ституционными обязанностями. Российское право, в силу несбаланси рованности прав и обязанностей может порождать такие негативные последствия, как иждивенчество, неуважение к правам личности, стремление к необоснованному обогащению, уклонению от уплаты на логов и т.д., что, в известной степени, поощряется либерализмом рос сийских законов.

В современной России проблема правового нигилизма занимает зна чительное место и в связи с трансформациями государственности и де мократического общества. При этом правовой нигилизм может оказы вать негативное влияние на общественные отношения, в частности, пра воприменение, так как общество может идти по пути прогресса, избегая саморазрушения и самоуничтожения только при понимании граждана ми необходимости руководствоваться в своей деятельности правовыми нормами. Общественный прогресс невозможен без отрицания того, что является тормозом социального развития, в данной ситуации правового нигилизма.

В Конституции Российской Федерации говорится о том, что «Рос сийская Федерация – Россия есть демократическое федеративное право вое государство с республиканской формой правления». [2] Правовое государство есть такая организация жизни общества, которая характе ризуется высоким престижем права, его социальной ценностью, актив ным использованием гражданами и должностными лицами юридиче ских средств достижения общественно значимых результатов. Но полу чивший широкое распространение правовой нигилизм становиться серьезной помехой построения правового государства, так как он ос лабляет реальную силу права, становясь препятствием социальному прогрессу. Отвергая идею верховенства права, правовой нигилизм от рицает и саму возможность существования правового государства и гражданского общества.

Право как социальное явление вызывает различное отношение к не му людей, которое может быть положительным, если человек понимает необходимость и ценность права или отрицательным, когда он считает право бесполезным и ненужным. Правовой нигилизм (от лат. Nihil – ничто, ничего) – это отрицание права, как социального явления, систе мы норм и правил поведения, которыми регулируются взаимоотноше ния людей в процессе удовлетворения ими своих потребностей.

Одной из причин совершения преступлений является низкий уро вень правосознания, отсутствие уважения к праву и преимущественное неиспользование его в повседневной жизни. В этом случае руково дствуются в своих действиях эгоизмом, произволом, насилием, нежела ние поступать в соответствии с законом, рискуя своей, а, зачастую чу жой жизнью и здоровьем. Причиной преступлений не будет являться правовой нигилизм в случае, если человек знает законы, уважительно к ним относиться, и они помогают человеку решать его ежедневные про блемы.

Причиной правового нигилизма является скептическое отношение людей к праву и законам, особенно, если человек узнат о правонару шении, за которым не последовало наказание, то его вера в силу закона падает, и он вообще отказывается от следования ему, дойдя до крайно сти – правового нигилизма. В свое время русский поэт Алмазов писал:

«Широки натуры русские, нашей правды идеал, не влезает в нормы уз кие юридических начал». [3] Впрочем, эта проблема в российской исто рии переходит из века в век, и связана она с тем, что в обыденной жизни люди больше пользуются морально-нравственными нормами, чем пра вом, с одной стороны, а с другой – власть и народ за частую далеки друг от друга, поэтому складывается и неуважение к законам, в принятие которых народ не принимает участие. Одним из ключевых моментов правового нигилизма является психологическая характеристика лично сти, имеющая низкий уровень морально-нравственных устано вок, надменно-пренебрежительное, высокомерное, снисходительно скептическое восприятие права, оценка его не как базового, фундамен тального явления социальной жизни в общей шкале человеческих цен ностей. В свою очередь, отношение людей к праву характеризует меру цивилизованности общества, состояние его духовности, социальных чувств, привычек.

Правовой нигилизм вступил в острую фазу своего развития в XIX веке, о чем А.И. Герцен писал: «Правовая необеспеченность, искони тяготевшая над народом, была для него своего рода школою. Полное неравенство перед судом убило в нем всякое уважение к законности.

Русский, такого бы звания он ни был обходит и нарушает закон всюду, где это можно сделать безнаказанно;

совершенно также поступает пра вительство». [4] Таким образом, для предотвращения правового ниги лизма нужно проанализировать истоки и причины его возникновения.

