авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

Парламентский Центр «Наукоемкие технологии, интеллектуальная собственность»

Российская академия наук

Академия наук Республики Татарстан

Московская региональная организация профсоюза работников

Российской академии наук

Научно-исследовательский институт интеллектуальной собственности

при Казанском государственном университете им. В.И. Ульянова-Ленина

Институт экономики, управления и права (г. Казань) Интеллектуальная деятельность в России: проблемы правового регулирования и защиты результатов в научно-технической сфере Материалы Всероссийской научно-практической конференции 7 декабря 2007 г.

Казань Познание 2008 УДК 347.77 ББК 67.404.3 И73 Печатается по решению Ученого совета и редакционно-издательского совета Института экономики, управления и права (г. Казань) Редакционная коллегия:

ректор Института экономики, управления и права (г. Казань), проф. В.Г. Тимирясов;

проректор по научной работе Института экономики, управления и права (г. Казань), доцент И.И. Бикеев;

д-р юрид. наук, проф. В.П. Малков;

д-р юрид. наук, проф. Р.Н. Салиева;

д-р юрид. наук, проф. З.М. Фаткудинов;

помощник проректора по научной работе Института экономики, управления и права (г. Казань), канд. юрид. наук Т.Ю. Зарипова И73 Интеллектуальная деятельность в России: проблемы правового регули рования и защиты результатов в научно-технической сфере: материалы Всерос. науч.-практ. конференции, 7 декабря 2007 г. – Казань: Познание, 2008. – 148 с.

ISBN 978-5-8399-0227- В настоящем сборнике представлены материалы Всероссийской научно-практической конференции «Интеллектуальная деятельность в России: проблемы правового регулирования и защиты результатов в научно-технической сфере», прошедшей 7 декабря 2007 г. в Казани.

Рассмотрен широкий спектр вопросов сферы интеллектуальной дея тельности возникших, в частности, в связи с принятием четвертой части Гражданского кодекса Российской Федерации, с необходимостью охра ны прав авторов.

Сборник предназначен для ученых, практиков, педагогических ра ботников, студентов, аспирантов и всех интересующихся проблемами интеллектуальной собственности.

УДК 347. ББК 67.404. ISBN 978-5-8399-0227-5 © Институт экономики, управления и права (г.



Казань), © Авторы статей, ВСТУПЛЕНИЕ В современном мире объекты интеллектуальной собственности, которыми в числе прочих являются произведения науки, литературы, искусства, базы данных, изобретения, приобретают все бльшую цен ность и значение. Информация становится важнейшей составляющей любой деятельности. Однако без эффективной правовой защиты интел лектуальная собственность может утратить свою ценность и перестать быть способной принести ее владельцу какие-либо блага. Добросовест ные участники рынка ежегодно недополучают огромные суммы из-за наводнившего прилавки контрафакта. Одновременно сравнимые сум мы недополучает и государство. Крайне необходимой и неотложной яв ляется борьба с «пиратством» в сфере использования любых объектов авторского права. Практика последних лет свидетельствует о том, что владельцы интеллектуальной собственности стали понимать это и ак тивно включились в защиту своих прав, используя все законные средст ва и методы. Этим вопросам, а также некоторым другим смежным проблемам и посвящена конференция «Интеллектуальная деятельность в России: проблемы правового регулирования и защиты результатов в научно-технической сфере».

Не случайно, что базой проведения конференции явился Институт экономики, управления и права (г. Казань). В нашем вузе созданы и раз виваются крупные научные школы, в числе которых школы профессо ров З.М. Фаткудинова и Р.Н. Салиевой, изучающие вопросы правово го обеспечения экономической деятельности инструментами частного права, школа профессора В.П. Малкова, которая ведет исследования уголовно-правовых и уголовно-процессуальных средств обеспечения рыночной экономики. Все они так или иначе занимаются вопросами ре гулирования интеллектуальной деятельности.

Данная конференция – это шаг в направлении решения таких актуаль ных проблем, как развитие теоретических знаний, совершенствование части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации, защита прав авторов научных и научно-технических разработок, установление оптимальных параметров юридической ответственности за нарушения в сфере оборота интеллектуальной собственности. Указанные моменты нашли отражение в докладах и дискуссиях участников конференции, которая объединила исследователей из ведущих научных и образова тельных центров Москвы, Казани и других городов России.

Ректор, профессор В.Г. Тимирясов Республиканский научно-исследовательский институт интеллектуальной собственности ул. Большая Якиманка 38, г. Москва, тел./факс: +7 (495) 238-40-83, www.rniiis.ru, info@rniiis.ru Участникам Всероссийской научно-практической конференции «Интеллектуальная деятельность в России: проблемы правового регулирования и защиты результатов в научно-технической сфере»

Приветствую участников конференции «Интеллектуальная дея тельность в России: проблемы правового регулирования и защиты результатов в научно-технической сфере» от имени Ученого Совета Республиканского НИИ интеллектуальной собственности (РНИИИС), единственной в стране научной некоммерческой организации, ориенти рованной на разработку проблем интеллектуальной собственности, со зданной совместным решением Счетной Палаты России, Торгово-Про мышленной Палаты России при участии Российской Академии Наук.





За последний год РНИИИС заключил соглашения со многими на учными и вузовскими центрами, федеральными органами государст венной власти: Минрегионразвития России, МВД России, Роспатент, Россвязьохранкультуры, Федеральная служба судебных приставов, Роспром, Рособоронзаказ, ФАПРИД при Минюсте России и создал на базе крупнейших университетов страны, имеющих развитые иннова ционные инфраструктуры, шесть региональных научно-исследователь ских центров интеллектуальной собственности (Владивосток, Иркутск, Челябинск, Казань, Ростов-на-Дону, Санкт-Петербург). В этой связи особенно отрадно отметить, что среди участников конференции пред ставлены ученые и специалисты одного из таких региональных центров РНИИИС – Приволжского научно-исследовательского центра интеллек туальной собственности (директор – Д.К. Нургалиев), созданного на базе Казанского государственного университета.

В современных условиях целью государственной политики России в области развития науки и технологий заявлены формирование эконо мических условий для вывода на рынок конкурентоспособной иннова ционной продукции в интересах реализации стратегических националь ных приоритетов Российской Федерации и переход к инновационной экономике. Краеугольным камнем в решении этой задачи по-прежнему остается решение проблемы обеспечения баланса интересов государства (госзаказчиков), предприятий (исполнителей по госзаказу), а также граж дан (авторов) в части распределения, закрепления и реализации прав на результаты научно-технической деятельности, что предполагает научное обоснование, определение стратегии и целей государственной политики, законодательное регулирование и организационное обеспечение.

Поскольку целью государственной политики в области развития науки и технологий является переход к инновационному пути разви тия страны, проблемы правовой охраны и защиты интеллектуаль ной собственности крайне актуальны.

Именно об этом шла речь на последнем заседании Совета по науке под руководством Президента России В.В. Путина, где он в ответ на об ращение вице-президента РАН, Председателя Наблюдательного Совета РНИИИС, академика РАН Н.П. Лаверова дал конкретное поручение Администрации Президента РФ и Правительству России: в законода тельстве о защите интеллектуальной собственности «нужно более гибко подходить к формулировкам» и «не нужно ущемлять ученых, которые работают в оборонном комплексе», поскольку такие разработки также «конвертируются и приносят прибыль государству на мировом рынке».

На последующей встрече в декабре 2007 г. в Президиуме ТПП России Президент России еще раз вернулся к этой теме и, по сути, конкрети зировал ряд задач перед учеными, бизнесом и властью на ближайшую перспективу:

– защита прав на интеллектуальную собственность по фундамен тальным разработкам;

– совершенствование организации и управления инновационным бизнесом, продвижение в этой сфере рабочих моделей полного научно производственного цикла в апробации эффективных моделей управле ния научными ресурсами (прежде всего, через технико-внедренческие зоны, технопарки);

– разработка недостающего правового инструментария для обеспе чения конкурентоспособности и оперативного внедрения новых рос сийских разработок и занятия наиболее перспективных отраслей, наи более перспективных наукоемких производственных ниш в мировом разделении труда.

Для успешного решения заявленных Президентом России задач важ но учитывать не только зарубежный опыт, но и собственные уроки не давней истории. Органы власти всех уровней, бизнес – от крупного до мелких предприятий, банки, вузы, научно-исследовательские организа ции и конструкторские бюро сегодня крайне нуждаются в профессио нальных качественных услугах по разрешению проблем в сфере интел лектуальной собственности.

Российский путь к инновационной экономике имеет свои особенности.

Во-первых, доля государственного участия в финансировании НИОКР была и остается одной их самых высоких в мире. Государство финансирует сегодня до 3/4 всех расходов на эти цели в России, тогда как за рубежом 3/4 расходов на научные исследования приходится как раз на частный сектор инвестиций, а доля государства в таких расходах составляет от 1/3 (США, Канада) до 1/4 (Китай) и 1/6 (Япония).

Во-вторых, основным звеном проведения исследований в России были и остаются научно-исследовательские институты. Сегодня, по данным Минобрнауки России, 90% всех НИОКР осуществляет ся через НИИ, 6% – через предприятия и 4% – через университеты.

