авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 17 |
-- [ Страница 1 ] --

1

УДК 620.2

ББК 30.3я73

А–56

Материалы Международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы

большого города: архитектурная теория и практика» - Алматы: КазНТУ,

2013. – 375 с.

ISBN 978-601-228-551-2

В сборнике материалов конференции опубликованы статьи авторов, посвященные

проблемам большого города современных условиях. Проводимая в рамках Фестиваля

архитектуры Казахстана конференция аккумулирует взгляды специалистов, ученых и

практиков на решение градостроительных, социальных, экологических и инженерных проблем, возникающих в процессе его функционирования и развития. Ценным является то, что статьи отражают международный опыт решения этих проблем в специфических условиях различных регионов, выявляя, в то же время, общие тенденции и подходы, и давая, тем самым, возможность архитекторам, специалистам в области управления городами внедрить наиболее ценные методики и практические рекомендации.

УДК 620. ББК 30.3я ОРГКОМИТЕТ КОНФЕРЕНЦИИ Адилов Ж.М. – ректор КазНТУ им. К.И. Сатпаева, д.э.н., профессор, академик МИА и НИА РК.

Дюсембаев И.Н. – директор ИАиС им. Т.К. Басенова КазНТУ, д.т.н., профессор.

Исходжанова Г.Р. – зав. кафедрой АиД ИАС КазНТУ, канд. архитектуры, доцент.

Куспангалиев Б.У. – профессор каф. АиД, доктор архитектуры, академик МААМ.

Абилов А.Ж. – профессор каф. АиД, доктор архитектуры, академик МААСВ.

Азимов И.М. – професоор каф. АиД, доктор архитектуры, академик МААСВ.

Материал докладов представлен в авторской редакции. Организационный комитет и информационно-издательский центр КазНТУ им. К.И. Сатпаева не несут ответственности за содержание, орфографию и пунктуацию авторских текстов.

ISBN 978-601-228-551-2 © КазНТУ, Уважаемые коллеги, участники фестиваля архитектуры Казахстана!

Решая поистине революционные задачи, обозначенные в Стратегии «Казахстан – 2050»: новый политический курс состоявшегося государства», наша страна встала на путь ускоренного индустриально-инновационного развития. Немалая роль в этом плане принадлежит архитектуре городов и сел. Именно архитектура является материальным выражением среды, создаваемой человеком для динамично развивающихся социальных процессов.



Особую роль в системе расселения казахстанцев в республике выполняют мегаполисы и большие города, обладающие высоким научно- техническим и промышленным потенциалом, но, вместе с тем, накопившие целый комплекс сложнейших градостроительных проблем, которые требуют скорейшего решения. В этой связи проводимая в рамках настоящего фестиваля Международная конференция «Актуальные проблемы крупных городов:

архитектурная теория и практика» представляется особенно своевременной и полезной.

Эта конференция, на наш взгляд, способна дать ответы на многие вопросы при условии их комплексного рассмотрения архитекторами, градостроителями, специалистами в области жилищно-гражданского строительства и инженерных систем, экологами и ландшафтными дизайнерами.

XXI век характеризуется вызовами глобального характера, адекватные ответы на которые под силу лишь всему мировому сообществу, объединению ученых и специалистов-практиков различных стран. В этих условиях обмен передовым опытом проектирования, строительства и эксплуатации объектов городской инфраструктуры, решения социально-экологических задач, а также вопросов ресурсосбережения, охраны окружающей среды и здоровья человека позволит получить результаты, которые послужат базой для дальнейших исследований отечественных ученых и внедрения передовых идей в республике.

Желаю всем, кто участвует в конференции и в этом замечательном Фестивале архитектуры, успехов в решении поставленных задач, всего самого наилучшего в дальнейшей работе, здоровья и процветания!

А. КУЛИБАЕВ, д.т.н., академик Национальной Инженерной академии РК, почетный профессор КазНТУ им. К.И. Сатпаева Уважаемые коллеги!

Поздравляю Вас с открытием 1-го Фестиваля архитектуры Казахстана и началом работы Международной конференции «Актуальные проблемы крупного города: архитектурная теория и практика». Проведение настоящего форума в самом крупном городе страны – Алматы, не случайно, так как именно в мегаполисах находят наиболее яркое проявление достижения отечественной архитектуры и градостроения.

Выдающимся примером устремленного в будущее мегаполиса мирового уровня является наша столица Астана – город, построенный благодаря воле Президента Республики Казахстан – Лидера нации Н. Назарбаева. Его современный архитектурный стиль, в котором переплетаются лучшие традиции европейской и восточной культуры, наиболее полно отражает облик новой столицы как центра экономики, политики и культуры. Астана стала родоначальницей абсолютно новых архитектурных сооружений, придавших городу неповторимый облик и ставшая символом созидания, творчества и прогресса страны. Огромную роль в развитии Астаны сыграют объекты ЭКСПО - 2017, призванные стать национальным брендом Казахстана.

Вполне закономерно, что инициаторами организации настоящего Фестиваля архитектуры и его активными участниками являются ученые и педагоги Казахского национального технического университета имени К.И. Сатпаева – вуза, который первым в республике более 50 лет назад приступил к подготовке квалифицированных архитекторов.

Сегодня наш вуз, сохранив свои лучшие традиции, взял курс на трансформацию в учебное заведение нового типа – исследовательский университет, для которого приоритетами являются наук





а и образование.

Немало предстоит сделать и в архитектурно-строительном направлении.

Позвольте пожелать успехов в работе фестиваля и конференции. Новых вам открытий и весомых плодотворных свершений!

Ж. АДИЛОВ, ректор КазНТУ им. К.И. Сатпаева, академик Международной инженерной академии История и теория развития крупных городов УДК 726.5. СУЛЕТТІК ЖОБАЛАУ КЕЗІНДЕ ОЛДАНАТЫН ГРАФИКАЛЫ ТСІЛДЕР Абдильдина Г.А., арМТУ, араанды.

This article is show the language and culture, as well as the very identity of the reconfiguration and state building, focusing on the territory of Kazakhstan. Enriching the cultural values and reflect them in the architecture of modern Kazakhstan, can be traced to the uniqueness and originality. In the identity of the architectural language of Kazakhstan is traced historically and cultural heritage of the Kazakh people.

Эта статья выявляет язык и культуру как факторы, отражающие изменения в строительстве суверенного Казахстана. Обогащение культурных ценностей отражается в архитектуре современного Казахстана, что может быть прослежено их уникальностью и новизной.

Сулет мамандыы студенттерді білімдерін, іскерліктерін, икемділіктері мен дадыларын арттыруа масатталан. Соны ішінде графикалы тсілдерді натылап растыру сауаттылыа келеді. Осы мамандытар бойынша студенттерді тпкі ойжобада ойлау процесіне келсек, оны білім алу барысында аншалыты дамыаны туралы тоталып кетуге болады. Студент арапайым натурадан арап сурет саларда, графикалы сауаттылыа, бейнелеуді оыту принциптерін;

компоновка, композиция, перспектива, анатомия, стилизация, тстану таы баса тсілдерді ойлауа кшеді. Яни наты бейнелерге, дизайнды жоба негізінде ойлану, елестету, салыстыру арылы крнекі заттарды бейнесіне арап ортынды жасауа болады.

Графика - бейнелеу неріні бір трі сурет салу, жазу мен сызу. Оан олмен салынан сурет, сондай- а баса тсілдермен линография, гравюра, фотолитография жне т.б орындалан суреттерді барлы трлері кіреді.

Суретті негіздерін зерттеуге, р трлі графикалы техникаларын мегеруге, студенттерді ксіби тсніктерін, композициялы - кеістік ойын, жмыса шыармашылы атынасын жне эстетикалы намдылыты негіздерін дамытуа баытталан Сулеттік жобалауды клемдік – жазытыты кп бейнелі формаларыны проблемаларын тек ана графика тсілімен шешу жеткіліксіз.

Жобалау нысандарыны крделі жазыты жне кптеген клемдерін арапайым графика тсілімен орындау натылы крнекті нтиже бермейді. Сондытан графикалы тсілмен атар оан кмек ретінде, рбір ткен кезедерде сулетшілер, клемді макет лгісіндегі формаларды олданды.

Жобалауды барлы нсасында графикалы эскизден тыс жмыс макеттеріні шешімдерін орындау шыармашылы ізденіс болады. Студентті мінезіне жмыс макеті белсенді ізденіс трыдан сер беріп ана оймай, оны барлы элементерін бір – бірімен салыстыру, барлы кру нктелерін тексеру жне е бастысы – оны ішкі жне сырты кеістіктеріні салыстырмалыын тексеріп, анытайды. Макеттеу студенттерді кру тйсігіні ммкіншілігін арттырады жне шешіміні дрыстыын анытап, ойын натылы крнекті етіп жеткізеді.

Архитектуралы пластиканы сезу жне круді макеттеу тсілімен йретеді. Тменгі жне жоары курстарда олданатын клемді – кеістіктік моделдеу тсілі тапсырманы осы тсілмен орындауды жктейді жне р дегейдегі - е арапайымнан, крделіге дейігі жаттыулар р трлі макеттерді орындауды арастырады.

«Сулеттік композиция негіздері», «Сулеттік графика жне макеттеу» пндеріні курс жмыстарын тек ана графикамен ана орындап оймай оны моделіні макетін де жасайды.

Тжірбие сабатарында дайынды ретінде жаттыулар жасалады. Жаттыуларды бітірген со студентерге архитектуралы композиция принциптерінен, формаларды абстракты алытасу, орналасу жне бір – бірімен байланыс, бірлік, салыстыру, баыныштылы задылытарынан жмыстар жасалады. арапайым тсілдерге сйеніп алашы дайынды дегейінде формаларды дайындау формаларды састыы, параметрлерді згеру ньюанстері, элементтерді арама – айшылытары, салматылы жне кеістіктік. Композицияны негіздері жне сулеттік графика жне макеттеу бір – бірімен байланыстарын ттас арап, арапайым элементтерден крделі элементтерге ауысуыны жалпы задылытарын студенттерге жеткізу те маызды.

