авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

ФИЛИАЛ АСПИРАНТУРЫ МОСКОВСКОЙ

ДУХОВНОЙ АКАДЕМИИ

ПРИ ОТДЕЛЕ ВНЕШНИХ ЦЕРКОВНЫХ СВЯЗЕЙ

МОСКОВСКОГО ПАТРИАРХАТА

Курсовая работа

на тему:

Канонический статус православной диаспоры

Студента II курса

Ухтомского Андрея

Москва — 2009

Содержание

Введение………………………………………………………………………………… 2

Глава I. Роль Константинопольского Патриарха в Православии…………………….3 1. «Константинополь — Новый Рим»………………..…………………….…..3 2. «Первый среди равных»……………………………………………………..24 Глава II. Православная диаспора……………………………………………………....28 1. Принцип канонической территории………………………………………..28 2. Канонический статус православной диаспоры…………………………….29 3 Межправославные комиссии 1990 и 1993 годов;

конференция канонистов 1995 года………………………………………………………………………... Глава III. Диаспора и Константинопольский Патриархат…………………………... 1. Константинопольская Патриархия: от первенства чести к первенству Власти………………………………………………………………………...… 2. Константинопольский Патриархат и Евросоюз…………………………... Выводы……………………………………………………………….……………….... Замечания относительно канонического устройства Церкви согласно 8 правилу I Вселенского Собора……………………………………………………... Список литературы……………………………………………………………………. Введение Вопрос канонического статуса православной диаспоры до сих пор нерешен и поставлен на повестку дня будущего Вселенского Собора. Поэтому актуальность его решения и обзор всех вопросов, осмысление и оценка фактов способствующих решению вопроса канонического статуса православной диаспоры являются очевидными.

Данная работа посвящена рассмотрению вопроса канонического статуса православной диаспоры, а также правомерности включения ее в юрисдикцию Константинопольского Патриархата.

Цель исследования — историческое развитие вопроса канонического статуса православной диаспоры. Реализация поставленной цели обусловила остановку таких задач:

— исследовать каноническую базу на основании которой можно вынести определенное решение о каноническом статусе православной диаспоры;

— проанализировать состояние вопроса о каноническом статусе православной диаспоры в историческом контексте;

— выявить позицию Константинопольского Патриархата в решении этого вопроса;



— выявить отношение Поместных Церквей к вопросу о каноническом статусе диаспоры;

— указать возможные пути решения вопроса канонического статуса православной диаспоры.

В первой главе будут рассматриваться канонические основания претензий Константинопольского Патриарха на управление православной диаспорой.

Вторая глава посвящена рассмотрению принципа канонической территории, взгляду современных канонистов на канонические претензии Константинопольского Престола на право управления православной диаспорой;

несколько страниц уделено межправославным совещаниям, на которых рассматривался вопрос православной диаспоры.

В третьей главе освещены межцерковные конфликты природа которых отражает динамику решения вопроса канонического статуса православной диаспоры. Отдельно рассмотрен вопрос положения Константинопольского Патриархата на международной арене.

Глава I Роль Константинопольского Патриархата в Православии 1. «Константинополь — Новый Рим»

Если государства имеют границы, то Церковь, как богочеловеческий организм, не имеет границ на земле: перед Христом и между собой равны все христиане на земле. Их нельзя разделять на китайцев и греков. «Нет уже Иудея, ни язычника;

нет раба, ни свободного;

нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал.

3:28). Но, поскольку Церковь существует в пространстве и времени, она становится социальным обществом. Здесь возникает вполне закономерный вопрос: Где оканчиваются границы одной Церкви и возникают границы другой? Возникает проблема: как к вопросу диаспоры относится Константинополь и как другие Церкви?

По мнению Вселенского Патриархата, большая часть диаспоры находится в его юрисдикции, хотя эта диаспора и не является грекоязычной и главенство над ней Вселенского Патриарха является довольно спорным вопросом. Почему так происходит?

В новозаветные времена в восточных областях Римской империи преобладала греческая культура. Рост Церкви, происходивший благодаря проповеди апостола Павла, в конечном счете, привел к христианизации греческой цивилизации. При императоре Константине Великом христианство стало государственной религией. В 330 году Константин переместил столицу империи из Рима в небольшой греческий городок Византиум, переименовав его в Константинополь, или Новый Рим. «В то время как Древний Рим сохранил свое первенство чести, Константинополь стал второй столицей с равными правами Римской империи, на территории которой сегодня находятся около государств»1. II Вселенский Собор (Константинополь, 381 г.), своим 3-им каноном утвердил, что «Константинопольский епископ да имеет преимущество чести по Римском епископе, потому что град оный есть новый Рим»2. Таким образом, это правило ставило Константинополь выше, Александрийской и Антиохийской кафедр. На протяжении почти тысячи лет Патриарх Константинополя осуществлял контроль над Церковью в восточной Римской (Византийской) империи и следил за ее миссионерской деятельностью, которая принесла христианскую веру в ее византийской форме многим народам к северу от имперских границ. Храм святой Софии стал центром религиозной жизни в восточном христианском мире.





Pospishil V. J. Eastern Catholic Church Law. N.-Y. 1993. P. 15.

Каноны или книга правил на русском языке. СПб., 2000. С. 38.

В 1453 году Константинополь был взят оттоманскими турками. Последние ограничивали жизнь христиан, но и до некоторой степени увеличили власть Патриарха, сделав его гражданским лидером многоэтнического православного сообщества в пределах империи. Константинопольский Патриарх сохранил свое право первенства среди других Патриархатов, а также определенную власть над Патриархами Александрийской Церкви, Антиохийской, и Иерусалимской, которые находились в пределах Оттоманской империи.

В 1832 году Греция стала независимым государством, а в 1833 году Греческая Православная Церковь получила автокефалию. В начале ХХ века произошел обмен населением между Грецией и Турцией. Сегодня «Константинопольская Церковь имеет сложную и разветвленную структуру. Часть ее находится на ее канонической территории — в Турции и отчасти в Греции, однако значительно большая часть рассеяна за пределами этой страны (в диаспоре, также как и верующие многих других юрисдикций — прим. А. У.). В Турции на данный момент остается около православных — главным образом греков старшего поколения»1.

За время своего существования роль Константинопольского Патриархата и его значение знали и взлеты и падения. С отпадением Римской Церкви от вселенского Православия (1054 г.), к Константинопольскому Патриархату перешли все права первого Рима, ведь Константинополь — Новый Рим. На соборах в решении вопросов общецерковного значения Константинопольская Церковь всегда старалась удержать первенство, также как и Римская Церковь в первые века христианства. Со временем Вселенский Патриарх, потеряв значительную часть территории, которая находилась под его юрисдикцией, расширил свою власть на диаспору. Выехав за пределы, например, Японии, японец, исповедующий православие в его национальном японском проявлении вынужден принимать юрисдикцию Константинопольского Патриархата, «греческое»

православие и греческую культуру. Толкуя каноны в пользу распространения своей власти на диаспору, Константинопольский Патриарх показывает, что «нет уже верующего китайца, ни грузина;

нет албанца, ни испанца;

нет эстонца и литовца в диаспоре: ибо все одно в Константинопольском Патриархате». Насколько правомерна такая позиция Константинопольского Патриарха? Каков канонический статус диаспоры?

В 330 году Константинополь становится второй столицей Римской империи, происходит его возвышение в политическом, и как следствие — в религиозном отношении. Мотивация избрания Константинополя второй столицей лежит в его стратегическом, экономическом и культурном значении2. Константинополь был фактически независимым городом Римской империи, а переход императора в этот город Епархии Константинопольского патриархата // http://www.pravoslavie.ru/cgi-bin/sykon/client/display.pl?

sid= легализовал и без того значимое положение новой столицы. Исключительное положение Константинополя оказало свое влияние и на церковное устройство. Достоверные данные о начале христианства в Константинополе отсутствуют. То обстоятельство, что из этого города в начале II века прибыл в Рим еретик Феодор Кожевник, говорит о наличии христианской общины в Константинополе. Утверждение о создании этой общины апостолом Андреем Первозванным и ее предстоятеле епископе Стахии «представляет собой позднейшую легенду» 1.

«Позже (после получения Константинополем статуса Нового Рима» — прим. А. У.) распространились предания о том, что Константинопольская Церковь была основана ап.

Андреем Первозванным и первым ее епископом стал апостол от семидесяти Стахий» 2.

Есть и другое мнение относительно основания Церкви апостолом Андреем: «Апостолу Андрею приписывалось большое значение в деле основания Константинопольской Церкви… В течение 330–451 годов разрабатывался статус Константинополя в виду его особого положения как столицы Византийской империи;

здесь применялся принцип адаптации политического руководства, а потом уже принцип апостольского престола» 3.