За рубежом эти пропорции обратные: 60-70% всех НИОКР про водится через предприятия, которые заинтересованы не только в проведении исследований (в том числе через НИИ, лаборатории университетов), но и в их практическом внедрении. Так рождаются инновации как конкретный результат прямого заинтересованного содружества науки и бизнеса через рынок интеллектуальной собст венности. Только так и возможен в российских условиях заявленный переход к инновационной экономике: если нам нужен конечный ре зультат – инновационный продукт, а не просто очередное освоение выделенных бюджетных средств.

В-третьих, Россия имеет и во многом сохраняет стратегический ин теллектуальный ресурс прошлого, когда из 54 макротехнологий, опре деляющих мировой научно-технический прогресс, каждая третья была отечественной. Сегодня сохраняется лидерство нашей страны в таких отраслях, как авиакосмические технологии, космическая техника, ядер ная энергетика, энергетическое машиностроение, спецметаллургия.

При условии реализации поставленных руководством страны целей и задач наше лидерство может быть восстановлено в таких отраслях, как средства связи, нанотехнологии, водородная энергетика, оптоэлектрон ные и лазерные технологии, математическое моделирование, материа ловедение, медикаменты.

В-четвертых, Россия уже прошла несколько этапов в осмыслении и определении условий перехода к инновационной экономике, из которых важно извлечь уроки: увеличение бюджетного финансирования НИОКР, организация учета и создание инновационной инфраструктуры.

На начальном этапе, в середине 1990-х годов основные усилия сво дились к увеличению объемов финансирования на НИОКР. В результа те, при относительном росте федеральных бюджетных расходов, объе мы финансирования на проведение НИОКР увеличились за последние семь лет в 10 раз.

В то же время, за Российской Федерацией на 1 января 2007 г. были закреплены права только на 242 объекта интеллектуальной собствен ности (в основном, Росатом и Минобороны России), тогда как за рубе жом опять же обратная картина: при меньшей доле государственного участия в расходах на научные разработки государство имеет за со бой патентов на полученные технологии больше, чем в нашей стране.

Например, в Великобритании только одно министерство обороны еже годно получает 50 патентов.

Таким образом, при росте бюджетных расходов на НИОКР, получен ные результаты интеллектуальной и научно-технической деятельности в большинстве своем остаются полуфабрикатами, не готовыми для ком мерциализации и внедрения в экономику на легальной основе.

На следующем этапе упор был сделан на организацию учета РИД и РНТД.

В частности, сегодня ведутся следующие реестры государст венной собственности: реестр федерального имущества, единый реестр результатов интеллектуальной деятельности, права на которые принад лежат Российской Федерации, единый реестр результатов научно-тех нической деятельности. Если в реестре федерального имущества учи тываются нематериальные активы федеральных государственных уни тарных предприятий и федеральных государственных учреждений, то в единые реестры включаются результаты НИОКР, которые не закреп лены за федеральными государственными унитарными предприятиями и федеральными государственными учреждениями. Кроме того, в соот ветствии с Указом Президента Российской Федерации от 21.01. № 56с ведется учет государственных контрактов и всех получаемых ре зультатов НИОКР по гособоронзаказу. Для обеспечения государствен ного учета РНТД ведутся соответствующие базы данных и Реестр.

В результате, множество реестров и форм учета на какое-то время подменили суть вопроса: инвентаризация и учет не могут и не должны быть самоцелью, иначе стоимость затрат на их проведение превысит возможный эффект от использования объектов учета. Многие руководи тели стали ставить знак равенства между учетом и закреплением прав на создаваемые РИД при бюджетном финансировании. Такой ошибочный подход привел к затягиванию, но не решению проблемы. Так, хотя про шло уже более двух лет после принятия Постановления Правительства РФ от 17 ноября 2005 г. №685, его требования до сих пор госзаказчика ми не исполняются. Согласно данному постановлению, по общему пра вилу, все права на результаты, созданные за счет средств федерального бюджета, должны закрепляться за исполнителем, за исключением тех случаев, когда эти права необходимы для обеспечения задач обороны и безопасности, а также, если весь инновационный процесс – от разра ботки до внедрения – полностью финансируется государством. На деле же, как показывают результаты проверки, в том числе и в Роспроме, права на технологии практически не охраняются и не закрепляются ни за госзаказчиком, ни за предприятиями-исполнителями госзаказа из-за бездействия госзаказчика.

В последнее время упор сделан на создание так называемой инно вационной инфраструктуры: технопарки, бизнес-инкубаторы, элект ронные биржи, венчурные фонды и организации и т.п. К сожалению, только от этого экономика инновационной не стала. Бизнес-инкубаторы в основном сегодня используются под сдачу в аренду своих площадей для предприятий и организаций малого и среднего бизнеса. Из 15 млрд рублей, выделенных в 2007 г. из федерального бюджета на венчурное инвестирование, освоена под эгидой МЭРТ России только 1/3 часть этих средств. Причина – отсутствие портфеля проектов, готовых для освоения инвестиций, т.е. опять же отсутствие «товарного вида» для технологий, содержащихся в научно-технической документации, полу ченной по итогам НИОКР при бюджетном финансировании.

Очевидно, что во всех случаях неуспех связан с игнорированием проблем интеллектуальной собственности, без учета и решения которых какой-либо переход к инновационной экономике невозможен. Внедрять новые технологии в реальную экономику предприятий и организаций, в том числе за рубежом, на легальной основе, равно как и защищать на рушенные права на них, возможно только после закрепления этих прав и их правовой охраны как интеллектуальной собственности.

Конференция проходит накануне вступления в силу с 1 янва ря 2008 г. части четвертой Гражданского Кодекса Российской Федерации. Особенностью конференции является также насыщен ная деловая программа, обеспечивающая комплексное рассмотрение сложнейших вопросов создания и включения в легальный граждан ский оборот результатов интеллектуальной деятельности, полу ченных в результате выполнения НИОКР.

Желаю участникам конференции интересного и результативного обсуждения подходов к решению проблем правовой охраны и защиты интеллектуальной собственности. Уверен, что такие мероприятия спо собствуют лучшему пониманию и решению как практических проблем, так и совершенствованию законодательства в этой сфере.

С пожеланиями успешной работы, директор РНИИИС, доктор юридических наук В.Н. Лопатин Алпатов Д.С., ассистент кафедры уголовного права и процесса Набережночелнинский филиал ИЭУП (г. Казань) К ВОПРОСУ О ФОРМАХ КОМПЬЮТЕРНОГО ПИРАТСТВА В РОССИИ Компьютерное пиратство является одной из наиболее существенных проблем для мировой индустрии программной продукции. Высокий уровень распространения пиратских копий не позволяет этой отрас ли экономики полностью реализовывать свой потенциал. Нарушители авторских прав на программное обеспечение лишают разработчиков и издателей программ той прибыли, которую они должны были бы по лучить благодаря созданной ими интеллектуальной собственности. От нелегальных программных продуктов страдает не только государство, но и отдельные предприятия и фирмы. От 50 до 80% российских пред приятий имеют нелицензионные программы. Это не просто недополу ченная прибыль производителей, которые лишаются ресурсов для раз работки новых версий, внедрения новых технологий, но и постоянная угроза бизнесу компании-пользователя. О каких угрозах идет речь?

Пиратское программное обеспечение характеризуется следующими не гативными признаками:

– данные продукты, как правило, не содержат те или иные ключевые компоненты и документацию;

– пиратское программное обеспечение может содержать дефекты или быть непригодно к использованию из-за брака в производстве;

– для таких продуктов высок риск заражения вирусами, которые по тенциально способны повредить жесткий диск компьютерной системы покупателя и записанную на нем информацию;

– пользователи нелицензионных копий программного обеспечения не имеют прав ни на техническую поддержку, ни на приобретение вер сий обновления для используемых программных продуктов.

– устанавливая нелицензионные копии программного обеспече ния на компьютеры на своем рабочем месте, пользователи ставят не только себя, но и организации, в которых работают, под угрозу юри дического преследования за незаконное использование продукта, защи щенного правами интеллектуальной собственности.

Последствиями использования такого пиратского «софта» являют ся кадровые проблемы из-за отсутствия нормальных условий работы, реальные убытки в результате разрушения баз данных, при постоянных сбоях – потеря самого смысла системы автоматизации процесса, а так же возможность наступления уголовной ответственности.

Кроме того, компьютерное пиратство подрывает рост мировой экономики в целом. Индустрия высоких технологий является одной из самых быстроразвивающихся отраслей экономики и в определен ной мере развитие индустрии программного обеспечения вносит свой вклад в обеспечение экономического благополучия мирового сооб щества. Внешнее проявление это находит в создании новых рабочих мест, собранных налогах, вложении инвестиций в информационные технологии и т.д. Пиратство, же помимо того, что ставит под угрозу ценность и целостность программного продукта, подрывает техно логическое новаторство и сокращает экономические возможности, создаваемые индустрией программного обеспечения. Необходимо к тому же отметить, что международные компании-поставщики про граммных продуктов отказываются от работы на рынках с высокими уровнями распространения пиратской продукции, поскольку не рас считывают хотя бы вернуть средства, затраченные на разработку про дуктов для них.