Осы графикалы трлерді студенттер дизайнды жоба кезінде р трлі тередікте олданады.

Бастапы кезде студенттер, суретті кшірмесіне лгісіне, негізделе отырып, тапсырманы орындайды. Одан кейін бірте-бірте жеке асиеттеріне сіресе дизайн туындыларыны элементтерін немесе белгілерін есінде алдырып, соларды ммкіндігінше композицияда топтастырып жобалауа йренеді. Осыны зі сол дизайн туындыларындаы белгілер мен элементтерді не оны кшірмесі жо кезінде жобалы тапсырмаларды орындауа ммкіндік береді. Осы графикалы тсілдер, жзеге асу шін тиісті бейнелерге елестету бейнесіне, не ыма негізделуі тиіс. Студент жеке дизайнды туындыларын, оларды негізгі белгісіне арап, соан сйене отырып жобасын топтастыруа йреніп, ойын ым арылы жзеге асыратын болады. Осы туындылар арылы зін рі арай шыармашылыа, ойлану абілетіне арай жобасын іске асырады.

Жобаларды талдау – е алдымен берілген жмыстарды немесе тапсырыстарды сызбас брын, объектіні кріп толы шешіміне кз жеткізіп болан со, жобаларды жеке-жеке шешімдерін табуды жне масштабтылыты пайдалану керек. Кзбен шолу композициясы – функционалды процестегі белгілер мен белгілеу системаларын арнайы кзбен шолу арылы йымдастыру жне жйелілік трде кеістікте крсету. Дизайн – жобадаы рекетті нерксіптік эстетикалы жне баалы, социалды мдени сферадаы гармониялы трыдаы амалдарды кркемдік суреттеу техникасында крсету.

Дизайнер - мамандыы, дизайн сферасында лкен талаптар асиетінде жне эстетикалы баалау амалында кеістіктегі затты элементтерін растырып, йымдастыру жне гармониялы йлестіруде баалы лкен талаптармен жмыс атару. Ыра – архитектуралы рылысты немесе рылыс элементтеріні айталана келе беруі, оларды кеістікте орналасуыны ретке келтірілуі.

Бедерлі бейнелер – тегістіктегі мсіндік бейнелер, жиаз шекейлерінде жиі олданылады.

Комбинаторика – дизайндаы бір діспен форманы рылуы,бл негізгі кеістіктегі згерту задылытары бойынша конструктивті, функционалды жне графикалы рылымдар, сонымен атар дизайнды дістегі геометриялы атынастар трінде айталанатын орныты формалар.

Студенттерге ксіби білім беру барысында мамандарды шыармашылыа дайындауды жетекші жйелеріні бірі дизайн тарихы жне теориясы болып табылады. Ол болаша дизайнерлерді криетивтік ойлау негізін жне оршаан ортадаы болмысты ыну ммкіндігін алыптастыруа, сондай-а сулеттік, ндірістік, графикалы дизайнерлік жеткен деп арауа да болады.

Осы дегейлермен студентерді білімін кескіндерді трлендіріп оытуда мультимедиалы крсетілімді олдану, графикалы ойлауын дамыту, сызу техникасын алыптастыру, сызба тілін тсінуге, кеістіктік елестету арылы кескіндей білу, ажырата білуге йрету. Сондытан да студенттерді білімін арттыру дизайнды жоба кезінде жаа технологияларды олдана білу керек.

Сондытан бізді негізгі масатымыз, тек азастанны ішінде ана емес, лем дегейінде бсекеге абілетті жаа мамандарды дайындай білуіміз керек. Осы трыда біліктілікті заман аымыны жаа технологияларын белсенді трде жете мегерсек, жаа егемен елімізді рпаын жаа білім нрімен сусындатып, саналы трбие, сапалы білім алуына айара жол ашамыз.

дебиеттер:

1. Учебный рисунок. Под ред. Королева В.А.- М., Изобразительное искусство, 2. Аксенов К.Н., Левидова М. Цвет и линия. М., 3. Радлов Н.Э. Графика. Л., 4. Беда Г.В. Основы изобразительной грамоты. Рисунок. Живопись. Композиция. М., АРХИТЕКТУРА ВЫДАЮЩИХСЯ ГИПОСТИЛЬНЫХ ХРАМОВ СРЕДНЕЙ АЗИИ И КАЗАХСТАНА Азимов И.М., профессор КазНТУ им. К.И.Сатпаева, г.Алматы Наличие сложных многоколонных храмов свидетельствует о зрелом мышлении древних, античных и средневековых зодчих. Такие памятники архитектуры выявлены и в Средней Азии и Казахстане, о них и речь.

The presence of complex many-columned temples witness the mature thinking of ancient, antique and medieval architects. This article is about monuments which are found in Middle Asia and Kazakhstan.

В разных странах в разные эпохи возводились монументальные храмы с гипостильными залами. Тема данной публикации сложилась в связи с гипостильной мечетью, которую выявили и исследовали археологи Казахстана в городе Каялык [1, с.80-87]. То было культовое сооружение, отражающее идеологию своего времени (о ней чуть позже).

В числе выдающихся построек этого рода находится храм Амона в Карнаке, который был возведен в начале II тысячелетия до н.э. [2, с.67]. Поскольку храм строился и перестраивался более полутора тысячелетий, фараоны стремились превзойти своих предшественников грандиозностью форм.

Среднюю часть огромного храмового комплекса представляет гипостильный зал прямоугольный в плане. Он был возведен из художественно отделанных каменных плит. Перекрытие опиралось на 136 колонн, диаметром 3,57м. и высотой более 20м. Не трудно представить посетителей храма в ту пору. Они оказывались в лесу гигантских колонн, вероятно чувствовали себя подавленными. А чувство подавленности рождает благоговение. И народ верил, что сила фараонов действительно божественна. В этом сила эмоционального воздействия архитектуры храма на суеверного человека.

Другой памятник с гипостильным залом, поражающий своей грандиозностью, сохранился в испанском городе Кордова. Возведен он был в 785г. История ее строительства освещена в более ранней нашей публикации [3, с.27]. Отметим лишь архитектурно-планировочную композицию храма.

Зал имеет размеры 174х137м, внутри 850 колонн, высотой около 4м.поддерживают красновато коричневые и белые арки, которые увеличивая пространство, зрительно придают дополнительную высоту [4, с.44-47]. Колонны облицованы мрамором и яшмой. На фасаде выделяются несколько входов, оформленных порталом. Этот храм является уникальным памятником зодчества и занимает особое место в истории мировой архитектуры.

На территориях нынешнего Казахстана и Узбекистана также выявлены культовые постройки с гипостильными залами. Не вникая в историю распространения здесь ислама и мусульманской культуры, акцентируем внимание лишь, на объемно- пространственных композициях многоколонных культовых построек.

Наиболее ранняя из них находится в Казахстанском городе Каялык в долине реки Лепсы, на окраине села Антоновка, в 35 км. восточнее районного центра Сарканд Алматинской области [1, с.52].Это соборная мечеть, датируемая второй половиной XIII века. В плане она прямоугольна, габариты 32,6х26,7м. Внутреннее пространство содержало девять нефов. Плоское балочное перекрытие поддерживали 52 деревянные колонны, установленные на каменные базы. Перед мехрабом был невысокий мощеный подиум с мимбаром. По нашим предположениям, при графической реконструкции плана, балочное перекрытие мечети покоилось на 72 колоннах.

Детальная характеристика этой мечети дана в книге К.М.Байпакова и Д.А.Воякина, которые исследовали памятники археологии Каялыка на протяжении многих лет. Наиболее близким аналогом Каялыкской мечети можно считать соборную мечеть золотоордынского времени, которую выявили на Водянском городище, в Поволжье [5, с.108-167].

Несколько позже мечети с аналогичной композицией были возведены в Узбекистане.

Джума мечеть построена в центре Хивы в 1789 г. [6, с.135]. Это многоколонный зал для пятничных молитв. В плане трапециевидна, габариты 55х46м., высота 5м. Главный фасад обращен на север. Зал имеет три входа с севера и боковые с резными деревянными воротами. Михраб ориентирован на юг. Интерьер отделан скромно ганчевой штукатуркой. В стенах имеются ниши для книг и головных уборов. На фасадах кирпичная кладка стен обнажена. Архитектурно художественную ценность представляют 212 резных колонн, которые поддерживают плоское балочное перекрытие. Колонны разнотипны и разновременны, собраны из ранних построек. Самые древние из них датируются X-XVIвв., большая часть изготовлена в XVIII-XIX вв. Перекрытие имеет два атриума. В тусклом свете интерьера выделяется лес колонн. В отличии от пышно отделанных интерьеров христианских храмов здесь ничто не отвлекает пришедших общаться с Богом. Это гипостильный зал мечети, где сохранились традиции средневековой культовой архитектуры.

В той же области Хорезма в центре г.Хазарасп в XVIIIв. была возведена еще одна многоколонная мечеть Джума с такой же планировочной композицией, только меньших размеров 25х21 м. Плоский балочный потолок опирается на 30 деревянных колонн. Часть кессонов приподнята, образуя световой и вентиляционный фонарь. Лишь некоторые стволы колонн и входную дверь украшает резьба с растительным орнаментом. Фасады и интерьер лишены декора. Кирпичная кладка стен не оштукатурена. По сторонам от михраба находятся арочные ниши. Эта мечеть так же являет пример гипостильного храма.