Как видим, идея апостольского просвещения Византии является производной от политического статуса Константинополя. И в ХХ веке некоторые исследователи придерживались того мнения, что «Константинопольский патриарх имеет апостольское преемство…поскольку является главой Нового Рима;

это апостольское преемство получено посредством пребывания апостола Андрея в Константинополе… брата апостола Петра, главного среди апостолов и его председательство в Древнем Риме» 4. Некоторые «Уже древние, задолго до Константина, прекрасно оценили исключительное по важности военное и торговое положение Византия на границе между Европой и Азией, дававшее господство над двумя морями, Черным и Средиземным, и приблизившее Империю к источникам древних блестящих культур» (Васильев А. История Византийской империи. Т. 2. // http://www.hrono.info/libris/lib_we/vaa121.html#vaa121para04). «С моря местность (Византиум — прим. А. У.) прилегает к устью Понта и господствует над ним, так что ни одно торговое судно не может без соизволения византийцев ни войти в Понт, ни выйти из него. Понт обладает множеством предметов, весьма нужных для человека, и все это находится в руках византийцев… византийцы извлекают из местоположения своего города величайшие выгоды: все лишнее для них они вывозят, все недостающее ввозят быстро и с выгодою для себя без всяких затруднений и опасностей» (Полибий. Всеобщая история (4:38) // http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Polib/04.php). «В политическом отношении Константинополь, этот «Новый Рим», как часто его называют, для борьбы с внешними врагами обладал исключительными условиями: с моря он был недоступен;

с суши его охраняли стены. В экономическом отношении Константинополь держал в своих руках всю торговлю Черного моря с Архипелагом и Средиземным морем и был предназначен сделаться торговым посредником между Европой и Азией. Наконец, в культурном отношении Константинополь находился вблизи главнейших очагов эллинистической культуры, которая, слившись с христианством и, конечно, видоизменившись, дала в результате христианско-греко-восточную культуру, получившую название византийской культуры» (Васильев А. История Византийской империи. Т.

2. // http://www.hrono.info/libris/lib_we/vaa121.html#vaa121para04). Указанные свидетельства показывают потенциал Константинополя, который способствовал возвышению Константинопольской Церкви.

Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 203.

Поместные Православные Церкви. М., 2004. С. 12.

kumene Lexikon. Frankfurt am Main. 1987. S. 920.

Kotting B. La nascita dei patriarchi, Roma e Constantinopoli, in Storia ecumenical della Chiesa. Vol. I. Brescia, 1980. P. 172. Цит. по: Solazzo F. I patriarchi nel diritto canonico orientale e occidentale // Incontro fra canoni современные греческие авторы (представители Константинопольского Патриархата) все же считают, что «Православная Константинопольская Церковь, согласно преданию, была основана апостолом Андреем»1. «Апостоличность Церкви Византиума, города, который был избран Константином для того, чтобы создать новую столицу своей империи, упоминался в сирийском переводе древнехристианского текста Doctrina apostolorum. Этот документ упоминает Апостолов Луку, Иоанна и Андрея как тех, кто отвечал за христианизацию этого региона. Традиция апостоличности престола Константинополя особенно развилась в период акакиевой схизмы (484–519). Она также проникла и в государственное законодательство, в Новеллу 24 императора Ираклия, которая называет престол Константинополя “Апостольским”»2.

В этом отношении Константинопольская Церковь уступает Церквям, которые были основаны самими апостолами: Римская (ап. Петр);

Александрийская (ап. Марк);

Иерусалимская (ап. Иаков). Культивирование идеи происхождения Константинопольской Церкви от апостола Андрея является, по-видимому, желанием сделать ее авторитетной (как ведущей начало от апостола) и древней наряду с вышеупомянутыми Церквами. Эта идея не имеет под собой достаточных оснований для того, чтобы серьезно ее воспринимать. Епископ Константинополя избирался епископами, которые по различным причинам приезжали в Константинополь. Утверждал и поставлял епископа (а впоследствии Патриарха) Константинопольского вплоть до позднего средневековья Ираклийский митрополит с местными епископами. Постепенно в избрании епископа стал участвовать император3 (так, например, по воле императора Констанция в 338 г. был перемещен епископ Евсевий из Никомидии в Константинополь).

Следует подчеркнуть, что развитие и возвышение Константинопольской Церкви является следствием и результатом политического могущества Константинополя, и не было вызвано ее особой исторической ролью или происхождением, что не позволяет ей превозноситься над другими церквями, например Церковью Рима, Александрии и Иерусалима. Появление последних было обусловлено проповедью апостолов, а развитие происходило в меньшей зависимости от государства. Кроме того, вектор развития d’oriente e d’occidente. Atti del Congresso Internationale. T. II. Bari, 1994. P. 246.

Basdekis A. Die Orthodoxe Kirche. Frankfurt am Main. 2002. S. 142.

Кирилл (Говорун), игум. Служить или быть тем, кому служат: Вопросы о порядке и осуществлении власти в Христовой Церкви // http://kiev-orthodox.org/site/theology/1757/.

Так «император Константин созвал Никейский Собор (325 г.). Как единый властитель он старался урегулировать разногласия вокруг арианских споров и о времени празднования Пасхи, создавая, таким образом, предпосылки для универсальной имперской политики. Положение императора в Церкви объясняет его далеко идущие намерения от созыва собора вплоть до государственного санкционирования решений;

при таком рассмотрении собор епископов рассматривается как «consilium» властителя» (kumene Lexikon.

Frankfurt am Main. 1987. S. 724). В дальнейшем такое сотрудничество Церкви и государства перейдет в симфонию двух властителей. Император станет называться «епископом внешних дел».

Константинопольской Церкви в русле политики государства проходит через всю историю ее бытия вплоть до наших дней и играет не последнюю роль в решении вопроса о каноническом статусе православной диаспоры.

Политический и религиозный status quo Константинополя был зафиксирован в церковных канонах и гражданских законах1.

Константинополь при своем основании имел статус «царственного города нового Рима»2. Наименование Константинополя вторым Римом стало политической предпосылкой для его церковного возвышения3 и усваивания им политических и церковных прав первого Рима. Отцы 3-им правилом II Вселенского Собора (381 г.) лишь подтвердили преимущественное положение Константинопольской кафедры «и признали ее значение среди основных кафедр Вселенской Церкви»4. Епископ Никодим (Милаш) приводит совокупное мнение Сократа, Созомена и Вальсамона о причине первенства чести Константинополя после Рима, потому что «Константинополь — новый Рим»5.Также Если учесть, что император принимал участие в заседании церковных Соборов и выработке их решений, то можно считать, что и каноны и имперские законы имели связующий их элемент в лице императора.

Подобный симбиоз находим в тексте 131 новеллы императора Юстиниана. «Мы предписываем, чтобы священные, церковные правила, принятые и утвержденные четырьмя Священными Соборами (Никейским, состоящим из 318 отцов;

Константинопольским состоящим из 150 отцов;

I Ефесским, где был осужден Несторий и Халкидонский, где были анафематствованы Евтихий и Несторий), следует рассматривать как законы. Мы принимаем догматы этих четырех Соборов как священные документы, и соблюдаем их правила как такие, которые имеют юридическую силу» (CXXXI:I. Concerning four Holy Councils // The enactments of Justinian. The novels. CXXXI Concerning ecclesiastical titles and privileges, and various other matters // http://web.upmf-grenoble.fr/Haiti/Cours/Ak/Anglica/N131_Scott.htm).

«По завершении Никейского Собора император Константин воздвигал церкви по городам и в соименном себе городе. Украсив этот город… он расширил его, сравнял с царственным Римом, переименовал в Константинополь и предписал законом назвать его вторым Римом. Закон был выбит на каменном столбе и представлен на всеобщее обозрение на площади, рядом со статуей царя» (Socrates. Historia ecclesiastica.

(1:17) // PG 67, BC 116 — A 117). Современные исследователи считают свидетельство Сократа «выдумкой тенденциозного церковного писателя: Сократ Схоластик явно находился под воздействием той традиции, которая уже сложилась в ранневизантийской церковной историографии и которая видела в Константинополе второй по значению город христианского мира» (Серов В. В. К проблеме формирования столичного статуса Константинополя // Византийский временник. Т. 65 (90). М., 2006. С. 46).

Возвышение Константинополя вызвало недовольство Рима по той причине, что «Рим неравенство чести кафедр связывал не с политическим значением городов, а с апостольским происхождением общин… В связи с этим Римские епископы в течение нескольких столетий упорно противились возвышению столичной кафедры Константинополя» (Цыпин В., прот. Вселенский II Собор // Православная энциклопедия. М., Т. 9.

С. 585). Первенствующее положение Римской Церкви выводилось из ее основания апостолом Петром. На западе Римская кафедра была единственной имеющей апостольское преемство.

(Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 204).

«Константинопольский епископ да имеет преимущество чести по Римском епископе, потому что град оный есть новый Рим» (Каноны или книга правил на русском языке. СПб., 2000. С. 38). «Стремление части восточных епископов превратить Константинополь во второй после Рима религиозный центр вполне понятно: они были готовы признать первенство Рима в иерархии христианских епископий в обмен на признание преимуществ Константинополя перед крупнейшими митрополиями Востока» (Серов В. В. К проблеме формирования столичного статуса Константинополя // Византийский временник. Т. 65 (90). М., 2006. С. 45.).

(Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1.

Сергиев Посад. 1996. С. 253). «После кончины Константина созданный им город остался всего лишь еще одной, хотя и более важной или любимой, чем другие, резиденцией, но никак не вторым Римом и уж во всяком случае не второй столицей. Сам Константин видел в Константинополе только плацдарм для реализации своих политических замыслов — место, свободное от многих недостатков и сложностей, присущих другим городам Востока» (Серов В. В. К проблеме формирования столичного статуса и в Славянской кормчей1. Созомен говорит о том, что «Константинополь пользовался всеми правами и привилегиями в той мере, как древний Рим» 2. Дальнейшая история покажет, что Константинополь действительно был вторым Римом;

кроме того, после раскола 1054 года он приписал себе те права, которые якобы принадлежали Риму согласно подложному «Дару Константина». Епископ Константинополя удостоен чести по римском епископе. Византийский канонист Аристин предположил что выражение «по…» означает следование во времени3. Зонара опровергая это мнение, говорит о порядке первенства. В подтверждение он приводит 131 новеллу императора Юстиниана и 36 правило Трулльского Собора4. Последнее правило рассмотрим позднее. Здесь заметим, что права и привилегии Константинопольской кафедры поочередно закреплялись в следующих правилах: 3, II Вселенского Собора;

9, 17, 28, IV Вселенского Собора;

36 Трулльского Собора.

Согласно 3 правилу II Вселенского Собора Константинополь в силу своего политического преимущества пред другими городами римской империи имеет все права и привилегии древнего Рима и уравнен с ним в чести. Какова же юрисдикция Константинопольского Патриархата? Имел ли он власть над епископами в других областях? «В политико-административном отношении Константинополь стоял вне системы диоцезов и провинций;

похоже обстояло дело и в церковном отношении. Хотя место Константинополя // Византийский временник. Т. 65 (90). М., 2006. С. 47.). При Констанции количество сенаторов увеличилось;

сенат приобрел представительность и авторитет, но не политическое значение.

Легенда о «втором Риме» и миф о «сопернике Рима» должен был повысить на Востоке общественный авторитет Константинополя и его жителей. Феодосий I согласился с наименованием Константинополя «второй Рим»;

в конституциях называл его «константинопольский город» и считал его равным Риму по значению для государства. В правление Аркадия к Константинополю стал применяться титул «священнейший». Постепенно все титулы Константинополя перекочевали в законодательства ранневизантийских императоров. Император Анастасий I признал Константинополь столицей незанятой варварами римской территории и дал ему наименование «царский», что обособило его от прочих претендентов на титул «царского города». «Результатом пройденного Константинополем исторического пути явилось формальное превращение его из “города Константина” в столицу ранней Византии и соперника Рима в праве трактовать теологические и церковно-административные вопросы» (Серов В. В. К проблеме формирования столичного статуса Константинополя // Византийский временник. Т. 65 (90). М., 2006. С. 59.).

«Понеже есть Константин град новый Рим и почтен бысть царства ради и болярства». (Правила святых вселенских соборов с толкованиями. М. 2000. С. 91.).

(Sozomenus. Historia ecclesiastica. (7:9) // PG 67, 1440. Цит. по: Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 254). Сенат, о котором говорится в канонах мог существовать только в Риме. Все «прочие “сенаты” являлись по статусу городскими советами т. е. куриями» (Серов В. В. К проблеме формирования столичного статуса Константинополя // Византийский временник. Т. 65 (90). М., 2006. С. 47).

«Ибо предлог «по» здесь обозначает не честь, но время, подобно тому, как еслибы кто сказал: по многом времени и епископ константинопольский получил равную честь с епископом римским» (Правила святых вселенских соборов с толкованиями. М. 2000. С. 90). Также и современные канонисты: «Предлог “по” указывает не что иное, как следование по времени» (Dur N. La rgime de la synodalit selon la lgislation canonique conciliaire, oecumnique, du 1-er millnaire. Bucarest, 1992. P. 908).

«Постановляем, согласно с определениями святых соборов, чтобы святейший папа древнего Рима, был первым из всех иереев, а блаженнейший епископ Константинополя, нового Рима, занимал второй чин после апостольского престола древнего Рима и имел преимущество чести пред всеми прочими» (131 новелла императора Юстиниана. Цит. по: Правила святых вселенских соборов с толкованиями. М. 2000. С. 89).

Константинополя и было утверждено среди главных кафедр христианского мира, в отношении епископа Константинопольского не существовало, в отличие от римского, александрийского и антиохийского епископов, «древнего обыкновения», которое давало бы ему возможность осуществлять митрополичью юрисдикцию над значительной территорией.

Однако проявление такой тенденции было неизбежно, особенно имея в виду отсутствие подлинной централизации во Фракии, Понте, а в известной степени и в Асии.

Вмешательство Константинопольской Церкви в дела этих трех диоцезов стало особенно чувствоваться при Иоанне Златоусте (398–404)»1. Областью юрисдикции Константинопольского епископа, как пишет епископ Никодим (Милаш), была Фракия.

Сложился обычай, согласно которому, епископы других областей приглашали Константинопольского епископа для решения различных вопросов в своей епархии.

Последний же «не мог иметь первенства власти над другими епископами, без признания этой власти собором»2. «В этом правиле (3 прав. II Вселенского Собора — прим. А. У.) отцы собора выражаются вполне точно и признают за епископом Константинопольским… что он может занимать перед другими первое место на общих собраниях, но при этом не дают ему над остальными никакой власти» 3. Таким образом, Константинопольский епископ постепенно становится первым среди равных, но не выше них. Далее епископ Никодим замечает, что при уравнивании епископа Константинополя в правах с епископом Рима ничего не говорится о «каких либо священных или церковных привилегиях константинопольской кафедры»4, наоборот, речь идет о государственной важности места.

Поэтому и в понятие чести кафедры вкладывается ее значение только в силу величия ее иерарха, но не в силу религиозных причин. И здесь проявляется принцип, «которым руководствовались и отцы никейского собора при установлении внешнего церковного устройства, по которому они к церковному делению применили политическое деление римской империи»5. Этот принцип имеет важное значение в определении юрисдикции диаспоры. О нем будем говорить в рассмотрении 28 правила IV Вселенского Собора и правила Трулльского Собора. Следует заметить, что права и полномочия Константинопольского епископа выкристаллизовываются постепенно;

соборные постановления лишь свидетельствуют о status quo. По сложившейся практике он является Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 205.

Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 254.

Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 254.

Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 255.

Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 255.

высшей судебной инстанцией восточной Церкви, его юрисдикция распространяется на Понтийский, Асийский и Фракийский диоцез и по натянутому толкованию, на всех христиан не находящихся на канонической территории своей Церкви — диаспору.

91 и 172 правила IV Вселенского Собора закрепляют существующий обычай принимать жалобы Константинопольского епископа от клириков различных областей Римской империи и регулируют полномочия Константинопольского епископа в данной сфере. Следует сразу заметить, что «подтверждая права патриархатов, 123 новелла императора Юстиниана (527–565), не упоминает возможность ходатайства к Константинополю из другого патриархата» 3. Это гооврит о существовании ограничения юрисдикции Константинопольского Патриархата в областях, подчиненных другим Патриархам. В этом проявляется и равенство Константинопольского Патриарха среди других Патриархов.

9 правило IV Вселенского Собора запрещает судиться клирикам в светских судах и предписывает решать «судное дело» у вышестоящих иерархов (клирику у епископа области или по обоюдному согласию составив церковный суд в своей области;

на высшей ступени судебной инстанции стоит «экзарх великой области», или «престол царствующего Константинополя»). Таково толкование правила Зонары, Аристина Вальсамона и Славянской кормчей. Аристин и Славянская кормчая добавляют: «Этого преимущества, то есть чтобы митрополит, состоящий под властью одного патриарха, был судим другим ни правилами, ни законами, не дано ни одному из прочих патриархов, кроме константинопольского» (курсив мой — А. У.)4. В этом толковании отражен сложившийся обычай обращаться к Константинопольскому епископу как к высшей судебной инстанции в церкви восточной. Несмотря на то, что в правиле сказано об обращении «к экзарху великой области, или к престолу царствующего Константинополя», существующая «Если какой клирик с клириком же имеет судное дело, да не оставляет своего епископа и да не перебегает к светским судилищам. Но сперва да производит свое дело у своего епископа или, по изволению того же епископа, избранные обеими сторонами да составят суд. А кто вопреки сему поступит, да подлежит наказаниям по правилам. Если же клирик со своим или с иным епископом имеет судное дело, то да судится в областном Соборе. Если же на Митрополита области епископ или клирик имеет неудовольствие, да обращается или к экзарху великой области, или к престолу царствующего Константинополя, и перед ним да судится» (Каноны или книга правил на русском языке. СПб., 2000. С. 49).