Они весьма разнообразны и включают:

- исторические корни, являющиеся естественным следствием само державия, многовекового крепостничества, лишавшего массу людей прав и свобод, репрессивного законодательства, несовершенства право судия;

- содержание норм права, которые не всегда соответствуют конкрет ным интересам личности или не способны адекватно выразить интересы общества и государства в праве, вследствие чего люди не заинтересова ны в их реализации;

- незнание прав и обязанностей, которые необходимо знать и, что входит в понятие правовой жизни, поэтому опасен порядок, при кото ром народу недоступно знание права;

- роль традиций в отношении к закону. В обществе давно сформиро валось мнение, что справедливость выше закона, что они должны оце ниваться с позиции справедливости, и если правоприменительный орган поступает вопреки закону, но справедливо, никто не станет осуждать его действия;

- практика применения права в немалой степени способствует рас ширению социальной базы правового нигилизма, так как чем хуже ус ловия жизни людей, тем в меньшей степени они доверяют закону и го товы его соблюдать;


- бессилие закона и его служителей перед потоком преступлений, за хлестнувших страну.

Преодоление правового нигилизма весьма сложный и длительный процесс, который необходим для общественного прогресса с правовой точки зрения. Основные пути преодоления правового нигилизма: по вышение уровня общей и правовой культуры;

их правосознания;

преду преждение правонарушений, в первую очередь преступности;

совер шенствование законодательства;

массовое правовое просвещение;

пра вовое воспитание;

укрепление законности, правопорядка, государствен ной дисциплины;

уважительное отношение к личности человека, обес печение его прав и свобод;

подготовка высококвалифицированных кад ров юристов;

правовая реформа и другое.

И наконец, социальный прогресс – это развитие общества, переход его на более высокую ступень, включающую культурные, политиче ские, правовые, ценностные, духовные и т.д. факторы. Правовой про гресс обеспечивает определенный уровень правового развития общест ва, его движение от менее совершенных к более совершенным формам правовой жизнедеятельности, от менее развитой к более развитой пра вовой культуре и правовой системе. Прогресс права, предполагает на личие развитого современного законодательства, отвечающего принци пам демократического устройства общества, культуры правового обще ния населения и власти. Он также включает межличностные и группо вые взаимоотношения, господство закона над случаем и усмотрением.

Правовая ментальность, правовое сознание в целом, должны предраспо лагать к цивилизованным формам достижения фактических целей, пра вомерному образу организации поведения и деятельности, толерантные позиции и действия в отношении власти и в отношении к другим инди видам, относящимся к иным идентификационным социальным группам.

Список литературы:

1.Матузов Н.И. Правовой идеализм как «родимое пятно» российско го общественного сознания// Правовая политика и правовая жизнь.

2006. № 3. С. 10.

2.ч.1 ст.1 Конституции Российской Федерации от 12.12.1993.

3.Алмазов Б.Н. Представительская власть – XXI век: законодатель ство, комментарии, проблемы. 2005. Вып. № 1 (61). С. 24.

4.Герцен А.И. Собрание сочинений. Т. 7. М., 1959.

ОРЛОВ Николай Геннадьевич – студент, кафедра гражданского пра ва, Таганрогский Кампус ЮФУ.

А.Н. Кучук «СОВРЕМЕННАЯ» ТЕОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА:

КОНТАМИНАЦИЯ СОВЕТСКОГО И ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО Общепризнанным является положение о фундаментальности и мето дологическом значением такой науки и учебной дисциплины как теория государства и права. Но фундаментальность не означает неизменность.

Гуманитарные науки и, особенно, юриспруденция не могут не воспри нимать изменений, которые происходят в обществе. С.П. Головатый сравнил «современные» учебники по теории государства и права и по ложения, которые содержатся в труде основателя «советского» права И. Вишенского, и пришел к заключению о их содержательной тождест венности [1, с. 1571]. Уместным в этом аспекте является факт о квази научности значительной части (гуманитарной) советской «науки» [2, с.