В южной части Коканда было построено уникальное медресе Миён Хазрат или Хазрат Миён Фазил Ахмад [7, с.176-178]. Его уникальность заключается во-первых в том, что это единственное в Узбекистане медресе с трехдворовой композицией. Во-вторых здесь, в центральном дворе была возведена суфа 12х12м. с 16колонным навесом без ограждений с одной мехрабной стеной. В – третьих, в этом комплексе находится мечеть в виде гипостильного зала, перекрытие которого поддерживают 30 колонн.

Со слов кокандских старожилов Миён Хазрат родился в Индии, обучался в Пешаваре (Пакистан), оттуда, познакомившись с купцом Абдусамадбаем, его семья переехала в Коканд. Вскоре Ахмад, прославился своими знаниями теологии и заслужив авторитет местного населения, стал советчиком при хане. Получив наследство из Пакистана, он возвел это одноэтажное, многодворовое медресе, сохранившееся до наших дней. Судя по надписи, оставленной на резной двери главного входа, медресе построено в 1276 году хиджры 1859г.

Примечательно, что если прежде считалось строительство многоколонных мечетей характерным только для хорезмской школы зодчества, то здесь мы видим, пусть в единичном случае в Кокандском ханстве, зато яркий пример мечети в виде гипостильного зала. Прямой аналог сохранившейся в мечети в Хазараспе, так же с 30-ти колонным залом.

И так, подытоживая, мы видим, что храмы с гипостильными залами действительно возводились в разных странах в разное время. Сложные архитектурные организмы -гипостильные пространственные построения – показатель зрелого архитектурного мышления древних, античных и средневековых зодчих. Сравнительная характеристика многоколонных культовых построек позволяет получить достаточно полное представление об уровне строительной культуры зодчих разных эпох.

Литература:

1. Байпаков К.М., Воякин Д.А., Средневековый город Каялык: на казахском и русском и английском языках. – Алматы, ТОО «Print –S», 2007,263с.

2. Цирес А.Г. Архитектура древнего Египта. В кн. Всеобщая история архитектуры, том I, под ред. Михайлова Б.П.-М., изд.литературы по строительству, архитектуре и строительным материалам, 1958, с.67.

3. Азимов И.М., Архитектура мечетей стран Европы.// Архитектура и строительство в новом тысячелетии. Труды международной научно-практической конференции. –Алматы:КазНТУ, 2009, с.27.

4. John D. Hoad. Western Islamic architecture:a concise introduction.New York. Dover Publications, 2005, ill.44- 5. Егоров В.Л., Федоров-Давыдов Г.А. Исследование мечети на Водянском городище.

Средневековые памятники Поволжья. –М.,1976, с.108-167.

6. Маньковская Л.Ю., Булатова В.А. Памятники зодчества Хорезма. Ташкент, изд. Литературы и искусства им. Гафура Гуляма, 1978, с.135.

7. Азимов И.М. Архитектура Узбекистана XVIII- нач.XX вв. (традиции и локальные особенности.- М., 2000.

СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ ТУРКЕСТАНА Андреева Е.М., доцент, Ташкентский архитектурно-строительный институт, Узбекистан.

Великий князь Николай Константинович оставил яркий след в Туркестанском крае, где прожил большую часть жизни. Он завещал все созданное им здесь достояние на дело просвещения народа.

Grand duke Nikolay Konstantinovich left a bright trail in Turkestan, where he lived most of his life. He bequeathed all of them are created wealth for the work of education of the people.

Великий князь Николай Константинович (2 февраля 1850 Санкт-Петербург – 14 января Ташкент) – старший сын великого князя Константина Николаевича, младшего брата будущего российского императора Александра II, внук Николая I, проживал в Ташкенте с 1881года более половины своей жизни, находясь в ссылке.

В.к. Николай Константинович полюбил Туркестан еще со времени его участия в Хивинском походе в 1873году, и многое сделал для экономического и культурного развития края. Был весьма яркой популярной, и достаточно скандальной фигурой, среди местного европейского населения города, не играя, при этом, ни политической, ни административной роли.

Доходы от предпринимательской деятельности В.к. Николая Константиновича составляли внушительную сумму – до полутора миллионов рублей в год. Из Петербурга великий князь ежегодно получал из казны на содержание 200 тысяч рублей, при этом отчитывался о расходовании этих денег.

Владелец многих предприятий – мыловаренный завод, фотографические мастерские, бильярдные, продажа кваса, переработка риса, мыловаренные и хлопковые мануфактуры. Им были построены первые в Ташкенте популярные и весьма доходные два кинотеатра «Хива» – зимний и летний открытый. Предприятия регистрируются и были оформлены на жену, во избежание родственного гнева.

Хлопок и предприятия приносят ему огромные прибыли, и он также тратит их на благоустройство Ташкента и благотворительность. В 1889-1891 гг. в по проекту В.С. Гейнцельмана и А.Л. Бенуа был построен небольшой Дворец, для проживания семьи Николая Константиновича.

Одноэтажный кирпичный особняк изящной постройки располагается прямо в центре Ташкенте. Дом Романова относится к числу памятников XIX-XX веков. На территории вокруг дворца известным ташкентским ботаником и фармацевтом И.И. Краузе был разбит сад. На протяжении жизни Николай Константинович собирал коллекцию антиквариата, скульптуры, русской и европейской живописи. Во внутренней его отделке участвовали мастера из числа коренных национальностей, работавшие в традиционной манере резьбы по ганчу. Изобилие старинной мебели, картин и скульптуры придавало комнатам характер выставочных музейных помещений. По оценке современников, это было самое красивое здание дореволюционного Ташкента.

В залах располагались мраморные статуи и картины из коллекции Великого князя Николая Константиновича, начав собирать, еще путешествуя по Европе после окончания военной Академии.

Один из экспонатов статуя Фанни Лир в виде Венеры с яблоком, (скульптор Томазо Солари), имеющая знаменитую историю появления скульптуры в Ташкенте. Позднее эта мраморная скульптура стала одним из украшений Ташкентского музея изобразительных искусств.

В одном из небольших залов, было собрано все, что касалось «Хивинского похода»: картины, книги, статуэтки, вылитые из чугуна, отдельные и групповые, кроме всего прочего, там был макет хивинской крепости, как пишет в своих воспоминаниях сын Николая Константиновича — князь Александр Искандер.

Зал в восточном стиле с бухарскими, афганскими, туркменскими и персидскими коврами, с драгоценным и огнестрельным, и холодным оружием. Также в этом зале находились картины известных мастеров живописи со сценами из жизни Азии.

Еще задолго до революции великий князь задумал устроить из личной коллекции в своем дворце музей изящных искусств, который впоследствии собирался передать Ташкентскому университету. Коллекция картин европейской и русской живописи, собранная Великим князем и привезенная им из Санкт-Петербурга, явилась основой для создания в 1919 году музея искусств в Ташкенте, имеющего одну из самых богатых коллекций картин европейской живописи среди художественных музеев Средней Азии.

Кстати сказать, что, получив от императора 300 тысяч рублей на постройку дворца, он пустил эти деньги на постройку в Ташкенте театра.

С октября 1916 года Великий князь Николай Константинович серьезно заболел, о чем свидетельствуют записи и история болезни великого князя, составленные врачом П.Ф. Боровским, хорошо известным в Ташкенте. О его кончине 14 января 1918 года местные газеты сообщили и назвали место захоронения, в сквере рядом с Военным Иосифо-Георгиевским Собором, что подтверждается документами.

Заболев, В.к. Николай Константинович написал два завещания. Первое, после того как узнал о болезни, 1916 году. После своей смерти и супруги Надежды Александровны, наследниками были и город Ташкент, и будущее высшее учебное заведение Туркестана;

народные учителя края, его дети и их потомки;

выделялись средства на поддержание построенной на деньги князя системы ирригационных сооружений и переданной им в казну, и на развитие приюта русских воинов.

Завещание было в форме мемуаров, адресовано Адресованное Туркестанскому генерал-губернатору А.Н. Куропаткину.

За месяц до смерти пишется новое завещание. Уже произошла Февральская революция 1917 г., его приветствие Временному правительству, отречение от престола императора – пришли новые времена. В нем теперь фигурировала только Надежда Александровна, объявлявшаяся пожизненной опекуншей имущества - «завещаю в пожизненное владение Надежде Александровне Искандер, в знак признательности за ее сотрудничество и содействие по орошению мной мертвых земель в Средней Азии и насаждению русских поселков на "Искандере" и в Голодной Степи с тем, чтобы после кончины ее, Надежды Александровны Искандер, все вышеозначенное имущество перешло в полную собственность Ташкентского университета. Завещание великого князя Николая Константиновича 12 декабря 1017г.». Николай Константинович рассчитывал, что доходы от кинотеатра «Хива» будут покрывать расходы на содержание музея, размещавшегося в его дворце, основой которого была его коллекция. В Надежде Александровне великий князь не ошибся - она честно постаралась выполнить долг и завещание мужа.

Уже с декабря 1917года, после национализации частной собственности, она содержала дворец-музей так, как и предполагал это великий князь. Сразу после смерти великого князя, революционное правительство предполагало полностью освободить помещение дворца. Надежда Александровна добилась «оставить дворец неприкосновенным, чтобы, согласно воле покойного, сохранить в целости для прямого наследника (университета) все произведения искусства» [20]. Через год после смерти великого князя музей был открыт для публики 28 февраля 1919 года. В конце марта того же года написано Заявление Н.А. Искандер-Романовой в ЦК Туркестанской Автономной Советской Социалистической Республики об отмене национализации электро-театра "Хива", в котором подробно объясняет экономические действия, благодаря которому дворец-музей мог содержаться доходами от кинотеатров «Хива». Обращает внимание на то что, «к воле покойного В.к. можно бы отнестись несколько иначе, который всю свою жизнь отдавал на пользу народа, оросил для него земли в Голодной Степи и на Искандере, создал на этой орошенной земле около русских и мусульманских поселков и все это делал на свои личные средства».