«По каждой епархии, в селах или предградиях сущие приходы, должны неизменно пребывать под властью заведывающих оными епископов;

и наипаче, если в продолжении тридесяти лет бесспорно имели оные в своем ведении и управлении. Если же не далее тридесяти лет был или будет о них какой спор, то да будет позволено почитающим себя обиженными начать о том дело перед областным Собором. Если же кто будет обижен от своего Митрополита, да судится пред Экзархом великой области или перед Константинопольским престолом, как и речено выше. Но если царскою властью вновь устроен, или впредь устроен будет град, то распределение церковных приходов да последует гражданскому и земскому порядку»

(Каноны или книга правил на русском языке. СПб., 2000. С. 52).

Dur N. La rgime de la synodalit selon la lgislation canonique conciliaire, oecumnique, du 1-er millnaire.

Bucarest, 1992. P. 737.

Правила святых вселенских соборов с толкованиями. М. 2000. С. 183.

практика отождествляла эти два понятия в лице константинопольского епископа. 17 же правило вновь подтверждает высшие полномочия Константинопольского епископа, но замечает: «Но если царской властью вновь устроен или будет устроен город, то распределение церковных общин да последует гражданскому и земскому порядку». Эти слова подтверждают то, что Константинопольский епископ имеет высокий статус не по причине религиозных заслуг 1, а в силу того, что Константинополь — «город царя и синклита». В случае восседания царя в другом городе, религиозный статус от Константинополя перейдет к этому городу. И в этом соответствии «распределение церковных общин да последует гражданскому и земскому порядку». Другими словами с потерей политического статуса Константинополь потеряет и религиозные права, которые он имел как царствующий град2.

Во второй половине ХХ века в контексте межправославных конфликтов возник спор между русским канонистом профессором С. Троицким и митрополитом Максимом (Христопулосом), по вопросу о понимании термина (дело);

следовало определить, что понимается под «судным делом». Первый полагал, что здесь имеются в виду дела гражданского характера и уголовного преступления, митрополит же Максим считал, что слово не имеет того ограничивающего значения, которое ему приписывал С. Троицкий3. Позднее эти правила были использованы в совокупности с Повторим еще раз свидетельство епископа Никодима (Милаша) о том, что Константинопольский епископ «может занимать перед другими первое место на общих собраниях, но при этом (отцы — прим. А. У.) не дают ему над остальными никакой власти» (Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 254).

«…На протяжении последних столетий неоднократно рассматривались варианты перенесения Константинопольской кафедры в города других стран, эти проекты так и не были осуществлены. И даже сейчас, когда основная часть паствы Константинопольской Церкви рассеяна по всему миру, ее центр по-прежнему остается в Стамбуле, где проживает немногим более двух тысяч православных. В основном, это престарелые греки, число которых стремительно сокращается, в то время как их потомки уже давно переселились в Грецию»

(Поместные Православные Церкви. М., 2004. С 11). В 1583 г. Патриарх Иеремия был смещен с Константинопольской кафедры турецкими властями и сослан на остров Родос. В связи с этим в контексте католической экспансии на Русь «в Риме возник план освободить Иеремию в надежде использовать благодарного за спасение Патриарха в дальнейших униатских проектах относительно Руси…» (Петрушко В.

И. Проект создания униатского патриархата в Речи Посполитой в XVI веке и его возможное влияние на учреждение Московского Патриархата // Церковь и время. М., № 3 (36) 2006. С. 93.). Это была часть разработанного проекта переезда Патриарха из Стамбула в Речь Посполитую или Московское государство с центром Вселенской Патриархии во Владимире. Мнение католиков о склонности Патриарха Иеремии к унии оказалось ошибочным. С приездом в Москву антиохийского Патриарха Иоакима впервые в России была выказана мысль о возведении Предстоятелей Русской Церкви в Патриаршее достоинство. Вероятно, эта идея возникла как реакция на полученные из Речи Посполитой сведения о планах создания униатского Патриархата на Руси. Возможно, неосуществившиеся попытки перенесения столицы были мотивированы боязнью (не желанием) Константинопольского епископа утратить то значение, которое он получил по политическим причинам, и которое закреплено в канонах — единственных документах в истории которые говорят о фактах былой славы Константинополя и молчат о том, что религиозное значение города и все последствия отсюда вытекающие лежат в его политическом значении. Таким образом, Константинополь остается онтологическим центром Вселенской Патриархии до сего дня.

«…Следует признать, что невозможно с полной достоверностью установить, какое именно значение придавали слову составители данного правила» (Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 375).

другими в поддержку представления о вселенской правомочности Константинопольского епископа;

этим объясняется и спор между С. Троицким и митрополитом Максимом.

Еще одна неясность содержится в заключительной части 9 правила, а именно: к чему относить различение юрисдикции экзархов и Константинопольского епископа?

Канонист архиепископ Петр (Л’юилье) ссылаясь на мнение Ж. Даррузеса, говорит, что двусмысленность в вышеупомянутом вопросе была умышленно внушена на соборе архиепископом Константинопольским Анатолием, который «желал открыть возможность прибегать к Константинопольской кафедре за решением спорных дел в виде альтернативы для всего Востока. Ж. Даррузес считает, что, по всей видимости, епископы Сирии, Палестины и Египта не разделяли подобного толкования;

дух независимости египтян, более того, проявился и на самом Соборе»1. Подобная деятельность архиепископа Анатолия на последних заседаниях Халкидонского собора приведет к радикальным решениям, впоследствии принятым в пользу юрисдикции Константинопольской кафедры;

имеется в виду вопрос о поставлении епископов у «варваров», о нем будет идти речь в толковании 28 канона. Напротив, К. Мюллер полагает, что «альтернатива «экзарх диоцеза» и «Константинопольская кафедра» зависит не от выбора сторон, а от организации юрисдикции в географическом отношении2;

иначе говоря, в гражданских диоцезах, где действительно имелся экзарх, надо было обязательно обращаться к последнему;

напротив, там, где такой церковной структуры не было, то есть, согласно Мюллеру, в Понте, Асии и во Фракии, соответствующей судебной инстанцией являлась Константинопольская кафедра»3. Архиепископ Петр (Л’юилье) на основании мнения исследователей, из которых наилучшим считает мнение К. Мюллера, полагая, что «остальные толкования отличаются либо произвольностью, либо основываются на маловероятных анахронизмах»4 заключает: «мы считаем весьма вероятным отсутствие власти экзарха на уровне диоцеза в Понте, Асии и Фракии. В таком случае вполне логично было обратиться к Константинопольской кафедре за разрешением спорных вопросов» 5. В любом из упомянутых толкований (умышленность со стороны Константинопольского епископа Анатолия или обращение к нему тех диоцезов, которые не имеют экзарха) Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 376–377.

«Первоначально, границы епархий соответствовали административному делению Римской империи;

так устанавливалось соответствие между гражданской провинцией и церковной епархией» (Loiacono P. Il Pontefice patriarca d’occidente // Incontro fra canoni d’oriente e d’occidente. Atti del Congresso Internationale. T.

II. Bari, 1994. P. 136.).

Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 380.

Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 385.

Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 385.

проявляется стремление Константинопольской кафедры стать высшей судебной инстанцией среди Восточного епископата1.

Русский канонист, архимандрит Иоанн предлагает рассматривать формулировку правила как желание консолидировать власть на Востоке в лице Константинопольского епископа против папских притязаний на эти области 2 и указывает, что одной из причин возвышения Константинопольского епископа являются папские притязания на восточные территории, которые географически отстоят далеко от Рима и могли бы иметь собственный юрисдикционный центр.

17-м правилом IV Вселенского Собора устанавливается срок давности3, после которого епископы получают законную юрисдикцию «над селами и предградиями»

которыми они заведовали. Это право основано на обычае, укорененном в апостольской традиции (еп. Никодим (Милаш))4. Зонара говорит, что «Тридцатилетняя давность делала для них (епископов, которые управляли 30 лет данными приходами — прим. А. У.) твердым владением сими приходами»5;

юрисдикция Константинопольского епископа распространяется только на рукоположенных им епископов. 6. Здесь Зонара выступает с Это правило принимается Римской Церковью, но не в том виде, в каком оно было составлено собором;

«оно (9 правило IV Вселенского Собора — прим. А. У.) решительно говорит против римской теории о верховном суде римского епископа над всею церковью». Западные канонисты слово «экзарх» перевели словом «primatem». Кроме того, сам папа Николай I пишет императору Михаилу, что «римский папа, как наместник первого апостола, как первый и высший, имеет исключительно, по закону, право решать тяжбы епископов или клириков с их митрополитами» (Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 356). Такое толкование говорит лишь в пользу желания римского престола иметь власть над всей Церковью. «Всем уже давно известно, а именно, что Рим, для оправдания теории об абсолютной власти римского первосвященника над всей вселенной, не брезгает никакими средствами, равно и о том, как несостоятельна эта теория, раз необходимо прибегать к таким средствам для ее оправдания» (Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 358).