Итак, рассмотрим подробнее, какие формы компьютерного пиратс тва наиболее распространены в России.

Сам термин «компьютерное пиратство» обозначает нарушение ав торских прав на программное обеспечение. Такое нарушение возникает при несанкционированном правообладателем копировании, использо вании и распространении программного обеспечения.

Компьютерное пиратство может принимать различные формы, однако можно выделить пять наиболее распространенных его разновидностей.

1. Незаконное копирование конечными пользователями. Одно из наиболее часто встречающихся видов компьютерного пиратства – это «простое» копирование программного продукта частными пользовате лями и организациями, не обладающими правами на выполнение таких действий.

В отрасли компьютерного обеспечения это явление именуется «копи рование конечными пользователями». Этот вид пиратства включает ус тановку программных продуктов в организации на большее количество компьютеров, чем это допускается условиями имеющегося лицензион ного соглашения. Иногда это называют корпоративным пиратством, когда количество машин, на которых установлено программное обес печение, превышает количество купленных лицензий или имеет место обмен копиями программ со знакомыми и коллегами.

2. Незаконная установка программ на жесткие диски компьюте ров. Некоторые поставщики вычислительной техники для повышения цен на сбываемую продукцию практикуют незаконную установку про граммного обеспечения на жесткие диски компьютеров, т.е. производят продажу вычислительной техники с предустановленными нелицен зионными копиями программного обеспечения. При этом для установки программного обеспечения могут использоваться как подлинные носи тели, так и поддельная продукция. При этом покупатели, естественно, не будут обладать правом на использование поставленного им програм много обеспечения.

3. Изготовление подделок. Нелегальное тиражирование – это изго товление нелегальных копий программного обеспечения, в том числе и упаковок для нее, и распространение их в каналах продаж под видом легальных продуктов в промышленных масштабах. Использование новейших технологий при этом позволяет добиться достойного уров ня качества и точности копирования упаковки, логотипов и элемен тов защиты, что затрудняет попытки отличить подделку от оригинала.

Несколько иная ситуация наблюдается в России. Основная масса пират ской продукции, с которой мы сталкиваемся, представлена подделками низкого качества, в которых присутствуют признаки контрафактности.

Распространители, продавая данные подделки по низкой цене, как пра вило не скрывают, что товар является пиратской продукцией.

4. Нарушение ограничений лицензии. Нарушение требований лицензии происходит в том случае, когда программная продукция, рас пространявшаяся со специальной скидкой и на специальных условиях, продается тем, кому она не предназначается. Рассмотрим, каким обра зом это происходит.

– Продажа академических версий продуктов как обычных.

Академическими называются полноценные версии программных про дуктов, предлагаемые по более низкой цене только для использования в академических учреждениях, например, в школах и вузах, отвечаю щих всем установленным требованиям. Академические версии продук тов имеют маркировки, например, «академическая цена» или «академи ческая лицензия».

– Продажа информационных носителей и наборов документа ции, поставляемых по программе WWF как полноценные продукты.

Организации, заключающие корпоративные лицензионные соглашения с Microsoft, получают нужные им компоненты программных продуктов в рамках заключенного соглашения или заказывают их по программе Microsoft World Wide Fulllment (WWF). Продажа продуктов, распро страняемых по программе World Wide Fulllment, лицам, не обладаю щим корпоративными лицензиями на право использования програм много обеспечения Microsoft, является противозаконной.

– Незаконное распространение ОЕМ-версий программного обеспечения.

OEM-версии программного обеспечения (OEM – Original Equipment Manufacturer) – это специальные версии продуктов, предназначенные для продажи только вместе с компьютерами. Распространение отдель ных единиц ОЕМ-версий продуктов без компьютерного оборудования является нарушением законных ограничений лицензии. ОЕМ-версия продукта, приобретенная пользователем отдельного от компьютерного оборудования, запрещена.

5. Интернет-пиратство. Самый динамично развивающийся вид пи ратства. Доступ в глобальную сеть становится все более скоростным, а цена на трафик все более низкой. Интернет-пиратство – это распро странение нелегальных копий программных продуктов с использо ванием Интернета. Данная разновидность пиратства выделена спе циально для того, чтобы подчеркнуть ту большую роль, которую играет сегодня Интернет. С тех пор как появился Интернет, пиратство приняло особенно большие масштабы. В понятие интернет-пиратства входит, в частности, использование глобальной сети для рекламы и публика ции предложений о продаже, приобретении или распространении пи ратских копий программных продуктов. Надо отметить, что нелегаль ное распространение программного обеспечения по электронной почте, через Интернет и иные информационные сети общего доступа – очень серьезный вид правонарушений, так как за считанные часы с одного сервера могут быть распространены тысячи копий программного про дукта. Кроме того, с точки зрения пирата, сеть обладает следующими плюсами: продажу через интернет отследить гораздо сложнее, есть воз можность обмениваться информацией о крупных партиях из Интернета и т.д. Если еще упомянуть о том, что в сети можно найти бесплатные программы, ключи для обхода средств защиты правообладателя, то можно представить себе объем оборота нелегальной продукции в ин тернете и возможностей получения сокрытой прибыли.

Подводя итоги, необходимо сказать, что решение проблемы, на наш взгляд, возможно на государственном уровне. Прежде всего необходи мо развитие законодательства, посвященного компьютерной преступ ности с учетом опыта зарубежных стран. Наряду с уже созданными, по примеру США, и успешно действующими подразделениями в системе МВД, необходимым может стать решение вопроса о создании коллегии судей, специализирующихся на рассмотрении дел о преступлениях в сфере прав интеллектуальной собственности. Важное значение имеет дальнейшее активное сотрудничество правоохранительных органов и некоммерческих организаций, таких как Ассоциация по борьбе с ком пьютерным пиратством и Некоммерческое партнерство поставщиков программных продуктов. Деятельность правоохранительных органов нужно направить прежде всего против организаторов производства не законного программного обеспечения, а не только против реализаторов контрафактной продукции. Наконец, необходимым является обеспече ние организационных и технических защитных мероприятий самими производителями в отношении принадлежащей им на правах интеллек туальной собственности информационной продукции.

Ахметова Д.З., доктор пед. наук, профессор, проректор по непрерывному образованию, директор института дистанционного обучения ИЭУП (г. Казань) ЭТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ Этика как научная область занимается исследованием мотивов чело веческой деятельности.

Первоначальный смысл слова «этика» – поведение, соответствующее обычаям, ставшее нормой или законом благодаря привычке, традиции и принятым в обществе нормам приличия. Этика есть совокупность со циально наследуемых, передаваемых от поколения к поколению норм, которые определяют поступки человека.

В современной экономической науке господствует догма, согласно которой целью общества является достижение высоких темпов эконо мического развития, обуславливающих рост богатства нации, однако необходимо помнить, что цель формируется моралью. Известный фи зик Пуанкаре заметил, что разум может сказать нам, к каким резуль татам приведут те или иные действия, но он не может сказать, к чему стремиться. Мораль показывает, какую цель мы должны преследовать.

Задачей науки является нахождение средств для ее достижения.

В современных условиях актуализировалось расхожее выражение «Цель оправдывает средства». Карьерноустремленные личности, оправ дывая свои поступки спецификой рыночной экономики, достигают же лаемого любой ценой, порою – подкупа, предательства, мошенничест ва, манипулирования. Действительно, не всегда можно подвести зако нодательную основу под те или иные поступки человека и определить с точки зрения существующих законов – нравственны ли они (поступки) или нет. Порою мы сталкиваемся в научной среде с нестандартными подходами и взглядами на предмет научной этики. Например, научный руководитель учит своего ученика (соискателя) наращивать количест во публикаций, подсказывая кратчайший путь: дескать, можно менять только названия статей, не меняя содержания, по три раза опубликовать одно и то же, но с разными названиями. При этом как пример приводит собственную технологию научного творчества. Поистине сюжет для фельетона! Наиболее актуальным в наше время стало использование материалов Интернета в статьях исследователей, поэтому очень часто публикации представляют собой плагиат: содержат не только одинако вые мысли и идеи, но и повторяют текст.

Воспитание исследовательской культуры должно начинаться с ранних лет, еще в процессе обучения в школе. К сожалению, у современных вы пускников российских школ все ниже и ниже опускается уровень грамот ности и навыки написания творческих работ. Этому также способствует повальный переход к системе ЕГЭ, когда контроль и проверка знаний ориентированы преимущественно на выявление уровня запоминания ин формации. При этом во многих европейских школах и вузах тестирование преимущественно используется только для выявления промежуточных знаний, отдается предпочтение «эссе», представляющему собой рассуж дения, размышления, анализ, что позволяет проверить не только уровень знаний, но и нравственные установки, духовную сферу, развитость речи.