Она добилась от Члена комиссии Совнаркома по делам Туркестана П.Кобозева, чтобы «Национализированный театр "Хиву" оставить на попечении Надежды Александровны Искандер Романовой вместе с дворцом пожизненно в качестве единого целого, установивши лишь государственный контроль и нормы расхода».

Еще несколько лет Надежда Александровна была смотрительницей музея. После ее уволили.

По одной из версий она жила в сторожевой будке при музее, умерла от укуса бешеной собаки.

В 1918г. в Ташкенте был открыт Туркестанский народный университет. Дворец – музей действительно принадлежал университету, затем в 1920г. он был назван Центральным художественным музеем, с 1924г. Ташкентским музеем искусств, а с 1935г. – Музеем искусств Узбекистана. Музей до 1935г. располагался в бывшем дворце В.к. Николая Константиновича, с по 1966г. – в так называемом Народном доме, после землетрясения 1966г. здание последнего было снесено, и на этом месте в 1974 г. построено новое, в котором музей располагается и сегодня.

Что касается дворца, то в 1940-1970-е гг. в нем находился Республиканский дворец пионеров, в 1980-х – начале 1990-х гг. – Музей антиквариата и ювелирного искусства Узбекистана, в настоящее время – Дом приемов МИД Республики Узбекистан. Кинотеатры «Хива» не сохранились. После землетрясения 1966года был разрушен зимний кинотеатр «Хива», в середине 1990-х гг. снесен летний кинотеатр «Хива» при строительстве здания Хокимията (мэрии).

Проведя в Туркестане большую часть жизни, великий князь Николай Константинович завещал все созданное им здесь достояние на дело просвещения народа. Так закончилась полная драматических событий жизнь великого князя, большую часть которой он провел в Туркестанском крае и где оставил яркий след.

Литература:

1. Документы архивов Республики Узбекистан о последних годах жизни великого князя Николая Константиновича Романова 1917-1919гг. "Отечественные архивы" // № 6 (2009 г.) портал «Архивы России».

2. Использованы материалы сайта Большая энциклопедия русского народа - http://www.rusinst.ru 3. Александр Николаевич Романов (князь Искандер). Мемуары «Небесный поход» // «Военно Исторический вестник» № 9, май, 1957 года.

4. Использованы материалы сайта Википедии — свободной энциклопедии.

КАЗАХСТАНСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ: ФЕНОМЕН «ПРОМЕЖУТОЧНОСТИ» Байтенов Э.М., докт. арх., проф. КазГАСА Для генерации принципиально новых идей в архитектуре и дизайне необходим и принципиально новый подход в поисках казахстанской идентичности. Одним из путей, ведущих к этому результату, видится философское осмысление культурно-территориальной целостности, которой является Казахстан.

For generating new ideas in architecture & design in Kazakhstan it is necessary to create absolutely new approach to Kazakhstani authenticity, the above is suggested to be achieved by philosophical analyses of local cultural environment.

Когда нам открылся мир, и мы стали свободно ездить по всему свету, он оказался не таким маленьким, как виделся на карте мира или на глобусе. Далее мы с удивлением все больше понимали, что этот «гигант» нас-то (то есть Казахстан) еще не заметил. Не помогали даже такие мощные символы как ядерный полигон или Байконур, так как они ассоциировались вовсе не с Казахстаном.

Вообще-то в отношении Казахстана давно уже сложилась парадоксальная ситуация, своего рода «брендовая яма», даже еще в бытность СССР – мы оказались между такими «раскрученными»

столпами как Россия, Средняя Азия, Кавказ (собственно Закавказье). Это особенно выпукло отразилось в популярных кинофильмах, где основное внимание было уделено «старшему брату», муссировалась и кавказская тема с обыгрыванием таких качеств как гостеприимство, юмор и акцент.

Средняя Азия, в основном, в лице узбеков также была узнаваема и востребована. Остальные территории и народы упоминались (видимо по разнарядке, от случая к случаю). Казахстан же, если убрать полутона, был белым пятном.

Инерция продолжается и поныне, так всемирно известные артисты и спортсмены с мировым именем, приглашенные в Казахстан сетуют, что до последнего времени очень мало знали (наверное, сказано из вежливости) о такой, по их словам, прекрасной стране и замечательных людях. «Эстетика пустоты» – так назвал свою книгу о Казахстане немецкий архитектор (?) Ф.Мойзер. А между тем Казахстан, это далеко не затерянный островок, а «девятая территория» – наша страна, как известно, занимает девятое место по площади среди стран мира.

О том, что ни в культурном, ни в экономическом, ни в интеллектуальном отношении мы пока еще особо не обозначились, свидетельствуют хотя бы такие специфические «карты мира» как, например туристическая в аэропорту Мадрида виде утрированного изображения мировой «экономической географии» или вообще отсутствие интереса к нам при составлении карты IQ народов. Общим в этих «картах» является то, что Казахстан, лишь промежуток между легко узнаваемыми странами и это на сегодняшний день, видимо, объективное отражение ситуации.

Конечно, в связи с политическими инициативами нашей страны особенно в последнее десятилетие ситуация по выходу из безызвестности меняется, но не закончится ли такое «признание»

с иссякшим специфическим интересом к нашим природным богатствам? В любом случае мы обязаны воспользоваться этим вниманием, чтобы заявить о себе («показать» себя).

Нарождающийся образ Казахстана пока еще аморфен, не выявлен, не обозначен. А между тем удачный, запоминающийся бренд может быть не менее весомым по пробивной силе, чем миллионы баррелей нефти или военная мощь.

Ему нужно «имя», определение. Недаром одним из основных положений магии было то, что именно знание имени (названия) давало власть над неким персонажем или явлением.

Текст подготовлен в 2010-м году, но не был опубликован. За это время в Казахстане произошли большие изменения – председательство в ОБСЕ, вступление в ТС и, что особенно важно в архитектурном плане – выигран конкурс на проведение в нашей стране ЭКСПО-2017 и т.д. Но изменилось ли что-нибудь в плане узнаваемости «казахстанского бренда», отхода от вторичности в нашей архитектуре, есть ли сдвиги в нашем отношении к памятникам архитектуры, нащупана ли та философская основа, на которой должна строиться концепция Новой архитектуры Казахстана? По-прежнему в этом плане больше вопросов, чем ответов, а посему проблема идентичности в казахстанской архитектуре является одной из самых актуальных и, более того, «стоит во весь рост» перед практикой, теорией архитектуры и архитектурно-дизайнерским образованием нашей республики.

В этой диалектике формы и содержания, форма (бренд) способна собрать, то есть, оформить содержание, придать ему, грубо говоря, товарный вид (пусть даже и приукрашенный).

Но было бы что обозначать и чему давать имя! Безусловно, нужно нащупать исконный образ, вытекающий из самой нашей сути. И как знать, может быть, наша сущность это и есть та «промежуточность» характерная для нашей территории, которая будучи талантливо поданной, станет глотком свежего воздуха в пресыщенной визуальными коммуникациями мировой атмосфере?

Ведь интересны же современному человеку необычные предметы древних кочевников, выражающие промежуточные в современном понимании функции, как например, столик-блюдо и сидение-подушку Пазырыкской культуры, чулки-сапоги хунну. Кстати, они лежат в истоках и нашей культуры.

Первая ступень промежуточности – двойственность, она характерна и для западной культуры, но больше в качестве парадоксов (визуальные эффекты «утка-заяц», «жена-теща», путник, одновременно идущий вперед и назад) или «трансформеров» авангарда (что впрочем, обычно для казахской культуры). Специфического эмоционального эффекта добивались смешением разнохарактерных образов и на Востоке, например, в поэзии («… эта прозрачная тишина… смешала горы, деревья, листья и мысли»), а также сплавом живописи и четверостиший («Шесть совершенных»).

Категория промежуточности требует глубокого философского и научного осмысления, так как это качественно иное состояние бытия, нежели привычной нам действительности. Недаром, особые творческие озарения возникают между сном и явью, дар ясновидения скифских энареев связан с их промежуточной (мужчины с женскими чертами) психофизиологической организацией.

Удивление, как минимум, вызывают выпадающие из привычных категорий плотоядные растения (росянка) или «несушка» утконос и т.д.

Наверное, каждый регион имеет свою судьбу. Африка дала миру болезни (в том числе и в виде человека), Центральная Азия – источник «взрывних» миграций, Западная Европа, это – «отстойник», где оседали и расцветали культуры и т.д.

Евразиец Н.П.Толь в книге «Скифы и гунны» отмечал, что Монголия выплескивала этносы, которые набравшись на территории Казахстана сил, завоевывали другие страны, то есть, по существу, привносили туда свою энергию. В настоящее время ситуация конечно иная, но принципы те же: нефть – это энергия, которую мы даем миру, еще живы воспоминания о 90-х, когда за счет импорта в нашу страну развивались экономики Ирана, Турции, Северо-Западного Китая. Мало кто помнит сейчас, что во время войны семь пуль из десяти было отлито из казахстанского свинца, а двумя-тремя десятилетиями позже были буквально «вычерпаны» богатые месторождения урана, меди. В одном из исследований XIX века, между прочим, констатировалось, что на северной границе казахской степи за год был продан миллион баранов – это ли не «выброс» энергии!? Ясно и то, что торговый обмен был асимметричным.

Наконец, каким «языком» должны мы пользоваться, какие образы должны лечь в основу создания бренда нашей территории и культуры? Волны этносов в течение нескольких тысячелетий развивали на нашей территории самобытные культуры, со свойственной каждой из них системой коммуникаций. Мощный пласт эпохи бронзы в наскальном творчестве, растворившийся в сакском, оставил на скалах яркие визуальные образы мифов. Напротив, петроглифы древнетюркского времени, более тяготели к линейности и схематизму, они повествовательны – это, по-существу, письменные сообщения. В современной казахской культуре зрительный образ вообще проигрывает культуре слова. Так, на областных торжествах в честь знаменитых предков сам памятник или мавзолей является лишь прелюдией к тою, а душой праздника остаются айтысы, театральные постановки, кюи.