«Это было особенное преимущество цареградского патриарха, которому и церковными и гражданскими узаконениями предоставлено было решать посредствующим судом недоуменные дела по всему востоку, подобно римскому епископу на западе. Но правило собора, с одной стороны, предоставляя тяжущимся обращаться к цареградскому патриарху, только по желанию их, а не по обязанности, не допускает таким образом, никакого преобладания власти в лице этого патриарха;

с другой, нарочитым возвышением его прав на востоке, уже устраняет вмешательство чуждой власти в дела востока. И это, по-видимому, было особенною целью соборного постановления, против усиленных притязаний римского престола» (Иоанн, архим. Опыт курса церковного законоведения. Т. II. СПб., 1851. 278).

«Установление тридцатилетнего срока, а также сама идея давности является заимствованием из гражданского римского права» (Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 417.).

«Права епархиальных епископов на свои области основывались, главным образом, сначала на обычае, а затем на давности… Оканчивается правило определением, что политическое распределение областей должно служить и мерилом для распределения церковных областей… Мы знаем, что эта норма была принята и отцами собора (I Вселенского — прим. А. У.). Более того, она в силе была еще с апостольских времен, и церковь последующих веков все время следовала ей, признавая ее целесообразной» (Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад.

1996. С. 373–374).

Правила святых вселенских соборов с толкованиями. М. 2000. С. 212.

«Не над всеми без исключения митрополитами константинопольский патриарх поставляется судьею, а только над подчиненными ему. Ибо он не может привлечь к своему суду митрополитов Сирии, или Палестины и Финикии или Египта против их воли;

но митрополиты Сирии подлежат суду антиохийского патриарха, от которых они принимают и рукоположение и которым именно и подчинены» (Правила святых ограничительным толкованием правомочности Константинопольской кафедры против мнения Вальсамона, который наделял Константинопольского епископа привилегией суда над митрополитом подчиненному иному Патриарху. «Для Зонары аксиоматической истиной является совпадение юридической правомочности главных кафедр Вселенской Церкви с географической областью их юрисдикции»1.

Таким образом, из толкования 9 и 17 правил IV Вселенского собора видно, что вселенская власть Константинопольского Патриарха вовсе не являлась таковой в действительности2. Во-первых, она была основана, на политическом преимуществе Константинополя, как города «царя и синклита»;

в случае перехода последнего в другой город, соответственно к нему переходят и религиозные полномочия. Это оговаривается в упомянутых правилах. Во-вторых, обычай обращаться за тяжбами к Константинопольскому епископу не был повсеместным;

епископы Сирии, Египта имели свои судебные инстанции. Если же и было обращение за решением спора к Константинопольскому епископу, то оно было добровольным, а не принудительным. В третьих, новообразованные приходы относятся к юрисдикции местного епископа;

деление же диоцезов происходит по гражданскому делению согласно римскому праву и усвоенному отцами I Вселенского собора. Упомянутые нами толкователи канонов выступают за ограничение власти Константинопольского епископа, за исключением Вальсамона, который считал Константинопольского епископа правомочным судить неподвластных ему митрополитов.

28 правило IV Вселенского собора наиболее полно говорит о правах Константинопольской кафедры3. В начале этого правила сказано о величественности вселенских соборов с толкованиями. М. 2000. С. 213).

Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 419.

Румынский канонист Nicolae Dur свидетельствует о том, что «некоторые историки, канонисты и филоконстантинопольские теологи утверждают, что право обращения, определенное 9 и 17 канонами Халкидонского Собора следует применять не только к трем упомянутым… епархиям (Понта, Асии и Фракии — прим. А. У.), но и ко всей экумене, как право Константинополя принимать обращения против суждений других патриархов» (Dur N. La rgime de la synodalit selon la lgislation canonique conciliaire, oecumnique, du 1-er millnaire. Bucarest, 1992. P. 739–740.) «Во всем последуя определениям святых Отцов и признавая читанное ныне правило ста пятидесяти боголюбезнейших епископов, бывших в Соборе во дни благочестивой памяти императора Феодосия Великого в царствующем городе Константинополе, новом Риме, то же самое и мы определяем и постановляем о преимуществах святейшей Церкви того же Константинополя, нового Рима. Ибо престолу ветхого Рима Отцы прилично дали преимущества, поскольку то был царствующий град. Следуя тому же побуждению, и сто пятьдесят боголюбезнейших епископов предоставили равные преимущества святейшему престолу нового Рима, справедливо рассудив, да град, получивший честь быть градом Царя и Синклита и имеющий равные преимущества с ветхим царственным Римом, и в церковных делах возвеличен будет подобно тому, и будет второй по нем. Посему только Митрополиты областей Понтийской, Асийской и Фракийской, и также епископы у иноплеменников ( — прим. А. У.) вышереченных областей да поставляются от вышереченного святейшего престола Святейшей Константинопольской Церкви, то есть: каждый Митрополит вышеупомянутых областей с епископами области должны поставлять епархиальных епископов, как предписано Божественными правилами. А сами митрополиты вышеупомянутых областей должны поставляемы быть, как речено, Константинопольским Архиепископом, по учинении согласного, по обычаю, избрания и по представлении ему оного» (Каноны или книга правил на Константинопольской кафедры и лишь потом, на основании этого говорится о границах ее юрисдикции, в чем выявляется стремление Константинопольской кафедры расширить свои права в управлении Церковью вновь на основании ее политического статуса как города «царя и синклита» а уже потом и как «второго Рима» 1. Зонара вслед за отцами первых трех вселенских соборов прямо сказал, что «поелику этот город (Константинополь — прим. А. У.), как и древний Рим, получил честь быть городом царя и синклита, он должен быть почтен и в церковных преимуществах, как тот, и должен иметь предпочтение пред всеми другими церквами, но быть вторым по нем» 2. Слова «второй после него» Зонара толкует «в смысле указания на последовательность времени устроения столицы царства»3. Во избежание путаницы 36-е правило Трулльского собора поставляет Константинопольскую кафедру после Римской. Под «иноплеменными народами» Зонара понимает аланов и россов4. Аристин повторяет Зонару в более лаконичном виде 5.

русском языке. СПб., 2000. С. 55).

«В 451 г., Халкидонский Собор, в который раз основываясь (basandosi sempre) на политическом значении Константинополя, нового Рима, постановил, что епископ этого города имеет юрисдикцию в трех епархиях, Понте, Асии и Фракии, и занимает в церковной иерархии второе место после епископа Рима» (Loiacono P. Il Pontefice patriarca d’occidente // Incontro fra canoni d’oriente e d’occidente. Atti del Congresso Internationale. T.

II. Bari, 1994. P. 139). Еще одно свидетельство русского историка В. В. Болотова: «Константинопольская церковь не могла похвалиться ни древностью происхождения, ни апостольским основанием (sedes apostolica). Сказание об основании в Константинополе апостольской церкви было заявлено позднее.

Следовательно, Константинополь в чисто церковном смысле не имел таких привилегий, какие падали на долю других церквей восточных. В основе возвышения константинопольской кафедры лежало положение ее как столичной» (Болотов В. В. Лекции по истории древней Церкви // Болотов В. В. Собрание церковно исторических трудов в восьми томах. М., 2002. С. 231). Вот явно преувеличенное свидетельство императрицы Анны Комниной: «Когда же седалище империи было перемещено оттуда в нашу страну и в наш имперский город, равно как и синклит и все правительствующие учреждения, таким же образом переместилось и первенство в архиерейской иерархии. И василевсы с самого начала жаловали почести Константинопольской кафедре, но в особенности Халкидонский Собор вознес епископа Константинопольского на самую высокую ступень (иерархии) и подчинил ему все области вселенной»

(Anna Comnena. Alexias I, 4 / Ed. В. Leib. Paris: Les Belles Lettres, 1937. T. 1. P. 48. Цит. по: Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 471). Примечательно то, что при составлении 28 правила не присутствовали представители императора, «которые самим фактом своего отсутствия хотели подчеркнуть свободу действий епископов на Соборе… Все определения Халкидонского Собора были утверждены имп. Маркианом и тем самым получили статус гос. законов» (Цыпин В., прот.

Вселенский IV Собор // Православная энциклопедия. М., Т. 9. Сс. 606, 611). Здесь мы видим принцип симфонии государственной и церковной власти. Примечательно, что государство признавало церковные постановления, но не наоборот. Церковь не была ограничена государством в расширении своей юрисдикции.

Правила святых вселенских соборов с толкованиями. М. 2000. С. 245.

Правила святых вселенских соборов с толкованиями. М. 2000. С. 246.