Безусловно, очень важно, чтобы молодого (начинающего) исследователя научный руководитель (ученый) направлял в правильное русло. В свя зи с этим вспоминаю своих наставников – ученых с большой буквы – Б.З. Вульфова, М.М. Плоткина, И.Я. Лернера, З.И. Равкина, Е.С. Полат, которые призывали к чистоте не только творческих продуктов, но и по мыслов. Годы учебы в аспирантуре Российской академии образования, совместные исследования с учеными лаборатории инновационных учеб ных заведений сформировали убеждение в том, что конъюнктурное отно шение к науке разрушает личность исследователя и иссушает творческие способности, если выражаться еще точнее, развращает ученого.

Формирование чистоты научных трудов стало актуальной задачей для организаторов дистанционного обучения несколько лет тому назад.

Мы изучили прежде всего федеральный «Закон об авторских и смежных правах», выявили уровень допустимого использования ранее написан ных трудов авторов-разработчиков пособий. Было проведено множест во семинаров с преподавателями-разработчиками учебно-практических пособий (УПП) и с редакторами пособий. Основная ответственность за качество пособий и их оригинальность возложена на кафедры и за ведующего кафедрой. Без протокола заседания кафедры об экспертизе УПП работы не принимаются. В настоящее время процесс создания и подготовки УПП для использования в учебном процессе дистанцион ной формы обучения проходит длинный путь: заключение договора с авторами на написание пособия;

подготовка рукописи УПП;

экспертиза пособия на заседании кафедры;

представление рукописи и экспертиза его специалистом по УПП;

консультации со специалистом по мульти медиа-технологиям для завершения подготовки пособия, т.е подготовки гиперссылок и мультимедиа-вставок;

окончательная экспертиза пособия директором ИДО, подпись на оплату пособия;

редактирование;

перевод пособия в HTML формат, верстка;

подготовка и установка мультиме дийных элементов и гиперссылок;

окончательная экспертиза и запись текста на CD, размещение в защищенной части виртуального универси тета http://vueml.openet.ru в системе Интернет.

Многие кафедры ответственно относятся к этой работе, поэтому впол не естественно, что наши УПП (их разработано к настоящему времени около 230 для специальностей высшего профессионального образования «Финансы и кредит», «Юриспруденция», «Педагогика и психология», «Менеджмент организации: гостиничный и туристический бизнес» и для экономико-правового колледжа по специальностям «Правоведение», «Гостиничный и туристический бизнес», «Экономика и бухгалтерс кий учет», «Прикладная информатика в экономике», «Маркетинг») мо гут претендовать на уровень учебника для студентов. Подтверждением этому является присвоение грифов базовых УМО Российской федера ции учебным пособиям, таким как: «История образования и педагоги ческой мысли», «Теория и методика воспитания», «Теория обучения»

(авторы Д.З. Ахметова, В.Ф. Габдулхаков), «Возрастная психология»

(Н.В. Ванюхина). Учебное пособие «Теория и методика воспитания» (ав торы Д.З. Ахметова, В.Ф. Габдулхаков) удостоено диплома в номинации «Комбинированная книга» в Первом Приволжском региональном конкурсе на лучшее вузовское учебное издание «Университетская книга – 2007».

В институте создана система приема УПП от преподавателя на ос нове договора, в котором зафиксированы права и обязанности автора и вуза. Это такие пункты, в которых констатируется, что автор является обладателем авторского права на текст учебного пособия, автор пере дает пользователю за фиксированное авторское вознаграждение на иму щественные права: право использовать произведение в соответствии с его назначением;

пользователь уплачивает автору авторское возна граждение;

автор обязан передать пользователю произведение в форме машинописного текста лекционных материалов, гарантировать, что пе реданное произведение является оригинальным произведением автора, не заимствованным из какого-либо стороннего источника;

пользователь обязан выплатить автору вознаграждение, предусмотренное договором.

Безусловно, никакие устрашающие или сдерживающие законы не смогут охватить весь спектр проблем, связанных с чистотой творчест ва того или иного автора, и эта проблема является вечной и древней, как и история развития самого человека. Многое зависит от моральных устоев личности, воспитания, научной школы, в которой формируется ученый, от наличия или отсутствия творческих способностей, и, в кон це концов, от совести, сформированность которой вряд ли можно изме рить на весах Фемиды.

Бабкин В.И., помощник депутата Государственной Думы РФ академика Ж.И. Алферова, эксперт Государственной Думы РФ РАЗВИТИЕ НАУКИ КАК ОТРАЖЕНИЕ ПРАВОВЫХ НОРМ Одним из самых запутанных, в правовом смысле, вопросов являет ся вопрос о правовом регулировании того, что именуется согласно Конституции РФ и Гражданскому кодексу РФ «интеллектуальной собст венностью» (ИС).

Некорректность законодательства привела к торможению развития науки: в действующем законодательстве оказались не прописаны или недостаточно корректно прописаны права сторон по распоряжению результатами интеллектуальной научно-технической деятельности деятельности.

Начиная с 1996 г. настойчиво говорят об интеллектуальных «сокро вищах» России, называются цифры 400-600 млрд долл. Затем стали го ворить о защите интересов государства при распоряжении правами на результаты научных исследований, полученные за счет финансирова ния федерального бюджета.

На основании этих действий при Минюсте было создано Федеральное агентство по защите результатов интеллектуальной деятельности воен ного, специального и двойного назначения (ФАПРИД). Однако доход бюджета, полученный от распоряжения принадлежащими РФ правами на результаты научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ военного, специального и двойного назначения, в 2000 г. планировался в размере 1,5 млрд руб., а исполнение бюджета составило 0 руб. Доход от поступающих от осуществления мероприя тий по претензионной работе по восстановлению прав РФ на результа ты НИОКР военного, специального и двойного назначения в РФ и за рубежом в 2000 г. планировался в размере 9,6 млрд руб., а исполнение бюджета составило 0 руб. В 2001 г. доходы по этим статьям составили 210 млн руб. и 100 руб. соответственно.

Таким образом, вопрос о правах на результаты интеллектуальной деятельности (РИД), полученных при проведении научно-исследова тельских работ, и о нематериальных активах нуждается в серьезнейшей правовой доработке.

Рассмотрим правовые нормы действующего законодательства.

Конституция РФ содержит понятие «интеллектуальная собствен ность» (ст. 44, п. 1, ст. 71), но что вкладывается в это понятие, осталось не конкретизированным, Конституция РФ формулирует общие права граждан и юридических лиц. В результате правоотношения в этой об ласти были перенесены на уровень федеральных законов, в первую оче редь, Гражданского кодекса РФ (ГК РФ).

В ГК РФ есть ряд статей по этому вопросу. В ст. 18 «Содержание правоспособности граждан» говорится о «правах авторов произведений науки, литературы и искусства, изобретений и иных охраняемых зако ном результатов интеллектуальной деятельности;

об иных имуществен ных и личных неимущественных правах». В ст. 66 «Основные положе ния о хозяйственных товариществах и обществах» говорится о «правах, имеющих денежную оценку». В ст. 128 «Виды объектов гражданских прав» говорится об «информации;

о результатах интеллектуальной дея тельности», в том числе «исключительных правах на них (интеллек туальная собственность)», о нематериальных благах.

Получается, что, с одной стороны, исключительные права являют ся частью результатов интеллектуальной деятельности (ст. 128 ГК РФ), с другой – к результатам интеллектуальной деятельности относят ся права авторов, а также личные неимущественные права (ст. 18 ГК РФ), с третьей стороны – есть еще иные права, которые, тем не ме нее, должны иметь денежную оценку (ст. 66 ГК РФ). В ст. 138 ГК РФ «Интеллектуальная собственность» говорится об «исключительном праве (интеллектуальная собственность)» гражданина или юридичес кого лица на «результаты интеллектуальной деятельности».

В ст. 139 ГК РФ «Служебная и коммерческая тайна» говорится об информации, имеющей «действительную или потенциальную коммер ческую» ценность. В ст. 150 «Нематериальные блага» говорится о «пра вах авторства, иных личных неимущественных правах и других нема териальных благах», принадлежащих гражданину от рождения или в силу закона.

Из текстов законов не ясно, куда относить неисключительные права (а это в частности права на использование неисключительной лицен зии), которые не включаются в состав интеллектуальной собственности (ИС). Также не включены в состав ИС права на использование инфор мации, представляющей технические, организационные или коммер ческие аспекты секретов производства (ноу-хау) (ст. 151 ГК РФ «охрана секретов производства»), техническая документация. Это один аспект проблемы. Но есть и другой.

В ст. 772 ГК РФ говорится, что «стороны в договорах на выполнение научно-исследовательских работ, опытно-конструкторских и технологи ческих работ имеют право использовать результаты работ, в том числе способные к правовой охране, в пределах и на условиях, предусмотрен ных договором, если иное не предусмотрено договором, заказчик имеет право использовать переданные ему исполнителем результаты работ, в том числе способные к правовой охране, а исполнитель вправе ис пользовать полученные им результаты работ для собственных нужд».

«Право использовать» или «право защищать свое право» – из этих формулировок непонятно. Разнобой добавляет Налоговый кодекс РФ.