Таким образом, обращаться к древним символам как к панацее для создания всеобъемлющего образа Казахстана – бессмысленно, так как собственно преемственности (например, в китайском смысле) – нет. Мало того, нередко избыточное желание самоутверждения ведет к разрушению памятников вообще (например, выбивание своих имен на древних петроглифах). Поэтому-то, те области деятельности, например, современная архитектура, где образы призванные создать идентичность не могут быть «надерганы» непосредственно из исторических источников, терпят провал. И, кстати, развитие нашей архитектуры также сопровождается разрушением памятников (например, Дворец спорта в Алматы и мн. др.).

В целом, категория Промежуточности (в каком-то смысле «Анти»), воспринятая как целостность и возведенная в ранг глобальной идеи, будучи глубоко прочувствованной2, возможно позволит нам встать в числе первых у вновь распахнувшегося окна, а не плестись в хвосте очереди за архитектурно-дизайнерскими дивидендами.

Для этого необходимо:

- заинтересованность государства в международном продвижении своего стиля (а значит и имиджа) с соответствующим выдвижением ряда архитектурных и дизайн-проектов;

- серьезные исследования, основанные на воплощении этих проектов, которые будут «разведкой боем» и в то же время пищей для дальнейших теоретических разработок;

- и самое главное, необходимо философское осмысление нашей этнотерриториальной сущности – наверное, нам нужно увидеть себя как продолжение некой «слитности» – территории и культуры, чтобы сделать что-то новое хотя бы в ХХI веке.

ГОРОДА В ДРЕВНЕТЮРКСКИХ ГОСУДАРСТВАХ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ Глаудинова М.Б., ассоциированный профессор КазГАСА (МОК), Алматы, Республика Казахстан В статье рассматриваются примеры градостроительства тюркоязычных народов на восточном отрезке великого шелкового пути. Среди них большой интерес представляют города Уйгурского каганата, сохранившиеся на территории Монголии, Тувы и СУАР КНР.

Маалада лы жібек жолыны шыысындаы трктілді халытардын аларылысы тжрибесі аралан. Соларды ішінде Монолия, Тыва жне ХР СУАР жерлерінде саталып алан, Уйыр аанаттыына тн алалар ерекше екенді крсетіледі.

Об архитектурном наследии тюркоязычных народов в основном известно по остаткам мемориально-культовых сооружений, при этом практически не берется во внимание их градостроительная культура. При известной относительной соотнесенности городских образований на ВШП с тюркской культурной компонентой, усложняющей анализ их градостроительной культуры, тем не менее, имеются, хоть и немногочисленные, но конкретные сведения, например, в китайских источниках. В них упоминается город Хэйшачэн, построенный каганом Гудулу в Отюкенской черни [1, с.30]. Укрепленные крепости времени первых каганатов обнаружены на территории Монголии и Тувы. Столичные ставки, сосредоточенные в долине р.Орхон, являлись крупными культурными и торговыми центрами, о чем свидетельствует их плотная внутренняя застройка, типологическое разнообразие зданий и насыщенный подъемный материал.

Большой интерес представляют города Уйгурского каганата, возведенные на восточном отрезке ВШП и локализующиеся на территории Монголии, Тувы и Восточного Туркестана (ныне СУАР КНР). И если города первых двух регионов изучены в достаточной степени, то градостроительная культура восточной части тюркского мира в большей степени остается для нас «белым пятном». При этом, изучение архитектурного наследия уйгуров, сохранившейся на данной территории, в значительной степени обогатит наши представления о наследии тюрков и тюркоязычных народов. Известные на сегодняшний день города Уйгурского каганата в Монголии – это Карабалгасун, Байбалык, Хэдун Хатун, Хархорин (в китайских летописях говорится, что на месте города Хархорин уйгурский хан Чжан Синь построил дворец, а в 839-840 гг. – еще дополнительно крепость [1, c.100]). На территории Тувы известно 17 четырехугольных в плане крепостей с глинобитными стенами и 2 глинобитных бастиона. Все эти укрепления образовывали единую стратегическую дугообразную линию, выпуклостью на север, которая имела защитный характер. Кроме того, установлено наличие длинной глинобитной стены со рвом с северной стороны, тянущейся от пос. Тээли до Старого Шагонара. Бастионами у брода через р. Манчурек была закрыта дорога на север [2, c.51]. Из упомянутых крепостей наиболее детально исследованы городища как это произошло, например, в японской архитектуре с идеей пустоты – «ма».

Шагонарские 1-4, Бажин-Алак, Эльдиг-Кежиг, Малгаш-Бажин, Балгаш-Бажин, Пор-Бажин, в урочище Чон-Терек, у пос. Тээли.

Классическим примеров градостроительства Уйгурского каганата в Монголии и Туве является город Карабалгасун (Хар Балгас, Арахангайский аймак, сомон Хотонт) или Орду-Балык – столица государства, которая находилась в священном для всех тюрков месте – между Отюкенской чернью и рекой Орхон. В мощной, укрепленной угловыми и простеночными башнями крепости (размерами 600х600м), сохранились остатки цитадели, сторожевой башни, дворцов и казарм. Северо западную и западную часть крепости занимали торговые и ремесленные кварталы. Вне стен крепости находились огороженные валом сады (к востоку) и также огороженный храмовый комплекс (к югу), где была обнаружена карабалгасунская стела на постаменте-черепахе [2;

1, с.97-98].

По мнению Л.Р. Кызласова, наиболее характерным признаком уйгурской фортификации нужно считать наличие по периметру стен угловых и простеночных башен, квадратную планировку крепости, устройство ворот в центральной части одной из стен. Весьма редкой для средневековой фортификации Центральной Азии особенностью является сооружение бастионов, фортов, цитадели, встроенной в угол крепостной стены. Наличие башен вдоль стены на расстоянии прострела, бастионов, фортов, цитадели должно было значительно повысить возможности долговременной обороны. Это позволяет оценить крепость Орду-Балык как одно из самых совершенных военно инженерных сооружений эпохи средневековья в Центральной Азии [3, c.135].

Кроме укреплений Монголии и Тувы уйгуры и другие тюркоязычные народы проживали в городах оазисов Восточного Туркестана, из которых многие уже существовали, по всей видимости, с рубежа нашей эры. Как известно, через Бешбалик-Или-Суяб-Талас в VI-IX вв. проходила северная ветвь Великого Шелкового пути. А на восток от Бешбалика торговый путь вел в такие города, как Кочо, Карашар, Кашгар, Хотан, Кучар и др. Каждый из них был центром одноименного оазиса, в который входили небольшие укрепленные и неукрепленные поселения и деревни. Рассмотрим подробнее города каждого из крупнейших оазисов.

Наиболее важным и крупным в Турфанском оазисе было городище Кочо (Кара-Ходжа, Идикут-Шахри, V-XVIвв.) – политический, экономический, культурный и религиозный центр оазиса, столица Уйгурского идикутства. Он находится в 40 км к востоку от Турфана. Восточнее Кочо расположен город-некрополь Астана, севернее – некрополь Караходжа. Город выполнял столичные функции в период династий Восточная Цзинь и Северная Вэй, однако, название Идикут получает уже при ханьской династии. В период борьбы монгольской и маньчжурской династий город гибнет и уже не восстанавливается. Структура города состоит из внешнего, внутреннего города и цитадели, каждый из которых был окружен своей системой фортификации. Внешний город (ташки шахар) имеет в плане форму неправильного четырехугольника, общая длина стен составляет 5,5 км.

Толщина крепостных стен достигает 12м, сохранившаяся высота – 11,5м. С четырех сторон крепостная стена города усилена поддерживающими подпорными стенками. Остается неясным количество городских ворот.

Внутренний город, также четырехугольный в плане, имел размеры по оси север-юг 1км, а по оси восток-запад – 820м. Практически в самом центре внутреннего города расположена цитадель (бала-шахар) с планом неправильной формы, площадь которого составляет около 40 тыс кв.м. В северо-западной части цитадели возвышается платформа, на которую установлена 15-тиметровая четырехгранная башня, построенная из кирпича. снаружи северной стены цитадели сохранились руины (углы) нескольких возвышений, по всей видимости, искусственных пещерных храмов. Также в юго-восточном углу внешнего города находится небольшой храм, остатки ступа и чайтья. В юго западном углу расположен крупный храм, вход в который организован с востока. Рядом с ним были обнаружены, по всей видимости, торговые постройки [4, с.79-80].

Древнее городище Яргол (Яр-Хото) расположено в 10 км к западу от Турфана. Город появился, по всей видимости, на рубеже нашей эры и столичный статус получает в государстве Канг.

Тогда он носил название Дузи (Тутзи). В период Западной Хань он называется Яргол, здесь правят и строят беки Бу-ки (Ву-дзи) Черикчи. В период династии Тан город входит в состав государства Кочо, который в IXв. становится столицей Уйгурского идикутства. В этот период культовая архитектура Яр-Хото переживает расцвет. В 1383г. городу был объявлен джихад тогдашним чагатайским правителем Бешбалыка Хизр Ходжой, и после этого разрушения он уже не восстановился. Поэтому сохранившиеся до сегодняшнего дня руины памятников датируются в основном VI-XIV вв. Яргол расположен на естественном «полуострове», образованном размывом двух рукавов одноименной реки, таким образом, город получил естественную защиту (обрывы достигают в высоту 20-30м) и не имел как таковых ограждающих стен. План города имеет очертание удлиненного листа, длина которого с севера на юг достигает 1700м, а ширина с запада на восток – 300м. Центральная часть, занимающая площадь около 360 кв.м, смещена на юг, здесь сосредоточены главные постройки. В юго-восточной и западной части расположены въезды в город, которые делят его широкой магистралью на две части [265, c.76-78]. В самом центре расположен Большой Буддистский монастырь, также буддистские храмы стоят вдоль главных дорог, за перекрестками возвышаются буддистские залы;

помещения для поклонения Будде стоят у входа на рынки;

внутри жилищ обнаружены алтари;

даже на погребальном холме на севере города имеется «лес ступа». Согласно предварительным изысканиям, найдено в общей сложности 52 сооружения буддистского характера.