68]. К тому же, не следует забывать стремление украинского государст ва приобщиться к Европейскому Союзу, а европейские и советские цен ности являются, мягко говоря, разными. Следует заметить, помня о ме тодологическом значении теории государства и права, то, что именно теория государства и права формирует «понятийный аппарат системы юридических наук, создает универсальный юридический язык, который обеспечивает одинаковость в классификации и оценке явлений специа листами разных отраслей права» [3, с. 12]. Учитывая это, можно с уве ренностью сказать, что актуальность исследования достаточно оче видна.

Отметим, что важной методологической основой этой работы явля ется кредо известного педагога П. Фрейре содержание которого можно выразить следующими словами: «Тезис о внеидеологичности образова ниях, его отстраненности от исторических, политических, культурных процессов является абсурдным и лицемерным. Важными являются ис поведуемая в педагогической деятельности гуманистическая идеология, учет идеологического характера образования» [4, с. 4]. Это положение касается и теории государства и права. Поэтому целью этой работы является привлечение внимания ученых к несоответствию значительной части положений теории государства и права реалиям настоящего.

Отметим, российская юридическая наука уже давно указала на не адекватность положений теории государства и права ее предмету, необ ходимость значительной коррекции содержания как науки, так и учеб ной дисциплины теории государства и права. Например, О. Пучков ука зывает на такие негативные свойства советской теории государства и права, которые сохранились и в начале ХХІ ст., как: мифологичнисть, аутоцентризм и спекулятивнисть, утопизм и ортодоксальность, антиан тропоцентризм, нерациональность, «засилие традиций», избыточная идеологическая нагрузка, несамостоятельность, несостоятельность к прогнозируемой деятельности, неориентируемость на потребности со циальной и юридической практики, методологическая слабость [5, с. 5 10]. При этом автор делает вывод, что теория государства и права оста ется наукой достаточно консервативной, несовершенной, затеоретизи рованной и, как следствие, во многих своих постулатах неистинной [5, с. 5]. Этот вопрос исследовали такие ученые как М. Байтин, А. Величко, С. Емельянов, А. Закомлистов, В. Лазарев, А. Поляков, Е. Поцелуев, О. Пучков, И. Честнов и др.

В учебниках, учебных пособиях по теории государства и права поч ти классическим можно считать следующее определение права: «пра во – это система норм (правил поведения) и принципов, установленных или признанных государством как регулятор общественных отношений, которые формально закрепляют степень свободы, равенства и справед ливости, в соответствии с общественными, групповыми и индивидуаль ными интересами населения страны, обеспечиваются всеми мерами ле гального государственного влияния вплоть до принуждения» [3, с. 216].

То есть право и законодательство отождествляются. При этом, важной является иерархия и субординация как органов власти так и, соответст венно, актов, какие они принимают. В связи с этим, все нормативно правовые акты должны отвечать Основному акту государства – Консти туции, важным является то, чтобы государственный орган не вышел за пределы компетенции, придерживался предписаний, процедуры и тому подобное. То есть решается вопрос не соответствия буквы и духа зако на, а выясняется соответствие буквы букве закона. Таким образом, при этом подходе важно не соответствие закона праву, а соответствие зако на закону (принцип верховенства закона).

Все темы по теории права излагаются именно по такому – нормати вистскому – подходу к пониманию права. Однако, напомним, что пред метом теории государства и права является сущность государства и права;

общие закономерности возникновения, функционирования и развития государства и права. Ограниченое изложение понимания права искажает истинное его понимание.

«Отличие же между правом (jus) и законом (lex) видели еще древние римские юристы, которые считали, что в случае расхождения между этими явлениями lex необходимо было приводить в соответствие из jus.