В ст. 257 НК РФ «Порядок определения первоначальной стоимости амортизируемого имущества» говорится о «нематериальных активах, приобретенных и (или) созданных налогоплательщиком результатах интеллектуальной деятельности и иных объектах интеллектуальной собственности (исключительные права на них), используемых в произ водстве продукции (выполнении работ, оказании услуг)». Т.е. неис ключительные лицензии не признаются нематериальным активом, что неправильно.

Для признания нематериального актива необходимо наличие способности приносить налогоплательщику экономические выго ды (доход), а также наличие надлежаще оформленных документов, подтверждающих существование самого нематериального актива и (или) исключительного права у налогоплательщика на результаты ин теллектуальной деятельности (в том числе патенты, свидетельства, другие охранные документы, договор уступки (приобретения) патен та, товарного знака).

К нематериальным активам, в частности, относятся: исключи тельные права на патенты, на использование программ для ЭВМ, баз данных, на использование топологии интегральных микросхем, на товарный знак, знак обслуживания, наименование места происхожде ния товаров и фирменное наименование, на селекционные достиже ния, владение «ноу-хау», секретной формулой или процессом, инфор мацией в отношении промышленного, коммерческого или научного опыта.

Есть еще один аспект этой проблемы. Это судьба прав на РИД науч ных организаций, которые функционируют в виде учреждений, т.е. не имеют статьи амортизации в бухгалтерском балансе, а у них находится значительная часть полученных результатов.

Таким образом, базовые законы не только не дают однозначного толкования сути обозначенного понятия, но дают возможность произ вольно толковать в правоприменительной практике различные объекты прав на результаты интеллектуальной деятельности. Дополнительный аспект – в соответствии с Конституцией РФ, положения международ ных соглашений, подписанных РФ, ставятся выше российского законо дательства, такое состояние российского законодательства не может не вызывать настороженности.

А в формулировках Конвенции, учреждающей Всемирную органи зацию интеллектуальной собственности (ВОИС) (Стокгольм, 14.07.67):

«Статья 2. В смысле настоящей Конвенции: (viii) «интеллектуальная собственность» включает права, относящиеся к: – литературным, худо жественным и научным произведениям, – изобретениям во всех облас тях человеческой деятельности, научным открытиям, промышленным образцам, товарным знакам, знакам обслуживания, фирменным наиме нованиям и коммерческим обозначениям, – защите против недобросо вестной конкуренции, а также все другие права, относящиеся к интел лектуальной деятельности в производственной, научной, литературной и художественной областях».

Похожие определения содержатся в «Соглашении по торговым ас пектам прав интеллектуальной собственности» (ТРИПС) (Марракеш, 15.04.1994).

Кроме того, в преамбуле Соглашения содержится любопытный мо мент: «права интеллектуальной собственности являются правами част ных лиц».

Интересно отметить, что в 1992-93 гг. (раньше, чем появился ТРИПС, 15.04.94 и была принята ч. 1 ГК РФ, 30.11.94) в России были приня ты законы, соответствующие требованиям ВТО (Федеральные законы «О правовой охране топологий интегральных микросхем» от 23.09.92, «О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных» от 23.09.92, «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров» от 23.09.92, Патентный закон Российской Федерации от 23.09.92, Федеральные законы «Об ав торском праве и смежных правах» от 09.07.93, «О селекционных дости жениях» от 06.08.93).

К сожалению, в перечисленных законах РФ не содержатся нормы, отражающие правовое регулирование конфиденциальной информации и нет отражения борьбы с недобросовестной конкуренцией.

В докладе Всемирного банка под названием «От знаний к благосо стоянию: преобразование российской науки и технологии с целью со здания современной экономики, основанной на знаниях» говорится:

«Членство в ВТО требует, чтобы национальное законодательство в сфе ре прав на интеллектуальную собственность отвечало приемлемым международным стандартам».

А между тем в странах, с которыми мы хотим сравняться, уже давно сделали соответствующие выводы о бесперспективности госу дарственного владения правами на результаты интеллектуальной дея тельности, полученными за счет бюджетных средств. Так в США, еще в 1980 г., были приняты законы Байя-Доула и Стивенсона-Уайлдера, которые предусматривают передачу разработчикам прав по распо ряжению патентами на результаты, полученные за счет бюджета.

При этом эффективность использования интеллектуальной собствен ностью возросла на порядки. С одной стороны, научные организации получили дополнительный доход, а с другой – государство получило дополнительные поступления в виде создания новых рабочих мест и, что самое главное, в виде дополнительных налоговых поступлений в бюджет. В выигрыше оказались все стороны – и изобретатели (испол нители), и государство.

Почему в нашей стране это происходит не так? Научное сообщест во невольно внесло в непросвещенные умы идею, что более выгодного капиталовложения, чем в науку, нет. Да это так, но при системном вло жении, а не в сиюминутном подходе!

Расходы на развитие науки и технологии в России в расчете на душу населения намного ниже уровня, достигнутого в большинстве разви тых стран. По данным, приведенным в правительственной программе экономических реформ, «в 1998 году собственные расходы на НИОКР в расчете на душу населения в России составили 61 доллар, в то время как в США – 794,40 долларов, в Японии – 715 долларов и в Германии – 510,60 долларов. В результате к 1999 г. Россия по показателю расходов на развитие науки оказалась в группе стран с небольшим научным по тенциалом (Венгрия, Греция, Португалия, Польша)».

Принимая во внимание другой относительный показатель – госу дарственные расходы на НИОКР в расчете на одного ученого – положе ние России оказывается еще более тяжелым. В 1996 г., например, общие расходы на НИОКР в расчете на одного ученого составили: в США – 189 000 долл., в Японии – 148 000 долл., во Франции – 177 000 долл., в Германии и в Великобритании – приблизительно 150 000 долл., а в Академии наук РФ, которая является вершиной научного истэблиш мента России, – 2 000 долл.

Усугубляют ситуацию с вложениями в науку некоторые нормативы Налогового Кодекса РФ. Так, изъятие безналогового пользования земель научными учреждениями и университетами может привести на самом деле к очень тяжелым последствиям для развития нашей экономики и для будущего России.

Бикеев И.И., канд. юрид. наук, доцент ИЭУП (г. Казань) ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ МОМЕНТЫ ВИНЫ В СОСТАВАХ НЕОСТОРОЖНЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, СВЯЗАННЫХ С НЕЗАКОННЫМ ОБРАЩЕНИЕМ С МАТЕРИАЛЬНЫМИ ОБЪЕКТАМИ ПОВЫШЕННОЙ ОПАСНОСТИ По мнению В.А. Нерсесяна, при реализации принципа виновной от ветственности важно точно установить интеллектуальный момент вины, который в законодательных определениях форм вины стоит на первом месте1. В.В. Лунеев отмечает, что «основными элементами вины как пси хического отношения выводятся сознание и воля субъекта преступления или интеллектуальные и волевые составляющие (моменты) его преступ ного поведения, а различное сочетание этих составляющих образует раз ные формы и виды вины: умысел (прямой и косвенный) и неосторож ность (легкомыслие и небрежность), которые раскрываются в законе»2.

Обычно интеллектуальный момент вины связывают с осознанием субъектом преступления совершаемого им общественно опасного дея ния и предвидением данным субъектом общественно опасных последст вий такого деяния. Так, А.И. Рарог указывает, что интеллектуальный элемент вины носит отражательно-познавательный характер и включает осознание свойств объекта посягательства и характера совершенного деяния, а также дополнительных объективных признаков (место, время, обстановка и т.п.), если они введены законодателем в состав данного преступления, а в преступлениях с материальным составом указанный элемент содержит, кроме того, и предвидение (либо возможность пред видения) общественно опасных последствий3.

В современной научной литературе активно обсуждается содержа ние интеллектуальных моментов вины неосторожных преступлений.

Нерсесян В.А. Ответственность за неосторожные преступления. – СПб.: Из дательство «Юридический центр Пресс», 2002. – С. 26.

Уголовное право России. Общая часть: учебник;

под ред. В.Н. Кудряв цева, В.В. Лунеева, А.В. Наумова. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Юристъ, 2006. – С. 193.

Российское уголовное право: в 2 т. Т. 1. Особенная часть: учеб. / Г.Н. Бор зенков [и др.];

под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, В.С. Комисарова, А.И. Раро га. – М.: ТК Велби, Проспект, 2006. – С. 161.

Мы обращаемся к этому вопросу с позиций изучения неосторожных деяний против общественной безопасности, связанных с незаконным обращением с материальными объектами повышенной опасности.

К таким преступлениям относятся прекращение или ограничение пода чи потребителям электрической энергии либо отключение от других ис точников жизнеобеспечения (ст. 2151 УК РФ), нарушение правил учета, хранения, перевозки и использования взрывчатых, легковоспламеняю щихся веществ и пиротехнических изделий (ст. 218 УК РФ), небреж ное хранение огнестрельного оружия (ст. 224 УК РФ), ненадлежащее исполнение обязанностей по охране оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 225 УК РФ).

В соответствии с ч. 1 ст. 26 УК РФ преступлением, совершенным по неосторожности, признается деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности. Совершенным по легкомыслию преступление признает ся, если лицо предвидело возможность наступления общественно опас ных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий. Совершенным по небрежности преступление признается, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опас ных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предви деть эти последствия. В.П. Малков справедливо отмечает, что назван ные два вида неосторожности объединены сходным социально-пси хологическим содержанием: в обоих случаях речь идет о проявлении лицом при осуществлении какой-либо деятельности невнимательности, несоблюдении возложенных на него обязанностей, нарушении им пра вил предосторожности4.