Южная часть города занята Большим монастырем, занимавшего площадь в 5192 кв. м. Здесь сохранился башенный пилон главного зала (VI в.), традиционно оформленный глубокими нишами со статуями Будд и росписями. Северная же часть города расположены группы Ста и одной ступа, представляющие собой композицию из главного большого ступа и четырех групп по 25 малых ступа по углам. Главная ступа – пятибашенное сооружение с одной самой высокой башней в центре и четырьмя по углам [5, с.136-139].

В исторических записках упоминается северная столица государства Кочо – город Бешбалик, расположенный в 12 км к северу от города Джимисар. Город был столицей еще в государстве Канг, тюрки здесь основали каганскую ставку. При уйгурах в IXв. становится летней резиденцией Уйгурского государства Кочо и одним из уйгурских буддистских центров. Свое важное значение город сохраняет и при монголах, однако после свержения династии Юань, покидается жителями и постепенно приходит в запустение. Бешбалык состоит из внешнего (четырехугольной конфигурации) и внутреннего города, который расположен почти в центре и занимает северо-западную часть.

Предполагается, что внешний город появился еще в танское время, а внутренний – в уйгурское.

Длина стены внешнего города составляет около 4,6км, внутреннего – 3км. Крепостные стены обеих частей города укреплены подпорными стенками, крепостными башнями, бастионами. Сохранился бастион над воротами северной стены внешнего города. За ними были обнаружены загоны для скота [4, c.85-86]. Город подвергся сильному разрушению и, поскольку до сих пор не произведены какие либо действия по охране, не говоря уже о консервации, разрушается и сегодня: неоднократно наблюдается использование жителями поселка Бейтин руин культовых построек (монастыря) и остатков крепостных стен под подсобные и хозяйственные постройки;

кроме того, прямо посередине городища проходит автомобильная трасса. Поэтому от богатейшего культового центра сохранилось всего несколько сильно руинированных построек – 7 во внешнем и 5 во внутреннем городе.

Единственный охраняемый в городище объект – центральный пещерный монастырь с прекрасно сохранившейся настенной живописью уйгурского времени.

В Турфанском оазисе также находятся развалины небольших городков и крепостей разного периода. Это городища Сайбулун (V в.), Чикким (V в.), Шад-Хурам (VI в.), Кошджанза (VII в.), Донмахалля (III-VII вв.), Субеши (III-VII вв.), Котантур I (IX в.), Лампагуншан (IX-ХIII в.) и др. Одна из ранних сохранившихся крепостей Турфанского оазиса Субеши - почти квадратное в плане небольшое поселение (84 х 89 м), ориентированное сторонами по странам света. Крепостные стены без башен возведены из битой глины. В центре внутреннего двора находятся остатки строения, от которого остались две кирпичные стены (размеры кирпича 40 х 25 х 13 см) с саманной обмазкой.

Городище Котантур I расположено в Турфанском оазисе, вблизи современного селения Айдинкол.

Это прямоугольное в плане поселение размерами 194 х 170 м. Город окружен крепостной стеной толщиной 3 м, сохранившейся на высоту 1,5 м. Главные ворота расположены на востоке. В северо западной и северо-восточной частях находятся остатки строений из кирпича, а у северной, южной и западной крепостных стен располагались жилые кварталы. В центре города обнаружена квадратная в плане постройка (со стороной 19 м), сохранившаяся на высоту 7 м. Сводчатые помещения постройки позволяют предположить ее культовый характер – это, скорее всего, буддийский храм. Как и в Бешбалыке, буддийский храм здесь – наземная постройка, имитирующая пещерные вихара [4, с.42].

Сильно разрушенное городище Лампагуншан находится у селения Чаткал. Его приблизительные размеры 220 х 330 м. Крепостные стены возведены из битой глины, на северо-западе сохранились остатки башен. Внутри стен была обнаружена квадратная глинобитная платформа, о назначении которой трудно судить.

Эти города, возведенные в V-IX вв., объединяют следующие архитектурно-строительные приемы: квадратная в ранних (Субеши, Кочо, Кошджанза, Донмахалля) и прямоугольная планировка в поздних поселениях (Лампагуншан, Котантур I);

глинобитные крепостные стены с использованием сырцового кирпича;

размещение культового или гражданского характера построек по композиционной оси;

устройство стилобата для этих зданий;

использование для их возведения сырцового кирпича, для отделки – обожженного;

наличие башен в крупных городах (Кочо, Бешбалык, Котантур I, Лампагуншан) и их отсутствие в небольших крепостях (Субеши, Чикким, Паклик, Сайбулун). Комплексное изучение градостроительства тюркоязычных народов, примеры которого наблюдаются в разных регионах Центральной Азии, позволит составить полную картину развития архитектуры, создание которой, на наш взгляд, является одной из актуальных проблем сегодняшней архитектроведческой науки Центральной Азии.

Литература:

8. Данилов, С.В. Древние и средневековые города в кочевых обществах Центральной Азии: Дис.

... д-ра ист. наук. - Улан-Удэ, 2005. - 332 c.

9. Худяков, Ю.С. Памятники уйгурской культуры в Монголии 10. Кызласов, Л.Р.История Южной Сибири в средние века. – М.: Высшая школа, 1984. – 167с.

11. Туран, А.М. Шинжан маданият ядикарлик жавхарлири (Уникальные памятники культуры Синьцзяна, на уйг.яз.). – Урумчи: Научно-техническое издательство Синьцзяна, 2006. – 220с.

12. The Buddhist Art in Xinjiang along the Silk Road. – Urumchi: Xinjiang university Press, 2006. – p.457.

УДК 72.01 (574) ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОГО НАПРАВЛЕНИЯ ЭКЛЕКТИКИ В ЗОДЧЕСТВЕ ГОРОДОВ ВОСТОЧНОГО КАЗАХСТАНА XIX –НАЧАЛА XX В.

Еспенбет А.С., к. арх., ассоц. проф. ФА КазГАСА В статье рассматриваются художественные особенности развития стиля эклектики XIX – начала XX вв. в городской региональной архитектуре.

In the article the artistic features of the eclectic style of XIX – early XX centuries in urban and regional architecture.

Эклектика воплотилась в городских зданиях Восточного Казахстана XIX- нач. XX вв.

преимущественно в таком ее рационалистическом художественном направлении как «кирпичный»

стиль. Данное направление ввиду его большой распространенности в архитектуре Восточного Казахстана будет нами рассмотрено далее отдельно – в другой статье.

Архитектурные же памятники региона, не входящие в художественное направление «кирпичного» стиля, но находящиеся в рамках эклектики, рассмотрены в данной публикации.

Из памятников так называемой эклектики XIX века в городской архитектуре Восточного Казахстана можно выделить:

- первую почтово-телеграфную контору в г. Павлодаре (конец XIX века);

- магазин Дерова в Павлодаре (конец XIX века);

- дом купца Охапкина в городе Павлодаре (начало ХХ века);

- Александровское училище в г.Павлодаре (1907 год).

В здании первой почтово-телеграфной конторы в г. Павлодаре, при всей простоте решения фасадов – двухуровневый ритм рустованных пилястр с оштукатуренными простенками с прямоугольными проемами окон – наблюдается направленность на выразительное объемное композиционное решение – коробовые своды с навершиями (похожими на завершение субурганов ламаистских буддийских культовых сооружений). Своды эти фланкируют главный фасад, обращенный на улицу, и придают зданию затейливый и необычный силуэт. Здесь автором проекта стилизуются формы, ассоциативно связанные с восточной буддийской архитектурой, что довольно характерно для художественного развития архитектуры эклектики XIX века, когда стилизаторство становится методом художественного осмысления архитектурных форм из различных эпох и культур. «Зодчие XIX века не ставят целью и даже не задумываются о возможности воспроизведения стиля…поскольку формы прошлого для них лишь средство;

средство выражения своих представлений о действительности» [1].

Магазин Дерова в г.Павлодаре интерпретирует так называемое «романтическое»

художественное направление российской эклектики, в котором воплотилось обращение к наследию русского храмового зодчества. В формах ритма глухих арочных ниш над оконными проемами угадывается обращение к мотиву закомара – в тимпан килевидной арки вписаны две полуциркульные арки. За счет протяженного мерного ритма арок, перемежающихся пилястрами и массивного тонко проработанного верхнего карниза – антаблемента, оканчивающегося прихотливыми аттиками, создается богатая и неповторимая пластика главного протяженного фасада.

Дом купца Охапкина характеризует памятники эклектики, в художественных исканиях которых прослеживается связь с наследием античной классики. Архитектура сооружения обнаруживает включение «ренессансных» полуциркульных арочных деталей над оконными проемами центрального ризалита с треугольными фронтонами, над угловым из которых возвышается небольшой, но выразительный коробовый «барочный» свод. Интересно в этом здании то, что пояс антаблемента украшен выразительным декоративным мотивом триглифов дорического ордера, сделанным из обожженного лицевого кирпича, что говорит о профессиональном мастерстве зодчего и строителей здания, когда классические античные архитектурные детали, выпиливаемые из мрамора, воплощаются здесь из самого распространенного, в казахстанской архитектуре данной эпохи, лицевого фасадного строительного материала-обожженного облицовочного кирпича.