«На Константинопольского же епископа правило возлагает рукоположение епископов для иноплеменных народов, живущих в указанных областях (Понта, Асии и Фракии — прим. А. У.), каковы суть Аланы и Россы;

ибо первые принадлежали к понтийской области, а Росы к фракийской. Но дабы не подумалось кому либо, что сии святые отцы предоставляют в полную власть константинопольского епископа все, что относится до рукоположения так чтобы в деле рукоположения он имел власть делать чт ему угодно, они присовокупили, что митрополиты рукополагаются им по учинении согласного избрания и по представлении ему онаго, говоря таким образом почти следующее: епископ Константинополя не тех должен делать митрополитами, кого сам хочет, но избрания должен совершать подведомый ему синод, и на том избирающие согласятся, из тех должен рукоположить, по представлении к нему самых избраний» (Правила святых вселенских соборов с толкованиями. М. 2000. С. 246–247).

«Епископ новаго Рима единочестен с епископом древняго, по причине перенесения скипетров. По сему епископы Понта, Асии и Фракии и иноплеменные принимают рукоположение от епископа константинопольскаго.

Вальсамон к «иноплеменным народам» кроме аланов и россов причисляет и «других» (не называя конкретно кого он имеет ввиду) 1. Славянская Кормчая дает пересказ правила.

Зонара, Аристин и Вальсамон по понятным причинам умолчали о некоторых обстоятельствах, а именно:

1) «Поводом к изданию настоящего правила послужило, по мнению римских богословов, честолюбие константинопольского епископа, стремившегося подчинить себе всех восточных патриархов, а затем в виду того, что он был епископом нового Рима, столицы императора (старый Рим в политическом отношении был тогда в упадке), чтобы присвоить себе все преимущества римского епископа и сделаться первым епископом всего христианского мира»2. В этом есть доля правды. Все церковные дела малоазийских территорий были поставлены в зависимость вызванную необходимостью, от Константинопольского епископа: симония, беспорядки по назначению епископов в Асии, Скифии, Понте непосредственно вынужден был решать Константинопольский епископ.

Дело, касательно управления двумя ефесскими митрополитами Вассиана и Стефана одной кафедрой окончилось тем, принятым решением держаться древнего обычая, чтобы митрополит ефесский назначался константинопольским архиепископом. За принятие такого решения конечно же ратовали константинопольские клирики 3. Епископ Никодим (Милаш) считает, что «не честолюбие… константинопольского патриарха выдвинуло это правило, а живая потребность покончить с беспорядками, угрожавшими падением Константинопольский епископ равночестен с епископом римским и равными должен пользоваться преимуществами, потому что этот город удостоился быть городом царя и синклита. Ему должны быть подчинены и от него должны принимать рукоположение одни митрополиты Понта, Асии и Фракии, а также и епископы иноплеменных народов, какие находятся в этих округах. Ибо округ Македонии, Иллирии, Фессалии, Аттики, Пелопоннеса, всего Эпира и иноплеменных народов, живших в нем, живших в то время под властию римского епископа» (Правила святых вселенских соборов с толкованиями. М. 2000. С. 247).

«Понтийскими называются митрополиты обитающие близ Чернаго моря до Трапезонта и далее внутрь страны, асийскими — обитающие около Ефеса, Ликии, Памфилии и в окрестных странах, но не анатолийские, как говорят некоторые, потому что анатолийских епископов рукополагает антиохийский патриарх;

и фракийскими называются западные митрополиты… именем Фракии обнимаются все митрополии до Диррахии и митрополии самой Диррахии… А под епископами у иноплеменников разумей Аланию, Россию и другия;

ибо Аланы принадлежат к понтийскому округу, а Россы к Фракийскому»

(Правила святых вселенских соборов с толкованиями. М. 2000. С. 248–249).

Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 395–396.

«Императорские представители заявили, что, по их мнению, ни Вассиан, ни Стефан не были законными епископами и что следовало, таким образом, избрать нового епископа Эфесского. Тогда епископы диоцеза Асии начали настаивать на том, чтобы избрание и хиротония состоялись в эфесской провинции, в соответствии с обычаем, восходящим к истокам христианства. Константинопольское духовенство со свой стороны стало отстаивать прерогативы своей кафедры в этом отношении. Епископы, враждебно настроенные в отношении вмешательства Константинополя в дела диоцеза Асии, стали кричать: “Да соблюдаются каноны!” Со своей стороны константинопольское духовенство в следующих словах выразило свои собственные требования: “Да соблюдаются решения 150 святых отцов! Да не утрачиваются привилегии Константинополя! Да будет хиротония совершена здесь архиепископом, по обычаю!”» (Acta Conciliorum Oecumenicorum / Instituit E. Schwartz, continuavit J. Straub. Strabourg, Berlin, Leipzig, 1914. Vol. II, Part. I, 51– 53. P. 410–412. Цит. по: Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С.

319–320).

церкви»1. Понятна и полемика между Римом и Константинополем. Римский престол имел непререкаемый авторитет во Вселенской церкви не только как старейшая апостольская кафедра, самый большой город, с которого «империя берет свое начало» 2, но и в силу своей могущественности к уврачеванию ересей и расколов. Во взаимопереплетении отношений Рима и Константинополя, выявляется одна тенденция: в Константинопольском епископе Рим видел не столько союзника или даже соперника, сколько конкурента, вторую главу, способную своим возвышением урезать власть римского престола. Эта тенденция влияла на принятие решений в пользу римской кафедры, представители которой были недовольны окончательной фиксацией правила и его формулировкой, что привело к бесчисленным интерпретациям этого правила как на Востоке, так и на Западе 3.

Постепенно Рим признал права Константинопольской кафедры, зафиксированные правилом4. На Востоке правило было ратифицировано 131 новеллой императора Юстиниана5. Таковы разногласия Запада и Востока относительно первенства Римской и Константинопольской кафедр. Об этих прениях, как мы уже сказали, умалчивают Зонара, Вальсамон и Аристин. Епископ Никодим (Милаш), посвятил этому вопросу все толкование 28 правила — 33 страницы;

внимание лишь только к этой теме очевидно Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 398.

Leoni episcopo Romae ep. CXIII Theodoreti // PL 54, col. 848.

«Несмотря на внесенные в последний момент изменения, можно сказать, что в целом текст постановления был подготовлен достаточно тщательно стараниями канцелярии Константинопольской Церкви» (Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 445). «Первоначальный греческий текст деяний не сохранился, но известно, что вскоре после окончания Собора экземпляр соборных деяний был отправлен в Рим;

там он хранился в папском архиве и послужил основой для последующих латинских редакций… В настоящее время достоверность и полнота актов Халкидонского Собора не подвергается сомнению» (Цыпин В., прот. Вселенский IV Собор // Православная энциклопедия.

Т. 9. М., 2005. С. 597–598).

«Сам Лев великий, в письме от 14 марта 458 г., если категорически и не отменил того, что раньше писал против данного правила, все же привилегии, дарованные константинопольскому престолу, молча признает»

(Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 422).

«Согласно определению церковных правил святейший папа старого Рима был первым между всеми святителями, блаженнейший же архиепископ Константинополя, нового Рима, иметь будет второе место, после святого апостольского престола старого Рима;

однако занимать будет место выше других престолов»

(131 новелла императора Юстиниана. Цит. по: Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 422). «В начале IV века епископ Виенский Авит в письме Иоанну Константинопольскому признавал за ним привилегии, принадлежащие ему, как столичному епископу» (Avitus Viennensis // PL 59, col. 210). 21 правило собора 869 года признает первенство Константинопольского епископа после епископа Рима. «...Мы постановляем, дабы совершенно никто из власть имущих мира сего не оскорблял и не тщился удалить с кафедры пребывающих на седалище патриаршем, но, напротив, должны воздаваться честь и уважение прежде всего святейшему папе ветхого Рима, затем Патриарху Константинопольскому, за сим же Александрийскому, Антиохийскому и Иерусалимскому» (Stiernon D. Constantinople IV. Paris, 1967. P. 294. Цит. по: Петр (Л’юилье), архиеп.

Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 492). На латеранском соборе XII века проходившем в Риме в то время, когда Константинополь был во власти латинян составлено было послание, в котором сказано, что, «после римской церкви… должна иметь первое место константинопольская»

(Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 424). В этом заявлении мы видим, что непризнание привилегий Константинополя для Рима имело преходящий характер. В декрете Флорентийской унии было уже сказано, что патриарх Константинопольский будет вторым после римского папы с сохранением всех привилегий и прав.

связано с насущными проблемами взаимоотношения между православной и римско католической Церквями во времена епископа Никодима.

2) Поставление епископов у «иноплеменников» — главный аргумент Вселенского патриархата в претензиях на управление православной диаспорой. Решение вопроса поставления в свете полемики с Римом побудило конкретнее зафиксировать права Константинопольской кафедры (скорее всего, ограничивающие зону влияния лишь тремя диоцезами)1. Касательно этого вопроса архиепископ Петр (Л’юилье) говорит, что «был уже заготовлен проект решения, который должен был быть представлен участникам Собора… и который касался привилегий Константинопольской кафедры»2.


Следовательно, правило имело несколько редакций, что было обусловлено трениями между Римом и Константинополем по вопросу окормления «иноплеменников».