Относительно преступной небрежности как формы вины в той ее формулировке, которая дана в действующем уголовном законе, следует отметить, что она, на наш взгляд, не соответствует принципу субъек тивного вменения5. Мы солидарны с научной позицией В.В. Кулыгина, который высказывается за максимально возможное ограничение от Уголовное право России. Общая и Особенная части: учебник;

под ред. д-ра юрид. наук, профессора В.К. Дуюнова. – М.: РИОР, 2008. – С. 105.

Такого же мнения придерживается В.В. Лунеев: «уголовная ответствен ность за небрежность в той трактовке, как она представлена в отечественной науке и практике, не укладывается в принцип субъективного вменения» // Курс российского уголовного права. Общая часть;

под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. На умова. – М.: Спарк, 2001. – С. 300.

ветственности за небрежность6. Вполне обоснованным представляется и точка зрения В.А. Якушина, критикующего авторов, утверждающих, что непредвидение представляет собой особую психическую форму от ношения лица к последствиям7.

Представляется, что вменение лицу обстоятельств, которые его со знанием не охватывались, крайне несправедливо. Так, эксцесс испол нителя в соответствии со ст. 36 УК РФ не влечет ответственности для соучастников, если он не охватывался их умыслом. Причинение же вре да по небрежности при сходных во многом обстоятельствах – влечет.

Другой пример – лицо не подлежит уголовной ответственности за на рушение правил перевозки взрывчатых веществ (коллеги помогли по тушить пожар и не допустить взрыв). За абсолютно то же деяние, но повлекшее указанные в законе последствия (просто коллег рядом не оказалось), которые его осознанием не охватывались, другой субъект от ветственности подлежит. Прямо-таки «мыслепреступление»! «Должен был и мог предвидеть», – чрезмерно жесткая и несправедливая форму лировка, ведущая к объективному вменению.

Российская юридическая мысль неоднозначно относилась к от ветственности за деяния, совершенные по небрежности. Например, проф. Н.Д. Сергеевский подверг резкой критике конструкцию не брежности, которая «основывается на неправильном представлении, что человек может находиться к своей деятельности в следующих отношениях: имеет возможность познать результаты своей деятель ности, но тем не менее не познает их, имеет возможность сознать про тивозаконность деяния, но тем не менее не делает этого…»8. Также он отметил, что «привлечение к ответственности за нежелаемые и не сознаваемые результаты действий, в законе не запрещенных, неизбеж но стесняет всякую деятельность и держит под постоянным страхом каждого»9.

П.П. Пусторослев занимал сходную позицию и отмечал, что «Предвидение или непредвидение чего-нибудь человеком вовсе не зави сит от произвола этого лица, но всегда составляет последствие, вытека Кулыгин В.В. Субъективное вменение в уголовном праве: автореф. … канд.

юрид. наук. – М., 1994. – С. 10.

Российское уголовное право. Общая часть;

под ред. В.С. Комисарова. – СПб.: Питер, 2005. – С. 189.

Сергеевский Н.Д. Русское уголовное право;

пособие к лекциям. Общая часть. – СПб.: Книжный магазин А.Ф. Цинзерлинга, 1890. – С. 280.

Там же. – С. 279.

ющее с необходимостью, по закону причинности из сочетания предшес твующих условий, под действием законов природы. Когда внутренние условия и внешние обстоятельства сложились так, что, под действием законов природы, я могу предвидеть данный факт, то я непременно и буду его предусматривать и даже буду не в состоянии удержаться от его предвидения»10. В таком же духе высказывался Г.Е. Колоколов11.

Необходимо подчеркнуть, что и уголовное законодательство зару бежных стран вопрос об ответственности за деяния, совершенные с ви дом вины, аналогичным предусмотренной УК РФ небрежности, решает неодинаково.

Элемент предвидения в странах англо-американской правовой сис темы обычно трактуется с позиций «теории среднего человека». Так, в Англии презюмируется, что последствия, наступления которых дол жен был ожидать всякий нормальный здравомыслящий человек, входи ли в предвидение и в конкретном случае12. Причем признаки небреж ности в английском уголовном праве не унифицированы и зависят от усмотрения судей и противоречивых судебных прецедентов. Например, «обычная» небрежность может стать уголовно наказуемой, если она яв ляется «безответственной», «грубой» и т.п. Примерный УК США 1962 г. в ст. 2.02 устанавливает, что небрежность присутствует, когда неосознание существенного и неоправданного рис ка включает в себя грубое отклонение от стандарта осторожности, кото рого на месте деятеля придерживалось бы разумное лицо14. Аналогично вопрос решается и в УК штата Нью-Йорк 1965 г. (§ 15.05)15.

В то же время, по мнению многих американских юристов, в случае небрежности трудно говорить о «виновном состоянии ума», об отрица тельной моральной оценке поведения и о предупредительном воздейст вии наказания. Поэтому небрежность принято считать такой формой Пусторослев П.П. Русское уголовное право. Общая часть. Лекции. Вы пуск 1. – Юрьев: Типография К. Маттисена, 1907. – С. 334-335.

См.: Колоколов Г.Е. Уголовное право. Лекции. Часть общая. – М.: Тип.-лит.

Ф.Л. Шмидекке, 1896. – С. 274.

См.: Полянский Н.Н. Уголовное право и уголовный суд Англии. – М.: Юри дическая литература, 1969. – С. 84.

Крылова Н.Е., Серебренникова А.В. Уголовное право зарубежных стран (Англии, США, Франции, Германии). – М.: Зерцало, 1998. – С. 85.

Примерный уголовный кодекс США. – М.: Прогресс, 1969. – С. 49.

См.: Уголовное право США: сборник нормативных актов;

сост., отв. ред. и автор вступ. ст. И.Д. Козочкин. – М.: Изд-во УДН, 1985. – С. 83.

виновности, при которой наказание предусматривается лишь в исклю чительных случаях16.

Уголовное право стран континентальной правовой системы в части регламентации неосторожности ближе российскому, что указывает на историческое его влияние на отечественное17. Так, в немецкой уголовно правовой теории выделяют неосознанную неосторожность, когда лицо не предвидит, что преступный результат может наступить, хотя могло бы это предвидеть. В то же время, УК ФРГ по состоянию на 15 декабря 1994 г. не содержит четкого понятия неосторожности, что привело, по призна нию германских юристов, к весьма неопределенным конструкциям со ставов преступлений. Принятый же на практике критерий неосторожнос ти «незаботливое поведение» вызывает у судов большие трудности19.

Уголовный кодекс Швейцарии 1937 г. по состоянию на 1 июня 1999 г.

в ч. 3 ст. 18 устанавливает, что лицо совершает деяние по неосторожнос ти, если вследствие противоречащей долгу неосмотрительности не учи тывает последствия своего преступного поведения и не принимает их во внимание. Неосмотрительность признается противоречащей долгу, если лицо не соблюдает меры предосторожности, которые оно обязано предпринять в силу обстоятельств или его личных отношений20. Иначе говоря, упор при наступлении ответственности делается на отсутствие таких мер предосторожности, но не на совершение деяния при неосоз нании его вредных последствий.

Следует отметить, что в последнее время тенденцией развития уго ловного законодательства развитых зарубежных стран является ограни чение уголовной ответственности за деяния, совершенные по неосто рожности. Так, УК Испании 1995 г. знает лишь три таких состава прес тупления: неосторожное убийство, неосторожное нанесение телесных повреждений, выдачу по неосторожности подложных официальных документов. Причем карается только «грубая неосторожность». Кроме того, в испанском кодексе отсутствуют официальные определения вины, умысла, неосторожности и их разновидностей. Это, по-видимому, свя Крылова Н.Е., Серебренникова А.В. Уголовное право зарубежных стран (Англии, США, Франции, Германии). – М.: Зерцало, 1998. – С. 85.

См., например: Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть об щая. В 2 т. Т. 1. – М.: Наука, 1994. – С. 249-253.

Уголовный кодекс ФРГ. – М.: Юридический колледж МГУ, 1996. – 202 с.

Кузнецова Н.Ф., Вельцель Л. Уголовное право ФРГ. – М.: Изд-во Московс кого университета, 1980. – С. 84.

Уголовный кодекс Швейцарии;

пер. с нем. – М.: Зерцало, 2000. – 138 с.

зано с тем, что испанским криминалистам не удается прийти к единству в трактовке этих проблем, и, на наш взгляд, еще раз подчеркивает неод нозначное отношение к неосторожности21.

В отечественной правовой литературе уже указывалось на целесооб разность изменения отношения к небрежности. Так, В.И. Курляндский считал перспективным установление ответственности человека за не брежность в обращении с техникой, прежде всего «в зависимости от характера самого нарушения правил поведения, т.е. от сознаваемой и поддающейся объективному контролю деятельности, предшествовав шей наступлению вреда»22.