Интересны размышления по поводу разграничения понятий – «право» и «закон» можно найти и в Т. Гоббса. «Необходимо различать jus и lex – право и закон, – отмечал философ, – хотя тот, кто пишет на эту тему, обычно смешивает эти понятия, поскольку право заключается в свободе делать или не делать что-то, между тем как закон определяет и обязыва ет к тому или другому. Следовательно, закон и право различаются меж ду собой, так же как обязанность и свобода, что несовместимые относи тельно одной и той же вещи» [6, с. 8].

Заметим, в «Философии права» Г.В. Гегель активно использовал ка тегорию неправая, причем, как указывает В.А. Бачинин, Гегель опреде лил три формы неправа: 1) неумышленное неправо (существует среди субъектов с примитивным, неразвитым правосознанием, которые не видят разницу между правом и его противоположностью);

2) сознатель ный обман, что позволяет одним субъектам создавать видимость права для других для того, чтобы те не замечали подмены, при которой общее заменено личным, действительное – мнимым, реалии – иллюзиями;

3) преступление. При этой форме субъекты сами желают неправа, даже не пытаясь использовать видимость права, интерпретировать неправо как право [7, с. 14].

Это же касается и прав человека. Права человека нельзя ставить в зависимость от государства. Ведь, люди являются равными от природы.

Статья 1 Всеобщей декларации прав человека провозглашает, что все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах.

Они наделены умом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства. Если же права понимаются как «гарантированая законом степень свободы (возможности) лица в соответствии с достиг нутым уровнем эволюции общества и закрепленная в виде международ ного стандарта как общая и равная для всех людей» [3, с. 172], то можно сделать вывод о том, что, например, право на жизнь в разных государ ствах в разные исторические эпохи было разным.

Советская правовая доктрина если и рассматривала вопрос обеспе чения прав, то речь шла о так называемых коллективных правах, а не правах человека. Индивидуальность – это то, что необходимо было сломать у советского человека. При таком подходе право, свобода фак тически отрицаются.

Соблюдение любого права, реализация принципов права, связанная, прежде всего, с наличием правосознания, правовой культуры. Послед няя, прежде всего, должна выходить из различия ПРАВА и закона, из осознания возможности существования неправового закона, неправа.

Как видим, действительно состояние теории государства и права не отвечает реалиям. И если мы говорим о необходимости построения де мократического, социального и правового государства, то необходимо менять методологию их понимания, правосознание.

Список литературы:

1. Головатий С.П. Верховенство права. В 3-х кн. К.: Фенікс, 2006.

Кн. 3.

2. Леглер В.А. Идеология и квазинаука // Философские исследова ния. 1993. № 3. С. 68-82.

3. Скакун О.Ф. Теорія держави і права / Пер. з рос. Харків: Консум, 2001. 656 с.

4. Дем’янчук О. Передмова до українського видання // Фрейде П.

Педагогіка свободи: етика, демократія і громадянська мужність / Пер. з англ. О. Дем’янчука. К.: Вид. дім «КМ Академія», 2004. 124 с.

5. Пучков О.А. Теорія государства и права: проблемы и перспекти вы // Правоведение. 2001. № 6. С. 3-15.

6. Селіванов В. Нетотожність права і закону (методологічний ас пект) // Право України. 2005. № 5. С. 7-11.

7. Бачинин В.А. Неправо (негативное право) как категория и соци альная реалия // Государство и право. 2001. № 5. С. 14-20.

КУЧУК Андрей Николаевич – кандидат юридических наук, доцент, кафедра теории государства и права, Днепропетровский государствен ный университет внутренних дел.

НОВЫЕ СТРАНИЦЫ В ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА Н.А. Гутарова ВЕКТОР РАЗВИТИЯ ПРАВА НАРОДОВ НА САМООПРЕДЕЛЕНИЕ В УСЛОВИЯХ КРУШЕНИЯ БИПОЛЯРНОГО МИРА: КОНЕЦ 80-Х-НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ Предсказывая развитие права на самоопределение, хорватский ми нистр иностранных дел, юрист, д-р И. Скрабало (Skrabalo), писал в 1976 г.: «центральным вопросом самоопределения в послеколониаль ный период будет отношение к территориальной целостности госу дарств» [1]. Дальнейшие события подтвердили точность предположения югославского юриста.