Здание Александровского училища в г. Павлодаре (1907г.), которое в своих фасадах декорировано в художественном строе «кирпичного» стиля, мы все-таки отнесли к эклектике ввиду архитектурного решения коробового свода над входной группой в форме усеченной пирамиды (с небольшим навершием), отдаленно напоминающий форму субурганов, а также уникальный сырцовый степной мемориальный восточно-казахстанский памятник – мавзолей Жаманбалы (конец XIX- начало ХХ века). Здесь также выразилась тенденция зодчих художественного направления региональной эклектики интерпретировать элементы и формы различных очагов мировых культур, не через прямое «цитирование», а через свое представление о декоративных и объемных структурах и формах, которые также отмечались в предыдущих архитектурно-исторических исследованиях казахстанского зодчества данной эпохи [2].

Наиболее значительным и масштабным памятником эклектики региона является трехэтажное здание женской гимназии в городе Семей (1873).

Здание, решенное в целом в классицистическом ключе, с применением таких декоративных мотивов и приемов как рустовка плоскости первого этажа с полуциркульными арками оконных проемов, со строгим решением декоративной обработки оконных проемов второго и третьего этажа, обнаруживает такой необычный для архитектуры эклектики прием, как ассиметричное, вне центральной оси сооружения выделение более высокого парадного ризалита, исполненного в торжественном, близком к «палладианскому», ренессансом стиле.


Плоскости фасадов второго и третьего этажа данного ризалита расчленяют сдвоенные пилястры, между которыми располагаются высокие и значительные по ширине оконные проемы, завершающие полуциркульными арками, проработанными ажурными и графичными тягами.

Все это богатство и одновременно лаконичность образа фасадной декорировки мастерски исполнено в лицевом обожженном кирпиче, и поэтому воспринимается как «предтеча», начальный этап широко распространившегося в дальнейшем в региональной архитектуре «кирпичного» стиля.

Здание Абалацко-Знаменского женского монастыря (1895-1897) (бывшая Киргизская духовная миссия) выгодно выделяется в архитектуре региональной эклектики торжественным решением треугольного высокого фронтона с небольшим квадратным навершием, с расположенной над ним луковичной главкой. Треугольный фронтон подчеркнут расположением пяти оконных проемов повторяющих его линию, что создает необычное восприятие главного акцента сооружения. Данный прием, имеющий свои корни в романском зодчестве, также имел примеры воплощения в архитектуре русских церквей.

Таким образом, эклектика проявила себя в городском зодчестве региона в следующих художественных направлениях:

- «кирпичный» стиль, использующий в своей основе принцип «рационализма» кирпичной лицевой облицовки и выделенный нами в силу наибольшего распространения в отдельную публикацию;

- архитектурные памятники, интерпретирующие в художественном решении мотивы античной классики и барокко;

- здания, включающие в свою архитектуру значимый объемно-композиционный элемент – коробовый свод с навершием, отражающие обращение зодчих региона данной эпохи к архитектурному образу субургана – культового сооружения, ламаистской буддийской архитектуры;

- отдельные сооружения эклектики, отражающие романтическое художественное направление российской эклектики, в интерпретации художественных элементов и архитектурных деталях русского храмового зодчества.

Литература:

1. Кириченко Е.И. Русская архитектура 1830–1910гг.- М.: Искусство, 1978.- С. 161-162.

2. Исабаев Г.А. Стилевые особенности архитектуры Казахстана второй половины XIX– нач. XX вв.: дис. …канд. арх.: 18.00.01. - Новосибирск, 1992.- гл. 2.- С.56.

УДК 72. ЭТНОГЕНЕЗ И РАЗВИТИЕ АРХИТЕКТУРЫ НА РАННИХ СТАДИЯХ Ибраев Б.А., Заслуженный архитектор РК, Казахский национальный технический университет им. К.И.Сатпаева, Алматы Статья продолжает исследования автора о «духовной надстройке» в этногенезе, проявившейся в эволюции художественных форм, которая условно названа им «этническим мозгом».

In the history of Western architecture found patterns of development in a spiral. Two types of art installations in the alternation of styles - figurative and logic, the author relates them to the asymmetry of the hemispheres of the human brain functions. This allows us to select the category of "ethnic brain." The subsequent development of research leads to the discovery of regularities between "thinking outside of the human brain", the acceleration of time, the stages of ethnogenesis.

Данная проблема впервые была поднята автором в науке еще в 70-х годах и прошла многочисленные обсуждения в АН Казахстана, Всесоюзных конференциях и семинарах, что в целом привели к признанию данных выводов, но, при этом, основной вывод – существование иерархии мыслительных процессов вне мозга человека, большинством ученых была так и не осознана. В ранних публикациях автора эти процессы были замаскированы под закономерности смены «стадий этногенеза», а также путем сжатости текстов. Это позволило пройти идеологическую цензуру тех времен и опубликовать основные выводы /1/. Спасало также то, что полное понимание темы требовало знаний, с одной стороны, принципов этногенеза и общей истории, начатой Л.Н.

Гумилевым, с другой, знания самой художественной культуры, а также функциональной асимметрии полушарий мозга человека. Именно такие, обобщающие, исследования неожиданно обнаружили существование и воздействие на развитие этносов некоего «высшего уровня», стоящим над экономическими или другими факторами, на которые традиционно опиралось большинство ученых.

Так в научный оборот впервые была введена категория «этнический мозг». Первоначальные выводы получили развитие после длительных обсуждений с востоковедами Л.Н. Гумилевым, А.П.

Окладниковым, В. П. Юдиным, А. Г. Медоевым, философом А. Хамидовым и др. Модель была развита, выделены некоторые наиболее яркие закономерности, и самое главное – открыта иерархия уровней мышления у этноса, существование соподчиненности и взаимодействий множества их, что в конечном результате, привело к перевороту вообще в миропонимании, места религии и искусства, самого понятия этноса, его места в космогонии и др., и, в частности, генезисе художественной культуры (и архитектурных форм). Основные выводы строились на закономерностях становления архитектурных форм западноевропейского суперэтноса, под влиянием которого, фактически, происходило и происходит развитие эстетических систем почти на всей территории СНГ.

В связи с малодоступностью ранних публикаций, приведем саму систему построения основных положений, уже опубликованных в различных изданиях.

В истории западноевропейских стилей достаточно отчетливо выделялись периоды, когда в творчестве на первый план выдвигались логические, рационалистические идеи и творческие методы, наблюдается преобладание рационалистических систем в архитектуре, умы людей занимают различные концепции «идеальных городов», «городов будущего», порожденные политическими, социальными и др. идеями «свободной личности, общества», «гуманизма». В музыке преобладают ритмические мотивы, простые и ясные композиции в живописи и т.д. В западноевропейской художественной истории с такими периодами соотносятся «ренессанс», «классицизм», стили начала ХХ века – «конструктивизм», «эспри нуво», «баухауз» и др., «модернизм» 50–70-х годов, современный «хай-тек». Отношение к традициям и наследию достаточно равнодушное, даже отрицательное. Обобщая, такие периоды можно определить как ориентированные в будущее, или «логистические».

Его сменяет другой тип, когда в обществе господствуют религиозные («мифологические») идеи, в архитектуре сложные структуры – купола, своды, со сложной игрой света и тени, симметричные композиции. В музыке доминируют мелодийные начала. Идеи «городов будущего»

теряют актуальность. Обоснование архитектурных идей, их опорных точек, ищется в сфере исторических традиций, в архетипах, в наследии, и это становится определяющим формообразующим принципом. С такими периодами соотносятся «готика», «барокко», «модерн»

(«югендстиль»), «классицизм 30-50 годов», «постмодернизм» и современная эклектика. Обобщая, эти периоды можно определить как ориентированные в прошлое или «образные».

Периоды сменяют друг друга, отрицая предшествующие этапы и сотворяя свои, «новые»

методы в формообразовании. Повторяемость носит цикличный характер, с «возрождением»

творческих методов через этап (стиль), каждый раз все на более высоком уровне (усложнение системы в развитии).

В этой спирали для нас важным представляется главная особенность – это последовательное сжатие во времени каждого цикла. Если «готика» развивалась около 200-150 лет, «ренессанс» – почти 110, «барокко» – 100, «классицизм» примерно 80, то «модерн» – 50-65, «конструктивизм» – 30 35, «классицизм 50-х» – 30, «модерн 60-х» уже около 25 лет, «постмодерн» – 15-20, «деконструктивизм» – меньше 10 лет, а наступивший период эклектики, тянется до настоящего времени, так и не породив принципиально новых стилевых направлений, лишь создавая различные реминисценции европейского художественного наследия. То есть, каждый этап становится все короче и короче во времени, что в конечном итоге раскрывает спиральность траектории генезиса художественного творчества, и показывает существование направленности в развитии, при постоянном ускорении процессов.

Процесс выявляет существование своего, внутриэтнического течения Времени у этноса (и человека). При этом, в соседних ареалах Время может иметь другой ритм и скорость развития, проявляющуюся в процессах запаздывания «прихода» или «умирании» художественных стилей, смены поведенческих стереотипов и изменения направленности векторов творчества и др.

Траектория спирали ясно раскрывает, что эволюция, в конце концов, сходится в некую точку, дальше которой ничего нет. Именно такой момент в западноевропейской художественной (и не только художественной) истории мы наблюдаем сейчас.

Настоящий период эклектики, сопровождается резким падением рождаемости в рассматриваемом ареале, все более активном вторжении чужих религиозных и эстетических идеологий иных этносов, «стилевым застоем» во всех сферах творчества, захватывая и научные, экономические, политические и др. сферы деятельности. Все усиливающаяся диффузия чужих этнических стереотипов изменяет почти все стороны жизни старого этноса, хотя ранее, именно его достижения молодости, активно навязывались и принимались другими этносами как образцы наиболее передовых идей.