В.В. Лунеев для того, чтобы избежать оценочных элементов объек тивного вменения и остаться на позициях субъективного вменения, предложил ограничить привлечение к уголовной ответственности за не брежность лишь случаями, в которых психическое отношение к деянию (к действиям и последствиям) в той или иной мере просматривается23.

Мы разделяем эту позицию.

В связи с изложенным выше представляется, что определение поня тия преступной неосторожности в уголовном законе следует сформу лировать без деления на виды в следующей редакции: «преступление признается совершенным по неосторожности, если лицо осознавало возможность возникновения общественно опасных последствий своих действий (бездействия), не желало и не допускало их, рассчитывая без достаточных к тому оснований на предотвращение или ненаступление этих последствий». Осознание24 как понимание, на наш взгляд, шире предвидения25 как предположения наступления чего-нибудь. Ведь чело Уголовный кодекс Испании;


под ред. Н.Ф. Кузнецовой и Ф.М. Решетнико ва. – М.: Зерцало, 1998. – С. 4-5.

Курляндский В.И. Некоторые вопросы ответственности в связи с научно техническим прогрессом / Научно-технический прогресс и проблемы уголов ного права. – М., 1975. – С. 18.

Уголовное право России. Общая часть: учебник;

под ред. В.Н. Кудряв цева, В.В. Лунеева, А.В. Наумова. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Юристъ, 2006. – С. 213.

Согласно С.И. Ожегову и Н.Ю. Шведовой, «осознать» – это значит «пол ностью довести до своего сознания, понять», а «сознавать» также еще и «вос производить сознанием, усваивать, понимать». // Ожегов С.И., Шведова Н.Ю.

Толковый словарь русского языка. – М.: Азбуковник, 1997. – С. 463, 744.

В соответствии с толковым словарем русского языка, «предвидеть» озна чает «заранее знать, предполагать возможность появления, наступления чего нибудь» // Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Указ. соч. – С. 579.

век может понимать, что его действия (бездействие) способны причи нить вред, но считать, что в его случае это произойти не может, т.е. не предвидеть конкретные результаты своего деяния последствия, а лишь осознавать их абстрактную возможность.

При этом мы исходим из представлений психологов, в соответствии с которыми понимание характеризуется как «одноактное «усмотре ние», улавливание функций или отношений между элементами ситуа ции, реализуемое как синтетическое обнаружение»26, как определенная форма воспроизведения объекта в знании, возникающая у субъекта в процессе взаимодействия с познаваемой реальностью27. Следует также подчеркнуть, что сознательная деятельность человека возможна на ос нове прогностической способности сознания, связанной с опережаю щим отражением28. Отсюда осознание опасности действий (бездейст вия), на наш взгляд, автоматически означает и осознание возможности их последствий. Ведь сознание есть не что иное как «отношение к миру со знанием его объективных закономерностей»29.

Представляется, что для констатации осознания необходимо устано вить, что лицо в момент совершения действия (бездействия) знало о его типичных и возможных опасных последствиях и понимало вероятность их наступления. Следует также проверить, не было ли в его жизни со бытий, которые выбивают его из колеи и способны изменить осознание (смерть близкого и т.п.). Иными словами, нужно исходить из категории «обычного», «среднего» человека с одновременным учетом особеннос тей конкретной личности. В остальных случаях органам предваритель ного расследования можно предполагать наличие состава преступления и доказывать вину нарушителя перед судом.

Предлагаемый нами подход к трактовке неосторожности позво лит решить проблему вменения в вину последствий без их осознания.

Поможет избежать слишком узкого, на наш взгляд, признака самона деянности, применяемого по традиции в действующем уголовном за коне при определении понятия преступного легкомыслия. Так, напри Веккер Л.М. Психика и реальность: единая теория психических процес сов. – М.: Смысл, 1998. – С. 230.

Знаков В.В. Понимание в познании и общении. – Самара: СамГПУ, 1998. – С. 29.

Российская социологическая энциклопедия;

под ред. академика РАН Г.В. Осипова. – М.: НОРМА – ИНФРА*М, 1998. – С. 474.

Психологический словарь;

под ред. В.П. Зинченко, Б.Г. Мещерякова. – М.:

Педагогика-Пресс, 1999. – С. 361.

мер, возникает вопрос: если лицо надеялось не на себя, а на других лиц, можно ли его по действующему законодательству привлечь к уголовной ответственности за неосторожное преступление либо следует прове рять наличие косвенного умысла?30 Кроме того, представляется, что к неосторожности следует отнести и случаи, когда лицо без достаточных к тому оснований рассчитывало не только на предотвращение самим собой или другими людьми последствий нарушения, но и на ненаступ ление таких последствий31. Сегодня подобные деяния при буквальном, наиболее верном с позиций законности толковании уголовного зако на могут остаться вне рамок правового поля: как их оценить? А они, представляется, весьма широко распространены. Ведь сама действи тельность, ментальность России создала такие выражения как «авось», «куда кривая вывезет».

Главным критерием отграничения неосторожности от косвенного умысла должен являться факт, допускал ли нарушитель общественно опасные последствия своего деяния. Объективным показателем этого факта для работы правоприменителя можно, по общему правилу, ре комендовать степень вероятности наступления общественно опасных последствий противоправного действия (бездействия). Чем больше шанс их наступления, тем ближе мы к косвенному умыслу, а чем мень ше, тем плотнее подходим к неосторожности.

Исключение из уголовного закона небрежности как разновидности неосторожности не вызовет, на наш взгляд, лакуны (пробела) в объек тивном праве и ограничения субъективных прав тех лиц, которые при действующем законодательстве рассматриваются как потерпевшие.

Дело в том, что в соответствии с ч. 1 ст. 1079 Гражданского кодекса РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повы шенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и «Самонадеянный – чрезмерно уверенный в самом себе, выражающий та кую чрезмерную уверенность». Отсюда можно заключить, что при действую щей формулировке легкомыслия преступник надеется на то, что сам, своими действиями способен предотвратить общественно опасные последствия. // Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Указ. соч. – С. 694.

«Предотвратить – отвести заранее, устранить». Поэтому расчет на предо твращение, по нашему мнению, может быть связан только с действиями како го-либо лица. Ненаступление последствий как результат развития ситуации к предотвращению не относится // Там же. – С. 580.

т.п.;

осуществление строительной и иной, связанной с нею деятель ности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником по вышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие не преодолимой силы или умысла потерпевшего. Кроме того, граждане, которым причинен вред жизни или здоровью источником повышенной опасности, на основании ст. 1100 ГК РФ имеют дополнительно к вы шеуказанному право на компенсацию морального вреда независимо от вины его причинителя.

Таким образом, ст. ст. 1079 и 1100 ГК РФ предусматривают возмож ность наступления имущественной ответственности за вред, вызван ный источником повышенной опасности, и без вины его владельца.

Представляется, что подавляющее большинство преступлений, совер шаемых сегодня по небрежности, связаны именно с источниками по вышенной опасности: использованием транспортных средств, других механизмов, в том числе оружия, взрывчатых веществ и т.д.

Бородина Ж.Н., зав. кафедрой, канд. юрид. наук Альметьевский филиал ИЭУП (г. Казань) СООТНОШЕНИЕ ДОГОВОРА КОММЕРЧЕСКОЙ КОНЦЕССИИ И ЛИЦЕНЗИОННОГО ДОГОВОРА Коммерческая концессия со времени принятия части второй Гражданского кодекса РФ пользуется все большей популярностью в российской правоприменительной практике. Данный институт вызы вает несомненный интерес и у ученых-цивилистов.

Опыт применения этого нового для российского рынка типа до говорных связей показал: чтобы успешно их развивать, необходимо существенно скорректировать правовое регулирование договора ком мерческой концессии, прежде всего, отдельные положения главы ГК РФ. В связи с этим при принятии части четвертой ГК РФ, пос вященной правам на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, в главу 54 были внесены соответствую щие изменения.

Так, например, элементы лицензионных отношений, присущие ком мерческой концессии, дали основание рассматривать этот договор как разновидность лицензионного договора.

В частности, ст. 1027 дополнена п. 4, согласно которому к договору коммерческой концессии соответственно применяются правила раздела VII ГК РФ о лицензионном договоре, если это не противоречит положе ниям гл. 54 и существу договора коммерческой концессии.

Следует отметить полную несостоятельность указанного выше по ложения, поскольку гл. 54 ГК РФ намного богаче по содержанию всех положений о лицензионных договорах относительно результатов ин теллектуальной деятельности и средств индивидуализации в части чет вертой ГК РФ. Для наглядности в качестве примера уместно привести положения ст. 1033, в которой установлены ограничения прав сторон по договору коммерческой концессии (перечень допустимых ограничений прав сторон и перечень ограничительных условий, которые являются ничтожными). В отношении же лицензионных договоров не установле ны перечни условий, ограничивающих конкуренцию, которые не долж ны включаться в лицензионные договоры на использование результатов интеллектуальной деятельности и средств индивидуализации, что не отвечает положениям раздела 8 («Осуществление контроля за антикон курентной практикой в договорных лицензиях») части II Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (Соглашение ТРИПС).