Вследствие оформления нового порядка международных отношений, сложившихся на базе признания Соединенными Штатами и их европей скими союзниками «особых» интересов безопасности Советского Союза в восточноевропейской зоне, под воздействием укрепления биполярной структуры мира, процессы самоопределения в Европе в 60-начала 80 гг.

были заморожены. И вполне закономерным следствием крушения дан ной системы стала активизация процессов самоопределения на террито риях, входивших в зоны влияния двух держав.

На последующие события 90-х гг. сильнейшее влияние оказало при нятие в 1975 г. Хельсинкского заключительного акта, который, как ока залось, предвосхитил исторические события, сохранив свою актуаль ность. Именно он выступил юридическим основанием реализации права на самоопределение народов Западной и Восточной Германии, с одной стороны, и он же сделал невозможным препятствование сепаратистским тенденциям в Югославии, с другой.

Хельсинкский акт закрепил право народов распоряжаться своей судьбой. Однако на практике оказалось, что право народов распоря жаться своей судьбой, хотя и имело довольно схожую формулировку с правом народов на самоопределение, все же не было тождественно по следнему.

Все дело в том, что принцип права народов распоряжаться своей судьбой по смыслу мог быть почти равнозначным праву на самоопреде ление, как его понимал В. Вильсон, выступавший за создание независи мых национальных государств. Однако, именно эта формулировка, вку пе с закреплением принципа территориальной целостности государств (который закреплял территориальное единство каждого из подписавших акт государств, включая те, в которых имелись сепаратистские тенден ции – Великобритания, Югославия, СССР, Испания, Италия, Франция, Канада), а также принципа нерушимости границ (что не означало неиз менности, так как нерушимость понималась исключительно как непри емлемость их изменения посредством силы.), сделало возможным объе динение Германии на основе свободного волеизъявления немцев в 1990 г.

Иначе разворачивались события в Восточной Европе, где с конца 80-х гг. разворачивались антикоммунистические революции. Они пред ставляли собой соединение антикоммунистической и национально освободительной тенденций в том смысле, что свержение промосков ских правительств подразумевало выход восточноевропейских стран из под влияния СССР и как центра мирового коммунизма, и как иностран ной державы вообще. Спровоцированные проблемами политики «пере стройки», в союзных республиках, прежде всего прибалтийских и за кавказских, обострились национальные противоречия и обозначились сепаратистские тенденции. Участники националистических движений и организаций апеллировали к праву на самоопределение наций и другим международным нормам, ссылаясь на документы Венской встречи СБСЕ, в которых утверждался приоритет международного права над внутренними правоустановлениями Советского Союза.

Активность усилившихся в этих республиках и восточноевропей ских государствах националистических сил до 1989 г. сдерживалась политико-идеологическим прессом. После Венской встречи национали стическая оппозиция получила правовое основание для своей легализа ции. Она стала открыто добиваться изменения внутреннего законода тельства соответствующих стран и республик бывшего СССР, непо средственно апеллируя к международным правовым актам. Официаль ные власти не могли игнорировать подобные требования, будучи ско ванными принятыми обязательствами.

В сентябре 1989 г. Азербайджан и Грузия провозгласили свой «суве ренитет». 16 ноября 1988 г. – Эстония, 26 мая 1989 г. – Литва, 29 июля 1989 г. – Латвия, 23 августа 1990 г. – Армения. 12 июня 1991 г. Россий ская Федерация провозгласила свой «суверенитет». «Суверенизация»

России спровоцировала в июне-июле 1990 г. так называемый парад су веренитетов – о своем «суверенитете» заявили Узбекистан, Молдавия, Украина и Белоруссия1. С августа по октябрь 1990 г. происходит попыт ка реализации права на самоопределение автономных республик. В пе риод с августа по октябрь 1990 г. провозглашен государственный суве ренитет Карельской АССР, Коми АССР, Татарской АССР, Удмуртской республики и Якутской-Саха АССР, Чукотского автономного округа, Адыгейской АО, Бурятской АССР, Башкирской АССР, Калмыцкой Парад суверенитетов – устойчивое выражение, обозначающее провоз глашение суверенитета ряда республик в составе СССР и автономий в составе РСФСР в 1990-1991 гг.