Как понимать выражение: «епископы у иноплеменников… поставляются святейшим престолом святейшей Константинопольской Церкви»? Упоминаемые нами толкования Аристина, Вальсамона и Зонары говорят о том, что иноплеменники, это народы, находящиеся в округах Асии и Понта (Аланы, Россы и другие). Епископ Никодим (Милаш) считает, что «константинопольский епископ имеет право поставлять епископов и у иноплеменников»3, на основании обычая4, согласно которому, в константинопольскую юрисдикцию стали входить митрополии Асии, Понта и Фракии. Далее ссылаясь на Томассина5 автор указывает на обычай окормления готских епархий, существовавший во «На ограничительный характер канона указывает слово “только” (). В этом данный канон сходен со 2-м правилом II Вселенского Собора…» (Говорун С. Н. Исторический контекст 28-го правила // Церковь и время. М., № 2 (27) 2004. Сс. 183–184.).

(Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 324). «Самими отцами Собора данный текст не воспринимался как “канон”. Это был “псифос” () — решение, приятое общим голосованием… отражал реальное положение вещей и реальную власть, которую имели Константинопольские епископы во Фракии и Малой Азии. Это положение вещей уже не могло быть изменено и редуцировано. …Когда позже “псифос” вошел в канонические сборники Византии — уже как 28-е правило, — по крайней мере на Востоке это ни у кого не вызывало вопросов» (Говорун С. Н.

Исторический контекст 28-го правила // Церковь и время. М., № 2 (27) 2004. С. 183.).

Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 402.

Обычай имеет юридическую силу, как мы видели в светском и церковном законодательстве. «Любая юридическая система, как бы ни была она строго урегулирована законом не может не оставить некоторого места для обычая» (Gaudemet J. La formation du droit sculier et du droit de l’glise aux IV e et Ve sicles. Sirey, 1957. P. 106). Отцы I Вселенского собора 6 правилом на основании существовавшего обычая закрепили за Александрийской Церковью окормление областей Ливии и Пентаполя. «Да хранятся древние обычаи, принятые в Египте, и в Ливии и в Пентаполе, дабы александрийский епископ имел власть над всеми сими.

Понеже и Римскому епископу сие обычно. Подобно и в Антиохии, и в иных областях да сохраняются преимущества Церквей. Вообще же, да будет известно сие: если кто без соизволения Митрополита поставлен будет епископом, о таковом великий Собор определил, что он не должен быть епископом. Если же общее всех избрание будет благословно и согласно с правилом церковным, но дво или три, по собственному любопрению, будут оному прекословить, — да превозмогает мнение большего числа избирающих» (Каноны или книга правил на русском языке. СПб., 2000. С. 31).

«Этот канон указывает на возможность Константинопольского епископа назначать, направлять епископов в варварские страны. Эта обязанность возникла со времени пребывания Златоуста у готов» (Thomassin L.

Vetus et nova ecclesiae disciplina circa beneficia et beneficiarios. P. I, lib. I, c. 10, 13 (ed. cit. I, 85). Ср. Thierry A.

St. Jеan Chrysostome et l’impratrice Eudoxie. Paris, 1874. Р. 446. Цит. по: Правила Православной Церкви с времена архиепископства Иоанна Златоустаго 1. (С. Н. Говорун замечает, что это скорее всего были крымские готы, чей епископ Унила был рукоположен И. Златоустом). Епископ Никодим заключает: «следуя этому и видя притом постоянные сношения иноплеменников с константинопольским престолом, сношения непосредственные, отцы сделали такое постановление об них»2. Под иноплеменниками толкователем «разумеются епископы народов, принявших христианство из Константинополя, однако не принадлежавших к римскому государству»3. Интересное на первый взгляд толкование. Разница между временем жизни Иоанна Златоуста и 451 г. вполне позволяет узаконить этот обычай на основе светского и церковного законодательства. Вспомним, что управление епархией в течение 30-летнего срока юридически закрепляет данную территорию за окормляющей кафедрой. Не было ли у готов своей иерархии? Можно ли рассматривать вмешательство Иоанна Златоуста который «…вторгался в чужие области и поставлял там епископов» 4, как действие самовольное? Подобные действия были представлены на соборе «под дубом» в качестве обвинений Иоанна Златоуста;

скорее всего это были беспочвенные нападки врагов, толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 402). «Благодаря проповеди христианских пленников среди готов скоро образовалась небольшая христианская община, и первым известным нам священником ее был Евтихий, уроженец Каппадокии, продолжавший из Готии поддерживать сношения со своей родной Каппадокийской церковью. К началу IV в. у этой общины появляются уже свои епископы;

в числе отцов, заседавших на Первом Вселенском соборе, уже значится Феофил, en.

Готский» (Спасский А. А. Германцы, их быт и союзы // Спасский А. А. Лекции по истории западно европейского Средневековья. СПб, 2009. С. 68). «Первый епископ (готов — прим. А. У.) Унила принял сан от патриарха Константинопольского Иоанна Златоуста. По смерти Унила готский вождь просит у Константинопольского патриарха нового епископа» (Башкиров А. Историко-археологический очерк Крыма // Крым. Путеводитель. Симферополь. 1914. // http://www.moscow-crimea.ru/history/obshie/goty.html).

Возможно, неустроенность этих епархий мотивировала готов обратиться к Константинопольскому Патриархату. «Все митрополиты избираются по канонам епископами своих епархий и представляются константинопольскому патриарху, который утверждает и рукополагает их. Исключение сделано только для епископов у варваров, у инородцев, поселившихся в этих диэцезах. Неустроенность этих епархий заставила непосредственно подчинить их Константинополю, а не митрополиту. Замечательно, что на этом правиле основывалось (впоследствии) право Константинополя на русскую церковь, хотя тогда русской церкви еще не существовало. Сделано было перетолкование этого правила: проведена была черта на север через Черное море;

все народы направо от черты (к востоку) отнесены к диэцезу понтийскому, а жившие налево (к западу) к диэцезу фракийскому» (Болотов В. В. Лекции по истирии древней Церкви // Болотов В. В.

Собрание церковно-исторических трудов в восьми томах. М., 2002. С. 241).

«Нам известны отношения между готскими племенами и константинопольским престолом, равно и деятельность Златоуста в этом отношении» (Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 402).

(Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1.

Сергиев Посад. 1996. С. 402). Современный исследователь С. Н. Говорун (впоследствии архим. Кирилл), пишет, что варварами населявшими три диоцеза в середине 5 века, очевидно, были готы, получившие особый статус, дававший им определенную автономность в границах империи. Согласно договору от октября 382 года «готы становились поданными императора, но при этом оставались в статусе “варваров”»

(Говорун С. Н. Исторический контекст 28-го правила // Церковь и время. М., № 2 (27) 2004. С. 188.). Кроме римских готов существовали государственно-племенные образования готов к северу от византийской Фракии, составляя, в отличие от римских готов остававшиеся язычниками и не имевшие епископов.

Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад. 1996. С. 402.

Photius. Bibliotheca, cod. 59 / Ed. R. Henry. Paris: Les Belles Lettres, 1959. T. 1. P. 56. Цит. по: Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 456.

которых успел нажить себе святитель. «Более вероятно, что действия св. Иоанна Златоуста объясняются иначе: в определенных пределах допускалось, чтобы основные кафедры христианского мира, в силу самого их нравственного авторитета, имели право в исключительных обстоятельствах вмешиваться в жизнь местных Церквей для восстановления там порядка»1. Распространение власти Константинопольского Патриарха на другие территории происходило с согласия местной иерархии. И здесь становится абсурдом апелляция к обычаю о законном управлении епархией спустя 30-летнего срока.

В Асии, Понте и Фригии, а также у готов (грубо говоря у варваров) были свои митрополиты2.

Если даже принять теорию о распространении юрисдикции Константинопольского Патриархата на тех, кто назван в 28 правиле IV Вселенского Собора «иноплеменниками», то с предоставлением автокефалии части «иноплеменной» Церкви оканчивается и всевозможное влияние на эту часть Церкви самого Константинопольского Патриархата. В любом случае, расширение юрисдикции Константинопольской Патриархии должно считаться с существующим порядком в данном регионе3.

Современные толкователи рассматривают слово «иноплеменники» в контексте правила II Вселенского Собора4, предположительно зачитанное на IV Вселенском Соборе и, вероятно, служившее предпосылкой для определения юрисдикции этих народов в правиле IV Вселенского Собора. Как же понимать выражения Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. Сс. 456–457.

«Нельзя проводить параллель между расширением церковной юрисдикции Константинополя на три диоцеза и прерогативами в отношении архиерейских хиротоний, которыми пользовались кафедры Рима, Александрии и Антиохии. Действительно, в отношении этих последних можно сказать, что установление их доминирующего влияния хронологически предшествовало установлению системы митрополий. Что же касается Константинополя, то его юрисдикция распространяется на территории, где эта система уже существовала, в ущерб этой системе. Отсюда и юридически неясный характер обычая, опиравшегося на правила, который устанавливался лишь постепенно и не без сопротивления» (Петр (Л’юилье), архиеп.

Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 455). Это справедливо и для готских христиан.

«Допустим даже, что притязания Константинополя на территорию Западной Европы, хотя и не имеют для себя прочных исторических и канонических оснований, но вполне разумны, отвечают его положению, как именно первого в союзе автокефальных Православных Церквей. Но и при всем том эта вновь приходящая в Европу юрисдикция должна считаться с существующими уже там с давних пор каноническими отношениями и не может по своему произволу, без согласия соответствующей автокефальной Церкви их нарушать»

(Послание митрополита Нижегородского Сергия, Заместителю Патриаршего Местоблюстителя Святейшему Фотию II, архиепископу Константинополя — Нового Рима и Вселенскому Патриарху // Церковь и время. М., № 2 (19) 2002. С. 254).

«Областные епископы да не простирают своей власти на церкви за пределами своей области и да не смешивают церквей, но, по правилам, Александрийский епископ да управляет церквами только египетскими;

епископы восточные да начальствуют только на востоке, с сохранением преимуществ Антиохийской Церкви, правилами Никейскими признанных;

так же епископы Асийской области да начальствуют только в Асии;

так же епископы Понтийские да имеют в своем ведении дела только Понтийской области;

Фракийские — только Фракии. Не быв приглашены, епископы да не преходят за пределы своей области для рукоположения или какого-либо другого церковного распоряжения. При сохранении же вышеписанного правила о церковных областях явно есть, что дела каждой области благоучреждать будет Собор той же области, как определено в Никеи. Церкви же Божии у иноплеменных народов ( — прим. А. У.) долженствуют быть правимы по соблюдавшемуся доныне обыкновению Отцов» (Каноны или книга правил на русском языке. СПб., 2000. С. 37).

во 2-м правиле II Вселенского Собора и в 28 правиле IV Вселенского Собора? Нам известно мнение византийских толкователей. Русский канонист, профессор С. Троицкий под «иноплеменниками» понимает варварские народы (не территории их обитания), живущие в пределах церковных границ диоцезов Асии, Понта и Фракии1. Архиепископ Петр (Л’юилье), говоря о различии формулировок и пишет что здесь «речь может идти только об оттенке значения»2. В то время термином назывались народы, не вовлеченные в административную сферу «Романии». Слова в 28-м правиле «обозначали области, расположенные на границах гражданских диоцезов Фракии и Понта, поскольку это никак не относилось к диоцезу Асии, окруженному другими диоцезами»3. Для архиепископа Петра наилучшим представляется толкование Пидалиона:

«Епископы для варварских территорий избираются в соседствующих с этими территориями диоцезах»4.

Итак, в понимании термина «иноплеменники» мы видим большие расхождения.

Византийские толкователи размыто толкуют это место, говоря, что иноплеменники это и Аланы и Россы и другие (кто — непонятно);

такое толкование дает возможность при желании расширить полномочия Константинопольского Патриархата, как впрочем, это и произошло в ХХ веке.

Прецедент с окормлением варваров-готов по их просьбе (если рассматривать готов как тех «других» о которых говорят византийские толкователи) показывает, что вмешательство в другие епископии возможно только с согласия последних (епископ Никодим (Милаш) и архиепископ «…Если бы 28 правило IV Вселенского Собора имело в виду эти земли (где господствуют варвары — прим. А. У.), в нем бы было сказано: « ». Между тем на самом деле здесь стоит « », и значит говорится не о варварских государствах, а о варварах, о варварских народах, живущих хотя бы и в границах Империи. В 28 Халкидонском правиле мы находим лишь прилагательное «», но не находим существительного, к которому прилагательное относится. Но вследствие связи этого правила с правилами II Вселенского Собора, о чем говорится в начале 28 правила, нужно думать, что и здесь разумеется существительное «народов», так как во 2-м правиле II Вселенского Собора говорится:. Халкидонское 28 правило говорит не о варварских народах вообще, а лишь о народах определенных, о народах только «вышереченных областей» ( ), т. е. только о варварах, живущих в диэцезах Понтийском, Асийском и Фракийском. Но ведь эти три диэцеза находились в Византийской империи, хотя и имели свои миссии и епархии вне границ Империи. Таким образом правило г о с у д а р с т в е н н ы х границ не касается, а подчиняет Константинопольскому епископу епископов у варваров, живущих в ц е р к о в н ы х границах этих трех диэцезов, безразлично, находятся ли эти варвары в Византии или вне ее» (Троицкий С. О границах распространения власти константинопольского патриархата на «диаспору» // ЖМП. 1947. № 11. С. 39).

Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 464.

(Петр (Л’юилье), архиеп. Правила первых четырех вселенских соборов. М., 2005. С. 465). Подобное толкование дает русский канонист протоиерей Владислав Цыпин: «Здесь идет речь о христ. общинах во главе с епископами, находящихся за пределами империи на территориях, примыкающих к Фракийскому или Понтийскому диоцезам, — Асийский диоцез не соприкаался с внешними границами империи» (Цыпин В., прот. Вселенский IV Собор // Православная энциклопедия. М., Т. 9. С. 614).

., 1957.. 209.

Петр (Л’юилье)). Ахиепископ Петр (Л’юилье) вслед за Пидалионом говорит, что епископы для варварских народов посвящаются в соседних диоцезах. В свете вышеизложенных толкований наше собственное толкование представляется таким: под варварами или иноплеменниками следует рассматривать примыкающие к Константинопольскому Патриархату открытые территории Фракии и Понта, на которые не распространялась власть других париархатов. Иноплеменниками, проживающими на этих территориях можно считать те народности, которые не входят в византийскую Эйкумену, не являются «ромеями». Эти варварские территории входят в юрисдикцию Фракии и Понта, где поставляются для них епископы. Вмешательство Константинопольского Патриарха в управление этими территориями возможно только с согласия самих варваров. Невозможно «ромейскому» Патриарху управлять «неромеями». Распространение власти Константинопольского Патриарха на народы, которые приняли христианство из Константинополя прекращается с дарованием им автокефалии.

Перейдем к рассмотрению диптиха престолов автокефальных Церквей, изложенный в 36-м правиле трулльского Собора1. В этом правиле — вновь свидетельство утвержденного обычая. Здесь нас интересует отношение престолов Ветхого и Нового Рима. Для византийских толкователей это правило — триумф в констатации власти Константинопольского Патриарха. Мнение Зонары: «В толковании сказанных правил, о которых упоминает настоящее правило, должно искать то, чт сказано нами о престоле константинопольском, и я думаю, что бльшего и не нужно будет читающему это правило»2. Аристин повторяет сказанное в толкованиях на 3 правило II Вселенского Собора и 28 правило IV Вселенского Собора о том, что по времени Константинопольский престол второй после Римского, но уравнен по чести с ним 3. Вальсамон также отсылает читателя к толкованию 2-го и 3-го правила II Вселенского Собора и 28-го правила IV Вселенского Собора о которых мы говорили выше. Славянская кормчая повторяет толкование Аристина. Это правило подтверждает вновь тот факт, что Константинопольская Церковь занимает второе место после Римской кафедры по времени поскольку Константинополь — город царя и синклита. Получив гражданские привилегии, город получает и религиозное первенство чести перед другими патриархатами. Епископ «Возобновляя законоположенное сто пятидесятию святыми отцами, собравшимися в сем богохранимом и царствующем граде, и шесть сот тридесятию, собравшимися в Халкидоне, определяем, да имеет престол константинопольский равныя преимущества с престолом древняго Рима, и, якоже ceй, да возвеличивается в делах церковных, будучи вторым по нем: после же онаго да числится престол великаго града Александрии, потом престол антиохийский, а за сим престол града Иерусалима» (Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматино-Истрийского. Т. 1. Сергиев Посад, 1996. С. 521).

Правила святых вселенских соборов с толкованиями. М., 2000. С. 400.

«Ибо с давних времен и сей константинопольский престол получил одинаковые с римской церковью преимущества, потому что этот город удостоился чести быть городом царя и синклита и пользуется равными преимуществами с древним Римом» (Правила святых вселенских соборов с толкованиями. М., 2000. С. 401).

Никодим (Милаш) также отсылает читателя к предыдущим толкованиям и добавляет, что «епископы всех этих пяти престолов, в отношении власти, совершенно равны между собою, в отношении же чести (, honoris) между ними и в порядке следования их престолов устанавливается этим правилом постоянная норма, притом на основании общего принципа, которым руководствовались и сами апостолы, равно и их преемники на протяжении всех веков, а именно, что распределение церковных областей сообразуется с политическим делением (IV Всел. 17) и что важность и значение того или другого престола определяется сообразно государственному значению городов, в которых находятся эти престолы»1. Правило устанавливает «равновластность» епископов Рима, Константинополя, Александрии, Антиохи и Иерусалима — в порядке, перечисленном в правиле, установленной по гражданскому значению городов.



Pages:   || 2 | 3 |
 

Похожие работы:





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.