К ярким признакам старости этноса, можно отнести возникновение идей толерантности, когда свои прежние, духовные, эстетические и другие доминанты «слабеют», заменяясь или сливаясь с чужими, которые постепенно разрушают старые основы, сотворившие данную культуру.

Иногда это приводит не только к замене, но даже, к разрушению коренных духовных ценностей, сформировавших эту культурную традицию и даже сам этнос. Ярким признаком доминирования такого периода является эклектика в художественном творчестве.

Вся эта невеселая картина конечного этапа автором связывается с последней стадией этногенеза западноевропейского суперэтноса, основы которого выросли из христианских миропредставлений. Данный процесс захватывает так же другие этносы и, даже, суперэтнические ареалы, впитавшие и развивающиеся в их ауре, т.е. принявшие «культурное превосходство»

западноевропейского очага.

Сравнение с последними веками существования Римской империи, обнаруживает почти полное сходство, особенно в художественной культуре. Например, символ толерантности – «Храм всех религий» – Пантеон, где римские Юпитер, Юнона, занимали места наравне с иранским Митрой, египетским Амоном, греческим Зевсом и др., что было бы невозможно вообразить в период расцвета Рима. Источники сообщают о резком падении рождаемости, доходящем до того, что почти вся армия набиралась из «варваров», включая даже офицерский состав. Эклектика пронизывала все – от поведения, орнаментации фасадов, установки на площадях египетских обелисков, интерьеры «под персидские», «египетские», «парфянские» стили. Старость этноса проявилась в огромном количестве разводов, разрушении общественных институтов. Но ведь аналогичные процессы наблюдаются в последние периоды ахеменидского Ирана, танского Китая, маньчжурской династии Цин в Китае начала 20 века и др. государств. Такие стадии Л.Н. Гумилев относил к «гомеостазу», т.е. стадии перехода к «этносу реликту»/2/.

Модель выявляет существование направленности в эволюции, т.е. развитие по строго определенной траектории как культуры, так и этноса, что сближает ее с выводами Л.С. Берга о «номогенезе», т.е. «направленной эволюции» в развитии, с закономерным прохождением определенных этапов и стадий, и, соответственно, «повторением» комплекса художественных форм, типов поведения и др. Естественно, существуют тупиковые ветви развития, отходы от главных направлений и др., но это пока не входит в задачи настоящей статьи.

Но все еще не так просто. Открытая физиологами асимметрия функций полушарий головного мозга, неожиданно обнаруживает сходство, доходящее до совпадений, свойств левого или правого полушарий с творческими установками стилевых периодов в этногенезе.

Свойства левого полушария – плохое воспроизведение мелодий, но при хорошем чувстве ритма и такта, стремление все свести к логическим схемам, и к ясным, функционалистическим решениям планировки пространств. Ориентация на асимметричные композиции, на чистые, локальные цвета. Доминирует стремление к новизне, устремленность в будущее, при слабом обращении к историческому опыту. Эти и другие свойства позволяют соотносить их со стилевыми периодами, характеризируемыми ориентацией в будущее – «ренессанс», «классицизм», «конструктивизм», «модернизм 50–60 годов», современный «хай-тек». И, наоборот, свойства правого полушария отличаются, прежде всего, опорой на прошлый опыт, с преобладанием в музыке мелодийности, в пластических искусствах – господство сложных, контрастных композиций с перепадами цвета и теней, динамика в композиции, преобладанием симметричных композиций. Все это соотносится со стилевыми периодами «готики», «барокко», «модерн» («югендстиль»), «классицизм 40-50 годов», «постмодернизм» и периодом современной эклектики.

Проверка соотношений методами теории вероятности показала, что здесь случайности практически можно исключить – сходство обнаруживается на системном и структурных уровнях и, также, по направленности векторов развития. Причем смена доминирования функций полушарий мозга человека в процессе его жизни соответствует типам сменам этнических творческих установок, включая этику, художественное творчество, науку, технику и др. Смены таких творческих методов и стилей наблюдается в границах конкретных ареалов, т.е. ограничивается территорией определенного этноса (с центрами, провинциями, границами), что позволяет определить данный феномен как «этнический мозг». Естественно, данные выводы достаточно резко меняют наши представления как об истории архитектуры, и, вообще, истории и философии как таковой, охватывая почти все основополагающие мировоззренческие принципы.

Это, прежде всего, существование мышления вне человеческого мозга и управляющее нашим творчеством (и не только им). Признание этого было болезненным – даже один из выводов, естественно вытекающий отсюда: «этногенез является способом существования этнического мозга и его циклы управляют миллионами людей», привел к серьезном диспуту с Л.Н. Гумилевым, А.П.

Окладниковым и др., но в целом выводы были признаны.

Для раскрытия путей архитектуры молодых, посткоммунистических этносов, важным является период после того, когда рухнули все старые доминанты, которых ранее определяли развитие. Новые молодые этносы в Европе с самого начала противопоставляли себя наследию Рима.

Когда галл или франк, разбивал прекрасную статую Венеры на щебенку для строительства своего христианского храма, это вызывало одобрение окружающих – ведь он разрушал языческого идола, т.е. творил богоугодное дело («ведь мы христиане, а не язычники ромеи»). Создавая свои готические храмы и др. произведения, гунны, готы, франки, саксы творили уже по новым, не римским, но христианским канонам.

Создав на их основе еще не такие совершенные, архаичные сооружения, эти этносы впоследствии породили Реймский собор, Саграта Фамилия в Барселоне, капеллу в Роншан и Центр Помпиду в Париже. Хотя римляне и греки знали о строении солнечной системы, через тысячу лет потребовался научный подвиг Коперника и жертва Ж. Бруно, чтобы европейцы снова возродили представления, о том, что Земля и планеты вращаются вокруг Солнца.

Эти экскурсы можно продолжать, но здесь важно понимание – новые, молодые этносы начинают создавать свою архитектуру, опираясь на свои, древние архетипы, на мифологические «модели Мира», на религиозную космогонию, противопоставляемую предшествовавшим художественным системам, даже и высокоразвитым. Естественно, некоторое заимствуется, копируется, но основные, формообразующие принципы творятся из своих, стадиально «варварских»

методов, из ранних, архетипных представлений пространства и формы. Т.е., концепции о непрерывно развивающейся культуре, поднимающейся по ступеням от неолита все время вверх и прямо, постоянно заимствующей достижения у древних народов, данная модель не подтверждает. Но большинство исследователей (и не только) ищет своих основоположников в самой глубокой древности, чуть не с палеолита. К сожалению, у нас сейчас развивается опасное течение «достичь», «догнать» европейские уровни в эстетике, что практически обречено на неудачу. Так уже было в истории. Некоторые молодые этносы пытались наследовать и продолжить традиции Рима, но История к ним беспощадна, все они ушли в забвение. Муза Клио поднимает только тех, кто порождает принципиально новые формы, соответствующие возрасту и духовным ценностям молодого этноса, т.е. «летящим по траектории». Следует помнить, что важно также то, кто из множества молодых этносов в XXI веке первым осознает это и возглавит этот великий процесс рождения новой эстетики в мире. Всегда следующие этапы истории за молодыми, «варварскими»

народами, продолжатели уже старой, пусть даже высокоразвитой, культуры, обычно не остаются в анналах истории.

Модель позволяет сделать некоторые заключения.

1.Художественные формы, методы творчества, восприятие развиваются по спирали, имеют повторяемость, через противоположный, по всем параметрам, соседний период. Каждый следующий цикл должен отрицать предшествующий цикл, создавать произведения по своим, «новым»

принципам и идеалам. Настоящий процесс является направленной эволюцией, где отдельными случайностями можно пренебречь. Важным является постоянное ускорение во времени всех процессов развития – от формообразования до политических. Но тогда, наши, «традиционные»

представления о национальном как наборе «вечных» исторических символов и знаков, которые можно приложить (наложить) на любые современные художественные формы, являются антидиалектическими, в них отсутствует принцип отрицания пройденного цикла, а порожденный им эклектизм не является категорией, характерным для всех стадий этногенеза. Это одно из наследий коммунистической идеологии, впитавшееся нас и создающее внутри мощный цензурный фильтр, даже барьер, постоянно деформирующий все проскакивающие чистые идеи с верхних уровней мышления. Для понимания необходимо учесть, что такие фильтры существуют в нас самих, проникли во все уровни творчества (от художественного проектирования до разработки самолетов), в сознание принимающих и согласовывающих госорганов, пронизывают всю систему образования и воспитания. Но так как мы живем внутри этой системы, то не замечаем этот наш, родной, всепронизывающий эклектизм.

2.Из кардинальных изменений в миропредставлении вызванных настоящими исследованиями, конечно, является вывод о том, что сознание (мышление) происходит вне мозга человека. Идеи, действия, выводы творятся и протекают вне нас, люди могут только воспринимать их, да и то, пропустив через свои, достаточно грубые фильтры – вера, образование, господствующие архетипы и убеждения, внушенные стереотипы и представления, понятия, личный опыт. Чистая идея, родившаяся в высоких сферах, проходя через такие фильтры, сильно деформируется, искажается, получает совершенно иные трактовки и обоснования. Здесь всплывают казахские традиционные обряды по передаче знаний через благословение («бата»), когда ученик, исполнив определенные ритуалы, получает дар благословения от Учителя, после которого, практически мгновенно, начинает обладать свойствами и качествами самого Учителя, который может быть вообще и из другого мира. По данным полевых опросов, вырисовывается картина, что существуют ритуалы, которые обеспечивают передачу уже существующей, действующей «приемной системы» подготовленного человека, очищенной от комплекса тормозящих фильтров, позволяя мгновенно перенести ее из одного человека в другого (вот где потенциалы школьной и ВУЗовской систем обучения!).



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 17 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.