АССР, Марийской АССР, Чувашской АССР, Ямало-Ненецкого и Горно Алтайского автономных округов, Иркутского региона и т. д.

Не вдаваясь в исторические и политические тонкости, укажем, что декабря 1991 г. в Вискулях (Беловежская пуща) под Брестом (Беларусь) было подписано «Соглашение о создании Содружества Независимых Государств» (известно в СМИ как Беловежское соглашение).

В 1992 г. было создано Содружество непризнанных государств (СНГ-2) – объединение непризнанных государств на постсоветской тер ритории, куда вошли помимо Приднестровья, Абхазии, Южной Осетии и Нагорного Карабаха ещ самопровозглашенные Республика Сербская, образованная в Боснии и Герцеговине, и Сербская Краина, существо вавшая на территории Хорватии. В ноябре 2000 г. в Тирасполе объеди нением непризнанных государств был подписан договор о создании постоянно действующего координирующего органа – Совещания мини стров иностранных дел. Некоторые более поздние источники считают, что о создании СНГ-2 договорились в 2001 г. в Степанакерте, где был принят регламент организации и итоговое коммюнике, подписанное Республикой Абхазия, Нагорно-Карабахской Республикой, Приднест ровской Молдавской Республикой и Южной Осетией 2.

Не менее кровопролитно разворачивались события в Югославии.

Двадцатилетняя драма привела к признанию независимости Косово в 2008 году, что в юридической науке оценили как прецедент для реали зации права на самоопределение большинства непризнанных госу дарств3. В период с 2008 г. по 2012 г. о своем намерении реализовать право на самоопределение заявило несколько десятков непризнанных государств, а также отдельные территории внутри, казалось бы, устояв шихся суверенных государств. Среди них: Шотландия (Великобрита ния), Страна Басков и Каталония (Испания), Южный Судан (Судан), Западная Сахара (Марокко), Республика Кипр (Турция) и др.

На этом историческом субстрате возникают новые тенденции в раз витии права народов на самоопределение:

Во-первых, можно отметить существенное изменение субъектного состава данного права. Так, А.А. Каширкина утверждает, что «глобаль ная проблема борьбы за собственную независимость и государствен ность наций и народов, выступавших субъектами данного права в пери Республика Сербская Краина была присоединена к Хорватии летом 1995 г. и прекратила сво существование. Республика Сербская в результате Дейтонских соглашений (ноябрь 1995 г.) получила статус государственного образования в составе Боснии и Герцеговины. Тогда же Республика Сербская автоматически прекратила свое членство в СНГ-2.

Непризнанные государства – общее название регионов, которые про возгласили себя суверенными государствами и обладают признаками государ ственности, но не имеют дипломатического признания со стороны государств членов ООН, а их территория, как правило, расценивается государствами членами ООН как находящаяся под суверенитетом одного или нескольких госу дарств-членов ООН.

од деколонизации как многотысячной (многомиллионной) общности людей ушла в прошлое именно в глобалистском смысле с завершением процесса деколонизации. Однако она не исчезла из международных от ношений, а трансформировалась – локализовалась в различные нацио нально-этнические конфликты, не менее острые и болезненные. Их субъектами с точки зрения международного права выступают уже не нации и народы как таковые, а национальные меньшинства и коренные народы» [2, с. 125].

Ю.М. Колосов и Э.С. Кривчикова пишут: «Современная междуна родная практика свидетельствует, что народы, опираясь на принцип самоопределения, вправе претендовать на признание их субъектами международного права только при определенных условиях и на доста точно продвинутом этапе практической реализации права на самоопре деление» [3, с. 83].



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 



Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.