По лицензионному договору одна сторона – обладатель исключи тельного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (лицензиар) предоставляет или обязуется предоставить другой стороне (лицензиату) право использования такого результата или такого средства в предусмотренных договором пределах (ст.1235 ГК РФ). Таким образом, по этому договору, как и по договору коммерческой концессии, передаются права на использование результа тов интеллектуальной деятельности.

В связи с этим, многие авторы считают, что коммерческая концес сия – это разновидность лицензионного договора.1 Данные суждения основаны на том, что необходимым элементом предмета договора ком мерческой концессии является разрешение (лицензия) на использование исключительных прав, а основным обязательством – предоставление правообладателем пользователю исключительных прав на использова ние объектов интеллектуальной собственности.

См., напр.: Андрощук Г., Денисюк В. Франчайзинг: определения, преиму щества, перспективы // Бизнес Информ. – Харьков, 1997. – № 9. – С. 12;

Каган Е., Касьянова Г. Договор коммерческой концессии // Главбух. – 1997. – № 1-2.

По мнению других авторов, коммерческая концессия отличается от лицензионных договоров2. Б.И. Пугинский считает, что «вопросы ли цензионных соглашений являются лишь вспомогательной частью по от ношению к задаче реализации товаров в рамках договора коммерческой концессии»3.

У этих двух договоров, как следует из смысла ст.1235 ГК РФ, дейст вительно много общего. Ведь речь идет о предоставлении права на ис пользование охраняемых объектов промышленной собственности в том или ином объеме. Лицензиат, как и пользователь по договору о коммер ческой концессии, выплачивает лицензиару обусловленные договором платежи за предоставленное право. Прибыль лицензиара также может зависеть от успеха деятельности лицензиата.

Вместе с тем, в отличие от лицензиата, успех пользователя договора коммерческой концессии зависит и от умения правообладателя создать прибыльную систему, обучить пользователя правилам надлежащей ра боты, совершенствовать и развивать систему, постоянно контролировать пользователя и содействовать ему в течение срока действия договора коммерческой концессии, причем от этих обязанностей правооблада тель не вправе отступать.

Если предметом лицензионного договора являются исключительные права на охраняемые объекты промышленной собственности и прекра щение этих прав (окончание срока действия патента, досрочное пре кращение действия патента из-за неуплаты пошлины, аннулирование, утрата конфиденциальности информации, составляющей ноу-хау) ве дет к прекращению лицензионного договора, то прекращение исклю чительного права, пользование которым предоставлено по договору коммерческой концессии, не ведет к прекращению этого договора (п. ст. 1040 ГК). В этом случае прекращают свое действие лишь положе ния, относящиеся к прекратившемуся праву, то есть «лицензионная часть» договора коммерческой концессии4.

См., напр.: Евдокимова В.Н. Передача технологии: правовое регулирование и правоприменительная практика в РФ. – М.: Информационно-издательский центр Российского агентства по патентам и товарным знакам, 2001. – С. 100;

Бобков С.А. Коммерческая концессия как институт в российском граж данском праве // Журнал российского права. – 2002. – №10.;

Бабченко Т.Н., Жукова З.А. Учет операций по договору коммерческой концессии // Главбух. – 1999. – №22. – С. 34.

См.: Пугинский Б.И. Коммерческое право России. – М.: Юрайт, 2000. – С. 218.

См.: Евдокимова В.Н. Указ. соч. – С. 100.

Кроме передачи права пользования интеллектуальной собственнос тью коммерческая концессия включает передачу права на использова ние коммерческого обозначения правообладателя, т.е. средств индиви дуализации юридического лица. Это одно из существенных условий договора.

Иначе говоря, приобретатель технологии овладевает одновременно и правом пользоваться именем фирмы, завоевавшей репутацию произ водителя высококачественных товаров, услуг, что гарантирует устой чивый сбыт. Пользователь этого права производит, торгует, оказывает услуги от имени фирмы-правообладателя. Это условие коммерческой концессии придает ей особый характер.

Имя правообладателя, как и интеллектуальная собственность, может передаваться не отчуждаясь. Принимая во внимание эту специфику, пе редачу прав пользования не следует отражать в бухгалтерском учете как списание объекта с баланса правообладателя. Поэтому получаемые пра вообладателем в соответствии с условиями договора платежи не могут быть признаны выручкой от реализации имущества5.

Кроме того, правообладатель продолжает сам пользоваться этими правами, т.е. продолжает осуществлять свою хозяйственную деятель ность. По отношению к ней платежи за пользование исключительными правами, исходя из содержания действующих нормативных докумен тов, скорее можно признать внереализационным доходом организации правообладателя. В то же время пользователь в рамках договора ком мерческой концессии получает возможность только на использование комплекса исключительных прав, однако он не получает эти права во владение6.

Таким образом, различия между этими договорами состоят в том, что:

1) передаваемые по договору коммерческой концессии права исполь зуются только в процессе предпринимательской деятельности, тогда как лицензионный договор подобного ограничения не содержит;

2) коммерческая концессия предполагает передачу комплекса исклю чительных прав, хотя можно передать и какое-то одно, а лицензионный договор предусматривает использование прав на отдельные объекты интеллектуальной собственности;

См.: Бобков С.А. Коммерческая концессия как институт в российском граж данском праве // Журнал российского права. – 2002. – №10. – С. 46.

См.: Бабченко Т.Н., Жукова З.А. Учет операций по договору коммерческой концессии // Главбух. – 1999. – №22. – С. 34.

3) договор коммерческой концессии всегда является возмездным до говором, в то время как лицензионный договор может быть как возмез дным, так и безвозмездным;

4) в качестве правообладателя по договору коммерческой концессии, как правило, выступает коммерческая организация, в редких случаях – физическое лицо, являющееся предпринимателем. Лицензиарами могут быть как предприниматели, так и некоммерческие организации, и граж дане, владеющие патентами;

5) договор коммерческой концессии имеет более широкую направ ленность, так как правообладатель полностью контролирует деятель ность пользователя, устанавливает правила и требования, которым дол жен следовать пользователь. Лицензионный договор призван содейство вать рационализации производства на основе передачи материальных объектов и не обязывает участников работать в единой системе.

В этой связи суждение о том, что договор коммерческой концессии можно рассматривать как разновидность лицензионных договоров, неверно.

Более того, логичнее рассматривать договор коммерческой концес сии не как разновидность традиционного лицензионного договора, а лицензионный договор как составную часть более сложного и комп лексного договора коммерческой концессии.

Исходя из вышеописанного, сравнивая договор коммерческой кон цессии с лицензионным договором, можно сделать однозначный вы вод: договор коммерческой концессии – самостоятельный договорный тип, поэтому, при отсутствии среди норм, содержащихся в главе 54 ГК специальных правил, регулирующих правоотношения, вытекающие из договора коммерческой концессии, законодателем не должно предпола гаться применение норм, предназначенных для регламентации других договорных форм.

В заключение отметим, что договору коммерческой концессии как самостоятельному гражданско-правовому договору присущи следую щие отличительные признаки:

– особый субъектный состав, поскольку сторонами по этому догово ру являются предприниматели;

– в качестве предмета по договору выступает комплекс исключитель ных прав, включающий право на коммерческое обозначение, товарный знак, другие объекты интеллектуальной собственности и ноу-хау;

– цель договора – создание товаропроизводящей, обслуживающей или сбытовой сети;

– юридическая независимость пользователя, который действует в имущественном обороте от собственного имени, но информирует поку пателей (заказчиков) о том, что использует исключительные права пра вообладателя по договору коммерческой концессии.

Таким образом, роль, отводимая российским законодательством договору коммерческой концессии в регулировании отношений по пе редаче исключительных прав, весьма значительна, а установленные отличия со смежными договорами носят объективно – необходимый характер.

Бушуев В.С., ООО «Юнимилк-Шадринск», Колчина В.В., ШГПИ, г. Шадринск ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ, СОЗДАННАЯ В ВУЗЕ «…Интеллектуальная собственность, созданная даже на государственные деньги, в рамках государственного заказа, должна бесплатно передаваться исполнителю».

Андрей Фурсенко [5] Современные университеты уже достаточно давно осознали воз можные выгоды от коммерческого использования своего научного по тенциала при осуществлении трансфера технологий [4].

Под «технологиями» понимается наиболее адекватная, экономичная и дешевая комбинация труда и капитала, зависящая от реальной се бестоимости на единицу продукции. Это понятие включает как техни ческое, так и управленческое ноу-хау. Последнее особенно важно, пос кольку в рыночной экономике эффективность операций определяется не техническими факторами, но в целом экономическими (т.е. финансо выми) результатами [1].

Трансфер технологий – это передача знаний, которые не ограничи ваются лишь научной или инженерной областями. Целью использова ния знаний является достижение конкурентных преимуществ на рынке, а значит, в понятие передаваемых технологий включаются знания в об ласти производства, маркетинга, менеджмента. Именно знания в ус ловиях постиндустриального общества становятся главным ресурсом, определяющим успех субъекта экономической деятельности. Ими стре мятся торговать, на них предъявляется значительный спрос, больший, чем на материальные блага и услуги [1].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.